Выбор (СИ)

Глава 9. Первый пациент

Первого раненого, ей принесли как это обычно водится, ночью. Вернее даже под утро. Тогда, когда самый сладкий сон и постель не хочет тебя отпускать.

Олеся Ивановна встала, быстро оделась в ту одежду, которую приготовила для таких случаев. Закрытая, но удобная туника, чуть ниже колена и брюки. Что-то вроде медицинского костюма.

На голову платок и маска на лицо. Та самая, пресловутая медицинская маска.

Ещё раз оглядев себя, она вошла в «тайную» комнату, как она назвала дальнюю спальню, переделанную под небольшую палату.

Эта комната, находилась на первом этаже, в самом конце коридора. Люди, которых как и обещал, прислал ей городовой, сделали из этой комнаты прямой выход на улицу, а со стороны коридора, дверь заложили камнем так искусно, что никто бы и не догадался, что раньше там был вход в комнату.

Попасть в эту комнату, можно было только с улицы или через небольшой коридор, практически прямо из спальни Олеси Ивановны.

Велена долго возмущалась такому положению вещей, но по другому сделать было не возможно.

Одну часть её комнаты отделили, получили при этом небольшой коридорчик из которого и вела дверь в тайную комнату.

Со стороны пришедшему человеку, было не заметно, что в одной из стен спрятана небольшая дверь и лишь те, кто знал что она там была, видели её.

Войдя, она подошла к пациенту.

«Ну конечно… что ещё могли мне принести?»

Сердито насупившись, она осматривала пациента и все больше хмурилась.

«Колоторезаные раны… плечо, грудь, бок. Не глубокие, это хорошо. Большая потеря крови, это плохо.» Даже беглый осмотр показал, что ситуация критическая. Ещё не много и даже Роззи не поможет. Душе будет просто не за что держаться.

Быстро приготовив все необходимое, она обработала раны и принялась накладывать повязки. Один из мужчин, которых прислал им городовой, держал пациента крепко, что бы тот не сбил повязки.

Перевязав две раны, она склонилась над третьей.

«Шить придется», недовольно хмыкнула она. Рана на боку была самой большой. Широкая, рванная, грязная. Одно хорошо. Поверхностная. Осмотрев её, Олеся Ивановна довольно улыбнулась. «Даже мышцы не задеты. Повезло.»

Щедро плеснув в чашку самогона, который она сварила специально для таких случаев, она от души полила его на рану.

Пациент задергался, зашипел. Ещё бы не шипеть. Хороший самогон получился. Крепкий, чистый. Олеся Ивановна довольно улыбнулась, практически медицинский спирт.

— Держи его крепче. А лучше, как я и говорила, ремнями пристегни. Я сейчас его шить буду.

Шить раны она умела. А как не уметь?

Большую часть времени, она конечно в реанимации проработала, но был у неё опыт и в хирургии, в операционной постоять. Долго не смогла там. Адский труд. Стоять несколько часов, это очень тяжело.

«Вот ведь и не подумала бы никогда, что навык пригодится…»

Зашив рану, она наложила повязку.

Устало откинувшись на стул, осмотрела своего пациента.

Молодой. Лет тридцать, не больше. Сильный. Крепкий. Массивная челюсть, глубоко посажённые глаза и кустистые брови, конечно прибавляли ему возраста.

«Все равно молодой… Поживет ещё», довольно кивнув сама себе, она протерла все тем же самогоном свои перчатки, стол и замочила в нем инструменты.

Собрав все грязные тряпки, сложила их в углу. Ещё раз обработав свои кожаные перчатки, она сняв их, взяла руку больного.

Дар её, тут же заискрившись, побежал по пальцам, наполняя силой пострадавшего.

Веки его затрепетали, на лице появился, чуть заметный румянец.

— Ну и хватит пока… — Олеся Ивановна убрала свою руку, почувствовав, что его жизни больше ничего не угрожает. — Пусть спит. Не отстегивай его пока. Повязки не надо трогать.

Устало зевнув, она встала. Спать хотелось неимоверно. Но уже не было времени.

Подхватив грязное белье, вышла во двор.

Огороженный высокой стеной, со всех сторон, он был не виден с улицы. Примыкающий к глухой стене дома, не привлекал к себе не нужное внимание. Об этом скрытом от глаз дворе, знали только несколько человек. Неприметная калитка, вела сразу на улицу, да и там была словно в углублении, закрытая пышным кустом олеандра.

Олеся Ивановна прошла к небольшой прачечной и скинула куль с тряпками.

Эта прачечная была её тихой гордостью.

«Все по последнему слову техники», смеялась она про себя.

Она состояла из двух комнат. В одной была небольшая печь, где можно было греть воду и кипятить белье, а второй комнате, она устроила полоскание.

Им очень повезло с тем, что на территории их гостиницы, был свой колодец. И ходить за водой далеко не надо. Вот от этого колодца ей и проложили трубы к прачечной. Система простая до примитивизма.

Это она из той, своей жизни, знания приложила. Когда они, с сыном, получили свои четыре сотки, под дачу, она там выкопала колодец. Поливать то надо. А когда ещё воду заведут?

Сначала с рамкой ходила, искала место, а потом уж, двум мужикам заплатила, они ей и выкопали колодец.

Как он её выручил! И воду для бани натаскать и деревья полить, и для грядок… Красота! Соседи тоже у неё брали на полив. А потом, у одной соседки брат, им воду в дом провел и насос установил. Накачаешь воду, она по трубам и в дом. Большую ёмкость наберут воды, а потом используют по необходимости.

