Я. Философия и психология свободы

Коллапс волновой функции в квантовом мире есть коллапс времени в настоящем и поэтому выглядит для нас так. Мы ставим в рамках двузначной логики вопрос о реальности (1), затем возникают два возможных результата (2), после чего наблюдение схлопывает их (3), реализуя лишь один выбор. Эти три этапа соответствуют триолю.

В сущности, каждая дхарма воспринимается нами как тождество бытия и мышления, объективного и субъективного, выраженное Декартом в его знаменитом тезисе: «Cogito ergo sum». Я мыслю (имею дхарму) и, следовательно, существую (движусь в кванте). Уникальное свойство памяти, хранящей в себе другие предыдущие дхармы, позволяет нам говорить о душе. Ведь если бы мы ничего не помнили о себе, то и разговоры о душе не возникли бы. Откуда взялась бы эта идея, за которой стоит субъективное ощущение нашей самодостаточности во времени? Иначе говоря, душа (Д) – это начальный (и конечный на данном этапе) отрезок потока самосознания ПС:

Д = D + dt + D + dt +…+ D.

Именно поэтому душа воспринимается нами как нечто законченное, совершенное. Но этот начальный отрезок непрерывно удлиняется, получая новые «приращения души» в виде новых дхарм. Душа – это временной процесс. Именно этой протяженности во времени соответствует буддистская «анитья», которая заменяет индуистские «атман» и «дживу». Души как чего-то законченного попросту нет. Именно это подразумевали экзистенциалисты, утверждая, что существование (ПС) предшествует сущности (Д). Душа ребенка составляет часть души того человека, в которого этот ребенок вырос, и т.д. до дхармы, которая оказывается физической смертью, возможно, совершенно случайной и уж точно никак не принципиально последней. Эта последняя дхарма должна обладать каким-то особенным смыслом. Но никто еще не умер от того, что пришел к логическому завершению всей своей жизни. Нужно еще очень постараться, чтобы умереть. Совершить физическое самоубийство или погрузиться в медитацию, которая успешно закончится тем, ради чего собственно и нужна, – нирваной. Об этой последней дхарме следует говорить отдельно, поскольку именно с нее кончается известное нам бытие и начинаются спекуляции о потустороннем мире.

Но сейчас нас интересует то, что говорить о душе в строгом смысле можно с тем же успехом как и о последнем числе бесконечности. Бессмертная душа – это совершенный вздор уже потому, что души как таковой нет. Именно об этом говорил Гаутама. Есть непрерывно прирастающая совокупность дхарм, которые идентифицируют себя как личность во времени. В буддизме представление об изменчивости бытия (анитья) прямо связано с отрицанием субстанциальной души (анатман). Значит ли это, что души нет? Нам известно, что в одну и ту же реку невозможно войти дважды. Но ведь никто не отрицает существование Ганга, Волги и Амазонки. Невозможно иметь дважды одну и ту же душу. Но душа как процесс существует. Именно это позволяет человеку говорить: «я». Но в тот же момент – через квант времени – его «я» приросло еще одной дхармой. И, возможно, она стала для него последней, положив конец его «душетворчеству», ибо мы буквально творим свою душу из будущего. И какой смысл был бы говорить о грехе и раскаянии, если бы душа была константой?

Наш поток самосознания непрерывно движется во времени и пополняет душу Д новыми дхармами, образуя «Лестницу бытия», о которой говорил Бергсон.

Зеленная (восходящая) линия изображает на этом рисунке наше ментальное бытие. Оно начинается с нашей первой дхармы и кончается последней. И, строго говоря, только в смерти мы получаем окончательную душу:

ПС = Д = D + dt + D + dt +…+ D.

Этот процесс состоит из «триолей», в которых вертикальные интервалы есть кванты времени, а горизонтальные ступени между ними – это нулевые во времени дхармы. Дхарма находится вне времени, как и свет. Ранее мы уже выяснили, что мгновенный покой соответствует скорости света, и поэтому линия света является на этом рисунке горизонталью. Перпендикулярно ей пролегает линия нирваны, поскольку, очевидно, небытие (смерть) тем и отличается от бытия, что в нирване ПС прекращается, а время становится бесконечным. Именно сцепка триолей, подобно вагонному составу, обеспечивает нам непрерывное (континуальное) бытие в дискретной музыке мира. Последняя нота (будущее) каждой дхармы автоматически оказывается первой нотой (прошлым) в следующей дхарме, и только благодаря этому мы не попадаем в настоящее, где нас поджидает нирвана. Ведь остановиться в одной дхарме – значит застыть в вечном безвременьи. А это и есть мечта дзен-буддиста. Но не так-то просто разорвать эту сцепку триолей.

Красная (нисходящая) линия на этом рисунке призвана изобразить ту интригующую историю из фантастических романов, в которых герой отправляется назад во времени, чтобы исправить ужасную ошибку в своем прошлом. Забавно то, что при этом его душа странным образом не стирается, как это следовало бы из простой логики, но продолжает почему-то накапливать дхармы. Понятно, что для такого явления необходимо как минимум разделить физическое и ментальное время, нарушив постулат о тождестве двух стрел. Однако поскольку мы – существа материальные и даже наш поток самосознания с нейрофизиологической точки зрения есть физический процесс, то подобная история абсолютно исключена. По крайней мере, двигаясь в прошлое, этот герой должен был постепенно лишаться памяти и молодеть. Но обратить время в принципе невозможно.

Тем не менее физическое и психическое время можно разделить. В непрерывном потоке самосознания ПС всегда присутствует элемент невменяемости индивида – момент смены одного его настоящего (дхармы) другим настоящим (следующей дхармой). Только поэтому его вечное по Зенону настоящее оказывается неуловимым по Гераклиту, непрерывно изменяясь. Можно предположить, что такие феномены психики как гипноз, самовнушение, галлюцинации и шизофрения становятся возможны благодаря именно такому устройству ПС. В дхарме самосознание абсолютно устойчиво – оно восприняло физический мир в мгновенном покое, как кадр на пленке, где уже ничего не происходит. Но между этими кадрами всегда оказывается квант времени. Тогда-то, покидая одно физическое и психическое настоящее (дхарму), самосознание оказывается в кратковременной прострации перед следующим физическим настоящим. Если в этот момент по каким-либо причинам происходит психологическая подмена физического настоящего, то вместе с ним меняется и восприятие действительного мира: индивид воспринимает то, чего в нашей общей нейролингвистической реальности нет. Мы это не видим, не слышим и в конечном итоге не чувствуем. Тем печальнее участь того, кто оказался в этом измененном состоянии психики: у него нет ни малейшего шанса представить нам какие-либо неопровержимые улики кроме собственных ощущений, которые для него обладают безусловной достоверностью именно потому, что в дхарме самосознание, как только что было сказано, абсолютно устойчиво. Ситуацию можно сравнить с поездом, который ехал по одной ветке, но был переведен стрелочником на другой путь. Стрелочник при этом не меняет законы природы, и если поезду суждена на этом пути катастрофа, то она произойдет в точном соответствии с физической реальностью.

Необратимость времени эквивалентна причинности физического мира. Причинность физического мира в свою очередь эквивалентна нулевой точке покоя (мгновенному кадру, в котором ничто не происходит) между причиной и следствием. Нулевая точка мгновенного покоя эквивалента конечной скорости света. Конечная же скорость света (а вместе с ней и причинность, и точка покоя, и стрела времени) эквивалентна единственности нашей души. Из фантастических историй нам хорошо известно, что наше путешествие в прошлое (обычно герой использует для этого сверхсветовую скорость или кротовую нору в пространстве-времени) должно раздвоить нашу душу, ибо там мы должны встретить самих себя, а изменив что-то в своей судьбе, мы получим того, кем мы были, и того, кем мы стали в новом ПС. А это уже, как минимум, две Д и две Вселенной, не говоря уже про те души, которые мы тоже раздвоили, изменив их судьбы. Т.о. нарушение физических законов требует нарушения и ментальных (и в этом смысле - божественных) законов, обеспечивающих единственность и уникальность наших душ в единственной и уникальной реальности.

Назовем эти пять понятий «Звездой онтологии».

Они логически эквивалентны друг другу. Когда говорим: Время, - говорим: Причинность. Когда говорим: Причинность, - говорим: Покой. Когда говорим: Покой, - говорим: Свет. Когда говорим: Свет, - говорим: Душа. Когда говорим: Душа, - говорим: Время.

Но самосознание не самодостаточно. Оно возникает в первой дхарме ПС как акт обращения Сознания к себе. Именно этот статус делает нуминозное Я (Бога) неуловимым. Мы всегда находимся внутри ПС и соответственно внутри нашей Вселенной-Логоса (нейролингвистической реальности). Мы не можем выйти из языка за нуль и за бесконечность. Точно также мы не можем выйти за глобальный горизонт Вселенной, как из дома, чтобы взглянуть на нее снаружи. Возможно, снаружи никакой Вселенной нет?

Принцип неопределенности является следствием иллюзорности настоящего между прошлым и будущим. На психофизическом уровне именно этот принцип гарантирует нам непрерывный ПС – наше бытие в погоне за новой дхармой. Иначе мы в первый же миг после нашего рождения впали бы в нирвану как в вечное настоящее наблюдателя в абсолютном покое. А еще вернее то, что наше персональное самосознание как акт рефлексии Сознания в таком случае вообще не состоялось бы, оставшись Сознанием.

У каждого Ахиллеса есть свой Большой взрыв. Это – момент его невероятного рождения из небытия, из абсолютного покоя, после которого он бросается в погоню за черепахой бытия. Кажется, этой погоне не будет конца. Но однажды Ахиллес оказывается на финише и возвращается в абсолютный покой со скоростью света. Саксофон рыдает меж душераздирающими риффами гитары, и содрогаются басы под рокот барабанов. Этот блюз оканчивается нирваной. Не спрашивай, по ком он был.

Время, Темная энергия и Симметрия

«Время от времени, монахи, настаёт пора, когда по истечению длительного периода этот мир свёртывается. Когда свёртывается мир, то существа по большей части переходят в мир сияния».

Брахмаджала сутра

В индийской космологии время бесконечно, но при этом оно разбито на циклы - Кальпы, каждая из которых содержит четыре «эона» - рождение, бытие, угасание, пустота. Эта цикличность не предполагает вселенского дежавю как бесконечного повторения одних и тех же событий, будто в кошмарном сне, но говорит о ритме рождений и смертей. Можно сказать, что Вселенная, как и душа, находится в сансаре – круговороте реинкарнаций.

Ныне в физике широко используется модель светового конуса в пространстве Минковского. От произвольного события в условной нулевой точке отсчета расходятся два конуса – в прошлое и в будущее от этой точки. Все мировые линии внутри таких конусов времениподобны. Они полностью упорядочены по времени. Иначе говоря, каждая такая линия является цепью, все события которой связаны физической причинностью, как, например, траектория ночного мотылька, который кружится в свете вашей лампы. Для световых конусов есть одно ограничение, связанное со стрелой времени, – двигаться в них можно только вперед. Если Большой взрыв – это первое событие в нашем физическом времени, то его сингулярность (начальная точка во времени и пространстве) порождает суперконус, внутренность которого и является Вселенной.

А теперь представим себе песочные часы, в которых песок (время) сыплется из верхней колбы в нижнюю. Три совмещенные фигуры – песочные часы, световой конус Минковского и современная модель Вселенной в суперконусе Большого взрыва – послужат нам иллюстрацией сказанного.

Понятно, что песок в часах сыплется под действием гравитации (и поэтому стрела времени здесь должна быть направлена вниз). Под действием этой же гравитации наша Вселенная должна сжиматься. Но, как было экспериментально установлено, Вселенная расширяется. Иначе говоря, сила, которая заставляет песок в наших часах течь из верхней колбы в нижнюю, противоположна той силе, которая заставляет звезды и галактики не сближаться, а разбегаться (да еще ускоренно, что исключает инерцию Большого взрыва). Поскольку природа этой силы оказалась совершенно неизвестна физикам, ей дали название «Темная энергия».

По смыслу рисунка мы находимся в нижней колбе часов, где время (песок) непрерывно заполняет нашу Вселенную. Если продолжить эту аналогию, то мы придем к мысли, что сила, которую физики назвали «Темной энергией», подобна той мистической сущности, которую мы называем «Временем». Что такое время? Испокон веков мы измеряем его с помощью каких-то физических явлений: движения Солнца, тяжести сыпучих и текучих веществ, сжатой пружины, электрического конденсатора и т.д. В сущности, время можно измерять любым физическим процессом, поскольку все эти процессы обладают одним общим свойством: они движутся во времени вместе с нами. Обыденность этих процессов вызывает у нас ощущение, что обыденным является и само время.

