Выживший. Книга вторая

Глава 11

До фитнес-центра «Гордеевы brothers» я добирался на такси. Передвигаться своим ходом в моем состоянии было бы изощрённым способом самоубийства. Решил не устраивать себе такого развлечения.

Гремучая смесь элеутерококка, милдроната и кофеина превратила моё восприятие реальности в дерганый, пересвеченный клип. Цвета плыли, звуки искажались, а сердце колотилось где-то в районе кадыка, выбивая рваный, синкопированный ритм.

Думаю, тут еще сказалась особенность Выродка. Во мне же напихано всякого дерьма — до черта и больше. Артефакт, чары, регенерация, которая нервно пыталась понять, что именно ей надо лечить, но не могла найти источник «боли». Вот и плющило со страшной силой.

Даже Ключ вел себя подозрительно активно. Я чувствовал, как внутри меня ворочается его энергия. Могущественную хреновину раздражала эта дешёвая химическая бодрость. Артефакт требовал настоящей магической подпитки.

«Заткнись, сволочь», — мысленно приказал я Ключу от Всех Дверей. Он еще несколько раз возмущенно дернулся и затих.

Иногда мне кажется, артефакт — живое, разумное существо. Понимает все мои сигналы. Я никогда не видел, как он выглядит. Узнал уже по факту. А Диксон, стоило заговорить о Ключе, мгновенно превращался в пускающего слюни идиота. Только «охал», «ахал» и щелкал языком.

Будет до уссачки смешно, если Ключ и правда живой, а я просто гребаный носитель «Чужого». Когда-то очень давно, в юности, мне нравился этот фильм. Не думал, что детские фантазии обретут вполне реальные черты.

Я устроился на пассажирском сидении, прислонившись головой к холодному стеклу. Эта прохлада немного освежала сознание, отвлекала от идиотских мыслей. За окном плыл ночной город, яркий и чужой. Каждая вспышка неона отдавалась болью в перегретом мозгу.

Закрыл глаза, но это не помогло. Химия гнала по венам не энергию, а тревожную, назойливую дрожь. Под её аккомпанемент память сама потянулась к тем временам, когда усталость была проще, а боль — честнее. Ко временам Изначального града и Арены.

Когда я решил бежать? Хм…

Это произошло не сразу после гибели Иллианы. Хотя такой поворот был более логичным. И сподвигла меня на побег тоже не ее смерть. Как ни странно.

Толчком послужил… Горст. Да, тот самый. Старший тренер Арены.

Этот здоровенный бычара со шрамом на голове считался слабым магом. Отсутствие значимого количества чар он восполнял другими «достоинствами». Горст был инженером боли и страданий. Ему нравилось видеть чужие мучения, кровь, смерть. Создавать их. Такой же садист и маньяк, как его хозяин.

Логично. Иначе он не работал бы тренером на Арене. И уж тем более, не достиг бы статуса главного мудака среди мудаков поменьше. По-другому не могу назвать подчиненных Хозяина Теней.

Горст казался туповатым. Его рожа буквально несла на себе печать природной дебильности. Глаза — маленькие, буравящие щёлочки, в которых жила холодная, методичная жестокость, почти всегда были сонными.

Обманчивое впечатление. На самом деле старший тренер Арены отличался подлой, крысиной хитростью. И живучестью. Вот такое противоречие. Тупая, но хитрая тварь.

Он возненавидел меня с первых дней. Вынашивал эту ненависть годами. Пестал ее как любимое дитя. Причиной стала та ситуация с Шёпотом. Когда Грост предлагал зелье перед боем. Я послал его к чёрту. И победил без всякого магического дерьма.

Да, он снял бабла за бой, но это не меняло ни хрена. Я стал тем, кто посмел отвергнуть его «помощь». Кто выжил вопреки. Само мое существование было вызовом значимости старшего тренера. А такое Горст не мог ни забыть, ни простить.

Хозяин Теней к своему «бизнесу» подошёл очень рационально. Он имел малое количество своих бойцов. Очень до хрена Тварей Пустоши, которых выпускали против гладиаторов. И сотню договоров о сотрудничестве с другими лордами, выставлявшими рабов на Арену.

В общем, система была идеальна. Лорду Шэдоу не приходилось содержать целый штат бойцов, но при этом поток мяса для Арены не заканчивался никогда.

