Ядерная война. Сценарий

Подземный командный пункт штаб-квартиры Стратегического командования ВВС США. Главный информационный экран. Начало 1957 г. (U.S.Air Force Historical Research Agency)

Глава 1 Совершенно секретный план всеобщей ядерной войны

Не так давно группа высокопоставленных военных США провела совещание, на котором обсуждался секретный план,[33] реализация которого могла привести к гибели 600 млн человек[34] — пятой части тогдашнего населения Земли, насчитывавшего 3 млрд. На этом совещании присутствовали:

министр обороны США Томас С. Гейтс-младший,

заместитель министра обороны США Джеймс X. Дуглас-младший,

заместитель директора по оборонным исследованиям и разработкам США Джон X. Рубел,

Объединенный комитет начальников штабов,

командующий Стратегическим командованием ВВС США генерал Томас С. Пауэр,

начальник штаба сухопутных войск США генерал Джордж X. Декер,

начальник штаба военно-морских сил США адмирал Арли А. Бёрк,

командующий ВВС США генерал Томас Д. Уайт,

командующий корпусом морской пехоты США генерал Дэвид М. Шуп,

множество других высокопоставленных военных чиновников США.[35]

Центр управления размещался в подземном бункере. Гигантский зал с потолками высотой в несколько этажей и стенами длиной более 45 метров, с застекленным балконом на втором уровне. Повсюду стояли ряды столов с телефонами, а стены были увешаны картами. Панели карт. Одна из стен полностью покрыта картами. Этот штаб Стратегического командования ВВС в Омахе, штат Небраска, был создан для того, чтобы высшее военное руководство могло управлять ходом ядерной войны. Эта функция сохранилась и по сей день — в 2024 году подземный центр управления модернизирован для ведения ядерной войны XXI века.

Все, что вы сейчас узнаете об этом совещании, основано на свидетельстве очевидца — человека, непосредственно присутствовавшего там в тот день. Это Джон X. Рубел, бывший бизнесмен, ставший высокопоставленным чиновником в оборонном ведомстве.[36] В 2008 году, когда ему было под 90, за несколько лет до смерти, Рубел поделился этим в своих кратких мемуарах. Перед лицом приближающейся смерти Рубел решился раскрыть давно скрываемую правду. Он выразил сожаление о своем участии в этом «погружении во тьму». О том, что молчал столько десятилетий после произошедшего. То, чему он был свидетелем, Рубел охарактеризовал как план «массового уничтожения». Его слова.[37]

Собрание проходило в просторном подземном бункере в Небраске. Рубел, как и другие его коллеги, занимавшиеся разработкой плана ядерной войны, сидел на одном из аккуратно расставленных складных стульев старого образца с деревянными сиденьями. В первом ряду разместились генералы армии, в последнем — бригадные генералы. Рубел, занимавший тогда пост заместителя директора по оборонным исследованиям и разработкам США, был во втором ряду.

По знаку генерала Томаса С. Пауэра, командующего Стратегическим командованием ВВС, на сцену вышел докладчик. Следом появились двое помощников: один — с демонстрационной доской, другой — с указкой. Первый должен был переворачивать схемы, второй — указывать на детали. Генерал Пауэр (его настоящее имя) объяснил аудитории, что они станут свидетелями того, как будет проходить полномасштабная ядерная атака против Советского Союза. К 45-метровой стене с картами подошли два офицера ВВС. Они несли высокие стремянки и расположились по краям этой огромной карты. На карте были изображены Советский Союз и Китай (тогда называвшиеся советско-китайским блоком) и окружающие страны.

Рубел вспоминал: «Оба синхронно и быстро поднялись по своим высоким лестницам, одновременно оказавшись наверху. Затем они потянулись к красной ленте, опоясывающей, как мы только сейчас заметили, большой рулон прозрачного пластика. Одним движением каждый развязал бант на своем конце рулона. Пластиковый лист с шуршанием развернулся, слегка всколыхнулся и безжизненно повис перед картой».[38] На карте виднелось множество маленьких черных меток, «в основном над Москвой», каждая из которых обозначала ядерный взрыв.

