Я хотел получить миллион

Глава 8

Теперь наконец все кубики головоломки встали на свои места. Да, чета Поффери проявила осмотрительность и огромное терпение. Они выжидали много времени, прежде чем предприняли активные действия и нанесли удар.

Они дали Хэмэлу время закончить книгу и получить миллионы. Они дали ему время заключить контракт с кинопродюсерами. Теперь Нэнси, будучи единственной наследницей, могла с помощью Палмэра вести дела сама.

Теперь, когда полиция занята расследованием смерти Хэмэла, Поффери чувствовали полную безопасность. Нэнси была на прогулке, а присутствие Поффери никто не мог подозревать. Все подозрения в случае чего могли пасть только на Смита и его жену, если, конечно, не принимать версию о самоубийстве. Но бандит сделал все, чтобы она была принята.

Я теперь точно знал, что Нэнси привезла Поффери в багажнике своего автомобиля на территорию владения Хэмэла, и в настоящий момент он, вероятно, прятался там в одном из укромных уголков. Без помощи Нэнси он оттуда выбраться не мог, а она, в свою очередь, тоже ничего не может сейчас сделать. Ее, наверное, вовсю допрашивает полиция.

Что же остается делать мне? Сообщить копам, что Поффери прячется где-то на участке Хэмэла? И что дальше?

Не найдя решения, я лег спать.

В 10.30 меня разбудил телефонный звонок. Перегнувшись поперек кровати, я схватил трубку:

– Да?

– Барт! – Голос Берты чуть не разорвал мои барабанные перепонки.

– Хэлло, крошка, – сказал я как можно мягче.

– Ты уже читал газеты? Хэмэл покончил жизнь самоубийством.

– Да… я знаю.

– Ты с ним разговаривал?

– Нет.

– Отлично, Барт… у тебя был шанс, но ты им не воспользовался.

– Что ты хочешь этим сказать, беби? – насторожился я.

– Я выхожу замуж. Мой знакомый, тот, который дал нам яхту, хочет на мне жениться.

Она знала, куда нанести удар.

– И ты что же, хочешь стать женой этого придурка?

– А почему бы и нет? У него есть яхта, дом, кругленький счет в банке, так почему же нет?

– Подожди… подожди минутку и подумай! Ты что же, хочешь провести лучшие годы своей жизни, ублажая этого идиота? Ты ведь сама говорила, что он не в своем уме.

– За яхту, дом, деньги и тому подобное я готова всю жизнь крутить перед ним задницей.

Я тяжело вздохнул:

– Хорошо, делай как знаешь. Валяй, выходи замуж за этого дурачка и будь счастлива.

– Ну, вот и все, Барт. Прощай. По крайней мере, ты не можешь сказать, что я тебя не предупреждала. И имей в виду, я буду ему верной женой! – И она повесила трубку.

Я лег на подушку в подавленном состоянии и пролежал так около часа. Нужно было взять себя в руки. На свете еще немало красивых куколок! Разнообразие – вот что было мне нужно, а то присох к одной юбке! Их нужно менять одну за другой – только это дает наслаждение.

Однако это же просто хохма, что Берта может быть верной женой. Во всяком случае ситуация получалась анекдотичной!

После обеда я прочел в прессе сообщение о самоубийстве Хэмэла. Оно занимало всю верхнюю часть страницы «Парадиз-Сити геральд». Но никакого упоминания в нем о предсмертной записке я не обнаружил. Видимо, Палмэр успел ее убрать.

В сообщении говорилось, что Хэмэл перетрудился, так как не щадил себя, и впал в депрессию. Далее в заметке говорилось, что его жена плохо себя чувствовала и что все интервью давал Палмэр.

В ресторане вокруг меня все только об этом и говорили.

Вскоре, после 23.30, я поехал в Парадиз-Ларго. Подъезжая к контрольно-пропускному пункту, я увидел около дюжины мужчин, сидящих на обочине дороги. Они все курили и о чем-то оживленно разговаривали между собой.

