Выживший. Книга вторая

Глава 8

Внедорожник Косого ревел, как бзбесившийся зверюга. Стас, вцепившись в руль, вел машину по ночной трассе. Его слегка трясло, пот стекал по вискам. Глаза в коробке бешено вращались, выхватывая из темноты куски асфальта и заснеженные обочины.

Стасик явно нервничал, но уже не из-за своего состояния. Он понял, я затеял что-то потенциально опасное. Однако задавать вопросы не рискнул. Косой умнеет прямо не по дням, а по часам. Такими темпами его и правда можно будет оставить в живых.

Я смотрел в окно на мелькающие деревья. В свете фар они казались костлявыми лапами, которые тянутся к нам из ледяной пустоты.

Постепенно реальность начала размываться. Свет фонарей превратился в мерцание магических светильников, а гул мотора — в ритмичный стук копыт по каменной мостовой Изначального града. Воспоминания снова вернули меня в прошлое.

Это случилось спустя пять лет после моего появления в мире магов. Я уже давно не был тем скулящим пацаном, которого швырнули через портал на черный пол замка Лорда Риуса. Я был Выродком. Звездой Арены. Машиной для убийства, которая приносила Лорду Риусу горы золота, а Хозяину Теней — головы его конкурентов и врагов.

В то время меня как-то даже все начало устраивать. Мысли о родном мире и о возвращении домой напрочь выветрились из моей башки.

А что? Живу неплохо. Имя Выродка знает каждая тварь в этом чертовом Изначальном граде. Бабы вешаются пачками. Условия содержания в замке Риуса улучшились в разы. Не каждый маг так жрет и пьет, как я.

Даже появилось некое подобие свободы. Заказы Хозяина Теней позволяли периодически выходить в ночной город и развлекаться. Я больше не торопился запрыгнуть обратно в портал. Рассчитывал время, быстренько убивал очередную жертву и успевал немного прогуляться.

С экспериментами Риуса тоже все как-то подутихло. Диксон стал не моим мучителем, а скорее партнёром по изучению аномалии. В общем, все было достаточно неплохо. Зачем дергаться? Дебил, сука…

В тот день меня везли с Арены обратно в Цитадель. Очередной бой, очередная порция чужой крови на моих руках. Я сидел в закрытой повозке, прикованный к специальным скобам. Лорд Риус, несмотря на прошедшие пять лет, один черт предпочитал транспортировать меня, используя «поводок».

Мое тело лениво регенерировало после того, как в бок прилетело ледяное копье. Плоть заживала и раздражающе зудела. Мне было в тот день как-то особенно скучно.

Внезапно повозку тряхнуло так, что я едва не выбил головой дубовую стенку. Снаружи донесся скрежет металла о дерево, визг лошадей и сочный мат возничих. Настолько отборную брань обычно услышишь только в портовых доках.

Судя по звукам, мы столкнулись с кем-то в узком переулке Запретного квартала.

— Куда прешь, навозная муха⁈ — орал мой охранник, размахивая плетью. — Это груз самого Лорда Риуса! Сдай назад, пока я не превратил твоих кляч в отбивные!

— Лорд Риус может подождать, — раздался в ответ спокойный, холодный женский голос, — Его раб никуда не денется, он привык сидеть в клетке. А моё время стоит дороже, чем всё это корыто вместе с его содержимым.

Баба? Да еще такая уверенная. Хотя голос достаточно молодой. Я заинтересовался. Выбил ногой засов на маленьком смотровом окошке и выглянул наружу.

Напротив нашей тяжелой колымаги стояла изящная карета из черного лакированного дерева, украшенная гербом Лорда Валериуса. Одного из тех старых аристократов, которые считают, что магия — их суть. Течет даже вместо мочи.

Но мое внимание привлекала не карета, а девушка, которая из нее вышла.

В силу специфики тех заданий, что давал Хозяин Теней, я знал каждый Дом Изначального града. Лордов, их жен, любовниц, детей, ближайшее окружение и домашних питомцев. Это была воля Лорда Шэдоу. Он буквально заставил меня выучить имена всех этих ублюдков.