Так что такое – Время? И откуда оно появляется в нашей Вселенной? Поскольку мы находимся внутри одной колбы-конуса и ничего не знаем о существовании второй, то этот вопрос возникновения времени оказывается для нас великой загадкой. Время появляется из ничего. В современной физике проблема времени рассматривается в трех ипостасях, которыми исчерпываются все онтологически возможные статусы:

1) Tempus ante Quantum (время активное);

2) Tempus post Quantum (время пассивное);

3) Tempus nihil est (время фиктивное).

Доктрина активного времени как движущей силы Вселенной допускается в индийской философии и космологии. В европейской философии эта точка зрения не получила вообще никакого признания и поэтому никогда не обсуждалась. Традиционное отношение ко времени на Западе полностью укладывается в два последних статуса. Первый из них озвучил Аристотель, считавший время пассивным. Платон полагал, что время есть вымысел ума. Дорога физики от античной философии до нынешних дней прокладывается именно по этим двумя колеями: время есть либо атрибут вещества и самосознания, либо является свойством исключительно самосознания.

Лоренц, выводя свои знаменитые преобразования для времени, пространства и массы, связывал идеальную скорость света с эфиром. Теория эфира была продолжением идеи Ньютона об абсолютном времени и абсолютном покое, с которыми он связывал понятие инерции. Замедление времени в преобразованиях Лоренца наводило на мысль, что никакого эталонного времени нет. Что же касается эфира, то он должен был служить средой, в которой распространяются эл.магнитные волны, открытые Фарадеем и Максвеллом. Однако экспериментально он не был обнаружен.

Эйнштейн построил специальную теорию относительности (СТО) на двух постулатах: (i) принцип инвариантности требовал неизменности скорости света, а (ii) принцип относительности утверждал равноправие всех инерциальных систем отсчета (ИСО). Эфир как некая привилегированная система отсчета был отвергнут. Впоследствии для общей теории относительности (ОТО) Эйнштейн ввел в свое знаменитое уравнение космологическую константу для компенсации гравитационного сжатия, чтобы получить статичную Вселенную. По сути, эта константа требовала нового постулата о некой привилегированной системе отсчета для Вселенной в целом.

Но вскоре он от нее отказался, и вовсе не потому что она требовала идеального пространства-времени (хотя это ньютоновское абсолютное пространство тут же появилось в виде вакуума), а в связи с результатами Хаббла о красном смещении в спектре галактик, которое трактовалось как ускоренное расширение Вселенной. Но и это оказалось недоразумением, поскольку именно эту космологическую константу стали считать вакуумной характеристикой, ответственной за расширение пространства. Просто теперь она должна была превосходить по мощи гравитацию. Основанием для этого было то, что вакуум должен обладать колоссальной энергией покоя, которая проявляет себя в квантовой неопределенности как рождение и аннигиляция виртуальных пар.

Природу квантовой неопределенности мы рассматривали ранее через триоль времени «прошлое-настоящее-будущее»:

…dt + 0 + dt…

в котором настоящее есть мгновенный покой, т.е. неуловимая фикция. И поэтому частица как будто раздваивается, растягиваясь в пространстве (мгновенном покое) и приобретая волновые свойства. Таким образом, вакуум, прозванный «морем Дирака», колеблется вокруг абсолютного (мгновенного) покоя. Этот тремор выражается в рождении и аннигиляции виртуальных пар, которые на диаграммах Фейнмана изображаются замкнутой петлей, как будто частица и античастица движутся в разных направлениях стрелы времени.

Вообще говоря, таким свойством двигаться назад во времени могли бы обладать только гипотетические частицы «тахионы», скорость которых должна превосходить световую. Но речь идет не о сверхсветовых тахионах, а лишь об античастицах, которые получаются из обычных частиц инверсией заряда, проекции спина и времени (СРТ-инверсия). Поэтому вакуум как будто состоит из равных количеств материи и антиматерии. Но над этим вакуумом, который колеблется в абсолютном покое нулевого времени между двумя квантами времени, находится уже в положительном времени только наша барионная (протонно-нейтронная) материя. Отсутствие антиматерии в нашей Вселенной называется «барионной асимметрией». Вся эта антиматерия оказалась в «зазеркалье» вакуума, где она вполне может быть тахионной.

Впервые античастицы (позитроны) появились в релятивистских уравнениях Дирака как плод естественной математической симметрии. Следует добавить, что следствием этого же формализма в уравнениях Дирака оказался и магнитный монополь, который не был обнаружен, поскольку скорее всего не существует. Мы хотим сказать, что античастицы есть лишь порождение квантовой неопределенности, а квантовая неопределенность есть порождение триоля времени. Таким образом, сама постановка вопроса о барионной асимметрии в нашем понимании порождена неуловимостью настоящего, т.е. является свойством времени.

Между тем, главным постулатом в ОТО стал принцип эквивалентности инерциальной и гравитационной масс. А инерциальная масса со времен Ньютона понимается как сопротивление тела, находящегося в относительном покое, к изменению этого состояния, т.е. ускорению, поскольку всякое изменение скорости означает ускорение. В этом смысле гравитация оказалась связана с ускорением. А ускорение – с тем самым изменением скорости, которое по преобразованиям Лоренца сопровождается замедлением времени, т.е. искривлением континуального пространства-времени.

Но если в СТО благодаря принципу равноправия всех ИСО возникал «парадокс близнецов», то в ОТО его не было, поскольку ускорение абсолютно, и гравитация искривляет пространство-время однозначно. Для масс во Вселенной существует порядок, и если с точки зрения СТО Земля может покоиться, а Солнце двигаться, то в ОТО Солнце не может вращаться вокруг Земли под воздействием ее искривляющего воздействия на пространство-время. А поскольку в СТО все ИСО определяются через скорости, то и для этих скоростей должен существовать (квантовый) порядок. Всякий же порядок предполагает начальное, базовое состояние. Фактически, этой базовой величиной и является скорость света. Все скорости должны начинаться со скорости света. Начинаться с нее они могут только в том случае, если скорость света – это «скорость абсолютного покоя».

Этому оксиморону есть объяснение в дискретном времени с «дырами» для событий, в которых время остановлено. Допустим, что для кванта времени dt существует квант пространства ds (планковская длина). Тогда скорость света c(t) есть производная:

c(t) = ds/dt

Произвольный интервал Δt в дискретном времени есть некоторая конечная сумма квантов времени:

Δt = dt + dt +… + dt.

То же самое верно и для произвольного расстояния в дискретном пространстве:

Δs = ds + ds +…+ ds.

Классическая скорость v(t) определяется как отношение этих величин:

v(t) = Δs/Δt

Таким образом, для всех классических скоростей меньших, чем скорость света, выполняется неравенство:

v = Δs/Δt < ds/dt = c

А это приводит к некой «квантовой неправильности», из которой следует, что кванты пространства и времени складываются не пропорционально в классических скоростях:

Δs/ds < Δt/dt

При том что для скорости света, выступающей в качестве коэффициента преобразования времени в пространство, выполняется строгая зависимость:

ds = cdt

Это значит, что если мы замерим скорость любого тела в кванте времени, то фактически мы должны получить этот объект как событие в дхарме, где время равно нулю, а неопределенность его энергии согласно принципу неопределенностей будет бесконечной. И тогда «минимальная» скорость объекта окажется скоростью мгновенного покоя – световой. Согласно СТО и ОТО всякое движение и присутствие гравитации только замедляют ход времени, словно время превращается в пространство. Но каким образом кванты времени и пространства неравномерно складываются для других тел, обеспечивая им самые разные скорости? В этом смысле странной оказывается не скорость света, а, наоборот, все остальные скорости. Как телам удается выбирать себе скорость? Кажется, все в этом мире должно иметь скорость света, т.е. находится в мгновенном покое, как стрела в апории Зенона, которая никуда не движется. Зачем Вселенной понадобилось выходить из этого состояния? Что послужило толчком к Большому взрыву?

Почему оказывается так важна столь обыденная величина как скорость? Формально, любая скорость – это отношение пространства к времени. Они не свободны друг от друга. Например, в истории с Ахиллесом и черепахой речь идет о скоростях. Эта апория выстраивается на бесконечном дроблении времени или пространства. Важно то, что дробя одно, мы дробим и другое. Чем меньше времени, тем меньше пространства. И наоборот. Так появилось единое пространство-время и разные ИСО, которые определяются их скоростью и только скоростью. Для двух ИСО можно определить скорость любой из них, если только считать, что другая находится в относительном покое. Собственно, все скорости так и определяются. Когда мы говорим о скорости автомобиля, мы подразумеваем, что скорость Земли равна нулю. Мы можем пойти дальше Эйнштейна и предположить совершенно фантастическую идею о том, что пространство состоит из времени. Это требует математического обоснования, которое мы здесь пропустим. Сейчас для нас важно то, что для квантового «твердого» времени его замедление может означать только изменение плотности времени в ИСО, поскольку квант dt не может сжиматься и растягиваться как резиновый.

Итак, имеется три формы покоя. Всякое тело во Вселенной находится в относительном покое. Переход этого тела из одного относительного покоя к другому (как, например, посадка с перрона в поезд) осуществляется через ускорение. Но относительный покой всегда содержит в себе мгновенный покой точно также, как континуум, состоящий из дифференциалов, содержит в каждой своей точке нуль (как математический предел сходящегося ряда). Мгновенный покой, который не переходит в относительный, есть по определению абсолютный покой.

С учетом наших прежних рассуждений о скорости света как о мгновенном покое, предположим, что скорость любой ИСО может быть измерена не просто для любой другой ИСО в относительном покое, но для абсолютного покоя. Условно говоря, это будут скорости тел с точки зрения фотона в вакууме. А теперь предположим, что все полученные абсолютные скорости можно сравнить и те из них, что равны друг другу, объединить в группы. Так, например, всех людей можно объединить в группы по возрасту или по росту. Иначе говоря, все абсолютные скорости во Вселенной, разложенные по классам эквивалентности, должны образовывать вполне упорядоченное множество, на нижней границе которого лежит скорость света – скорость абсолютного покоя, в которой время остановлено.

Если мы привяжем гипотетического наблюдателя к мгновенному покою в любой точке нашего времени, мы получим застывшую Вселенную или «чистое пространство», ведь на фотографии реки есть пространство, но нет времени, и поэтому река никуда не движется. В эту реку Гераклит с Зеноном могут войти бесконечное число раз. Но до того как река стала рекой было время, в котором она двигалась и собственно стала тем, чем она ныне является в этом мгновенном покое на фотографии. Т.о. если первый же в истории нашего времени мгновенный покой не имел до и после себя относительного покоя, то он так и остался собою. Это и есть абсолютный покой сингулярности Большого взрыва, в которой время было и осталось равным нулю.

Если теперь мы привяжем гипотетического наблюдателя к этому абсолютному покою, то мы должны понимать, что этот наблюдатель не только остановился где-то посреди реки времени, но он в нее и не входил и сам находится в сингулярности Большого взрыва. С его точки зрения (если у него может быть в таком состоянии точка зрения) возраст Вселенной равен одному кванту времени, а не нашим 13,7 млрд. лет. Собственно, это и есть тот наблюдатель, который убежден, что иллюзорная Вселенная находится в одном-единственном кванте времени между двумя событиями – Взрывом и Хлопком.

Возвращаясь к нашему суперконусу, представим себе, что он разбит на бесконечное множество плоскостей, будто заполнен стопкой листов бумаги, между которыми вместо воздуха находится квант времени. Каждый такой лист есть тот самый класс эквивалентности. Это – обобщенная ИСО с собственной плотностью времени (обратно пропорциональной квадрату абсолютной скорости). Инерциальное движение с постоянной плотностью времени происходит именно по такому листу. СТО была основана на абсолютности скорости света и равноправии всех остальных скоростей. Но изменить скорость (и плотность времени) можно только через ускорение, перейдя в другой лист. Именно ускорение, которое и было положено в основу гравитационной ОТО, позволяет телу перейти из одной ИСО в другую. Представьте себе гвоздь, который вы вбиваете в эту стопку листов. Догадываетесь, какое сопротивление вас ждет? Неудивительно, что при ускорении человек, уподобляясь такому гвоздю, подвергается нагрузке, которая (как, например, у летчиков) может вызвать у него потерю самосознания. В сущности, это «техническая нирвана», из которой он может и не вернуться. Ведь в этом состоянии его поток самосознания так же тормозится. Можно остаться в одной-единственной дхарме, в вечном нулевом настоящем, так и не шагнув через квант времени в следующую дхарму.

Для иллюстрации гравитации используются рисунки с геометрической сеткой на гиперповерхности Минковского, которая прогибается под тяжестью тела, так что черная дыра свисает в этой сетке как капля вязкой патоки, которая вот-вот оторвется от поверхности. Ту же черную дыру часто ассоциируют с водной воронкой, которая засасывает в себя все тела, как художественно описанное Э.По низвержение в Мальстрим, утаскивающее корабли на дно. Но что это за космическое дно?

