Ядерная война. Сценарий

0,4 секунды после запуска

Спутник SBIRS (U.S. Department of Defense, Lockheed Martin)

Ядерная война начинается с сигнала на экране радара.

В Северной Корее 4:03 утра, предрассветная темнота. На пустынном с виду поле в 30 километрах от Пхеньяна вспыхивает огромное облако пламени. Это стартует мощная северокорейская межконтинентальная баллистическая ракета (МБР) с 22-колесной мобильной пусковой установки, размещенной на грунтовой площадке. Раскаленные выхлопные газы вырываются из сопла ракеты, поднимающейся над землей. «Хвасон-17», известная среди аналитиков как «Монстр»,[85] отрывается от земли.

В 35 900 километрах над поверхностью Земли датчик системы SBIRS (читается как «сибберс»)[86] Министерства обороны США засекает сквозь облака пламя от старта ракеты. Это происходит всего за несколько десятых долей секунды после запуска ракеты.

SBIRS — это группировка спутников, входящая в американскую инфракрасную систему космического базирования. Благодаря особенностям своей орбиты она словно зависает в космосе — примерно на десятой части расстояния до Луны. Совершая оборот вокруг Земли за то же время, что и планета вокруг своей оси, находящийся на геосинхронной орбите спутник словно зависает над одной точкой.

SBIRS активирует сигнал тревоги: ТРЕВОГА, ЗАПУСК БАЛЛИСТИЧЕСКОЙ РАКЕТЫ!

Через 1–3 секунды после запуска

Радиопрозрачные купола базы Космических сил Бакли (U.S. Space Force, Tech. Sgt. JT Armstrong)

Поток необработанных данных из космоса поступает в Центр аэрокосмической информации — наземную станцию Национального управления военно-космической разведки США (National Reconnaissance Office, NRO), расположенную на базе Космических сил Бакли в городе Аврора, штат Колорадо.[87] Информация о существовании этого объекта, как и его аналогов в Форт-Бельвуар (Вирджиния) и Уайт-Сэндс (Нью-Мексико), была рассекречена только в 2008 году.[88] Разведывательные данные NRO считаются одними из самых тщательно охраняемых секретов в системе национальной безопасности США. Девиз управления — Supra et Ultra («Выше и дальше»).

Все, что делается в этом центре, засекречено.

Вся информация, обрабатываемая в этом учреждении, защищена сложной системой строго засекреченных протоколов, многие из которых зашифрованы. Данным здесь часто присваивается гриф ECI (Exceptionally Controlled Information) — Особо контролируемая информация.

Сотрудники NRO проходят тщательную подготовку; ошибки недопустимы. Центры аэрокосмической информации отвечают за управление разведывательными спутниками Пентагона.[89] Их задача — анализировать сведения о потенциальных ядерных угрозах, сообщать о них и передавать эту информацию соответствующим службам.

Воют сирены тревоги.

ТРЕВОГА, ЗАПУСК БАЛЛИСТИЧЕСКОЙ РАКЕТЫ! мгновенно мобилизует всех.

На этом же объекте размещены сотни сотрудников Агентства национальной безопасности, которые немедленно начинают отправлять зашифрованные срочные сообщения в три ядерных центра управления. Эти центры расположены в отдельных укрепленных подземных бункерах в трех разных местах:

• Центр оповещения о ракетном нападении, комплекс в горе Шайенн, штат Колорадо;

• Национальный военный центр управления, Пентагон, Вашингтон, округ Колумбия;

• Центр глобальных операций, авиабаза Оффатт, штат Небраска.

Наземная станция NRO в Колорадо — это основной национальный центр приема данных со всех военных спутников США. «Существуют и другие», — отмечает Даг Бисон, бывший главный ученый Космического командования ВВС США.[90] Среди них — Центр специальных ракетных и аэрокосмических разработок (DEFSMAC, Defense Special Missile and Aeronautics Center) министерства обороны. Это секретное учреждение находится в штаб-квартире АНБ в Форт-Мид, Мэриленд. Весь ход потенциальной ядерной войны будет зависеть от того, как аналитики на этих наземных станциях истолкуют происходящее.

В этом сценарии — то, что происходит прямо сейчас.

4 секунды

Геосинхронный спутник SBIRS над Северной Кореей по размерам сопоставим с городским автобусом, а его две солнечные панели длиной около 6 метров каждая широко раскинуты по обеим сторонам. Датчики SBIRS способны работать независимо друг от друга, что позволяет им одновременно обследовать обширные территории и концентрироваться на конкретных зонах особого внимания. Эти датчики настолько чувствительны, что могут обнаружить пламя одной спички с расстояния более 300 километров.[91]

Инфракрасная система космического базирования — это современный американский аналог Пола Ревира.[92] Однако сейчас угроза исходит не от британских солдат, марширующих или скачущих на лошадях. Она исходит от ядерной межконтинентальной баллистической ракеты — всесильной, неудержимой МБР, способной уничтожить цивилизацию.

Датчики американских спутниковых систем над Северной Кореей обрабатывают сигналы на борту и передают огромные массивы данных системы раннего предупреждения на Землю.[93]

Только представьте: первый искусственный спутник Земли был запущен в СССР в 1957 году. Это был космический аппарат «Спутник» размером с небольшой мяч, оснащенный радиоантеннами и серебряно-цинковыми батареями. Сейчас, спустя десятилетия, более 9000 мощных спутников с микропроцессорами кружат вокруг Земли. Они обеспечивают связь между людьми, помогают в навигации, составляют прогнозы погоды и транслируют телепередачи.[94]

SBIRS не занимается ничем подобным; он несет караул. Неустанно наблюдая и ожидая, круглосуточно, без выходных, круглый год, она ищет ту самую первую, роковую вспышку ядерной угрозы.

Вспышку, свидетельствующую о запуске, который уже нельзя остановить.

5 секунд

В Центре аэрокосмической информации в Колорадо одни из мощнейших в мире компьютерных систем с молниеносной скоростью анализируют необработанные данные, полученные от датчиков SBIRS. Они измеряют параметры огненного следа стартующей МБР. Раскаленные выхлопные газы баллистической ракеты малой дальности существенно отличаются по яркости и размеру от следа межконтинентальной баллистической ракеты — и те и другие можно точно измерить из космоса.

Запуски баллистических ракет — явление нередкое, и их частота растет с невиданной ранее скоростью. Космические силы США в 2021 году зарегистрировали 1968 ракетных пусков во всем мире. По данным полковника Брайана Денаро из Командования космических систем, в 2022 году это число «выросло более чем в три с половиной раза».[95] По данным на сентябрь 2023 года, Россия продолжает уведомлять США о проведении испытательных запусков своих баллистических ракет.[96]

Никто не хочет случайно начать ядерную войну.

Как правило, о таких серьезных ракетных испытаниях, как запуск МБР, уведомляют заранее, чаще всего соседние государства. Это делается по дипломатическим каналам, неофициальным каналам или каким-либо другим путем, но почти всегда информация передается тем или иным способом.

Исключение составляет Северная Корея.

С января 2022 года по май 2023 года КНДР провела испытания более 100 ракет, среди которых были и ракеты с ядерными боеголовками, способные достичь материковой части США.[97]

Ни об одном из этих запусков не было объявлено заранее.[98]

«Они стремятся сохранить эффект неожиданности, — поясняет аналитик разведки Джозеф Бермудес-младший. — Это позволяет им поддерживать пропагандистский образ могущественной и сильной державы».

Именно поэтому спутники Министерства обороны США несут постоянное «дежурство» над Северной Кореей. Их задача — изучать выхлопы межконтинентальных баллистических ракет начиная с самых первых мгновений после старта.

В Колорадо анализ параметров выхлопа подтверждает наблюдения аналитиков: из Северной Кореи запущена МБР, траектория полета которой настораживает. Ракета не направляется в космос, как при выводе спутника на орбиту, и не летит в сторону Японского моря, как это обычно бывает при демонстрационных пусках.

Все критические компоненты огромной системы раннего предупреждения США в данный момент анализируют траекторию ракеты и объединяют потоки информации. Их цель — как можно точнее определить истинный характер происходящего.

Провокационные испытания или ядерное нападение? Хакерская атака или ложная тревога?

В тот же миг обширная глобальная сеть американских средств разведки, наблюдения и рекогносцировки начинает генерировать все виды разведданных из своего арсенала. Радиоэлектронная, визуальная, техническая, геопространственная, измерительно-сигнатурная разведка, киберразведка, разведка систем связи, агентурная разведка и разведка на основе открытых источников — все эти данные поступают в систему для создания точной картины обнаруженного события.

Счет идет на доли секунды. Важна каждая крупица информации.

6 секунд

Пентагон (U.S. Air Force, Staff Sgt. Brittany A.Chase)

Национальный военный центр управления, расположенный под Пентагоном, является главным пунктом управления в случае ядерной войны.[99]

При этом он сам может стать — а может и не стать — мишенью для удара.

В этом сценарии в Вашингтоне сейчас 15:03 по местному времени, 30 марта, ранняя весна. С момента запуска межконтинентальной баллистической ракеты прошло 6 секунд. Компьютерные системы Национального военного центра управления уже приступили к расчету траектории ракеты на основе полученных данных, однако точно определить конкретный район цели пока не удается.

Куда движется ракета — в сторону Америки? К Гавайским островам?

А может, целью выбрана континентальная территория Соединенных Штатов?

В любое время суток в этом сверхзащищенном ядерном бункере под Пентагоном работают несколько сотен человек.[100] Их деятельность связана с тремя ключевыми задачами Национального военного центра управления, направленными на обеспечение национальной безопасности США:[101]

• Непрерывное наблюдение за военной обстановкой и событиями в мире.

• Постоянный контроль за активностью в сфере ядерных вооружений в глобальном масштабе.

• Поддержание готовности к реагированию на различные кризисы, включая возможность реализации Оперативного плана.

Спустя считанные секунды после подтверждения запуска межконтинентальной баллистической ракеты из Северной Кореи, все внимание сосредоточено на огромном электронном экране, занимающем целую стену центра управления. На зловеще движущейся по экрану точке, условном обозначении баллистической ракеты «Хвасон-17» с ядерной боеголовкой.[102]

Пока офицеры оперативного J-3 прибывают в Национальный военный центр управления, заместитель директора разведки J-2 пытается установить связь с представителем Северной Кореи. Среди офицеров Объединенного штаба, руководящих операцией, присутствуют:

• заместитель директора по операциям разведки, наблюдения и рекогносцировки (ISR) J-32 (генерал-майор или контр-адмирал);

• заместитель директора по ядерным операциям и обороны страны J-36 (бригадный генерал или контр-адмирал);

• заместитель директора по глобальным операциям J-39 (бригадный генерал или контр-адмирал).

Впервые после событий 11 сентября весь персонал находится в состоянии такой крайней боевой готовности.

«Трудно передать словами весь хаос и напряжение войны», — говорит полковник Джон Брандерман о своем опыте работы в бункере под Пентагоном 11 сентября. Этот центр управления «выступает вершиной пирамиды для всех американских центров управления по всему миру». Это секретный объект, обеспечивающий «координацию выполнения Единого комплексного оперативного плана, глобальный мониторинг ситуации и управление кризисами». Однако даже здесь, в условиях военного хаоса, сохраняется неопределенность. «Когда пытаешься отыскать что-то необычное, — предостерегает полковник Брандерман, — необычным начинает казаться очень многое».[103]

15 секунд

База Космических сил Бакли (U.S.Space Force)

В Колорадо боевые летчики спешат к истребителям, стоящим наготове на взлетном поле. Прошло 15 секунд после запуска, и межконтинентальная баллистическая ракета преодолела достаточное расстояние, чтобы спутниковые датчики смогли точнее рассчитать ее траекторию.

Прогноз катастрофический.

Самый страшный сценарий, который только можно представить.

«Хвасон-17» летит в сторону материковой части США.

На базе Космических сил Бакли размещена Space Delta 4 — подразделение, отвечающее за предупреждение о ракетном нападении. Оно управляет военными спутниками в космосе и наземными радарами раннего обнаружения по всему миру.[104]

Задача Space Delta 4 — передавать информацию стратегического предупреждения по защищенным каналам связи трем командованиям:

• НОРАД — Командование воздушно-космической обороны Северной Америки;

• НОРТКОМ — Северное командование Вооруженных сил США;

• СТРАТКОМ — Стратегическое командование США.[105]

У каждого из этих трех командований есть центр раннего оповещения, находящийся в 130 километрах от базы Космических сил, в комплексе горы Шайенн. Это легендарный американский ядерный бункер, сооруженный в толще гранитной горы во времена холодной войны.

Все внимание Space Delta 4 приковано к тому, что выглядит как межконтинентальная баллистическая ракета, летящая в сторону США. МБР неумолимо приближается к цели. Она может нести ядерный заряд.

Запуск МБР — процесс необратимый.

В НОРАД, НОРТКОМ и СТРАТКОМ все ждут, пока загоризонтный радар не подтвердит, что в сторону США действительно летит ракета с ядерным зарядом.

Такое дополнительное подтверждение обязательно.

С учетом траектории ракеты первой ее заметит, когда она появится над горизонтом, станция Космических сил Клир на Аляске. Их сверхсовременные системы слежения постоянно нацелены на обнаружение угроз со стороны Тихого океана.

