Высокоученый Куинь и другие забавные истории

Из анекдотов о Высокоученом Куине

Ходит молва, что Высокоученый Куинь ниспослан был на землю Небом и приходился Небу родственником. А потому Куиню знакомо было умение вовремя сказать словцо еще тогда, когда он лежал во чреве матери.

Будучи на сносях, мать Высокоученого как-то раз сидела у пруда на мостках и стирала рубахи со штанами.

Увидела она дикую утку, большую, красивую; плывет утка величаво, вода кругами расходится. Женщина, сама того не ожидая, заговорила складно и произнесла первую часть кэудой[2]:

Вдруг из чрева своего услышала она мальчишеский звонкий голосок, это сынок ее отвечал ей в лад, да с намеком:

Диву далась женщина и с того мгновения уверовала, что сын ее будет человеком необыкновенным. Так оно и получилось.

С самых малых лет Куинь прославился умом и умением подшутить над людьми.

Как-то в середине осени лунным вечером Куинь сказал сверстникам:

— В деревне у нас есть удивительный человек, голова у него огромная, как большая корзина для риса. Хотите, я покажу его вам?

Ребятам, конечно, это пришлось по душе, все зашумели, каждому хотелось увидеть диковинного человека. Куинь приказал им сделать «паланкин» — сцепить руки покрепче — и отнести его к большеголовому. Ребята поднатужились, несут Куиня, ублажают его.

Когда же все уморились, катая хитреца, Куинь привел их в темную-претемную комнату. Иные из ребят перепугались, сбежали, остались только самые храбрые, уселись они, ждут. Куинь не спеша пошел за лампой, поднес ее к своей голове — на стене появилась большая тень от головы.

— Ну, вот вам и большеголовый, голова не меньше, чем корзина для риса. Видали?

Рассердились ребята на Куиня за обман, но хитростью его восхитились.

Чем больше взрослел и умнел Куинь, тем ярче разгоралась в небесах его звезда. Однажды ночью чиновный господин астролог в стольном граде Взлетающего Дракона[3], со вниманием оглядывая небо, увидел новую звезду, всходившую над южным краем небес. Всполошился чиновный господин, побежал доложить государю:

— Как увидел я, о величество, эту звезду, сразу понял, что в южных землях державы родился мудрый человек. Не изволит ли государь издать указ, чтобы найти этого человека? Коль добрый у него нрав, надо его привести к послушанию. А если он к бунтарству склонен, то следует с ним расправиться, дабы избежать в грядущем больших бед.

Услышал это государь и созвал сановных вельмож, чтоб рассудили, как быть. А вельможи придумали такую хитрость.

— Пусть государь, — сказали они, — изволит издать указ, по которому каждая деревня во всех южных землях, начиная от области Тхань-нге, сдала по козлу, который был бы на сносях. А сроку дать один месяц, за недоимку же взыскать как за тяжкое преступление против государя.

Когда указ этот дошел до деревни, где жил Куинь, старосты и старейшины перепугались. Отец Куиня, человек уважаемый в деревне, тоже приуныл и ходил с печалью на лице.

Куинь увидел, что отец побледнел и исхудал, начал его расспрашивать, в чем дело. Спросил раз пять или семь, только тогда отец рассказал о несчастье, как говорится, с головы до хвоста.

Куинь выслушал, засмеялся и говорит:

— Я-то думал, у вас какая-нибудь великая забота, а нужен всего-навсего один козел на сносях, да я не то то что одного, целый десяток приведу. Ступайте, отец, к старостам и скажите им, пусть дадут денег — сто куанов[4] — я завтра же куплю им такого козла, который нужен.

Старостам деваться некуда, согласились сделать так, как сказал Куинь. А он, получив денежки, собрал узелок, повязал на голову кхан[5] и отправился в столицу.

В столице Куинь разузнал, по каким дням государь выезжает из города. Выбрав день, Куинь встал утром пораньше, пришел к городским воротам, через которые должен был проехать государь, забрался под мост и притаился, стал ждать.

Когда государь в паланкине проезжал мимо, Куинь завыл в голос. Удивился государь, приказал страже вытащить мальчишку и спросил его:

— Эй, зачем ты залез под мост?

Куинь же, сделав вид, будто не понимает, что перед ним государь, отвечал простодушно:

— О господин, как увидел я лошадей да колесницы, испугался — вдруг меня раздавят, залез под мост и притаился там.

— Ну и что ж? — сказал государь. — Коль притаился в трубе, так и сидел бы там, а зачем ты еще завыл в голос?

— О господин, я вспомнил о своей несчастной доле.

— Что это за несчастная доля у тебя?

— О господин, вот уже три года, как умерла моя мать, а отец мой до сих пор не был на сносях, до сих пор не родил мне малыша, с которым я бы мог поиграть. Так вот, как подумал я о своей горькой доле, не удержался, заревел.

