Я тебя не предавал

Глава 50

Ирина

Будильник голосит где-то над самым ухом, а я не могу заставить себя открыть глаза. Уснула только под утро, всё прислушивалась к голосам за стеной и вздрагивала от каждого резкого слова. Я не знаю, что задумал Рустам, но надо это прекратить как можно быстрее. Наломает дров, как потом разгребать?

На ощупь отключаю звук, всё же разлепляю веки и сажусь на кровати. Голова тяжёлая, а тело словно деревянное. Разминаю затёкшие мышцы, но помогает слабо. Усталость накопилась хроническая, одной зарядкой её не победить.

Аккуратно приоткрываю дверь и прислушиваюсь. Дома непривычно тихо. Даже странно. Крадусь на цыпочках до спальни, Асад едва слышно похрапывает на кровати. Иду на кухню. Рустам спит сидя, положив голову на свои сложенные на столе руки. Вздыхаю, прикрывая глаза. Ну разве так можно? Ухожу в ванную, привожу себя в относительный порядок и возвращаюсь.

— Рустам, просыпайся, — осторожно трясу брата за плечо.

— Что случилось? — он поднимает голову и смотрит на меня мутными глазами.

Пил вчера, что ли?

— Мне пора уходить, — смотрю на часы. — Ты идёшь?

Сегодня утром есть несколько людей на массаж, и нужно успеть перед сменой к Мирону заехать.

— Нет, я остаюсь, — хмурится Рус и растирает лицо ладонями.

— В смысле? — шиплю и нервно кусаю губы. — Рустам! — нельзя ему оставаться и вообще находиться близко к Асаду. Не дай бог тому привидится что-то.

— Ира, иди куда шла, — раздражённо бросает брат и наливает себе воды.

— Ты не имеешь права, — цежу сквозь зубы и возмущённо топаю ногой. Что ещё я могу против этой махины. Рустам всегда был немаленький, а сейчас в моей крошечной кухне и вовсе занимает всё свободное пространство.

— Мы с твоим мужем вчера всё решили, — спокойно поясняет брат и залпом осушает кружку. — Поэтому права у меня есть.

— Что ты творишь? — сокрушённо качаю головой. Он же подставляет всех нас своим упрямством и ведь не желает ничего слушать.

— Столько лет молчала, а теперь хочешь, чтобы я что-то рассказал? — беззлобно усмехается Рустам. — Нет уж, сестрёнка. Скатертью дорога…

— Иди хоть в комнату Егора и поспи нормально, — вздыхаю обречённо.

— А вот за это спасибо, — Рустам встаёт, целует меня в щёку и уходит.

Провожаю взглядом и опять вздыхаю. Страшно оставлять его на одной территории с Асадом, но и задержаться не могу. Меня уже ждут.

Автобус медленно ползёт по проспекту. Смотрю на часы и устало прикрываю глаза. Два массажа, и я выжата как лимон. А мне ещё двенадцать часов на смене пахать. Надо было хоть позавтракать. Заеду к Мирону, а потом куплю что-нибудь перекусить.

Выхожу на остановке недалеко от дома Мирона и пишу ему сообщение:

«Ты дома? Я могу зайти?»

«Да. Жду тебя» — прилетает ответ.

Смотрю на часы и убираю телефон в карман. У меня есть минут сорок, надо бы ускориться. Пока поднимаюсь на нужный этаж, расстёгиваю куртку и жму на кнопку звонка. Птичья трель неприятно лупит по расшатанным нервам, а напряжение доходит до апогея.

Дверь открывается, но в квартире темно, и хозяина не видно.

— Мирон, — зову я и шире распахиваю дверь.

Тишина. Странно как. Написал же, что ждёт меня.

— Мирон! — кричу громче и неуверенно шагаю в квартиру.

Интуиция сигналит об опасности всеми возможными способами. Через пару шагов замираю и прислушиваюсь к своим ощущениям. Меня буквально обдаёт жаркой волной. Родной, едва ощутимый аромат касается рецепторов. Жадно втягиваю его носом и всё понимаю, но по инерции ещё сопротивляюсь, пытаясь договориться с чувствами.

За спиной движение. Оборачиваюсь. Дверь закрывается, и щёлкает замок. Вздрагиваю, но не от испуга. От осознания, что попала в ловушку к тому, от которого должна держаться подальше.