Однако при этом существовало единственное неизменное правило. Все участники схваток должны тренироваться. Арена — это не просто место, где пускают кровь и кишки. Это — развлечение, аттракцион, цирк уродов. А значит, любой боец, даже не принадлежащий Лорду Шэдоу, обязан уметь сражаться. Чтоб не тупо сдохнуть во время боя с какой-нибудь Тварью, а сделать это красиво, максимально зрелищно.

Мне в наставники Хозяин Теней назначил Горста. Не сразу. Когда я уже стал звездой. До этого меня гонял другой тренер.

Лорд Шэдоу хотел, чтобы Выродок рос в своем мастерстве бойца. Ок. Тут я был согласен. Тренировки и правда оказались очень полезны для правильной «физики». С данным фактом не спорил даже Лорд Риус.

Старый ублюдок позволял мне развивать и улучшать свое тело на специальной площадке, расположенной во внутреннем дворе Арены, скрытом от посторонних глаз.

Бесконечно выезжать на одной аномалии я бы не смог. Твари Пустоши не только владели ядовитыми чарами. Многие из них были нереально сильными, быстрыми и отлично соображали, как использовать эти качества против жалкого человечишки.

Но потом, спустя несколько лет, где-то за полгода до появления Иллианы, Хозяин Теней вдруг решил, что лучшая кандидатура наставника — мудак, который ненавидит меня всей душой. А может Лорд Шэдоу просто так развлекался. Смотрел, кто кого добьет. Горст меня или я Горста.

Занятия под началом старшего тренера были не уроками, а легализованными пытками. Он каждый раз пытался сломать меня. И делал это с подлым, садистским удовольствием.

— Выродок… Уродец с аномалией. Тот, кто умеет впитывать чары. Думаешь, тебе дали этот дар, чтобы ты размахивал им как сраной волшебной палочкой?

Сиплый голос Горста резал слух, пока я пытался поднять сломанную балку весом в две сотни килограмм. Даже для моего усиленного татуировками тела, это было тяжело. Каждый мускул горел, рвался. Суставы скрипели, как несмазанная телега. Пот лился по лицу, раздражающе щипал глаза.

— Нет! Его дали, чтобы ты им пользовался как оружием! Чтобы ты мог убивать Тварей Пустоши. Вот твое назначение. Выпускать им кишки на радость уважаемым лордам. Поднимай, сука! Или я прикажу вырвать тебе ноготь за каждый лишний вдох!

Горст знал все мои слабые места. Каждую новую рану, каждый старый шов, каждую кость, сросшуюся неправильно после очередного боя. И бил точно в них.

Если болело плечо — он заставлял меня часами метать увесистые камни, пока сустав не опухнет, как перезревшая дыня. Я чувствовал, как кости трутся друг о друга. Если ныли рёбра — надевал на меня проклятый жилет с грузами и гонял по лестницам, пока я не начинал харкать кровью.

При этом Горст использовал долбаный артефакт Хозяина Теней. Магическую хреновину, которая блокировала регенерацию до конца тренировки.

— Боль — это твой единственный честный друг, Выродок, — твердил он, наблюдая, как я корчусь на мокром от моего же пота камне. — Она не врёт. Она всегда говорит правду. Правду о том, что ты слаб. Что ты — мясо. Если хочешь перестать им быть — заставь свое тело замолчать. Не зельем. Не своей аномалией. Волей. Или сдохни. Места в яме для отходов хватит на всех.

Главное, что я вынес из адских тренировок с Горстом — не техника, не отличная физическая форма, а способность терпеть. Терпеть всё.

Ненависть старшего тренера стала моим точильным камнем. Каждое издевательство закаляло ту тёмную, упрямую сердцевину внутри, которая позволила мне выжить в Изначальном граде. Укрепляла её.

Сейчас я понимаю, мы были нужны друг другу. Грост — как катализатор моей ярости, я — как вызов его мастерству садиста. Баланс этот был хрупким и злым.

А потом появилась Иллиана. Её визиты, наши разговоры, та хрупкая, нелепая связь, что возникла между рабом и дочерью лорда, стали для Горста хуже любого бунта. О чем я в то время еще не догадывался.

Это был вызов самому фундаменту его мира. Где у каждого есть своё чёткое, раз и навсегда определённое место.

Раб не может смотреть на магичку как на равную. Не может держать её за руку. Не может заставлять её смеяться. Не может любить.