Рассмеялся государь:

— Ну и несмышленыш! Послушай, ведь твой отец — мужчина, а мужчина на сносях, — да разве такое бывает?!

Куинь поднял голову и посмотрел на государя с укоризной:

— О господин, совсем недавно сам государь издал указ, чтоб сдавали казне козлов, которые на сносях. Если бывают такие козлы, то почему же и моему отцу не быть на сносях?

Государь и все важные чины покатились со смеху. Поняли они, что новоявленный мудрец, о котором предупредила сверкающая звезда, и есть вот этот самый мальчуган с говорком области Тхань-хоа. Повелел государь наградить его десятью лангами[6] серебра и отменил указ про козлов на сносях. А Куинь с тех пор прославился как Высокоученый.

Много раз Куинь переправлялся через реку, но денег лодочнику ни разу не платил. Сначала должок был совсем маленький, но постепенно он рос, рос и, наконец, так вырос, что Куинь, понятно, не мог его отдать, ведь таких больших денег у него отродясь не водилось. А лодочник пришел к нему и стал требовать, чтобы тот расплатился.

— Хорошо, — сказал Куинь, — завтра ты получишь свое.

Молвив так, пошел Куинь на рынок, купил бамбуковые шесты, сухие пальмовые листья для кровли, построил хижину на плоту и отвел плот на середину реки, а в хижине оставил лист бумаги, на котором начертал:

А сам тем временем пустил слух, что, мол, на реке Высокоученый Куинь открыл Палату поэзии и каждый может насладиться его стихами.

Люди услышали про то и повалили толпой к реке. Лодочник только знай себе сажает ценителей поэзии в лодку да отвозит их к плоту посредине реки и обратно. Заработал он уйму денег. Одно лишь удивительно: кто ни спросит людей, побывавших в Палате поэзии, какие, мол, новые стихи Куиня он узнал, в ответ слышит сердитые речи да загадочные стихи:

А от всего этого любопытство разгоралось еще пуще. Желающих побывать в Палате поэзии становилось все больше.

Лодочник без отдыха перевозил к плоту людей, а потом, когда их стало поменьше, выбрал время, чтобы забежать к Куиню и спросить насчет долга. Куинь же отругал неблагодарного:

— Теперь ты у меня в долгу, а не я у тебя. Опомнись!

Куинь стал ходить к учителю, чтоб познать премудрости. Но был он из бедного дома, и потому пришлось ему отправиться к храму Пресвятой властительницы Льеу[7] просить земли — работать на ней исполу[8]. А храм тот слыл чудотворным.

Куинь преклонил колени и просил разрешения дважды погадать по монете.

— Коль два раза монета лицевую сторону покажет, отдам вам, Пресвятая властительница, корешки; а коль оборотная сторона два раза выпадет, отдам вершки.

Сначала выпало Пресвятой властительнице получать вершки. Куинь посадил одни бататы. Пришло время снимать урожай, выкопал он все бататы, взял их себе, а ботву отнес Пресвятой властительнице.

На второй год Пресвятой выпало получать корешки. Куинь посадил только рис. Пришло время жатвы, колоски он отнес к себе, а храму отдал корни да солому.

Пресвятая властительница, дважды обманутая Куинем, разгневалась. Пришел Куинь третий раз в храм. Дважды монету подбросил, погадал — один раз лицевая сторона выпала, другой раз — оборотная. Притворился Куинь, что совсем загоревал:

— Вы, почтенная, хотите взять себе и верхушку и корешки? Что же мне, несчастному, останется?

Кинул Куинь монету еще два раза: опять то же.

— Ничего не поделаешь, — вздохнул он, — придется мне взять серединку.

В тот год Куинь посадил одну кукурузу; созрел урожай, хитрец обломал все початки, они-то ведь растут не там, где верхушки, и не там, где корешки, а все остальное отнес к храму.

Пресвятая властительница Льеу, трижды обманутая Куинем, так разгневалась, что отобрала у него землю.

Однажды Куинь зашел на досуге в храм Пресвятой властительницы Льеу, видит — на алтаре стоит блюдо, а в нем полным-полно золота и серебра; его пожертвовали храму богомольные посетители, стекавшиеся, как говорится, со всех десяти сторон. А у Куиня в то время не было ни единой монеты; хитрец тотчас придумал уловку и, низко склонившись перед алтарем, сказал:

— У вас, почтенная, вижу я, серебра и денег в избытке, а у меня сейчас дела идут плохо. Не дадите ли вы немного взаймы, чтобы было на что жить? Если вы согласны дать мне четвертую часть того, что на блюде, пусть монета дважды лицевой стороной вверх упадет; если третью часть, то пусть монета дважды упадет лицевой стороной вниз; а если хотите половину мне отдать, то пусть один раз выпадет лицевая сторона, а другой — обратная.

