Я тебя не предавал

Глава 54

Ирина

И снова кошмар. Теряю всех своих близких и мечусь в кромешной темноте. Пытаюсь отыскать, но не получается. Холодно и страшно, озноб сотрясает изнутри. Задыхаюсь. Мне не хватает кислорода. Жадно хватаю ртом спёртый воздух и реву навзрыд от отчаяния. Он же обещал всегда быть со мной!

— Паша! — кричу изо всех сил и просыпаюсь от своего же крика.

Вздрагиваю всем телом, но сразу же оказываюсь прижата к крепкой мужской груди.

— Ш-ш-ш, — любимые руки сжимают меня. — Тише, родная, тише…

Дрожу и шумно дышу. Им. Запускаю родной аромат в лёгкие, а следом и в кровь, возвращаясь к жизни. Он моё спасение.

— Пашенька… — выдыхаю с надрывом.

— Всё хорошо, — нежно гладит по волосам. — Я рядом. Это просто сон.

— Не оставляй меня. Пожалуйста, — жалобно умоляю и трусь об него щекой, как кошка.

— Ни за что, — голос звучит спокойно и уверено.

Я верю ему. Вопреки здравому смыслу — верю.

Ворон нежно целует меня куда-то в макушку. Прячусь в его объятиях и постепенно прихожу в себя. Так хорошо и спокойно, что не хочется шевелиться. Вожу пальцами по его обнажённой груди, путаясь в волосках. Его запах. Его тепло. Впитываю как губка. Оно растекается по организму и согревает изнутри, расслабляет.

— Родная, мы всё подлатаем, слышишь? — Павел притягивает меня ещё ближе к себе. — Только закончу со всеми делами. Хочешь на море?

— Не знаю, — дёргаю плечами. — Я там ни разу не была.

— Тебе понравится.

Поднимаю голову и смотрю на него. Изучаю, запоминаю каждую чёрточку, словно он может исчезнуть в любую секунду.

— Поцелуй меня, — тихо прошу я, с трудом поборов робость.

С готовностью выполняет просьбу и накрывает мои губы своими. Точнее, врезается в них и жадно терзает, словно мы не занимались любовью несколько часов назад. Дрожь проходит по телу, а внутри начинается ураган. Мои страхи никуда не исчезли, просто появилось что-то сильнее их. И это «что-то» разрастается внутри подобно лесному пожару, заставляя теснее прижиматься к обнажённому мужчине.

— Ведьма моя, ты играешь с огнём, — хрипло шепчет Павел.

— Я не играю, — смущаясь, тихо смеюсь .

Мне хочется ещё раз испытать эмоции, которые он мне подарил, но боязно.

— Ну, держись, — рычит нетерпеливо и закидывает меня на себя.

— Па-аша, — тушуюсь от неожиданности. Немного не так я себе представляла.

Но Паша не даёт мне опомниться, заполняя собой до основания. Шумно выдыхаю и невольно сжимаюсь.

— Всё хорошо, — мягко прижимает к себе и гладит по спине. — Посмотри на меня.

Подчиняюсь, приподнимаясь, кладу ладони на его плечи. Павел размеренно двигается во мне, а я прислушиваюсь к своим ощущениям. Немного страшно, а ещё необычно приятно.

— Вот так, давай сама, — подбадривает и помогает найти нужный темп. — Как тебе нравится?

От его вопросов мои щёки вновь покрываются румянцем.

— Паш… я никогда так… — не могу выдавить из себя от смущения.

— Попробуй, — вновь направляет меня. — Да, вот так, — проводит пальцами по шее, спускаясь ниже, ласкает грудь. — Красивая моя девочка…

Крупные мурашки гуляют по коже. Кусаю губы, постанывая от удовольствия. Теряюсь в ощущениях, улетая куда-то в другую вселенную.

— Громче, я тебя не слышу, — раздаётся совсем близко. — Отпусти себя.

И я исполняю. Стоны становятся громче, а движения резче. Павел руководит процессом, помогая мне. Я доверяю ему и всеми силами стараюсь расслабиться, но не получается.

