Выбор (СИ)

Глава 1. Попала

Олеся Ивановна

Весна набирала обороты. С каждым днем, все громче чирикали воробьи, все ярче светило солнце, все быстрее таяли сосульки.

Подслеповато щуря глаза, Олеся Ивановна смотрела в окно.

«Жизнь кипит»

Дети шли со школы, весело обсуждая свои важные дела, неспешно прогуливались мамочки с колясками, соседский кот, развалился на согретой солнцем лавочке.

Жизнь, во дворе их пятиэтажки, кипела. Впрочем, как и всегда.

И десять лет назад, и двадцать лет назад, и даже тридцать лет назад, все было так же. Ничего не меняется в жизни.

Весело смеясь шли дети, прогуливались мамочки и такой же рыжий кот, лежал на лавке, лениво щуря глаз.

Вздохнув и оторвавшись от окна, Олеся Ивановна вернулась в кровать.

Тяжёлая болезнь, которая скосила пол страны и до сих пор держала в страхе город, свалила и её.

С трудом выкарабкавшись, Олеся Ивановна, все ещё чувствовала себя слабой. Сын, Виталик, категорически запрещал ей что либо делать по дому, прибегая вместе с женой по вечерам, к ней на помощь.

Устроившись на кровати, Олеся Ивановна, улыбнулась своим мыслям.

Её сынок, её гордость и опора.

Олеся Ивановна смахнула набежавшие слезы. Так всегда было, когда она думала о сыне.

Словно почувствовав её мысли, позвонил сын.

— Привет, мам. Ты как?

— Хорошо, Виталик. Все хорошо.

— Ничего не беспокоит, мам?

— Нет сына. Всё, как обычно.

— Сегодня, может пораньше зайду. Постараюсь. Хорошо?

— Хорошо, сынок. Не беспокоился бы. Я же хожу уже. Сама все могу.

— Не надо пока сама, мам. Слышишь?

— Ладно, сына, ладно. Не буду сама. Тебя ждать буду.

Ласково попрощавшись с сыном, Олеся Ивановна легла на кровать.

«Значит и он чего чувствует…»

Вот и Олеся Ивановна чувствует…

И вроде день как день, а все равно…

Улыбаясь, она закрыла глаза.

Смерти она не боялась. Это наверно профессиональное. Всю жизнь проработав в реанимации, медсестрой, она каждый день её видела. В разном виде.

Чего ей её бояться?

Жизнь она прожила хорошую. Добрую. Сына родила, дом построила, деревьев сколько посадила!

Она снова улыбнулась… и внук подрастает.

Мир вот да, не посмотрела. Всё некогда было. Одна сына поднимала. Без помощи.

Её лицо помрачнело. Что уж жалеть то? Это был её выбор. Может и не правильный. Но её...

Она закрыла глаза, отдаваясь воспоминаниям.

Работая в реанимации, влюбилась она в доктора. До дрожжи в ногах, до влажных рук и комка в горле.

Умный, красивый, высокий. Выше её был на голову. Но женатый.

Два года скрывала она свою любовь. Прятала ото всех, а ещё больше от него. Потому что видела, что он тоже смотрит и в глазах тоска, такая же, как у неё.

И пробовала она знакомиться с другими и даже встречалась… но, все не то.

Все случилось на новый год. После корпоратива, он пошёл её провожать и остался. Прижал к себе и прошептал хрипло, — Не могу уйти. Не гони.

С этих слов и начался их роман, который длился два месяца. Два, счстливых месяца. Считай, маленькая жизнь.

Игорь подал на развод. С женой они, по его словам, уже пол года жили, как соседи.

А потом, к ней пришла его жена. Выбрала день, когда Игорек был на работе и пришла.

Плакала, молила, просила не разрушать семью, а под конец сказала, что она беременна. Срок три месяца.

После её ухода Олеся рыдала часа два, а потом собрала свои вещи, написала Игорю записку и ушла.

Приехав на работу, повинилась старшей медсестре и её отпустили. Одним днем уволили.

Ничего не сказала ни Игорю, ни девочкам с работы. Просто уехала, увозя маленькую жизнь под сердцем.

Уже потом, через лет десять она узнала, что никакой беременности у его жены не было. Игорь, все таки развёлся с женой и больше не женился, все силы отдавая работе на которой и умер, от инфаркта, через пять лет, не дожив даже до сорока лет.

— Он же искал тебя, Олеся. Старшая ваша, с его женой подружки были. А ты поверила. — его друг, доктор, которого она случайно встретила, с осуждением смотрел на неё. — Из-за всей этой истории и сгорел Игорь.

Обречённо махнув рукой, он ушёл не оглядываясь…

Олеся Ивановна стёрла ладошкой слезы. Вот ведь… сколько лет прошло, а все душа болит.

Может, потому она и не боится смерти? Вдруг, там, её Игорек ждёт? Ей бы повиниться перед ним. Прощения попросить. За то, что скрыла от него Виталика, за то, что слова сказать не дала в оправдание. За то… что не боролась за любовь.