В карете с гербом Валериуса могла ехать только одна женщина — его дочь. Иллиана. Главная головная боль своего благородного папаши. Слишком свободолюбивая, слишком самостоятельная.

Она была одета в строгий дорожный костюм из темного шелка, который сидел на ней как влитой. Никаких кринолинов, кружев или идиотских шляпок. Брючки обтягивали ее задницу так соблазнительно, что хотелось подойти и легонько шлепнуть.

Девка была хороша. Упрямый подбородок, выразительные темные глаза, пухлые губы и дерзкий взгляд, в котором горело чистое, неразбавленное высокомерие. Магичка.

Она стояла посреди грязного переулка, брезгливо поджав губы, и смотрела на стражников Риуса как на досадную помеху. Что-то типа кучи дерьма случайно оказавшегося на ее пути.

Я высунулся в окно, насколько позволила длина цепи.

— Эй, принцесса! — мой голос звучал насмешливо, без малейшего намёка на уважение или преклонение перед титулом, — Твои лошади слишком разожрались? Или у кучера руки из жопы? Мы тут не на чайную церемонию собрались, уступи дорогу повозке с настоящим героем Изначального града.

Иллиана медленно повернула голову в мою сторону. Она впервые видела Выродка так близко. Я ждал чего угодно: отвращения, испуга или того лихорадочного, потного восторга, с которым фанатки на Арене визжали моё имя. Но в её глазах был только холодный, аналитический интерес.

— Выродок, — констатировала она, прищурившись. — На Арене ты кажешься внушительнее. А вблизи… Просто побитый пес в грязной будке. И пахнешь, признаться, как немытая конюшня.

— Это запах честного труда, — я оскалился, демонстрируя зубы, испачканные в крови. — От тебя же несет неоправданным высокомерием. Сомнительная заслуга — быть дочерью своего высокородного папаши. Может, всё-таки сдашь назад? Мои ребята нервные, а твоя карета выглядит так, будто её можно развалить одним хорошим пинком.

— Попробуй, — Иллиана улыбнулась. В ее улыбке было столько яда, и он ей так нереально шёл, что я невольно залюбовался этой стервой. — Если хочешь, чтобы Риус завтра выкупал твою задницу из долговой ямы. Сдавать назад — не в правилах Дома Валериусов. Особенно перед телегой, которая возит рабов.

— О, правила дома! — я изобразил бурное восхищение. — Как это мило. Ты вроде бы не выглядишь дурой, принцесса. Ходят слухи, даже активно занимаешься наукой. Должна понимать, в этом переулке твои титулы не помогут объехать тонну дуба и железа. Физика. Знаешь такое?

— Эта тонна дуба и железа стоит на месте так же мертво, как твои карьерные перспективы, — парировала стерва, даже не моргнув. — У возничего явно косоглазие, раз он решил, что здесь хватит места для двоих.

Я почувствовал, как внутри начинает зарождаться странное, почти забытое чувство азарта. Это была не жажда крови, что-то другое. Мне нравилось пикировка, в которой девчонка не уступала ни на грамм. То, что изначально казалось высокомерием, скорее было вспыльчивым характером и волей, несвойственной дочери лорда. Обычно юные, незамужние магички ведут поскромнее.

— А ты остра на язык, стерва, — я рассмеялся, — Знаешь, даже предложил бы тебе пари: кто первый моргнет. Но, боюсь, мои охранники сейчас просто начнут бить твоих лошадей, а это сильно повредит аристократической спеси Дома Валерусов.

— Эти лошади стоят дороже, чем твоя жизнь, — она сделала шаг к моей повозке, совершенно не опасаясь, что при желании я уже мог бы дотянуться рукой до ее шеи, — И поверь, если хоть один из олухов Риуса прикоснется к упряжи, наш Хранитель знаний будет искать нового Выродка. — Иллиана усмехнулась, склонила голову к плечу и посмотрела на меня из-под опущенных ресниц, — А ты забавный… ты мне нравишься. В тебе еще осталось что-то, кроме желания жрать и убивать. Вроде бы не совсем оскотинился.

