Я вернусь

Глава 3

Как же хорошо лежать в горячей ванне после десяти дней холодных умываний и обтираний. Если бы не опасение, что я здесь усну, и незначительные напоминания совести, что не одна я хочу помыться, то обосновалась бы в ванне надолго.

Вытерлась полотенцем, надела укороченную запасную рубашку, после того как часть подола пришлось оторвать на бинты, она стала мне до середины бедра. Хотелось намотать полотенце на волосы, но в этом отсталом мире еще не додумались выдавать полотенца по количеству человек, проживающих в номере, придется спать на мокрой подушке. Посмотрела на себя в зеркало. Десятидневные шатания по пересеченной местности сделали свое дело, я похудела. Лишним весом я не страдаю, но какой же женщине не хочется выглядеть еще красивее. Никогда не считала себя красавицей: русые длинные волосы, серо-зеленые глаза, округлое лицо истинно русского типа, пухлые губы. В нашей стране таких симпатичных если не миллионы, то тоже хватает, комплексов по поводу своей не исключительности я не испытываю. Еще раз улыбнулась себе в зеркале, встряхнула волосы и вышла из ванны, намериваясь наконец-то поспать в цивильных условиях.

— А у тебя симпатичные ножки, — вырвал меня из грез Сайнур.

Глянула на ножки: синяки, царапины, он что, издевается, решила проигнорировать его замечание.

— И не только ножки, — никак не заткнется он. — Достаточно было час провести в ванной и вот ты уже похожа на женщину.

А вот это уже оскорбление, такое спускать нельзя.

— Ты, кажется, помыться хотел, ну так иди, нечего грязными штанами сидеть на моей кровати, и, вообще, что ты тут делаешь? — гневно спросила я.

— Ты забыла, дорогая, — неуловимым движением он оказался рядом со мной. — Что это и моя комната, ведь мы с тобой муж и жена.

На меня пахнуло потом животных, после ванны это особенно чувствовалось, я поневоле скривилась.

— Ценнейший вы наш, шли бы вы в ванну. И да, ты, наверно, забыл, что спишь в соседней комнате, — улыбнулась я ему, стараясь не дышать носом. Он заметил и заскрипел зубами. Надо сказать ему, чтобы зубы берег, вряд ли у них есть стоматологи. — И втроем на постели нам не поместиться, или ты уже забыл про нервный срыв у нашей дочери?

Дальше я прошествовала с высоко поднятой головой, ха, я тоже не вчера родилась. Или он думал, что я буду краснеть, как невинная девица, пока он надо мной издевается? Не на ту напал, а какая хорошая идея была. Легла в кровать, поправила одеяло Лии, укрылась сама и вспомнила, как мы дошли до фиктивного брака.

С поляны, где были хайдаки, мы довольно долго двигались видимыми одному Сайнуру тропами. Сидеть на животных было удобно, управлять не надо было, я с самого начала доверила поводья Аглии. Поэтому у меня, наконец-то, появилась возможность хорошо рассмотреть своих спутников.

В книжках о фэнтези главный герой или бандит должен быть увешан оружием и всякими защитными приспособлениями. Но то ли Сайнур не герой или злодей, то ли в этом мире не соблюдают законов жанра. На нашем лидере была обычная рубаха с закатанными рукавами до локтя, кожаная жилетка свободного покроя и такие же свободные штаны из плотной ткани, заправленные в невысокие сапоги. Ко всему этому ремень, а на нем меч в ножнах, где-то еще спрятан нож. Название тканей не знаю, что-то натуральное — лен или хлопок, хотя у них ткань может делаться из других растений.

Даян был одет немного не так: штаны заужены, помимо рубахи на нем был еще сюртук, кажется, так в старину назвалась мужская верхняя одежда, похожая на удлиненный пиджак с воротником стойкой. И вся одежда у него была серого, я бы даже сказала, мышиного цвета. Как меня просветили потом, так одеваются все маги. И на Лии платье было серое по той же причине, но явно маловатое и старое. Судя по всему, Аглию семья вычеркнула задолго до двенадцати лет.