Пресса! Газетчик никогда не упустит своего шанса.

Из караульного помещения вышел Майк О'Флагерти.

– Да у тебя просто весело, – сказал я.

– Это точно, но ни один из них не прорвется, Барт. Уверяю тебя. То же самое я сказал и Лепски.

– Я в этом не сомневаюсь.

Я подождал, пока он открыл шлагбаум, и поехал в сторону особняка Гершенхаймера, сопровождаемый завистливыми взглядами газетной братии.

Меня впустил Карл.

– Ну, у нас и работа сегодня! Со стариком творится что-то неладное. Его буквально трясет от страха. Ну, пока, до встречи!

Я отправился в коттедж и увидел там целую гору сандвичей.

Но больше всего меня сейчас интересовало, что происходит по ту сторону забора.

Едва я проглотил пару сандвичей, появился Джарвис:

– Мистер Андерсен, я не усну, пока не поговорю с вами.

– Какие-нибудь неприятности?

– Да, какой ужасный день! Пришлось дать мистеру Гершенхаймеру успокаивающее. Сейчас он спит.

Я принялся за третий сандвич.

– Что тут произошло без меня?

– Мистер Вашингтон и его жена уволены.

Меня эта новость не удивила. В этом был смысл. Смит и его жена могли знать, что Поффери прячется в доме, и таким образом они представляли для него угрозу. Лицо мое между тем выражало крайнее удивление:

– Их уволили?

– Да. – Джарвис выглядел совершенно несчастным. – Уволили без всякого объяснения. Сразу же. Они едва успели собрать вещи. Ужасно! И это после пятнадцати лет безупречной службы! Правда, им заплатили за целый год. Мистер Палмэр сказал, что это решение миссис Хэмэл.

– Да, это жестоко, – проговорил я. – Есть какие-нибудь новости о миссис Хэмэл?

Джарвис пожал плечами. По выражению его лица я понял, что Нэнси больше не пользуется его уважением.

– Мистер Смит даже не пошел с ней проститься. Все произошло так неожиданно.

– Кто же теперь будет заниматься хозяйством?

– Не имею ни малейшего представления. Мистер Палмэр сказал мистеру Смиту, что до отъезда миссис Хэмэл этим будет заниматься Джон Джонс. Она хочет продать поместье сразу же после похорон.

– Джон Джонс? А кто это такой? – забросил я пробный камень.

– Рулевой на яхте мистера Хэмэла. Негр, очень неприятный тип.

– Мистер Палмэр еще здесь?

– Он уехал сразу после полиции.

Теперь я располагал полной информацией, и мне нужно было, чтобы Джарвис ушел. Я сказал ему, что он плохо выглядит и должен идти отдыхать.

Через пять минут после его ухода я пошел к воротам и залез на дерево.

В гостиной у Хэмэлов шторы были опущены, но сквозь них пробивался свет. Не исключено, что Нэнси и Поффери сейчас обсуждали создавшуюся ситуацию: куда девать деньги, неожиданно свалившиеся на Нэнси.

Я сидел, облокотившись о ствол, и ждал.

Через час в гостиной погас свет, но вскоре он зажегся в самом дальнем конце особняка. Может быть, это была спальня Нэнси?

Затем послышался звук подъезжающего автомобиля, и вскоре у ворот остановилась машина. Из нее вышел Джон Джонс и позвонил. Ворота распахнулись, пропустив его, и автоматически захлопнулись.

У парадного входа зажегся свет и открылась дверь.

В дверном проеме вырисовывалась фигура Поффери!

Этого широкоплечего, мускулистого мужчину нельзя было ни с кем перепутать.

В следующую минуту в гостиной вновь зажегся свет, но ненадолго, и вскоре весь дом погрузился во мрак.

Я спустился с дерева и направился к коттеджу. Затем мне в голову пришла замечательная идея, и я сказал себе: «Барт, малыш, за той оградой лежит твой миллион. Найди правильный ход – и он твой! В доме Хэмэла находятся два террориста, один из них наследует богатство Хэмэла».

