Все как у людей

Глава 21

Говорят, мол, не та эпоха,

И нет места нам под луной.

Что без нас им совсем не плохо

Жить свободной своей страной.

Говорят, что, мол, без обмана,

Орки вывелись без следа.

Только я заявляю прямо —

Это полная ерунда!

Лейн Темносвет, лесопроходец.

Здешний лес уже стал иным. В нем еще хватало зелени, но повсюду из-под слоя мха черные коряги тянули вверх, к свету жутко выкрученные руки-корни. Напрасно тянули — даже в самую ясную погоду ни один солнечный лучик до земли не доставал. Живые пока еще деревья тоже выглядели… не очень-то живыми. Приподнявшиеся на корнях стволы причудливо изгибались, словно дерево никак не могло понять, в какую сторону следует расти. Вместо нормальной коры эти деревья покрывала серая бахрома мха и странные светло-коричневые наросты. Листья шумели где-то над головой, в кронах, шумели при полном безветрии внизу. Даже под ногами вместо травы и земли упруго пружинило переплетение веточек, травы, лишайников и каких-то вовсе уж непонятых белесых нитевидных корешков. Иди по этой плетенке оказалось даже сложнее, чем по болоту. Один и тот же участок мог едва заметно прогнуться под сапогом орка с его мешком железяк или не менее перегруженного гнома, но прорваться, словно гнилая ткань, под ботинком легконогого эльфа. При этом еще и заставляя провалившуюся ногу чуть провернуться, чтобы удар коленной чашечки пришелся аккурат в острый край спрятавшегося под растительностью камня.

Воистину, этот лес уже извратило и поглотило Зло. Как и его жителей. А сейчас частицы этого Зла пытались отравить души тех, кто ступил под сень его перекорёженных злом ветвей…

— Конечно, я ей верю! — удивленно посмотрел на меня Сэм. — Как же иначе-то?

Произнесены эти слова были с типичной для орков наивно-непоколебимой уверенностью в собственную правоту. Трава зеленая, вода мокрая, красные корабли плавают быстрее, а из кожи пАстуканных врагов получатся отличные боевые барабаны. Наш орк хоть и выделяется из общей массы своих сородичей, но все равно — общение с ним регулярно подводит к пониманию, почему на переговоры с орками обычно посылали друидов. Не все умеют разговаривать с деревьями.

— Сэм, но ведь она ночной эльф!

— И что с того?

Темнота в глазах и спазм в горле. Обычно такого эффекта орки от эльфов добиваются ударом дубины по голове. Сэм справился одним коротким вопросом.

Ладно бы Тимми. Все же в старых страшилках о противоестественной тяге гоблинов к эльфийкам есть некое… рациональное основание. Просто для них эта тяга, во-первых, как раз совершенно естественна, а во-вторых, распространяется даже на деревья с дуплами подходящей формы. Но эльфийка и орк⁈

— Ты же был там, у ручья! Ты сам все видел!

— А, ты про тот случай, — орк на миг нахмурился, затем беззаботно махнул рукой, — Хели просто немного перенервничала, вот и сорвалась, психанула. С женщинами такое случается, ты это учти, Лейн. В порядке подготовки к семейной жизни.

— Угу.

— Зато какие у нее потрясающие, — Сэм остановился и смахнул с носа слезу, — способности к химии. Без всякого диплома и прочей формальной образованьщины. Реакции в уме считает, представляешь? Реактивы на глаз отмеряет точнее, чем Дорин со своими весами, причем не в унциях, а в гранах. Без её помощи мы с получением пироксилина провозились бы не знаю даже сколько.

— Пиро- кого?

Орк остановился и посмотрел на меня, с видом «попытаться объяснить или просто дубиной врезать»? Дубины у него не было, но мушкет подошел бы ничуть не хуже, а Сэм тащил их пять штук.

— Помнишь тот воздушный шар на берегу? Саманта же тогда разрешила Дорину и Тимми взять оттуда все ценное.

Еще бы я не помнил. Повезло, что понятие ценного у гнома и гоблина совпадало частично — то есть ругались они лишь за каждый второй предмет, а не за все подряд. В итоге этих споров от воздушного шара к вечеру остался лишь след на песке. Ну и могильный холмик чуть поодаль, где упокоились героические воздухоплаватели. В одном общем деревянном гробу (согласно гномским обычаям, требовал Дорин и хорошо бы еще гранитное надгробье, невысокое, ярдов на пять-шесть) и раздетые до исподнего (неслыханное попрание гоблинских обычаев, вопил Смейлинг, оставлять на покойниках столько еще вполне годной одежды).