Первый докладчик генерала Пауэра приступил к описанию плана ядерного удара США по Советскому Союзу. Первый удар должны были нанести американские истребители с авианосцев, дислоцированных около Окинавы. Затем следовали бы «волна за волной» новых атак. Далее — последовательные налеты стратегических бомбардировщиков Boeing В-52, каждый из которых нес в бомбовом отсеке несколько термоядерных зарядов, каждый в тысячи раз разрушительнее атомных бомб, сброшенных на Хиросиму и Нагасаки. По словам Рубела, при описании каждой новой волны атак двое мужчин на стремянках «развязывали очередную пару красных лент, и новый пластиковый лист с шорохом разворачивался, а Москва все больше исчезала под множеством маленьких отметок на этих наслаивающихся пластиковых листах».[39]

Как писал Рубел, его больше всего шокировало то, что только для Москвы «план предусматривал суммарную мощность в 40 мегатонн — мегатонн, — что примерно в 4000 раз превышает мощность бомбы, сброшенной на Хиросиму, и, вероятно, в 20–30 раз больше, чем суммарная мощность всех неядерных бомб, использованных союзниками на всех фронтах более чем за четыре года Второй мировой войны».[40]

И тем не менее на протяжении всего этого совещания в 1960 году Рубел хранил молчание.

Он не проронил ни слова. И продолжал молчать 48 лет. Тем не менее его рассказ заслуживает внимания — впервые кто-то из присутствовавших на том совещании осмелился поделиться столь подробной информацией о ходе встречи. Эти подробности раскрывают простую истину для всех, кто не был в том зале: обсуждаемый план ядерной войны по сути своей был планом геноцида.[41]

Офицеры спустились, сложили стремянки, забрали их с собой и удалились.

В 4000 раз мощнее бомбы, сброшенной на Хиросиму.

Что это вообще значит — и способен ли человек в полной мере осознать такой масштаб?

Но главное: можно ли не допустить осуществления этого плана массового уничтожения?

Глава 2 Девочка под завалами

Ядерный удар по Хиросиме в августе 1945 года одномоментно унес жизни более 80 000 человек.[42] Общее число жертв до сих пор остается предметом споров. В первые дни и недели после взрыва провести точный подсчет погибших было невозможно. Масштабное уничтожение государственных учреждений, больниц, полицейских участков и пожарных станций Хиросимы привело к полному хаосу и неразберихе в городе сразу после удара.[43]

Тринадцатилетняя Сецуко Турлоу находилась в 1,8 километрах от эпицентра,[44] когда на высоте 580 метров[45] над Хиросимой взорвалась атомная бомба с кодовым названием «Малыш». Это был так называемый воздушный взрыв — первое боевое применение ядерного оружия. Высоту взрыва рассчитал американский ученый Джон фон Нейман. Перед ним была поставлена задача: обеспечить максимальное число жертв на земле.[46] Военные специалисты пришли к выводу, что при наземном ядерном взрыве значительная часть энергии «впустую» уходит на выброс огромных масс грунта. Сецуко Турлоу потеряла сознание от взрывной волны.

Придя в себя, Сецуко обнаружила, что не может ни видеть, ни двигаться. «Потом я услышала тихие голоса девочек вокруг», — рассказывала она спустя годы. Она слышала, как они говорили: «Боже, помоги мне, мама, помоги мне. Я тут».[47]

Сецуко, оказавшаяся под завалами, каким-то чудом уцелела после первой ударной волны от взрыва атомной бомбы. Она вспоминала, что вокруг было очень темно. Первое, что она почувствовала, — будто она превратилась в дым. Прошло какое-то время — секунды или, возможно, минуты, — прежде чем она поняла, что мужской голос дает ей какие-то указания.

«Держись, — сказал мужчина. — Я пытаюсь тебя вытащить».

Этот незнакомец тряс Сецуко за левое плечо и подталкивал сзади. «Нужно выбраться… ползти как можно быстрее», — мелькнуло у нее в голове.

Когда на Хиросиму сбросили атомную бомбу, Сецуко Турлоу училась в восьмом классе женской школы. Она входила в группу из более чем 30 девочек-подростков, которых отобрали и подготовили для ведения совершенно секретного делопроизводства в штабе японской армии в Хиросиме. Именно там она и находилась в момент взрыва.

Карта ущерба от пожаров и взрывной волны в Хиросиме, составленная в рамках Исследования стратегических бомбардировок США (U.S. National Archives)

«Можете представить, — говорила потом Сецуко, — чтобы тринадцатилетняя девочка выполняла столь ответственную работу? Это показывает, в каком отчаянном положении находилась Япония».

В первые минуты после взрыва атомной бомбы Сецуко осознала, что этот человек пытается вытащить ее из-под завалов и ей нужно действовать, иначе она может погибнуть. Она изо всех сил толкалась. Начала брыкаться. Каким-то чудом ей удалось выбраться из-под обломков и проползти через дверной проем. «Когда я выбралась из здания, оно уже было охвачено огнем, — вспоминала она. — Это значило, что около тридцати других девочек, которые были со мной в том же помещении, сгорали заживо».