Пресвятая властительница, уразумев, что Куинь хитрит — в любом случае в накладе не останется, повелела монете крутиться волчком на ребре.

Увидал это Куинь, в ладоши захлопал, закричал от радости:

— Монета пляшет — танцует, Пресвятая властительница улыбки дарит: почтенная меня, бедняка, пожалела, все блюдо золота и серебра взаймы отдает.

Сгреб Куинь с блюда все богатство и пошел восвояси.

Объявлено было, что в столице состоятся экзамены. Куинь собрался в путь. Проходя мимо храма Пресвятой властительницы Льеу, он преклонил колени и попросил ее о помощи, дав обет, что в благодарность непременно принесет ей богатые пожертвования.

Само собой разумеется, что экзамены для Куиня оказались удачными. С почестями возвратясь в родные края, Куинь купил корову с теленком и явился к храму. Он привязал корову к ручке трона, на котором восседала Пресвятая властительница, рухнул на колени:

— Благодаря вашему покровительству, почтенная, я достиг почестей, а посему, исполняя обет, приношу вам в жертву корову, прошу принять, не отказать в милости. Вы, почтенная, высоко восседаете, поэтому отдаю вам корову, а маленького теленочка оставлю себе да отведу на заклание, чтобы угостить односельчан.

Окончив говорить, Куинь повел теленка обратно. Корова увидела, что ее теленка уводят, рванулась за ним вслед, даже ручку от трона Пресвятой властительницы отломала. Куинь услышал, что следом корова бежит, оглянулся и расхохотался:

— О Пресвятая властительница, пожалели вы меня, бедняка, приношение мое не приняли. Придется и корову к себе отвести!

Куинь на экзамены пошел, но без охоты, да и то потому, что владетельный князь Чинь[9] заставил — хотел дать ему титул Высокоученого. Пришлось Куиню явиться на экзамены во дворец государя. Куинь написал ученое сочинение[10], как полагается, а поскольку на листке бумаги оставалось пустое место, нарисовал слона, потом лошадь и добавил такие стихи:

В деревне, откуда Куинь был родом, нашлось несколько любителей почестей, которые то и дело захаживали в дом к Высокоученому и донимали его просьбами: каждый из них хотел, чтобы Куинь исхлопотал для него хоть малый чин, которым он мог бы похвастаться перед родней и соседями и прослыть, как говорится, господином да не с одною госпожой[11].

Однажды возвратился Высокоученый из стольного града в свою деревню, велел слуге позвать тех людей и сказал им:

— Вам выпадает редкостная удача. Кто из вас хочет, как говорится, прослыть господином да не с одною госпожой, тому я могу все уладить.

От этих слов односельчане Куиня, возжаждавшие чинов, возликовали и, перебивая друг друга, отвечали:

— Мы согласны, Высокоученый, на все согласны…

— Ладно, — промолвил Куинь. — Коль согласны, отправляйтесь сейчас домой, соберите на дорогу пожитки. Потом приходите ко мне, устроим прощальный пир. А завтра пораньше отправимся в стольный град.

Вне себя от радости пошли они домой, приосанились, напыжились, чванливый вид приняли. Увидел один, что жена с поля возвращается, одета кое-как, в разные лохмотья, укорять стал ее:

— Скоро я стану важным чиновным господином, а ты одеваешься так, что смотреть стыдно. Ведь люди тебя засмеют.

— Когда это ты выйдешь в чиновные господа? — разинула рот жена.

— Со дня на день, может статься, — отвечал муж. — Ступай, уложи-ка мне, что надо на дорогу, завтра пораньше отправляюсь в стольный град.

Собравши то, что пригодится им в пути, будущие чиновные господа пришли к Куиню пировать. На радостях да при хорошей закуске напились они все беспамятства. Куинь уложил их по разным углам, а когда стемнело, закутал каждого с головой в одеяло и велел разнести их в паланкине по чужим домам: один честолюбец таким образом попал в дом другого. Домочадцам, передавая мертвецки пьяных, Куинь говорил:

— Выпил ваш хозяин лишнего, и простудная хворь на него напала. Пусть он так и лежит, закутанный с головой в одеяло. Да неплохо бы растереть ему спину, а не то беда стрясется.

Проснулись жены, от золотых мечтаний пробудились, спросонок схватили в охапку мужей, к себе в спальни затащили, стали им спины растирать и приговаривать:

— Ох уж это вино до добра не доведет. Завтра пораньше надо было в стольный град отправляться, а теперь, в эдаком-то виде… Благодаря милости Неба и добродетелям предков должны были в важные господа выйти, а от этого пьянства горе одно жене и детям…

Пришлось женам всю ночь вокруг мужей хлопотать. Наутро же оказалось, что в одеялах-то с головой закутаны не их мужья, а мужья соседок! Мужчинам от того не по себе стало, головы вниз опустили, поскорее убрались восвояси.