Я не знал, в какой цифре точно оно выражается, но если принять во внимание, что книга должна была принести ему одиннадцать миллионов долларов, то, значит, он стоил уже никак не меньше двадцати миллионов. Двадцать миллионов!!!

А я еще удивлялся, почему Диас так легко расстался с пятьюдесятью тысячами долларов. Какой я был наивный! Это же жалкие крохи с барского стола.

И тут я подумал о Диасе и его угрозе. Нет уж! Эта грязная свинья меня не запугает, раз на карту поставлен миллион! «Барт, малыш! У тебя уже есть ответ, как обезопасить свою жизнь. Пишущая машинка на столе. Немного пощелкай на ней – и опять ты в полной безопасности!»

Вставив в машинку несколько листков бумаги, я изложил факты, которые узнал в последнее время: как Нэнси провезла Поффери в багажнике, как она отправилась на яхте, подготавливая себе алиби, как Поффери убил Хэмэла, обставив все как самоубийство… и некоторые другие детали. Первый экземпляр заявления я вложил в конверт, который адресовал Говарду Сэлби с припиской, что, если в течение 24 часов я не дам о себе знать, он должен будет вручить этот конверт начальнику полиции Терреллу. Второй экземпляр я вложил в другой конверт.

Выпив порцию виски, я расслабился и стал думать о следующих своих шагах. Но голова все время переключалась на мысль о том, что я буду делать со своим миллионом, который, как мне казалось, был уже у меня в кармане. Я подумал, следует ли позвонить Берте и попросить ее повременить с замужеством. Эта девчонка вошла мне в кровь, стала частью меня, и теперь мне ее трудно было терять.

И все-таки я решил плюнуть на нее. Стоит ли горевать при такой добыче! Да эти птички будут десятками вить свои гнезда на ветвях моего дерева, узнай они о моем богатстве.

Как только Карл сменил меня в полдень, я забрался в «мэйзер» и направился к Трумэн-Билдингу.

Закончив дела в конторе Сэлби, я решил связаться с Амелией Бронсон, вторым секретарем Марка Хайби. Так как Парнэлл иногда прибегал к услугам Хайби, Бронсон была у нас в списке тех, кого время от времени шеф считал нужным «подмасливать».

Каждое Рождество она получала индейку и две бутылочки скотча, а на день рождения – различные подарки. Как-то я ходил с ней в итальянский ресторан по заданию Парнэлла, где она уничтожила огромную тарелку спагетти.

Марк Хайби был адвокатом Хэмэла и, конечно, будет заниматься завещанием последнего, а Амелия будет вести необходимую документацию. В нужный момент я мог получить через нее интересующую информацию, пригласив ее в ресторан и что-нибудь подарив при расставании. Деньги она любила не меньше, чем спагетти.

Следующий визит я нанес Солли Финкельштайну. У него была специальная контора, и занимался он тем, что выколачивал из кого-нибудь долги. Он тоже получал подачки на Рождество, день рождения и другие праздники от нашего агентства и всегда делился нужной информацией, правда, за дополнительную мзду. Он брал всегда двадцать пять процентов с суммы.

Солли встретил меня широкой акульей ухмылкой и после короткой беседы сказал:

– Ты же знаешь, Барт, у нас есть средства воздействия на тех, кто отказывается платить долги.

И я знал, что это значит. К неплательщику приходили два или три типа с длинными свинцовыми трубками и… Либо плати, либо…

Проведя таким образом необходимую подготовку, я подумал о Диасе. Сев в «мэйзер», я направился в район порта.

Ох и опасная же змея этот мексиканец, но чувство уверенности не покидало меня. Его можно было загнать в угол и как следует поприжать.

Ощупав револьвер в кобуре под мышкой, я вышел из машины и зашагал к «Аламеда-бар».

Толстяк-бармен наградил меня масленой улыбкой, как только я вошел в переполненный зал.