При взгляде на такую геометрию искривления возникает ощущение, что пространство провисает куда-то вниз. Но в космосе нет верха и низа. Куда же провисает пространство? Быть может, в абсолютный покой? Эта свисшая капля находится в том самом суперконусе, разбитом на множество плоскостей (листов), каждая из которых соответствует квантовой ИСО.

В невесомости мы лишаемся гравитационной массы. Казалось бы, с чего нам испытывать нагрузки? Но при изменении скорости мы даже в невесомости опять проходим через множество плотностей времени и можем обнаружить инерциальную форму массы. Результат будет тот же: нас раздавит. Вывод: масса связана со временем. Из ОТО это известно как гравитационное замедление времени. Спутники на орбите Земли движутся в другой плотности времени, чем есть на поверхности планеты.

В СТО время замедляется в ИСО с ростом ее скорости, потому что ИСО переходит в другую плотность времени при ускорении. Поток самосознания такого наблюдателя тормозится, грозя ему нирваной (в данном случае не важно то, что смерть будет констатирована патологоанатомами как инсульт или инфаркт). Последнее подразумевает рост релятивистской массы в преобразованиях Лоренца. Однако это понятие релятивистской массы в современной физике вышло из употребления, выглядя бесполезным на фоне принципа равноправия всех ИСО в смысле известного «парадокса близнецов», в котором не только время, но и массы можно поменять местами. Неизвестно, какой из близнецов – «домосед» или «путешественник» – замедлялся во времени и соответственно утяжелялся. Поэтому значение имеет только инвариантная масса покоя. Странность заключается в том, что «путешественник», развивая свою скорость, чтобы улететь подальше от «домоседа», мог погибнуть при чрезмерном ускорении от перегрузок, но СТО говорит, что мертвым может оказаться любой из близнецов (хотя ОТО этого не подтверждает).

В присутствии абсолютного покоя, плотность времени которого по предельной в нашем мире скорости света равна нулю, этот парадокс становится невозможным. Для любых двух абсолютных скоростей они либо равны, либо одна больше другой. Это значит, что если они не равны, т.е. не находятся в одном классе эквивалентности – листе, то одна из них должна быть признана привилегированной, но, конечно, не в ущерб остальным законам. Просто покойник в этом релятивистском детективе должен быть один, хотя смерть его в ракете может ничем не отличаться от смерти на земной постели. Естественно считать, что преимущество у того листа, который лежит в стопке ближе к скорости света. Но можно думать и наоборот. Это ничего не меняет в «принципе неравноправия».

Л. Смолин говорит: «ОТО имеет проблему с бесконечностями, поскольку внутри черной дыры плотность материи и напряженность гравитационного поля быстро становятся бесконечными. Это же проявляется и в очень ранней истории вселенной – по меньшей мере, если мы доверяем ОТО при описании ее младенчества. В точке, в которой плотность становится бесконечной, уравнения ОТО распадаются. Некоторые люди интерпретируют такое поведение как остановку времени, но более умеренный взгляд заключается в том, что теория просто неадекватна». Это звучит немного странно.

Неадекватность ОТО начинается еще в СТО, ибо бесконечности появляются уже в преобразованиях Лоренца при скорости света. Изначальная «неадекватность» СТО заключается в двух ее постулатах: (i) сначала скорость света объявляется абсолютной, а затем (ii) принцип относительности признает все скорости равноправными, тут же фактически отрицая декларированную привилегированность скорости света.

Скорость света – это скорость абсолютного покоя, над которой движутся в собственной плотности времени все ИСО, включая всех инерциальных и поэтому же локальных наблюдателей. Именно это выражается предельностью и недостижимостью скорости света для таких наблюдателей. В абсолютном покое нет времени и инерциальных масс. Система абсолютного покоя (фотонный вакуум) вполне может быть темной материей, внутри которой все связано друг с другом и сигнал передается мгновенно, ибо для себя самой скорость света бесконечна. Теорема Белла утверждает: если некоторая объективная Вселенная существует и если уравнения квантовой механики структурно подобны этой Вселенной, то между двумя частицами, когда-либо входившими в контакт, существует некоторый вид нелокальной связи. Такая связь очевидным образом противоречит конечной скорости света. Для пространственной нелокальности, о которой говорит теорема Белла, необходимо и достаточно отсутствие времени. Ведь с точки зрения того самого гипотетического наблюдателя, который привязан к абсолютному покою, никакой Вселенной нет и все есть одно. Нет там и причинности, поскольку все является причиной всего. Для такого наблюдателя дальнодействие и нелокальные квантовые корреляции были бы обыденностью. Иначе говоря, в сингулярности Большого взрыва все было всем и все коррелировало друг с другом. Это и значит, что с «начала времен» все кванты Вселенной связаны друг с другом. В абсолютном покое фотонного вакуума, образующего пену виртуальных пар частиц-античастиц между двумя квантами времени, нет времени и, что равносильно, нет никакого пространства, в котором имела бы физический смысл пространственная локальность.

В тибетском буддизме время и энергия единосущны:

E ~ t

Как это совместимо с современными научными представлениями? Закон сохранения энергии должен стать тогда и законом сохранения времени. Но из этого закона следует, что энергия не исчезает и не появляется из ниоткуда. Между тем время возникает из ничего. Мы не знаем его источника и его природу. Именно поэтому физики, начиная с Аристотеля, склонны считать время фикцией и готовы с легкостью отвергнуть эту идею о тождестве времени и энергии. Однако, согласно теореме Нетер, закон сохранения энергии вытекает из однородной структуры времени, в которой все точки отсчета равноправны. Но время неоднородно в ОТО, а в нашей идеализированной модели оно предстает слоенным пирогом, в котором тела образуют вмятины. С другой стороны, расширение Вселенной означает, что на космологическом масштабе закон сохранения энергии может не выполняться.

Та сила, что заставляет галактики ускоренно удаляться друг от друга, возникает из ничего, и это ничто с некоторых пор физики стали именовать «темной энергией». Мы не знаем ее источника и ее природу, как это только что было сказано про время. Ныне для теоретического описания расширения Вселенной разрабатываются две модели: модель ΛCDM использует космологическую постоянную «Лямбду», создающую отрицательное давление в вакууме, а модель CCDM основывается на концепции непрерывного рождения холодной темной материи (Сreation Cold Dark Matter)) во Вселенной. Первая модель (ΛCDM) подразумевает, что Большой взрыв все еще продолжается, и темная энергия, которую обычно выражают через плотность энергии вакуума, уже наличествует во Вселенной с ее первого мгновения. Вторая модель (CCDM) может означать, что темная материя обладает гравитацией, но само ее накопление производит расширяющий эффект, как закачивание воздуха в резиновый шар. Энергия такого накопления берется из ничего, можно сказать, – из потустороннего мира.

Вспомним песочные часы, в которых песок (время) появляется для наблюдателя, ограниченного нижней колбой, из ничего. Наше восприятие будущего выглядит так, будто будущее – это темное время, которое потенциально уже есть. Каждое наше действие подразумевает некий алгоритм, и этот алгоритм направлен в будущее. Мы постулируем это темное будущее даже физиологически, когда, например, просто движемся, совершенно исключая возможность того, что наш следующий шаг будет сделан в пропасть, где нет времени. Наконец, мы мыслим в будущее, поскольку наше мышление происходит во времени, которого еще нет, словно наше самосознание само создает это время. Именно на таком фиктивном времени настаивают некоторые физики.

Принято говорить, что законы механики и ОТО безразличны к стреле времени. Лучше сказать, что вся наша математика инварианта во времени и ее функции описывают будущее и прошлое одинаково. А еще лучше сказать, что наша память внутри себя безразлична ко времени, и от любой ее внутренней точки мы с легкостью «прокручиваем» дхармы в обе стороны. Но наш поток самосознания (ПС) имеет строго одну направленность, и в силу своей линейности он буквально подобен стреле времени:

ПС = D + dt + D + dt + D +…

В лучшем случае наша память (П) как «база данных» этого потока могла бы вместить в себя весь ПС до переживаемой нами ныне дхармы, но она не может хранить то, чего еще нет в потоке:

ПС = П + D…

Мы в принципе не способны помнить будущее. Хотя Нострадамус и все провидцы претендуют именно на это. Им словно доступно темное время (и темная энергия). Несомненно, все это – совершенная чушь. Да, мы свободны во временных операциях внутри памяти, которая хранит наше прошлое. Там мы способны мгновенно совместить две дхармы, т.е. два события, которые физически были разделены десятилетиями. В своих воспоминаниях и снах мы видим тех, кто умер давным-давно. Собственно, именно эта способность нашей памяти хранить дхармы без квантов времени порождает у нас ощущение, что время есть нечто фиктивное или, по крайней мере, пассивное. Но в нашей памяти нет и быть не может нашего будущего. Именно поэтому наше самосознание и вся физическая Вселенная не могут повернуть время вспять.

Ценность всякой теории заключается именно в том, чтобы она верно описывала не только прошлое, но и будущее. Принцип неопределенности вносит существенную поправку в теорию, утверждая, что предсказать будущее абсолютно точно невозможно. С этим можно смириться. Но он же, согласно механической обратимости времени, приводит и к парадоксальному выводу, что прошлое тоже невозможно описать однозначно. Прошлое одного и того же события может оказаться разным. А это уже есть явное противоречие с принципом причинности. Прошлое должно быть однозначным. Иначе проблемой оказывается не только живой или мертвый в будущем кот, но и вопрос о том, был или не был этот кот вообще в прошлом. Был или не был Большой взрыв? Неизвестно. Но без взрыва нет и Вселенной. Это означает, что трактовка принципа неопределенности некорректна.

Она станет корректной, если признать этот принцип эффектом неуловимости настоящего. Прошлое в этом случае остается однозначным, у него не может быть нескольких версий. Однозначным будет и будущее. Просто мы становимся жертвами собственного «остроумия», когда хотим поймать иллюзорное «сейчас». Так мы вернем классической теории право описывать однозначно не только прошлое, но и будущее. Этим охотно злоупотребляют мистики всех времен. Если математическая теория, будучи Т-инвариантной, способна в некотором простейшем случае предсказать в общих чертах отдаленное будущее той или иной системы, то почему бы не расширить эту идею до глобально масштаба? Так и появляются пророки. В сущности мы все пророки, поскольку так или иначе планируем наше будущее. А наш жизненный пессимизм вырастает из того факта, что наши пророчества в отношении нашего прекрасного будущего почти никогда не сбываются. Никто ведь не предполагает попасть в аварию или под удар молнии. Можно, конечно, обсудить эту тему о «феномене будущего» в нашем самосознании и о памяти как о «машине времени» (ведь если бы мы не помнили прошлое, то у нас даже не возникла бы идея будущего), но нас в данном случае интересует другое.

(i) Почему наше самосознание не обратимо во времени (хотя память позволяет нам свободно оперировать дхармами прошлого)?

(ii) Почему наше самосознание не спотыкается на квантах времени, если время дискретно?

В первом случае мы обладали бы очень странной способностью помнить свое будущее (если только наша память в обратном времени не превращалась бы в антипамять, которая вместо сбора информации стирает ее). Во втором случае у нас не было бы ощущения гладкости бытия, и мышление было бы сопряжено с риском после каждого кванта времени dt навсегда остаться в следующей дхарме 0, т.е. застыть во времени и провалиться в нирвану. Но любой дзен-буддист скажет, что трудность заключается именно в том, чтобы остановиться в дхарме, а не в том, чтобы успешно пройти через нее. Это умеют даже дети.

В обычном классическом толковании время – лишь условно принятая система отсчета событий (фиктивное), а стрела времени лишь выражает вектор движения Вселенной под воздействием ее действительных сил (пассивное). В этом случае направление вектора как термодинамической стрелы совпадает с тем направлением, в котором накапливается наша память. Ведь недаром информацию принимают за величину, обратную энтропии. В таком случае наша память, накапливая информацию, нарушает второй закон термодинамики. Обычное объяснение заключается в том, что мозг потребляет энергию из сложных биологических соединений, превращая их в однородное тепло (и поэтому, в частности, компьютер нагревается). То есть память накапливает информацию за счет ее потери в окружающем мире. Но можно предположить, что самосознание и тождественная ему Вселенная не просто движимы своей энергией в пассивном или фиктивном времени, но само время накапливается во Вселенной. То есть аккумуляция времени сопровождается ростом энтропии. Это могло бы объяснить, почему (1) время необратимо и почему (2) оно толкает нас вперед, не позволяя провалиться в дыру и застыть в нирване.

Позволим себе пофантазировать и предположим, что будущее как темное время притягивает нас к себе. Если пространство состоит из времени, то накопление «светлого» времени в нашей Вселенной естественным образом ведет к расширению пространства. Именно тогда для модели CCDM необходимо, чтобы время было тождественно энергии, а его «темная» часть – будущее соответствовало темной энергии, из которой непрерывно (с каждым квантом времени) создается темная материя. Накопление времени-энергии как пространства могло бы объяснить и то, почему вакуум в нулевом энергетическом поле как «чистое» пространство обладает виртуальной энергией, которую называют вакуумной пеной. Вакуум пенится, потому что сквозь него выходит время. Вакуум – это абсолютный покой, мембрана между верхней и нижней колбами наших песочных часов. В нижней колбе находимся мы и наша Вселенная, в которой накапливаются светлое время t и светлая энергия E. В верхней колбе хранится темное время, которое можно считать отрицательным (мнимым) временем –t = i²t, и темная энергия Ξ, связанные отношением:

E(t) = – 1/Ξ (-t) или E/i = i/ Ξ

Мембрана между ними, представленная здесь квадратом мнимой единицы, есть абсолютный покой, который определяется скоростью света. Именно тогда становится совершенно естественным тот факт, что скорость света оказывается недостижимым верхним пределом для всех скоростей в нашей колбе. Ведь никакого другого объяснения статусу этой небольшой по математическим меркам скорости в физике нет. Мы признаем ее равной 300 000 км/с. Такова она в нашем пространстве-времени. Но если скорость света соответствует остановленному времени, то для себя самой эта скорость является бесконечной. Формально это выражается в сокращении пространства в преобразованиях Лоренца. В сингулярности нет пространства-времени и есть лишь одна скорость мгновенного покоя. Это значит, что световой конус в сингулярности должен быть развернутым углом в 180 градусов, – той самой мембраной, и лишь по мере образования пространства из времени сужаться. Этот период усиленного расширения пространства в течении первых квантов времени после Большого взрыва называют «инфляцией», и поэтому наша колба принимает форму не конуса, а тюльпана.

Если принимать теорию Большого хлопка, то этот тюльпан должен по окончании темного времени опять стянуться в сингулярность, замкнув нашу Вселенную в сферу, которая может послужить темной энергией для следующей Вселенной.

Образно такую модель циклических Вселенных можно представить как жемчужное ожерелье (или считать ее четками из черепов, где каждая бусина есть индуистское яйцо, ведь каждая новая вселенная может возникнуть только после гибели предыдущей вселенной). Формально фрагмент такой модели состоит из череды световых конусов, где каждая вселенная между двумя сингулярностями складывается из светового конуса будущего (зеленый) для одного большого взрыва и светового конуса прошлого (синий) для следующего большого взрыва, а каждая сингулярность как нулевая точка отсчета находится между двумя квантами времени, один из которых «темный», а другой «светлый». И тогда любой наблюдатель в каждой такой вселенной, оглядываясь назад, может повторить шутливую реплику Ландау: «Было время, когда времени не было». То есть: до светлого времени было темное время. Но это же темное время оказывается будущим предыдущей вселенной.

Назовем этот рисунок «Яйцом Брахмана». Его образует мировая линия света сингулярности. Как и сама сингулярность, она находится в абсолютном покое и образует глобальный горизонт вселенной. Т.о. каждая вселенная как бы находится в скорлупе абсолютного покоя.

Поэтому Т_ВС есть лишь время жизни (кальпа) одной Вселенной, но не времени в целом, у которого нет начала и конца. Подобная модель чередования Вселенных была предложена недавно Р. Пенроузом как ССС (Conformal Cyclic Cosmology). Каждая такая вселенная оказывается самоподобной в том смысле, что любые два причинно связанные события А и В образуют в ней свою микровселенную с временем жизни Δt между внутренними нулями. Разница лишь в том, что на такую микровселенную воздействует множество других событий, а вселенная определяется только внутренними процессами. В световых конусах эту циклическую модель (ожерелье из яиц Брахмана) можно записать так:

… > 0 < Вс > 0 < Вс > 0 < …

Напомним, что знак < мы приняли не только как символическое изображение светового конуса, который содержит причинное множество временных следствий данного события, но (в прямой связи с этим свойством конуса) и как предикат «лежать в основании» (быть инфимумом). Поэтому для каждой вселенной в отдельности можно записать такую последовательность:

Темная энергия ( – t ) < темная материя (0) < светлая энергия (t)

Тогда можно понять и то, что должно происходить в нашей Вселенной с телом при сверхсветовой скорости. Гипотетически такая скорость должна отправить его в прошлое, то есть повернуть время вспять. Это – неверная фантазия. Для нас потратить время – значит, опять накопить время. Потратить его в том смысле, чтобы его стало у нас меньше, двигаясь назад в том направлении, по которому время в нас и во Вселенной накапливается, невозможно.

В действительности, при световой скорости гипотетический объект-наблюдатель должен перейти в темную материю, а при сверхсветовой скорости, что совершенно исключено, и лишь ментально допустимо, он должен пройти сквозь абсолютный покой – скорлупу и исчезнуть в отрицательном времени за пределами конуса. При этом, чтобы достичь сингулярного нуля, вовсе не нужно преодолевать все уже накопленное время в нашей Вселенной, ибо нуль присутствует в любой точке временного континуума как событие и как дхарма в тождественном ему потоке самосознания. Это соответствует тому, что вакуум (Дао, сопровождаемое микроволновым фоном) присутствует всюду и не имеет какого-то специального портала вроде «червоточины». Этому можно найти такое сравнение: чтобы достичь нирваны и выйти из бытия (умереть), человеку не нужно отправляться на кладбище и уж тем более в то место, где он родился. Он может сделать это в любой точке пространства-времени. Необходимо лишь остановить поток самосознания и достичь таким образом ментально скорости света.

Два причинных события А и В, образующих микровселенную с двумя нулями, предполагают собственную скорлупу абсолютного покоя, выход за которую аналогичен выходу за глобальный горизонт Вселенной. В частности, это значит, что мост Эйнштейна-Розена можно строить где угодно и когда угодно, но все эти мосты ведут буквально в никуда – в Дао.

Если скорость света есть мгновенный покой, то сверхсветовая скорость есть исчезновение из Вселенной. Такой объект должен провалиться в верхнюю колбу. Разумеется, верхняя колба не реальна для нас, а лишь виртуальна, но это хорошая аналогия: провалиться вверх, нарушив законы гравитации, поскольку масса такого тела должна стать также отрицательной. В нашей колбе все притягивается «вниз». В ней нет ни сверхсветовых скоростей, ни отрицательных масс, ни темной энергии, ни обратного времени. Все они оказываются в одной логической цепи. В этом смысле другая колба наполнена так называемыми тахионами – гипотетическими сверхсветовыми частицами, которые должна двигаться обратно во времени с отрицательной массой и обладать темной энергией, которую мы не можем обнаружить в нашем мире, ибо мембрана абсолютного покоя (сингулярность) оказывается для нас предельной точкой.

Так можно ли увязать тождество энергии и времени с современными теориями в такой модели, где пространство состоит из времени, а масса является пространственной проекцией энергии?

S π – t ~ E – c²  m

Именно поэтому, кстати сказать, масса фотона в системе относительного покоя (СТО, как уже говорилось, отрицает абсолютный покой) принимается нулевой. Но вместе с тем, фотон несет энергию, а значит имеет массу и импульс. Так есть у фотона масса или нет? Свет искривляется в гравитационном поле космических тел, что предполагает наличие массы у него. Но искривление в рамках ОТО объясняется тем, что сами тела искривляют пространство, а безмассовые фотоны лишь движутся по уготованным геодезическим линиям. Если скорость света – это скорость мгновенного покоя, то масса фотона должна быть темной, а неподвижный во времени фотонный вакуум может быть той самой холодной темной материей (CDM), которая создается темной энергией при аккумуляции времени в нашей Вселенной-колбе. Иначе говоря, накапливая время (темную энергию), мы накапливаем и пространство (темную материю). По крайней мере, поиск темной частицы – WIMP пока не увенчался успехом, а космологическая константа как искусственная характеристика, которая ни к чему не привязана, не отрицает эту модель.

Ныне принято считать, что небольшую часть CDM во Вселенной хранят нейтрино, а также холодные звезды – черные дыры. Их масса признается темной, потому что их плотность создает гравитационное поле, которое не выпускает наружу даже свет (безмассовые фотоны просто не могут выбраться из такого пространства, скрученного в Шварцшильдовский радиус). Тот факт, что это сопровождается и гравитационным замедлением времени, так что на горизонте событий дыры время почти или полностью останавливается, с нашей точки зрения говорит о том, что черные дыры находятся или приближаются к абсолютному покою. Отсутствие излучения кажется естественным для места, где ничего не происходит. Естественным с нашей точки зрения выглядит и то, что, имея огромную потенциальную энергию, черные дыры являются хранилищами времени, ведь если за их горизонтом событий внутренние скорости находятся на грани между светом и тьмой, то черные дыры оказываются буквально дырами в мембране, за которой находится другая колба с отрицательным временем.

Зеркальной противоположностью черной дыры является белая дыра, которая, как следует из ее названия, ведет себя противоположным образом. Белая дыра только испускает энергию (и информацию) и ничего не поглощает. Иначе говоря, если прокрутить историю черной дыры обратно во времени, то она как раз окажется белой. В циклической модели каждую вселенную (яйцо Брахмана) можно представить как рождение и аннигиляцию двух виртуальных черно-белых дыр. Именно такова должна быть точка зрения гипотетического наблюдателя, привязанного к абсолютному покою, о котором мы уже упоминали: есть лишь два события – Большой взрыв и Большой хлопок, а наша Вселенная и зеркально симметричная ей антивселенная – это не более чем виртуальная пара частиц.

Тогда наша Вселенная и анти-Вселенная находятся между белой дырой (взрыв) и черной дырой (хлопок). Тут может возникнуть вопрос все той же барионной асимметрии: куда подевалась анти-Вселенная? Ведь стрела времени, как это ни странно звучит, не имеет принципиального направления. Если бы наша Вселенная развивалась в обратную сторону, все было бы по-прежнему. Наш зеркальный во времени двойник ничем не хуже нас. Но мы живем в том времени, в котором оказались, и не можем жить в обоих направлениях стрелы времени. А поскольку мы уже пришли ранее к выводу, что антивещество для нашей стрелы времени есть лишь эффект неуловимости настоящего и проявляется в треморе вакуума, то тахионная антивселенная точно так же иллюзорна.

Этот рисунок – палиндром, как, например, слово «комок» или какая-нибудь строка из стихов В. Хлебникова вроде «Чин зван мечем навзниЧ». Он симметричен во времени. Иначе говоря, если считать этот рисунок текстом, то, смотрим ли мы на него снизу вверх (по стреле времени t) или сверху вниз (по обратной стреле –t), мы «читаем» одну и ту же историю Вселенной. Но ведь, прочитывая слово в обе стороны, мы вовсе не удваиваем само слово. Точно также любая книга содержит в себе виртуальную анти-книгу (при прочтении ее в обратную сторону), но фактическое количество книг не меняется от этого. Эта книга присутствует лишь в одном экземпляре. Так и наша Вселенная.

Барионная асимметрия является тривиальным следствием стрелы времени. Вопрос о том, почему в нашей Вселенной есть только материя и нет антиматерии, выглядит не лучше вопроса: почему мы пишем и читаем свои книги слева направо, а не наоборот. В «зазеркалье» все как раз так и будет. То нарушение симметрии между правым и левым, которое мы видим в органическом мире (доминантность полушарий мозга) само по себе симметрично. Именно поэтому существование левшей в мире правшей ничего не меняет в законах природы. Но если левши есть среди нас, а «неправильные» арабские и семитские тексты прекрасно сосуществуют с нашими «правильными» книгами, то анти-Вселенная просто не может находиться внутри нашей Вселенной (как левша не может находиться в правше). И поэтому виртуальная анти-Вселенная не существует в том единственном смысле, который имеет значение для нас. С другой стороны этот зеркальный «арабский двойник» вполне может быть следующей (или предыдущей) для нас Вселенной-перевертышем в циклической модели, словно верхняя колба с песком, который начинает заново отсчитывать время в перевернутых часах. Достигнув своего конца, одна и та же Вселенная может начаться вновь, став своим «арабским двойником».

Представим себе, что некое тело свободно (ускоренно) падает в черную дыру. Согласно теории, оно подвергается гравитационному замедлению времени (проходя через разные плотности времени подобно электрону, проходящему через множество атомных орбит – квантовых ИСО на пути к ядру). Это будет сопровождаться красным смещением в его свечении. В конце концов, тело на горизонте событий черной дыры должно остановиться во времени для инерциального наблюдателя, находящегося на безопасном расстоянии от этого места. При этом само тело в своем времени не должно заметить какого-либо замедления (как мы не замечаем каких-либо изменений в собственном времени и в законах природы, будучи в поезде или в самолете), а затем это тело должно провалиться в дыру, достигнув скорости света. Его ускорение станет равным нулю, а масса – темной.

Понятно, что это тело уже никогда не вернется назад (разве что в квантовом излучении Хокинга, которое, впрочем, губит всю информацию о теле). Но если бы это тело, застывшее для удаленного наблюдателя на горизонте и оставшееся в прошлом, назавтра каким-то фантастическим образом вернулось к нему, то их часы показали бы разное время (история все тех же близнецов). Возникает интуитивное ощущение, что здесь что-то не так. Вчерашний день не вернешь. Речь даже не о том, что горизонт событий черной дыры оказывается вечным, а сама дыра должна при этом испариться за конечное время, а о самой природе соотношения пространства и времени для наружного и внутреннего наблюдателей. Например: что произойдет с человеком при скорости света? Принцип относительности в СТО говорит: ничего (как ничего с ним не происходит в поезде). Принцип эквивалентности гравитации и ускорения говорит: тело подвергнется деформациям, которые несовместимы с жизнью. Мы говорим: это – нирвана.

Интуитивное неприятие этой истории заключается в неприятии «относительности одновременности», которая оказывается прямым следствием замедления времени. В СТО это объясняется так. Если часы в двух ИСО синхронизировать, а через некоторое время по часам любого из инерциальных наблюдателей опять синхронизировать их, то они покажут разное время, поскольку в одной из них время замедлилось, т.е. контрольный интервал Δt одной ИСО получил приращение в другой ИСО за счет сокращения пространства в ней. Странной выглядит сама синхронизация часов, поскольку установка единой точки отсчета подразумевает единое «сейчас». Иначе говоря, мы отвергаем единое настоящее с помощью этого же настоящего.

Кажется совершенно понятным, что звезда, свет от которой летел к нам сотни лет, предстает перед нами такой, какой она была сотни лет. Понятным выглядит и то, что время на этой звезде идет медленнее, чем у нас. Это вовсе не исключает того, что эта звезда сейчас тоже существует. Но это и есть абсолютное настоящее. И в пространстве Минковского оно представляется идеальным (плоским) пространством. Т.о. в суперконусе сингулярности Вселенная предстает «слоенным пирогом» из мгновенных покоев, которые и образуют «вечное настоящее» в стреле времени. При этом плотность времени может распределяться внутри суперконуса сколь угодно причудливым образом. Именно здесь следует искать объяснение нелокальных взаимодействий квантовой механики (КМ).

Иначе говоря, в этом слоенном пироге суперконуса локальный мир, описываемый ОТО, заполняет все пространство, кроме срезов настоящего, в которых световой конус оказывается развернутым в абсолютный покой – темную материю фотонного вакуума. Эти срезы (с нулевой оптической толщиной), пронизывающие всю локальную световую Вселенную через каждый квант времени, образуют нелокальный мир КМ, мгновенные корреляции внутри которого Эйнштейн именовал «телепатическими», не веря в их существование. Нелокальный мир подтвержден множеством тестов в так называемой «теории скрытой переменной» (эксперименты Аспекта, Цайлингера). Соответственно, неравенства Белла позволяют ответить на вопрос о том, какая из теорий справедлива, исходя из анализа результатов эксперимента.

Говоря о сотнях релятивистских лет, чье время мы подразумеваем? Очевидно, наше собственное. Но разве собственное время носителя информации не имеет значения? А если сам свет существует в остановленном времени, то его собственное время равно нулю. Иначе говоря, в двойственном локально-нелокальном мире возможна ситуация, когда мы ждали доставку почты сотни лет, которую почтальон по его собственному мнению доставил мгновенно. Точнее, по его мнению ничего и не нужно было доставлять, поскольку нелокальность его мира исключает пространство-время и причинность. Во Вселенной, которая укладывается в один квант времени между Взрывов и Хлопком, все уже отправлено и доставлено. Вопрос лишь в том, чья точка зрения предпочтительнее. Готовы ли мы согласиться с тем, что мир (Вселенная) и мы (самосознания) есть иллюзии Сознания? И если – да, то в первую очередь нам придется изменить отношение к себе самим.

Если мы вспомним, что для нас, релятивистских наблюдателей, находящихся в собственном времени, необходимо ссылаться на Большой взрыв, где все частицы могли иметь взаимодействие в прошлом, а с точки зрения наблюдателя в абсолютном покое нет нужды даже говорить об этом, поскольку в сингулярности нет времени и все связано со всем, то становится допустимым еще одно удивительное явление, связанное с нелокальностью, – квантовая телепортация, то есть возможность переноса на расстоянии квантового состояния одного объекта на другой объект. Перемещения самого объекта при этом не происходит, передаются лишь свойства одного объекта другому, и поэтому разрушив квантовое состояние в одной точке пространства, теоретически можно создать точно такое же состояние в другой точке. Очевидно, эта процедура невозможна, поскольку она должна нарушать все связи локального мира в «Звезде онтологии», где свет, время и причинность прямо связаны с душой (личностью). Действительно, подобная «телепортация квантового состояния» одного человека в другое пространственное место должна либо удвоить этого человека во Вселенной, либо убить и воскресить его, т.е. реинкарнировать. Самый естественный ответ может заключаться в том, что телепортация самосознания через чистое Сознание невозможна, означая на деле его остановку, т.е. смерть, в которой поток самосознания безвозвратно рассеивается.

Сингулярность черной дыры, а также сингулярность Большого взрыва, из которого возникла Вселенная, не описываются законами ОТО. И значит, эти законы не достаточно «адекватны», как говорит Л. Смолин. Возможно, в основе «правильной» физики должна лежать не энергия с ее четырьмя взаимодействиями (эл.магнитным, слабым, сильным и гравитационным), которые пытаются объединить на основе формальной суперсимметрии полей и недостающего в теории поля Хиггса? Быть может, в фундаменте такой теории должно лежать время, которое мы воспринимаем как расширяющееся пространство, которое порождается темной энергией, которая принимает форму световой материи, которая образует гравитационные сгустки, которые оказываются дхармами, которые мы считываем в своем самосознании как вещи? Иначе говоря, нет никакой материи, но все сущее состоит из психофизической субстанции «время». И тогда та мистическая сила, которую индуисты и буддисты называют Брахман, и та прозаическая категория, которую мы именуем временем, но не можем поймать точно так же, как не можем увидеть Я, есть одно и то же.

В такой модели первый закон Ньютона гласит, что тело, на которое не действует внешняя сила, остается под воздействием времени и движется прямолинейно в одной плотности времени. Соответственно второй закон Ньютона подразумевает, что приложенная внешняя сила, т.е. передача энергии телу, придает ему ускорение, которое и переводит это тело в другую плотность времени. Сам переход из одной плотности в другую уже не является линейным, т.е. формально выражается дифференциальным уравнением. Третий же закон может быть переформулирован в деформационную жесткость времени: переход тела из одной плотности времени (ИСО) в другую плотность (ИСО) имеет равное сопротивление. Энергия оказывается прямо связана с плотностью времени (от которого зависит и пространство). Релятивистские эффекты при этом очевидны. Чтобы тело обрело абсолютный покой, оно должно выйти из времени, т.е. достичь нулевой плотности. По Лоренцу это выражается в том, что квант времени должен стать бесконечным, а плотность времени, как и пространство, обратиться в нуль.

Уравнения ОТО связывают между собой свойства материи, присутствующей в искривлённом пространстве-времени, с его кривизной. Упрощенно говоря, их равенство выражается через тензор энергии-импульса Т и тензор гравитационного поля G, между которыми появилась космологическая константа Λ, введенная Эйнштейном для равновесия в модели статической Вселенной:

G + Λ = T

Космологическая константа выглядела лишней по мнению Лоренца и других физиков, полагавших эти тензоры тождественно равными (позже Эйнштейн назвал это слагаемое своей «самой большой ошибкой»). В их трактовке это уравнение утверждало, что энергия-импульс гравитационного поля в любом объеме точно уравновешивает энергию-импульс материи в этом объеме, так что полная их сумма всегда равна нулю:

T – G = 0

Но именно космологическая константа стала ответственной за хаббловское разбегание галактик, создавая расширяющей довесок Темной энергии. Процитируем С. Хокинга: «Вещество во Вселенной образовано из положительной энергии. Но все вещество само себя притягивает под действием гравитации. Два близко расположенных куска вещества обладают меньшей энергией, чем те же два куска, находящиеся далеко друг от друга, потому что для разнесения их в стороны нужно затратить энергию на преодоление гравитационной силы, стремящейся их соединить. Следовательно, энергия гравитационного поля в каком-то смысле отрицательна. Можно показать, что в случае Вселенной, примерно однородной в пространстве, эта отрицательная гравитационная энергия в точности компенсирует положительную энергию, связанную с веществом. Поэтому полная энергия Вселенной равна нулю. Поскольку дважды нуль тоже нуль, количество положительной энергии вещества во Вселенной может удвоиться одновременно с удвоением отрицательной гравитационной энергии; закон сохранения энергии при этом не нарушится».

Для такого суммарного нуля совершенно безразлично, что вообще делает Вселенная: расширяется, сужается, остается статичной… или ее вовсе нет. Нуль плюс нуль все равно нуль, и все очень просто с точки зрения того, для кого Вселенная попросту не существует, а сингулярность по-прежнему пребывает в абсолютном покое вечного настоящего. Но для нас, живущих в положительном времени, ее расширение должно возникать из ниоткуда. Это нисколько не объясняет природу космологической константы с ее «отрицательным давлением», растягивающим пространство. Уравнения ОТО и уравнения КМ математически не адекватны друг другу. И тем не менее эта константа, выражаемая физиками через плотность энергии вакуума, по смыслу должна быть волновой функцией, которая флуктуирует вокруг абсолютного покоя между отрицательным и положительным квантами времени в море Дирака, где возможны отрицательные уровни энергии и мгновенные корреляции. И при этом такая волновая функция «в спонтанном нарушении симметрии», вызванной, возможно, активным по Уилеру самосознанием, должна всегда коллапсировать в наш локальный релятивистский мир, привнося в нашу Вселенную ту самую Темную энергию, которая затем обнуляется в тензорах.

В буддизме время и энергия единосущны, т.е. время активно (Tempus ante Quantum). В западной трактовке, восходящей к Платону и Аристотелю, время либо пассивно (Tempus post Quantum), либо фиктивно (Tempus nihil est). Наше бессознательное восприятие времени подразумевает, что мы получаем время из будущего, как будто будущее уже готово. Мы живем, движемся и мыслим в это будущее, словно завоевываем его. Время покорно стелется нам под ноги, и поэтому мы не боимся, что наш следующий шаг станет шагом в бездну, в никуда. Откуда оно берется? Ведь его – времени – нет! По крайней мере, нет будущего. Ему лишь предстоит возникнуть. Будущее можно рассматривать как Темное время. С точки зрения тех, кто верит в предопределенное будущее, пророки и провидцы пронзают своим взором именно это Темное время. Их взор при этом, по крайней мере, должен быть нелокальным и сверхсветовым.

Я совершенно исключаю эту возможность и под Темным временем подразумеваю физическую силу с тем самым отрицательным давлением, растягивающим пространство к глобальному горизонту Вселенной, вообразить который так же немыслимо, как увидеть конец бесконечности. За этим горизонтом, очевидно, уже ничего не может быть,. Иначе говоря, там есть ничто, абсолютный покой, приближение к которому (если скорость света есть скорость мгновенного покоя) должно сопровождаться эффектом Доплера в виде того самого красного смещения в спектре звезд. Возможно, пространство расширяется вдоль стрелы времени, потому что время в нашем мире аккумулируется как пространство, а энергия заполняет его веществом? Тут напрашивается аналогия с излучением Хокинга, которое должно приводить к испарению черных дыр. В такой терминологии уместно говорить об «излучении времени» или «испарении вечности».

В этом случае сама гравитация есть стремление Вселенной к аннигиляции, которой мешает непрерывный прирост времени в нашей Вселенной в виде излучения Хокинга, т.е. испарения черно-белой дыры, виртуального «арабского близнеца» нашей Вселенной. При этом нет смысла говорить о том, что этот близнец находится в нашем прошлом или будущем. Космологическая постоянная как волновая функция вакуума всегда должна коллапсировать в наш мир. Понятно, что если бы эта лямбда коллапсировала в наше прошлое, а не в будущее, то мы жили бы в зазеркальной Вселенной (арабском двойнике). При этом все качества нашей Вселенной остались бы неизменными: законы сохранения, рост энтропии, принцип неопределенности, барионная асимметрия и сама космологическая постоянная. Это значит, что мы в принципе не способны определить, в какой Вселенной находимся и куда направлена стрела времени, поскольку прошлого и будущего в принципе нет.

Исходя из фундаментальных принципов физики, резюме в этой части нашей психофизической модели мира с участием активного по Уилеру самосознания должно быть таково.

(i) СРТ-теорема гласит, что Вселенная и анти-Вселенная физически равноправны. Это значит, что квантовый мир может двигаться в любую сторону: как в одной с нами стреле времени, так и в ее обратном направлении. Однако на базе этого симметричного квантового мира образуется наша асимметричная и только поэтому причинная, локальная, энтропийная и релятивистская Вселенная, в которой время не обратимо.

(ii) Эта асимметричность выражается недостижимостью для локальных тел скорости света и/или 2 началом термодинамики. В анти-Вселенной мы должны были бы рождаться больными стариками, а умирать здоровыми младенцами. И это действительно так, поскольку с нашей точки зрения анти-Вселенная должна двигаться со сверхсветовой скоростью. Именно тогда причинность и энтропия переворачиваются.

(iii) Антропный принцип гласит: Вселенная требует своего наблюдателя, а анти-Вселенной необходим собственный анти-наблюдатель. Эти два наблюдателя несовместимы, но при этом с точки зрения СРТ-теоремы они равноправны. Выходом из этого абсурда оказывается принцип неопределенностей, который и выступает в роли компромисса между двумя несовместимыми наблюдателями.

(iv) Принцип неопределенностей гласит, что в симметричном квантовом мире волновая функция всегда коллапсирует для наблюдателя в его сторону, образуя барионную асимметрию. Точно такую же барионную асимметрию должен обнаружить и анти-наблюдатель в своей анти-Вселенной. Это возвращает нас все к тому же вопросу о границе (Дао) между двумя противоположностями. А именно: граница между локальной Вселенной и локальной анти-Вселенной (для которой сверхсветовая по нашему мнению скорость вовсе не является таковой, а лишь откладывается «в обратную сторону» от абсолютного покоя) есть нелокальный мир, в котором нет времени, скорость света мгновенна, причинность нарушена и все возможно.

(v) Поскольку нелокальный мир как вечное настоящее мгновенного покоя пронизывает весь наш мир, то Вселенная и анти-Вселенная как бы вкладываются друг в друга, подобно тому, как анти-книга вкладывается в книгу по мере ее написания. И этот нелокальный мир отделяется от двух локальных противоположней неопределенностью вакуума, колеблющегося между двумя квантами времени и соответственно между частицей и античастицей. Спонтанное нарушение симметрии происходит благодаря нам, т.е. нашему самосознанию, которое способно существовать лишь в однонаправленном потоке дхарм, определяя антропную стрелу времени.

Конечная гипотеза этой статьи может быть выражена формулой:

Сознание = Время + Энергия

Если Время и Энергия есть неопознанные нами синонимы, то формула сводится к эквивалентности этих сущностей:

Я = t = E

Невероятный факт рождения нашего самосознания (Оно) из ничего (нуминозного Я) подобен столь же невероятной гипотезе возникновения Вселенной из Большого взрыва. И тогда тождество души и Вселенной, о котором мы говорили в Розе Мира, позволяет нам провести простую аналогию между циклической моделью Вселенной и теорией реинкарнаций души в световых конусах, где Я - Брахман оказывается той самой сингулярностью:

… > Я < оно > Я < оно > Я < оно > Я < …

При этом каждое оно как поток самосознания есть конечный ряд, состоящий из череды дхарм (мгновенных покоев) и квантов времени:

Оно = D + dt +D + dt + …+ D.

Таким образом, открывая «световые скобки» между разными оно, получаем:

… > Я < D + dt +D + dt +…+ D > Я < D + dt +D + dt +…+ D > Я < …

Именно так должна выглядеть «формула сансары» с чередой реинкарнаций души.

Хаос, Игра и Панпсихизм

Почему Вселенная идет на все хлопоты существования? Неужели единая теория так всесильна, что сама является причиной своей реализации? Или ей нужен создатель, а если нужен, то оказывает ли он еще какое-нибудь воздействие на Вселенную? И кто создал его?

С. Хокинг

До сих пор мы задавались фундаментальным вопросом: «Зачем человеку Бог?», - ища ответ в философии, антропологии, психологии и нейробиологии. Самый общий ответ был таков: «Самосознание (Оно) невозможно без Сознания (нуминозного Я)». Но что, если перевернуть эту проблему с ног на голову? Тогда мы получим вопрос: «Зачем Богу человек?» Вот именно! А зачем Творцу, какова бы ни была его идеальная сущность, Вселенная?

В современном научном и околонаучном словоупотреблении принято говорить «Природа» в тех ситуациях, где раньше было принято говорить «Бог». Но природа, как и бог - это всего лишь названия. А одно имя ничем не лучше другого. Если прогрессивность заключается в том, чтобы вместе одного термина употреблять другой, то вся прогрессивность сводится к формальности. «Законы природы» – это эвфемизм «законов бога». Кто создал эти законы и позволил нам их познавать? Должен быть высший Разум. На этом аргументе строится так называемое «телеологическое доказательство существования Бога». Должна быть первая беспричинная причина, направляющая случайные события в эволюционное русло. Какой мастер устроил Большой взрыв и настроил его так замечательно точно, что в этом горниле пожара появились мы?

Что общего между мистически настроенным спиритуалистом, верящим в призраков, и самым трезвым в академическом смысле ученым-естествоиспытателем, занимающимся, например, физикой или биологией? Кажется, они выражают непримиримые позиции и ничего общего у них быть не может. Тем не менее оба они исходят из одного и того же пункта – веры в реальность этого мира. Только при наличии этой веры можно вообще говорить о потусторонних мирах, об иной реальности, о рае и аде, населенных ангелами и демонами. У ученого для этого мира есть и специальный термин – «материя», законы которой он по его собственному убеждению изучает. Но ведь и мистик вовсе не отрицает эту реальность, ища ей альтернативы. Без материализма невозможен идеализм и спиритуализм. Демокрит и Платон, как Инь и Ян, не имеют смысла по отдельности.

Совершенно иную позицию выражает та точка зрения, согласно которой этот мир есть лишь иллюзия самосознания, а единственная настоящая реальность нам недоступна. Ее можно назвать Энергией. Можно назвать Временем. Еще лучше назвать панпсихическим Сознанием. Гаутама называл ее Брахманом (тождественным Атману). Лао-Цзы определял как Дао, тут же оговаривая: «То, что можно назвать Дао, не есть истинное Дао», - ибо истинное Дао находится вне самосознания и его языка, посредством которого оно воссоздает для себя нейролингвистическую реальность. Гераклит говорил о Софии (Разуме), порождением которого является наш иллюзорный мир-Логос (все тот же язык самосознания). Возможно, это же подразумевал Иисус в Святом Духе и Царстве Небесном. По отношению к этой реальности нашу реальность, являющуюся нам феноменологически (по Гуссерлю), уже можно считать потусторонним миром, не вкладывая в такое определение ничего спиритуалистического. Вспомним вполне буддистскую фразу Пуанкаре: «Все, что не есть мысль, есть чистое ничто, ибо мы не можем мыслить ничего кроме мысли, и все слова, которыми мы располагаем для разговора о вещах, не могут выражать ничего кроме мыслей. Поэтому сказать, что существует нечто иное, чем мысль, значило бы высказать утверждение, которое не имеет смысла». Если Дао (Брахман, София, Святой Дух, нуминозное Я) изначально недоступны самосознанию, т.е. истинное ничто, то их невозможно отразить в языке, посредством которого мы воспринимаем мир.

Более того, именно эта крайне экзотическая для материалистических в своей основе точек зрения способна продвинуть нас в понимании того, что не может объяснить академическая наука и на чем безобразно спекулирует спиритуализм. В какой потусторонний мир мы попадаем во сне? С какими духами общается больной шизофренией мозг? И в какой иной реальности оказывается самосознание, будучи в религиозном трансе, в наркотическом опьянении, в галлюциногенных состояниях, в гипнозе и прочих нестандартных настройках мозга? Только иллюзорностью нашей нейролингвистической (феноменологической) реальности можно объяснить эти явления. Понятно, что в этом случае призраки и духи оказываются феноменами все того же самосознания, - правда, весьма не устойчивыми и более субъективными, чем явления физического мира, который есть просто коллективное бессознательное всех самосознаний. Объективное – это всеобщее субъективное.

Не существует вразумительной научной теории, объясняющей эволюцию жизни. Учение Дарвина устанавливает лишь тот факт, что биологические виды способны закреплять некоторые признаки в результате случайных мутаций. Генетика дает еще более сильное доказательство того, что (по крайней мере, в земных рамках) все живые организмы от вируса до человека имеют происхождение из одной ДНК. В представлениях современной физики элементарные частицы (электрон, протон, нейтрон) практически бессмертны. Состоящие из них атомы если не бессмертны, то, по крайней мере, являются долгожителями. Мы вправе предположить, что наши тела содержат среди прочих атомов и молекул такие, которые когда-то находились в телах наших предков.

Генетика говорит нам, что мы как будто точно также наследуем гены своих предков. Но это вовсе не значит, что мы носим в себе именно те гены, которые были в них, будто донашиваем за ними их костюмы. Ведь ген – не элементарная частица и даже не атом, а сложная совокупность частиц. Долгожительство гена обеспечивается его воспроизводством. Ген – это скорее информационная субстанция, и только в этом смысле он наследуется нами от предков как бессмертная величина. Так, например, законы притяжения можно считать более долговечными, чем планеты, поскольку они – формулы, а формула не может умереть или распасться на части. Иначе говоря, мы вынуждены признать, что ген, который биологи изучают как материальную конфигурацию в лабораториях, тем не менее имеет значение как идеальная величина. Можно ли в этом случае сказать, что ген является духовной сущностью – информационным кодом? И тогда кем создан и где хранится этот код?

Вся эта история предполагает целеполагание. Случайные процессы потому и случайные, что не имеют заданного вектора. А второй закон термодинамики требует, чтобы все даже случайно образовавшиеся сложные соединения деградировали, а не усложнялись еще больше. Это требование распадается на две части. Во-первых, из хаоса не должен возникать прогрессирующий порядок (и поэтому первоначальная Вселенная в сингулярности должна была быть очень упорядоченной). Во-вторых, живые организмы, будучи уже созданными из хаоса, продолжают успешно противостоять повсеместной энтропии (пусть даже за счет окружающей среды).

В сущности, Панпсихизм является единственным решением для современной науки, если она не хочет впускать в свой логический аппарат и экспериментальную базу бога, который появляется на ее горизонте уже не как религиозный догмат, а как результат собственных независимых умозаключений. Панпсихизм (и пантеизм) в восточной философии никогда даже не ставился под сомнение, начиная с древнейшей анимистической мифологии Вед, Авесты, египетских и шумеро-вавилонских культов. Интуитивное ощущение того, что есть высший Свидетель (нуминозное Я) нашей индивидуальной жизни, лежит в основании всех религий. Эта догадка была знакома пещерным людям, она остается актуальной и поныне. Ведь вера в Свидетеля своей жизни всегда остается интимным чувством, на которое логические или эмпирические аргументы мало действуют. Все остальное – вопрос фантазии. Но многовековой опыт подсказывает, что если множество людей имеют какое-то устойчивое интуитивное мнение, это мнение всегда оказывается в конце концов оправданным, хотя, быть может, и не совсем в той форме, на которой настаивали интуитивисты. И в самом этом предощущении – еще один аргумент в пользу единого Сознания, дающего нам некое готовое представление, которое мы называем интуицией. Это Сознание таково, что его уже невозможно считать ни идеальным, ни материальным, как невозможно считать нуминозное Я ни мужским, ни женским началом.

«Как из пылающего огня тысячами вылетают искры, так различные существа рождаются из Неуничтожимого и возвращаются в Него же», - сказано в Мундака-Упанишадах. Индуизм, а тем более вышедшее из него буддистское учение об иллюзорности мира (Майи), порожденного дхармами, – это очень сильный тезис. Его слабой формой оказывается западный панпсихизм как постулат о всеобщей одушевленности природы. И обе эти доктрины восходят к первобытному анимизму, когда человек считал живыми все тела вокруг себя, создавая в благочестивом страхе перед нуминозным Я первые тотемные религии и культуры. По мере развития языка и письменности тотемные тела превращались в тотемные символы, их обозначающие, в магические знаки. И заклинаниями, этими словесными идолами, человек пытался воздействовать на живой мир, как он воздействовал на самого себя. Одушевленные небеса должны были его слышать!

Панпсихизм никогда не исчезал и из западной философии, но лишь переосмысливался и корректировался по мере накопления знаний. То, что мы ныне называем «энергией» в древнем мире отождествляли с огнем. По Гераклиту, в основе мира-Логоса лежит Огонь. Того же мнения придерживались и стоики. Конечно, Мудрая Энергия (София) Гераклита – не то же самое, что и творящая Субстанция Спинозы, «Deus sive Natura», законы которой «не таковы, чтобы их можно было нарушить», а «порядок и связь идей те же, что порядок и связь вещей». Последняя в свою очередь не эквивалента анимистическим монадам Лейбница, которые являются «истечениями» Первомонады – Мирового Духа. Наконец, панпсихические монады «в предустановленной гармонии» не равны Мировой воле Шопенгауэра или Коллективному Бессознательному Гартмана, а эти последние еще дальше от квантовой неопределенности, коллапсирующей в угоду наблюдателя Гейзенберга и Уилера.

Для теории сознания, психологии, нейронауки и антропологии панпсихизм должен стать отправной точкой.

1. Из лингвистического уточнения того факта, что сознание изначально рефлексивно и находится всегда в состоянии самовосприятия, следует, что в действительно оно является самосознанием.

2. Невозможно объяснить возникновение этого самосознания иначе как спонтанным появлением его из всеобщего и единого психоокеана. В рамках того же уточнения этот психоокеан кажется естественным назвать Сознанием.

3. Мозг не может создать самосознание из самого себя как некий физиологический субстрат. Поэтому же при остановке потока самосознания, хотя и удается инициировать раздражения в нервных волокнах, вызывая, например, мышечные сокращения, но невозможно запустить этот поток вновь стимуляцией мозга.

4. Все исторические, культурные и социальные проявления этого самосознания ведут нас к нуминозному Я. В этом Я заключена вся его индивидуальная психология.

5. Феноменология самосознания состоит полностью из психообразов (дхарм), и поэтому невозможно утверждать, что одни из них являются реальными, а другие – вымышленными. В частности, галлюцинации и все психопатические отклонения являются болезнью лишь в той мере, в какой они причиняют дискомфорт самосознанию.

6. С осторожностью можно добавить тезис о том, что некоторые парапсихологические способности самосознания могут быть оправданными.

Все эти науки изначально занимаются тем, что в философском дуализме принято относить к идеальному. Но аргументы для панпсихизма обнаруживаются и в самой материальной науке – в квантовой физике, хотя само это слово там еще не прозвучало. Прочно установленные в физике термодинамические, квантовые, космологические законы сделали многое необъяснимым с точки зрения детерминизма. Открытие принципа неопределенности в начале 20 века положило конец абсолютному торжеству детерминизма. Позже тесты с так называемыми спутанными квантовыми состояниями, инициированные парадоксом Эйнштейна-Подольского-Розена, обнаружили мгновенные квантовые корреляции, из которых как будто следовало, что Вселенная может быть неким единым нелокальным полем. Формулировки выводов из этих результатов в рамках самой физики делаются очень осторожные, но как за Антропным принципом угадывается «божественный Разум», так и за удивительной мгновенной связью всего со всем угадывается фантастический Психоокеан. Скажем проще: за всей историей Вселенной оказалось нечто недоступное нам. Современная нелинейная наука или синергетика ищет причину этого в неравновесных открытых системах и неустойчивых состояниях.

Как говорит И. Пригожин: «Прежде всего, спросим себя: почему именно сегодня в естествознании заговорили о нестабильности, тогда как прежде господствовала точка зрения детерминизма? Дело в том, что идея нестабильности не только в каком-то смысле теоретически потеснила детерминизм, она, кроме того, позволила включить в поле зрения естествознания человеческую деятельность, дав, таким образом, возможность более полно включить человека в природу». В качестве образца устойчивости Пригожин приводит классический маятник. Если раскачать его, то дальнейший ход событий можно предсказать однозначно: груз вернется к состоянию с минимумом колебаний, т.е. к состоянию покоя. Напротив, проблемы, связанные с маятником, перевернутым с ног на голову, содержат представления о недетерминистическом объекте. В таком состоянии маятника невозможно предсказать, куда он упадет из идеального положения в верхней точке. При этом, кажется, такое верхнее равновесие для маятника действительно является лишь «идеальным» и практически неосуществимо.

Маятник представляет собой «точечный аттрактор». В дальнейшем были открыты гораздо более сложные аттракторы. В странном аттракторе система движется от одной точки к другой детерминированным образом, но траектория движения в конце концов настолько запутывается, что предсказать движение системы в целом невозможно — это смесь стабильности и нестабильности. Иллюстрацией перевернутого маятника может послужить одноколесный велосипед. Поскольку он имеет только одну точку опоры, то этот велосипед является неустойчивой системой в своем вертикальном положении. Это значит, что в любом сколь угодно малом интервале времени он не может находиться в одноопорном равновесии, а его равновесным состоянием оказывается падение.

Но вот эквилибрист садится на этот велосипед и в течении некоторого времени сохраняет равновесие. Принято говорить, что в каждый момент времени эквилибрист находится в неустойчивом состоянии. Но что такое момент времени? Это – либо фиктивное, либо неопределенное настоящее. В нулевом настоящем мгновенная скорость эквилибриста должна стать световой. Пространство должно аннигилировать вместе со временем, а эквилибрист впасть в нирвану. Словом, тут валится все – вплоть до Вселенной, которая не может существовать в отсутствие времени. И только неопределенное настоящее решает эти проблемы. Поскольку установить точное настоящее (момент времени) есть невозможная для нас задача (самосознание не может войти в нелокальный мир вечного настоящего, ибо Сознание «не пускает» его к себе), то в нашем локальном мире становится невозможным утверждать, что состояние эквилибриста в каждом моменте времени является неустойчивым. В неопределенном настоящем неустойчивость тоже становится неопределенной. Т.о. траектория эквилибриста, состоящая из сплошных неустойчивых состояний, оказывается устойчивой. Что нам экспериментально и доказывают в цирке.

И тогда можно сказать, что устойчивое состояние велосипеда (эквилибриум), находящееся между прошлым и будущим, есть «квантовая суперпозиция» двух неустойчивых состояний S(1) и S(2):

Понятно, что «странным аттрактором» в данном случае можно назвать вестибулярный аппарат мозга. Эквилибрист меняет одно неустойчивое состояние на другое, так что образуется рекурсивная сцепка, в которой каждое следующее состояние корректирует предыдущее, но при этом само нуждается в том же самом. В идеальном движении эквилибриста нет ни одного идеального положения, поскольку именно идеальное положение и есть падение – фиаско артиста. Если теперь на месте этого человека представить частицу, то ее траектория будет нелинейной и в каком-то смысле подобна фрактальной кривой Коха.

Математическая недифференцируемость этой кривой соответствует физической неопределенности частицы в пространстве-времени. Но у частицы нет мозга, чтобы корректировать свои состояния. Что становится «странным аттрактором» для нее? Какая сила вызывает «синергию» (греч. συνεργία, от греч. syn – вместе, ergos – действие), толкая эту частицу к целенаправленному содействию с другими частицами, чтобы создать нечто упорядоченное?

Для объяснения принципа неопределенности Эверетт выдвинул теорию множественности миров – так, будто два квантовых состояния системы могут принадлежать двум разным мирам. Его концепция не получила широкого признания, - очевидно, в первую очередь просто потому, что она ничего не давала самой физике. Так, например, в потустороннем мире ядерные бомбы (двойники наших бомб) могут взрываться каждое мгновение, но для нашей реальности это ничего не значит. Отчасти поэтому модель множественных миров было предложено заменить моделью множественных самосознаний. М. Менский говорит по этому поводу: «Функция сознания (т.е. самосознания) состоит в том, чтобы выбрать один из альтернативных результатов квантового измерения. Если сформулировать нашу гипотезу в рамках многомировой интерпретации Эверетта, она звучит несколько иначе: функция сознания (самосознания) состоит в том, чтобы выбрать один из альтернативных эвереттовских миров. На вопрос: что такое осознание? – следует ответить: это выбор альтернативы при квантовом измерении». Поэтому же, заключает Менский: «Квантовая теория измерений может привести к Теории сознания как фундаментального физического свойства, которым тем не менее обладает лишь живая материя».

Нам отвергнуть этот мультиверс Эверетта тем легче, что мы ранее уже пришли к выводу, что принцип неопределенности есть результат неуловимости настоящего. Ближе всего к этому мнение Е. Сквайрса, который считал, что самосознание имеет окно, открывающееся в квантовый мир. А именно: каждое локальное самосознание (душа), существующее во времени, в досветовых скоростях и соответственно в причинности, есть окно в нелокальное Сознание, пребывающее в вечном настоящем абсолютного покоя. Релятивизм и неопределенность оказываются буфером «предустановленной гармонии» между ними.

Мы отрицаем потусторонние миры, в которых, кстати сказать, может оказаться и множество наших душ-близнецов. Ранее мы уже говорили, что наша Вселенная есть выбор нашего самосознания из двух возможных, каждая из которых является зазеркальем другой (палиндром барионной асимметрии). В Звезде онтологии единственность Вселенной эквивалентна единственности души. Идея нашего двойника подразумевает бессмертную душу – некую формулу, воспроизводящую эталонный ген, но самосознание рождается как отдельный акт рефлексии Сознания, в котором Я узнало себя как Оно. Это Оно оказывается уникальным по смыслу возникновения (уникален будет каждый даже в миллиарде генетических клонов) и абсолютно индивидуальным по смыслу своего бытия, накапливая свою и только свою память в потоке этого самосознания. Личность полностью состоит из памяти. Эквилибрист, научившийся ездить на одноколесном велосипеде, накопил в своей сенсомоторной памяти необходимые навыки. Разве не абсурдно полагать, что это стало свойством его бессмертной души, и теперь любой его двойник тоже окажется эквилибристом? Душа не только бессмертна, она иллюзорна. Самосознание – не более чем призрак панпсихического Сознания, а желание человека иметь бессмертную душу находится в векторе его непрерывного присвоения себе нуминозного Я. Претензия на такую душу, если говорить без эвфемизмов, есть претензия человека стать Богом.

Если физический опыт говорит нам, что волновая функция всегда коллапсирует в наш локальный мир и поэтому неуловимое настоящее всегда переходит в наше будущее, а не в прошлое, то это значит, что вся Вселенная есть спонтанное нарушение природной (панлогической) симметрии. При этом нет смысла говорить, что такое нарушение произошло лишь единожды в момент Большого взрыва, ибо с точки зрения вечного настоящего нелокального мира это происходит с нашим локальным релятивистским миром постоянно, в каждом кванте времени, и сам взрыв является вечным, никогда не начинаясь и не кончаясь. В соответствие с Антропным принципом это значит, что виновниками такой асимметрии являемся мы, наблюдатели. В этом смысле источником движения Вселенной как целевых вакуумных флуктуаций является наше самосознание, наш мозг. Но наш мозг не мог присутствовать при возникновении того, что позже создало его. Эволюция не может быть объяснена законами современной физики, поскольку они ее не допускают. Она требует каких-то дополнительных постулатов.

Пусть имеется изолированная точка (частица) в пространстве Минковского. Тогда ее световой конус пуст от каких-либо событий и мировая линия точки будет прямой. Таков абсолютно детерминированный локальный мир. Но поскольку подобных точек в физической реальности оказывается множество, то они взаимодействуют друг с другом, создавая «броуновское движение», в котором мировая линия отдельной точки будет хаотической. Этот хаос, представляющий собою систему в состояние высокой энтропии, не содержит в себе никакого известного нам механизма, позволяющего вызвать процесс снижения беспорядка в системе.

Эволюция на физическом уровне, создающая порядок из хаоса, возможна лишь при наличии у материи «додарвиновского» отбора. Пригожин, снабжая этим свойством состояние нестабильности, говорит: «Можно сказать, что в равновесии материи слепа, а вне равновесия прозревает». Это равносильно условию, что у отдельной частицы будет выбор между желательными и нежелательными для нее взаимодействиями, так чтобы ее мировая линия вела в сторону общего роста порядка в системе. Иначе говоря, волновая функция этой частицы всегда или почти всегда должна коллапсировать в сторону отдаленной цели, которой, в конце концов, оказывается наш мозг.

Подобно тому как человек в своем ментальном конусе, принимая те или иные решения, выстраивает собственную судьбу, тут можно сказать, что в траектории такой частицы присутствует «неотвратимый рок», который легко принять за детерминизм. В качестве аналогии такого рока можно вспомнить демона Максвелла, который контролирует броуновское движение в сообщающихся сосудах. Поскольку совершенно бессмысленно утверждать, что такой выбор всюду и всегда осуществляется благодаря активному по Уилеру самосознанию, которое в итоге должно было создать условия для появления собственного мозга, то таким антропным наблюдателем может быть только панпсихическое Сознание, находящееся в вечном настоящем. Иначе говоря, эволюция в локальном физическом мире создается в общем и целом из нелокального мира.

Теория сознания, проходя по нисходящей через философию, психологию, психофизиологию, кибернетику, нейронауки, химию органических соединений, физику частиц и синергетику, приводит нас к Теории времени, в которой и должна находиться движущая сила не только космологии, но и эволюции. Здесь подразумевается, что время, которое рассматривается в физике как пассивный или даже фиктивный параметр, есть панпсихический атрибут нелокального мира, лежащего в основе локальной релятивистской Вселенной и ее антропного наблюдателя. Иначе говоря, время, ответственное как за создание высокоорганизованных структур из хаоса, так и за рост энтропии, является тем, что принято называть в синергетике «диссипативным процессом». Время все порождает, время все и уничтожает. В циклической модели каждая Вселенная оказывается очередным черновиком шедевра и после написания отправляется в корзину.

Это расширяет Антропный принцип до Панпсихического принципа, который можно сформулировать так: Сознание обеспечивает законы Вселенной в таком виде, чтобы в ней стало возможным существование самосознания (наблюдателя).

Необходимость в таком постулате мотивируется всем развитием нашего познания и распадается на несколько нерешенных проблем:

1. Психофизическая проблема: где кончаются нейроны и начинается психика?

2. Анимистическая проблема: где кончается мертвое (химическое) и начинается живое (биологическое)?

3. Термодинамическая проблема: где кончается энтропия и начинается эволюция (эквивалентное требование того, чтобы сингулярность находилась в сильно упорядоченном состоянии)?

4. Темпоральная проблема: где кончается время (локальный, причинный мир ОТО) и начинается безвременье (нелокальный, мгновенный мир КМ)?

5. Панпсихическая проблема: где кончается самосознание и начинается Сознание?

Не нужно большой прозорливости, чтобы понять, что простая переформулировка Панпсихического принципа приводит к буддистскому тезису об иллюзорности Майи. И тогда апория между панпсихизмом (вместе с пантеизмом) и материализмом (вместе с детерминизмом) возникает лишь как следствие замкнутости души в себе самой. Это Сознание познает себя через бесконечное множество самосознаний как собственную экзистенцию (по Сартру и Хайдеггеру) по ту сторону добра и зла (по Ницше). Возможно ли, что это нуминозное Я не различает наших представлений о добре и зле и нравственно свободно в отношении каждого из нас, как мы нравственно свободны от каждого своего нейрона? В этом смысле Сознание может быть мегаструктурой, в которой все самосознания как элементы являются «нейронами» единого Я, с которого все начинается. Все эти Инь и Ян остаются с нами, образуя триоли бытия.

И тогда этот Дух можно уподобить современной астрофизической картины космоса, в которой звезды есть нейроны, а филаменты (нити), состоящие из галактик и звезд, есть синапсы.

Конечно, это вовсе не подразумевает, что в нутрии нас могут находиться существа, которые воспринимают наш мозг точно так же, как мы нашу Вселенную. Эта гипотеза лишь предполагает, что Сознание может не иметь масштабной локальности. Здесь можно вспомнить «ноосферу», о которой В. Вернадский отзывался так: «В биосфере существует великая геологическая, быть может, космическая сила, планетное действие которой обычно не принимается во внимание в представлениях о космосе… Эта сила есть разум человека, устремленная и организованная воля его как существа общественного». Прочтем в этой цитате «космическую силу» как единое Сознание, «разум человека» – как самосознание, а «организованную волю» – как нуминозное Я, и все встанет на свои места. Теперь можно даже сослаться на эволюционную модель Э. Леруа, повторяющего основные идеи Плотина, весьма близкие к панпсихическим положениям индуизма, буддизма, даосизма и того эллинистического гностицизма, который произошел от Гераклита. Например, Тейяр де Шарден заявляет: «Если это так, то очевидно, Сознание, с точки зрения опыта определяемое как специфическое свойство организованной сложности, выходит далеко за пределы смехотворно малого интервала, внутри которого мы в состоянии непосредственно его различить».

Если единицей информации является бит, то носителем этого абстрактного «кусочка» может быть, не только электрон, но и планета, звезда, галактика. Иначе говоря, мышление может быть организовано на любом уровне, а самосознание есть организованная подходящим образом структура носителей. Если пчела есть организованный носитель Сознания, то рой пчел – еще более организованный носитель Сознания и т.д. Библейский Бог-Отец как нуминозное Я и панпсихическое Сознание действительно оказывается вездесущим Творцом всего.

Но что значит верить в этого Бога? Признавать существование Творца? Это – несомненно, ведь верующий несомненным образом существует, а вместе с ним через акт декартовского cogito существует и Вселенная. Для такого тонкого и особенного состояния, которое подразумевается в самом поиске веры (а зачем искать то, что получаешь автоматически?), простая вера в существование Бога ничего не прибавляет человеку. Именно поэтому безверие ничего не меняет в человеке. Быть может, вера означает поклонение Творцу? И это проявляется через жертвоприношения, хвалебные литургии, молитвы и соблюдение предписаний, как это особенно подчеркивается в исламе? Но тогда вера ничем не отличается от раболепства перед любым земным повелителем. Еще совсем недавно именно так нацисты верили в Гитлера, коммунисты – в Ленина и Сталина, а китайцы – в Мао, да и сегодня на планете найдется пара-тройка местечковых вождей, которым аборигены поклоняются с большей или меньшей истовостью. Это ли вера?

Так что есть вера? Отсеивая все банальности и патологии человеческой психики, можно прийти к такому определению: Вера в Бога – это вера в его благость, т.е. вера в нравственно сотворенный им мир, т.е. влюбленность в жизнь как таковую. Именно поэтому наибольшую веру имеют дети, чье мировосприятие отличается как раз такой верой в благодатную Вселенную и влюбленностью в жизнь, которую с годами человек (и животное) утрачивает. Именно в этом смысле Иисус ставил ребенка выше старца. Его фраза «Будьте как дети» подразумевает наивное состояние психики, живущей в безусловном доверии к миру. Недаром в церковной традиции идеальный святой есть старец, достигший младенческой простоты. Именно к такому каноническому виду приближаются святые угодники на православных иконах. Будьте как дети.

Итак, вера – это вера в нравственную Вселенную, которая более всего присуща юным созданиям. При этом ребенку совсем не нужно интересоваться религией и что-то думать о Боге. Он верит ему всей своей жизнью. Это удел стариков – топтать храмовые дворы и молиться. И что есть молитва, как не выспрашивание у Бога именно этого полноценного мировосприятия, потерянного в том ностальгическом детстве, где «фонтаны были голубые, и розы красные цвели», там, «где мама молодая, и отец живой», там «на фоне Пушкина, где птичка вылетает»? Чего просит верующий (будь то даже деньги, власть, слава, здоровье, еда, секс или смерть врагов), как ни блаженного умиротворения себе (которое отчасти могут обеспечить и деньги, и власть, и слава, и здоровье, и еда, и секс, и мертвые враги)?

Сам этот постулат «Будьте как дети» можно считать «первой благородной истиной» христианства. И она звучит ужасным диссонансом по отношению к «первой благородной истине» буддизма: «Жизнь есть страдание». Признать, что творение Бога создано для страдания – значит полностью утратить веру в благость Бога (не в его существование), заменив ее чем-то иным, с чем можно все еще жить. Чем же является эта альтернатива вере?

Как установлено в современных наблюдениях астрофизиков, начатых Хабблом, наша Вселенная есть ускоренно расширяющиеся пространство-время от сингулярности Большого взрыва. Итак, Вселенная есть окрестности ничто («в ореховой скорлупе» по выражению С. Хокинга). Этот процесс либо рассеет вещество до однородной и холодной пустыни легких частиц, достигнув максимальной энтропии во славу второго начала термодинамики (возможно, эта модель основывается лишь на нашем поверхностном понимании природы времени и пространства), либо Вселенная по каким-то пока только Творцу известным причинам вновь стянется в черную дыру, чтобы в обратном времени оказаться белой дырой и запустить новую тахионную анти-Вселенную, как в циклической модели ведических кальп, в которых Брахман перерождается вновь и вновь из Яйца-сингулярности.

В любом случае эта история кончается плачевно для нашей Вселенной и ее населения. Печальна участь человека. Подобный результат, помимо Вед, предсказывали и гностики, утверждая, что с Концом Света все души перейдут в иное ангельское состояние. Но кем бы ни были эти бессмертные духи, их психологическое состояние (индуистско-буддистское слияние с Браманом) совершенно исключает человеческое. Человеку и его земле с фонтанами и розами, с матерями и отцами, с птичками и Пушкиным все равно конец. Человеческая душа обречена. Мы не готовы смириться с безвозвратной гибелью отдельной особи (хотя именно это всех нас ждет). Как же нам смириться с гибелью всего человечества и его Вселенной? Экстраполяция этих выводов в отдаленное будущее делает всю эволюцию бессмысленной в нашем человеческом понимании смысла жизни и вообще какого-либо начинания. Тогда зачем все это было?

Наблюдая за животным миром, мы обнаруживаем в нем, что животные, особенно – юные особи, склонны к активным играм, которые нас умиляют и забавляют. Играют все зверята. Зоопсихологи и вообще все те, кто занимается поведением животных, стоя на позициях эволюционизма и бихевиоризма, очень серьезно объясняют забавы детенышей их инстинктивной тренировкой перед будущей борьбой за выживание. Травоядные учатся убегать, хищники учатся нападать, потому что именно это предстоит им делать всю оставшуюся жизнь. Следуя такой логике, какой-нибудь инопланетянин мог бы заметить, что среди людей игривость так же особенно присуща детям (чью веру в Бога мы вместе с Иисусом уже признали самой настоящей), и предположить, что человеческие детеныши занимаются играми, готовясь все как один стать профессиональными воинами или, по крайней мере, спортсменами.

Нелепость такого вывода подсказывает нам, что игра – это самоцель, и по природе своей она является фундаментальной категорией бытия, т.е. бытие как таковое и есть игра. Мы говорим «игра мысли», «игра чувств», «игра красок», «игра генов», «игра квантов». Разве материя не есть игра частиц в принцип неопределенности и в теорию хаоса? Разве инфекция, косящая народы, не есть игра вирусов и бактерий в рекомбинации? Разве жизнь, старость и смерть не есть игра биологии? Знаменитый постулат Декарта «Я мыслю, следовательно существую» должен звучать как «Я играю, следовательно существую». Именно это утверждают дети всем своим бытием, состоящим из непрерывной игры. Игрой оказывается и еда, и сон, и даже болевые ощущения, несомненно, воспринимаются ими как нехорошая игра природы с ними.

Если главный закон философии есть единство и борьба противоположностей, т.е. опять игра, то этот закон в терминах формальной логики можно записать так:

Е(х) = Р(х),

где Е есть так называемый квантор существования, а Р – предикат игры.

Т.о. закон гласит: для любого х существование (exist) равносильно его участию в игре (play). Известный афоризм «Мир есть театр, а люди в нем актеры» может быть перефразирован в онтологический принцип: «Мир есть игра Бога, а все живые существа в ней активные участники». И все это не предполагает никакой нравственной цели. Зачем было сингулярности, пребывающей в абсолютном покое, затевать эту кутерьму, которая кончится ничем? Выражаясь языком Тертуллиана, рождение Вселенной из ничего и ее обреченное на гибель существование «несомненно и совершенно абсурдно».

Библия повествует: «Вначале сотворил Бог небо и землю…И увидел Бог свет, что он хорош; и отделил Бог свет от тьмы. И был вечер, и было утро: день первый…И сотворил Бог человека по образу своему, по образу Божию сотворил его… И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма. И был вечер, и было утро; день шестой». Что стоит за этим эстетическим удовлетворением Творца, на которое постоянно ссылается Библия? Создание мира показалось ему хорошей идеей?

У всякой игры по определению есть правила, ибо только в правилах она и может осуществляться, но любая игра безотносительна к цели. Цель игры – сама игра, и совершенно не важно, кто в ней победит. В игре, начатой Богом, роль правил исполняют законы природы. Известное выражение Эйнштейна «Бог не играет в кости» подразумевает, что Творец играет по раз и навсегда установленным правилам, не допускающим случайности. А еще Бог не отменяет их из прихоти или по чьей-нибудь просьбе (хотя верующие осаждают его просьбами). Звезды вспыхивают и сгорают, виды появляются и гибнут, род приходит и уходит. Организатор этой игры жмет на разные генетические клавиши, извлекая из своего арсенала причудливые аккорды, и эволюция звучит как прекрасная симфония. Все живое в мире – от вирусов до человека – состоит из них. Эти аккорды сами становятся инструментами, играя на свой лад, и жизнь превращается в какофонию. Каждая дудка дудит по-своему, каждая скрипка хочет быть ведущей, каждый барабан перебивает других. Неужто Богу этот чудовищный оркестр доставляет удовольствие?

У игры не только нет цели, в ней не предполагается и то, что принято называть нравственностью. Человек придумал моральные ценности, когда обнаружил, что в мире кроме него есть и другие существа. Для того, кто живет в абсолютной изоляции, нравственность не имеет смысла. Что может быть нравственным или безнравственным для Робинзона, живущего на необитаемом острове? В каком смысле он может быть честным или бесчестным, добрым или злым, сдержанным или бесстыдным. По отношению к кому? По отношению к себе нельзя быть добрым или злым. Лгать, красть, убивать, прелюбодействовать, завидовать, судиться и нарушать вообще все мыслимые заповеди можно только в обществе себе подобных. Человек придумал нравственность как нормы совместного проживания. В некотором смысле эти нормы есть и у животных. Любой зверь в стае безбоязненно показывает спину своим сородичам, не предполагая, что в нее тут же вцепятся чьи-то зубы. Именно так были написаны все заповеди в мире. Бог, играющий со Вселенной как с мячиком, тут ни при чем. Он лишь гарантирует, что мяч всегда будет падать вниз.