Я тебя не предавал

Глава 36

Ворон

Иногда эту женщину хочется придушить! Но как-то ласково… исключительно в воспитательных целях. Невыносимая! И не поговорили ведь опять.

«Не подходи»

«Не прикасайся»

Имя ей моё без надобности.

Каждое слово, словно острыми когтями по сердцу до кровавых царапин. Дышать стало труднее, чувствую, как вздулись вены на шее. Кожа горит огнём. Свет перед глазами пару раз «выключается», но я встряхиваюсь и быстро иду к выходу.

Не пойдёт так, Ир! Мы с тобой проклятых шестнадцать лет потеряли, а я же люблю тебя, дуру. Всегда только тебя. Не перегорело. И ты не права сейчас, прости, ведьмочка. Не бывает виноват один. В том, что наш с тобой котёл кипит на грани взрыва, мы виноваты оба. Тебе придётся это понять и принять, а остальное я решу, и твою часть заберу и понесу сам, а потом мы закопаем её на хрен в том самом лесу, где впервые поцеловались. Только выслушай. Даже осужденный на казнь заслуживает последнее слово, а ты только гонишь меня всё время. И убегаешь, но я догоню…

А внутри заработала знакомая мясорубка. Опять. И дышится мне всё ещё тяжело. Я вдруг ощущаю все шрамы на своём теле. Рубашка прилипает к спине, и кажется, это не пот, а кровь пропитывает ткань. Моя жестокая женщина…

С жёсткой ухмылкой выскакиваю на улицу. Ира стоит, вся из себя такая красивая, только плечи опущены и ни грамма гордости, лишь усталость осталась. Губы поджаты, проводит ладонью по щеке, словно смахивая слезу. Подбородок выше, а взгляд всё равно в телефоне.

— Ну и куда ты собралась опять? — тихо рычу. — Закрыл я ваши долги. Куда тебе теперь торопиться?

Делаю шаг, чтобы догнать и остановить. Она дорогу переходит. Там тачка подъехала. Такси. Садится, не оглядываясь.

— Сволочь! — мне в спину врезаются чьи-то ладони.

Разворачиваюсь и, охренев, снова встряхиваюсь.

— Моя мама никакие долги с тобой отрабатывать не будет, понял? Мудак! — фыркает мальчишка.

Так близко. Глаза потемнели, дышит, как неокрепший, но уже смелый хищник, ноздри подрагивают, челюсть напряжена. Кидается на меня. Принимая его позицию, даю слегка себя задеть и делаю аккуратный шаг в сторону. Егор рычит и снова бросается в драку.

— Давай-давай, — подначиваю его.

Кулак летит мне в лицо.

— Не туда бьёшь. Целься ниже. Солнечное, живот, печень. Постарайся ударить один раз, но сильно. Второго шанса у тебя не будет, — быстро говорю ему, открываясь для атаки.

Как уже практически мужчине ему важно чувствовать силу и значимость, важно защитить мать.

— Да пошёл ты! Мразь! — новый удар, уже правильный.

Но я не поддаюсь, это опасно. Словит самоуверенность, нарвётся на кого-то на улице и пострадает.

— Что тут происходит? — к нам выскакивает охранник.

— Всё нормально, сына тренирую, — тихо отвечаю мужику, пока Егор кипит, сдувая чёлку со лба. — Ну, — маню его двумя пальцами, — иди сюда.

— Аррр… — взвинчивается и опять кидается на меня.

Возимся, скручиваю его, прижимаю к себе спиной. Дёргается, психует, пытается ударить меня по ноге ботинком.

— Всё, всё, выдыхай, — говорю ему. — Молодец. Яйца есть, броню можно нарастить. Маму твою я не обижал, мы разговаривали. Теперь давай с тобой пообщаемся. Спокойно. Как мужчины. Ты же мужчина? Готов слушать?

Фыркает, но кивает. Отпускаю его, разворачивается и врезается кулаком мне в челюсть. Тру её ладонью, смеюсь.

— Чё ты ржёшь?! — вскидывается он.

— Пойдём, — всё ещё посмеиваясь, киваю Егору на двери ресторана. — Чай попьём, остынешь немного. А то заболеешь не дай бог. Твоя мать мне точно глаза выцарапает. Или боишься?

— Я ничего не боюсь, — гордо заявляет сын и первым заходит в ресторан.

Адская смесь в пацана заложена от меня, от Иры. Взрывоопасная. Надо учить его это контролировать.

Садимся с Егором за тот же столик, где пытались говорить с Ирой. Заказываю чайник чая с разными травами, отдельно мёд, джем. По сердцу снова царапает. Я совсем ничего о нём не знаю. Что любит, что нет. Какие-то интуитивные действия пока, но вроде попадаю, он тянется маленькой блестящей ложечкой к мёду.

— Голодный? — спрашиваю у парня.

— Нет, — и опять гордость.

Снова подзываю официантку.

— Два стейка ещё, пожалуйста. С кровью, — смотрю Егору в глаза. Хмыкает, но не возражает.

Молча пьём чай, изучая друг друга. Я жадно слежу за каждым его жестом, а он настороженно стреляет в меня глазами-пулями из-под вновь упавшей на лоб чёлки. В моём кулаке гнётся ложка.

— Ваши стейки, — официантка ставит перед нами две плоские деревянные подложки, на которых лежат сочные куски мяса с тёмными полосками от гриля и блестящими каплями золотистого жира на боках. Рядом соусы, для декора рассыпаны красные зёрна граната. На тёмном дереве они будто светятся.