Атомную бомбу сбросили с самолета Военно-воздушных сил армии США. Тогда это было единственным способом доставить такое оружие к цели. Бомба имела длину около 3 метров и весила 4,4 тонны, что сопоставимо с весом слона средних размеров. Сразу за бомбардировщиком летел второй самолет, на борту которого находились три физика из Лос-Аламоса и множество научной аппаратуры для сбора данных.

Реальную мощность бомбы (силу, необходимую для создания эквивалентного взрыва) ученые-оборонщики и военные специалисты обсуждали годами. Лишь в 1985 году правительство США официально признало, что она составляла 15 килотонн в тротиловом эквиваленте.[48] Согласно Исследованию стратегических бомбардировок, проведенному после войны, для достижения аналогичного эффекта потребовалось бы одномоментно сбросить на Хиросиму 2100 тонн обычных бомб.

Сецуко Турлоу удалось выбраться наружу. Несмотря на раннее утро, темно было как ночью. Воздух был наполнен густым черным дымом. Сецуко заметила приближающийся черный силуэт, за которым следовали другие. Поначалу она приняла их за призраков.

«У них не хватало частей тел, — поняла она. — Кожа и плоть свисали с костей. Некоторые держали в руках свои собственные глазные яблоки».[49]

Неподалеку доктор Митихико Хатия, директор Хиросимской больницы связи, отдыхал на полу в своей гостиной после ночной смены, когда его ослепила яркая вспышка света — признак взрыва атомной бомбы. За ней последовала вторая вспышка. Он потерял сознание или ему это показалось? Сквозь вихрь пыли доктор Хатия начал осознавать происходящее. Части его тела, бедра и шея, были изранены и кровоточили. Он был голым — одежду сорвало взрывной волной. «В шею вонзился довольно крупный осколок стекла, который я спокойно вытащил», — вспоминал позже доктор Хатия. Он подумал: «Где моя жена?» Он снова посмотрел на себя. «Кровь начала хлестать. Задета ли сонная артерия? Умру ли я от потери крови?»[50]

Через какое-то время доктор Хатия нашел свою жену Яэко-сан. Их небольшой дом рушился, и они бросились бежать. «Мы бежали, спотыкались, падали, — вспоминал он. — Когда я поднялся на ноги, то понял, что споткнулся о чью-то голову».[51]

Истории выживших — Сецуко Турлоу, доктора Хатии и многие другие подобные свидетельства — десятилетиями замалчивались армией США и ее оккупационными силами в Японии. Сведения о влиянии атомного оружия на людей и здания в реальных боевых условиях были засекречены, так как американское военное руководство хотело сохранить эту информацию исключительно для себя. Для возможной будущей ядерной войны. Пентагон хотел знать о последствиях ядерных взрывов больше, чем любой возможный противник.

Две атомные бомбы — одна, сброшенная на Хиросиму 6 августа 1945 года, и вторая, поразившая Нагасаки тремя днями позже, — своими вспышками энергии и света завершили мировую войну, уже унесшую жизни от 50 млн до 75 млн человек. С 1945 года небольшая группа американских ядерных ученых и военных чиновников начала разрабатывать новые, более масштабные планы применения десятков атомных бомб в будущей мировой войне. По их расчетам, такая война могла бы привести к гибели как минимум 600 млн человек — пятой части населения планеты.

Что возвращает нас к собранию в подземном бункере в декабре 1960 года, где обсуждались планы всеобщей ядерной войны.

Глава 3 Подготовка к войне

План ядерной войны, который в условиях секретности был представлен в штаб-квартире Стратегического командования ВВС в 1960 году, разрабатывался около года.[52] Его создание было инициировано министром обороны по распоряжению президента США. С момента атомных бомбардировок Японии прошло 15 лет. Тогда каждая из двух бомб в одно мгновение уничтожила десятки тысяч людей, а еще десятки тысяч погибли в последующих огненных штормах.

В августе 1945 года у США уже была готова третья бомба и имелось достаточно ядерного материала для производства четвертой к концу месяца.[53] Это и планировалось сделать, если бы Япония не сдалась. «Первые атомные бомбы напоминали школьные научные проекты», — рассказывает доктор Глен Макдафф, опытный инженер по ядерному оружию в Лос-Аламосе и бывший историк-куратор секретного музея лаборатории.[54] «Девятнадцать из двадцати приборов, которыми они пользовались, — поясняет Макдафф, — были спроектированы и созданы ими самими, с использованием всего около восьмидесяти обычных вакуумных ламп».