Потребуется еще примерно 8 минут, чтобы радары на Аляске смогли увидеть приближающуюся ракету. Для аналитиков это время будет тянуться невыносимо долго, пока идет обратный отсчет до возможного ядерного удара.

20 секунд

Станция Космических сил Клир, Аляска, радар дальнего обнаружения и распознавания целей (U.S. Missile Defense Agency)

Станция Космических сил Клир — отдаленная военная база на Аляске, стратегически размещенная в окрестностях Фэрбенкса. В конце марта средняя температура здесь колеблется в пределах минус 8 градусов Цельсия. К этому моменту большая часть снежного покрова уже сошла.

В центре базы располагается пятиэтажный радар поиска, слежения и идентификации под названием «радар дальнего обнаружения и распознавания целей» (Long Range Discrimination Radar). Этот огромный наземный часовой — новейшее дополнение к системе раннего предупреждения, существующей уже десятилетия. Его роль — обнаруживать ракеты, нацеленные на США с тихоокеанского направления, и передавать оповещения в НОРАД, НОРТКОМ и СТРАТКОМ.[106]

Внутри объекта две массивные антенны диаметром около 18 метров непрерывно осматривают небосвод 24 часа в сутки, 7 дней в неделю, 365 дней в году, выискивая малейшие признаки ракетного нападения. По словам генерал-лейтенанта НОРАД А. К. Ропера, эта радарная система служит «дополнительной парой острых глаз, которые обрисуют картину любой надвигающейся на нас угрозы».[107]

Через 20 секунд после запуска МБР персонал эскадрилий раннего предупреждения, расположенных недалеко от Фэрбенкса, получил от Space Delta 4 информацию о нем. Но они ничего не видят. Пока. Никакие передовые технологии не способны помочь наземным радарам видеть за горизонтом. Это физически невозможно.

Поэтому людям, обслуживающим эти системы, остается только ждать.

Огромная радиолокационная система не сможет обнаружить атакующую межконтинентальную баллистическую ракету, пока та не войдет в среднюю фазу траектории — к этому моменту ядерный заряд в ее боеголовке будет угрожающе близок к нанесению удара по США.

Данные от наземных радаров непрерывно передаются в центры управления, находящиеся за тысячи километров по всей Северной Америке. В том числе в секретный подземный Центр оповещения о ракетном нападении в горе Шайенн, штат Колорадо.

Пока на радаре дальнего обнаружения и распознавания целей все тихо, но это затишье обманчиво.

30 секунд

Глубоко под трехглавой горой из магматических пород в центре Колорадо, на 600-метровой глубине, взвыли тревожные сигналы и вспыхнули аварийные огни. Все компьютерные системы выдают засекреченные сообщения с ужасающим предупреждением: ТРЕВОГА. ЗАПУЩЕНА ЯДЕРНАЯ РАКЕТА.

Прошло 30 секунд после запуска.

Объединенный оперативный центр в Комплексе в горе Шайенн, 2023 г. (North American Aerospace Defense Command, Thomas Paul)

Теперь спутники SBIRS собрали достаточно данных о траектории МБР, чтобы определить: ее цель находится где-то на Восточном побережье США.[108]

Весь личный состав комплекса в горе Шайенн предупрежден об угрозе.[109] Все потрясены происходящим.

Сотрудники Центра оповещения о ракетном нападении завалены данными со спутников и от радаров по всему земному шару. Все моментально включились в работу. Все заняты оценкой приближающейся угрозы. Все видят одно и то же.

Одна-единственная приближающаяся МБР.

У всех в голове одна мысль:

«Нет никакого смысла запускать одну ядерную ракету».

Если КНДР действительно наносит удар по США межконтинентальной баллистической ракетой, это будет считаться превентивным, первым ядерным ударом. Если президент отдаст соответствующий приказ, американские военные ответят сокрушительным и безоговорочным применением ядерного оружия.

Северная Корея будет уничтожена.

«Такое внезапное нападение рассматривается как неожиданный, вероломный удар», — говорит бывший министр обороны Уильям Перри.[110] Эта военная тактика стара, как сама война. Однако в век ядерного оружия для любой страны превентивный удар по Соединенным Штатам равносилен национальному самоубийству. Вся стратегия ядерного сдерживания базируется на том, что внезапное нападение на ядерную сверхдержаву практически неизбежно приведет к тотальному уничтожению страны-агрессора.

Неожиданные удары меняют историю.

Но цель неожиданного нападения — обезглавить противника. Отрубить голову змеи. Для этого используют всю мощь вооружений, а не посылают одну МБР. Тем более против такой страны, как Соединенные Штаты, располагающей 1770 развернутыми ядерными боеголовками, большая часть которых готова к немедленному пуску.

«Нападение с использованием одной-единственной ракеты лишено всякого смысла», — добавляет бывший министр обороны Перри. И такая необычная ситуация «потребовала бы дополнительной проверки, прежде чем о ней доложат президенту».

Под вой сирен и мерцание красных огней в комплексе в горе Шайенн весь личный состав действует по отработанной схеме. Люди и машины работают как единое целое. Каждое движение, каждый взгляд, каждая мысль направлены на то, чтобы превратить поток данных в четкую картину происходящего. Центр оповещения о ракетном нападении в горе Шайенн — это точка сбора данных о запусках ракет по всему миру. Именно здесь принимают решение, расценивать ли поступающую информацию как угрозу для Северной Америки и Соединенных Штатов.

«Мы — тот самый ствол мозга, который все это собирает воедино, — рассказывает Стивен Роуз, заместитель директора комплекса в горе Шайенн, — сопоставляет, осмысливает и передает в мозг — будь то командующему НОРАД, НОРТКОМ или СТРАТКОМ».[111] Комплекс в горе Шайенн служит стволом мозга, обрабатывающим данные для генералов и адмиралов, которые решают, когда и нужно ли выходить на связь с президентом. Подготовка оценки ядерной атаки для верховного главнокомандующего делает комплекс в горе Шайенн «наиболее критически важной и в то же время самой уязвимой частью нервной системы», предупреждает Роуз.

Физически сооружение может выдержать прямое попадание термоядерной бомбы мощностью в 1 мегатонну.[112] Но уязвимость, о которой идет здесь речь, — теоретическая. Сейчас нельзя допустить ошибку в оценке ситуации.

Нельзя ошибиться ни в чем.

Решается судьба страны, планеты и всего человечества.

60 секунд

Прошло 60 секунд. Под авиабазой Оффатт в Небраске расположена штаб-квартира Стратегического командования США — СТРАТКОМ — комплекс площадью 85 тыс. квадратных метров, состоящий из бункеров, центров управления, медицинских объектов, столовых, спальных зон, электростанций, туннелей и прочих сооружений.

Этот подземный центр управления ядерными силами стоимостью 1,3 млрд долларов, находящийся на глубине нескольких этажей, также рассчитан на то, чтобы выдержать прямой удар термоядерной бомбы мощностью в 1 мегатонну. Все более 3500 человек, работающих здесь, сейчас полностью сосредоточены на приближающейся ядерной угрозе.[113]

У-у-у-у-у!. У-у-у-у-у! У-у-у-у-у!

Включаются все секретные системы тревоги.

«Есть примерно десять разных способов удостовериться, что командующий точно знает: пришло время действовать», — поясняет бывший командующий СТРАТКОМ генерал Джон Э. Хайтен.[114]

ТРЕВОГА, ЗАПУСК БАЛЛИСТИЧЕСКОЙ РАКЕТЫ!

Разом включаются все электронные системы оповещения: звучат сирены, раздаются пронзительные сигналы, мигают лампы, вибрируют устройства. Находясь в штаб-квартире СТРАТКОМ, нельзя не узнать о том, что, по всей видимости, в направлении США движется атакующая МБР.

Самое важное лицо в этот момент — командующий Стратегическим командованием США, известный как командующий СТРАТКОМ, — самый высокопоставленный военный руководитель страны, отвечающий за ядерные операции.[115] Более 150 000 военнослужащих армии, флота, ВВС, морской пехоты, Космических сил и гражданского персонала выполняют приказы командующего СТРАТКОМ. В системе ядерного командования и управления командующий СТРАТКОМ дает рекомендации президенту, а затем выполняет его прямые приказы.

Между этими двумя лицами нет никого. Ни министра обороны, ни председателя Объединенного комитета начальников штабов, ни вице-президента.

Обязанности командующего СТРАТКОМ сопряжены с ответственностью, с которой не сравнится ничто в мире.[116]

Отставной генерал Джордж Ли Батлер, руководивший ядерными силами США с 1991 по 1994 год, так описал свою ответственность: «В случае если наши системы раннего предупреждения обнаружат атаку на Соединенные Штаты… моя задача состояла в том, чтобы уведомить президента о нападении; описать его характер, указав тип и количество оружия, а также цели; представить ему варианты ответных действий, предусмотренных планом ядерной войны; получить приказ на выполнение и немедленно передать его оперативным силам для обеспечения своевременного запуска ракет, их выживания и доставки боезарядов к целям».[117]

Спустя 60 секунд после начала ядерного кризиса командующий СТРАТКОМ покидает свой кабинет и устремляется к персональному лифту. За считанные секунды лифт доставляет его в подземный бункер — Центр глобальных операций, откуда осуществляется управление в чрезвычайных ситуациях.

«Наши стратегические силы постоянно находятся в состоянии боевой готовности, и это должно быть известно всем, — заявил в интервью CNN в 2018 году командующий СТРАТКОМ генерал Хайтен. — Они готовы к действию прямо сейчас — на суше, на море и в воздухе. Мы способны ответить на любую угрозу, и все наши противники, в том числе Ким Чен Ын, должны это четко осознавать».

Двери лифта открываются.

«Если кто-то применит против нас ядерное оружие, мы ответим тем же, — поясняет генерал Хайтен. — Они запустят еще одну ракету, мы ответим. Они — две, мы — тоже две».[118]

Это называется «лестницей эскалации», говорит Хайтен.

В нашем сценарии командующий СТРАТКОМ быстро спускается в подземный командный пункт — бетонное помещение площадью около 100 квадратных метров.[119]

Он устремляет взгляд на гигантский электронный экран, занимающий практически всю стену. По своему размеру он не уступает экрану в кинозале.

На трех электронных табло отображаются три разных отсчета времени в секундах, пока вражеская ядерная ракета приближается к США. Эти отсчеты обозначают:

• КРАСНЫЙ: сколько времени осталось до попадания вражеской ракеты в цель;

• СИНИЙ: сколько времени осталось до нанесения ответного ядерного удара США;

• ЗЕЛЕНЫЙ: сколько времени осталось у командующего, чтобы покинуть бункер.

В бункере офицеры оперативного центра лаконично докладывают командующему ситуацию. Пока «красный» и «зеленый» таймеры неумолимо отсчитывают время, главная задача — запустить «синий» таймер: подготовить ответный удар.

Сзади бесшумно опускается звуконепроницаемая перегородка.

Она надежно закрывается.

Сотрудники оперативного центра обладают высшими уровнями допуска в системе ядерного командования США. Они ежедневно отрабатывают процедуры запуска. Но сейчас прозвучит информация настолько секретная, что ее могут слышать лишь избранные офицеры СТРАТКОМ.

Ключевая группа начинает обсуждать варианты ответного удара.

1 минута 30 секунд

Примерно в 15 километрах к северо-востоку от горы Шайенн, в штаб-квартире НОРАД в Колорадо, заместители командующих, офицеры и военные помощники спешат по коридорам базы Космических сил Петерсон в центр управления НОРАД-НОРТКОМ. Этот центр похож на тот, что находится внутри горы Шайенн, но крупнее. Он спроектирован с учетом постоянного роста числа персонала, необходимого для противодействия новым угрозам.[120]

Здесь находится главный центр сбора и координации данных систем раннего обнаружения, поступающих от партнеров в США и по всему миру и передаваемых им. Система ядерного командования и управления построена на принципе дублирования, когда несколько организаций выполняют схожие задачи на случай выхода из строя одного из элементов.

Из секретного комплекса у подножия Скалистых гор командующий НОРАД готовится доложить о ситуации с ядерной атакой министру обороны и председателю Объединенного комитета начальников штабов, которые находятся в Пентагоне в Вашингтоне.

Для связи используется защищенная спутниковая система — «Усовершенствованная система сверхвысокой частоты» (Advanced Extremely High Frequency System, AEHF), — устойчивая к электромагнитному импульсу и радиоэлектронному подавлению. С ее помощью центр управления НОРАД устанавливает соединение с партнерским объектом.[121]

Однако министр обороны и председатель Объединенного комитета начальников штабов еще не успели спуститься в бункер под Пентагоном. Пока.

2 минуты

Работники Пентагона говорят, что центральная часть здания напоминает яблочко мишени (Library of Congress, Theodor Horydczak)

Прошло 2 минуты. Двое мужчин стремительно идут по Пентагону, по начищенному до блеска линолеуму кольца Е.[122] Один из них, министр обороны, в строгом костюме и белой рубашке с галстуком. Второй, председатель Объединенного комитета начальников штабов, в парадной военной форме со звездами, шевронами и орденскими планками.

Они стремительно преодолевают несколько лестничных пролетов, проносятся через противопожарные двери, спускаются еще глубже, минуют очередные двери и оказываются в сверхсекретном туннеле, ведущем в Национальный военный центр управления. Здесь командующие СТРАТКОМ и НОРАД ожидают по спутниковой связи и на видеоэкранах двух главных советников президента. Если СТРАТКОМ и НОРАД можно назвать мозгом и стволом мозга ядерной войны, то Национальный военный центр управления под Пентагоном — это бьющееся сердце ядерной Третьей мировой войны.

