Выбор (СИ)

Глава 4. Дороги

Дорога в город, была долгой и утомительной. На второй день пути, уже почти на подъезде, их накрыло дождём. Сильный, весенний ливень, буквально водопадом, обрушился на них, не оставляя ни единого шанса на то, чтобы спрятаться.

Марко, отдавал приказания, резким, злым голосом.

— Давай… Укрывай. Быстрее…

И Олеся Ивановна его понимала, целая телега птицы. Погибнет птица, будет голодать его семья. Поэтому она, не жалея рук, держала шкуры, жёсткие и колючие настолько, что резали руки не хуже ножа. Тянула веревки, затягивая узлы, стремясь, хоть чуть- чуть, хоть не много, защитить их живой груз от холодного дождя. Роззи, она посадила туда же, к птице и накрыла своим плащом, стараясь укрыть малышку.

Велена, согласившаяся, к счастью поехать с ними, сейчас, наравне с ней и Марко, спасала птиц.

Ситуация усугублялась тем, что они были на открытой местности, в поле. Никак и ничем не защищённые от проливного дождя. Сильный ветер, поднявшийся неожиданно, срывал шкуры, практически не давая им шанса закрыть телегу.

Наконец, когда последняя шкура была закреплена, Олеся Ивановна, тяжело дыша, привалилась к телеге, стремясь выровнять дыхание.

Они смогли… всех укрыли. Может быть, если и не вся птица, то уж большая часть, выживет.

Велена подошла к ней и накинула ей на плечи, шкуру.

— Укройся. — устало выдохнув, она так же привалилась спиной, к телеге.

Весь их, большой обоз, сейчас замер в поле, сгрудился, пережидая дождь.

Дрожа от холода и сырости, Олеся Ивановна, сердито закусила губу.

«Ещё бы не заболеть. Только оправилась…»

Переждав дождь, по раскисшей от влаги земле, едва переставляя ноги, уже к ночи, они вошли в город.

«Нужна горячая вода. И водку бы… для растираний. Только где возьмешь эту… водку.»

Марко, в благодарность за помощь, сам заплатил за их комнату, на постоялом дворе.

— Горячей воды, лохань и вина. — отдав распоряжение, она устало поднялась в комнату.

Горящий камин и стопка дров рядом с ним, подняли настроение.

Олеся Ивановна, размотала Роззи из плаща и посадила их, с Веленой, поближе к огню, греться.

Из сундука, который за ними, занесли в комнату, достала чистых сорочек.

— Раздеваемся, растираемся и пьем горячее. Надеюсь, пронесёт нас. Не заболеем.

Велена, едва согревшись, достала из своей огромной, заплечной, сумки какие то травы, положила их в кувшин с вином и поставила его греться в камин.

Олеся Ивановна, засунула в лохань, с горячей водой, сонную Роззи, а Велена протянула ей разбавленное вино, с травами.

— Пей. Давай, малышка. — напоив, растерла её до красна и уложила в постель, закутав в какие то шкуры.

Вымывшись сама, отправила в лохань и упирающуюся Велену.

— Давай, давай. Чистота, залог здоровья!

Напоив и ее горячим вином, уложила рядом с Роззи.

— Не привычно мне, как благородной спать. На кровати. — ворчала Велена. — Я и на соломе могу.

— Нет тут соломы, ложись на кровать. — заботливо укрыв старуху, Олеся Ивановна пошла к камину.

Сев поближе к огню, она задумалась.

Деньги у них сейчас есть. На ближайшее время, хватит. Но это, при условии, что ничего с этими деньгами не случится. А если украдут? Олеся Ивановна, вспомнив лихие девяностые, поежилась. Вряд ли здесь, в этом глухом средневековье, где даже мыла нет, можно рассчитывать на то, что нет бандитов и разбойников. А они, сейчас, крайне лакомый кусочек. Может, в каком то смысле в деревне было и безопаснее. Все друг друга знают и все про друг друга знают. А с другой стороны, они с Роззи, там были чужачки. Пришлые. И деньгами светить опасно. И так, сколько разговоров было, кто они и откуда. За год, что Алисия и няня с Роззи, прожили там, к ним немного привыкли, но и за своих не держали. Нет... Хорошо, что уехали из деревни.

Устало потерев лицо руками, Олеся Ивановна, вздохнула. Как ни крути, а им дальше ехать надо. Выйдут на их след если, дойдут до деревни, а там и узнают, что в город ушли. И здесь, в небольшом городке, их тоже легко найти. Нет. Решено. Им надо идти дальше. Идеально, портовый город. Там всегда народу масса и затеряться, бабушке, с двумя внучками, не такая уж сложная задача.

Удовлетворенно выдохнув, Олеся Ивановна, потушила свечи и легла спать. Утро то оно, в любом случае, мудренее.

И все таки Роззи заболела. Наутро, проснувшись с сильным кашлем, она напугала Олесю Ивановну.

«Если будет воспаление лёгких, то как его здесь лечить?»

Велена ушла на кухню, заваривать травы а Олеся Ивановна осталась сторожить, пышущую жаром Роззи, меняя ей холодные компрессы.

Беспокойство за девочку заставило без конца ходить по комнате, едва не заламывая руки, ожидая Велену.

«Что делать то? Что?»

Ехать сейчас, они не могут. Пока Роззи не поправится, уезжать опасно. Смертельно опасно. Нужно им здесь пока остаться.

За несколько недель, что она живёт в этом мире, Роззи стала для неё по настоящему близка. Маленький ангел, любящий сестру безмерно, просто так, малышка Роззи заняла место в ее сердце.

Олеся Ивановна, всегда хотела иметь дочь. Бантики, косички, нежные улыбки, куклы… Это было то, о чем она мечтала. В глубине души… Очень глубоко.

И сейчас, глядя на девочку, у Олеси Ивановны в груди, рождалось отчаяние.

— Малышка… Роззи. Не уходи. Пожалуйста. Ты так мне нужна… — шептала она, поглаживая тёмные локоны. Волосы от пота слиплись, испарина покрывала все лицо. Осторожно, стараясь сильно не тереть, Олеся Ивановна, влажный полотенцем обтерла её.

Три дня, бесконечных, сложных, наполненных отчаянием дня, просидела она у кровати, с Роззи.

Малышка горела, кашляла, мерзла... И только сегодня, наконец то, не было этой ужасающей температуры. И даже кашель, стал мокрым и не таким страшным.

«Пронесло… не дошло до воспаления», устало выдохнула она, убирая волосы со лба Роззи.

— Ты поспи… — Велена ласково погладила по плечу, — Сама с ней посижу. Себя уморишь, ничего хорошего тоже.

Олеся Ивановн, согласно вздохнула. Усталость этих дней буквально размазывала, притупляя ощущения.

— Я бульон принесла. Поешь… — она хлопотала, усаживая Олесю Ивановну за стол. — Давай, давай. Ешь.

Горячий бульон, не смотря на отвратный вкус и в самом деле дал сил.

— Из чего они его варят то, что так не вкусно? — помешав ложкой остатки и с усилием, впихнула в себя последнее.

— Из мяса. Хряк старый видать был. Это же дешёвый двор. Чего выкидывать, все идёт. — она вздохнула. — Серебрушку твою разменяла. Пришлось уж. Сама не ходила. Марко просила.

— Не удивился? — зевнув, Ооеся Ивановна, потянулась лениво. После бульона, даже не вкусного, разморило. Встав, она пошла к кровати.

— Удивился… — Велена хмыкнула, — Сказала, что всю жизнь грошики копила. На старость. Он больше и не спрашивал.

— Спасибо, Велена. Ты удивительная. — пробормотав, Олеся Ивановна, закрыла глаза и уснула…

Несколько дней, пока шло выздоровление малышки, Олеся Ивановна потратила на то, что знакомилась с бытом города. Ходила на рынок за свежими овощами, коих было не так уж и много. Все таки, весна, не осень.

Скудная и не вкусная еда, которую им подавали на постоялом дворе, стояла уже поперёк горла. Овощи, моченные яблоки и булочки, которые она покупала, знатно улучшили их стол. Готовясь к дальней дороге, Олеся Ивановна, сушила сухарики, купила крупы, котелок, большие кружки.

Для себя, Роззи и Велены прикупила несколько платьев. Простых и не марких, но достаточно симпатичных.

По легенде, которую они обсудили между собой, едут они с бабушкой, к тётке. Родители их умерли, а в далёком городе, возле моря, живёт их родная тетя. Одежду Олеся Ивановна, выбирала не броскую, но и не дешёвую. Излишне дорогой одеждой, так же как и откровенно дешёвой, лишнее внимание привлекать, а оно ей, не нужно.

Так же, в дорогу, она купила несколько колючих, плохо пахнущих, но шерстяных одеял. Просушив их на солнце и ветру, она сшила к ним пододеяльники.

— Зачем ты их в мешки засунула? — Роззи удивлённо трогала одеяла.

— Это не мешки. Пододеяльник. — ласково улыбнувшись малышке, она упаковала в сундук и новые сорочки, которые вместе с Веленой шили в эти дни. — Их снимем и постираем. А одеяло всегда чистое будет. И не колючее. Понятно?

— Да!.. А платье, ты мне купила? В дорогу?

— В дорогу конечно… — Олеся Ивановна рассмеялась. — Вот завтра и оденешь. И сорочку новую и платье и плащ тёплый. А на ноги, носочки и башмаки.

Роззи счастливо рассмеялась и приложив к себе новое платье, радостно скакала по комнате.

— Я так рада, Алисия. Так рада! - внезапно остановившись, грустно добавила, — Нянюшка мои платья, первыми продала. — она виновато посмотрела на Олесю Ивановну. — Я так плакала.

Сердце сжималось, глядя на её расстроенное личико. — Иди ко мне, — позвала её Олеся Ивановна. — Ты думаешь, почему она так сделала?

Усадив Роззи к себе на колени, она ласково погладила малышку.

— Потому что я незаконорожденная? — тихий голосок больно царапнул по сердцу.