С завершением мировой войны судьба ядерной лаборатории в Лос-Аламосе оказалась под вопросом. «После войны, когда на складе была всего одна атомная бомба, лаборатория и городская инфраструктура Лос-Аламоса пришли в упадок, — рассказывает Макдафф. — Ежедневно приходилось бороться даже за то, чтобы не отключили электричество. Половина сотрудников Лос-Аламоса уволилась. Перспективы были очень мрачные. Пока не вмешался флот».

Атомное испытание «Бэйкер» в 1946 г. привело к мощному подводному взрыву, который поднял в воздух около 1,5 млн кубометров радиоактивной воды и донных отложений (U.S. Library of Congress)

Военно-морские силы США, безусловно, самые могущественные в мире, были глубоко обеспокоены угрозой своего устаревания с наступлением эры ядерного оружия. Поэтому они запланировали серию из трех открытых испытаний атомных бомб — на виду у всего мира.

Операция «Перекресток» была задумана как масштабное публичное событие.[55] Грандиозные военные учения, рассчитанные на широкий общественный резонанс, должны были продемонстрировать способность 88 боевых кораблей не только уцелеть, но и эффективно вести боевые действия в условиях ядерной войны на море. На атолле Бикини Маршалловых островов собралось более 42 000 человек. Мировые лидеры, журналисты, высокопоставленные лица и главы государств прибыли в этот отдаленный уголок Тихого океана, чтобы своими глазами увидеть атомные взрывы. Это был первый случай применения атомного оружия Америкой после окончания войны. Демонстрация того, что ожидает мир в будущем.

«Для Лос-Аламоса, который в 1946 году находился на грани краха, — вспоминает Макдафф, — флот стал настоящим спасением».

Операция «Перекресток» дала новый импульс программе атомной бомбы. К середине 1946 года ядерный арсенал США увеличился до девяти атомных бомб. После испытаний Объединенный комитет начальников штабов запросил оценку «атомной бомбы как военного оружия» для определения дальнейшей стратегии. Доклад, остававшийся секретным до 1975 года,[56] всколыхнул набирающий силу военно-промышленный комплекс. Его содержание было тревожным.

Группа адмиралов, генералов и ученых, подготовившая доклад, предупреждала, что атомные бомбы представляют собой «угрозу человечеству и цивилизации», являясь «оружием массового уничтожения», способным «опустошить огромные площади земной поверхности».[57] Тем не менее это оружие может быть очень полезным, сообщила группа Объединенному комитету начальников штабов. «При массированном применении, — отмечали они, — атомные бомбы способны не только свести на нет военные усилия любой страны, но и разрушить ее социально-экономическую структуру, надолго предотвратив ее восстановление».[58]

Комиссия рекомендовала наращивать запасы бомб.

В докладе четко указывалось, что Россия вскоре обзаведется собственным атомным арсеналом, что сделает Америку уязвимой для неожиданного нападения — позже названного атакой «как гром среди ясного неба» (a Bolt out of the Blue attack). «С появлением атомной бомбы, — предостерегала комиссия, — внезапность стала ключевым фактором, позволяющим агрессору, нанеся удар неожиданно несколькими атомными бомбами, [обеспечить] окончательное поражение изначально более сильного противника» — имея в виду Соединенные Штаты.

Созданное Америкой оружие предвещало ее собственную возможную гибель.

Объединенному комитету начальников штабов рекомендовали: «У Соединенных Штатов нет иного выбора, кроме как продолжать производство и накопление оружия». Они учли это и дали свое одобрение.

К 1947 году ядерный арсенал США увеличился до 13 атомных бомб.[59]

К 1948 году их было 50.

К 1949 году — 170.

Из рассекреченных архивов нам теперь известно, что военные стратеги сошлись во мнении: 200 ядерных бомб достаточно для уничтожения всей советской империи. Однако летом того же года монополия США на ядерное оружие неизбежно закончилась. 29 августа 1949 года русские провели испытание своей первой атомной бомбы, которая была практически точной копией той, что США сбросили на Нагасаки четырьмя годами ранее. Чертежи бомбы были похищены из лаборатории в Лос-Аламосе шпионом-коммунистом немецкого происхождения, получившим образование в Великобритании. Им оказался ученый проекта «Манхэттен» по имени Клаус Фукс.