Этот командный пункт, первоначально названный Военной комнатой, был спроектирован для Пентагона в 1948 году как центр управления будущей мировой войной. С тех пор его работа не прерывалась ни на минуту — днем и ночью, без выходных, круглый год.[123]

Прошло 2 минуты с момента обнаружения пуска. Министр обороны и председатель Объединенного комитета начальников штабов прибывают почти одновременно. По защищенному каналу спутниковой видеосвязи из Колорадо докладывает командующий НОРАД.

Его оценка ситуации лаконична и предельно ясна.

Данные систем слежения подтвердили: реализуется наихудший из возможных сценариев.

Межконтинентальная баллистическая ракета противника движется в сторону Восточного побережья США.

Исторический урок № 2 МБР

Траектория баллистической ракеты на трех участках полета: активный участок траектории (АУТ), пассивный участок траектории (ПУТ) и терминальный участок(U.S. Missile Defense Agency)

Межконтинентальная баллистическая ракета — это ракета большой дальности, предназначенная для доставки ядерного оружия к целям на других континентах. МБР созданы для уничтожения миллионов людей на противоположной стороне планеты. В 1960 году, когда МБР только появились, главный научный советник Пентагона Герб Йорк хотел точно определить, сколько минут понадобится такой ракете, чтобы преодолеть расстояние от пусковой установки в Советском Союзе до американского города. Для решения этой задачи Йорк привлек группу ученых-оборонщиков, известных как «ученые JASON», чтобы они вычислили максимально точное значение.[124]

Как выяснил Герб Йорк, от момента запуска до полного уничтожения цели проходит 26 минут и 40 секунд.

Всего лишь 1600 секунд. И это все.

Экземпляр этого секретного отчета затерялся среди личных документов Герба Йорка в библиотеке Гейзеля в Сан-Диего.[125] Йорк мог оставить его там по невнимательности, а может, он хотел, чтобы мир наверняка узнал то, что военные стратеги и конструкторы оружия знали десятилетиями, но никогда не формулировали столь беспощадно и прямолинейно. А именно: выиграть ядерную войну невозможно.

Она просто развивается слишком стремительно.

Молниеносность, с которой ядерная война начнется и будет нарастать, почти наверняка обрекает человечество на тотальное уничтожение.

«МБР с ядерными боезарядами ставят нас перед угрозой полного истребления, — писал Йорк, — Приходится признать, что будущее выглядит безрадостно».[126]

Ученые группы JASON установили, что полет МБР продолжительностью 26 минут и 40 секунд разделяется на три этапа:

• Активный участок траектории (АУТ), продолжительностью 5 минут.

• Пассивный участок траектории (ПУТ), продолжительностью 20 минут.

• Терминальный участок, продолжительностью 1,6 минуты (100 секунд).

Движение по активному участку траектории занимает 5 минут и включает в себя запуск ракетных двигателей на стартовой позиции, выход за пределы атмосферы и завершение работы двигателей. После окончания работы двигателей происходит отделение боеголовки, как правило, на высоте от 800 до 1100 километров.

Движение по пассивному участку траектории продолжается 20 минут. В течение этого времени отделившаяся боеголовка движется по инерции в космическом пространстве, описывая дугообразную траекторию вокруг Земли.

Движение по терминальному участку, или заключительный этап, крайне непродолжительно. Всего 1,6 минуты, или 100 секунд. Этот участок начинается в момент возвращения боеголовки в атмосферу Земли и завершается детонацией ядерного заряда над целью.[127]

В данном сценарии используется ракета «Хвасон-17» — двухступенчатая межконтинентальная баллистическая ракета на жидком топливе, размещаемая на мобильной пусковой установке. По состоянию на 2024 год о ее боевой части достоверно известно немного: неясно, несет ли она одну или несколько ядерных боеголовок, являются ли они термоядерными и какова их мощность. Однако точно известно, что эта ракета способна поразить любую цель на территории континентальных Соединенных Штатов.[128]

Когда ученые группы JASON в 1960 году рассчитали для Герба Йорка это время — 26 минут и 40 секунд, — Советский Союз был единственной страной наряду с США, обладавшей статусом ядерной сверхдержавы.

Этапы полета МБР от старта до поражения цели (U.S. Air Force)

На сегодняшний день ядерным оружием обладают девять стран: США, Россия, Франция, Китай, Великобритания, Пакистан, Индия, Израиль и Северная Корея. Из-за географического расположения Северной Кореи время полета ракеты от запуска с Корейского полуострова до поражения цели на Восточном побережье США несколько больше.[129] Почетный профессор Массачусетского технологического института Теодор «Тед» Постол выполнил для нас необходимые вычисления.

Это 33 минуты.

Время идет.

В этом сценарии прошло 2 минуты.

Запущенную МБР невозможно вернуть.

Секретные документы, затерянные в пыльных архивах Герба Йорка, предостерегали мир о грядущем Армагеддоне, и вот теперь мы оказались на его пороге.

«МБР несут угрозу нашего полного уничтожения», — писал Йорк.

Это было так в 1960 году, это так и сегодня.

2 минуты 30 секунд

Затопленная взлетно-посадочная полоса у штаб-квартиры Стратегического командования США, авиабаза Оффатт, штат Небраска, 2019 г.(U.S. Strategic Command)

Штаб-квартира Стратегического командования США находится в штате Небраска, примерно в 16 километрах южнее Омахи и 3 километрах западнее реки Миссури. Изначально это место называлось Форт-Крук. Местность печально известна разрушительными погодными явлениями: торнадо, циклонами и наводнениями. Ключевой стратегический ядерный центр Америки все чаще оказывается под ударом смертоносных воронок торнадо. В 2017 году торнадо, обрушившееся на авиабазу Оффатт, повредило десять самолетов.[130]

Местные наводнения перерастают в настоящие бедствия. В 2019 году 700 военнослужащих авиабазы Оффатт наполнили 235 000 мешков песком, как писала об этом Air Force Times, в «отважной, но в конечном счете тщетной борьбе с водной стихией».[131] Около 2,7 млн кубометров воды, загрязненной канализационными стоками, затопили базу, повредив 137 зданий и уничтожив 93 000 квадратных метров рабочих помещений, в том числе 11 000 квадратных метров помещений для работы с секретными материалами (так называемых SCIF). Под водой оказалось более 800 метров взлетно-посадочной полосы.

В этом сценарии, когда к США летит ядерная МБР, взлетная полоса на базе Оффатт как никогда важна: это ключевой объект инфраструктуры ядерного возмездия. Она обслуживает небольшую группу американских воздушных командных пунктов, известных под зловещим названием «самолеты Судного дня». Эти переоборудованные Boeing постоянно находятся в состоянии готовности и способны осуществлять управление ядерной войной прямо в воздухе.

«Наши вооруженные силы обладают огромной мощью и смертоносным потенциалом, — говорит капитан Райан Ла Ранс, офицер, отвечающий за экипаж „самолета Судного дня“, — но без надежной связи все это бесполезно».[132]

На борту «самолета Судного дня» командующий СТРАТКОМ может получать и выполнять приказы о ядерном ударе даже после уничтожения всех наземных объектов американской системы ядерного командования и управления.[133]

Вот почему сейчас командующий СТРАТКОМ полностью сосредоточен на двух задачах: во-первых, запустить «синий» обратный отсчет времени (до контрудара), а во-вторых, как можно скорее покинуть подземный бункер СТРАТКОМ и добраться до «самолета Судного дня». Этот самолет уже ждет его на взлетной полосе с включенными двигателями, готовый взмыть в небо, как только командующий поднимется на борт.

Центр глобальных операций СТРАТКОМ, расположенный на авиабазе Оффатт, входит в десятку приоритетных ядерных целей в списке любого потенциального противника. Однако его командующий не покинет бункер, пока не свяжется с президентом.

Согласно данным систем слежения, целью приближающейся межконтинентальной баллистической ракеты является какая-то точка на Восточном побережье США, вероятнее всего, Нью-Йорк или Вашингтон, округ Колумбия.

Однако потребуется еще 2–3 минуты, чтобы точнее определить конкретную цель удара.[134]

2 минуты 45 секунд

В ядерном командном бункере, расположенном под Пентагоном, министр обороны и председатель Объединенного комитета начальников штабов спешно обсуждают информацию, только что полученную по видеосвязи от командующего НОРАД. Похоже, что запущенная МБР движется в направлении Восточного побережья Соединенных Штатов.

Министр обороны принимает командование на себя. Вместе с начальниками других командных пунктов он продумывает, что сказать президенту, если тот обратится за информацией. Участники этой видеоконференции — специалисты, вся профессиональная жизнь которых связана с системой ядерного командования и управления. Которые живут и дышат гипотетической ядерной войной.

Когда наземные радары подтверждают, что атакующая МБР движется к Восточному побережью, на передний план выходит чрезвычайно опасный элемент американской стратегии ведения ядерной войны.

Этот элемент основан на многолетней стратегии, известной как ответно-встречный удар «запуск по предупреждению» (Launch on Warning).[135]

«Получив предупреждение о ядерном нападении, мы немедленно готовимся к ответному удару, — поясняет бывший министр обороны Уильям Перри. — Такова наша стратегия. Мы не медлим».[136]

Стратегия «запуска по предупреждению» объясняет, почему и каким образом Америка поддерживает большую часть своего развернутого ядерного арсенала в состоянии постоянной боевой готовности, которые также называют режимом «повышенной готовности» (Hair-Trigger Alert).[137]

Исторический урок № 3 Запуск по предупреждению

Политика «запуска по предупреждению» подразумевает, что США применят свое ядерное оружие, как только их электронные системы раннего обнаружения предупредят о приближающейся ядерной атаке. Другими словами, получив информацию о готовящемся нападении, Америка не станет ждать и принимать на себя ядерный удар, прежде чем нанести ответный удар по тому, кто оказался настолько безрассуден, чтобы напасть на Соединенные Штаты.

«Запуск по предупреждению» — это «ключевой элемент планирования ядерной войны, который редко обсуждается публично», отмечает Уильям Берр, ведущий аналитик Архива национальной безопасности при Университете Джорджа Вашингтона в Вашингтоне, округ Колумбия.[138]

Стратегия «запуска по предупреждению», принятая в разгар холодной войны, несет в себе колоссальные риски.

«Непростительно опасная» — так охарактеризовал ее советник президента Пол Нитце еще несколько десятилетий назад.[139] По словам Нитце, «запуск по предупреждению» в период «острого кризиса» — это прямой путь к катастрофе.

Во время своей президентской кампании 2000 года Джордж Буш-младший обещал пересмотреть эту опасную политику в случае избрания. «Поддержание такого количества оружия в состоянии повышенной боеготовности может создать недопустимые риски случайного или несанкционированного запуска, — заявил Буш. — Повышенная боеготовность — это еще один ненужный пережиток противостояния времен холодной войны».[140]

Ничего не изменилось.

Барак Обама выражал схожую обеспокоенность во время своей предвыборной кампании.

«Содержание ядерного оружия в постоянной готовности к немедленному запуску — это опасный рудимент холодной войны, — заявлял Обама. — Подобная политика повышает риск катастрофических случайностей или ошибочных решений».

Как и его предшественник, президент Обама ничего не изменил.

Когда Байден вступил в должность президента, физик Фрэнк фон Хиппель призвал его отказаться от этой опасной стратегии.[141] «Президент Байден… должен отменить опцию запуска по предупреждению и устранить связанную с ним угрозу непреднамеренного ядерного Армагеддона», — писал фон Хиппель в Bulletin of the Atomic Scientists.[142]

Однако, как и его предшественники, президент Байден не изменил ничего.

И вот спустя десятилетия мы все еще здесь. С действующей стратегией «запуска по предупреждению».

3 минуты

В бункере под Пентагоном министр обороны и председатель Объединенного комитета начальников штабов совещаются с заместителем председателя Объединенного комитета, которая в данном сценарии является женщиной и (как и генерал Эллен Павликовски) ранее возглавляла Космическое командование Национального управления военно-космической разведки США в Колорадо, а также Центр космических и ракетных систем в Калифорнии.

Благодаря своему опыту она способна наиболее точно оценить происходящее в данный момент, спустя всего 3 минуты после запуска МБР с полигона к северу от Пхеньяна.

Заместитель председателя Объединенного комитета начальников штабов изучила достаточно данных о траекториях запущенных северокорейских МБР, обычно настроенных на полет по заранее заданным маршрутам с падением в открытом море. Это позволяет ей самостоятельно определить, что наблюдаемая траектория не соответствует ни одному из этих заранее заданных маршрутов.

Траектория данной ракеты указывает на то, что она направляется в сторону Соединенных Штатов.

Умная, бескомпромиссная и известная своей прямолинейностью, заместитель председателя указывает на маленькое черное изображение МБР, угрожающе перемещающееся по экрану.

Она делает глубокий вдох и выдох.

Обращается непосредственно к министру обороны.

«Вам нужно срочно связаться с президентом», — говорит заместитель председателя.

3 минуты 15 секунд

По сценарию, сейчас 15:06 по восточному стандартному времени, и президент находится в столовой Белого дома. Он читает документы дневного брифинга, пьет кофе и перекусывает. Ему не удастся завершить начатое.