– Мне Диаса, – бесцеремонно гаркнул я бармену.

Он удивленно покачал головой, затем спустился к телефону и начал говорить, а я, не теряя времени, направился прямо к кабинету Диаса.

Толкнув дверь, я остановился на пороге. Диас сидел за письменным столом с сигаретой в зубах. Он как раз опускал на рычаг телефонную трубку, когда я входил.

– Хэлло, – сказал я. – Ну как, припоминаете меня?

Приблизившись, я сел на стул возле стола и одарил его дружеской улыбкой.

– Кажется, мы обо всем договорились в прошлый раз. Мне помнится, я вам сказал, чтобы вы больше здесь не появлялись, – мягко, но с шипением змеи произнес он.

– Что поделать? Времена меняются! Вчера – это уже сегодня.

Он сбил пепел с сигареты на пол. Лицо его было непроницаемо.

– Так с чем же вы пришли?

– Хочу предложить вам себя в качестве партнера.

– Я предупреждал тебя, сукин сын! – взорвался Диас. – Но теперь ты получишь свое. – И откуда ни возьмись прямо ему в руку прыгнул револьвер. Я даже не успел увидеть, откуда он его выхватил.

Я как ни в чем не бывало продолжал широко улыбаться.

– Полегче, приятель. У вас ведь достаточно здравого смысла, чтобы не убивать меня в своем кабинете. Да и вообще – нигде. Вы должны уважать своего нового партнера, хотите вы того или нет. Надеюсь, вы не захотите потерять двадцать миллионов.

Его глаза сверкнули, но револьвер он опустил.

– Послушай, ты, ублюдок… – начал было он, но вдруг остановился и выжидающе уставился на меня.

– Я выражу вам все предельно просто, – начал я. – Я понимаю, что вам крайне неприятно это слышать, но… мне все известно! Потому-то я и предлагаю вам свое партнерство. Ваша тайна – моя тайна! Идею, по-видимому, выносил Поффери, ни в коем случае не вы. Вы, как и я, вскочили в поезд по дороге. Когда Поффери узнал, что мистер Хэмэл, стоивший миллионы, не устоял перед его женой, он увидел в этом свой шанс. Нэнси должна была скрыться от итальянских копов по причине двух убийств, стечением обстоятельств повисших на ней. Когда Хэмэл предложил Нэнси выйти за него замуж, Поффери увидел в этом не только возможность для нее выбраться из Италии, но и наследовать его состояние в случае смерти.

Нэнси вышла замуж за Хэмэла и сумела перетащить сюда Поффери. Он спрятался на острове, а Нэнси посещала его, снабжая всем необходимым. Затем на сцену выплыл я, и Поффери в панике смылся к вам, где и нашел приют. Конечно, не бесплатный. За гостеприимство вы заключили с ним соглашение. Когда я прижал Нэнси, она предупредила вас. Вы откупились от меня, но я при этом свалял дурака. Тогда я еще не знал, как велика ставка. Я узнал об этом только после того, как Поффери с помощью Нэнси убил Хэмэла, устроив все таким образом, что это походило на самоубийство. Теперь положение изменилось и ставки стали другими. – Я вынул из кармана копию заявления, оставленного у Сэлби, и, добавив к нему расписку адвоката о получении от меня документа, протянул все это Диасу. – Вот, посмотрите, – продолжал я. – Здесь, кажется, все на месте.

Пот градом катился с его лица, пока он читал и изучал расписку.

– Ну, а теперь вы можете убить меня, – проговорил я, смеясь ему в лицо. – Но если вы это сделаете, то распрощаетесь с «зелененькими», а сами с дружками угодите за решетку на всю жизнь.

Он положил на стол револьвер и, зло глядя на меня, задышал, как паровоз.

– Но учтите и оцените это, – продолжал я. – Я не жадный и всего лишь хочу миллион долларов, но сразу. Я бы мог вытянуть из вас больше, но удовлетворюсь одним миллионом. Ведь вам с дружками останется еще много таких миллионов. По-моему, все по совести. Я – вымогатель, но у кого? Вы-то тоже не ангелы!