Трахать — это сколько угодно. Гладиаторы для того и предназначены. Они должны развлекать не только лордов, пуская кровь соперникам. Но и жен этих ублюдков, воющих от тоски в высоких башнях.

Я узнал о роли Горста много позже. Спустя недели после того, как Иллиану нашли распятой на шпилях Запретного Квартала.

В тот день у меня выдалось три или четыре сражения на Арене. Но соперники были слишком слабыми для Выродка. Внутри кипела нерастраченная ярость. Мой постоянный спутник после смерти Иллианы.

Я вернулся в замок Лорда Риуса, поел, отдохнул. Час. Не больше. Потом начал метаться по конуре. Не мог найти места.

В итоге решил сделать нечто безумное. Совершенно самоубийственное.

Мне вспомнился Лорд Каэл. А вернее, то, как я обнаружил в себе Ключ от Всех Дверей. И знаете, что я сделал? Правильно! Полную хрень. Взял и создал Путь, который вывел меня из замка Риуса в город. Хотелось найти каких-нибудь уродов и свернуть им шею. Просто так. Чтоб успокоить внутреннюю тьму.

Я шёл по нижним улицам, где даже стража появлялась редко. Искал объект для драки. Убийц, воров, грабителей. Кого угодно. До уссачки хотел, чтоб кто-нибудь напал на меня.

Мой путь лежал мимо старой кузницы, давно заброшенной. Из-за её полуразрушенной стены доносились приглушённые голоса. Один — сиплый, знакомый. Горст. Второй — молодой, пьяный от дешёвого зелья. Вероятно, один из младших тренеров.

Это было очень неожиданно. Я знал, что подчинённые Хозяина Теней любят выпить и погулять в неблагополучных кварталах Запретного города. Для них это тоже, своего рода, развлечение. Но сам факт что на пути попался именно Горст, вот он удивлял. Какое-то неожиданное совпадение.

Я замер, осторожно подошел к кузнице, прислушался.

— … ну и что? Выжил, да, — с трудом выговаривал заплетающимся языком Горст. Он сидел на каменной лавке, зажав в руке бутылку «Слезы Пустоши» — Главное — порядок. Без порядка мы все тут сдохнем. А этот Выродок вообразил, будто может нарушать систему. Решил, что может смотреть на дочь лорда как на ровню. Я просто открыл глаза тем, кто должен был знать.

— Но старик, ты же прямо папаше её настучал! И Лорду Шэдоу тоже! — восхищённо бубнил второй голос. Собеседником Горста оказался молодой тренер, появившийся на Арене недавно. Мартин. — Это ведь именно ты поднял волну. Позор, разврат, раб мыслит себя человеком… но девчонку жалко. Может, он ей просто голову задурил. Или они вообще ничего такого не делали.

— Делали! Сука! Делали! — в голосе Горста звучала неподдельная ярость. — Они влюбились. Понял? Эта девка выходила из конуры Выродка и вся светилась. Я пытался с ней поговорить…

— Предлагал себя? — хохотнул Мартин

— Да! И что? — Горст пьяно рассмеялся, — Всяко лучше, чем Выродок. Но она меня ударила. Прикинь? Просто влепила пощечину и ушла. Типа грёбаная королева. Ага. Ну да. После этого я и начал говорить о происходящем. Так не врал же. Донёс всем, кому нужно. Пора было бить тревогу. Я наблюдал за Выродком и этой сукой несколько дней. Они реально не сношались. Прикинь? За ручки держались. Я решил, пора раскрыть глаза лордам. И Валериус, и Хозяин Теней, и Риус — они оценили. А потом убрали проблему. Аккуратно. Показательно. Ведь если бы я не вмешался, никто не знал бы правду. Так и думали бы, что лордовская дочка развлекается с рабом. Неееет… Все было гораздо серьезнее. Понял? Теперь все знают: раб — это раб. А магичка, даже самая строптивая, — собственность папаши. И никто не смеет это забывать. Я просто напомнил.

В тот миг мир для меня сузился до щели в грубой кладке, сквозь которую доносился разговор. Всё внутри застыло, а потом взорвалось ледяным, сжигающим нутро пламенем.

Ярость, которая отравляла меня прежде, обрела цель. У нее теперь было имя. Горст.