В сумерках мы остановились. Очень хотелось кушать, но раскрывать тайну своей сумки я считала преждевременным. Спешившись, устроились в овраге на "военный" совет. Сайнур оказался запасливым, и нам перепало по куску хлеба с уже надоевшей мне копченой колбасой. А еще он решил рассказать, зачем ему понадобились Аглия и Даян.

Многим магам и не магам не нравится сложившаяся обстановка, в которой наделенные даром люди по сути своей являются рабами. Недовольные объединились и потихоньку выкрадывают перспективных детей с целью самим обучать их магии, чтобы сформировать прослойку свободных магов. Сам Сайнур к этой организации отношения не имеет, он всего лишь наемник. Его снабдили артефактами и картой с указанием, когда будет проезжать экипаж с нужными людьми.

Того головореза ему тоже всучили, так что особой жалости о его безвременной кончине он не испытывает. По словам Сайнура, за изнасилование несовершеннолетнего мага полагалась смертная казнь, потому как не прошедший посвящение адепт после лишения невинности терял большую часть способностей, а маги — собственность императора. После его слов Даян заалел как маков цвет и отвел глаза, все с ним ясно.

Потом настала моя очередь рассказывать о том, кто я и откуда. Врать не хотелось, но и рассказать, что я помогаю одному, возможно сумасшедшему магу обрести свободу в эгоистичных целях, тоже не стоило.

— У меня есть одно очень важное для меня дело на севере страны. Но посвятить вас в него я не могу, поэтому вам решать: пойдем мы дальше вместе или по отдельности. Обещаю никому не рассказывать об услышанном здесь, тем более это и в моих интересах, вряд ли магам понравится, что я смогла снять ошейник с Даяна.

Мужчины переглянулись, Лия прижалась ко мне.

— А сама что ты хочешь? — спросил Сайнур. — Ты больше не пленница, и я не против, если ты какое-то время будешь путешествовать с нами. Тем более нам почти по дороге.

— Ваша компания меня вполне устраивает, — улыбнулась я. — А если придумать хорошую легенду, можно будет не опасаться преследования магов.

Вот теперь на меня посмотрели все заинтересованно.

— Почему бы нам на некоторое время не стать семьей, фиктивной, разумеется. Я думаю, маги или стражи порядка будут искать мужчину или мужчин с девочкой, нам же достаточно переодеться и получится отец семейства, — кивок на Сайнура, — мать с дочкой и брат, чей — сам выбирай, — смотрю на Даяна.

— Идея неплохая, только где мы ночью найдем брачные браслеты, — капля дегтя от "папочки".

— А как они выглядят? И кому ты собрался предъявлять их ночью? — спросила, прежде чем подумала, и удостоилась двух удивленных и одного подозрительного взгляда.

— Чтобы заселиться в гостиницу в качестве семьи, надо предъявить идентичные брачные браслеты, без них мы не сможем заявить, что мы женаты. Интересно, где живут люди, которые не знают об этом?

— Далеко живут, а не знаю потому, что у нас другие брачные обычаи. Но ты не ответил на главный вопрос: как они должны выглядеть, из какого металла, надписи или гравировка?

— Неважно, главное, чтоб одинаковые, желательно из драгоценных металлов, — сказал Сайнур, пристально смотря на меня, явно еще что-то хотел добавить.

Мне же было о чем подумать. Отправляясь на работу в свой день рождения, я надела подарок мужа — серьги. Большие тонкие золотые кольца, как бы свитые из множества проволочек, которые можно было носить как браслеты. Во всяком случае, у меня на запястье они свободно висели. Но застегнется ли такой браслет на руке мужчины? Не проверишь, не узнаешь. Под взглядом трех пар глаз достала из потайного кармашка серьги.

— Руку давай, — обратилась я к будущему "супругу" и уточнила: — Ту, на которую надо браслет одевать.

Мне показалось, или в его глазах промелькнула паника? Надо же и в этом мире мужчины боятся официальных отношений. А этот красавчик не одну девушку, наверно, соблазнил, обещая жениться, так что можно и мне над ним немножко поиздеваться. Надела браслет сначала себе, потом взяла левую руку Сайнура и, глядя ему в глаза, спросила:

— Говорить что-нибудь надо?

— А что говорят на ваших обрядах? — попытался съехать муженек, ну это он зря.

— Вместе в радости и печали, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас, — с последними словами застегиваю ему браслет (сел плотно) и касаюсь губ мимолетным поцелуем. Вспышка света заставляет нас отпрыгнуть друг от друга.

— Что ты сделала? — раздраженно крикнул Сайнур, дергая браслет, пытаясь его снять. — Почему он не снимается, мы договаривались на фиктивный брак!

Еще б я знала, хотела же просто подшутить над мужиком, но ему этого я говорить не буду. Да, ситуация. Меньше двух недель в чужом мире и уже замуж выскочила. Женщины всех миров годами бьются, чтобы затащить своих избранников под венец. Всегда знала, что если тебе не нужно что-либо, оно к тебе само прилипнет. Новоиспеченного мужа надо успокоить, а то он вспомнит фразу "пока смерть не разлучит нас" и начнет действовать.

— Все в порядке, конечно у нас брак ненастоящий, — стараясь говорить бесшабашно, улыбнулась я. — Когда придет время, я сама браслет сниму, и не дергай его, сломаешь. Он золотой и это подарок, так что он мне вдвойне дорог.

— Ты уверена, что сможешь его снять? — все никак не успокаивался Сайнур.

Мне даже немножко обидно стало, как будто я его обманом заставила на себе жениться. Да он мне даже не нравится. Самоуверенный тип. И, вообще, в моем мире у меня есть муж. Сейчас я этому мужлану все скажу, потопчусь по его самолюбию.

— Конечно смогу, ошейник я же сняла, — и когда у него появилась уверенность во взгляде, продолжила: — Как я уже говорила, у нас другой свадебный обряд, вместо браслетов супруги носят одинаковые золотые кольца.

И с этими словами сунула под нос фиктивного муженька правую руку.

— Как видишь, я уже замужем, и у меня нет желания становиться тебе настоящей супругой, можешь расслабиться. Я, вообще, не понимаю, к чему была эта паника? Не при детях будет сказано, но зато ни на одной из испорченных тобой девиц тебе не придется жениться.

Да, иногда я бываю злой, потом попрошу у него прощения, если будет себя хорошо вести.

— Хотел бы я посмотреть на того, кто женился на такой стерве, как ты, — решил оставить последнее слово за собой он. Вот же гад, извиняться не буду.

Мы бы долго еще пререкались, ни он, ни я не привыкли уступать, но вмешался Даян, сказав:

— Раз уж вы разобрались с браслетами, может, поедем в город и переночуем, как нормальные люди?

За горячую ванну и мягкую постель я согласна была потерпеть не только бубнёж новоявленного супруга, но и жалобы Аруку на меня и судьбу.

Я знала, что свадьба меняет людей в худшую сторону, но чтоб настолько! Из самоуверенного брутального красавчика Сайнур превратился в небритого ворчащего мужика, о чем я тут же ему сказала. Он заткнулся и до гостиницы мы ехали в тишине. В темноте городок мне рассмотреть не удалось, да и не очень-то хотелось после такого напряженного дня. Единственное, на что я обратила внимание, — отсутствие крепостной стены.

В гостинице мы сняли две смежные комнаты с ванной. Уже в номере мы с Сайнуром опять поспорили. Он намеривался занять комнату с двуспальной кроватью, мотивируя тем, что он за неё заплатил. Я же сказала, что все лучшее — женщинам и детям, то есть мне и Лии. На что он ответил, что как жена я могу остаться, а дети пусть спят в гостиной. В конечном счете, я пригрозила, что никогда не сниму с него браслет. Он отстал и ушел в комнату к Даяну.

Все забываю, что он принадлежит к тому типу мужчин, за которыми должно остаться последнее слово.

Утро встретило меня не солнечными зайчиками и пением птиц, а чем-то мокрым и холодным. Сплю я чутко, особенно после блужданий по лесу, поэтому мозг еще только пытался проснуться, а тело уже вскочило в кровати, скидывая с себя мокрую тряпку. Окидывая безумным взглядом комнату, наткнулась на довольно ухмыляющегося Сайнура.

— Ну, ты и горазда спать, уже полдень скоро.

— А нормально разбудить не мог? — закипаю я.

— Я мог бы разбудить тебя поцелуем, но, если помнишь, ты вчера отказалась.

— Если помнишь, — передразнила я его, — брак считается действительным не после надевания браслетов, а после первой брачной ночи. Вспоминай об этом всякий раз, когда захочешь влезть ко мне в постель.

Он поморщился, наверно, не думал об этом. Еще бы ему о таком думать, мужики вообще думают одним местом, а не тем чем надо. На самом деле я так не считаю, но когда тебя будят при помощи мокрой тряпки, цензурных слов, чтобы выразить обуревающие меня чувства, нет.

— Одеваться нормально надо, а не выставлять напоказ свои прелести, — хороший слух у мужчины — это лишние неудобства для женщины. — И, вообще, я тебе платье принес, могла бы и спасибо сказать.

— Только не говори, что та мокрая тряпка была платьем, — если он это скажет, убью, так надо мной еще никто не издевался.

— Нет, это было полотенце, — отступив к двери и улыбнувшись гаденько-гаденько, мой муженек продолжил: — Я не понимаю, чем ты недовольна, я сэкономил время, ведь умываться тебе теперь не надо.

Мокрое полотенце полетело ему вдогонку, но не попало.

— Одевайся быстрее, а то мы съедим весь завтрак, — заглянул в дверь Сайнур и подмигнул мне, и только тогда я заметила, что он побрился.

Я решила на него не обижаться, действительно, что-то из меня эмоции через край бьют. Он же посторонний человек, почему я на него так бурно реагирую? Может, сказывается нервное потрясение после убийства человека? Я ведь спокойная, целеустремленная женщина, где-то даже эмоционально холодная. Я никогда не влюблялась до потери аппетита или головы, никогда не испытывала неразделенной любви. Толку мучиться, если тебя не любят. Я не ревнивая, в отличие от своего мужа настоящего, но для него я иногда закатываю сцены ревности, чтоб ему было приятно. Он почему-то думает, если ревнует, значит, любит. А тут такой взрыв эмоций. Мне хотелось затолкать эту тряпку Сайнуру за шиворот и еще потоптаться на нем. Наверно оттого что я вынужденно застряла в этом мире, оттого что скучаю по своим детям, и только надежда помогает мне не скатиться в банальную истерику.

Ладно, не будем о грустном, посмотрим, что там Сайнурчик принес. О, знаю, как я отомщу ему потом, а сейчас надо найти платье. Я обошла всю комнату, но нашла единственный инородный предмет. Назвать это платьем было невозможно. Коричневый балахон из плотной ткани, похожей шерсть. Покрутив его и так, и этак, поняла, что его надо надевать на рубашку, иначе в декольте вывалится вся моя немаленькая грудь. Интересно, это у кого такой размерчик? Вытащила свою блузку (надо поставить памятник тем, кто придумал немнущуюся ткань), иголку с ниткой (чего только нет в женской сумочке) и приступила к приведению себя в божеский вид.

В итоге получилось неплохо: оторвав рукава, превратила платье в сарафан, одела его на свою белую блузку, под грудь повязала поясок с той же блузки, платье оказалось в стиле ампир. Надела носки и свои туфли, надеюсь, под длинным подолом Сайнур их не увидит. Он и так на меня подозрительно косится, но и в сапогах, больших на два размера, я не могла пойти.

Заплела косу, макияж не стала делать, вдруг косметикой пользуются только путаны (или как здесь называются девицы облегченного поведения?) и вышла в "народ". Народ онемел, то ли от моей неземной красоты, то ли от того, что рты у них были заняты поглощением завтрака.

— Мне-то хоть оставили? — брякнула я вслух.

Даян покраснел, Сайнур закашлялся, одна Лия улыбнулась и сказала:

— Мама, ты такая красивая! — у меня даже слезы навернулись от слова "мама" и чтобы не расплакаться, решила перевести все в шутку.

— Учитесь, как надо с женщинами обращаться, — сказала я мужчинам. — Если хотите, чтоб мы вас любили. И где мой завтрак?

Сайнур пробурчал, что его и так все любят, кроме одной конкретной жены, но подвинулся на диване, освобождая мне место у столика. Наскоро поев, потому что в большой семье за стол опаздывать нельзя, можно и голодным остаться, мы занялись обсуждением насущных вопросов. На первом месте была покупка одежды для нас с Даяном. Как мать семейства, я не могу путешествовать в штанах. Это неприлично по здешним законам, а моему названному брату нельзя появляться в одежде мага. Еще я хотела купить Аглии нормальное платье, и не мешало бы узнать новости, вдруг нас уже ищут.

В город мы пошли вместе с Сайнуром, оставив молодежь в гостинице. Я старалась сильно не вертеть головой, но любопытство сильнее. Городок был небольшой, здания не выше трех этажей, улочки узкие, мощеные камнем и слегка загажены хайдаками или другими животными. Люди в основном передвигались пешком, женщины вдобавок с корзинами и в шляпках, с непокрытой головой только мужчины и дети. Похоже, первым делом мне надо купить шляпку, чтоб не выделяться из толпы, хорошо хоть сумку с собой захватила. Сайнур, видимо, пришел к такому же выводу и повел меня в первый же подходящий магазинчик, на вывеске были нарисованы шляпка и перчатки. Внутри шляпная лавка выглядела почти привычно: стеллажи вдоль стены, уставленные коробками, прилавок из темного дерева, продавец — молодой парень, который сразу подскочил к моему мужу с вопросом, что господин изволит и чем ему помочь. Меня он заметил только после того, как Сайнур озвучил желание купить жене шляпку. Оглядев меня профессиональным взглядом, парень начал предлагать разнообразные модели, но опять не мне, а Сайнуру.

Меня такое отношение порядком напрягало, но я решила не лезть в чужой "монастырь" и выбрала первую попавшуюся шляпку из какой-то трудно выговариваемой соломки. И стала ждать, когда Сайнур будет платить, очень хотелось посмотреть какие деньги в ходу. Он вытащил из-за пазухи мешочек и отсчитал оттуда три серебряные монеты, каждая из монет была примерно в два раза меньше моих. С одной стороны орнамент, с другой чей-то профиль, ничего интересного. Как бы узнать, сколько дадут за мои монеты? Наверно стоит показать одну серебряную монетку Сайнуру, попрошу его помочь поменять. Думаю, он согласится, ведь тогда я сама за себя платить смогу. Со всеми этими размышлениями я не прислушивалась, о чем разговаривал мой супруг с продавцом, а стоило. Вышли мы из лавки оба задумчивые, только думал каждый о своем. Я решила не откладывать в долгий ящик проблему обмена денег, вдруг в ближайшем будущем наши дороги разойдутся.

— Сайнур, а где тут ювелирная лавка или ломбард? — спросила я. — У меня нет денег, но есть одна вещь, которую я хочу продать, — пояснила я на его вопросительный взгляд.

— Ты меня с каждым разом все больше удивляешь, сначала амулет, потом брачные браслеты. Но их-то спрятать нетрудно, а вот твои туфли с блузкой, я даже не представляю, откуда ты могла их достать. Или ты думала, я их не замечу, учитывая, что это я тебя обыскивал. Ладно, с этим разберемся потом, что у тебя за вещь? — протянул он ко мне руку.

— Что, прям на улице доставать? — замялась я, опуская глаза. Пара серебряных монет у меня была спрятана заранее в лифе платья.

Проследив за моим взглядом, Сайнур пробурчал что-то вроде "мог бы и сам догадаться", завел меня в подворотню, прижал спиной к стене и, нависнув надо мной, сказал: "Показывай".

В голову почему-то полезли всякие глупости, начиная с: "только после вас" и заканчивая: "так сразу, а как же прелюдия". Не стала доводить мужика, кто его знает, вдруг шутку не поймет, и молча достала одну монету из лифчика. На то время, пока моя рука искала монету, Сайнур затаил дыхание и с волнением следил за моими действиями, только что не облизывался. Мне стало лестно, вон, как мужик завелся, всего от одного взгляда на мое декольте, но ровно на одну минуту до его слов:

— Ну что ты там копаешься, как будто клад ищешь, давай быстрее, а то сюда кто-нибудь зайдет.

После этих слов мне захотелось запихнуть ему эту монету в з… труднодоступное место. Не знаю, заметил ли он мой убийственный взгляд, вряд ли, все его внимание было приковано к раритету.

— Ты хоть знаешь, что это? — еще бы мне не знать, но будем косить под дурочку.

— Серебряная монета, старинная.

— Это не просто серебряная монета, это тулон империи Рукар, а она существовала до Великого Противостояния Магов, монете около полторы тысячи лет, — по-моему, у него сейчас глаз задергается. — Откуда она у тебя?

— В наследство досталась, на черный день берегла, — а что еще сказать, не на дороге же нашла, ведь потащит туда с целью отыскать весь клад. — Продать-то этот тулон получится?

— Городишко маленький, хорошую плату не дадут, — проговорил он задумчиво. — Эх, с этой монеткой бы да в столицу.

— А сколько здесь дадут? — меня интересовала точная сумма. Ехать в столицу, чтоб обменять деньги, не хотелось, да и если я скину в продажу все, что у меня имеется, оно сразу упадет в цене.

— Не больше трехсот золотых, — я впала в легкий ступор, Сайнур понял это как-то по-своему. — Понимаешь, после поражения империи их деньги изымались и переплавлялись, но серебряные тулоны иногда встречаются, поэтому за них много не дают, особенно в таких мелких городках, где нет истинных ценителей. Вот если бы у тебя был золотой эренс, их считанные единицы остались.

— Эренс — это который с солнышком? — интересно, когда я начну думать.

— С чем? — мечтательность слетела с него, остались подозрительность и что-то еще во взгляде, от чего мне стало страшно, вдруг он уже планирует убить меня. На его вопрос я молча ткнула в солнце. Как называлось светило в их мире, я не знала, надо было внимательней читать книгу.

— Откуда ты знаешь? Где ты её видела? У тебя она с собой? — с каждым вопросом он меня легонько встряхивал за плечи.

— С собой нет, дома осталась, — я могла бы соврать, что слышала об этих монетах, он наверняка стал бы допытываться где, когда, от кого, лучше сказать половину правды, сам он их все равно не найдет.

Он улыбнулся, так искренне, так ярко, у меня перехватило дыхание, сразу вспомнилось, что он стоит непозволительно близко ко мне, сердце забилось чаще. Медленно, как бы задумчиво, Сайнур наклонился ко мне и поцеловал, нежно, волнующе. Так, что мои губы сами шевельнулись в ответ. Его правая рука соскользнула с моего плеча на грудь, не, ну каков наглец, он меня за кого принимает? И прежде чем я его оттолкнула, он сам отстранился от меня. Хочу сказать все, что я о нем думаю, но слов нет, а если начну говорить, то они будут непечатные. Этот гад же смотрит на меня и улыбается, а в глазах чуть ли не чертики кувыркаются.

— Дорогая, ты у меня действительно дорогая! Кстати, ты не хочешь показать мне, что ты еще прячешь в столь пикантном месте? Я о второй монете.

Сволочь, получается, он меня целовал, чтобы обыскать, ну это я ему припомню. Понимание этого момента помогло мне восстановить душевное равновесие, значит, не внезапно возникшая симпатия или маньячные наклонности виноваты в его поступке. Самовлюбленный тип думает, что я растаю и сама брошусь в его постель, и золотом еще за это осыплю. Не на ту напал, альфонс хренов. Правда, озвучивать я свои мысли не стала, пусть помается в неведенье, как я восприняла его поступок.

— Как видишь, она точно такая, что ты спрятал в карман, — продемонстрировав монету, я убрала ее обратно. Я старалась говорить спокойно, но, видимо, мои глаза метали молнии.

— Не обижайся, хочешь, мы сегодня же сходим в храм и освятим наш брак? — странно он извиняется, хочется его чем-нибудь ударить тяжелым за это.

— Я замужем, а ты еще вчера паниковал от фиктивного брака, сегодня готов бежать в храм, с чего бы это? — я-то понимаю отчего, но хотелось услышать его ответ, точнее, как он будет выкручиваться.

— Я согласен быть твоим вторым мужем, — и глядя на моё опешившее лицо, рассмеялся громко и заразительно. — Да пошутил я, ты так смешно злишься, что я не мог удержаться. Пойдем, поищем антикварную лавку.

И мы пошли, а по пути я думала, какую страшную месть ему изобрести за эти оскорбления, но ничего страшнее, чем выйти за него замуж, в голову не приходило. Да, недаром мужчины считают, что мы, женщины, думаем об одном — о замужестве. Неужели подсознание готовит меня к тому, что я могу и не попасть домой? Нет, без мужа я бы прожила, а без детей не могу и не хочу.

Как Сайнур понял, что перед нами антикварная лавка, не знаю. Ни вывески, ни чего другого указывающего на это я не заметила. Внутри лавка напоминала сокровищницу Мага. Как хозяин находит что-то нужное ему и покупателям? Кстати, вот и он, седой дядечка с козлиной бородкой и цепким взглядом. Я только открыла рот, собираясь озвучить цель нашего посещения его заведения, как Сайнур несильно сжал мое плечо, буркнув: "Не лезь", отвел старичка в сторонку и начал тихо с ним что-то обсуждать.

Сначала я хотела возмутиться и влезть в обсуждение, ведь это моя монета, а вдруг они сговариваются обмануть меня. Но, подумав, решила не вмешиваться, в случае чего у меня еще деньги есть, не обеднею. Пока они спорили, я осматривала товары, чего там только не было. Резная мебель с позолотой и без, незнакомые мне музыкальные инструменты, кубки, шкатулки, драгоценности, статуи и статуэтки, книги. Вот у последних я задержалась, очень хотелось посмотреть, о чем они. Так, родословная королевской семьи в пяти томах, мемуары какого-то Аурелия, рецепты времен империи Рукар. Интересно было бы узнать, что готовили пару тысячелетий назад. Открыла книгу и закрыла, замутило с первой же иллюстрации, на которой у еще живого человека вытаскивают кишки. Вроде картинка нарисованная, но выглядит очень натурально, особенно беззвучный вопль и перекошенное от боли и ужаса лицо. Походу это были рецепты пыток, дальше книги, указывающие на империю Рукар, я не смотрела. О, "Таинственное, спрятанное под покровом ночи", неужели нашла книгу по некромантии? Открыла, оказалась местная "Кама Сутра", да… ничего нового в этом не придумали. Купить в подарок Сайнуру? Нет, он шутку не поймет, еще заставит практиковаться вместе с ним, не уверена, что я долго смогу отказываться, если он проявит настойчивость. В руки попала какая-то книжка в потертой кожаной обложке, небольшая, с альбомный лист. И это после "монстров" королевской родословной. Никаких надписей на обложке не было, я уже хотела заглянуть внутрь, как меня отвлек гневный вопль хозяина лавки:

— Двести семьдесят и не монетой больше!!!

— То есть как двести семьдесят? — тут же влезла я до того, как меня успел перехватить муженек. — В столице за неё пятьсот дадут. Пошли отсюда, нечего иметь дело с этим барыгой. Ты глянь, чего он удумал, решил пустить по миру честных людей, наших детей голодными оставить хочет. И не надо мне рот затыкать, это мое наследство, это мне мой бедный папочка оставил! Говорил он, что я с тобой еще наплачусь!

Я, наверно, настолько хорошо вошла в образ, что не только старичок выглядел ошеломленным, но и у Сайнура лицо перекосило.

— Ты что ж меня позоришь? — прошипел он, схватив меня за предплечье, но меня уже понесло. Остановиться сейчас и испортить весь спектакль? Нет.

— И нечего на меня руку поднимать! — взвизгнула я. — Ишь чего удумал! Зачем тебе сейчас деньги, на шалав спустить, небось, хочешь?!

Дедок, поняв, что вещь может уплыть, подскочил ко мне и начал говорить, что больше трехсот пятидесяти в столице никто не даст за монету. А туда еще доехать надо, расходы это большие, а если мужа одного отпустить, то он как есть на баб и выпивку все деньги спустит, и только из уважения ко мне, матери почтенного семейства, он готов предложить триста золотых. Сошлись на триста десяти. Сказав, что это я его пускаю по миру, хозяин лавки полез под прилавок, уже отсчитывая нужную сумму, как вдруг заметил у меня в руках книжку, в которую я так и не заглянула. Он сначала побледнел, потом покраснел, глазки забегали, лоб покрылся испариной, я уже подумала, что довела бедного старичка до сердечного приступа, но вот он справился с собой и сказал:

— Я вижу у вас в руках книгу, что ж, прекрасный выбор, она как раз стоит десять золотых, — хитро ухмыляясь, заявил он.

— С чего вы взяли, что я собираюсь покупать эту книгу, я даже не открывала её? — возмутилась я.

— Вы взяли её в руки, теперь никто кроме вас не сможет ей владеть. Такая вот магия, если не верите, дайте её подержать своему мужу, — что-то много злорадства в его голосе, явно дурит, но выхода нет, если я случайно испортила книгу, придется её купить.

Повернулась к Сайнуру, который стоял молча, пока мы с хозяином торговались, губы сжаты, глаза прищурены, вот-вот взорвется.

— Милый, попробуй дотронуться до книги, — решила подсластить пилюлю я и протянула книжку ему.

Сайнур заскрипел зубами, но руку протянул. Дотрагиваться не пришлось, не успел он приблизить руку, по краю книжки проскочила голубоватая искорка, как бы предупреждая его. Понятно, придется попрощаться с десятью золотыми, хорошо, что я не знаю здешних цен, а то было бы жаль.

Больше не споря с владельцем лавки, мы с Сайнуром в четыре руки пересчитали деньги. Шесть мешочков по пятьдесят золотых имели внушительный объем и вес, поэтому, отдав супругу один мешочек на расходы, остальные скинула в свою сумку — пространственный карман forever!

Судя по взгляду, брошенному на меня супругом, мне предстоит долгий разговор. Надеюсь, он не опустится до рукоприкладства, я же буду сопротивляться.

— Ты ничего не хочешь мне объяснить? — вкрадчиво спросил он, не успев выйти из лавки.

— Дорогой, давай поговорим в более подходящем месте, на нас и так уже смотрят, — никто на нас, конечно, не смотрел, но надо было его как-то отвлечь. — Нам еще столько надо купить, просто поверь, у меня деньги будут в большей сохранности, если ты об этом переживаешь. Кстати, а владелец лавки на нас бандитов не наведет?

Сайнур задумался, подхватил меня под руку и куда-то повел.

— В банк, — ответил он на мой безмолвный вопрос. — Если за нами следят, пусть лучше думают, что мы положили деньги в банк.

В банке пришлось задержаться. По настоянию фиктивного мужа я оформила вклад на свое имя, положив пятьдесят золотых. Присутствующий маг снял слепок с моей руки. Я подумала, что отпечатки пальцев нужны ему для удостоверения личности. Я почти угадала. Помимо отпечатков ладоней таким образом снимают слепок с ауры, видимый магам. Как не приставала я потом к Сайнуру, он толком объяснить не смог. Надо будет узнать подробности у Даяна, он ведь без пяти минут маг.

Дальше мы быстренько пробежались по остальным лавкам, закупая одежду Даяну и Аглии, припасы в дорогу. Мне необходимые вещи портной обещал доставить в гостиницу после подгонки по фигуре. Я женщина не привередливая, бальных платьев мне не надо, главное, чтоб было удобно и немарко. Сайнур был в шоке. Он ожидал, что у портного нам придется провести ни один час, видимо, не первый раз бывал с дамой в ателье. Я же уложилась меньше чем в час, и то портной дольше мерки снимал, и готовые наряды мне подбирал.

В итоге я обзавелась двумя платьями в стиле ампир темных тонов, тремя беленькими рубашками, парой брюк, нижним бельем местного пошива "а ля" панталоны и что-то напоминающее укороченный корсет, чулками и одной ночной рубашкой до пола, вдруг действительно придется как-нибудь ночевать в одной кровати с новоиспеченным мужем. А так все приличия будут соблюдены, думаю, увидев меня в этой ночной рубашке, у него никаких посторонних мыслей не возникнет, настолько она непривлекательная и бесформенная.

Нагруженная свертками и корзиной с едой, я с муженьком отправилась в гостиницу. Поначалу пыталась все это сунуть Сайнуру, но не вышло. У них женщины носят покупки, а мужчины их охраняют. Можно было все запихать в сумку, но я не стала привлекать внимания. Ничего, донесу, у меня опыт ношения тяжестей десять лет, с тех пор как вышла замуж.