Он уставился на меня.

– Ко всему вышесказанному могу добавить приятные для вас сведения. Нэнси – законная наследница всего состояния Хэмэла. Это составляет примерно двадцать миллионов долларов. Прибавьте к этому доходы от изданий, переизданий, кинофильмов и так далее. Неплохо, а?

Он не отвечал, будто онемел.

– Итак, мне немедленно нужен миллион. И я научу, как вам его достать. – Дружеская улыбка не сходила с моего лица. – Трудностей никаких нет. Я уже говорил с Солли Финкельштайном. Под вашу расписку он ссудит вам миллион за двадцать пять процентов от всей суммы. Вы ведь знаете это?

Его взгляд в эту минуту напоминал взгляд змеи, загнанной в угол мангустой.

– Вы только должны будете подписать бумагу, которую составил Солли, – и мы все в деле. – Я достал из бумажника контракт, который составил Финкельштайн, и положил его перед Диасом.

– Я ничего не стану подписывать, – пробормотал он, но, наклонившись, все-таки прочитал контракт. – Я не собираюсь этого подписывать. Вы что, считаете меня ненормальным?

– Вы действительно будете ненормальным, если не подпишете это, дорогой мой коллега, – сказал я. – Если вы откажетесь, то распрощаетесь с миллионами и получите двадцать лет тюрьмы. Вы этого хотите?

Он сидел, обливаясь потом и уставившись в контракт Солли Финкельштайна. Солли был отлично ему известен, а еще лучше он знал о его методе выколачивания долгов. Диас также знал, что если он подпишет и не заплатит, то останется инвалидом на всю жизнь.

– Приди в себя, болван! – рявкнул я, теряя терпение и переходя на «ты». – Подписывай, или я умываю руки!

Он вздрогнул и вытер пот с лица. Мне стало даже жалко его, и я переменил тон.

– Успокойтесь, коллега, – постарался я его приободрить. – Вы меня больше никогда не увидите. На этот раз могу даже поклясться. Как только Солли отвалит мне мою добычу, меня здесь больше никто и никогда не увидит.

Трясущейся рукой он поднял ручку.

Я наблюдал… Ведь целый миллион!..

И вдруг… все изменилось. Я увидел, как напрягся Диас и посмотрел мимо меня. Лицо его почернело и сникло.

– Вы убили моих братьев, сеньор Диас. Теперь я убью вас.

Я рывком обернулся.

В проеме двери стоял Джой. В маленькой грязной руке был зажат пистолет 38-го калибра.

– Не смей, Джой! – завопил я.

Гром выстрела потряс комнату. Я повернулся и посмотрел на Диаса. Его лицо было залито кровью. Он медленно оседал с ручкой, зажатой в руке. Контракт остался неподписанным.

Движения мои были автоматическими. Вскочив, я схватил контракт, заявление и расписку Сэлби. Быстро спрятал все в карман и обернулся.

Лицо Джоя сияло. Это была счастливая улыбка малыша, получившего завернутый в пакет подарок.

– Никто не смеет убивать моих родственников, мистер Андерсен, без того, чтобы не быть убитым самому.

– Проваливай отсюда, маленький оборванец! – орал я, не помня себя от бешенства.

– Да, мистер Андерсен. – Он улыбнулся и гордо вышел из комнаты.

Но далеко он не ушел. Трое здоровенных мексиканских парней сграбастали его и потащили назад в контору, а один из них вырвал из его рук оружие.

Комнату начали быстро заполнять люди. Я поспешил выскользнуть из нее. Перекрывая шум, звучал голос Джоя:

– Я убил его, убил. Вы слышите меня, Томми и Джимбо? Я убил эту собаку!

Выбравшись на улицу, я добежал до «мэйзера» и, плюхнувшись на сиденье, помчался прочь. Послышался звук приближавшихся полицейских сирен.