Мы зависли на несколько минут. Иллиана пялилась мне в глаза, я — ей. Что-то происходило между нами в тот момент.

Возничие уже устали орать и просто переругивались вполголоса. Никто не хотел уступать. Я видел, как магичка кусает нижнюю губу от раздражения, но в глубине её зрачков плясали весёлые искры смеха.

В итоге кучер Валериусов, понял, что хозяйка не сдастся. Он совершил чудо логистики. Каким-то немыслимым образом заложил вираж, притираясь к стене дома так, что из-под колес посыпалась каменная крошка. Карета проползла мимо, едва не расхреначив нашу повозку осями.

Иллиана запрыгнула внутрь, на секунду задержалась на подножке. Обернулась и бросила через плечо:

— Помойся, Выродок. На следующей неделе я, возможно, приду посмотреть, как тебя будут рвать на куски. Хотелось бы, чтобы не так сильно воняло. Боюсь этот запах будет доставать меня даже в ложе.

Дверца захлопнулась, и карета укатила в туман Запретного квартала.

— Стерва высокомерная, — пробормотал я, чувствуя, как на губах сама собой расплывается усмешка.

Странно, но это было лучшее, что случилось со мной за последние несколько лет.

Второй раз я увидел её только через месяц. На Арене.

Трибуны не просто орали, они содрогались в едином экстазе, наслаждались кровью. Зрители кайфовали. Я только что вырвал хребет какой-то твари. В ушах звенело от воплей, пот разъедал свежие раны, а из пасти поверженной твари всё еще валил едкий дым.

Внезапно что-то ёкнуло в груди. Я поднял взгляд на ложу аристократов. Сам не знаю, что меня подтолкнуло. Наверное, чуйка.

Там, на мягких подушках, восседали гребаные хозяева этого мира.

Лорд Риус довольно скалился, подсчитывая в уме прибыль. Рядом хлопали в ладоши и бесновались его ублюдочные кореша. А потом я увидел ее. Женскую фигуру в самом углу.

Иллиана. Она явилась в простом сером платье, которое на фоне павлиньих нарядов других магов выглядело как пощечина общественному вкусу.

Девчонка не кричала, не вскидывала руки, не делала ставок. Она просто смотрела на меня. В её взгляде не было страха или восхищения мощью Выродка. Только тихое, убийственное разочарование. Будто она надеялась найти человека, а увидела лишь дрессированного зверя, послушно рвущего плоть по команде хозяев.

Этот взгляд покробил меня сильнее, чем рваная рана на левом боку. Я вдруг кожей почувствовал суть своего положения. Реальную суть.

Раб. Клоун, который на потеху публике выпускает кишки тварям Пустоши. Бедолагам, попавшим сюда против своей воли. Таким же рабам, как и я.

А потом случилась третья встреча.

В Изначальном граде у женщин-магов только одна дорога, протоптанная веками: удачно выйти замуж за кого-то побогаче и посильнее. Магические ублюдки активно пропагандируют патриархат. Даже самая одаренная женщина всегда останется в тени лордов. Мужа или отца.

До брака магички — собственность папаши, товар в красивой обертке. Тоже, своего рода, имущество.

Только получив статус жены, эти дамочки пускаются во все тяжкие. Магическое общество сквозь пальцы смотрит на любые измены и чудачества замужних дам. Лишь бы соблюдались внешние приличия.

Но Иллиана была аномалией. Настоящей головной болью для Лорда Валериуса. Она плевать хотела на мнение папочки и категорически отказывалась быть «ценным призом». Мечтала о науке, о запретных архивах, о понимании того, как устроена эта чертова реальность. Она хотела быть ученым, а не инкубатором для породистых наследников.

В тот вечер я возвращался после очередной работенки для Хозяина Теней. Заказ был легкий, требовалось убрать должников, не желавших платить. Мелкие торговцы, ничего серьёзного.

Три трупа в сточной канаве, пустой желудок и желание отдохнуть пару часов в своей конуре — вот и весь мой багаж.