Олеся Ивановна, прополаскала белье в холодной воде, а потом загрузила его в большую бочку и открыв кран с холодной водой, добавила не много мыльного раствора. "Пусть отмокает"...

Мыло она, слава богам, варить научилась. Неделю, если не больше искала рецепт. Как говорится, методом проб и ошибок.

Сначала, они с Анной, настояли щелок в ведре, потом она его поставила на огонь и слила в другую емкость. Добавила готовую щелочь к маслу. Оливковому. Варила несколько часов! А получила, что то гелеобразное, вонючее и зеленовато коричневое.

Расстроенная, отложила эту субстанцию в сторонку. Выкинуть рука не поднялась. Столько труда и масла! Может, куда нибудь сгодится. Или переварит, потом как нибудь.

Поставила другую партию, тот же щелок, но в качестве масла взяла свиной жир. Вроде как на свином жире тоже мыло варят.

Поставив варить щелок и сало, в какой то момент, она решила добавить соль и о, чудо. Мыло собралось в густой кусок. Осторожно отделив его от жидкой части, она перенесла мыло в деревянную форму, что сколотили специально для этого и оставила мыло «зреть».

Три дня ходила вокруг формы, не решаясь посмотреть что получилось и вообще… получилось ли?

Наконец, решив, что хватит себя мучить догадками, вытащила кусок из формы и сильно волнуясь, отрезала небольшой кусок.

Намылив руки, радостно захлопала в ладоши. Мылится! Оно мылится! И кожа после него не красная и сухая, а нежная…

Олеся Ивановна, подхватила несколько кусков мыла и побежала на кухню.

— У меня получилось! Получилось! — едва не прыгая от радости, она заставила помыть руки мылом и Анну и Франческу. — Ну? Как?

— Не щипет… — Анна с удивлением смотрела на руки.

— Не щиплет, да. — Франческа гладила свои руки. — Дорого это?

— Нет! Это не дорого. Запах конечно так себе. Но не это главное.

Она нарезала небольшими кусочками мыло и залила его водой. Эту жижу поставила на кухню. Для посуды. Кастрюли и сковороды они чистили по старинке, злой и песком, а вот посуду стали мыть мыльным раствором.

Мыло получилось отличным. Хорошо отмывало и при этом, почти не сушило кожу…

А самым большим её удивлением было, наткнуться на свое неудачное оливковое мыло. Отлежавшись почти месяц, он стало практически прозрачным, приятного зеленоватого цвета и таким нежным, что они стали его использовать для купания. Умывались им и намывали свои косы.

Так что с мылом у них теперь, было все хорошо.

Олеся Ивановна, довольно зачерпнула мыльного раствора и добавила его к горячей воде, помешав чтобы растворилось, вытащила тряпки из бочки для замачивания и кинула их в свою «стиральную машинку», как она шутя называла большую бочку.

К бочке ей приделали ручку с лопастями на конце, крутя которую, она перемешивала белье. Получилась, примитивная стиральная машинка. Прокрутив в горячей воде белье, вытащила его и слив воду, принялась полоскать.

Тяжёлый труд. Но доверить это, она никому не могла. Как и кому объяснить появление тряпок с кровью? Нет уж… она сама. К тому же, с её приспособлениями, стирать не так уж сложно стало. Не машинка автомат, конечно. Но все же…

Точно такую же прачечную, только больше, она устроила и для нужд гостиницы. Для этого, ей пришлось взять прачку. Дородная женщина, с крепкими, красными руками, долго не понимала зачем нужна бочка с ручкой. А когда почувствовала всю прелесть облегченной стирки, то сказала, что никуда от них не уйдёт.

Ну, не уйдёт, это хорошо. Стирки у них стало много.

Все комнаты второго этажа были заняты. Все время заняты. У них вообще не было простоя.

Кухня работала без перерыва. Их фирменные обеды сейчас привлекали большое количество людей. Работы хватало всем. Особенно прачке.

Мужчины, заезжали к ним грязные и потные… И после каждого постояльца, Олеся Ивановна требовала менять белье. А после некоторых и одеяла стирали.

«Только вшей нам здесь не хватает!», сердито хмурясь, она изучала гору постельного белья, что скопилось в прачечной.

Мыться мужчины не любили, да и таскать тяжёлые ведра, сначала наверх, а потом вниз… Да ну…

Надо было что то делать. Причём, срочно…

«Мужик должен быть, могуч и вонюч… могуч и вонюч», как мантру повторяла она про себя фразу Жана, проходя по коридору.

«Чем могучей, тем вонючей видимо», раздражённо топая, она зажала нос пальцами.

Понимание того, что надо что то делать с этим сборищем могучих мужиков, заставляло её нервничать.

Ну не принято у них здесь мыться. Мужчинам особенно.

«Баню что ли построить? И в стоимость включить…», она даже остановилась на миг.

«Точно! Баню надо!»

Воодушевленная, прибавила шаг и буквально вбежала в свою комнату.

Села за стол и принялась за расчёты.

«Я вас отмою. Всех отмою. Вы ещё в очереди стоять будете, чтобы помыться», радостно потирая руки, хихикала она.

В конце концов, все привыкли к чистому белья. И к пододеяльникам, и к наволочкам, и даже, к скатертям на столах. И мыться, тоже привыкнут.

Она такую баню построит. Мммм… Две бани. Одну им, девочкам. Не дело им, в тазах мыться.

Даже раненых, которые у неё теперь появляются с завидной периодичностью, ей приходится убеждать, мыться. Иначе раны воспаляться. Убеждать, угрожать, заставлять…

Олеся Ивановна раздражённо хмыкнула. Ничего… она их всех… отмоет.