— Смотри мне в глаза.

Распахиваю веки и смотрю в эти чёрные омуты.

— Что ты видишь? — хриплый шёпот течёт по мне сладким бальзамом.

— Себя, — выдыхаю я.

— Умница, — глухо рычит Ворон и одним резким движением переворачивает нас, подминая меня под себя и требовательно впиваясь в губы.

Охаю от неожиданности.

— Моя Ведьма, — хрипит он мне на ухо, разгоняя обжигающие мурашки по коже. — Никому не отдам.

Он такой горячий, напористый. Чувствую его каждой клеточкой и теряюсь в своих ощущениях. Отключаю голову, отдаваясь власти инстинктов и любимому мужчине.

— Паша, — на выдохе произношу его имя и замираю.

Словно лавина, оргазм накрывает нас одновременно. Разрывает сознание на атомы, даря телу невесомость, топя в божественной неге. Павел дрожит, стискивая меня в жарких объятиях. Его сердце бешено колотится.

— Я не знаю, как это работает, — выдыхает он, откатывается на спину, подтягивая меня к себе на грудь. Зарывается пальцами в волосы и мягко массирует затылок.

— Ты о чём? — едва не мурлычу от наслаждения.

— О том, что чувствую только с тобой, — тянет за волосы, вынуждая откинуть голову, и нежно целует. — Это просто космос. Моя Ведьма меня околдовала…

Смеюсь и приподнимаюсь на локте.

— И много у тебя было женщин? — вопросительно заглядываю ему в глаза.

— Да не было никого, Ир, — серьёзно отвечает, прижимая меня к себе.

— Не верю, — с улыбкой качаю головой. Не то, чтобы это имело для меня значение, просто интересно. Я же понимаю, что взрослый мужчина не монахом ходил шестнадцать лет.

— Ревнивая моя женщина, — Паша смеётся, наваливается на меня, зацеловывая и заставляя забыть обо всём. Отстраняется, нависает сверху и пристально смотрит в глаза, как будто о чём-то размышляя.

— Был секс. Просто физиология. Так что можно сказать, что не было никого, — нежно поглаживает большими пальцами мои скулы. — То, что происходит между нами, гораздо глубже. Никто и никогда не занимал твоё место в моём сердце, в моей жизни. Это невозможно.

Павел сейчас такой открытый, говорит очень искренне. Я вижу, ощущаю это на интуитивном уровне. И это очень важно для меня. И почему-то я уверена, то, что он сейчас говорит, никогда никому не говорил раньше.

— Спасибо, — беру его лицо в ладони, притягиваю к себе и нежно целую в губы, — за то, что возвращаешь меня к жизни, — тоже делюсь своими чувствами. Это непросто, но я делаю над собой усилие. Для него. Ради нас.

— Родная, — трётся о мой нос своим, прикрывает глаза. — Я только с тобой дышу полной грудью…

Меня сносит болезненной волной его эмоций. Они проходят по мне, задевая все нервные окончания. Мой глубоко раненый воин. И мне хочется излечить его душу и сердце.

У Павла звонит телефон, разрушая эту незримую связь между нами.

— Прости, нужно ответить, — отстраняется и тянется за трубкой.

— Я в душ, — пользуясь ситуацией, заворачиваюсь в простыню и сбегаю.

Упругие тёплые струи монотонно барабанят по коже. С губ не сходит улыбка. Ловлю краем глаза кольцо на своём пальце. Новое. Его кольцо. Присвоил, даже не спросив. Вспоминаю нашу жаркую ночь и не менее страстное утро. Щёки предательски вспыхивают. И правда как девочка. Ничего не могу с собой поделать. С Павлом всё как в первый раз. Мне так хорошо, как не было никогда, и так же страшно. Наше счастье словно ненастоящее, как будто скоро всё закончится, и наступит расплата.

Отгоняю дурацкие мысли и выбираюсь из душа. Заворачиваюсь в полотенце. Смотрю на себя в зеркало: глаза блестят, щёки алеют. Я точно сошла с ума… Но это сумасшествие такое приятное.