Когда я приехал домой, я был весь разбит и исходил холодным потом от страха. Больше всего меня беспокоило, займутся мною копы или нет.

Вышагивая по гостиной, я убеждал себя, что никто в «Аламеда-бар» по имени меня не знал. Только бармен знал, что я дважды заходил к Диасу, и он же знал, что я находился в кабинете, когда Джой спустил курок. В суматохе мне удалось смыться, и я был уверен, что никто не заметил моего исчезновения. Все было бы хорошо, если бы копы не начали задавать вопросы.

Джоя схватили. Будет открытый процесс, и кто может сказать: втянут ли меня в это дело или нет?

«Полегче, малыш! – успокаивал я себя. – Ты хорошо относился к мальчику. Он тебя не выдаст».

Я налил себе виски, откинулся на спинку стула и осушил стакан.

Что же теперь делать?

Диас мертв, но Нэнси и Поффери живы. Связываться с парочкой Джонс – Поффери было опасной игрой.

«Барт, крошка, – сказал я себе, – пошли последний поцелуй миллиону баксов и скажи ему: гуд бай! Теперь только бы не попасться копам в лапы, а ты все витаешь в облаках! Возвращайся-ка лучше в агентство и продолжай работать за чечевичную похлебку, да найди себе новую куколку, не слишком шикарную, и тяни, тяни лямку, пока полковник не решит, что тебе пора на пенсию. Обоснуйся где-нибудь в Штатах и жди смерти».

Я налил себе новую порцию и выпил.

В этот момент зазвонил телефон, но я не подумал даже взять трубку. А может, это Берта звонит? Но сейчас мне не хотелось с ней разговаривать. Пусть себе звонит.

Вдруг раздался звонок в дверь. Звонили настойчиво, не снимая пальца с кнопки.

Копы?

Я вскочил на ноги и посмотрел на часы. Было 23.05.

Вновь раздался звонок. Причесав рукой волосы, расправив смявшиеся подушки, я шагнул в холл. Сердце стучало молотом, мысли крутились вокруг возможности что-нибудь половчее солгать, когда Лепски обрушит на меня град вопросов.

Звонок зазвонил в третий раз. Я подошел к двери и дрожа открыл ее.

За дверью стояла Глория Корт. Не дожидаясь приглашения, она прошла мимо меня в холл, а из него прямо в гостиную.

«Ее-то как раз здесь и не хватало, – подумал я. – Пришла за своими десятью тысячами долларов, которые я ей обещал».

Волоча ноги, я последовал за ней.

– Послушай, беби… – начал я.

– Заткнись! – оборвала она меня. – И слушай, что я тебе скажу.

Она плюхнулась на кушетку и посмотрела на меня с таким выражением, которое может быть только на женских лицах, когда они желают посеять в ваших сердцах смятение.

– Может, выпьешь? – предложил я.

– Слушай и не перебивай. Я сейчас уйду, но прежде ты должен кое-что узнать.

Она была так взволнована, что я опустился на ближайший стул и приготовился слушать.

– Этот «жучок», который ты мне дал, я прикрепила в кабинете Альфонсо и все слышала. Если бы не он, меня здесь не было бы. Меня бы уже выловили из моря с пробитой головой. Этот сукин сын Альфонсо надумал убить меня. Я слышала, я слышала, как он договаривался с тем черномазым, чтобы тот «пришил» меня, а затем с камнем на шее бросил в воду.

Она вдруг улыбнулась. Улыбке этой могла бы позавидовать кобра.

– Но я первая нанесла ему удар – он мертв, а я жива.

Я продолжал смотреть на нее с открытым ртом, невольно восхищаясь находчивостью этой женщины.

– Дав мне этот «жучок», ты спас мне жизнь. А теперь спаси жизнь Нэнси Хэмэл.

– Ты что, с ума сошла? О чем ты говоришь? Жизнь Нэнси?