Не Риус, не Хозяин Теней, не отец-ублюдок. А ничтожный, подлый мудак-тренер. Это он нажал спусковой крючок. Он пустил пулю, которая убила Иллиану.

Я не выдал себя. Отступил в тень, тихо, как призрак. Месть должна быть иной. Не быстрой. Не горячей. Холодной. Методичной. И показательной. Чтобы он понял. Чтобы все поняли.

Я выжидал почти месяц. Время, необходимое для того, чтобы ярость осела, кристаллизовалась в твёрдый, неумолимый план. Я наблюдал. Изучал его распорядок. Привычки. Страхи.

Горст оказался тем еще ссыкуном. У него было несколько «болевых точек».

Он до одури боялся Живчиков. Это — крошечные паразиты, живущие на границе Изначального града и Пустоши. Маленькие насекомые на самом деле слыли извращенными убийцами. Стоило им попасть на тело жертвы, они начинали прогрызать в нем узкие тоннели. Поедали тело изнутри.

Поэтому Горст каждый раз, когда привозили очередную Тварь для Арены, истерично требовал, чтоб ее обработали специальным раствором.

Еще Горст боялся высоты. Но больше всего он боялся того, что не укладывалось в границы его мудаческого мышления. Например — меня.

Я подготовился основательно. Для начала раздобыл несколько малозначительных артефактов из кладовой Диксона. Тех, о которых уже не помнил он сам. «Нить Паука» — невероятно прочную липкую хрень. Ее невозможно разорвать. И «Фантом боли». Камешек, способный в разы усилить любое физическое страдание.

Затем, в одну из ночей, с помощью Ключа наведался к границе с Пустошью. Чего мне стоило набрать в коробку десяток Живчиков, даже вспоминать не хочу. Пришлось приманивать паразитов падалью.

Ну а потом наступил тот самый момент. Ночью, когда Горст возвращался домой через самую короткую, но мрачную дорогу — узкий карниз над пропастью старого вентиляционного колодца, — Выродок нанёс удар.

Горст даже не успел вскрикнуть. Я материализовался из тени, пережал шею старшего тренера внутренним сгибом локтя и заткнул рот тряпкой. Горст забился, захрипел, но через несколько секунд обмяк. После того, как мой кулак ударил его ровно в темечко.

Я связал урода «Нитью Паука». Так туго, что она впивалась в плоть. И понёс, как мешок дерьма, в сердце Изначального града. На самую высокую точку Запретного Квартала, к тем самым остроконечным шпилям, где нашли Иллиану.

Он пришёл в себя, когда я уже закреплял последние петли. Мы находились на крыше старой обсерватории, на скользком от дождя уступе. Внизу тускло светились огни города магов. Ветер выл и рвал одежду.

— Что… что ты делаешь? — голос Горста был хриплым от ужаса. Он дёрнулся, но нити лишь глубже впились в кожу.

— Восстанавливаю порядок, — ответил я голосом, лишённым всяких эмоций. — Твой порядок. Ты любил, чтобы у каждого было своё место. Сейчас я покажу тебе твоё.

На крыше обсерватории было два шпиля. Их я использовал как основу. Привязал левую руку и левую ногу урода к одному, правые конечности — к другому. Растянул тело между ними в неестественной, мучительной позе, почти повторяющей ту, в которой нашли Иллиану.

К обнажённой груди Горста прилепил десять Живчиков. Они моментально впились в его плоть. На спину прицепил «Фантом боли». Артефакт многократно приумножил то, что делали паразиты.

— Ты будешь висеть здесь, — сказал я, глядя в расширенные от ужаса глаза Горста. — Ветер будет тебя раскачивать. Боль — съедать изнутри. Ты почувствуешь, как твоё тело медленно жрут эти маленькие, симпатичные существа. Как они добираются до внутренностей. Ты будешь видеть огни города и знать, что именно привело тебя сюда. Наслаждайся.

Я оставил его там. Сдавленный, полный нечеловеческого ужаса стон долго преследовал меня, пока спускался по стенам обратно в город.

Горста нашли на рассвете. Ещё живым. Его вопли услышала ночная стража. Снять не решились — боялись добить. Тело старшего тренера пронзали десятки крохотных тоннелей, по которым, жадно чавкая, ползали Живчики. Стражники послали за Хозяином Теней.

Лорд Шэдоу вызвал меня в свой кабинет через несколько часов. Перед боем.