Выхожу из ванной и сразу попадаю в объятия Павла.

— Всё хорошо? — прищурившись, внимательно смотрит мне в глаза.

— Замечательно, — улыбаюсь, целую в щёку и, выпутавшись из его рук, ухожу в комнату.

Скидываю полотенце и надеваю Пашину футболку на голое тело. Мне так хочется. Мне так приятно. Чувствовать, дышать им. От его мужского запаха слегка кружится голова.

Выхожу из спальни, слышу звук льющейся воды. Иду на кухню и, мурлыча себе под нос какую-то дурацкую песню, готовлю нам завтрак. Делаю на скорую руку яичницу с беконом, быстро сооружаю салат из помидоров, огурцов и зелени. Заправить маслом или сметаной? Потом заправим. И кофе. Интересно, а какой любит Паша? С сахаром? С молоком? Пусть будет чёрный. Ловлю себя на мысли, что впервые за долгое время готовлю с удовольствием. Мне хочется готовить для него, хочется порадовать его, сделать приятное.

За спиной слышатся шаги. Сильные руки любимого обнимают меня за талию, прижимая к влажному после душа телу, горячие губы утыкаются в шею, разгоняя мурашки. Как же приятно. Даже дышать забываю.

— Мм, как вкусно пахнет, — бархатистый шёпот Павла вибрирует во мне, задевая невидимые струны внутри.

— Ты мокрый, — разворачиваюсь в его руках, и дыхание перехватывает. Какой же он всё-таки красивый. Улыбаюсь. — Завтрак готов.

— Тебе так идёт моя футболка, — упирается лбом в мой лоб, наглыми ладонями пробираясь под тонкую ткань.

Ласкает кожу бёдер, настойчиво притягивая мои ягодицы к возбуждённому паху. Выключаю плиту и высвобождаюсь из плена его сильных рук. Рассматриваю его. Спокойный, уверенный.

— Паш, я хотела поговорить, — глядя в глаза, демонстрирую ему безымянный палец с золотистым ободком.

— Ты выйдешь за меня замуж, — не спрашивает, а утверждает он. — Я тебе об этом уже ночью сказал.

— Как ты себе это представляешь? — хмыкаю, отрицательно качая головой. — И вообще, больше никаких ЗАГСов! — хмурясь, настаиваю я.

Паша немного прищуривается и как-то хитро улыбается.

— Хорошо. Я тебя услышал, — подозрительно быстро соглашается.

— И всё? — удивлённо уточняю на всякий случай.

Павел приближается, притягивает меня за талию к себе и нежно целует.

— Я не собираюсь тебя ни к чему принуждать, — выдыхает мне в губы.

— Да? — возмущённо отшатываюсь, округлив глаза. — А что же тогда было ночью?

— Что-то я не заметил, чтобы ты была против, — смеётся он, прижимаясь теснее.

— Я сомневалась, — задумчиво закатываю глаза и отворачиваюсь, чтобы достать тарелки.

— Поэтому своей настойчивостью я помог тебе принять правильное решение, — хмыкнув, медленно скользит ладонями по талии, спуская их на бёдра, и опять ведёт ими вверх, чуть задирая футболку и утыкаясь носом в шею.

Мне нравится наша шутливая перепалка. Лёгкая, наполненная душевной близостью. Уютная. У меня от этого внутри всё трепещет.

— Зубы заговариваешь, да? — улыбаюсь, глядя на него, но Паша серьёзен.

— Люблю тебя просто, — говорит хрипло, а у меня в груди начинается бабочковый аншлаг. — Не хочешь ЗАГСа, значит, его не будет. Но кольцо пусть останется.

И я не могу отказать. Просто потому, что не хочу. Это не тот момент, когда нужно спорить. Я вообще не хочу спорить, мы взрослые люди и всё выяснили.

— Хорошо, — усмехаюсь снисходительно. — Уговорил.

— Мне досталась самая несносная на свете женщина, — смеётся Ворон, стискивая меня в объятиях и зарываясь носом в волосы.