Белый дом (Photograph by Jett Jacobsen)

В помещение стремительно входит советник по национальной безопасности с телефоном в руке. Он сообщает президенту, что звонит министр обороны из Национального военного центра управления, расположенного под Пентагоном в 3,4 километрах отсюда.

Президент прикладывает телефон к уху.

Министр обороны сообщает президенту: «Северная Корея запустила ракету, атакующую США».

Это заявление поначалу кажется невероятным.

Министр обороны продолжает: «Командующие НОРАД и СТРАТКОМ подтвердили эту оценку. Мы ждем дополнительного подтверждения от наземных радаров на Аляске».

Президент поворачивается к советнику по национальной безопасности. Он спрашивает, не могут ли это быть какие-то испытания.

Советник по национальной безопасности: «Это не испытания».

3 минуты 30 секунд

В бункере под Пентагоном министр обороны следит за траекторией ракеты на гигантском экране перед ним. Прошло всего три с половиной минуты (210 секунд), что означает, что МБР все еще находится на активном участке траектории. Значок, обозначающий ракету, вот-вот пересечет северную границу Северной Кореи и войдет в воздушное пространство Китая.

Зона перехвата беспилотниками МБР «Хвасон» на активном участке траектории, по расчетам Ричарда Гарвина и Теодора Постола (Иллюстрация воссоздана Майклом Рохани.)

Роль министра обороны состоит в обеспечении гражданского руководства вооруженными силами. Эта должность является второй по важности после президента, который исполняет функции верховного главнокомандующего. Министр обороны и президент — это единственные гражданские должности в структуре военного командования.[143]

Рядом с министром обороны находится председатель Объединенного комитета начальников штабов — самый высокопоставленный и старший по званию военный страны. Его задача — консультировать президента, министра обороны, членов Совета национальной безопасности и других по военным вопросам. Заместитель председателя — второе лицо после него.

Несмотря на то что председатель Объединенного комитета начальников штабов по званию выше всех других офицеров в вооруженных силах, он или она не командует и не может командовать войсками.[144] Его роль — консультировать президента и министра обороны. Помогать им принимать оптимальные решения. Определять, какие действия следует предпринять дальше, в том числе в случае ядерной войны.

Все присутствующие в подземном Национальном военном центре управления полностью сосредоточены на стоящей перед ними задаче. При этом каждый испытывает шок, но все обучены скрывать свои эмоции.

Ядерный кризис — это не просто один из наихудших сценариев, это самый худший сценарий.

Ситуация, которую называют невообразимой, но к которой, безусловно, готовились.

Осмыслить последствия того, что вот-вот произойдет, практически невозможно. Ядерная война — это беспрецедентное событие. За прошедшие десятилетия было несколько серьезных ложных тревог. Но в этом сценарии все происходит по-настоящему.

У президента теперь крайне мало времени для принятия решения. Все участники совещания по спутниковой связи неоднократно отрабатывали последующие действия, «за исключением, скорее всего, самого президента», отмечает бывший министр обороны Перри.[145] Президент в этом сценарии, как и почти все президенты США после Джона Ф. Кеннеди, практически не имеет представления о том, как вести ядерную войну, когда она начнется.

Президент даже не подозревает, что после получения информации о ситуации у него будет всего 6 минут на обдумывание и выбор ядерного оружия для ответного удара.[146]

Шесть минут.

Как такое вообще возможно? За 6 минут едва успеваешь заварить кофе на десять человек. Как сокрушался в своих мемуарах бывший президент Рональд Рейган: «Шесть минут, чтобы решить, как реагировать на появление сигнала на экране радара, шесть минут, чтобы решить, начинать ли это великое побоище! Как может кто-то взывать к рассудку в такой момент?»[147]

Ядерная война, как мы сейчас убедимся, лишает человека способности мыслить разумно.

4 минуты

Президент стоит в столовой Белого дома, его тканевая салфетка лежит на полу. На планете около 8 млрд человек. В течение следующих 6 минут президенту предстоит принять решение, которое может привести к гибели десятков миллионов людей на другом конце света — и это произойдет всего через несколько минут (не часов) после его приказа.

При действующей стратегии «запуска по предупреждению» и угрозе ядерной войны на кону стоит невообразимо много.

«Цивилизация в том виде, в котором мы ее знаем, стоит на пороге гибели», — говорит нам бывший министр обороны Перри о таком моменте.[148] «Это не преувеличение», — добавляет он.

В Белом доме советник по национальной безопасности находится в нескольких шагах от президента. Он пытается дозвониться до северокорейского чиновника, когда его случайно толкает специальный агент, возглавляющий группу охраны президента. Среди всех присутствующих в комнате, готовых к кризисной ситуации, агенты Секретной службы из президентской охраны — одни из самых подготовленных.[149]

День за днем Секретная служба США готовится к этому.

«В защищенный бункер, немедленно!» — кричит президенту руководитель группы охраны. Члены группы охраны окружают президента, одновременно переговариваясь через наушники и портативные рации.

Все приходит в стремительное движение. Два агента Секретной службы берут президента под руки, он по-прежнему не выпускает из рук свой мобильный телефон. Генералы и адмиралы, наблюдающие за всем этим по спутниковой связи из своих бункеров, замерли в ожидании каждого слова президента.

«Инструкции на случай чрезвычайной ситуации», — говорит советник по национальной безопасности.

«Обеспечьте, чтобы ядерный чемоданчик был при нем, — командует руководитель группы охраны. — Мы направляемся в Ситуационную комнату».

Президент еще не вполне осознаёт масштаб происходящего. Он пока не до конца понимает, насколько молниеносно должен быть осуществлен ядерный контрудар.

«Никто — даже президент — не обладает исчерпывающей информацией о ситуации в зоне кризиса или конфликта», не говоря уже о ядерной войне, отмечает Джон Вольфстал, бывший советник по национальной безопасности президента Обамы.[150]

«Многие президенты вступают в должность, не имея представления о своей роли в случае ядерной войны, — поясняет бывший министр обороны Перри. — Некоторые, похоже, предпочитают оставаться в неведении».[151]

Однажды, во время пресс-конференции в 1982 году, президент Рейган даже ошибочно заявил общественности, что «баллистические ракеты, запущенные с подводных лодок, можно вернуть назад».[152]

После падения Берлинской стены и распада Советского Союза Уильям Перри на посту министра обороны столкнулся с тем, что «многие люди продолжали верить, будто угроза ядерной войны осталась в прошлом». Однако сейчас он утверждает, что «это глубочайшее заблуждение».[153]

В условиях ядерной войны неразбериха в протоколах и необходимость молниеносных действий приведут к непредсказуемым последствиям, масштаб которых невозможно представить. Это погрузит Соединенные Штаты Америки во тьму, о чем предупреждал сотрудник министерства обороны Джон Рубел еще в 1960 году.

В то, что он называл «сумеречным миром, где правит дисциплинированное, педантичное и энергично бездумное групповое мышление, нацеленное на уничтожение половины населения, проживающего почти на трети земной поверхности».[154]

Исторический урок № 4 Пусковые системы МБР

После запуска этой баллистической ракеты в 2012 г. межконтинентальные баллистические ракеты Северной Кореи становились все более мощными и опасными (The Pentagon Channel via Korean Central News Agency)

В этом сценарии ракета «Хвасон-17», летящая в сторону Вашингтона, относится к типу мобильного базирования. Это означает, что ее доставили на место запуска с помощью 22-колесного транспортного средства, называемого транспортно-пусковой установкой. Высота самой ракеты около 26 метров. В головном обтекателе ракета несет платформу разведения боевых блоков, которая может содержать ложные боеголовки, предназначенные для преодоления американской системы противоракетной обороны, которая вскоре попытается осуществить перехват.

По оценкам военных аналитиков, сделанным в 2021 году, 50 % северокорейских МБР способны успешно поразить цели на территории США.[155] В 2022 году министр обороны Японии публично заявил, что дальность полета ракеты «Хвасон-17» составляет 15 000 километров, что позволяет ей достичь любой точки континентальной части Соединенных Штатов.[156]

МБР «Хвасон-17» слишком тяжелая, чтобы перевозить ее по некачественным асфальтированным дорогам Северной Кореи, поэтому ее транспортируют по грунтовым дорогам, по твердому грунту, избегая недавно выпавших осадков. У США нет мобильных ракетных комплексов. Все 400 их межконтинентальных баллистических ракет размещены в подземных шахтах по всей стране. Большинство граждан США считают недопустимым, чтобы мобильная ракета с ядерными боеголовками передвигалась через их города, проезжала мимо их домов или вблизи школ, где учатся их дети.

Мобильные пусковые установки для ракет (изобретенные нацистскими ракетными инженерами примерно в 1944 г.) предоставляют Северной Корее стратегическое преимущество. Если точные координаты всех 400 шахтных пусковых установок МБР в США можно найти в интернете (а раньше они были отмечены на картах), то северокорейские мобильные МБР постоянно перемещаются. Это затрудняет Министерству обороны США их обнаружение и уничтожение как до, так и во время ядерной войны.

На базе Космических сил США Бакли в Колорадо специалисты Центра аэрокосмической информации NRO анализируют спутниковые снимки, сделанные за минуты и часы до запуска ракеты с платформы грузовика, стоявшего на грунтовом поле.[157] Они подтверждают, что это ракета «Хвасон-17». Изучая более ранние спутниковые снимки NRO, аналитики прослеживают, как эта ракета была доставлена по грунтовой дороге к месту запуска, расположенному в 32 километрах к северу от Пхеньяна.

Несмотря на то, что о возможностях боевой части «Хвасон-17» известно крайне мало, информации о ее ракетном двигателе РД-250 достаточно много, включая его российское происхождение.[158] Когда в ноябре 2017 года Северная Корея впервые осуществила запуск МБР, оснащенной этим двигателем, четверо экспертов в области ракетостроения забили тревогу. Среди них были американский ученый Ричард Гарвин, почетный профессор Массачусетского технологического института Тед Постол, а также немецкие ракетные инженеры Маркус Шиллер и Роберт Шмукер.

«Скорее всего, российский двигатель был похищен со склада после распада Советского Союза, — говорит Постол, — а затем продан Северной Корее».[159]

Хищение ядерного оружия и средств его доставки часто используется странами для ускорения развития своих ядерных программ. Кража технологий позволяет стране сэкономить не только время, но и ресурсы, позволяя избежать сложных научных исследований и опытно-конструкторских разработок. Еще в 1940-х, когда Клаус Фукс похитил чертежи атомной бомбы, сброшенной на Нагасаки, и передал их своему куратору в Москве, создание Советским Союзом собственной атомной бомбы стало лишь вопросом времени. По словам Постола, до появления российского ракетного двигателя РД-250 в «Хвасон-17», Северная Корея не могла создать ракету, способную долететь даже близко до Восточного побережья США. Он утверждает, что эта предполагаемая кража «позволила Северной Корее всего за четыре месяца достичь технического прогресса», на который у «страны-отшельника» ушли бы десятилетия.

В 2017 году Тед Постол и Ричард Гарвин опубликовали научную статью, предупреждающую коллег о потенциале Северной Кореи. Постол — признанный эксперт в области ракетных технологий, бывший советник начальника военно-морских операций и почетный профессор Массачусетского технологического института. Ричард Гарвин, разработавший проект первой в мире термоядерной бомбы, знает о ядерном оружии, пожалуй, больше, чем кто бы то ни было.[160] С тех пор Гарвин играет ключевую роль в развитии ядерного вооружения и обеспечении национальной безопасности. Он участвовал в создании первых в мире спутников-шпионов и считается одним из десяти основателей Национального управления военно-космической разведки США.

В своей статье 2017 года Гарвин и Постол утверждают, что из-за особого географического положения Северной Кореи традиционная противоракетная оборона против их МБР практически неосуществима. Они указывают на наличие слепых зон вокруг Северного полюса и предлагают оптимальный метод защиты от «Хвасон-17»: постоянное патрулирование Японского моря вблизи северокорейского побережья вооруженными беспилотниками MQ-9 Reaper (модификация с увеличенным размахом крыльев, созданная во время войны с терроризмом). Эти дроны должны круглосуточно патрулировать Японское море вблизи побережья Северной Кореи 365 дней в году. «Они будут готовы уничтожить атакующую ракету через 240–290 секунд после ее запуска», — поясняет Постол.[161]

Этот временной интервал имеет решающее значение, поскольку уже через несколько секунд МБР завершит движение по активному участку траектории и станет невидимой.

Это значит, что спутники раннего предупреждения больше не смогут ее обнаружить и отследить.[162]

«Спутники способны фиксировать только горячий выхлоп ракеты, — поясняет Постол. — Они не могут обнаружить ракету после выключения двигателя».

Постол и Гарвин предупреждают, что это серьезный пробел в системе национальной обороны против МБР.

4 минуты 30 секунд

В СТРАТКОМ все взгляды прикованы к экранам слежения. Прошло 4 минуты и 30 секунд с момента запуска «Хвасон-17».

МБР находится последние секунды на активном участке траектории. Как только ракета перейдет на пассивный участок, ее станет практически невозможно перехватить. Сейчас последняя возможность сбить атакующую МБР, но это неосуществимо, поскольку Министерство обороны США не обладает системой для такого перехвата.

«Мы обращались с этой идеей ко всем, кому только могли в Вашингтоне, но все они ее проигнорировали», — рассказывает Постол.