– Я две ночи подслушивала разговоры между Диасом и Поффери. И вот что узнала. У Нэнси есть сестра-близнец. Они похожи как две капли воды. Сестру зовут Лючия. Соображаешь?

Последний кубик головоломки лег наконец на свое место. Две кровати в палатке на острове, женщина, покинувшая яхту в сопровождении Джонса и Поффери. Все это была Лючия, а не Нэнси!

Я сразу протрезвел и навострил уши:

– Рассказывай дальше!

– Я слышала, как они хвастались друг перед другом своей сообразительностью. Поскольку Лючии предстояло сыграть роль Нэнси, они убрали Пэнни Хайби, которая, как лучшая подруга Нэнси, сразу бы заподозрила неладное. Затем Лючия позвонила Нэнси и попросила прийти в «Аламеда-бар». Нэнси была готова на все ради сестры. Это она финансировала побег супругов Поффери из Италии и укрыла их на острове. Когда Нэнси пришла в бар, они заперли ее в комнате. Лючия переоделась в платье Нэнси и повезла Поффери в дом Хэмэла, спрятав его в багажнике. На контрольном пункте ее не заподозрили. Затем, оставив Поффери в доме Хэмэла, она отправилась с Джонсом на яхте, состряпав таким образом алиби. Когда Поффери убил Хэмэла, Лючия вернулась, а этот старый козел Палмэр принял ее за Нэнси. Прошлой ночью Джонс привез Нэнси домой. Ее напичкали наркотиками и где-то там спрятали. В общем, сейчас там находятся все четверо.

– Джонс привез Нэнси тоже в багажнике?

Она кивнула:

– Лючия позвонила О'Флагерти, чтобы тот пропустил Джонса. Так что он легко проник в Парадиз-Ларго.

– Нэнси и Лючия очень похожи друг на друга?

– Как две горошины в стручке. Лючию я видела мельком, но все же берусь утверждать, что их различить почти невозможно. Теперь слушай дальше. Я слышала, как Альфонсо разговаривал обо мне с черномазым. Он сказал, что со мною могут возникнуть затруднения как с первой женой Росса. Дескать, я могу захотеть получить свою долю, когда они наложат лапу на имущество Хэмэла. Он приказал Джонсу избавиться от меня. И это он – мой дорогой и любимый друг! Кому же можно после этого верить? – И тут она злорадно рассмеялась. – Но я опередила его. Я, его крошка, сделала это раньше, чем он.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я знала, что Альфонсо приказал убить двух индейских пареньков. Я нашла Джоя, их брата, и вручила ему один из револьверов Альфонсо… Он отлично сделал свое дело. Вендетта свершилась.

– Боже праведный! – воскликнул я.

– Теперь я уезжаю во Фриско, и у меня есть с чем туда отправиться. Я всегда знала, где эта змея Альфонсо хранил деньги, вырученные от контрабанды, и мне теперь на все наплевать.

Я навострил уши, как охотничья собака.

– И сколько же ты прихватила?

– Много. – Она зло рассмеялась. – Тебя это не касается. Я пришла к тебе только потому, что эти подлецы хотят убить Нэнси после того, как вынудят ее подписать кучу чеков. Они ведь не могут подделать ее подпись. Как только она все подпишет, ей придет конец и, вероятнее всего, ее спустят в море.

Почти все последние слова я пропустил мимо ушей. Все мои мысли вертелись вокруг того «пирога», который отхватила Глория у Диаса. Мне тоже чертовски захотелось урвать кусок побольше. Но как?!

– Беби, у меня блестящая идея, – сказал я, награждая ее одной из своих неотразимых улыбок. – Почему бы нам не уехать вместе? Почему бы нам не стать партнерами в жизни и в деле.

От взгляда, который я получил от нее в ответ, скисло бы молоко.

– Ты что, не слышал, что я сказала? Они прикончат эту дурочку, как только заставят ее подписать кучу чеков! Ты хочешь, чтобы смерть была на твоей совести?

– Послушай, беби, сколько ты отхватила у Диаса?