Расплываюсь в блаженной улыбке. Люблю его очень и сама же боюсь этого чувства.

— Это ты сейчас жалуешься? — притворно хмурюсь, взглядом обещая всевозможные пытки и проклятия.

— Восхищаюсь, — чмокает в висок.

— Давай уже завтракать, а то всё остынет, — ёрзаю в его руках. — Правда, я не знаю, что ты любишь и как, — смущённо хлопаю ресницами.

Отпускает, чтобы помочь мне накрыть на стол. Достаёт вилки, режет хлеб, заправляем майонезом салат, вызывая у меня этим самым улыбку. А я раскладываю яичницу по тарелкам.

— Ведьма моя, я всё люблю, что приготовлено твоими руками.

Качаю головой, закатывая глаза к потолку, и ставлю на стол наши порции.

За завтраком разговариваем ни о чём и обо всём сразу. Новый год скоро. Выпускной класс у Егора в следующем году. Моя работа, которой теперь нет. Паша много расспрашивает про сына. Ему интересно про него всё, любая мелочь.

Вдруг он внезапно накрывает мою руку своей и напряжённо, задумчиво смотрит на меня.

— Ир, есть ещё кое-что, что я хотел бы обсудить, — нервно дёргает плечами. — Пойми меня правильно…

Становится как-то не по себе от его тона. Земля под ногами начинает шататься. Мне уже не нравится то, что я могу услышать.

— Господи, не пугай ты так, — меня начинает потряхивать.

— В общем, — опускает глаза, стискивая мою ладонь. Опять поднимает свой пристальный взгляд. — Я знаю про твою беременность…

Давлюсь воздухом. Сердце делает кувырок. Доли секунды хватает, чтобы сообразить, что он имеет в виду, и разогнаться в своих догадках.

— Нет, только не говори, что тебе хватило наглости залезть в мою медкарту? — нервно выдёргиваю руку, опуская под стол на колени, сжимая кулаки.

Наши взгляды встречаются, воздух начинает трещать от напряжения. Не выдерживаю, вскакиваю на ноги и отхожу к окну, увеличивая расстояние между нами.

— Родная, я должен был убедиться, что с тобой всё в порядке, — глухо произносит он.

— Ты обалдел?! — меня аж подкидывает от возмущения. — Это такая веская причина копаться в моём личном? А как же врачебная тайна?

— Я не врач, — отвечает достаточно резко.

— Ты бессовестный и беспринципный эгоист! — чеканю каждое слово, вкладывая всю свою злость.

— Да, я такой, — он поднимается на ноги и приближается ко мне.

Могу уйти, но почему-то остаюсь стоять на месте, глядя на него как заворожённая.

— И ты не прав, — тыкаю пальцем в его грудь, мгновенно теряя весь запал, как только он оказывается рядом.

— Спорный момент, — Паша обнимает меня, утыкаясь носом в висок. — Я защищал свою любимую женщину. И знаешь, Ведьма, ты прекрасна в гневе, — нежно гладит большим пальцем по щеке и так смотрит, что у меня подкашиваются коленки.

— Поэтому ты меня злишь? — шепчу я.

— Нет, конечно. Хочешь я извинюсь? — хитро улыбается, а его ладонь пробирается под футболку и нагло хозяйничает там.

— Как? — непонимающе хмурюсь. Голова кружится от его ласк, низ живота наливается жаром. Медленно соображаю, о чём он, и вспыхиваю как школьница.

— Ты так смешно краснеешь, — «издевается» этот гад, сжимая мои ягодицы.

— Сволочь! — шутливо стукаю его кулаком по плечу.

Павел смеётся, укутывая меня своими надёжными объятиями.

— Я понимаю, что не имею права о таком просить, но… — начинает говорить Ворон и спотыкается на полуслове, — ты уверена, что хочешь оставить ребёнка от этого ублюдка?

Невольно напрягаюсь и отстраняюсь, заглядывая ему в глаза.