«Мы предлагали совместную инициативу с Россией, — поясняет Гарвин. — Они тоже заинтересованы в том, чтобы не допустить запуска Северной Кореей ядерного оружия. Так же, как и мы».[163] Однако предложения Постола и Гарвина остались без внимания. В данный момент над Японским морем нет беспилотников Reaper, которые могли бы попытаться сбить эту атакующую МБР.

Проходит 275 секунд. 285… 295…

Ракетный двигатель прекращает работу.

Движение по активному участку траектории завершается.

«Хвасон-17» производит отделение головной части, которая продолжает движение.

Начинается пассивный участок траектории.

Многомиллиардная система спутников раннего предупреждения SBIRS больше не может отслеживать то, что осталось от северокорейской межконтинентальной баллистической ракеты. Она также не может обнаружить ядерную боеголовку, летящую в сторону США. Боевая часть вышла на баллистическую траекторию и теперь практически невидима для датчиков спутников, двигаясь с высокой скоростью к апогею — наивысшей точке своей траектории где-то над поверхностью Земли.

5 минут

Штаб-квартира Агентства по противоракетной обороне США, Форт-Бельвуар, Вирджиния (U.S. Army)

В 19 километрах к югу от Пентагона, в Форт-Бельвуаре, штат Вирджиния, сотрудники центра управления штаб-квартиры Агентства по противоракетной обороне находятся в состоянии крайнего смятения. Среди американцев распространен миф о том, что США могут легко перехватить приближающуюся атакующую МБР. Президенты, конгрессмены, представители оборонного ведомства и множество других лиц в военно-промышленном комплексе неоднократно заявляли об этом. Однако это совершенно не соответствует действительности.

Агентство по противоракетной обороне США отвечает за перехват приближающихся ракет в полете. Его основная система, наземная система ПРО на среднем участке траектории (Ground-Based Midcourse Defense, GMD), была создана в ответ на ускоренную программу разработки МБР Северной Кореи, появившуюся в начале 2000-х годов.

В основе американской системы — 44 ракеты-перехватчика, каждая высотой 16,5 метра, предназначенные для поражения быстролетящей ядерной боеголовки 63-килограммовым снарядом, известным как заатмосферный перехватчик. Приближающаяся северокорейская боеголовка будет двигаться со скоростью около 22 500 километров в час, а перехватчик разовьет скорость около 32 000 километров в час. По словам представителя Агентства по противоракетной обороне, успешное выполнение этой задачи «сродни попаданию пулей в пулю».[164]

В период с 2010 по 2013 год ни одно из ранних испытаний перехватчиков не увенчалось успехом.

Ни одно.

В следующем году Главное контрольно-ревизионное управление США сообщило, что система фактически не была работоспособной, поскольку «ее разработка была несовершенной». Каждая ракета-перехватчик была способна «перехватить только простую угрозу и лишь в ограниченном объеме». После пяти лет разработок и многомиллиардных затрат из бюджета США, 9 из 20 испытаний перехватчиков на прямое поражение цели завершились провалом. Таким образом, вероятность успешного перехвата «Хвасон-17» до того, как она достигнет своей цели, составляет всего около 55 %.

Эти 44 ракеты-перехватчика, размещенные в шахтах на двух отдельных объектах на территории континентальных Соединенных Штатов, находятся в состоянии боевой готовности. Сорок из этих ракет базируются на Аляске, в Форт-Грили, а четыре — в Калифорнии, на базе Космических сил Ванденберг недалеко от Санта-Барбары.

Итого 44 ракеты.

И это все.

Процесс перехвата состоит из десяти шагов, три из которых в этом сценарии уже пройдены:[165]

1. Противник осуществил пуск атакующей ракеты.

2. Космические инфракрасные спутники зафиксировали запуск.

3. Наземные радары системы раннего предупреждения отслеживали атакующую ракету на протяжении активного участка траектории до начала пассивного участка.

Ракета противника из Северной Кореи производит разделение боевой части, высвобождая боеголовку и ложные цели для дезориентации сенсорной системы заатмосферного кинетического перехватчика, который пытается обнаружить (используя датчики и бортовой компьютер) и перехватить ее.[166] Необходимость отличить настоящую боеголовку от других возможных боеголовок и ложных целей в составе боевого оснащения ракеты создает новый комплекс проблем для Агентства по противоракетной обороне США.

Все это нужно сделать за секунды, а не минуты. Здесь в дело вступает засекреченная морская радиолокационная установка Х-диапазона, известная как SBX, на создание которой было потрачено 10 млрд долларов.

6 минут

В 32 километрах к северу от окруженного коралловыми рифами атолла Куре, в водах северного Тихого океана, более чем в 2400 километрах от Гонолулу, находится впечатляющая радиолокационная станция SBX. Эта единственная в своем роде морская самоходная радиолокационная станция размером со стадион имеет массу 50 000 тонн, потребляет 7,2 млн литров топлива, способна противостоять 9-метровым волнам, превосходит по размерам футбольное поле, возвышается над океаном на высоту 26-этажного здания, нуждается для выполнения своих задач в экипаже из 86 человек и считается самой передовой в мире радиолокационной системой Х-диапазона с фазированной антенной решеткой и электромеханическим управлением.

Морская радиолокационная установка Х-диапазона (SBX) в море (U.S. Missile Defense Agency)

Изначально платформа для SBX была создана норвежской компанией, специализирующейся на морских буровых установках для нефтедобычи. Затем она была приобретена Министерством обороны США и переоборудована. Сейчас на ней установлен самый дорогой в мире радар системы ПРО, а также оборудованы капитанский мостик, рабочие пространства, центры управления, жилые помещения, энергетические отсеки и вертолетная площадка.[167]

Руководство Агентства по противоракетной обороне представило SBX конгрессу как самую совершенную систему в своем роде, способную обнаруживать, отслеживать и идентифицировать приближающиеся ракетные угрозы.[168] Для демонстрации мощности SBX ее защитники используют яркое сравнение: если разместить станцию в Чесапикском заливе, ее радары смогли бы обнаружить объект размером с бейсбольный мяч в Сан-Франциско с наблюдательного пункта в Вашингтоне, округ Колумбия, на расстоянии около 4700 километров.[169] Это отчасти верно, но с оговоркой: чтобы быть обнаруженным, бейсбольный мяч должен находиться на высоте 1400 километров над Сан-Франциско на прямой линии видимости с радаром в Вашингтоне.[170]

Задача SBX заключается в том, чтобы обеспечить ракеты-перехватчики США точной информацией о положении атакующей ядерной боеголовки в атмосфере во время движения на пассивном участке траектории.

В очень короткий промежуток времени, исчисляемый секундами.

Большинство американцев никогда не слышали о SBX и ничего не знают ни о ее возможностях, ни о недостатках. Майк Корбетт, отставной полковник ВВС, курировавший программу в течение трех лет, еще к 2017 году предсказал ее неудачу. «Можно потратить колоссальные средства и в итоге остаться ни с чем, — заявил Корбетт в 2015 году газете Los Angeles Times. — Миллиарды и миллиарды [были потрачены] на эти программы [SBX], которые так и не дали результата».

Критики называют радиолокационную систему SBX «десятимиллиардным провалом Пентагона».[171]

К тому моменту, когда большинство людей на собственном опыте узнают о многочисленных недостатках SBX, будет уже слишком поздно.

7 минут

Отличить ядерную боеголовку от ложной цели — это задача уникальной морской радиолокационной системы SBX. Именно на ее создание налогоплательщики потратили миллиарды долларов, а на ежегодное обслуживание уходят еще сотни миллионов. (Согласно недавнему отчету Бюджетного управления конгресса, расходы Пентагона на противоракетную оборону с 2020 по 2029 год могут составить 176 млрд долларов.)[172] В этот критический момент, через 7 минут после запуска атакующей ракеты из Азии по США, национальная оборона страны целиком зависит от коммуникации между заатмосферным кинетическим перехватчиком (внутри ракеты-перехватчика) и радиолокационной системой SBX для точного определения цели, которую необходимо поразить.

Здесь, в дикой природе Аляски, в 160 километрах к юго-востоку от Фэрбенкса, с грохотом открываются створки ракетной шахты.[173] 23-тонная ракета-перехватчик высотой 16,5 метра с оглушительным воем взмывает в небо с базы Командования космической и противоракетной обороны сухопутных войск США в Форт-Грили.

На протяжении всей истории войн целью в битве было противопоставить атакующему мечу оборонительный щит. Система ракет-перехватчиков призвана служить таким щитом для континентальной части США от ограниченного ядерного удара. Слово «ограниченный» здесь ключевое, так как ракет-перехватчиков всего 44. По данным на начало 2024 года, Россия располагает 1674 развернутыми ядерными боезарядами, большинство из которых находятся в состоянии готовности к немедленному запуску.[174] (У Китая арсенал насчитывает более 500 единиц; у Пакистана и Индии примерно по 165; у Северной Кореи около 50.)

Учитывая, что весь запас составляет лишь 44 ракеты, американская программа перехватчиков служит больше для создания видимости защиты.[175]

На фотографиях для прессы, выпущенных Агентством по противоракетной обороне, стартующая ракета-перехватчик выглядит впечатляюще и мощно: за поднимающимся корпусом ракеты тянется шлейф огня и дыма на фоне лилового неба. Реальность же такова, что эта система вряд ли способна обеспечить надежную защиту.

При подъеме перехватчика в космос его бортовые датчики взаимодействуют с радарными системами на земле и в море посредством телеметрии — процесса дистанционного сбора, измерения и передачи данных. После завершения активного участка траектории ракеты-перехватчика, заатмосферный кинетический перехватчик отделяется от ракетной ступени и продолжает восхождение.

Это (как утверждается) и есть наш щит. Именно он должен не допустить поражения цели на территории США атакующей ракетой.

Никакого другого щита нет. Это все, что есть.

Американская ракета-перехватчик на активном участке траектории (U.S. Missile Defense Agency)

«Перехват путем прямого попадания означает, что перехватчик должен непосредственно столкнуться с боеголовкой, чтобы уничтожить ее в полете», — поясняет Ричард Гарвин.

Эксперт по ракетным технологиям Том Карако образно описывает этот процесс, поясняя, что сейчас наступает момент, когда «кинетический перехватчик [должен] открыть глаза, отстегнуть ремень безопасности и приступить к работе».[176] Однако реальные характеристики боевой части «Хвасон-17» указывают на то, что она может содержать до пяти ложных целей.

Сможет ли перехватчик справиться с задачей или же он потерпит неудачу?

9 минут

Приблизительно в 160 километрах к западу от позиций ракет-перехватчиков в Форт-Грили мощный радар дальнего обнаружения и распознавания целей на базе Космических сил США Клир впервые фиксирует атакующую ракету, когда та появляется над горизонтом. Министерство обороны США считает Аляску «самым стратегически важным местом в мире» в контексте противоракетной обороны и заявляет, что ее радар дальнего действия обладает необходимой «зоной обзора» для обнаружения приближающихся угроз.[177]

Прошло 9 минут.

В секретном Центре управления огнем военнослужащая ВВС, сидящая за пультом, берет красный телефон.

«На связи Клир, — докладывает она. — Данные с точки наблюдения верны. Обнаружен один объект».[178]

Только что получено пугающее вторичное подтверждение запуска МБР, нацеленной на Восточное побережье Соединенных Штатов.

Этот комплекс на Аляске — один из нескольких наземных радиолокационных станций системы раннего предупреждения, которые следят за возможной ядерной атакой еще с начала холодной войны. Подобные комплексы расположены:

• на авиабазе Бил в штате Калифорния;

• на станции Космических сил Кейп-Код в штате Массачусетс;

• на станции Космических сил Кавалер в штате Северная Дакота;

• на космической базе Питуффик (ранее известной как авиабаза Туле) в Гренландии;

• на базе Королевских ВВС Файлингдейлс в Великобритании.

Десятилетиями эти наземные радиолокационные системы, по размерам сравнимые с небольшими пирамидами, использовались для наблюдения за небом с целью обнаружения возможной атаки баллистическими ракетами.

Человеку свойственно ошибаться, но и машины не застрахованы от ошибок. Именно эти системы стали источником нескольких ложных тревог, едва не приведших к катастрофе. В 1950-х годах радары раннего обнаружения приняли стаю лебедей за группу советских истребителей МиГ, якобы направлявшихся в США через Северный полюс. В октябре 1960 года компьютеры радиолокационной станции в Туле, Гренландия, ошибочно расценили восход Луны над Норвегией как отражения от 1000 атакующих МБР. В 1979 году из-за ошибочно вставленной в компьютер НОРАД ленты с тестовой симуляцией, аналитики пришли к ложному выводу о том, что США подверглись нападению советских ядерных МБР и атомных ракетоносцев.[179]

Бывший министр обороны Перри рассказывает о том неописуемом безумии, которое охватывает сознание человека, пытающегося осмыслить чудовищное предположение о том, что Америка в действительности подверглась ядерной атаке.[180] Катастрофическая ошибка с тестовой лентой НОРАД произошла тогда, когда Перри занимал пост заместителя министра обороны по научным исследованиям и опытно-конструкторским разработкам, и в течение нескольких мучительных минут он готовился информировать тогдашнего президента Джимми Картера о том, что наступил тот самый ужасный момент. Что президенту необходимо отдать приказ о нанесении ответного ядерного удара.

Однако это раннее предупреждение оказалось ложной тревогой.