Поистине, получилось, что каждый из них прослыл господином да не с одной госпожой. И зареклись они с тех пор о чинах мечтать.

Услыхал государь, что приезжают послы Китая и везут ему пожалованный сан выонга[12]. Повелел он Куиню встретить их у самых рубежей страны.

С дозволения государя Куинь велел поставить на берегу приграничной реки навес, под каким обычно продают воду жаждущим путникам, а хозяйкой там сделать Тхи Дьем. А сам Куинь попросил государя позволить ему обрядиться лодочником той самой лодки, на которой переправляли китайских послов через реку.

Послы подошли к навесу, где торговала водой Тхи Дьем, увидели над ним иероглифы «Палата спасения жаждущих» и с любопытством заглянули туда. Заметив там молодую хозяйку, одетую так, что ее женские прелести были не слишком скрыты, послы захихикали и многозначительно произнесли по-китайски:

— Лакомый кусок земли Аннама[13] манит, видно, многих пахарей.

Услышала это Тхи Дьем, поняла и тотчас ответила им тоже по-китайски, да так, что получилась кэудой:

— Важные сановники Китая появились на свет из тех же пещер.

Китайские послы даже вздрогнули, не ожидали они, что простые женщины в этой стране так умудрены знаниями, понимают их язык и столь остроумны.

Стали послы садиться в лодку, один по нечаянности издал неприличный звук и произнес, дабы скрыть смущение:

— Гром грянул — дрогнула Страна Юга[14].

Куинь понял его и, встав на носу лодки, повернулся к северу, бормоча по-китайски:

— Дождь полил, окропил землю Севера.

Послы услыхали — переполошились. «Если здесь даже простая торговка и простой лодочник столь умудрены познаниями и столь сметливы, — подумали они, — вряд ли можно относиться к этой стране с пренебрежением».

Приехал китайский посол к стенам стольного града.

Важные вельможи двора вышли к нему навстречу. У городских ворот, чтобы почтить гостя, выставили подарки, стражников с копьями, флагами, опахалами. Но китайский посол, увидев на городских воротах надпись «Ворота страны Великого Юга»[15], сразу же подумал: «Я посол самого повелителя Поднебесной[16], и, коль мне доведется пройти под воротами с такой надписью, что тогда останется от величия моего государя?» Потому посол отказался пройти в ворота и потребовал построить над ними мост.

— Только тогда я войду в город, — сказал посол.

Вельможи двора долго уговаривали, уламывали его, но он стоял на своем. Прослышал о том государь, призадумался, обеспокоился и повелел позвать Куиня.

— Это дело пустяковое, о величество, — сказал ему Куинь. — Не о чем вам печалиться. Вы только позвольте мне пойти на хитрость, я посла мигом в город заманю.

Вырядился Куинь стражником, взял опахало и пошел прислуживать послу. Улучил Куинь момент и вдруг как перевернет опахало, приноровился и пребольно стукнул раз-другой ручкой опахала посла по лысине, повторяя при этом:

— У-у черт лысый! У-у черт лысый!

Потом Куинь кинулся наутек. Посол такой наглой выходки от ничтожного стражника никак не ждал, кровь в голову ему ударила, не помня себя он ринулся вдогонку за обидчиком. Куинь же со всех ног припустился в городские ворота. А вельможи и стражники на слонах и конях двинулись следом. Как только китайский посол вбежал в город, Куинь остановился.

— Коль скоро вы прошли через ворота, — сказал он, — так неужели второй раз под этой надписью пройдете?

Понял китайский посол, что его провели. Оглянулся он, поглядел на ворота, а там уже слоны и кони всю дорогу запрудили, так и пришлось ему волей-неволей в город дальше ехать.

Китайский посол был искусным рисовальщиком. Однажды он стал хвастаться перед Высокоученым:

— Пусть трижды ударят в барабан: еще не успеет замолкнуть его гром, как я нарисую какое-нибудь животное!

Куинь губы скривил и говорит:

— Пусть только один раз ударят в барабан: еще не успеет замолкнуть его гром, как я успею нарисовать десять животных! Не правда ли, это ловко? А ждать пока смолкнут три барабанных удара и нарисовать всего лишь одно животное, в том я никакого искусства не вижу.

Услышал китайский посол такие речи, распалился и вызвал Высокоученого Куиня состязаться. Куинь согласился.

