Второй шанс

ГЛАВА 46

Я испугалась. Сердце едва не остановилось, а потом застучало втрое быстрей. На секунду я прикрыла глаза, пытаясь успокоиться, и повернулась на голос, уверенно взглянув в лицо мужчины.

— Надо, — твёрдо ответила.

Нам действительно необходимо поговорить. Поговорить и выяснить всё до конца. Расставить все точки над И и, возможно, разойтись навсегда. Скорее всего, разойтись навсегда.

Суржевский смотрит на меня именно так. Будто собирается сказать, что я не нужна ему. Что последняя ночь была ошибкой. В конце концов, я сама его спровоцировала. Сначала устроила этот спектакль, затем перешла черту, практически запрыгнув к Игорю на колени, а потом ещё и заявила, что не испытывала с ним оргазм.

— Пошли, — сказал Игорь и двинулся к пешеходному переходу.

Мы перешли оживлённую улицу, и Суржевский распахнул передо мной дверь какой-то кофейни.

В нос ударил запах кофе и свежей выпечки, но аппетита не вызвал. Скорее наоборот. Я вспомнила о Домовом и о том, как мы с Игорем сблизились. Если бы он не пришёл тогда с Машей в мою смену, возможно, наша не совсем случайная встреча на балконе в его офисе так и осталась бы единственной.

Игорь заказал для себя чёрный чай, а мне латте и, откинувшись на круглую низкую спинку не очень удобного стула, вновь посмотрел на меня.

Мужчина молчал, разглядывая моё лицо, и я отвечала тем же, пытаясь запомнить каждую морщинку на его идеальном лице. Чёрная щетина, которая так остро и сладко колет, когда он целует меня, синие глаза, которые всегда чернеют от похоти, чётко очерченные губы, так страстно ласкающие моё тело, мгновенно закрывая все двери для разума.

Но сейчас он не касается меня, хотя ощущения осязаемы. Моё тело помнит и реагирует, точно так же, как и душа — с учащённым сердцебиением я уже смирилась.

Пауза затянулась. С одной стороны, я бы хотела, чтобы это мгновение не заканчивалось никогда. Чтобы Суржевский сидел напротив и молча разглядывал меня, давая возможность в ответ любоваться им. Но с другой стороны, хотелось уже скорее избавиться от этого ощущения томительного ожидания. От постоянной неуверенности и сомнений.

— Говори, — прохрипела, хватаясь за стакан.

Игорь едва заметно усмехнулся и медленно кивнул.

— Я привык быть предельно откровенным с самим собой и с окружающими, — мужчина исполнил мою просьбу. — И сейчас не вижу смысла лукавить.

Я, не выдержав напряжения, опустила взгляд на собственные руки, комкающие салфетку. Я нервничаю, и мои действия это демонстрируют, но я не буду прятаться.

— Я испытываю к тебе интерес, как минимум, сексуальный. И знаю, что это взаимно. Мы взрослые люди, поэтому подобный формат отношений вполне нормален.

Ничего не понимаю. Какой формат? О чём он говорит? Что предлагает? Тряхнула головой, пытаясь сосредоточиться, и вновь взглянула в синие глаза, пытаясь сконцентрироваться на словах мужчины.

— Я понимаю, что будет по-другому. У тебя дочь, а я должен больше времени уделять работе. Кампания почти завершена, и Шведмет должен закрепить успех на западном рынке. Поэтому ежедневные встречи станут невозможными. Однако, как минимум раз в неделю у меня будет получаться. Думаю, ты тоже сможешь решить вопрос с Машей…

— Постой, — перебила Игоря, приложив ладонь ко лбу — от напряжения начинает болеть голова. — Ты предлагаешь встречаться раз в неделю для того, чтобы заняться сексом?

Суржевский слегка нахмурился, но ответил:

— Можно выразиться и так.

Я грустно усмехнулась, прикрыв на секунду глаза. Игорь снова оглядел моё лицо и, не меняя расслабленной позы, продолжил:

— Я уже давно не мальчик, поэтому ты можешь быть уверена в эксклюзивности этих отношений.

Я молчала, разглядывая кружку с уже остывшем кофе. Суржевский к своему напитку тоже не притронулся. С таким же успехом мы могли бы поговорить и на улице. Головная боль усиливалась, заставляя испытывать дискомфорт, и я наморщила лоб, пытаясь хоть немного унять пульсацию в висках.

— Алиса, я не умею прощать ошибок, — вновь заговорил Игорь, и его голос немного смягчился. — Ни своих, ни чужих. А мы с тобой оба ошибались. Всё с самого начала было неправильно. Ты не забудешь моей грубости, я не забуду твоей лжи…

— Я не лгала! — громко заявила, перебив мужчину. И повторила, успокоившись: — Я не лгала тебе, Игорь. И в мыслях не было. Да, я не всё рассказала, но не лгала. Будем откровенны, наши отношения с самого начала были не самыми обычными. Мы не много говорили, и это факт. Ты практически ничего не рассказывал о себе… Да я до сих пор ничего не знаю! Не знаю, почему вы с Машей уехали, и кто её мать… И когда я должна была сообщить, что работаю так ненавистным тебе журналистом? Когда ты засовывал член мне в рот?