Часто дышу, жадно глотая воздух. Мурашки прокатывают по коже, вздыбливая волоски, а пульс зашкаливает и монотонно барабанит в ушах. Он здесь… чувствую это каждой клеточкой тела и стискиваю кулаки.

— Ворон, — шумно выдыхаю и безошибочно нахожу его глаза в темноте. Смотрит не моргая и давит своей мощной энергетикой. Моё глупое сердце бьётся раненой птицей и рвётся к своему хозяину.

— Узнала? — хрипловатый голос ласкает слух.

«Почувствовала» — едва не срывается с губ, но я вовремя спохватываюсь.

— Догадалась, — выдавливаю язвительно и складываю руки на груди, закрываясь от него невидимой преградой.

Включается свет, и я оказываюсь с Вороном лицом к лицу. Мгновение, и наши взгляды встречаются. Сердце ухает вниз, а дыхание срывается, как на американских горках. Магия какая-то, но весь остальной мир перестаёт существовать. Только его глаза, чёрные, как омуты. Затягивают меня в свой плен, поглощают, и я тону в них без возможности выплыть.

— Давай помогу? — Ворон отмирает первым и протягивает руку.

— Не нужно, — дёргаюсь, словно обжёгшись, и мгновенно прихожу в себя. — Где Мирон?

Пячусь по инерции, но упираюсь в стену.

— Его нет, мы одни, — Ворон спокоен, в отличии от меня.

Внешне мне, может, и удаётся сохранять жалкие остатки самообладания, а внутри десятибалльное землетрясение разносит всё вокруг.

— Ну конечно, — криво усмехаюсь. Меня тупо развели.

Никому верить нельзя. И Мирон не исключение. Предатель.

— Я пойду.

Уверенно шагаю к двери, но Ворон рукой преграждает мне путь. Наши взгляды снова сталкиваются, и воздух начинает трещать и искрить от напряжения.

— Нет, Ира. Никто никуда больше не пойдёт. Хватит бегать. Нам пора поговорить, — ни один мускул не дёргается на его лице, а моя выдержка летит к чертям собачьим.

Нельзя мне с ним наедине, ну никак нельзя. Я не справлюсь. Я не выдержу.

— Руку убери и выпусти меня! — требую зло, но он лишь качает головой и не двигается с места.

— Прости, родная, но нет, — его голос звучит хрипло, с надрывом в глубине.

А я же не железная. Головой всё понимаю, все риски и последствия. Но упрямое сердце самовольно настраивается на волну Ворона и стучит с его сердцем в унисон. Я на физическом уровне ощущаю эти вибрации.

— Ты с ума сошёл? — хватаюсь за ускользающую реальность. — Мне надо на смену!

— Уже не надо. Я тебя уволил.

— Что?! — поражённо выдыхаю и никак не могу вдохнуть снова. Лёгкие горят. Я вся горю. — Ты больной! Отпусти меня немедленно!

Пытаюсь прорваться к двери, но он не позволяет. Прижимает к себе и утыкается губами в висок. Замираю, боясь пошевелиться, и от такой желанной близости таю, как снег под апрельским солнцем. Меня прошибает теплом и нежностью насквозь. Я вся в его власти и дышу через раз. Ворон окутывает меня со всех сторон, заставляя вспоминать, насколько он необходимый.

— Никогда больше, — шепчет Паша лихорадочно, сжигая меня заживо в горниле собственных эмоций. — Не отпущу. Слышишь меня?! — в каждом слове боль, которую он пытается скрыть за скрипом зубов.

Куртка сползает с моих обмякших плеч и падает на пол. Я и сама вот-вот стеку лужицей к его ногам. Очень сложно не терять рассудок, когда предаёт не только собственное тело, но и чувства.

— Господи, — всхлипываю жалостливо, из последних сил пытаясь его оттолкнуть. — Что же ты творишь?

Но эту глыбу мне не сдвинуть. А самое страшное, что я уже и не хочу. Никуда не хочу из его объятий. Хочу просто сдаться и позволить Ворону всё, что угодно. Лишь бы не уходил, лишь бы навсегда остался рядом. Но это ведь нереально… это всего лишь иллюзия. А после наступит расплата. Жестокая и беспощадная.