— В итоге нам досталось почти двадцать галлонов азотной кислоты, чуть меньше дюжины галлонов серной, куча всяких медных, стеклянных и фарфоровых трубочек, колбочек и прочих банок, десяток термометров, сетка из хлопкового троса и ведро глицерина. — Орк вздохнул. — Только не спрашивай, зачем на воздушном шаре им был нужен глицерин. Представления не имею, даже идей нет. Может, Дорин как-нибудь сумеет расшифровать записи своего сородича, но я как-то не особо надеюсь. Тот жутко боялся, что его великое изобретение украдут, поэтому писал исключительно шифром. Не знаешь, почему гномы такие жуткие параноики? — я отрицательно мотнул головою.

— Между прочим, я все слышу! — донеслось до нас из-за спины сквозь яростное пыхтение. — Никакие мы не пара-этосамое! А дневник я непременно прочту, недели через три, ну месяц. Он же не мог всякие заметки на ходу шифровать сложным ключом, наверняка там простая подстановка. Как только я пойму, на каком языке он писал, смогу использовать частотный анализ… ай, гадина, отстань!

— В общем, — продолжил орк, дождавшись, пока вопли гнома затихнут — единственное, чего я опасался, это нитроглицерина. Знаешь, Лейн, ничто в мире не бывает более… — тут Сэм осекся, снова тяжело вдохнул и пробормотал: «он все равно не оценит этой цитаты».

— Спасибо что пояснил, Сэм, — вежливо поблагодарил я. — Понятнее не стало, но ты продолжай.

— Да ты сейчас все сам увидишь и попробуешь! — «утешил» меня орк. — Мы ведь уже почти пришли.

Впереди, за деревьями действительно виделись солнечные пятна. Мрачный лес обрывался, уступая место живописному песчаному пляжу. Искрились песчинки, весело поблескивала рябь на воде и даже приткнувшийся к дальнему берегу бухты «Ковчег» после нашего недолгого путешествия по лесу выглядел островком света и радости посреди тлена и уныния. Дом, милый дом…

— Мы уж думали, вас кто-то сожрал по дороге! — «поприветствовал» нас Тимми. — Чего так долго-то?

— Взаимно. В смысле, — я кивнул в сторону плота, — мы тоже думали, что вас могут сожрать по дороге.

Формально на «Ковчеге» имелось целых две шлюпки. Однако большая, лежавшая на второй палубе у кормы, превратилась в груду щепок после битвы с гигантским сомом. Вторая же битву пережила, но, как выяснилось, могла вместить лишь одного члена экипажа. Не очень крупного, только с тремя, а лучше с четырьмя руками — чтобы одновременно вычерпывать воду и грести.

Уяснив суть проблемы, гоблины при помощи пилы, топора и громогласных богохульств за полчаса соорудили нечто, поименованное «плот». Сэм и Дорин категорически отказались всходить на борт этого творения, заявив, что лучше обойдут бухту по берегу. Поразмыслив, я присоединился к ним, а вот Смейлинг и наши эльфийские девы решили попробовать себя в роли водоплавающих. Удивительно, но у них это получилось, плот не развалился. Что еще более удивительно, эльфийские девы в пути не перебили друг друга.

— Мог бы пока мишени приготовить.

— Я-то? — с искренним удивлением посмотрел на меня Тимми. — Зачем? Пяток досок можно просто отодрать от плота. И потом, с нами же гном.

Действительно, Дорин, сменив любимую секиру на небольшой топорик, уже обтесывал небольшую черную корягу.

Орк тем временем расстелил на песке кусок парусины и принялся выкладывать мушкеты и нечто белое, продолговатое, живо напомнившее мне личинки гусениц.

— Что это за мерзость?

— Это, — с гордостью произнес Сэм, — первый в эт… первый в мире боеприпас на бездымном порохе. Изобретение Дорина-Жеребцова и Тхалас-вельксунйр-шол…

— Достаточно и ваших имен, — отмахнулась ночная эльфийка, — я не настолько тщеславна. К тому же слушать, как вы коверкаете теневой язык, пытаясь произнести мое второе имя, совершенно не то, чем я хотела бы заниматься ближайшую Эпоху.

— Погоди, — забеспокоился гоблин. — ты только что сказал: «бездымный порох»? А пуля как полетит? Пулю-то дым толкает, это всем известно!

— Отлично полетит, — Сэм взял одну из «личинок» и поднял перед собой, демонстрируя всем желающим и не желающим. — Наш порох мощнее черного и при этом почти не образует дыма и нагара.