— Нет, малышка. Не поэтому… Ты бы из платьев тех выросла и больше никому они не подходят. А мои платья, можно было тебе перешить. Нянюшка наперёд думала.

— Правда? — робкая надежда, словно звездочка заблестела в темных глазах. — Не потому, что я не любимая?

— Нет! — Олеся Ивановна крепко обняла малышку, — Ты любимая, Роззи. Мной любимая. Сильно- сильно. — она заглянула ей в глаза. — Помни это. Всегда помни, хорошо?

— Хорошо… — всхлипнув, Роззи прижалась к ней всем тельцем и расплакалась. — Я тоже тебя люблю, Алисия. Сильно- сильно…

«Дорого дороги..»

Бесконечная дорога, выматывала.

Это только в песне, «скрип колеса… лужи и грязь дорог» звучит романтично. А на самом деле… грязь грязная, в кусты ходить холодно, а умываться в ручье, не удобно. Передернув плечами, от холода, она поплотнее завернулась в одеяла.

Олеся Ивановна, в сотый раз порадовалась, что купила несколько шерстяных одеял. Закутавшись так, что торчал только нос, она, покачиваясь в такт телеге, смотрела на звезды. Рядом, тихо сопела Роззи, похрапывала Велена.

Они в пути, уже неделю. Кости ломит от усталости, хочется помыться. Залезть в горячую ванну и отшкурить себя мочалкой, с мылом.

Грустно вздохнув, Олеся Ивановна, снова посмотрела на звезды.

Странное дело, мир другой, а звезды те же…

Неожиданно, она услышала топот копыт и крики.

Их возница, коротко крикнул ей, — Пригнись и не высовывайся, а сам соскочил с телеги и вытащил меч.

Олеся Ивановна, коротко вскрикнув от страха, быстро заползла внутрь телеги и легла рядом с Роззи, обнимая её.

Зажмурившись, она лежала тихо, едва дыша и с отчаянием, вслушивалась в звуки борьбы. Они становились все громче и громче. Крики боли, лязганье мечей, ржание коней. Рядом захныкала испуганно Роззи.

— Тише, малышка, тише. — едва дыша от страха, Олеся Ивановна, гладила девочку рукой, успокаивая.

Велена, так же как и она, лежала и с тревогой на лице, слушала крики.

Снова послышался топот копыт, словно к ним приближался целый отряд. Короткие, отрывистые приказания, громкий мужской голос, крики боли и наконец все стихло.

— Все живы? — к ним в телегу, заглянул мужчина, держа факел перед собой.

— Живы, слава богам. — Велена завозилась и вылезла из телеги.

— Кто такая? — голос мужчины был хриплым и злым.

— Велена, травница. С внучками едем, к сестре.

— А внучки, что? Ну ка, зови их. Посмотрю.

— Чего смотреть то? Дети совсем… Младшая болеет сильно. Грудной болезнью. К морю везу. Сироты.

— Сироты?

— Сироты, сироты- Велена закивала головой. — Сын, с женой, в прошлом году к предкам ушли и эти, горемычные, едва следом не отправились.

— Пусть выйдут. Посмотрю. — уже без злости в голосе, потребовал мужчина.

Олеся Ивановна, завозилась, поднимаясь и натянув платок пониже, слезла с телеги. Придерживая, помогла спуститься и Роззи.

К мужчине, державшему факел, подошёл ещё один. Молодой, высокий.

«Игорек!», ахнула она про себя. Наткнувшись на тёмный, словно горький шоколад, внимательный взгляд, быстро опустила голову вниз. Закусила губу до боли, стараясь не выдать себя ничем.

— Сними платок. — последовал короткий приказ.

Олеся Ивановна спустила платок, обнажив голову.

— Нет… не та. — ей почудилось в голосе мужчины, разочарование.

— Свободны. — говоривший развернулся и пошёл от них. Олеся Ивановна подняла глаза и смотрела на уходившего мужчину.

«Вылитый Игорь…», сердце сдавило тоской.

Мужчина, словно что- то почувствовав, повернулся.

Олеся Ивановна, вспыхнув, едва успела отвернуться. Учитывая, что её ищет дядя и совсем не от родственных чувств, выдавать себя опасно. А она не знает, что это за мужчина и что ему надо.

В очередной раз, она порадовалась тому, что они с Веленой изменили её цвет волос. Выдержав волосы, несколько часов в какой то травяной каше, они получили красивый темно каштановый цвет, который имел мало общего с её родным, рыжим цветом.

В первый раз, увидев свою рыжую прядь, Олеся Ивановна, не поверила своим глазам.

«Рыжая… надо же. Как в прошлом...», тогда изумилась она.

Интересно, почему он заставил снять платок? Ее ищут? Это люди её дяди?

Поеживаясь от холода и страха, они снова забрались в телегу.

— Алисия… — раздался тихий шёпот Роззи.

— Да, малышка… — она наклонилась к ней поближе.

— Это он… — малышка шептала так тихо, что ей пришлось наклонился к ней ещё ниже.

— Кто?

— Твой жених, Алисия!