Сердце больно сжало, запекло, закололо…

Дыхание перехватило…

«Вот не зря с утра предчувствие было. Ох, Виталик расстроится. Прости меня, сынок»

Олеся Ивановна, проработав в реанимации всю жизнь, понимала, что вот он… её конец.

«Может, Игореша, встретимся… там»

Закрыв глаза, она постаралась расслабиться. Боль скручивала, лишая дыхания. В груди горело…

На её губах замерла легкая улыбка, а в уголках глаз, затаилась слеза.

Алисия

В груди горело… И не только в груди.

Жар, казалось, выжигал все внутренности. И очень хотелось пить.

«Что же это такое то? Инфаркт? Так вроде не похож, больше на пневмонию тянет, с температурой»

Олеся Ивановна попробовала пошевелиться и поняла что не может.

Сильнейшая слабость спеленала её как ребёнка.

— Ммм… — простонала она, пытаясь разлепить веки.

— Алисия! Живая! — радостный писк раздался рядом.

«Внук что ли пришёл? Так у него бас уже. А здесь ребёнок. Какой ребёнок?!»

С трудом, но все таки разлепила веки и тут же снова зажмурилась. Яркий свет заливал все вокруг и нещадно слепил при этом.

— Алисия! Пожалуйста, не закрывай глаза! Я боюсь… — ребёнок снова начал пищать рядом с ухом.

«Что за Алисия такая бестолковая рядом. Ребёнка мучает!»

Рассердившись, Олеся Ивановна снова открыла глаза, на этот раз с осторожностью.

— Я умерла? — растерянно смотрела она на личико ангела.

Маленькое чудо, с огромными темными глазами и шоколадными локонами, смотрело на неё со слезами.

— Алисия! — пропищал ангел, прямо ей в лицо. — Ты живая!

Ладошки ангела скользнули по щекам, словно ощупывая, не веря в то, что она действительно живая.

— Ты кто? — прокаркала Олеся Ивановна и сама испугалась своего голоса.

Хриплый, сухой, чужой…

— Алисия? — глазки малышки наполнились слезами. — Ты меня не узнаешь? Я Роззи. — протяжный всхлип, — сестра твоя.

— Прости, Роззи. — Олеся Ивановна вздохнула и закашлялась. Устало прикрыв глаза, она задумалась. Что то здесь не сходится. Что то здесь не так. Какая Алисия? Какой ангел?

«Вот ведь… никакой не инфаркт. Инсульт похоже… Галлюцинации вот. Я наверно в коме и пневманию подхватила, а может уже отек лёгких начался, поэтому дышать тяжело. Ну, значит дело времени. Вряд ли вытащат.»

Олеся Ивановна закрыла глаза и принялась ждать смерти. То, что дело дрянь, она поняла уже... Ну судя по симптомам, не долго ждать.

Прохладная тряпка легла на лоб, принося небольшое облегчение.

— Пей! — возле губ появилась чашка, чего-то горячего, травяного. И ужасно горького.

— Фууу… — попыталась отвернуть голову, но безрезультатно.

Крепкие, сухие пальцы держали её за подбородок, продолжая заливать какую-то мерзость в рот.

«Полынь что ли заварили?», мелькнула мысль, а потом постепенно мышцы расслабились и Олеся Ивановна почувствовала, что засыпает.

«Снотворное? Какие то методы лечения у них не понятные...», мелькнула и пропала мысль.

В следующий раз, она проснулась, от лёгких прикосновений маленьких ладошек к лицу. Её гладили?

С трудом открыв глаза, снова наткнулась на ангела. Заплаканное личико было таким трогательным, что Олеся Ивановна попыталась её утешить- Не плачь, Роззи. Не плачь…

Голос, на удивление, был уже не такой каркающий. Хриплый, да, но не колючий, дерущий горло.

— Алисия! — малышка всхлипнув, снова расплакалась, продолжая гладить её лицо.

«Алисия то почему? Может она иностранка? Но ведь я для неё уже бабушка.»

Думать, рассуждать да и вообще держать глаза открытыми было тяжело.

Устало вздохнув, Олеся Ивановна снова прикрыла глаза.

— Алисия… — снова шёпот, — Не уходиии.

— Не ухожу. Я устала. — пробормотав, Олеся Ивановна снова уплыла в сон.

Проснувшись глубокой ночью, почувствовала себя намного лучше и с недоумением огляделась. «Все таки кома, видимо. И отёк мозга?»

Они никак не могла понять, где находится.

Сейчас, в груди уже не горело, дышать стало легче, но галлюцинации то никуда не делись!

Что это за место такое странное, где она лежит? Словно келья монаха, а не больничная палата. Хотя, если это все таки галлюцинации, то наверно, можно где угодно оказаться, даже на луне.

Прислушиваясь к своим ощущениям, она удивлённо распахнула глаза. Боли в груди не было, так же как и жара. Да и кроме слабости, никаких симптомов инфаркта или инсульта, у неё не было. Совершенно точно.