— Не думай ни о чём, — снова сыпет обещаниями, а я опять хочу ему верить.

Идиотка какая. Господи, я словно вернулась назад на шестнадцать лет. И снова такая же наивная и доверчивая дурочка, которая слушает сказки любимого мужчины. Хочется надавать себе подзатыльников, но я как под гипнозом.

— Я всё решу, Ир. Накажу каждого, кто причинил тебе боль. Я уже…

— Нельзя! — перебиваю его, мгновенно трезвея. — Нельзя трогать Асада! — повышаю голос, качая головой и выпутываясь из тисков сильных рук. — Он же… — нервно выдыхаю, прохожу в комнату и возвращаюсь обратно. — Господи, ты уже что? Что ты наделал?!

— Тише, тише, всё хорошо. Я всё знаю, — Ворон вновь пытается меня перехватить, но я уворачиваюсь. — Тебе не о чем волноваться.

— Мирон… — криво усмехаюсь. Ну конечно, он. Больше некому. — Рустам тоже ваша работа?

Как я сразу не догадалась. Всё же было на поверхности. Зарываюсь пальцами в волосы и опять ухожу в комнату, чтобы перевести дух. Колотит мелкой дрожью. Обхватываю плечи руками и до боли закусываю губу. От себя скрываться бесполезно. Всё я знала и понимала, что будет так. Просто не могла поступить по-другому, да и не хотела, наверное. Легче всё равно не становится от моих догадок. Мне холодно. Озноб сотрясает изнутри.

— Тебе надо было сразу всё мне рассказать, — доносится из-за спины чуть вибрирующий голос Ворона, опаляя затылок горячим дыханием.

Серьёзно? Меня будто окатывает ледяной водой, приводя в тонус. Разворачиваюсь и с вызовом смотрю в глаза. Эмоции во мне начинают стремительно закипать, и остановить этот процесс уже невозможно. Я буквально на грани, одно неосторожное слово и…

— Рассказать… — губы сами по себе кривятся в горькой ухмылке. — У тебя телефон недоступен! Всегда!

— Это случайность, — Ворон пытается приблизиться, но я пячусь от него. — Родная, просто позволь мне помочь. Я знаю, что делать.

— Помочь?! — язвительно усмехаюсь, а внутренняя броня даёт трещину под натиском злости. — Где ты был, когда мне действительно нужна была помощь? — голос срывается на крик. — Почему тебя не было рядом?!

— Я был в плену… — глухо и безжизненно.

— А я? — сипло шепчу сухими губами, едва сдерживая истерику. — Я была просто маленькой девочкой. Напуганной. Брошенной! — слёзы всё же находят лазейку и горячими каплями скатываются по щекам. — Одна в целом мире! У меня даже брата не осталось. Меня все бросили. Все до единого!

Ворон молчит и терпеливо ждёт, когда я закончу. А я только начала и мне есть что сказать. Слишком долго молчала и держала в себе. Эти чувства отравляли меня и не давали нормально дышать.

— Ты знаешь, что значила беременность для меня? — с ненавистью выплёвываю ему в лицо. — Либо аборт и дурка, либо замуж за это ничтожество! Тогда надо было помогать, а сейчас ты мне не нужен! Не нужен! — опять кричу, судорожно всхлипывая. — Твой плен для меня не оправдание! У меня свой плен! А тебя я ненавижу!!! Ненавижу, слышишь?! — меня всю трясёт, из груди рвутся рыдания.

Боль и отчаяние переполняют. С каждым словом их становится больше, они выжигают всё внутри и разносят в щепки. Плотина, что я столько лет возводила, не выдерживает напора. Её прорывает и меня сносит безжалостной волной эмоций.

Не сдерживаюсь и бью его по лицу наотмашь. Потом ещё раз и ещё. Вкладывая в каждый удар всё, что накипело. Каждый сопровождая ядовитым «ненавижу». Обессилев, безвольно роняю руки вдоль туловища.

— Ещё! — Ворон сжимает мои плечи. — Ну же, Ира! Ударь меня ещё, если от этого тебе станет легче. Я хочу, чтобы стало легче. Давай же, девочка! Ну! — встряхивает меня, и я послушно исполняю.