Настал день состязания. Лишь только раздался первый удар барабана, китайский посол схватил кисть и принялся усердно рисовать. А Куинь как ни в чем не бывало сидит себе, отдыхает. Раздался второй удар барабана — Куинь рисовать и не думает. Когда же ударили по барабану в третий раз, Куинь окунул в тушь все десять пальцев и провел на бумаге десять извилистых линий.

— Вот вам, пожалуйста, я нарисовал десять дождевых червей, — сказал он, подавая рисунок.

А китайский посол все еще сидел, рисовал, никак не мог свою птичку закончить.

Китайский посол привез с собой огромного буйвола для кровавых потех[17]. Был этот буйвол очень силен и свиреп, и китайский посол думал, что в бою перед ним не устоит ни один буйвол Страны Юга.

Государь велел привести буйвола посильнее, но, сколько ни усердствовали вельможи, нигде не могли найти такого, который смог бы помериться силами с буйволом китайского посла. Услышал о том Куинь, пришел к государю и доложил, что у него есть могучий бойцовый буйвол.

В день состязаний люди, прослышавшие, что буйвол Высокоученого сойдется в поединке с буйволом китайского посла, повалили к полю, как муравьи из муравейника. Китайский посол велел пустить своего буйвола. Вышел буйвол, сам здоровенный, шеей крутит, глаза навыкате так и бегают. Стоит — рога вперед, к бою приготовился.

Тут Куинь выпустил против него… маленького буйволенка. Перед этим буйволенка продержали одного всю ночь взаперти, соскучился он по молоку, а потому принял боевого буйвола за маму-буйволицу, подбежал, стал тыкаться мордочкой под брюхо. Бойцовому буйволу это не понравилось, начал он задом пятиться, а потом и вовсе побежал.

Куинь тогда в ладоши захлопал и радостно закричал:

— Буйволенок Страны Юга победил китайского буйвола!

Послал государь Высокоученого Куиня послом к китайскому двору. Услышал китайский император, что посол Страны Юга искусен в сочинении стихов, и повелел устроить ему испытание.

Когда Куинь вошел в зал, увидел он, что китайские чины из письменной палаты «Лес кистей», славящиеся умением сочинять стихи, сидят уже на местах. Куинь подошел к своему столу, а на нем лежит бумага с цветными разводами, тушечница из яшмы, кисть из слоновой кости — все наготове. Потом увидел он — подходит воин дворцовой стражи к барабану, берет палочку, ударяет ею, палочку воздевает к небу и, не опуская ее, входит обратно в залу.

Куинь в толк взять не может, о чем это писать надо. Скосил глаз налево, скосил направо, видит — китайские чины схватили кисти и начали борзо строчить. Куиню на ум тотчас пришла одна хитрость. Он тоже схватил кисть, размалевал вдоль и поперек всю страницу, а потом поспешил сдать свое «сочинение». А по дороге успел подглядеть, что пишут китайские чины из письменной палаты. Оказалось, что сочиняют стихи про барабан на рифму «небо»[18]. Куинь тотчас сел на свое место и придумал отличные стихи.

Развернул китайский император «сочинение» Куиня, но прочесть там ничего не может. Спрашивает он Куиня, в чем дело.

— О величество, — с достоинством отвечает Куинь, — во всем виноват мой почерк, разрешите, я постараюсь написать почетче, чтобы вы смогли прочитать.

С этими словами он взял лист бумаги и переписал набело стихотворение, которое сочинил позже всех китайских чинов. Император Китая взглянул и, увидев, что стихи Куиня самые лучшие, в душе изумился и восхитился. А сам спрашивает:

— Найдется ли у вас, в стране Юга, еще двое-трое таких, как ты ученых и быстрых разумом?

Куинь же ответил:

— О величество, в Стране Юга сотни таких, кто сравнится в учености с Дун Чжун-шу[19] и Цзя И[20], сотни таких, кто в воинском искусстве сравнится с Сунь и У[21], а обыкновенных людей, вроде меня, ни то ни се, как говорится, возами возить можно и мерами продавать.

Китайского императора при этих словах пот прошиб от страха.

Важный вельможа китайского двора пригласил Высокоученого Куиня на пир. А тем временем вельможа приказал прорыть от самых ворот дома до внутренних покоев длинную глубокую канаву и прикрыть ее цветными циновками. Думал вельможа, что Куинь непременно угодит в канаву и придет ему конец.

Вельможа встретил Куиня возле самых ворот, изобразив на лице радость и дружелюбие. Почтительно просил он Куиня пройти первым. Но Куинь, подозревая неладное, с изысканной вежливостью не соглашался. Он знай себе твердит:

— Впереди хозяин, а уж потом — гость. Прошу вас, чиновный правитель, пожалуйте сначала вы…

Делать нечего, пришлось китайскому вельможе уступить почтительному гостю.