Она, словно подброшенная пружиной, вскочила со стула.

– Кретин, неужели ты не способен больше ни о чем думать, кроме денег?

– А о чем мужчина может думать, когда перед ним такая куколка, как ты?

– Опомнись! Ты до конца своей жизни не сможешь спать спокойно, если не попытаешься спасти Нэнси!

– Я действительно не смогу спать спокойно, если рядом со мной не будет тебя, крошка. Так сколько же ты все-таки отхватила?!

Глаза ее метали молнии.

– Я думала, что повидала на своем веку достаточно всяких кретинов, но ты уникален! Ты достоин «Оскара»!

Она выбежала из квартиры, хлопнув дверью. Здорово я ее пронял. Но шутки шутками, а… Набрав полные легкие воздуха, я стал выпускать его через нос. Так я обычно успокаивался. Затем я закурил сигарету.

«Барт, детка, – сказал я себе, – тебе не переиграть эту банду. Ты сам висишь на волоске. Пожалей себя, поставь крест на богатстве и постарайся помочь бедной девочке».

Итак, решено. Что-то надо было предпринять, но самому, без копов. Я подумал о Лу Колдвэлле. Он сможет взять это на себя, а меня прикрыть. ФБР всегда защищало своих помощников.

Я быстро нашел номер домашнего телефона Колдвэлла и позвонил. Лу сам снял трубку.

– Хэлло, Лу! Это Барт Андерсен, – сказал я. – Нужно, чтобы вы срочно приехали ко мне. Дело не терпит отлагательства.

– Боже праведный! – недовольно проворчал он. – Я собираюсь ложиться спать. Что за пожар?

– Не по телефону, Лу. Приезжайте немедленно. Дело касается того итальянца. – И я повесил трубку.

Было 23.45, и я позвонил на виллу, где жил Гершенхаймер. Ответил Карл.

– Это Барт, – сказал я. – Мне придется задержаться примерно на час. Посиди вместо меня, а я за это принесу тебе бутылку скотча. – И я повесил трубку, прежде чем он стал что-либо возражать.

Через двадцать минут появился Колдвэлл:

– Что стряслось?

И я рассказал ему всю историю с самого начала и до конца, не раскрывая, конечно, своей материальной заинтересованности. Но прежде я потребовал от него полной безопасности.

– Я могу потерять работу, Лу. Я вышел на это дело в то время, когда работал для агентства.

– Это касается Поффери?

– Именно. Я знаю, где он сейчас находится. Но если вы не дадите никаких гарантий моей безопасности, я вам ничего не скажу.

– Хорошо, даю слово. Так где же он? Когда я его увижу?

Когда я ему это сказал, он, откинувшись на стуле, подозрительно посмотрел на меня:

– А ты в этом уверен?

– Да, вся эта компания сейчас на вилле Хэмэла. Там же они держат и Нэнси.

– Хорошо, я приму меры. Насчет себя не беспокойся. С Терреллом я поговорю сам.

– У вас есть запас времени, Лу. Они будут тихонько сидеть на вилле до тех пор, пока не получат деньги и не продадут владение.

– Ясно, завтра мы начнем.

– Только, пожалуйста, осторожнее, Лу. Это крайне опасные и отчаянные типы. Просто так их не взять. Без стрельбы не обойтись.

На его лице появилась волчья улыбка.

– Ну что же, будет много материала для судопроизводства.

Когда он ушел, я спустился в гараж, вывел «мэйзер» и быстро помчался в Парадиз-Ларго, не забыв прихватить бутылку скотча.

Пока я ехал, я все время думал о Нэнси. И тут меня в который раз осенило. Когда она будет свободна и получит все эти миллионы, я пойду к ней и объясню, как спас ей жизнь: выдам ей самую почтительную улыбку и скромно намекну, что не отказался бы от вознаграждения.

Желание мое было очень скромным, и я имел на него право. И каких только чудес не бывает на белом свете! В порыве благодарности она, может быть?..