Он стоял у огромного окна, смотрел на Арену. Когда я вошел, даже не обернулся.

— Горст, — произнёс маг. Голос был ровным, без эмоций. — Интересная работа. Почти художественная. Пожалуй, должен похвалить креативный подход. И место казни… Оно выбрано со вкусом.

Я стоял молча. Пялился в пол.

— Его сняли. Он жив. — Продолжил Лорд Шэдоу, — Пока что. Но очень скоро умрет. Знаешь, я решил не проявлять милость. Горст не получил от меня шанса оборвать эти мучения. Ты знаешь, что Живчиков невозможно убить чарами? Никому. Их можно только выловить по одному. Они прогрызли себе сотню тоннелей в теле моего тренера. Я мог бы остановить его сердце. Или перерезать ему глотку. Но… Мне понравился подход, с которым все было организовано. Горст не смог назвать имя палача. Он ничего не говорит. Уже не может. Только смотрит. В его взгляде… многое. — Хозяин Теней медленно повернулся. Серебряная маска отражала тусклое мерцание светильников. — Ты ненавидел его.

Это был не вопрос. Констатация.

— Он был мудаком, — ответил я, продолжая пялиться в пол, — Его многие ненавидели.

— Он был ничтожеством, — поправил меня Хозяин Теней. — Но ничтожеством полезным. Горст делал из таких, как ты, неплохое оружие. А теперь оно обратилось против мастера. Это… неэффективно. И опасно.

Хозяин Теней сделал шаг ко мне. Воздух стал гуще, холоднее.

— Я не спрашиваю, ты ли совершил это. Мне известен ответ. Вопрос в другом. Зачем? Судя по месту, это была месть за дочь Валериуса?

Я поднял взгляд на Хозяина Теней. Мое нутро корчилось и орало благим матом. Требовало схватить ублюдка за горло, вырвать ему кадык.

— Не понимаю, о чём вы говорите, Лорд Шэдоу, — произнёс я равнодушным голосом.

Хозяин Теней замер. Его взгляд стал тяжелее, острее.

— Не понимаешь, — повторил он. — Интересно. Ты становишься сложнее, Выродок. И, как следствие, непредсказуемее. Большой Совет считает, что тебя надо сломать, пока ты не превратился в угрозу для нас. Я считаю, что ты уже ею стал. Но… Мне нравится отличная сталь, заточенная для убийства. Уничтожать такое великолепное оружие… расточительно. Однако помни — я позволил тебе эту маленькую месть. Ради баланса. Ради того, чтобы все помнили, даже у тени есть своя воля. Но лишь до тех пор, пока эта воля не пересечётся с моими интересами.

Лорд Шэдоу отвернулся к окну. Дал понять, что разговор окончен.

Я вышел. Внутри была лишь пустота. Пустота и понимание — я перешёл черту. Не просто убил, а устроил показательную казнь. И получил от этого удовольствие. Стал режиссёром страданий, как гребаные маги. Разница между нами окончательно стерлась.

А еще, прежде чем Хозяин Теней отвернулся, я успел заметить, как в его глазах мелькнула усмешка. Довольная. Счастливая. Он радовался тому, что я сделал. Он ждал этого давно. Хотел, чтоб в Выродке не осталось ни капли от человека.

Вот тогда стало понятно, нужно бежать. Не когда-нибудь. Скоро…

Такси резко затормозило, вырвав меня из воспоминаний. Я вздрогнул. Открыл глаза и посмотрел в окно.

— Приехали, — буркнул водитель, не оборачиваясь.

Сунул ему пару купюр, выбрался на улицу. Ноги по-прежнему были ватными. Но уже не только из-за поганого состояния. Скорее давила тяжесть воспоминаний.

Я сделал несколько шагов вперед. Замер перед сияющим фасадом фитнес-центра. Но видел вместо него шпили Запретного квартала.

Горст мёртв. А дух его жив. Он преследует меня. Воплотился здесь, в этом глянцевом раю для избранных, в их Благодати, в татуировках подчинения. Он — в каждом взгляде «просвящённого», в каждой пластиковой улыбке.

Я расправил плечи. Охота продолжается. Просто сменились декорации и зверьё. Но правила, чёрт побери, остались прежними.

Выживает тот, кто жёстче, кто безжалостнее, кто готов стереть грань между человеком и монстром, чтобы добиться своего. Я — готов. Снова.