Он пошел впереди, а за ним по пятам шагал Куинь, следом в след. Так Высокоученый остался цел и невредим, побывав в гостях у китайского вельможи.

Куинь устраивал пир. Прослышав, что посол Страны Юга зовет их пировать, китайские вельможи и важные чины толпой явились к посольским палатам. Куинь сказал слугам, чтобы они купили только немного вина, но чашки и блюда расставили во множестве. А на кухне у посольских палат воинам Страны Юга приказано было с усердием рубить ножами прямо по пустым кухонным доскам да делать побольше шуму.

Китайские вельможи, внимая приятному стуку, который доносился из кухни, любуясь расставленными на столе чашками, пиалами, блюдами, предвкушали роскошный пир и с нетерпением ожидали яств.

Куинь предложил тем временем выпить по чарке вина. Так и сделали. А Куинь все торопит слуг и воинов, чтобы несли они полные блюда. А те громко отвечают: «Повинуюсь, господин мой» — и бегут, кто в залу, кто из залы.

Китайские вельможи на голодный желудок выпили вина, да и то только по нескольку чарок, и совсем захмелели. Тогда Куинь приказал слугам и воинам разнести их по домам.

Через несколько дней встретил Куинь китайских вельмож и сказал им с упреком:

— Вы, почтенные господа, так скоро захмелели, что не успели ни моих блюд отведать, ни вина вдоволь попить. И потому у нас в посольских палатах столько разных яств из мяса и рыбы осталось, что мы по сей день мучаемся, все никак не съедим.

Однажды, когда государь Страны Юга принимал вельмож, некий человек, прибывший в столицу из дальних краев, преподнес ему персик и сказал, что это персик долголетия: кто съест его, проживет долгие годы и не узнает смерти. Государь обрадовался, даже лицо просияло.

А Куинь, услышав эти слова, вышел вперед, схватил персик и тут же, в государевой зале, проглотил его на глазах у государя, у всех важных придворных чинов, военачальников и сиятельных вельмож.

Рассердился государь, тут же приказал отсечь Куиню голову. Куинь бросился на колени и запричитал:

— О величество, ваш подданный совершил дерзкий поступок и как невежа поистине достоин казни. Он не смеет молить о пощаде, а лишь взывает, о величество, к вашему великодушию: так соизвольте разрешить ему — пусть скажет слово, а потом уж примет смерть.

Государь разрешил.

— Уродился я трусом, — тихо начал Куинь. — Страшась смерти и желая себе долгой жизни, я схватил и съел этот персик долголетия. Думал, съем персик долголетия, проживу много лет. Однако не успел проглотить его, а уж смерть меня ждет. Пожалуй, персик этот скорее можно назвать персиком короткой жизни. Ваш подданный подумал: не достоин ли казни сначала тот, кто преподнес этот персик, а уж потом тот, кто съел его.

Услышал государь, рассмеялся, повелел помиловать Куиня.

У государя был кот невиданной красоты, все дивились его чудесной трехцветной шерсти — был он белый с черными и рыжими пятнами. А государь целыми днями только холил да нежил своего любимого кота, давал ему вволю лакомиться мясом и рыбой. И еще велел посадить кота на золотую цепочку.

Для Куиня это было все равно что колючка в глазу. Изловчился он однажды, схватил государева любимца в охапку, унес и спрятал у себя в доме. Первым делом Куинь снял с кота золотую цепочку и привязал к столбу простой веревкой из сухих волокон банановой пальмы. Когда же настало время обедать, Куинь поставил перед самой мордой кота две чашки: в одной чашке дополна было вкусной жареной рыбы и мяса, дивный запах поднимался от нее, а в другой лежал только сухой вареный рис да пресные овощи. Облизнулся кот и потянулся к чашке с мясом и рыбой, но не тут-то было — Куинь схватил прут и начал кота охаживать.

Так с той поры и повелось. Постепенно государев кот привык, смирился со своей участью и, когда наступал обеденный час, уныло тащился к чашке с сухим рисом и овощами, а на чашку с роскошными яствами и взглянуть боялся. Теперь Куинь мог спустить кота с привязи и тот свободно гулял по улице, а нагулявшись, сам возвращался в дом.

Государь же после того, как потерялся его любимец, был обуян гневом и тоскою. Повелел он страже с усердием разыскивать кота по всему стольному граду. Прослышала стража — живет, мол, у почтенного Куиня в доме кот, точь-в-точь похожий на государева любимца. И было приказано Куиню явиться вместе с котом во дворец. Пришел Куинь, как ни в чем не бывало докладывает государю, что кот этот его, Куиня. Только государь ему не верит. Наконец Куинь говорит:

— В том дива нет, что коты друг на друга похожи, но вот повадки у них всегда разные. Государев кот привык лакомиться роскошными яствами с царского стола, а кот в доме простолюдина рад и кусочку вареной тыквы. Коль государь не верит, устроим искус: станет этот кот есть мясо да рыбу, значит он государев, а нет, значит — мой.