Насколько я видел, «личинка» представляла собой литую пулю из числа тех, что сородичи Дорина именуют «сфероконическими». К пуле снизу приделали деревянную палочку, а вокруг нее намотали какую-то белую тряпицу.

— Порохового нагара? Мерзкой, липнущей ко всему на свете черной сажи, забивающей стволы за два десятка выстрелов? — недоверчиво уточнила Саманта. — И как это будет работать?

— Сейчас увидите.

Взяв один из мушкетов, Дорин засунул одну из «личинок» в ствол, пару раз стукнул прикладом по песку, затем взвел курок, надел капсюль, установил мушкет на подпорку и бахнул! Нет, не так — БАХНУЛ! Звук выстрела прозвучал заметно — особенно для эльфийских ушей — громче обычного. До пушки не дотянуло, но совсем немного.

Совсем без дыма тоже не обошлось. Но быстро улетучившееся сизое облачко в самом деле мало походило на дымную тучу, сопровождающую обычный выстрел. Облако щепок вышло как бы не больше. Составленную гномом конструкцию из обтесанных поленьев пуля скорее взорвала, чем пробила, разбросав черные деревяшки на добрых три ярда в стороны.

— Видали, а⁈ — в наступившей после выстрела оглушительной тишине довольный голос орка прозвучал особенно громко. — Крутая штука вышла, верно?

Дорин тем временем быстро закинул в ствол вторую «личинку» и следующим выстрелом выбил из прибрежной полосы фонтан мокрого песка.

— Сталбыть вот. Лягается, как дикий чокибо, но и лупит, мое вам почтение.

— Впечатляет… — Саманта осторожно потрогала кончики ушей, словно проверяя, остались ли они на прежних местах после подобных издевательств. Стоявшая рядом ночная, улыбаясь, вытащила из уха комочек ваты.

— Подвох? — озадаченно переспросил орк.

— Вы, ребята, — палец эльфийки, поочередно наставленный на Сэма и Дорина, живо напомнил мне ствол револьвера, — сварганили эту штуку на пароходе, из барахла, снятого с той безумной летающей штуки…

— … воздушного шара…

— … да плевать! К тому же вам помогала ночная! Так в чем подвох⁈ Скажите уж сразу и прямо, не юлите!

— Никакого подво… — не договорив, Сэм обернулся в сторону парохода. Как и все остальные. Даже после нескольких выстрелов подряд трудно не отреагировать, когда неподалёку что-то громко и зрелищно взрывается.

— Прям как извержение вулкана! — восхитился гоблин.

— Дым над водой, — странным воющим речитативом вдруг произнес орк, — огонь в небесах… [1]

При этом он потряс запястьем чуть выше живота, словно пытаясь что-то стряхнуть.

Тимми Смейлинг, утешитель.

— Не понимаю, чего ты так переживаешь!

Сэм, обернувшись, непонимающе посмотрел на меня.

— Так взорвалось же.

— Ой да, брось, — я скорчил саму пренебрежительную рожу, на которую в данный момент был способен. — Разве это взрыв⁈

Тут я, конечно, немного перегибал. Факт наличия, вернее, произошествия взрыва опровергнуть не представлялось возможным. Остатки кают на корме парохода до сих пор вяло дымились, шипели, а также отвратно воняли, время от времени выпуская из откуда-то из-под обломков пригоршни рыжих или коричневых пузырей. Сущий кошмар страхового агента, хуже пожара — там иной раз хоть какие-от остатки мебели получается записать в «частично пострадавшие», а тут лишь гнутые железяки, битое стекло и щепки.

Все же кто-то из богов нас хранит! Как авторитетно разъяснил знавший толк в подобных происшествиях боцман «Ковчега»: «шандархнуло, сталбыть, больше вверх, чем в другие стороны». Большая часть взрывной силы ушла на раскидывание по всей округе полыхавших головёшек. Зрелищно, но и вполовину не так плохо, долбани вся эта дурная моща вниз, в машинное. Тари давеча в сердцах обмолвилась: «не понимаю, как это корыто до сих пор на плаву держится!» и это еще до взрыва. Которым, считай, четверть кормы разворотило. Хорошо, гребное колесо целое, только перекосило слегка. Или, наоборот, выправило, поскольку оно и раньше было чуть перекошено и загребало влево.

Понятно дело, вслух я произнес другое.