Путь лежал через ремесленные ряды трущоб. Я двигался по крышам лавок, стараясь не привлекать внимания патрулей. Внизу, в густой тени между двумя разваливающимися складами, послышались звуки борьбы. Хриплое дыхание, отборный мат и грубый хохот.

Я остановился, присел на край карниза, посмотрел вниз. Трое городских отбросов зажали в тупике женщину. И да, в Изначальном граде такое встречалось сплошь и рядом. Особенно в некоторых районах. Ублюдки, у которых уровень магии был слишком маленьким, а желание жить хорошо — слишком большим, частенько промышляли банальным грабежом.

Я хмыкнул, покачал головой и собрался двинуться дальше — в этом городе каждый сам кузнец своего несчастья.

Но… почему-то задержался. Наверное, меня удивил тот факт, что женщина не визжала, не просила о милосердии.

Она отбивалась коротким кинжалом с такой яростной, почти самоубийственной смелостью, что я даже удивился. Раз дамочка размахивает обычным оружием, значит, магически слаба. Но при этом не желает быть жертвой. Черт. Это достойно уважения.

Грабители уже получили пару порезов и теперь, озверев, хотели добраться до девицы чисто из принципа. Один из них раскручивал палку с острым гвоздем на конце. В уличной драке — опасная штука.

— Сука, брось перо, хуже будет! — прорычал он.

«Жертва» в ответ сделала резкий выпад и снова ранила одного из нападавших.

Я хмыкнул. Что-то в этой девушке, в ее нежелании сдаваться, в том, как она перехватывала нож, напомнило мне… меня самого. Та же безнадежная решимость.

— Ну ладно… — буркнул я вслух, а потом спрыгнул вниз, не успев до конца осознать, зачем мне это надо.

Первый грабитель даже не понял, что его убило. Я приземлился ему прямо на плечи, сразу сломал дебилу позвоночник. Второму впечатал кулак в челюсть так, что ошметки зубов разлетелись по всей подворотне. Третий, самый сообразительный, просто растворился во тьме, не дожидаясь своей очереди.

Я выпрямился. С кулака капала кровь. И только тогда, в свете луны, увидел лицо девушки.

Иллиана.

Её одежда была в грязи, на щеке — свежая ссадина, но взгляд… Взгляд остался прежним. Ледяным и острым. Она судорожно сжимала кинжал, кончик которого еле заметно дрожал.

— Ты? — выдохнула она, — Неужели звезда Арены подрабатывает ночным стражем?

— Решил, если ты сдохнешь, мне будет жаль, — усмехнулся я, вытирая руки о штаны. — Что ты здесь забыла, дочь лорда? Ищешь приключений на свою аристократическую задницу в три часа ночи? И какого хрена не использовала магию? Ты же, в рот его дери, магичка! Могла одним щелчком пальцев разнести тут все к чертям.

— Я возвращалась из архивов, — она упрямо вздернула подбородок, поправляя разорванный рукав. — Отец запер нашу библиотеку на замок и думал, что это меня остановит. Глупец. В архивах есть трактаты о структуре магических полей. Меня очень интересует данная тема. А магия… Это было бы нечестно. Нападавшие ею практически не владеют. И потом… Просто досадное недоразумение. Если бы ситуация реально угрожала моей жизни, тогда — да.

Я около минуты смотрел на нее молча. Просто охренивал от логики этой дамочки.

— Архивы? — меня, наконец, прорвало, — Ты рискнула жизнью ради куска старого пергамента? И… Прости, но только что я слышал о нечестности по отношению к грабителям? Серьезно? У меня поганая новость, принцесса. Ты двинутая на всю голову.

— Лучше быть сумасшедшей, но свободной, — коротко ответила она.

Я проводил её до границы, где заканчивался этот район и начинался Запретный квартал. Мы не говорили. Но тишина между нами больше не была колючей.

Я смотрел, как она уходит в сторону огней богатого квартала, и впервые за все это время думал, а девчонка ведь права. Лучше быть сумасшедшим, но свободным.

Спустя неделю Иллиана пришла ко мне в конуру. Ту, которая числилась за Выродком на Арене. После боя.