Темпы наращивания запаса атомных бомб стремительно возросли. К 1950 году США увеличили свой арсенал на 129 атомных боеприпасов, доведя общее количество со 170 до 299.[60] У Советского Союза в то время было всего пять бомб.

В следующем, 1951 году число снова выросло — на этот раз до ошеломляющих 438 атомных бомб в арсенале США. Это более чем вдвое превышало количество, о котором Объединенному комитету начальников штабов сообщали, что оно способно «опустошить огромные площади земной поверхности, оставив лишь незначительные следы человеческой цивилизации».[61]

В следующем году произошло очередное почти двукратное увеличение.

К 1952 году ядерный арсенал США вырос до 841 единицы.

Восьмисот сорока одной.

После утраты Соединенными Штатами монополии на ядерное оружие борьба за ядерное превосходство стала еще более напряженной. На другом краю земного шара Советский Союз начал лихорадочно наращивать производство атомного оружия.

За каких-то три года он расширил свой арсенал с одной бомбы до пятидесяти.

Но атомная бомба — при всей ее невероятной мощи и потенциале массового уничтожения — вскоре померкнет в сравнении с тем, что было на подходе. Американские и советские конструкторы оружия разрабатывали совершенно новые проекты. Результатом стало изобретение того, что группа нобелевских лауреатов назвала «самым разрушительным, бесчеловечным и неизбирательным оружием из когда-либо созданных».[62] Новое ядерное оружие, способное изменить климат, вызвать голод, положить конец цивилизации и изменить геном, было еще больше и чудовищнее — ученые, участвовавшие в его создании, назвали его «супербомбой».

По словам ее конструктора Ричарда Гарвина, «супербомба… более эффективна при большей мощности заряда, чем при меньшей». Он подтверждает читателям этой книги: «[Да], я архитектор супербомбы… первой термоядерной бомбы».[63] Эдвард Теллер предложил идею, а Ричард Гарвин разработал конструкцию — в то время, когда никто другой не знал, как это осуществить.

1952 год ознаменовался созданием термоядерной бомбы, также называемой водородной. Это двухступенчатое сверхоружие представляет собой ядерную бомбу внутри другой ядерной бомбы. Термоядерная бомба содержит внутри себя обычную атомную бомбу. Эта атомная бомба играет роль внутреннего детонатора. Колоссальная разрушительная сила супербомбы достигается за счет неконтролируемой, самоподдерживающейся цепной реакции, при которой изотопы водорода сливаются при экстремально высоких температурах в процессе, известном как ядерный синтез.

Атомная бомба способна уничтожить десятки тысяч человек, как это произошло в Хиросиме и Нагасаки. Термоядерная бомба, взорванная над крупным городом вроде Нью-Йорка или Сеула, мгновенно испепелит миллионы людей.

Прототип оружия, созданный Ричардом Гарвином в 1952 году, обладал взрывной мощностью в 10,4 мегатонны. Это практически равнозначно одновременному взрыву 1000 бомб, сброшенных на Хиросиму. Это было поистине чудовищное оружие. Даже Энрико Ферми, наставник Гарвина и участник Манхэттенского проекта, пережил нравственный кризис, только представив создание такого ужасающего оружия. Не поддержав коллег, Ферми и Раби обратились с письмом к президенту Трумэну, в котором назвали супербомбу «безусловным злом».[64]

Вот что они писали: «Тот факт, что разрушительная сила этого оружия не имеет ограничений, превращает само его существование и понимание его устройства в опасность для всего человечества. Это безусловное зло со всех точек зрения».

Супербомба была создана. Ее кодовое имя было «Майк». Серия называлась «Айви». «Так что это было испытание „Айви Майк“».

Но президент не внял призыву прекратить работу над супербомбой, и Ричарду Гарвину дали добро на ее создание. «Если водородная бомба изначально была злом, она остается им и сейчас», — говорит Гарвин.[65]

1 ноября 1952 года ее испытали на острове Элугелаб Маршалловых островов. Прототип бомбы «Айви Майк» весил около 80 тонн. Это орудие разрушения было настолько огромным, что его пришлось собирать внутри специального здания из гофрированного алюминия длиной 27 метров и шириной 14 метров.

«Айви Майк» произвела взрыв невиданной до этого силы.[66] В засекреченном отчете кратер, оставшийся после взрыва, описывался как «достаточно большой, чтобы вместить 14 зданий размером с Пентагон».[67] И хотя о бесчеловечной разрушительной силе термоядерного оружия можно говорить долго, две фотографии с воздуха — до и после испытания бомбы «Айви Майк» — говорят сами за себя.