«То, что мы увидели на экране компьютера, было симуляцией настоящего нападения, — вспоминает Перри, — Это выглядело крайне реалистично». Настолько правдоподобно, что он действительно поверил в реальность происходящего.

Но в 1979 году, вместо того чтобы поднять среди ночи президента Картера, что входило в обязанности Перри, старший дежурный офицер по ядерному наблюдению в НОРАД той ночью «провел более тщательный анализ и заключил, что это ошибка», поясняет Перри. На протяжении нескольких ужасающих минут Уильям Перри был уверен, что вот-вот начнется ядерная война. «Я никогда не забуду ту ночь», — рассказывает он нам, сейчас уже в свои уже 90 с лишним лет, добавляя, что «сейчас мы ближе к ядерной войне, даже случайной, чем были во времена холодной войны».[181] Перри подтверждает, что представленный здесь сценарий «не является попыткой посеять панику». Напротив, его следует воспринимать «как вполне реальную возможность».

В XXI веке спутниковые системы США заменили наземные комплексы в роли первичного оповещения о неожиданной ядерной атаке. Наземные радиолокационные станции, расположенные по всему миру, предназначены для вторичного подтверждения информации, которой предположительно уже располагает Система ядерного командования и управления.

То, о чем только что сообщил Центр управления огнем в рамках этого сценария, не является ни симуляцией, ни стаей птиц, ни восходом Луны.

Это происходит на самом деле.

9 минут 10 секунд

Командование космической и противоракетной обороны сухопутных войск США в Форт-Грили и станция Космических сил Клир в Андерсоне расположены приблизительно в 160 километрах друг от друга по прямой. В этот напряженный момент противоракетной обороны весь персонал обоих объектов сосредоточен на единственной цели: уничтожить атакующую МБР с помощью ракеты-перехватчика.

Сотни километров выше, в космосе, перехватчик завершает активный участок полета.[182]

Его разгонные ступени прекращают работу и отделяются.

Заатмосферный кинетический перехватчик, находящийся в головном обтекателе, высвобождается и приступает к поиску ядерной боеголовки ракеты «Хвасон-17». Для этого он использует датчики, бортовой компьютер и небольшой ракетный двигатель, обеспечивающий маневрирование для наведения на цель.

Начинается заключительная стадия процесса перехвата.

Кинетический перехватчик несется сквозь космическое пространство со скоростью около 24 000 километров в час. Он активирует свои инфракрасные «глаза» и пытается обнаружить цель, найти сигнал от нагретой поверхности боеголовки на фоне темного космоса. Когда перехватчик находит то, что считает боеголовкой, задача ее уничтожения становится еще более сложной. Для поражения боеголовки, летящей в космосе, перехватчик должен использовать только собственную кинетическую энергию и добиться предельно точного физического столкновения. В этом перехвате не используются взрывчатые вещества. Именно к этому моменту применимо выражение «сродни попаданию пулей в пулю». Здесь есть серьезные проблемы. История программы перехватчиков показывает, что даже тщательно подготовленные испытания часто заканчивались неудачей.[183] В контексте противоракетной обороны это означает катастрофически низкий уровень эффективности. В 2017 году успешность испытаний упала ниже 40 %. Вероятно, обескураженное тем, что оно само назвало «конструктивными недостатками», Агентство по противоракетной обороне объявило о «стратегической паузе» в программе кинетических перехватчиков.[184] Агентство заявило о намерении сосредоточиться на новой системе, названной «следующим поколением». Тем не менее, по данным на 2024 год, все 44 перехватчика по-прежнему находятся в состоянии готовности к запуску, несмотря на неприемлемые недостатки.

Время на исходе.

Заатмосферный кинетический перехватчик пытается осуществить перехват.[185]

Система не срабатывает.

Тут же второй кинетический перехватчик с другой ракеты-носителя пытается обнаружить цель, но тоже безуспешно. Запуск дополнительных ракет-перехватчиков с земли после оценки результатов невозможен; на это нет времени.

Сразу же предпринимаются третья, а затем и четвертая попытки перехвата.

Все четыре ракеты-перехватчика не смогли остановить атакующую северокорейскую МБР. Как сказал один из критиков, бывший заместитель министра обороны и главный эксперт по оценке вооружений США Филип Койл: «Промах на сантиметр равносилен промаху на километр».[186]

Исход предрешен.

Настал решающий момент. Президент должен действовать.

10 минут

Президент шел из столовой Белого дома в центр управления, расположенный под Западным крылом, когда его направили в Президентский центр чрезвычайных операций — более защищенное сооружение под Восточным крылом. Этот бункер, известный как РЕОС (произносится «пи-ок»), был спроектирован во время Второй мировой войны как убежище для президента Рузвельта на случай, если вражеские силы смогут преодолеть системы противовоздушной обороны США и начать бомбардировку Вашингтона.

РЕОС стал широко известен в первые недели после событий 11 сентября, так как именно сюда агенты Секретной службы доставили вице-президента Дика Чейни в разгар кризиса, когда структуры национальной безопасности поняли, что Америка стала объектом террористической атаки. Именно во время своего пребывания в этом защищенном оперативном центре вице-президент сумел обойти официальную систему национального командования и взять под свой контроль военные ресурсы США, включая истребители.[187]

Военные министерства, командование ядерными силами и оборонные ведомства обеспечивают президента средствами для того, чтобы отдать приказ об использовании ядерного оружия в условиях кризиса (U.S. Department of Defense)

По словам бывшего командующего СТРАТКОМ генерала Роберта Келера, решения Америки в отношении ядерной войны основываются на ряде процедур и протоколов, описанных в документах с грифом «совершенно секретно».[188] Однако, будучи демократическим государством, США также предоставляют общественности определенную информацию, включая структуру командования и данные о ядерном арсенале. Многое можно почерпнуть из несекретного «Справочника по ядерным вопросам 2020» — справочного пособия министерства обороны.

Военная иерархия командования подчиняется строгим правилам. Каждый исполняет приказы, полученные от вышестоящего лица в цепи командования. Приказы спускаются сверху вниз. Если изобразить военную цепь командования схематически, она будет напоминать пирамиду власти. В ее основании находится множество людей. Президент, как верховный главнокомандующий, располагается на вершине этой пирамиды.

Президент США, как бы странно это ни звучало, обладает единоличным правом на применение американского ядерного арсенала.

Президент не обязан получать чье-либо одобрение.

Ни министра обороны, ни главы Объединенного комитета начальников штабов, ни конгресса. В 2021 году Исследовательская служба конгресса США опубликовала анализ, подтверждающий, что решение о запуске ядерного оружия является прерогативой исключительно президента. «Эти полномочия неразрывно связаны с его функцией верховного главнокомандующего», — говорится в исследовании. Президенту «не требуется согласия ни его [или ее] военных советников, ни конгресса США для того, чтобы отдать приказ о применении ядерного оружия».[189]

В то время как «красный» таймер отсчитывает минуты и секунды до момента поражения цели на территории США приближающейся ядерной ракетой, наступает момент отдать приказ о ядерном контрударе. Это запустит «синий» таймер обратного отсчета, или контрудара.

Периодически возникают споры о том, действительно ли у США есть политика «запуска по предупреждению». Что от главнокомандующего ожидают применения ядерного оружия в то время, когда Америка находится под угрозой ядерного удара, но еще физически не атакована. Бывший министр обороны Перри вносит ясность в этот вопрос.

«У нас есть политика запуска по предупреждению», — говорит он. Однозначно и безоговорочно.

В этой ситуации советники президента спешно информируют его о вариантах контрудара.

Чтобы запустить «синий» таймер.

С началом совещания запускается шестиминутный обратный отсчет времени для принятия решения.[190] У президента есть всего 6 минут на обдумывание и выбор: какое ядерное оружие применить и по каким вражеским целям поручить СТРАТКОМ нанести удар. Как отмечает бывший офицер пусковой установки и эксперт по ядерному оружию д-р Брюс Блэр: «Шесть минут на обсуждение и принятие решения — это просто смешно». Иными словами, ничто не может подготовить человека к этому. Слишком мало времени. И тем не менее реальность именно такова.

В РЕОС рядом с президентом находится военный помощник, которого неформально называют «военным адъютантом». Он несет президентский ядерный чемоданчик — небольшой портфель из алюминия и кожи, также известный как «Футбол». Этот кожаный портфель постоянно сопровождает президента. Однажды, во время визита президента Клинтона в Сирию, сопровождающие президента Хафеза аль-Асада попытались не пустить военного помощника Клинтона в лифт вместе с ним. «Мы не могли этого допустить и не допустили», — рассказывает бывший директор Секретной службы Льюис Мерлетти.[191] В то время Мерлетти был специальным агентом, отвечавшим за охрану президента Клинтона; позже он возглавил Секретную службу США. «„Футбол“ всегда должен находиться при президенте, — подчеркивает Мерлетти. — Никаких исключений».

Внутри «Футбола» хранятся документы, которые, пожалуй, являются наиболее засекреченным комплектом бумаг в правительстве США. Эти документы, называемые Президентскими инструкциями на случай чрезвычайных ситуаций (PEAD), представляют собой исполнительные указы и распоряжения, которые могут вступить в силу в момент возникновения чрезвычайной ситуации, например ядерной атаки. «Они разработаны „для осуществления чрезвычайных президентских полномочий в ответ на чрезвычайные ситуации“, — сообщает Центр правосудия Бреннана.[192] — PEAD имеют гриф „совершенно секретно“, и ни один из этих документов никогда не был рассекречен и не утек в публичное пространство».

Откуда взялись эти чрезвычайные президентские полномочия? Ранние этапы истории «Футбола» долгое время оставались загадкой. Национальная лаборатория Лос-Аламоса раскрыла историю его создания специально для этой книги.

Исторический урок № 5 Президентский «Футбол»

Одним декабрьским днем 1959 года небольшая делегация из Объединенного комитета по атомной энергии прибыла на базу НАТО в Европе для проверки протоколов совместного хранения ядерных бомб. Пилоты НАТО на этой базе управляли реактивными истребителями Republic F84F. В то время действовал план «Рефлекторное действие», согласно которому летные экипажи готовы были нанести удар по заранее намеченным целям в Советском Союзе менее чем через 15 минут после получения сигнала о начале ядерной войны.

Одним из членов этой делегации был Гарольд Агню, ученый с необычной биографией. Агню был одним из трех физиков, которым поручили участвовать в миссии по бомбардировке Хиросимы в качестве научного наблюдателя. Он взял с собой кинокамеру и сделал единственную существующую киносъемку атомной бомбардировки Хиросимы с воздуха. К 1959 году Агню работал в Лос-Аламосе, где руководил испытаниями термоядерных бомб; позднее он возглавил эту лабораторию.

Во время инспекции базы НАТО Агню заметил нечто, вызвавшее у него беспокойство. «Я обнаружил четыре самолета F84F… на краю взлетно-посадочной полосы, каждый из которых был оснащен двумя [ядерными] гравитационными бомбами МК 7», — писал он в документе, который был рассекречен в 2023 году.[193] Это означало, что «охрану бомб МК 7 осуществлял один очень молодой рядовой армии США, вооруженный винтовкой M1 на восемь патронов». Агню поделился с коллегами: «Единственным препятствием для несанкционированного использования атомной бомбы был этот одинокий американский солдат, окруженный множеством иностранных военнослужащих на чужой земле, с тысячами советских войск всего в нескольких километрах».

Вернувшись в США, Агню обратился к инженеру-проектировщику Сандийских лабораторий по имени Дон Коттер с вопросом: «Можно ли встроить электронный „замок“ в схему подрыва [бомбы], который не позволил бы любому постороннему активировать МК 7». Коттер взялся за дело. Он создал демонстрационную модель устройства, включавшую замок и кодовый переключатель, которые работали так: «Вводился трехзначный код, переключатель активировался, зеленый индикатор гас, а красный загорался, сигнализируя о том, что цепь активации приведена в рабочее состояние».[194]

Агню и Коттер поехали в Вашингтон, чтобы продемонстрировать это блокирующее устройство — вначале Объединенному комитету по атомной энергии, затем главному научному советнику президента и в конечном итоге самому президенту. «Мы представили его президенту Кеннеди, который отдал распоряжение воплотить эту идею в жизнь», — рассказывал Агню.

Военные были против. Генерал Альфред Д. Стерберд, отвечавший в то время за ядерное оружие, не поддержал эту идею. Глен Макдафф, который вместе с Агню является соавтором ныне рассекреченного документа по этой теме, подытожил зафиксированные опасения генерала.[195] «Как пилот, американский или иностранный, где-то в мире сможет получить код от президента США для приведения ядерного оружия в боевую готовность прежде, чем его сметут значительно превосходящие силы советских войск?» Для американских военных вопрос о блокирующем устройстве стал ящиком Пандоры. «Если гравитационные бомбы будут снабжены кодами, — поясняет Макдафф, — то почему бы не сделать так со всем ядерным оружием, включая боеголовки ракет, атомные подрывные заряды, торпеды — со всем арсеналом». Президент решил, что так и нужно поступить.[196]

Решением стало создание «Футбола» — президентского чемоданчика для чрезвычайных ситуаций. Когда Агню и Коттер встречались с президентом Кеннеди, завершалась разработка первоначального Единого комплексного оперативного плана — документа, передававшего контроль над ядерным арсеналом США президенту, а не военным. Новое устройство санкционированного доступа (Permissive Action Link, PAL) стало частью этой новой системы контроля. С появлением «Футбола» приказ на применение ядерного оружия и возможность его физической активации оказались исключительно в руках президента — Верховного главнокомандующего. «Так у президента и появился „Футбол“», — пояснил Агню.[197]

10 минут 30 секунд

Взгляд президента прикован к «Футболу». Внутри этого ядерного чемоданчика находится комплект документов, известный как «Черная книга» — перечень вариантов ядерных ударов, из которых президенту США предстоит выбрать для начала ядерной войны. Из рассекреченного (но сильно отцензурированного) документа «Брифинг по Единому комплексному оперативному плану для администрации Никсона» известно, что этот комплект документов десятилетиями назывался «Справочником по принятию решений».[198] В открытый доступ попали сведения о некоторых других составляющих «Футбола». Эти сведения включают:

• какое ядерное оружие следует использовать;

• по каким целям наносить удары;

• ожидаемое количество жертв.[199]

Ядерный арсенал, доступный президенту в этом сценарии, поражает даже его воображение. Еще более ошеломляющей является действительно опасная стратегия, известная как режим «повышенной готовности».