В Изначальном граде гладиаторы моего уровня были кем-то вроде породистых жеребцов. Замужние дамочки из высшего света часто платили страже или тренерам, чтобы провести пару часов с чемпионом. Им хотелось экзотики, запаха пота и опасности. Даже бабы у магов с великим приветом. Это факт.

Когда дверь моей камеры лязгнула, я лежал на топчане, закину руки за голову и пялился в потолок. До приезда Аларика оставалось еще часа два. Он всегда являлся позже, чтоб у меня была возможность снять напряжение после схватки.

— Привет, Выродок.

Услышал ее голос и не поверил своим ушам. Подскочил на месте, вытаращился на Иллиану, как идиот.

Думал, она пришла за развлечением. Как делали остальные. Хотя появление незамужней дочери лорда в конуре гладиатора — очень большая редкость. А Иллиана даже плаща не накинула. Не скрывала своего лица.

Ни хрена подобного. Магичка просто подошла, села рядом.

— Расскажи про свой мир, Макс, — тихо произнесла она.

Я замер. Никто за пять лет не называл меня по имени. Для всех я был Выродком. Рабом. Инструментом. Живым оружием, которое не имеет права на имя. Даже странно, откуда Иллиана его узнала.

— Зачем тебе это? — я разглядывал ее в свете магического фонаря и думал, как же чертовски она хороша. — Там нет магии. Там всё скучно. Работа, бетонные коробки, телевизор по вечерам.

— Там есть право быть собой, — отрезала девчонка. — Здесь мы все — детали одного механизма. Мы все рабы. Я — племенная кобыла для укрепления рода Валериусов. Ты — боевой пес Риуса. Но в тебе… в тебе я вижу то, чего нет у магов. Ты знаешь, каково это — когда тебя ценят не за объем маны, а за то, что ты из себя представляешь, как человек.

Мы проговорили до самого приезда Аларика. Она спрашивала о мелочах. О вкусе мороженого, о цвете неба, о том, как ощущается солнце и как обычные люди влюбляются. Я рассказывал, и эти слова мне самому казались каким-то забытым сокровищем, которое доставал из сундука с хламом.

Иллиана стала приходить почти после каждого боя.

Стражники были в восторге. По городу поползли жирные слухи. Дочка Валериуса совсем сдвинулась на Выродке, бегает к нему через день.

Все были уверены, магичка и раб только и делают, что трахаются, как кролики. Если бы они знали правду… Мы просто сидели в полумраке и говорили. Иногда даже не касались друг друга.

Это было огромное, всепоглощающее чувство. Настоящее, чистое. Для меня, по крайней мере, точно.

Не знаю, что думала по поводу наших отношений Иллиана. Мы не говорили об этом. Но когда она касалась меня во время разговора, когда смеялась и заваливалась мне на плечо, я замечал, как краснели ее щёки и блестели глаза.

Первый поцелуй, он случился гораздо позже. Перед самым концом. Но даже тогда это произошло как-то естественно. Без обсуждения — а кто мы друг другу?

Для меня это была любовь. Настолько сильная, что от неё щемило в груди сильнее, чем от любой раны. И такая же неуместная.

Вскоре слухи дошли до Риуса. Лорд вызвал меня к себе. Сидел в кабинете, хмурый, недовольный, и нервно крутил свои долбанные чётки.

— Послушай, Выродок, — Он стрельнул в меня раздражённым взглядом, — Завязывай со своими свиданиями. Мне не нужны проблемы с Валериусом. Сначала все говорили о вашей интимной связи. Даже при том, что девица незамужем, это понять можно. Но теперь… Какой-то придурок из тренеров подсматривал за вами. Уже неделю весь город судачит о том, что вы держитесь за руки и пялитесь друг на друга влюбленными взглядами. Секс — это одно, но ваша… ммм… романтика… Она возмутительна.

Я промолчал. Слова старого ублюдка один черт ничего не изменили. Иллиана все равно приходила.

Я стал меняться. Для начала — отказался от других женщин. Мне они теперь казались неприятными. Прямо до блевотины.

Однажды Хозяин Теней, желая подбодрить своего лучшего бойца и личного убийцу, после тяжелой схватки прислал мне в конуру самую дорогую куртизанку из «Золотого Лотоса». Это самый крутой бордель Изначального града.

Она выглядела просто охренительно. В ней было всё, что может пожелать мужчина. Я указал дамочке на дверь.

— Уйди, — сказал коротко. — Не хочу.

А потом… Потом все очень сильно изменилось. Я сделал большую глупость. По сути, своими руками подписал приговор.

Явился к Лорду Риусу и Хозяину Теней, когда они перед сражением сидели в закрытой ложе. Обсуждали прибыль, заработанную за последний месяц.

— Больше не хочу выходить на Арену, — сказал я, глядя на лордов исподлобья. — Вычеркните меня из списка бойцов. Или убейте. Но драться больше не буду.

Оба мага повели себя странно. Никакого гнева, никаких угроз. Риус просто равнодушно пожал плечами, а Хозяин Теней тихо хмыкнул.

— Мы подумаем над твоей просьбой, — ответил Лорд Шэдоу. — Она нам не нравится. Но… Мы подумаем.

Я вышел от них окрыленным. Вообще ни хрена не заподозрил. Так меня растаращивало от любви. Совсем мозги отказали. Идиот.

Иллиану нашли на следующее утро.

Её не просто убили. Тело девушки висело на крыше самого высокого здания в Запретном квартале, прямо под открытым небом. Она была распята на магических шпилях. Раскинута в неестественной, мучительной позе, словно жуткая кукла. На её лице застыл ужас.

Это было показательное убийство. Казнь за дерзость. Послание мне — забудь о свободе. Послание Валериусу — следи за своим имуществом.

Вы думаете папаша Иллианы устроил кипиш по этому поводу? Ни хрена. У магов реально извращенная логика. На ее похоронах он толкнул речь о том, насколько неверно воспитывал дочь и как он благодарен неизвестному убийце, избавившему его от позора.

Я узнал о смерти Иллианы в тот же день. От Аларика. Он явился из города и взахлеб начал рассказывать Диксону о случившемся.

До этого момента мне казалось, я познал все виды боли. Но нет. Ни одна рана, ни одна пытка не могли сравниться с тем, что творилось внутри меня, когда я слушал погонщика.

Сутки ко мне в конуру никто не мог войти. Боялись. Я орал, бил в стены, крушил свою убогую мебель, выломал оконную раму и почти расхреначил металлическую дверь.

Аларик, который сунулся со жратвой, вылетел через узкое окно прямо на камни двора. Выжил, конечно, тварина. Но поломал я его неплохо.

Тогда во мне впервые заговорили что-то очень темное. Реально темное. По-настоящему.

Я не знал точно, кто это сделал. Риус — чтобы сохранить свое имущество. Или Хозяин Теней — чтобы вернуть мне «рабочую форму», убрать единственную слабость.

Через два дня я снова вышел на Арену. Буквально разорвал своего противника на запчасти за десять секунд. Зрители бились в экстазе.

А я стоял на Арене, смотрел на тварь, на куски ее тела, разбросанные вокруг, и понимал: всё, что полюбит Выродок, будет уничтожено…

— Макс! Твою мать, Макс, очнись! — крик Стаса вырвал меня из бездны воспоминаний. — Где тормозить? Прям на территорию заезжать?

Внедорожник подбросило на кочке. Я моргнул, возвращаясь в холодный салон разбитой тачки. Косой тяжело дышал, его глаза в коробке судорожно подергивались.

— Мы приехали, — рявкнул он, резко остановив машину, — А ты взял и отключился! Псих! Ты псих! Ненормальный. Сидел тут, пялился в, пустоту, как гребаный труп!

Я посмотрел вперед. Посреди темной промзоны возвышалось здание старого НИИ, обнесенное забором с колючей проволокой. Зеркальные окна верхних этажей тускло светились.

Внутри меня снова поднялась та самая черная, ледяная волна.

— Все, кто рядом со мной, рано или поздно страдают от этого, — тихо сказал я в пустоту. — Но сегодня страдать будут другие. Сиди в машине, Стасик. Жди.

Вышел из тачки и направился к воротам.