Тогда где она сейчас?

Приподнявшись на локте, она при свете свечи оглядела комнату. Узкая, темная, с небольшим окном, она производила довольно убогое впечатление. Что-то смущало в комнате, помимо её бедной обстановке. Что-то такое, чего не должно быть.

Стоп! Свечи??

Олеся Ивановна со стоном откинулась на подушки.

Какие свечи? Где она?!

Прядь волос, упавшая на лоб, щекотила кожу, подняв руку, что бы убрать её, она замерла. С недоверием и даже ужасом рассматривала свою руку, зависшую возле глаз. Все ещё не веря в то, что она видит, подняла и вторую руку.

Это не её руки! Это были руки молодой девушки.

«Я сошла с ума!», первая мысль которая посетила её. Только этим можно объяснить затянувшиеся галлюцинации.

Наверно, её поместили в клинику для умалишённых.

Чуть успокоившись, она протяжно выдохнула. Без диагноза совсем тяжело воспринимать то, что она видела вокруг себя.

Ну как можно объяснить то, что она внезапно омолодившись лежит в монашеской келье, на деревянной кровати, а возле неё, на табуретке, стоит свеча… Как? Да никак. Это вообще никак не укладывается в её восприятие мира.

Отработав более сорока лет в реанимации, Олеся Ивановна была очень прагматичным человеком. Нет, в Бога она верила, совсем уж без веры не может жить человек. Но не в переселение же душ ей верить? Однако, то, что она сейчас видит и чувствует, никакого логического объяснения не имеет.

«Галлюцинации… бред. У меня бред. Галюцинаторно- паронаидальный бред. Вопрос только, почему? Все таки, инсульт?»

Ломая себе голову, анализируя и не находя ответов, Олеся Ивановна услышала, как тихонько отворилась дверь и в комнату, на цыпочках скользнула Роззи.

В длинной ночной сорочке, с маленьким огрком свечи в руках, она тихой мышкой подошла к кровати.

Олеся Ивановна закрыла глаза, имитируя сон.

— Алисия, ты живая? — тихий шёпот раздался возле уха.

Не удержавшись, Олеся Ивановна фыркнула и открыла глаза. — Да, Роззи, живая.

— Можно я рядом с тобой лягу? — она боязливо поежилась, переступая с ноги на ногу. — Мне страшно.

«Почему бы и нет», пожала плечами Олеся Ивановна.

— Ложись.

Малышка, тут же юркнула к ней под бок и обвила её тело, своими худым ручками, предварительно задув свечку.

— Я так боюсь, Алисия.

— Чего? — Олеся Ивановна, решила подиграть своей галлюцинации. Интересно же, что получится.

— Что ты уйдёшь. Старая Велия, сказала, что твой дух слабый и может уйти.

— Куда?

— К предкам- прошептала Роззи и прижалась теснее. — Не уходи, Алисия. Или меня тоже возьми. Не оставляй одну.

Жалобный голосок малышки, болью отозвался в груди.

«Какая то галлюцинация не правильная», сердито подумала Олеся Ивановна и нахмурилась, — Не надо Роззи бояться. Я не собираюсь к предкам.

— У меня, кроме тебя, никого не осталось, Алисия. Мама ушла, потом папа ушёл, нянюшку вот, похоронили и теперь ты, чуть не ушла.

Она жалобно всхлипнула.

Олеся Ивановна, не выдержав, теснее прижала к себе малышку, — Ну будет, будет. Здесь я. — погладила малышку по голове.

Ощущения от прикосновения, были очень даже реальными. Объятья, шёлк волос и даже запахи, все было таким... настоящим.

— Скажи мне, Роззи, я долго лежу?

— Целую декаду! — Роззи аж приподнялась, смотря на Олесю Ивановну. — Мы уже и нянюшку похоронили. — она снова всхлипнула.

— Тише, малышка, тише. — щемящая нежность к ребёнку затопила сознание.

Может это конечно и галлюцинации, но чувства они вызывают настоящие.

— Спи давай. Утро вечера мудренее.

Малышка ещё не много поерзав, уснула, а Олеся Ивановна задумалась.

Все, что с ней сейчас происходит, кажется настолько фантастичным, что даже мысли о галлюцинациях, не спасают. Потому что она полностью отдаёт отчёт своим действиям и прекрасно все чувствует. А так не может быть.

Липкий пот покрыл все тело, когда до неё дошла мысль о том, что это может быть и не галлюцинация вовсе, а реальность. Самая настоящая.

Читала она как то статью о параллельных мирах. И соседка её, Анна Павловна, такими фантазийными историями увлеклась, книжки читала.

Прикрыв глаза, Олеся Ивановна пыталась успокоить бешенное сердцебиение.

«Не может быть. Этого не может быть!»

Но спящий рядом ребёнок, догорающая свеча и убогая келья убеждали её в обратном.