— А если никакого аборта не будет? — пристально наблюдаю за ним, пытаясь считать эмоции.

Тяжёлое дыхание и играющие желваки на лице Павла выдают его нервозность.

— Я приму любое твоё решение, — наконец выдыхает Павел. — Постараюсь полюбить этого ребёнка, как своего. Но ты же врач, ты должна понимать, что гены…

Но я слышу совершенно другое.

— Ты готов принять ребёнка Асада? — удивлённо округляю глаза.

— Родная, я не готов отказываться от тебя! И если придётся заплатить такую цену, значит, я её заслужил.

Смотрю на него, улыбаюсь. Всё же есть настоящие мужчины, и один попался мне. Не могу его больше мучить.

— Паш, я не беременна, — жду его реакции.

— То есть как? — взъерошивает пятернёй свои волосы и непонимающе хлопает глазами. Смешной такой сейчас.

— Я делала уколы на протяжении всей нашей совместной жизни с Асадом, чтобы исключить беременность. А это был просто гормональный сбой. Нервы, недосып и всё такое, — разъясняю ему.

— А это не опасно? — хмурится он.

Трель телефона прерывает наш разговор. Павел отвечает. А я разворачиваюсь и задумчиво смотрю в окно.

— Да, Мирный. Отлично. Да, мы будем готовы.

Слышу, как кладёт трубку на стол. Подходит ко мне со спины и, обхватив за плечи в кольцо своих рук, прижимается всем телом, утыкаясь подбородком мне в макушку. Мгновенно считываю его нервозность и начинаю нервничать сама. Поворачиваюсь и задираю голову.

— Что случилось? — почему-то начинает потряхивать.

— Завтра приедет Мирон и отвезёт тебя в одно место. Туда же привезут Егора и Дуню. — смотрит на меня, а в глазах темнота.

Высвобождаюсь из его объятий и, кусая губы, прохожусь по кухне взад-вперёд.

— Почему не ты сам?

— Слишком рискованно, — засунув руки в карманы штанов, наблюдает за мной.

А мне просто страшно! За сына, за себя, за Павла. Хочется требовать, чтобы мы уехали все вместе туда, где нас никто не найдёт. Хочется, чтобы это всё, наконец, закончилось.

— Потерпи немного, родная моя. Так нужно, — Паша ловит меня и прижимает к горячей груди так крепко, что перехватывает дыхание. — Я спрячу вас. Наведу порядок. И приеду к вам.

Я всё понимаю и не стану вмешиваться. Это его война. Я больше ничего не могу сделать. Я могу только не мешать ему защищать нас.

— Хорошо.

— Мне не нравится твоя покорность? — Ворон приподнимает указательным пальцем мой подбородок и внимательно заглядывает в глаза.

— Почему? — удивлённо дёргаю бровью.

— Потому что «покорность» это не про тебя, — усмехается он. — И ещё, Ир, я хочу тебя попросить, — уже серьёзно и немного нервничая. — Присмотри, пожалуйста, за Дуней.

— А если она не захочет, чтобы я за ней присматривала? У этой девочки, как я успела заметить, виды на тебя, — улыбаюсь совсем невесело, сама понимая, что несу какую-то ерунду, как взрослая женщина.

— Ириш, попробуй наладить контакт, — просит он устало. — Она хорошая девочка. Колючая только, недолюбленная, брошенная. Боится, что и я её брошу из-за вас с Егором. Она же ребёнок. Как и Егор. Я забрал её у сутенёра, чтобы не продали какому-нибудь извращенцу.

— Я постараюсь, — глажу его по щеке, приподнимаюсь на цыпочках и легко целую в губы.

— Ты справишься, я уверен, — притягивает к себе и, подхватив под попу, подсаживает на столешницу, разводит мои бёдра в стороны и тесно прижимается пахом. Его ладони пробираются под футболку, поднимаются по обнажённой спине вверх, обжигая кожу.

Паша прижимает меня к себе, накрывая мои губы горячим, влажным поцелуем. Нежным, тягучим, до головокружения, унося нас в космос.