Егор ловит пальцами пару сочных зёрен и закидывает в рот.

Беру в руки нож, вилку, разрезаю мясо, проверяя прожарку. Всю жизнь ем стейки только так. Наверное, это даже не дело вкуса, а скорее ещё одно своеобразное проявление профдеформации.

Проследив за тем, как я режу мясо, Егор делает вид, что тоже специалист в этом, и наигранно легко старается повторить финт. Задевает локтем подложку, ловит, резко выдыхает, всё поправляет и побеждает свой стейк.

— Это реально кровь? — морщится, тыкая острием вилки в центр сочной мякоти.

— Попробуй. Вкусно, — кладу в рот ломтик.

На меня смотрят с сомнением, но мы же гордые, да? Мы ничего не боимся и не уступаем.

— Если не понравится, можешь выплюнуть, — подмигиваю ему. — Закажем что-то другое.

Пробует, тщательно жуя. Забавно жмурится.

— Ну, допустим, вкусно, — заявляет он.

— Я рад. Ешь, а я буду говорить. Окей? — предлагаю ему.

— Окей, — закидывает в рот ещё кусок мяса, а следом зёрна граната.

— Ты уже взрослый парень, поэтому правда тоже будет взрослой. Маму твою я знаю давно. Мы познакомились с ней шестнадцать лет назад. Люблю я её тоже давно. По-настоящему.

— Это как? — хмурится Егор, откладывая вилку в сторону.

— Это когда в голове, в сердце, под кожей есть только одна женщина. Когда она по тебе бьёт, потому что ты её сильно обидел, а ты принимаешь и всё равно любишь. Когда она рычит на тебя разъярённой тигрицей, забыв, насколько на самом деле хрупкая и уязвимая, и ты её защищаешь. Понимаешь? — кивает, задумчиво поджав губы. — Бывает взрослым людям приходится принимать те или иные решения ради самых близких. Эти решения не всегда приятные. Иногда от них становится больно, но иного пути нет. А иногда, Егор, взрослые тоже ошибаются. В том или другом случае найти путь друг к другу довольно непросто, но чувства…

Мне самому странно говорить о себе в таком ключе. Чувства… Да, эта зеленоглазая бестия вдохнула в старого наёмника, пропахшего порохом, что-то нечуждое простым смертным.

— Но эти люди, — перефразирую, чтобы Егору было понятнее, — всё равно продолжают друг друга любить.

— Ты хочешь сказать, моя мать тоже тебя любит? — хмурится он.

— Хотелось бы верить, — посмеиваюсь. — Я хочу, чтобы ты знал и то, что я никогда не обижу Иру. Наоборот, я хочу ей помочь. Хочу защитить.

— Я её защищаю! — важно отвечает он.

— Ни капли не сомневаюсь. Но знаешь, что я думаю?

— Что? — катает оставшиеся зёрна граната по подложке.

— Вдвоём у нас это получится ещё лучше. Только тебе придётся подтянуть некоторые навыки. Я могу научить тебя драться? По-настоящему. У меня база своя, я парней постарше тренирую, но могу и тебя взять. Рукопашка, самооборона, тир. Но пахать надо, говорю сразу. Никакой пощады не будет. Пойдёшь?

— Я подумаю, — расправляет плечи.

— Правильно. Мужчина должен не только кулаками на улицах махать, он просто обязан сначала думать. Бессмысленные «геройства» губят ещё больше жизней. Так что ты всё взвесь и набери меня в любое время суток вот по этому номеру, — вбиваю цифры на экране своего мобильного и разворачиваю к нему.

Переписывает. Вопросительно смотрит на меня.

— Павел, — представляюсь собственному сыну. — В народе Ворон.

— И как мне тебя называть? Ну… если я решу согласиться.

— Ты, главное, реши, Егор, а с остальным мы разберёмся, — подмигиваю ему. — Чай ещё будешь?

— Буду, — кивает и принимается доедать свой стейк, а я просто смотрю, как он ест, глотая слишком густой воздух, и периодически глохну от собственного сердцебиения.

— Егор, — зову сына.

— М? — поднимает на меня взгляд.

— С чего ты взял, что мама долги отрабатывает? — барабаню пальцами по столу.

— Отец так говорит, — признаётся он.

— И ты поверил? — хмурюсь.

— Конечно нет, — важно вытягивается в струну. — Мама не такая! — его ладони сжимаются в кулаки.

— Согласен, — целиком и полностью. — Долг Асада я закрыл не для того, чтобы Ира их отрабатывала, — считаю важным пояснить для Егора этот момент, — а чтобы помочь ей.

— Какая щедрость, — всё еще фыркает он.

Пусть. Егор пока не обязан мне доверять, но и агрессии в свой адрес я больше не чувствую.

— Деньги — не главное, — улыбаюсь ему. — Есть гораздо более ценные вещи в жизни. Чаще они не материальны.

— Угу, — ухмыляется мальчишка, — так обычно говорят те, у кого их вагон.

— Тебе дать денег? — прямо спрашиваю у Егора.

— Спасибо, обойдусь, — залпом допивает остатки чая из своей чашки.

У него звонит телефон. Парень подбирается и отвечает. Мама…

Егор обещает скоро быть, прячет старенький мобильник в карман и сообщает:

— Мне пора, — поднимается из-за стола.

— Давай я подвезу тебя? — делаю знак официантке, чтобы подошла с расчётом, и тоже поднимаюсь.