Он не пытается остановить, не уворачивается. Позволяет и терпит, а я отбиваю ладони о его грудь, лицо, плечи и плачу ещё сильнее. Реву навзрыд, словно наживую вырвали сердце. Больно так, что невозможно дышать. Меня оглушает, в груди дыра. Слёзы текут градом. Тысячу лет не плакала, а сейчас не могу остановиться. Всё, что накопилось, выплёскивается наружу. Опустошая, дезориентируя.

— Умница. Моя умница. Вот так. Всё хорошо, — тихо приговаривает он. — Всё правильно, — перехватывает за шею и с силой прижимает к своей груди. — Моя девочка, — дышит в волосы. — Моя маленькая, родная Ведьма. Не могу без тебя. Слышишь? Не могу!

— Столько лет мог! Не вспоминал даже, — мои губы кривятся в рыданиях.

— Да я не жил все эти годы, Ир, — шепчет, как безумный, и зарывается пальцами в моих волосах. — Существовал на рефлексах.

— Не верю! — отталкиваюсь и смотрю в глаза. — Ни одному слову не верю!

Вновь колочу по груди. Я не могу остановиться. Мне плохо и больно. Пытаюсь выплеснуть хоть часть этого горького коктейля.

— Я медленно сдыхал, представляя твою счастливую жизнь без меня, — продолжает он, не реагируя на мои обвинения. Всё принимает и не спорит.

— Почему же не пришёл?

— Я приходил… а у тебя семья, — рычит раненым зверем. — Я не стал вмешиваться.

— Ты просто предал меня, — не хочу слушать его оправдания. Новая волна накрывает с головой и внутренности заливает кислотой.

— Нет, не говори так, — чуть отстраняет и встряхивает меня за плечи, как тряпичную куклу. — Я тебя не предавал. Никогда! Посмотри на меня.

Жадно хватаю ртом воздух и качаю головой.

— Смотри же! — требует Ворон, сжимает подбородок пальцами и вынуждает поднять на него взгляд. — Посмотри мне в глаза, Ира.

И снова больно. И снова острые, отравленные иглы прошлого вонзаются в сердце, отравляя и медленно убивая. Невозможно закрыться и спрятаться.

— Я всё ещё помню наш первый поцелуй, — он тоже смотрит в глаза, продолжая терзать мою душу. Осторожно стирает большими пальцами слёзы с моих щёк.

Не шевелюсь и, кажется, даже не дышу. Я сейчас морально обнажена и уязвима. Я совершенно разбита и уничтожена. Не осталось ничего, ни одного столпа не уцелело. Всё снесло стихией моей болезненной любви к этому мужчине.

— Я храню его вот здесь, — он берёт мою ладонь и, накрыв своей, прижимает к груди, где бьётся его сердце. — Я до сих пор помню его вкус. Родная… — мучительно стонет, вспарывая мои вены одной интонацией, и упирается лбом в мой лоб. — Прости, что не пришёл раньше. Что поверил… Я думал, ты счастлива. Ты улыбалась. А мне… Мне хотелось, чтобы ты была счастлива, Ир. Прости, что оказался слеп… Я виноват.

— Ненавижу, — повторяю по инерции, но уже не так уверенно. Жалобно всхлипываю. — Как же я тебя ненавижу! Зачем ты только появился в моей жизни?!

Он улыбается. Устало и горько, но не отвечает. Вместо этого зарывается пальцами в волосы и за шею притягивает меня к себе. Не успеваю среагировать, когда его губы накрывают мои поцелуем. Горячим и жадным. Таким долгожданным и неистовым. Меня обжигает волной кипятка и бьёт разрядом прямо в сердце. Забытые ощущения просыпаются, колючими мурашками стекают по позвоночнику и запускают крошечные импульсы по нервным окончаниям.

— Ведьма моя, я не могу изменить прошлое, — хрипло шепчет Ворон мне в губы. — Но дай мне шанс сделать тебя счастливой в настоящем и будущем.

Он говорит что-то ещё, но я уже не слышу. Голова кружится, в ушах звенит. Ноги ватные, подгибаются, и я куда-то лечу, но никак не могу упасть. Невесомость. И голос до боли родной и любимый:

— Ира, родная, что с тобой? Ира!

Темнота медленно поглощает меня без остатка и отключает.