Режим «повышенной готовности» действует совместно с политикой «запуска по предупреждению». Чтобы гарантировать уничтожение коварного противника, который игнорирует политику сдерживания и наносит удар по другой ядерной державе, стремясь обезглавить ее руководство, ядерные силы США поддерживают часть своего арсенала в так называемом состоянии «повышенной готовности», также известном как статус готовности к немедленному запуску.

Это означает, что президент может отдать приказ о запуске одной, десяти, ста или всех ядерных ракет Америки по своему усмотрению, в любое время суток, любой день недели, 365 дней в году.[200] Все, что ему нужно сделать, — это следовать инструкциям, находящимся в «Футболе».

Что подводит нас к ядерной триаде США: трем компонентам ядерных сил, которые президент имеет право привести в действие, — наземному, воздушному и морскому. Ядерная триада США включает:

• Наземный компонент: 400 межконтинентальных баллистических ракет, каждая с одной боеголовкой.

• Воздушный компонент: 66 бомбардировщиков, способных нести ядерное оружие (В-52 и малозаметные В-2), каждый с несколькими ядерными боеголовками.

• Морской компонент: 14 атомных подводных лодок, каждая с несколькими баллистическими ракетами подводных лодок, оснащенными множественными ядерными боеголовками.

• (100 тактических ядерных бомб на базах НАТО в Европе официально не считаются частью триады.)[201]

Пришло время президенту принять решение. В этой ситуации США стоят на пороге применения ядерного оружия впервые после Второй мировой войны. Военный помощник раскрывает «Футбол» перед президентом. Президент пристально смотрит на «Черную книгу».

Командующий СТРАТКОМ: «Сэр».

Содержимое «Черной книги» доступно только самым высокопоставленным официальным лицам в системе ядерного командования и управления США. Крайне мало людей, которые писали о том, что они там видели: о намеченных целях, о типах применяемого оружия (в килотоннах или мегатоннах), о предполагаемом количестве жертв. Среди них — Джон Рубел и Дэниел Эллсберг, известный по делу о «Документах Пентагона». Тед Постол и Джон Вольфстал также входят в число тех, кто видел содержимое «Черной книги», но никогда не рассказывал о нем. Детали, изложенные в «Черной книге», — это секрет, который большинство уносит с собой в могилу, возможно, по причинам, подобным тем, которыми Рубел поделился с нами незадолго до своей смерти.

Военный помощник президента Клинтона, полковник Роберт «Базз» Паттерсон, однажды сравнил «Черную книгу» с «меню завтрака в закусочной Denny’s».[202] Он провел аналогию, сказав, что выбор целей для ответного удара из предварительно составленного списка ядерных ударов был столь же прост, как выбор комбинации блюд в ресторане, «будто выбираешь одно из колонки А и два — из колонки Б».

Д-р Глен Макдафф, историк Лос-Аламосской национальной лаборатории и инженер по ядерному оружию, сам никогда не видел «Черную книгу», но знаком со многими, кто ее видел. «Ее называют „Черной книгой“, потому что она принесет огромное число смертей», — поясняет Макдафф.[203]

Вокруг президента раздается гул голосов. Все пытаются привлечь его внимание.

Президент произносит вслух, не обращаясь ни к кому конкретно: «Тихо!»

11 минут

В подземном Национальном военном центре управления Пентагона министр обороны и председатель Объединенного комитета начальников штабов общаются с президентом по защищенной спутниковой видеосвязи. Время — 15:14. Федеральные служащие все еще на своих рабочих местах. Это создает для министра обороны и председателя неоднозначную ситуацию.

С одной стороны, два ключевых советника президента в условиях ядерного кризиса доступны для прямых консультаций. С другой стороны, эти два человека находятся в одном из наиболее вероятных мест нанесения удара. Если они останутся на своих местах, а по Вашингтону будет нанесен ядерный удар, они неминуемо погибнут.

Президент обращается к председателю Объединенного комитета начальников штабов:

«Скажите, что мне делать».

Это вполне естественная просьба. Применить ядерное оружие по собственной инициативе может захотеть только безумец.

Председатель объясняет президенту, что он, как председатель, входит в «цепь коммуникации», а не в «цепь командования» по санкционированию ядерного удара. Председатель Комитета начальников штабов дает рекомендации, а не приказы.

«Дайте мне рекомендацию», — приказывает президент. Проходят секунды.

Председатель докладывает президенту об оценке текущей ситуации, вариантах ответного удара и о том, что должно произойти дальше. «Существует четкий алгоритм действий, которому должен следовать президент, — сообщает нам Джон Вольфстал, бывший специальный помощник президента. — Он буквально прописан, и ведущий офицер из Национального военного центра управления проведет президента через все этапы». Председатель говорит, что для приказа об ответном ударе остается всего несколько минут. Но прежде чем президент сможет применить ядерное оружие, он должен повысить уровень боеготовности войск до первого: максимальная готовность, немедленное реагирование, подготовка к ядерной войне. Насколько известно общественности, вооруженные силы никогда не переводились в состояние DEFCON-1. Во время Карибского кризиса 1962 года силы США были приведены в состояние DEFCON-2, что означало, что война с применением ядерного оружия считалась неминуемой.[204]

«Хорошо, объявляйте DEFCON-1», — говорит президент. Затем, обращаясь к министру обороны с безумным взором, уже почти в панике, он произносит вслух свои мысли, то, что никто другой не осмеливается озвучить: «Это все вообще на самом деле?»

Председатель: «Да».

Президент: «Господи Боже».

Министр обороны, с осторожностью: «Мы ожидаем дополнительной информации».

«Как нам поступить?» — задается вопросом президент.

И именно в этот момент советы и варианты действий могут опасно разойтись.

«Подождите», — говорит министр обороны в этом сценарии и рекомендует президенту сначала связаться с лидерами России и Китая.

Министр обороны: «Нам необходимо собрать больше информации, господин президент».

Получение дополнительной информации снижает вероятность совершения непоправимой ошибки.

Советник президента по национальной безопасности по-прежнему обеспокоен. Попытка связаться с Северной Кореей по телефону провалилась. Теперь он пытается установить контакт с Москвой.

Находясь на связи через спутниковую систему из бункера в Небраске, командующий СТРАТКОМ выражает несогласие с позицией министра обороны.

«Противник наносит удар по нашей территории ядерным оружием, господин президент», — докладывает он. Особо подчеркивая слово «ядерным».

Президент обращается за информацией к офицеру, ответственному за оценку потерь.

«По нашим оценкам, только в Вашингтоне будут сотни тысяч жертв», — сообщает офицер, отвечающий за оценку потерь.

Председатель уточняет эту цифру: «Речь идет о более чем миллионе жертв, господин президент. Сэр».

Командующий СТРАТКОМ: «Запуск по предупреждению позволит нам изменить их стратегические расчеты, сэр».

«Мы наносим ответный удар, чтобы обезглавить их руководство», — говорит председатель, действуя сейчас в манере, неофициально называемой «давлением на президента», когда высшие военные чины оказывают давление на президента с целью быстрого применения ядерного оружия, пока имеется только подозрение на нападение на США.[205]

Однако министр обороны настаивает: «Нет, господин президент. Мы должны ждать».

И тут министр обороны поясняет свою позицию, озвучивая то, чего все опасаются, но никто не решается сказать вслух.

Министр обороны: «Если мы нанесем удар сейчас, это почти наверняка приведет к еще большей войне».

12 минут

В подземном бункере авиабазы Оффатт командующий СТРАТКОМ стоит перед экраном, глядя на президента и его военного адъютанта через систему видеоконференции.[206]

Настал момент для обсуждения и принятия окончательного решения относительно вариантов применения ядерного оружия.

Пока военный адъютант президента раскрывал «Футбол» в бункере под Белым домом, схожие действия происходили здесь, в СТРАТКОМ, в его бункере, в оперативном центре. В черном сейфе этого центра управления ядерными операциями хранится точная копия президентского «Справочника по принятию решений» в ядерной сфере, «Черной книги».[207]

«[„Черная книга“ внутри] президентского „Футбола“ и наша „Черная книга“ — это точные копии», — рассказывала CNN бывший командующий боевым дежурством СТРАТКОМ, полковник Кэролин Берд.[208] Она добавила, что обе книги «содержат одни и те же сведения в одном и том же виде, чтобы мы оперировали одними и теми же документами при обсуждении вариантов применения ядерного оружия».

Вариантов применения ядерного оружия.

Пришло время действовать.

Возле командующего СТРАТКОМ находится советник по нанесению ядерных ударов — специалист, в обязанности которого входит изучение содержимого «Черной книги» «на каждодневной основе».[209] Подполковник Кристофер Гилан в прошлом занимал эту должность. Пытаясь описать жуткость своей работы, Гилан использовал выражения, которые лишь слегка приоткрывают завесу.

«В мои обязанности как советника СТРАТКОМ по нанесению ядерных ударов, — заявил Гилан в интервью программе 60 Minutes, — входит быть экспертом по „Справочнику по принятию решений“ и знать статус боеготовности всех ядерных сил Соединенных Штатов».

Под «всеми ядерными силами США» подразумевается триада морских, воздушных и наземных ядерных вооружений. Это 400 межконтинентальных баллистических ракет, 66 бомбардировщиков, способных нести ядерное оружие, и 14 атомных подводных лодок.

Возле советника по нанесению ядерных ударов в бункере СТРАТКОМ находится метеоролог, в обязанности которого входит докладывать президенту о вероятном количестве жертв от радиоактивных осадков после ответного ядерного удара США.[210] Это ужасная работа. Она требует математических навыков и умения вести учет для расчета и представления точных и, как следствие, поразительно высоких показателей смертности. Как рассказал нам Джон Рубел, согласно плану ядерного удара по Москве 1960 года, число жертв от радиоактивных осадков только в Китае составляло «половину населения Китая».[211] Сегодня это означало бы, что после ядерного удара по России от лучевой болезни погибли бы более 700 млн китайских граждан.

Командующий СТРАТКОМ докладывает президенту о вариантах «запуска по предупреждению», которые представлены в «Черной книге» как варианты «Альфа», «Бета» и/или «Чарли».[212] Эти варианты основаны на обязанности СТРАТКОМ «нанести решительный ответный удар» в случае провала политики сдерживания.[213] По данным офицера ракетных войск Брюса Блэра (скончавшегося в 2020 г.), в Северной Корее насчитывается около 80 целей, включая категории «промышленность, обеспечивающая ведение ядерной войны» и руководство страны.[214]

Президент пристально смотрит на «Черную книгу».

Командующий СТРАТКОМ не сводит глаз с «красного» таймера обратного отсчета. Время до ядерного удара стремительно сокращается.

Командующий СТРАТКОМ: «Господин президент, мы ждем ваших распоряжений».

Председатель Объединенного комитета начальников штабов: «Рекомендую вариант удара “Чарли”».

Советник по национальной безопасности: «Каким идиотом нужно быть, чтобы развязать ядерную войну!»

Командующий СТРАТКОМ настаивает на запуске «синего» таймера обратного отсчета: «Приоритет — военные объекты, сэр».

Министр обороны отчаянно пытается дозвониться до своего коллеги в Москве.

«Нанести удар, не предупредив Москву, — это безумие», — предостерегает глава Пентагона.

Командующий СТРАТКОМ: «Господин президент, сэр!»

Министр обороны: «Не делайте этого, пока рано». И: «Кто звонит в Китай?»

Председатель: «Мы ждем ваших распоряжений, сэр».

Советник по национальной безопасности: «Ядерные объекты Северной Кореи расположены кольцом вокруг Пхеньяна, где проживает около 3 миллионов мирных граждан».

Изучая «Черную книгу», президент взвешивает доступные варианты. Он сосредотачивается на варианте «Чарли», как и советует председатель Объединенного комитета начальников штабов.

Председатель перечисляет множество военных целей в Северной Корее: в Пхеньяне, Йонбёне, Йонджо-ри, Сангам-ни, Тончхан-ри, Сино-ри, Мусудан-ри, Пхёнсане, Синпхо, Пакчоне, Сунчхоне и Пунгге-ри.[215]

Заместитель советника по национальной безопасности вышел на связь с Китаем.

Кто-то говорит: «Ракетный комплекс Тончхан-ри в Северной Корее расположен менее чем в 65 километрах от приграничного китайского города Даньдун с населением 2,2 миллиона человек».