Остров Элугелаб до и после испытания термоядерной бомбы «Айви Майк» в 1952 г. (U.S. National Archives)

На верхнем снимке остров Элугелаб показан таким, каким он был с момента своего геологического формирования.

На нижнем снимке остров полностью исчез. Вместо него образовался кратер диаметром 3,2 километра и глубиной 55 метров. Способность выжигать землю оружием массового уничтожения только что вышла на новый уровень. Создание супербомбы привело к появлению оружия, способного стирать с лица земли целые участки суши.

Действия американских военных стратегов после того, как они увидели мгновенные разрушения от взрыва мощностью 10,4 мегатонны, поражают воображение. Началась настоящая безумная гонка по накоплению термоядерного оружия — сначала счет шел на сотни, а затем на тысячи бомб.[68]

В 1952 году имелась 841 ядерная бомба. В следующем году их число выросло до 1169.

«Производство было поставлено на промышленные рельсы, — поясняет историк Лос-Аламоса Глен Макдафф. — Это уже не были научные эксперименты».

К 1954 году арсенал насчитывал 1703 ядерных боеприпаса. Военно-промышленный комплекс США теперь выпускал в среднем 1,5 ядерной бомбы в день.

1955 год: 2422. Почти две бомбы в день, и введено десять новых систем, в том числе три новых типа термоядерных бомб.

1956 год: 3692 бомбы. Цифры продолжали расти до умопомрачительных значений. Производство набирало обороты, и теперь это оружие массового поражения сходило с сборочных линий со средней скоростью 3,5 ядерной бомбы в день.

К 1957 году ядерный арсенал США насчитывал 5543 бомбы. За один год прибавилась 1851 единица. Более пяти штук ежедневно. И цифры продолжали расти.

1958 год: 7345.

И расти.

1959 год: 12 298.

К 1960 году, когда американские военные стратеги собрались в подземном бункере в Небраске, ядерный арсенал США составлял уже 18 638 ядерных бомб.

К 1967 году он достиг своего исторического максимума — 31 255 ядерных бомб.[69]

Тридцать одна тысяча двести пятьдесят пять ядерных бомб.

Зачем накапливать 1000, 18 000 или даже 31 255 ядерных бомб, если одна бомба размером с «Айви Майк», сброшенная на Нью-Йорк или Москву, способна унести жизни около 10 млн человек? Зачем продолжать массовое производство тысяч этих бомб, когда применение всего одной термоядерной бомбы почти наверняка приведет к масштабной, неконтролируемой ядерной войне, способной уничтожить цивилизацию?

В обиход вошло новое понятие — «сдерживание». Удержание от свершения чего-то. Но что это вообще значит?

Стремительное наращивание засекреченного ядерного арсенала (U.S. Department of Defense; U.S. Department of Energy)

Исторический урок № 1 Сдерживание

Ядерная политика США руководствуется определенными правилами ведения ядерной войны. Они были разработаны военными стратегами с 1950-х годов, предположительно для предотвращения ядерной войны, но в то же время позволяли разрабатывать стратегии ведения и победы в такой войне, если она все же разразится. Правило № 1 — это сдерживание, преподносимое обществу как идея о том, что поддержание значительного ядерного арсенала крайне важно для предотвращения ядерного удара.

Сдерживание лежит в основе ядерной политики. Оно работает следующим образом: каждое государство с ядерным оружием создает арсенал, нацеленный на потенциального противника и готовый к применению в считанные минуты. При этом все ядерные державы заявляют, что никогда не используют это оружие первыми, если их не вынудят обстоятельства. Одни видят в сдерживании гарантию мира. Другие считают это лицемерием, задаваясь вопросом: как наличие ядерного оружия может защитить от ядерной войны?

Десятилетиями сдерживание позволяло Пентагону наращивать десятки тысяч ядерных боеголовок, систем их доставки и сложный комплекс средств противодействия для защиты от ядерного удара. На ядерное оружие были израсходованы триллионы долларов. Точную сумму установить невозможно, так как реальные данные засекречены. Правило № 1 кажется простым: сдерживание обеспечивает безопасность мира от ядерной войны. Но что случится, если сдерживание не сработает?