Согласился государь, устроили искус. Кот, покорный новому хозяину, послушно подошел к чашке с сухим рисом и овощами да как начал их уписывать да мурлыкать! Куинь в ладоши захлопал, засмеялся:

— Сразу видно: кот из дома бедняка!

Сказав так, Куинь схватил кота и вышел с поднятой головой из государева дворца.

Пожаловался Куинь владетельному князю, что двор возле его дома тесен, даже просушить книги[23] негде. Просил Высокоученый князя закрыть на три дня рынок, потому что только там и хватит места, чтобы разложить его книги. Согласился князь. А народ, прослышав, что Высокоученый Куинь выставит на просушку свои книги, валом повалил к рынку. Но ни одной книги люди не увидели, видят только: расстелил Куинь циновку, улегся посреди рынка, живот оголил.

— Скажите, Высокоученый, — спросили его люди, — почему это вы лежите на солнцепеке посреди рынка?

— Книги сушу, чтобы плесень не заводилась, — отвечал Куинь.

— А где же книги-то?

Куинь провел рукой по голове, по животу, по всему телу:

— Во мне книги, здесь они, — отвечал он.

Однажды Куинь явился во дворец и видит: владетельный князь сладко спит средь бела дня. Куинь начертал на стене большими знаками «почивающий на высочайших вершинах», а сам пошел домой.

Проснулся князь, увидел знаки на стене — тушь-то еще не просохла, — узнал руку Куиня, но значения слов не постиг. Спросил чиновных вельмож, те тоже ничего не поняли. Послали за Куинем. Тот живо все объяснил.

— Почивать значит соснуть, а кто заснул — тот захрапел. Высочайшие же вершины суть горы, а горы все равно что выпуклости, ну а коль кто про выпуклости заговорил, стало быть, вспомнил про женщин. Поэтому «почивать на вершинах» все равно что «захрапеть на женщинах».

Тут даже развратный князь понял, что Куинь над ним посмеялся, и так разгневался, что весь затрясся.

Владетельная княгиня[24] была женщина красоты удивительной, да только не в меру спесива. Чуть что ей не по нраву — тотчас посылала она стражу наказать любого, кто ей перечит. Однажды пошел Высокоученый прогуляться, идет себе вразвалку, вдруг навстречу — паланкин владетельной княгини. Неподалеку же был пруд, заросший болотной ряской. Куинь поскорее спустился к пруду, стоит как ни в чем не бывало, ногой в пруду болтает. Заметила княгиня Высокоученого, спрашивает:

— Что вы там поделываете, уважаемый?

— Дома скучно, вот и жду, не приблудится ли сюда какая-нибудь дрянь.

Уразумела княгиня насмешку, даже уши у нее покраснели, убралась она поскорей восвояси.

Пожаловался владетельный князь Высокоученому Куиню, что заболел он какой-то странной неведомой болезнью: голода никогда не чувствует и, вкушая великолепные яства, не видит от них радости и наслаждения.

— О высокородный князь, а не доводилось ли вам кушать нежные ростки камня[25]? — спросил Куинь.

— Не доводилось, — ответствовал князь.

— Поистине невероятно! — вскричал Куинь. — Ведь ничего более вкусного нет в этом бренном мире, ничего более изумительного я не пробовал, с тех пор как родился на свет.

Услышал это владетельный князь, диву дался. А был он, всем известно, большой чревоугодник.

— Мы хотим поскорее отведать нежные ростки камня! — закричал он.

Куинь тотчас приказал своему слуге набрать длинных камней — «каменных сосков», а владетельному князю сказал:

— Не соизволите ли вы собственной особой почтить мой дом и заглянуть в него, тогда я угощу вас нежным ростками камня.

Приехал князь в дом Куиня и просидел там с утра до полудня, много раз посылал он своих приближенных к Куиню узнать, не готовы ли нежные ростки камня.

— Нет еще, — каждый раз отвечал Куинь, — пока сырые, надо подождать чуть-чуть, скоро они разварятся.

Было уже далеко за полдень, князь от ожидания да от голода совсем истомился, от жары пропотел, в глазах разноцветные круги поплыли. Тогда-то Куинь и поставил перед князем блюдо с вареной зеленью и овощами да еще вазу, на ней были начертаны знаки «великие ветры».

И хотя кроме риса и вареных овощей, ничего не было подано, князь отлично поел, и все ему казалось необыкновенно вкусным.

Окончив трапезу, он опять спросил о нежных ростках камня.

— Они еще не разварились, о высокородный князь, — отвечал Куинь.

Рассердился повелитель.