Глаза Суржевского потемнели, но он не поменял ни позы, ни взгляда.

Я выдохнула, успокаиваясь, и перевела взгляд на окно. Оживлённая улица и прямо напротив мой бывший офис. Странно, но никогда раньше я не заходила в эту кофейню. Наверное, потому что боюсь переходить дорого по нерегулируемому пешеходному переходу.

Глупые мысли немного охладили взбунтовавшийся мозг, и я снова посмотрела на Игоря.

— Я не могу предложить тебе большего, Алиса. И дело не только в наших не сложившихся прошлых отношениях. У тебя Маша, и ты несёшь за неё ответственность. Я не был хорошим отцом для своей дочери, и вряд ли смогу стать им для твоей, а по-другому нельзя. Вы обе достойны лучшего.

Я кивнула, тяжело вздохнув.

Снова уверенность Игоря мне помогает. Его присутствие рядом так много значит для меня… Рядом с ним мне легче переносить даже расставание… С ним самим. Вот только сейчас он уйдёт из моей жизни. Навсегда. И мне придётся самой переживать этот момент, справляясь с тяжестью на душе. Я знаю, поможет моя Маша…

— Я понимаю. Правда, понимаю. Я не ждала ничего. И вообще удивлена, что ты предложил мне поддерживать связь… — совершенно искренне заговорила, желая быть честной до конца. Игорь этого заслуживает. — Но я не могу принять твоего предложения. Я больше не готова. И мне правда жаль, что я всё испортила. Так сложились обстоятельства… И я не держу на тебя зла за твою грубость, за твой сарказм… Правда. Я надеюсь, что ты ещё встретишь женщину, которая сумеет исцелить твою израненную душу.

Резко отведя от мужского лица наполняющиеся слезами глаза, я поднялась со стула, схватила с вешалки пальто и, на ходу просовывая руки в рукава, вышла из кафе.

Ветер ударил в лицо, помогая слезам всё же пролиться на порозовевшие щёки, в груди, прикрытой лишь тонкой блузой, стало холодно, но я не спешила запахивать пальто, надеясь проветрить то чувство, что тяжестью сдавливало кровоточащее сердце.

Я не ждала иного. Я лишь хотела поговорить, чтобы перестать, наконец, думать. Выяснить всё до конца. И мы выяснили. Груз, огромным камнем навалившийся на плечи, рано или поздно сойдёт, а пока надо потерпеть.

Пора за Машей в школу. Я ведь так хотела… Я помогу ей застегнуть куртку, возьму за руку, и мы пойдём в магазин, сделаем уроки, приготовим ужин… А завтра ей на танцы… Я отведу её сама, и дождусь в холле. Буду подглядывать в замочную скважину и гордиться тем, как Маша тянет носок.

Изо всех сил пытаясь отвлечься посторонними мыслями, я смахивала слёзы, продолжающие ручьями стекать по горящим щекам. Не замечала ничего вокруг. Ни людей, которым приходилось обходить меня, идущую навстречу, ни машин, проносящихся рядом.

Моей целью было метро у здания МаркетЮнион. Метро, которое привезёт меня к дочери.

Я шла, и сквозь сознание прорывался настойчивый громкий звук. Голоса, гудки машин… Машин…

Тряхнув головой, остановилась и замерла, разглядывая белую полоску, нарисованную на асфальте под ногами. Я на дороге. Господи.

Визг тормозов, удар, острая боль, пронзающая всё тело, секундное ощущение полёта и снова удар.

Тишина. Темнеющее небо и первые капли дождя, падающие на лицо. Спине холодно. Наверное, потому что я лежу на асфальте. Не понимаю, где болит. Кажется, что везде. Но раз болит, значит я жива… По-моему, удар был не слишком сильным. Водитель успел затормозить. Но мне совершенно точно нужен доктор. Я не сумею встать. У Маши через час заканчиваются уроки. Алёнка в больнице, родители в Турции. Господи, как страшно!

Тёплое прикосновение к щеке и родное лицо, заслоняющее небо.

— Алиса, — сначала тихо, словно издалека, а потом всё ближе: — Алиса, ты слышишь меня? Алиса, смотри на меня.

Я смотрю. Смотрю на уверенное лицо Игоря, и становится теплее. Сердце начинает стучать спокойнее, рваное дыхание выравнивается.

Звуки автомобилей вернулись, голоса, вой сирен. Лица склоняющихся надо мной любопытных зевак расплываются из-за усиливающегося дождя, и только одного человека я вижу чётко.

— Алиса, ты должна потерпеть. Скорая уже едет. Ты меня слышишь?

Я медленно моргнула, потому что кивнуть не смогла. Очень больно. Но уже не так страшно. Потому что Игорь рядом.

— Ма… Маша, — прошептала, стараясь взглядом выразить свою просьбу.

— И с Машей, и с тобой всё будет хорошо.

Он выглядит уверенным. Не нервничает, его ладонь на моей щеке не дрожит. Значит, всё не так страшно… Я снова моргнула и попыталась улыбнуться. Раз Игорь говорит, что всё будет хорошо, значит так и будет.

Наконец, стало спокойно. И, по-моему, уже не так больно…

Продолжая улыбаться, я закрыла глаза, давая организму то, что ему так нужно сейчас — темноту и тишину.