Глава 4 Единый комплексный оперативный план ведения всеобщей ядерной войны

Спустя менее двух недель после окончания Второй мировой войны американские военные запросили 466 ядерных бомб для своего арсенала. Это была первая известная систематическая оценка количества ядерных бомб, которое, по их расчетам, было необходимо для уничтожения целей на территории СССР и Маньчжурии (U.S. National Archives)

Наращивание ядерного потенциала США сопровождалось умножением военных планов его применения у каждого рода войск. Как бы невероятно это ни звучало сейчас, но до декабря 1960 года каждый руководитель сухопутных войск, ВМС и ВВС США имел в своем распоряжении собственный запас ядерного оружия, средства его доставки и списки целей. Чтобы предотвратить потенциальный хаос от этих многочисленных конкурирующих планов ядерной войны, министр обороны приказал объединить их все в один план. Так появился Единый комплексный оперативный план.

В 1960 году в Стратегическом командовании ВВС (позже переименованном в Стратегическое командование США) числилось 280 000 сотрудников.[70] Для разработки нового плана 1300 из них были собраны в Объединенный штаб стратегического целевого планирования.[71] Эти люди занимались исключительно тем, что сводили все отдельные списки целей в единый перечень. Именно с этим сводным планом и познакомились Джон Рубел и его коллеги тем декабрьским днем в подземном бункере авиабазы Оффатт. Секретным планом, реализация которого привела бы к гибели не менее 600 млн человек на другом конце света.

План всеобщей ядерной войны предусматривал нанесение превентивного удара всеми Вооруженными силами США по Москве.[72] Военные эксперты тщательно рассчитали, что в первый час погибнет 275 млн человек, а в последующие полгода еще не менее 325 млн станут жертвами радиоактивного заражения. Около половины жертв приходилось бы на страны, граничащие с Советским Союзом, — государства, не находящиеся в состоянии войны с США, но попавшие под удар.[73] В их число вошли бы до 300 млн китайцев.

В 1960 году население Земли составляло 3 млрд человек. Получается, что Пентагон нанял 1300 сотрудников для разработки военного плана, который в результате превентивного ядерного удара уничтожил бы пятую часть населения планеты. Важно подчеркнуть, что эта цифра не включала около 100 млн американцев, которые почти наверняка погибли бы от ответного удара СССР. Также не учитывались еще примерно 100 млн жителей Северной и Южной Америки, которые умерли бы от радиоактивного заражения в течение последующих шести месяцев. Не говоря уже о бессчетном количестве смертей от голода вследствие климатических изменений в охваченном пожарами мире.[74]

По окончании основного доклада был представлен второй секретный план нападения, который Рубел в своих мемуарах 2008 года описал как «удар по Китаю, о котором рассказывал другой докладчик». Презентация также сопровождалась театрализованными действиями с использованием лестниц, указок и пластиковых схем. «В конце концов [этот докладчик] продемонстрировал график, иллюстрирующий число погибших исключительно от радиоактивного заражения».

Выступающий указал на график. «На нем было показано, что количество погибших от радиоактивного заражения со временем [достигнет]… 300 миллионов человек, что составляет половину населения Китая», — писал Рубел.[75]

Через некоторое время совещание завершилось.

На следующее утро Джон Рубел принял участие в еще одном совещании, на этот раз в более узком составе. На нем присутствовали он сам, министр обороны, все члены Объединенного комитета начальников штабов, министры сухопутных войск, ВМС и ВВС, а также командующий корпусом морской пехоты. Рубел вспоминал, как председатель Объединенного комитета начальников штабов Лайман Лемницер «сказал всем, что они проделали отличную работу, очень сложную работу, и что их следует поблагодарить за их труд». Он также вспоминал, что начальник сухопутных войск Джордж Декер произнес схожие поздравления. И он запомнил, что главком ВМС Арли Берк «вынул изо рта свою неизменную трубку и повторил то же самое — трудная задача, отлично выполнена, заслуживает похвалы». Последним выступил генерал ВВС Томас Уайт, который «прохрипел своим грубым, но всегда авторитетным голосом похожий набор банальностей, популярных в то утро».

По словам Рубела, не нашлось никого, кто возразил бы против неизбирательного уничтожения 600 млн человек в результате превентивного ядерного удара, планируемого правительством США. Молчали все начальники Объединенного комитета начальников штабов. Молчал министр обороны. Молчал и сам Джон Рубел. И лишь затем наконец один человек нарушил молчание.[76] Это был генерал Дэвид М. Шуп, командующий Корпусом морской пехоты США, ветеран, награжденный Медалью Почета за подвиги во Второй мировой войне.