— Высокоученый, ты обманул нас, — сказал он. — И скажи, зачем начертал ты знаки «великие ветры» на вазе? Коль сумеешь объяснить, простим тебя, а нет — накажем.

— Великий ветер — это могучий ураган, — начал Куинь. — От могучего урагана может обрушиться храм. Посему Будду одолевает страх. А зов Будды услышан будет. Теперь перечитайте с конца два первых слова последней фразы да «о» на «а» перемените, что получится?

Наморщил князь лоб, задумался — «„ваза“ получается» — и, довольный, рассмеялся.

Владетельный князь тем не менее на Куиня рассердился, а Куинь придумывал шутки все злее и обиднее. И вот однажды в гневе князь послал своих воинов, чтобы они порушили дом Куиня. Куинь взял острый нож и сказал воинам:

— Высокородный князь повелел вам, презренные, порушить мой дом, но помните, не было княжеского повеления кричать при этом. Потому берите толстую веревку и валите дом. Но чтоб без крика! Не то отрежу вам языки за неповиновение князю.

Да вот в чем загвоздка: коль доводится людям тянуть что-нибудь тяжелое, надо им громко кричать, чтобы налегали дружно, все разом, а иначе ничего не выйдет. Пришлось воинам ни с чем вернуться к князю.

В другой раз послал владетельный князь своих воинов, чтобы они уселись в доме Куиня и, справив большую надобность, осквернили дом. Куинь опять взял острый нож и сказал:

— Владетельный князь повелел вам сделать это, но если кто-нибудь из вас нарушит княжеское повеление и оставит после себя еще и лужицу, будет наказан за неповиновение князю.

Пришлось воинам вернуться ни с чем. Но один или двое все же изловчились, выполнили в точности княжеский приказ. Рассердился Куинь и решил отомстить князю. Прошло время, и вот Куинь наказал слуге отнести к княжескому дворцу листья салата удивительной красоты, пусть князь полакомится ими.

На следующий день, когда Куинь явился во дворец, князь спросил его:

— Откуда такой чудесный салат?

— Растет он у меня в огороде, — отвечал Куинь, — и одно время совсем было захирел, да спасибо, пришли ваши воины, о высокородный князь, удобрили его, он и воспрянул. Кушайте на здоровье.

Оскорбился князь, разгневался. Решил извести Куиня.

Через десять дней владетельный князь послал к Куиню человека: повелевали Высокоученому явиться во дворец и милостиво приглашали на пир. Высокоученый почувствовал неладное: неспроста зовут его к князю и приглашают на пир. Потому позвал он жену и детей.

— Сегодня я пойду во дворец к князю, — сказал Куинь. — Но, видно, хорошего в том мало, а беда приключиться может. И если вдруг на этот раз не сносить мне головы, то не торопитесь надевать траур и не давайте никому плакать. Положите меня в гамак, пусть двое раскачивают его да обмахивают меня опахалами. Потом позовите певичек: пусть поют, пусть будет в доме веселье, а дети и внуки пусть ходят со смехом и разговорами как ни в чем не бывало. А через три дня, когда увидите, что во дворце владетельного князя надели траур, начинайте и вы печальные церемонии.

С этими словами Высокоученый сел в паланкин и отбыл. Войдя во дворец, он увидел, что владетельный князь ожидает его.

— Вот уж который день не видел я Высокоученого, — молвил князь, — и соскучился. А сегодня мне в дар принесли жемчуг и потому приказал я позвать Высокоученого на пир, полагая, что он не откажется разделить со мной трапезу.

Видит Куинь, что отказаться нельзя, пришлось и ему приняться за яства. Князь же, отведав немного от блюд, спросил:

— Когда Высокоученый соизволит сойти в могилу?

— Не ранее, чем владетельный князь изволит отойти в лучший мир.

Князь улыбнулся.

Попировав недолго, Высокоученый почувствовал себя худо и тотчас попросил дозволения удалиться. Не успел он вернуться домой, как испустил последний вздох. Жена и дети все сделали так, как им наказывал Высокоученый.

Владетельный князь тем временем послал слугу узнать, что с Куинем. Подошел слуга к дому Высокоученого, видит — все там, как обычно. Сам хозяин лежит в гамаке и певичек слушает, а с двух сторон домочадцы его опахалами обмахивают. Слуга прибежал и обо всем рассказал князю. Князь, узнав, что Куинь после пира жив остался, рассвирепел, повелел позвать смотрителя княжеской кухни, изругал его, а потом потребовал те блюда, которые после пира остались, чтобы отведать их. Откушал немного и упал замертво.

Когда узнали домочадцы Куиня, что в княжеском дворце надели траур, тут только и начали печальные церемонии. Так владетельный князь и Высокоученый Куинь были похоронены в один день.

А люди поздних времен сложили такую песенку: