Я хотел получить миллион

Глава 7

После того как мы великолепно позавтракали, Карл удалился. Я, в свою очередь, расположился под сенью деревьев, откуда прекрасно просматривался весь особняк и въездные ворота. Мысль о Хэмэле не покидала меня. Я вспомнил слова Палмэра, что Хэмэл заработает одиннадцать миллионов после того, как напишет книгу. Итак, он не обеднеет, если я урву от него кусок. Но, возможно, сейчас не время для действий и надо немного подождать. А если он вообще пошлет меня к черту и обратится к копам или выкинет какой-нибудь еще непредвиденный фортель? Смутное чувство подсказывало мне, что он может не клюнуть на шантаж. В сознании всплыл образ Берты, и я даже поморщился. Как жаль, что я доверился ей. Теперь, учуяв миллион, она не отстанет от меня, пока я не предприму какой-нибудь шаг.

Сладостные мысли окутали мою голову туманом. Теперь я себе клялся, что не буду сорить деньгами. Куплю акции, отложу деньги в банк на черный день, жить буду только на доход и проценты. Но что-то в душе подсказывало мне, что этот миллион пролетит так же, как и пятьдесят тысяч, полученные от Диаса. Деньги у меня никогда не задерживались.

Размышляя таким образом, я решил осмотреть сад. Какой-то китаец-садовник колдовал над бегониями. Остался позади огромный плавательный бассейн, которым Гершенхаймер вряд ли пользовался. Вдали показался Джарвис – дворецкий. Он шел по дорожке, направляясь мне навстречу. Старое его лицо просветлело, как только он увидел меня.

– Какое удовольствие вновь видеть вас у нас, мистер Андерсен. Мисс Кэрри говорила, когда я обратился к ней, что вы в отпуске. Как отдыхали?

По дороге к коттеджу я рассказал ему о поездке на яхте и о Берте. Я наплел ему, что Берта работает в ФБР, и он слушал меня с широко открытыми глазами. Увлекшись враньем, я поведал ему, что Мата Хари по сравнению с Бертой сущий котенок!

Мы устроились в тени возле коттеджа, и он закидал меня вопросами. Прочитав недавно один из бестселлеров Джеймса Хедли Чейза, я пересказал ему содержание романа, выдав похождения главного героя за свои собственные.

– Да, – сказал он, вставая. – У вас такая удивительная жизнь, мистер Андерсен. А сейчас мне нужно идти. Я пригласил в гости мистера Вашингтона Смита. Он придет в семь. Отобедаете с нами? Мистер Смит – дворецкий мистера Хэмэла. Он иногда заходит ко мне в свободное время. Это очень приятный человек.

– Охотно принимаю ваше предложение, – сказал я.

– Тогда я накрою стол в коттедже. Вам будет удобнее совместить это с работой.

Когда он вошел в дом, я подошел к большому дереву у въездных ворот. Из дома за кронами деревьев они были видны. Без труда взобравшись на нижние ветви, я стал взбираться все выше и выше, пока не увидел сад, окружавший резиденцию Хэмэла. Возле дома стояли «феррари» и «форд», но никаких признаков жизни я не заметил ни на территории вокруг особняка, ни в самом особняке. Все казалось вымершим.

В 19.00 Джарвис вместе с дворецким Хэмэла пришли в коттедж. Мистер Смит улыбнулся, пожимая мою руку:

– Мы ведь уже встречались, мистер Андерсен.

– Верно. Рад вас видеть, мистер Смит.

Немного выпив и отведав свиную отбивную в соусе «чили», я обратился к Смиту с выражением сожаления по поводу трагической гибели миссис Хайби. Я сказал, что был на кладбище и видел обморок миссис Хэмэл.

Смит некоторое время жевал, а потом сказал:

– Она немного пришла в себя. Ведь миссис Хайби была близкая ее подруга.

– А как себя ведет мистер Хэмэл? Он включил меня в свой последний роман.

Смит вздохнул:

– Мистер Хэмэл очень беспокоит меня. За те пятнадцать лет, что я служу у него, он не был счастлив в семейной жизни. Женитьба на миссис Глории была ошибкой. Он тяжело перенес развод. Я думал, что все наладится во втором браке с миссис Нэнси. Я не встречал лучшей женщины, но мистер Хэмэл опять несчастен, и причина мне непонятна.

Я как раз мог бы назвать ему причину, так как вспомнил слова Глории: «Вы думаете, что если человек здорово пишет о сексе, так он и в постели хорош? Ничуть не бывало. От него толку столько, сколько от вареных спагетти».

– Скажите, а мистер Хэмэл хорошо зарабатывает на книгах?

– Конечно, но еще больше на сценариях. Завтра он отправляется в Голливуд подписывать новый контракт, – сказал Смит. – Фильм принесет ему целое состояние. Мистер Хэмэл к тому же очень щедрый человек. Каждый раз, когда выходит его фильм, он делает нам с женой очень ценные подарки.

– А как другая прислуга? Им он что-нибудь дарит?

– А больше в штате никого и нет. Несмотря на богатство, мистер Хэмэл очень скромен в быту и любит жить просто. Приемы у нас редки, но когда они бывают, прислуга нанимается, едва ли мы с женой справились бы вдвоем.

– Миссис Хэмэл тоже поедет с ним в Голливуд? Ей ведь полезно немного рассеяться.

Он покачал головой:

– Нет, миссис Хэмэл останется: он уедет всего дня на три-четыре.

Джарвис, который до сих пор не проявлял никакого интереса к разговору, вдруг спросил:

– Мистер Андерсен, расскажите нам о двух убитых индейских мальчишках. У нас нет, а у вас наверняка есть какая-нибудь версия по поводу случившегося.

– Как раз нет. Даже в полиции ничего толком не знают.

Тут Джарвис вспомнил, что ему пора готовить хозяина ко сну. Он ушел, оставив нас вдвоем. Я многое узнал от Смита. Он подтвердил то, что сказала Глория: Хэмэл был импотентом. То, что он уезжает на несколько дней, оставляя Нэнси одну, давало мне необходимое время и развязывало руки. День не прошел зря.

Вскоре Смит ушел, а я опять предался мечтам о миллионе. Из этого состояния меня вывело появление Карла:

– Ну, как работа? Не очень в тягость?

– Ничуть. Великолепно пообедали. Вот это работа!..

Я как раз ложился спать, когда позвонила Берта.

– Барт! – Ее голос, как молоток, всегда ударял по барабанным перепонкам.

– Хэлло, крошка, – только и успел я произнести.

– Ну, как насчет того?

– Что ты имеешь в виду? – спросил я, хотя прекрасно знал о чем идет речь.

– Что там у тебя происходит? Ты его видел? – завопила она так, что ей могла бы позавидовать паровозная сирена.

– Успокойся, беби… он уезжает… в Голливуд. Я все помню… не беспокойся.

– Когда он вернется?

– Да не дергайся ты. Дня через три-четыре.

– Я съезжаю с квартиры и уже продала обстановку, форсируй события, дорогой, сразу же, как только он вернется.

– Ты? Продала? Зачем ты это сделала?

– А зачем мне нужна эта душегубка, если у нас есть миллион?

Я с трудом подавил стон.

– Ну ладно, ладно. Подожди несколько дней. Я все улажу.

– А я и не сомневаюсь в тебе, дорогой. – И она повесила трубку.

За несколько минут до полуночи я прибыл в Парадиз-Ларго, чтобы приступить к ночному дежурству. Остановившись возле контрольно-пропускного пункта, я перекинулся несколькими фразами с Майком О'Флагерти, который собирался сменяться. Поговорив немного на разные темы, я перевел разговор на чету Хэмэлов.

– Как самочувствие миссис Хэмэл? – спросил я, протягивая ему сигарету.

– Сегодня опять наведывался доктор. Мистер Хэмэл уехал рано утром, я слышал, что он отправился в Голливуд… Видимо, по делам, связанным с постановкой фильма.

Именно это я и хотел знать. Итак, Хэмэл отчалил. Карл ожидал смены, а Джарвис оставил для меня целую гору различных сандвичей.

– У меня в ящике бутылка скотча, – сказал Карл.

Когда он ушел, я проглотил все бутерброды, немного выпил и пошел к дереву у въездных ворот. Взобравшись на него, я стал пристально вглядываться в дом Хэмэла. Пробыв в таком положении минут двадцать-тридцать и ничего не углядев, я вернулся в коттедж и завалился на диван спать.

В 8.00 появился Джарвис с кофе и булочками, с сосисками и яйцами всмятку. Пока я ел, он развлекал меня разговорами. Он сказал, что на следующий день во время моего дежурства он опять позовет на обед Вашингтона Смита. Я не возражал.

Карл сменил меня в полдень. Искупавшись, я поехал домой и завалился спать. Проснувшись в 18.00, я отправился в бар. Залезая в «мэйзер», столкнулся с Глорией Корт.

– Хэлло, – сказал я.

Она остановилась и пристально посмотрела на меня.

– Хэлло, откуда вы свалились?

– Собираюсь поужинать. Может быть, составите мне компанию? Ненавижу есть в одиночестве.

Она быстро обошла машину и юркнула внутрь.

– Куда поедем?

– Может, попотчевать вас дарами моря?

– Нет, я предпочитаю мясо. Неподалеку есть ресторанчик «Хуф». Знаете его?

Ну, точно как Берта. Цены там могли потрясти даже принца из Саудовской Аравии.

– Не знаю, – твердо возразил я. – Но здесь рядом есть местечко, где продают великолепные бифштексы.

– Хорошо, поехали. – Она удобнее расположилась на сиденье рядом со мной, положив при этом мне на колени свою руку. – Хорошая машина.

Я мягко отодвинул ее руку:

– Не сейчас и не здесь, беби… всему свое время.

Когда мы вошли в ресторан и заказали бифштексы, она так устроилась на стуле, что груди ее чуть не вырвались из разреза платья.

– Где вы пропадали все это время, мой красавчик? – спросила она. – После «Аламеды» я вас больше не встречала.

– Ненадолго уезжал. А вы все еще выступаете в «Аламеде»?

– Только по субботам.

– Как поживает Диас?

– Извините, забыла ваше имя?

– Барт Андерсен.

– Так вот, Барт, держитесь подальше от Диаса.

Вот и еще одно предостережение.

– А знаете, мне уже раньше об этом говорили.

– А я говорю теперь и повторяю: держитесь от него подальше.

Принесли бифштексы, и мы принялись за еду.

– Если уж он так опасен, то что удерживает вас возле него?

– Сама не знаю. Моя беда в том, что я влюбчивая натура. Сначала влюбилась в этого Хэмэла, затем в Диаса. Если бы я рассказала вам обо всех мужчинах, в которых я влюблялась, то мне пришлось бы этим заниматься всю ночь.

– Ладно, – сказал я. – Как бифштекс?

– Великолепный. – Она вновь принялась за еду. Насыщалась она долго и закончила бананами и вишней.

Когда все было съедено, она отодвинулась вместе со стулом от стола и поднялась.

– Пошли. Тебе сегодня предстоит работенка, да такая, – сказала она, переходя на «ты», – что, наверное, потом ты захочешь описать эту ночь в дневнике. Если, конечно, таковой у тебя имеется.

– Я не веду дневника, – возразил я, оплачивая счет.

– Ну, так начни его вести, и это будет твоя первая запись. Уверяю тебя, братец, ты обязательно это сделаешь.

Она взяла меня под руку и потащила к выходу.

Меня разбудил телефонный звонок. С трудом открыв глаза, я уставился на часы, стоявшие на тумбочке у кровати. Было 10.05. Глория, выругавшись, вскочила с кровати и голая уселась, свесив ноги на пол. Звонила, конечно, Берта. Я был уверен в этом.

– Не волнуйся, – сказал я. – Нас нет дома.

Приглашать Глорию к себе домой было довольно рискованно, но она так искусно пустила в ход вчера свой сексуальный арсенал, что такому слабому мужчине, как я, устоять было просто невозможно. И я не жалел об этом.

В прошлом мне приходилось спать со многими куколками, но с Глорией все было из ряда вон выходящим. В постели она была неподражаема.

После еще нескольких звонков телефон наконец умолк.

– Ну, – сказала Глория, улыбаясь мне. – Эту ночь я буду долго помнить и не прочь ее повторить.

Я согласно кивнул.

– Я приготовлю кофе. – Она соскочила с постели и голой побежала на кухню.

«Экстерьер» ее заднего вида вызывал у меня бурный приток плотского вожделения.

Вскоре она появилась, в руках у нее был кофе. После двух чашек я почувствовал, что голова у меня стала светлее и что пора забрасывать удочку.

– Беби, – сказал я. – Расскажи мне немного и поскорей о Диасе. Почему он утратил для тебя интерес?

– Мне не нравится все, что происходит в «Аламеде».

– А что там происходит?

– Видишь ли, Альфонсо опасней гремучей змеи. Я испугана до смерти.

– Но что же все-таки происходит у вас в «Аламеде»?

– Он не считается с людьми. Те, кто ему не нравится, быстро находят свой конец.

– Как, например, старый Пит?

– И еще два паренька. Но я молчу: не хочу кончить, как они.

– А кто хочет? Но все-таки там у вас что-то происходит, а?

– У него кто-то скрывается. Он разместил их на верхнем этаже.

– Кого?

– Вот этого я не знаю и не хочу знать. Барт, я бы хотела выбраться отсюда. Я сыта по горло этим проклятым городом. Хочу уехать во Фриско. Там один парень хочет взять меня партнершей в свой номер, но ему нужны для этого деньги.

– Они всем нужны, детка. Не влипни опять в какую-нибудь историю.

– Он не такой. Одолжи мне десять тысяч долларов, Барт?

Я уставился на нее:

– У меня что-то с ушами, беби. Мне показалось, что ты что-то сказала насчет десяти тысяч долларов или мне послышалось?

– Именно это я и сказала.

– Десять тысяч! Крошка! Приди в себя! У меня нет и двух тысяч.

– Не лги. – Лицо ее напряглось. – Я знаю, что Альфонсо заткнул тебе рот пятьюдесятью тысячами. Я подслушала за дверью. Мне нужно только десять тысяч, в противном случае…

Я вдруг почувствовал, что совсем раздет. Эротическая атмосфера улетучилась. Я соскочил с кровати и прошел в ванную, где побрился и принял душ, не переставая размышлять над случившимся. Если женщина типа Глории заявляет, что в противном случае… то обращаться с ней нужно очень осмотрительно.

Когда я вернулся в спальню, Глория уже оделась. Она стояла ко мне спиной у окна и курила сигарету, пуская кольцами дым.

Я оделся, затем подошел к ящику письменного стола, где лежал мой полицейский специальный. Кобура была на месте, револьвера не было…

Глория повернулась и подняла правую руку. Блеснула вороненая сталь, и глазок зловеще уставился мне в грудь.

– Послушай, Барт. – Голос звучал хрипло, а глаза изучали меня.

– Уж не собираешься ли ты убить меня, крошка?

– Я прострелю тебе ногу, если ты не дашь мне денег. Ты вытянул из Альфонсо пятьдесят тысяч, – продолжала она. – Теперь я собираюсь взять у тебя десять тысяч.

Я глубоко вздохнул:

– Беби, успокойся. Я бы с удовольствием дал тебе деньги, но у меня действительно их нет. Я истратил их.

– Брось болтать. Ни один нормальный человек не истратит такую уйму денег за месяц.

– Ты, к сожалению, права, ни один… кроме меня. У меня особый талант тратить деньги. И еще у меня есть один талант – мне всегда попадаются дорогостоящие куколки. Всю свою добычу я израсходовал на четырехнедельный круиз. Откуда ты думаешь у меня этот загар? От работы на каменноугольной шахте?

– Меня это не волнует. Мне нужны деньги, Барт! – Она опустила револьвер. – Не может быть, чтобы ты все потратил!

В голосе ее теперь звучало отчаяние. Я понял, что худшее для меня позади.

– Это действительно так. Могу это даже доказать. Мы пойдем с тобой в банк, и ты сама узнаешь.

– Замолчи! – Она бросила револьвер на кровать и опять повернулась ко мне спиной.

Я вскочил со стула, схватил револьвер и сунул его в карман.

Она круто повернулась:

– Что же мне делать? Фрэдди не может взять меня, если я не войду с ним в долю. Неужели ты не можешь раздобыть этих чертовых денег, Барт?

– Умерь свою прыть, беби. Давай поразмыслим, что можно сделать. Ты не спрашивала себя, почему Диас так легко расстался с пятьюдесятью тысячами долларов?

– Нет, и почему же?

– Потому что я копнул такую банку червей, что он вынужден был заплатить мне, лишь бы я молчал.

– Что это за банка червей?

– Вот этого тебе лучше не знать. Это связано с тем парнем, которого прячет Диас.

– Ты имеешь в виду их обоих: и мужчину, и женщину?

– Какую женщину?

– С ним находится женщина. Я слышала, как они разговаривали.

Я вспомнил о двух кроватях на пиратском острове, потом о женских принадлежностях на туалетном столике. Я думал, что ими пользовалась Нэнси, когда посещала Поффери. Теперь дело запутывалось.

– Ты уверена, что с ним женщина?

– Абсолютно! А кто он такой? Почему ты так переполошился?

– Не пытайся это выяснить. Ты хочешь получить десять тысяч долларов, чтобы уехать во Фриско, так? Ты их получишь!

– Ты дурачишь меня?

– Ничуть. Ты их можешь заработать.

– Каким образом?

– Мне нужно знать, что происходит в баре Диаса. Ты должна все узнать об этом мужчине и об этой женщине и сообщить мне.

Она отпрянула:

– Ты считаешь меня полной дурой? Я не хочу кончить, как Пит и те двое ребятишек.

– Успокойся! Тебе нужно только поставить «жучок» в конторе Диаса. Никаких проблем, беби. Я дам тебе «жучок»-микрофон, а в придачу к нему магнитофон. Все прекрасно запишется. Тебе только нужно будет сменить пленку, когда старая кончится. Через неделю после того, как ты передашь мне пленку, я заплачу тебе десять тысяч долларов. Новеньких, зелененьких и громко хрустящих. Ну как, идет?

– А откуда к тебе придут десять тысяч долларов? Ты же сказал, что у тебя нет денег, – недоверчиво спросила Глория.

Я самодовольно улыбнулся:

– Это сейчас у меня их нет, крошка. Но через неделю они у меня будут. Часть денег, полученных у Диаса, я потратил на приобретение выгодных акций пополам с другом. Они принесут пятнадцать тысяч долларов, а стоят всего пять тысяч. Десять тысяч для тебя и пять тысяч для меня.

Я уже догадывался, что ее всю жизнь надували мужчины и что она была очень доверчива. Другое дело Берта. Та вылила бы мне на голову бутылку пива за эту «дешевку», но Глория в этом отношении не шла ни в какое сравнение с Бертой.

Я наблюдал, как Глория усиленно думала, и постарался ей не мешать.

– А какая у меня может быть уверенность, что ты меня не обманешь? – не сдавалась она.

– Готов поклясться на могиле отца.

Она подозрительно посмотрела на меня.

– А может, твой отец жив?

– Боже мой, ну что за женщина! Позвони на небо. Там тебе скажут…

Она подумала еще немного, но жадность все-таки взяла верх над осторожностью и благоразумием.

– Хорошо, я это сделаю, но только попробуй надуть меня и не дать денег…

Вашингтон Смит опять пришел к нам, на этот раз к ленчу. Ему звонил Хэмэл и сказал, что вернется к вечеру. Заболел директор фильма, и встреча откладывалась на неделю.

– А как миссис Хэмэл? – спросил я.

– Ей значительно лучше. Она уехала вскоре после завтрака. Наверное, поехала покататься на яхте. Солнце и море – великие целители.

Когда мы уже заканчивали ленч, послышался глухой звук мотора.

Смит тотчас поднялся.

– Это, должно быть, миссис Хэмэл вернулась, – сказал он. – Пожалуй, пойду.

– Ну, что вы, мистер Смит, – по-детски капризно произнес Джарвис. – Неужели вы не попробуете сыра? Это ведь «Стилтон», который я специально раздобыл, чтобы угостить вас.

Смит заколебался, но потом уселся снова.

– «Стилтон», какая прелесть!

Я отодвинул стул.

– Пожалуй, пойду осмотрю все вокруг и скоро вернусь, – проговорил я и кивнул Джарвису, направляясь по дорожке к воротам.

Как только коттедж скрылся за деревьями, я припустился бегом и, подбежав к заветному дереву, вскарабкался на него.

Перед домом Хэмэла, с другой стороны забора, стоял «феррари», передняя дверца которого была открыта.

Минут через пять появилась Нэнси. На ней был темно-синий свитер, широкие брюки и темно-вишневые босоножки. Волосы были обвиты красным шарфом, а огромные черные очки скрывали половину лица. Она села в машину и направилась к воротам, которые автоматически раскрылись.

Спустившись с дерева, я побрел к коттеджу. Смит вопросительно посмотрел на меня, когда я занял место за столом.

– Она уехала, – сказал я. – Должно быть, что-нибудь забыла.

– Да, дамы часто забывают всякие мелочи. Я оставил ей записку, сообщив, что мистер Хэмэл обещал вернуться к семи часам вечера. Она не могла не заметить ее.

Смит ушел после 15.00. Джарвис отправился прилечь, а я устроился в тени и тоже заснул.

Около девятнадцати часов, пока Джарвис хлопотал с обедом, я опять залез на свой излюбленный пост.

«Феррари» на месте не было. Через несколько минут подъехало такси, из которого вышел Хэмэл.

Рассчитавшись с шофером и вынув ключ, он открыл ворота и пошел по дорожке, не закрыв их.

Я подумал о том, где могла бы быть сейчас Нэнси. Ее не было дома уже шесть часов.

Спустившись с дерева, я пошел к коттеджу.

– А вот и вы, мистер Андерсен. Я уж было хотел позвать вас, – сказал Джарвис. – Думаю, обед вам понравится.

На серебряном блюде лежала великолепная осетрина под овощным соусом.

– Выглядит аппетитно, мистер Джарвис, особенно для двух изнуренных работой мужчин, – пошутил я, садясь за стол.

– По-моему, шампанское к осетрине, это прекрасно, – сказал он. – Я поставил бутылку на лед.

«Да, – подумал я, – живут же люди!»

Стрелка часов уже перевалила за восемь, и мы мирно потягивали кофе с бренди, когда раздался выстрел.

Поставив чашку, я рывком поднялся на ноги. Выстрел донесся с ранчо Хэмэла, в этом я не сомневался. Оставив ничего не понимавшего Джарвиса с открытым ртом, я понесся к воротам и дальше к дому Хэмэла. Толкнув незапертые ворота ограды и подбежав к парадной двери, я увидел Смита. Он весь трясся, глаза были выпучены, лицо сделалось серым, как свинец.

– О, мистер Андерсен…

– Спокойно, – сказал я, хватая его за рукав.

– Там… мистер Хэмэл… он в кабинете, – еле произнес Смит, и ноги его подкосились.

Вскоре я уже мчался по просторному вестибюлю. Там я наткнулся на старую полную негритянку, сидевшую на стуле, которая, закрыв лицо фартуком, издавала заунывные звуки.

Я пересек патио, оказавшись у кабинета Хэмэла. Дверь была настежь открыта. В нос ударил запах порохового дыма…

Хэмэл сидел за письменным столом, устремив неподвижный взгляд куда-то вверх. Кровь медленно стекала маленькой струйкой по правой стороне щеки из небольшой дырочки в виске.

Потрясенный, я долго стоял, глядя на него с единственной мыслью, что мой миллион уплыл.

Наконец, выйдя из оцепенения, я подошел к столу. На полу у стула лежала «беретта» калибра 6,35… Окна были закрыты, работал кондиционер. Перед Хэмэлом стояла пишущая машинка с вложенным в нее листом бумаги.

Я наклонился и прочел:

Я отошел в сторону и уставился на мертвеца.

– Бедняга, – пробормотал я.

– Мистер Андерсен…

Я повернулся. В проеме двери стоял Смит, размахивая руками.

– Он мертв, – сказал я. – Ни до чего не дотрагиваться руками. Где миссис Хэмэл?

– Мертв?.. Но, мистер Андерсен… он был так добр ко всем…

– Возьмите себя в руки, мистер Смит! – гаркнул я. – Где миссис Хэмэл?

– Не знаю. Она еще не вернулась.

И вдруг меня осенило: неизвестно, как поведет себя Нэнси, когда увидит меня и мертвого мужа. Ведь я вытянул из нее пятьдесят тысяч долларов. Чего доброго, начнет меня шантажировать. И я решил побыстрее ретироваться.

Я быстро выбежал из особняка и направился к коттеджу, где меня поджидал Джарвис. В его больших темных глазах застыл немой вопрос.

Вкратце я рассказал ему, что мистер Хэмэл покончил жизнь самоубийством.

О случившемся прежде всего нужно было поставить в известность Палмэра и лишь затем копов.

– У вас есть телефонная книга? – спросил я.

Он принес ее, и я, найдя домашний телефон Палмэра, позвонил ему.

– В чем дело, мистер Андерсен? – спросил он, подойдя к телефону. – У меня гости.

– Только что застрелился Росс Хэмэл. Миссис Хэмэл нет дома. В пишущей машинке лист бумаги с очень интересным предсмертным текстом, который пресса, вероятно, будет обсасывать, как леденец, – скороговоркой выпалил я. – Итак, все, что нужно, я вам сообщил, а уж в полицию звоните сами.

– Не могу поверить… – прошептал он.

– Приезжайте и посмотрите сами. – И я повесил трубку.

Когда я выходил из коттеджа, я услышал трубный рокот «феррари». Значит, вернулась Нэнси. Пройдя по дорожке и взобравшись на дерево, я увидел, как Нэнси выходила из машины.

Она медленно шла ко входной двери. Я бы многое отдал, чтобы увидеть ее реакцию, когда Смит доложит ей о случившемся. Но было уже темно, и она быстро исчезла из виду.

Любила ли она мужа или вышла замуж только для того, чтобы скрыться от итальянской полиции? И вдруг меня неожиданно осенило. Ведь после этого дурацкого самоубийства Нэнси становилась обладательницей всего его огромного состояния, приобретала права на книгоиздание и экранизацию в Голливуде его романов. Как вдова она становилась чертовски богатой… Затем мой разгоряченный рассудок переключился на Поффери. Лу Колдвэлл говорил, что Поффери приехал в Штаты для того, чтобы раздобыть денег для своей террористической организации. Нэнси была его женой, и вот теперь он получит доступ к состоянию Хэмэла и сможет финансировать деятельность «Красных бригад».

Спустившись с дерева, я, не переставая анализировать ситуацию, побрел к коттеджу. Подходя к дому, я услышал телефонный звонок и, войдя в дом, взял трубку.

– Мистер Андерсен? – раздался голос Джарвиса. – Мистер Гершенхаймер слышал выстрел. Он очень взволнован. Я рассказал ему об этом несчастном случае, но он не поверил. Он считает, что на территорию проник убийца. Последите, пожалуйста, повнимательней за воротами, забором и вообще за участком.

– Хорошо, – сказал я. – Успокойте хозяина, сюда никто не проникнет.

– Спасибо, мистер Андерсен. Это, наверное, успокоит его.

Я отправился к воротам и стал ждать. Минут через пятнадцать снаружи остановился «кадиллак» Палмэра, и я увидел, как он проследовал к дому через открытые ворота.

Около двадцати трех часов прибыла полицейская машина, из которой вышли Том Лепски и Макс Джейкоби.

Выйдя за ворота, я направился в их сторону. Лепски первым увидел меня.

– Что за каша у вас тут заварилась?

Я вкратце объяснил ему, что произошло, но его, видимо, это не удовлетворило.

– А почему ты сам не позвонил нам, Барт?

– Это работа Палмэра, – спокойно ответил я. – У меня здесь другое дело… Кстати, вложенный в пишущую машинку текст весьма любопытен.

– И что же в нем?

– Из него следует, что Хэмэл был импотентом, Том. Это сенсация, и пресса такого не упустит. Известный автор порнографических бестселлерев и вдруг… Импотент!

– Ты был там?

– Я нашел его мертвым за письменным столом.

Глаза Лепски сузились.

– Ты что-нибудь трогал?

– Чем задавать без конца глупые вопросы, пройди в дом и все увидишь сам. Миссис Хэмэл вернулась полчаса назад.

– Хорошо. Позднее мне будет нужно поговорить с тобой еще, Барт. Удивительно, но ты всегда оказываешься там, где горячо. – И они с Джейкоби скрылись за воротами.

Сразу после полуночи на смену пришел Карл.

– Ну и заварушка тут у нас. Майк О'Флагерти мне все рассказал. Как наш-то?

– Сам понимаешь, страшно перетрусил. Он, оказывается, слышал выстрел.

Карл простонал:

– Похоже, что ночью мне не удастся сомкнуть глаз.

– Ну а я, пожалуй, поеду домой, – проговорил я. – До завтра. Если понадоблюсь копам, скажи им, что я дома.

– А зачем ты можешь им понадобиться?

– Ты что, не знаешь копов?

Он проводил меня до машины, и мы расстались.

Первое, что я сделал, добравшись домой, это приготовил двойную порцию виски, поставил возле себя стакан и уселся в качалку. Было 0.30. Может, позвонить Берте и сообщить ей новость? И тут же мне в голову пришла неприятная мысль. Как только она узнает, что наш миллион вылетел в трубу, она пошлет меня к черту.

В это время ожил телефон. Берта?! Подняв трубку, я сказал:

– Алло! Кто это?

– Мистер Андерсен?

Я весь напрягся. Это был голос Джоя.

– Это ты, Джой?

– Да, мистер Андерсен.

– Мне очень хотелось передать тебе глубокое соболезнование по поводу гибели Джимбо. Но ты куда-то исчез… Откуда ты звонишь?

– Мистер Андерсен, тот человек сегодня утром покинул «Аламеду». Я пытался вам сообщить об этом, но у вас все время никого не было дома.

– Ты говоришь о человеке, который там скрывался все это время?

– Да, мистер Андерсен. Я видел, как он выходил. Это было впервые за все время. Кто-то выбросил какой-то предмет из верхнего окна. Послышался взрыв – и все покрылось дымом. Началась паника, все забегали, а в это время бородатый мужчина вышел из здания и подошел к машине, которая стояла немного в стороне.

– Какая это была машина, Джой?

– «Феррари». За рулем сидела женщина. Как только он сел в машину, она сразу же отъехала. Кроме меня, этого никто не видел. Все было окутано дымом, и кругом царила паника.

– В котором часу это было, Джой?

– В одиннадцать сорок, мистер Андерсен.

– На голове у женщины был красный шарф, а на глазах большие очки?

– Точно, мистер Андерсен.

– Хорошо. Теперь слушай, Джой…

Линия вдруг оборвалась. Я подождал минуту, повесил трубку и уставился в пол… Мне все стало ясно…

Нэнси уехала из дома после того, как Хэмэл отправился в Голливуд. В полдень она вернулась, а затем, десять минут спустя, снова уехала. Она привезла с собой Поффери, спрятав его в багажнике.

О'Флагерти, конечно, не мог этого предположить… Затем Поффери спрятался где-то на участке и стал поджидать появления Хэмэла.

Самоубийство?!!

Я смял и выкинул недокуренную сигарету.

Хэмэл не совершал самоубийства!

Его убил Поффери!