— Сэм, ну её-же-ей! Ну, бабахнуло, с кем не бывает! Обошлось же! На весь пароход один убитый, да и тот по собственной глупости. Наверняка полез к вам в лабораторию на предмет украсть чего ценного! Раненых только пятеро, а тяжелый вообще один, которого куском трубы пришибло. Вот когда у нас два года назад пороховой завод барона Немура взорвался, там одних пропавших две дюжины насчитали… это в смысле тех, от кого даже приличных кусков не нашлось. Убитых четыре десятка, ну а раненых вообще сотни три-четыре. Мне тоже досталось… не веришь, вон, Тари спроси.

О том, что досталось мне по большому пальцу ноги железякой с верстака сестренки, я говорить не стал. В конце концов, не будь того взрыва, железяка бы смирно лежала на месте. А так упала и ка-ак долбанула, две недели потом хромал.

— Ты не можешь знать этого наверняка…

— Чего не могу знать?

— Что убитый хотел нас обокрасть.

— Как это «не могу⁈» Что я, себя, то есть, в смысле, гоблинов не знаю⁈ И вообще, у нас, гоблинов, алхимик, у которого лаборатория меньше трех раз взорвалась, вообще за ученого не считается. Так, мелкий фокусник, на улице публику развлекать, пока лаборанты мелочь по карманам воруют.

— Тимми, хватит! — орк положил мне руку на плечо. Без усилия, но я тут же вспомнил, что при всех своих мозговых закидонах Сэм примерно в два раза больше меня. И, соответственно, сильнее. — Поверь, я понимаю и ценю, как ты пытаешься меня утешить, но… я сам справлюсь, мне просто нужно время.

Говорил он проникновенно и это — а также тяжелая лапища на плече — удержали меня от вопля. То есть, вопить-то я вопил, но исключительно про себя, унутри.

Утешить! Кто б меня утешил⁈ Мысленно-то я уже все заработанные миллионы по три раза потратил! Бездымный порох, который еще и мощнее обычного, это ведь даже не пресловутое «золотое дно», это… это… это…

— Дурное дело! — так неколебимо-уверенно в собственной правоте мог говорить лишь гном. — Дрянное, к тому же. Секрет черного пороха нам в пещеры лично Махал принес. Чтобы, значит, палками-убивалками подгорное племя над прочими возвысить. Вот с тех пор и эт самое. Будь с бездымного толк, неужто он бы своим любимым детям его не дал, пожалел⁈ Быть такого во веки веков не может!

— А если бы ваш Создатель хотел, чтобы гномы плавали, он купил бы им билеты на пароход!

Когда к нам подошла лейтенант Страйдер, я не услышал. Плохой знак, обычно Саманта тупает своими сапожищами на полпалубы. Если она перешла на бесшумный «рейнджерский» шаг, то и настроение у неё соответствующее. Убить кого-то и так далее. Даже гном ощутил исходящие от эльфийки смертоносные флюиды и захлопнул пасть, даже не огрызнувшись в ответ.

— Вы уже выяснили, что именно произошло?

— Да как тут выяснишь⁈

— Да чего тут выяснять⁈

Орк и гном ответили разом. Только Сэм развел руками, показывая масштаб проблемы, а Дорин просто обвиняюще указал на предполагаемый источник оной. То есть на паучиху, безмятежно сидевшую на стуле в обнимку с большой глиняной кружкой. Как обычно, наполненной густой кроваво-красной жидкостью. Томатный сок, по недосмотру погруженный на борт «Ковчега» вместо лимонного, Хелиция была готова потреблять в промышленных масштабах.

— Если бы, — ночная презрительно глянула на гнома поверх кружки, — этот взрыв устроила я, никого из вас тут бы не стояло. Даже самый юный и неопытный воин теней с ходу придумает не меньше двадцать способов взорвать, сжечь или просто утопить ваше дурацкое корыто. А уж предположить, что я могла задумать подобное и не добиться успеха… тупость, граничащая с оскорблением.

— Или особо хитрая хитрость! — буркнул Дорин, на всякий случай прячась за орка.

— Хитрость⁈ — эльфийка сделала вид, что поперхнулась соком. — За кого ты меня принимаешь, гном⁈

— За ночную, — ответила вместо Дорина лейтенант рейнджеров. — Которая лжет всякий раз, когда открывает рот.

— Как скажешь. В таком случае и мое мнение по поводу взрыва тебе явно не интересно.

— Ты скажи, — вкрадчиво предложила Саманта, — ну а я решу.

Паучиха несколько секунд глядела на неё снизу верх, затем пожала плечами.

— У тебя как с пониманием алхимии?

— Ты скажи, — уже настойчивей повторила лейтенант.