«Шуп был невысоким мужчиной в очках без оправы, который вполне мог бы сойти за учителя из сельской глубинки Среднего Запада», — вспоминал Рубел. Он помнил, как Шуп спокойным, ровным голосом выразил единственное несогласие с планом ядерной войны. Шуп сказал: «Я могу сказать только одно: любой план, который предполагает убийство трехсот миллионов китайцев в войне, которая может даже не быть их войной, — это плохой план. Это не по-американски». Никто даже не шелохнулся.

Никто не поддержал протест Шупа.[77]

Никто больше не проронил ни слова.

По словам Рубела, все просто отвели взгляд.

Лишь спустя десятилетия Рубел признался, что американский план ядерной войны, в разработке которого он участвовал, напомнил ему нацистские планы геноцида. В своих мемуарах он провел параллель с событием времен предыдущей мировой войны, когда группа функционеров Третьего рейха собралась на вилле у озера в немецком городке Ванзее. Там в ходе полуторачасового совещания эта группа внешне разумных людей решала, как продолжить геноцид в войне, которую они на тот момент выигрывали, — Второй мировой, — чтобы обеспечить себе полную победу.[78] Эти нацистские чиновники сошлись во мнении, что миллионы людей должны погибнуть.

Миллионы людей.

Наконец, когда Джону Рубелу было уже далеко за восемьдесят, он сформулировал ключевые параллели, которые увидел между встречей в Ванзее и совещанием на подземной базе Оффатт в Небраске. «Я вспомнил о Ванзейской конференции в январе 1942 года, — писал Рубел, — когда группа немецких бюрократов быстро одобрила программу уничтожения всех до одного евреев, которых можно только было найти в Европе. Они планировали использовать методы массового истребления, технологически более эффективные, чем применявшиеся до этого фургоны с выхлопными газами, массовые расстрелы или сожжение людей в сараях и синагогах». На склоне лет Рубел решил рассказать миру то, о чем не мог говорить в 1960 году. «Я чувствовал, будто наблюдаю похожее погружение во тьму, в сумеречный мир, управляемый дисциплинированным, педантичным и энергично бездумным групповым мышлением, нацеленным на уничтожение половины населения, проживающего почти на трети земной поверхности».[79]

«Окончательное решение» нацистов предполагало истребление миллионов европейских евреев и еще миллионов людей, которых они считали неполноценными. План всеобщей ядерной войны, утвержденный Джоном Рубелом и его коллегами, — Единый комплексный оперативный план, — предусматривал массовое уничтожение около 600 млн человек: русских, китайцев, поляков, чехов, австрийцев, югославов, венгров, румын, албанцев, болгар, латышей, эстонцев, литовцев, финнов, шведов, индийцев, афганцев, японцев и других народов, которые, согласно расчетам американских военных экспертов, оказались бы в зоне поражения.[80]

«Окончательное решение» было реализовано. Единый комплексный оперативный план никогда не был применен — по крайней мере, пока. Однако схожий, по-прежнему засекреченный план существует и сегодня. За прошедшие годы его название изменилось. То, что начиналось как Единый комплексный оперативный план, теперь называется Оперативным планом (Operational Plan, OPLAN). В рамках Проекта ядерной информации, при поддержке Федерации американских ученых, руководитель проекта Ханс Кристенсен и ведущий исследователь Мэтт Корда установили, что текущий Оперативный план имеет обозначение OPLAN 8010-12. И что он включает в себя «„семейство планов“, направленных на четырех определенных противников: Россию, Китай, Северную Корею и Иран».[81]

Сегодня ядерный арсенал США меньше, чем в 1960 году, но все еще включает 1770 развернутых ядерных боеголовок, большая часть которых находится в состоянии готовности к немедленному применению, а также тысячи резервных, что в сумме составляет более 5000 боеголовок.[82] Россия располагает 1674 развернутыми ядерными боеголовками, большинство из которых также готовы к немедленному запуску, и тысячами в резерве, что в целом примерно соответствует американскому арсеналу.[83]

Именно последствия подобного плана массового уничтожения легли в основу настоящей книги.

«Ядерная война никогда не должна быть развязана, в ней не может быть победителей», — предостерегали мир президент Рональд Рейган и генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев в совместном заявлении 1985 года. Десятилетия спустя, в 2022 году, президент Джо Байден предупредил американцев, что «вероятность [ядерного] Армагеддона» достигла пугающе высокого уровня.[84]

И вот мы здесь. На краю пропасти — возможно, ближе к ней мы не были еще никогда.

«Будь готов к ядерному взрыву» (U.S. Federal Emergency Management Agency)