— На самом деле вопрос не стоит и дохлого москита. Та белая взрывающаяся ткань, что придумал Сэм…

— … пироксилин, — тут же встрял орк. — Это…

— … это, по сути, хлопок, пропитанный нитромуриевой кислотой. Той самой, что растворяет золото и конечно же, — голосок Хелиции приобрел мечтательную задумчивость, от которой по моей спине в очередной раз побежали ледяные мурашки, — любую органику. Особенно интересно, когда у жертвы уже выколоты глаза, и она не знает, куда упадет следующая капля. Некоторые сочетают с горящей смолой, но…

— Избавь нас от подобных… подробностей!

Увы, я-то уже успел представить себе картинку со всеми подробностями. Мрачное подземелье, распластанный на пыточном столе пленник с кровавыми провалами на месте глазниц и склонившееся над ним порождение ночных кошмаров с колбой в одной руке и факелом в другой.

— Я же только начала, — разочарованно вздохнула паучиха, — А про этот пироксилин… проблема именно в остатках кислоты. Рано или поздно, но из-за неё нитрированный хлопок вспыхнет сам по себе.

— Но так быть не должно, — упрямо произнес орк. — Мы просто что-то делаем не так. Может, надо промывать дольше?

— Последнюю партию мы промывали два часа кряду, — напомнил ему гном, — а результат вона какой.

— Значит, мы что-то делаем не так.

— Верно, — согласился гном. — И я даже знаю, что именно. Гнев богов навлечь пытаемся.

— Ладно, с пироксилином у нас не получилось! — признал Сэм. — Но мы можем сделать что-то еще, что-то другое. Например, нитроглиц… — не договорив, он шарахнулся в сторону, пропуская матроса-гоблина, вопящего, как племя дикарей остервенело размахивающего сразу двумя молотками, — … хотя, наверное, тоже не стоит. По крайней мере, пока мы на пароходе.

— К тому же, — не удержался от подколки гном. — Единственную на этом пароходе и вообще на много миль вокруг лабораторию только что качественнейшим образом расколошматило. А без неё на «Ковчеге» доступен лишь один вид алхимического преобразования, перевод жратвы на дерьмо.

— Вообще не вижу проблемы, — возразил орк. — У сородичей Хелиции наверняка найдется нужное нам оборудование. Они тут вообще довольно развиты, если вы еще не поняли.

В этот раз ночная эльфийка поперхнулась томатным соком уже без всякого притворства.

— Свист и шелест, — неожиданно произнес Лейн, вскидывая голову. — Летят. Много. Падайте!

Последний выкрик едва не запоздал. Стоило мне растянуться на палубе, как в уцелевший кусок переборки с глухим стуком ударились две стрелы. Мгновением позже третья, прилетевшая откуда-то сверху, впилась в доску рядом с головой. Граненый, масляно поблескивающий наконечник на треть ушел в дерево, тонкий черный стержень мелко дрожал. Одно из серых, с полосками перьев от удара выпало и, покачавшись в воздухе, мягко упало прямо у меня перед носом.

Классический прием эльфийских лучников. Первая волна стрел отправляется по высокой дуге, вторая — по прямой. К цели они прилетают почти одновременно. Закроешь щитом голову — получишь зазубренную железяку в пузо.

— Бежим!

Нам повезло дважды. Во-первых, среди нас имелся орк и засевшие на берегу стрелки не могли пройти мимо такой ценной боевой единицы… то есть большой и удобной мишени. Во-вторых, рядом с орком бежала Хелиция и её стул. Когда мы, хрипя и задыхаясь, ввалились в концертный зал, в колченогом застряло не меньше дюжины стрел.

— Закройте ок… — я запоздало вспомнил, что ставни открывать наружу, а высовываться за ними сейчас — верная смерть. — Держитесь подальше от окон!

— Что это было⁈

— Отряд из гнезда Серых Могильщиц. — Хелиция выдернула одну из стрел, — маховые перья совы, стеклянный наконечник, смесь из лепестков черных лилий и яда болотных змей.

— Та самая дрянь, от которой гниют заживо?

— Да, сильный гемотоксин вызывает некроз тканей. — Хелиция вздохнула. — Не думала, что Алые Охотницы призовут соседей на помощь, у них… не самые лучшие отношения.

— Сколько их? — быстро спросила Саманта. — Стрелы летели густо.

— Два десятка, возможно, две дюжины. Достаточно, чтобы загнать всех по норам, пока штурмовой отряд не поднимется на борт.

— А потом?

— Потом⁈ — удивленно повторила ночная. — Потом они убьют всех.

[1] «Smoke on the water, a fire in the sky…», если кто не догадался.