Командующий СТРАТКОМ — президенту: «Направить шесть бомбардировщиков в воздушное пространство над полуостровом. Перевести подводные лодки на боевые позиции по всему миру».

Специалист по ядерной метеорологии — министру обороны: «Прогноз по жертвам от радиоактивного заражения для варианта „Чарли“ — от 400 тысяч до 4 миллионов граждан Китая».

Министр обороны: «Связи с Москвой по-прежнему нет».

Советник по нацбезопасности: «Пунгге-ри находится примерно в 320 километрах от российского Владивостока. Население — 600 тысяч».

Владивосток — это порт приписки российского Тихоокеанского флота, где дислоцированы десятки военных кораблей.[216]

«Красный» таймер обратного отсчета показывает: до уничтожения Вашингтона ядерным ударом осталась 21 минута.

«Нам не удается связаться с Кремлем», — сообщает министр обороны, все еще ожидая ответа. Это вполне правдоподобно. В ноябре 2022 года, после ложного сообщения о падении российской ракеты на территории НАТО в Польше, председатель Объединенного комитета начальников штабов США, генерал Марк Милли не мог связаться со своим российским коллегой более суток. «Моему штабу не удалось организовать мой разговор с генералом Герасимовым», — признал Милли на пресс-конференции спустя полтора дня после инцидента.[217]

Помощники по всему Национальному военному центру управления отчаянно пытаются дозвониться по линии экстренной связи между США и Россией — коммуникационному каналу, созданному для предотвращения военных недоразумений между двумя ядерными сверхдержавами.[218]

Советник по национальной безопасности, сжимая телефон: «Китай заявляет, что гибель китайских граждан от радиационного заражения будет расценена как акт войны».

Все говорят одновременно, перекрикивая друг друга.

Кто-то произносит: «Тихо!»

Командующий Индо-Тихоокеанским командованием США впервые подает голос: «В Южной Корее дислоцировано 28 500 американских военнослужащих, сэр». Эти мужчины и женщины в форме США находятся под угрозой не только смертельного радиационного заражения в случае ядерного удара по Пхеньяну, но и возможного ответного удара со стороны Северной Кореи.

Все присутствующие смотрят на президента.

Командующий СТРАТКОМ ждет приказа, а с ним и 150 тыс. человек его подчиненных также ждут команды президента. Никто не может и не станет действовать, пока президент не выберет один из вариантов ядерного удара из «Черной книги».

«Мы ждем, сэр», — повторяет командующий СТРАТКОМ.

Президент медлит.

Он перелистывает страницу «Черной книги», его взгляд быстро пробегает по цифрам, буквам, словам. «Поднимайте бомбардировщики», — говорит он, продолжая читать. Американские бомбардировщики с ядерным оружием — единственный элемент триады, который можно отозвать обратно.

Председатель Объединенного комитета начальников штабов и министр обороны одновременно: «Поднимайте бомбардировщики, немедленно». Звучит сигнал срочного вылета. Но все четко осознают временны́е ограничения. Ядерное оружие не находится постоянно на борту американских бомбардировщиков. Его погрузка занимает время.

Президент: «Как мы можем быть уверены, что это не какая-то компьютерная симуляция?»

Командующий СТРАТКОМ: «Несколько систем раннего оповещения подтверждают запуск».

Президент: «Может, это уловка, чтобы обмануть меня и заставить по ошибке применить ядерное оружие».

Версия той симуляции на видеокассете, которую видел Уильям Перри в 1979 году, только для XXI века.

Председатель: «Мы полностью уверены в реальности происходящего, сэр».

Глава СТРАТКОМ: «Нам нужно запустить „синий“ таймер».

Председатель: «Немедленно».

Все следят за изображением МБР, пролетающей над Северным полюсом.

«И мы уверены, что внутри ядерная боеголовка?» — спрашивает президент.

Логичный вопрос. Ответ министра обороны: «Мы не уверены».

Президент: «Что?!»

Командующий СТРАТКОМ: «Мы не можем точно определить содержимое боеголовки МБР до момента ее детонации».

Президент: «А если там нет ядерного заряда?»

Представьте, что ядерная война начинается по ошибке.

Председатель: «Никто не решится запустить МБР по США, не ожидая ответного удара».

Президент: «Но вдруг?..»

Командующий СТРАТКОМ: «В боеголовке может быть химическое или биологическое оружие».

Президент: «То есть мы не уверены?»

Министр обороны: «Мы не уверены».

Командующий СТРАТКОМ: «Сэр, золотые коды».

Председатель: «Сэр. Сейчас».

Президент тянется к своему бумажнику за ламинированной карточкой с ядерными кодами, которую он обязан всегда носить при себе. На жаргоне служб безопасности ее называют «Печенье». Держа бумажник в руке, он начинает вытаскивать карточку. В этот момент массивные двери президентского бункера внезапно распахиваются.

В помещение врываются десять человек, вооруженных автоматическими карабинами SR-16 с газоотводной системой перезарядки и воздушным охлаждением и штурмовыми винтовками AR-15.

Они устремляются к президенту и хватают его под руки, отрывая от пола.

12 минут 30 секунд

Ядерный бомбардировщик В-2 (U.S. Air Force, Master Sgt. Russ Scalf)

В 13 000 километрах от Вашингтона, на базе ВВС США Андерсен, расположенной на острове Гуам (территория США в Микронезии), два малозаметных бомбардировщика В-2 готовятся покинуть ангар и выйти на взлетную полосу. Это не учебный вылет.

В-2 представляет собой летающее крыло стоимостью 2 млрд долларов и размахом 52 метра, способное нести в бомбовом отсеке до 16 ядерных боезарядов. Развивая скорость 1010 километров в час, В-2 способен преодолеть 9600 километров без дозаправки. Всего у ВВС США 20 таких машин, базирующихся на авиабазе Уайтмен в Миссури, при этом отдельные самолеты периодически размещаются на базах по всему миру, включая объекты в Исландии, на Азорских островах и на атолле Диего-Гарсия.[219] Стартовав с Гуама, бомбардировщику В-2 понадобится около трех часов, чтобы выйти на позицию для нанесения удара по Пхеньяну.

За три часа ядерной войны может произойти очень многое.

В В-2 используется стелс-технология, позволяющая ему преодолеть систему ПВО противника, оставаясь невидимым для радаров. Это единственный дальний самолет США с ядерным вооружением, способный на такой маневр. Экипаж В-2 состоит из двух человек: пилота слева и командира справа. На вооружении В-2 находится термоядерная бомба В61 Mod 12, прозванная «сокрушителем бункеров» за способность проникать в землю, что делает ее особенно эффективной против глубоко расположенных укрепленных объектов.[220]

Объектов, вроде бункера, в котором предположительно укрывается сейчас верховный руководитель Северной Кореи.

«Главное преимущество В61-12 заключается в том, что она сочетает в себе возможности всех гравитационных бомб для всех возможных сценариев поражения целей, — объясняет нам эксперт по ядерному оружию Ханс Кристенсен. — К ним относятся как тактическое применение с очень низкой мощностью и минимальным радиоактивным заражением, так и более „грязные“ удары по подземным объектам».[221]

Стелс-бомбардировщик В-2 — самый дорогой самолет в истории авиации. И самый эффективный. Но генералы в Пентагоне знают то, о чем никто не хочет говорить вслух: загрузка ядерного оружия на борт — процесс не быстрый. Если добавить к этому время, необходимое на перелет, то к моменту приближения В-2 к Пхеньяну в подобной ситуации, всеобщая ядерная война будет уже в полном разгаре.

А это значит, что, когда этому стелс-бомбардировщику ценой в 2 млрд долларов потребуется дозаправка, учитывая его пункт назначения, уже не останется ни мест для дозаправки, ни аэродромов для посадки.

13 минут

Глава Федерального агентства по чрезвычайным ситуациям (FEMA) направляется по шоссе 267 в аэропорт Даллес, чтобы успеть на свой рейс. Внезапно водителю поступает указание от министерства внутренней безопасности съехать на обочину и ожидать прибытия поисково-спасательной группы FEMA. Группа находится всего в нескольких минутах пути и должна забрать главу FEMA прямо с обочины.

Белый дом запускает «Программу».[222]

Согласно протоколу, его, как главу FEMA, доставят на вертолете в Центр чрезвычайных операций Маунт-Уэзер. Эвакуация с шоссе — лишь один из элементов протоколов на случай ядерного кризиса, разработанных еще в начале холодной войны. В 1950-х президент Эйзенхауэр создал систему автомагистралей США с учетом такого двойного назначения. Он взял за образец для американской Национальной системы межштатных и оборонных автомагистралей «превосходную систему немецких автобанов», как он писал в своих президентских мемуарах.[223] Автомагистрали США не только могли обеспечить масштабную эвакуацию городов в случае ядерной войны, их широкие, ровные полосы могли служить взлетно-посадочными полосами для бомбардировщиков. Или для посадки вертолета на разделительной полосе либо на обочине дороги. Именно так проектировались многие транспортные системы Америки в середине прошлого века.

FEMA — это государственная структура, на которую возложена задача подготовки к ядерной войне. Ее программы с особым доступом имеют высший уровень секретности. Они также маскируют или затушевывают одно существенное заблуждение. На самом деле не существует федерального агентства, которое бы помогало гражданам пережить ядерную войну как таковую. Задача FEMA состоит в том, как спасти определенных правительственных чиновников в случае ядерного удара. Это часть секретной программы FEMA, основанной на секретных данных, известной как План обеспечения непрерывности работы (Continuity of Operations Plan).[224]

На правительственном жаргоне это называется «Программа».

Это не следует смешивать с программой Непрерывности работы правительства (Continuity of Government program), уточняет бывший глава FEMA Крейг Фугейт.[225] «Есть Непрерывность работы правительства, а есть План обеспечения непрерывности работы, — поясняет Фугейт. — Непрерывность работы правительства — это конституционный порядок преемственности для исполняющего обязанности президента и руководителей ведомств. Программа обеспечения непрерывности работы — это перечень „ключевых функций“, которые ведомства обязаны определить и быть готовыми восстановить [или воссоздать]… в очень плохой день». На вопрос о том, что означает очень плохой день, Фугейт отвечает: «Это эвфемизм для обозначения ядерной войны».

После запуска Программы роль FEMA сводится к одной простой, устрашающей задаче.

«Можно ли сохранить достаточную часть правительства в рабочем состоянии?» — задает риторический вопрос Фугейт. «Программа обеспечения непрерывности разработана для маловероятных событий, имеющих катастрофические последствия, — объясняет он нам. — И она основана на идее, что независимо от того, насколько ужасна ситуация, [даже при] полномасштабном ядерном конфликте, сможет ли правительство продолжать функционировать в рамках закона? Вот чего мы [в FEMA] стремимся достичь».[226]

Помимо Программы обеспечения непрерывности, существует еще одна программа — Планирование защиты населения. В рамках этой программы FEMA координирует действия служб экстренного реагирования для помощи гражданам США в случае чрезвычайных ситуаций, таких как ураганы, наводнения или землетрясения. Однако ядерная война классифицируется FEMA как внезапное нападение. «В случае внезапного нападения, — поясняет Фугейт, — планирование защиты населения приобретает совершенно иной характер. При внезапном нападении Планирование защиты населения не будет реализовано, потому что все погибнут».

Согласно этому сценарию, водитель директора FEMA, следуя полученным инструкциям, останавливает машину на обочине.

Вертолет, на борту которого находится поисково-спасательный отряд FEMA, приземляется на траву рядом с дорогой.

Глава FEMA садится в вертолет и улетает, а машина, в которой его привезли, остается с работающим двигателем на обочине. Прохожие бросают короткие взгляды, привыкшие к виду правительственных автомобилей в Вашингтоне и его пригородах. Некоторые фотографируют, выкладывают снимки в соцсети и возвращаются к своим делам. После небольшой заминки, вызванной любопытством зевак, движение на дороге восстанавливается.

Направляясь к горе Уэзер, глава FEMA подключается к спутниковой связи. Он осознаёт, что впереди его ждет очень много тяжелой работы. В случае ядерного нападения, «с момента, когда мы фиксируем что-то [ядерное], — объясняет нам Фугейт, — все превращается в обратный отсчет». «Учитывая временные рамки… при ядерном нападении… у меня есть пятнадцать минут», — говорит Фугейт. Поэтому вопрос стоит так: «Насколько быстро вы можете действовать? Как быстро вы можете мобилизоваться? Ведь когда все происходит так стремительно, неизбежны просчеты и ошибки».

В сценарии, подобном этому, опытный руководитель FEMA, вроде Фугейта, понимает, что мир стоит на пороге гибели.

С этой минуты единственная задача главы FEMA — полностью сконцентрироваться на Программе. Все остальное должно отойти на второй план. «Придется принять тот факт, что после ядерного удара вы не сможете помочь [большинству] людей», — предостерегает Фугейт. По его словам, если человек на такой должности начнет задумываться о том, что́ произойдет при внезапном ядерном нападении, «это приведет к параличу действий». «Приходится как бы отключаться от осознания всех этих ужасов. Наша работа связана с маловероятными событиями, имеющими катастрофические последствия. Мы даже разрабатываем планы на случай столкновения с астероидами».

Глава FEMA понимает необходимость подготовки к самому худшему сценарию. И кроме столкновения астероида с Землей, нет ничего более разрушительного, чем ядерное нападение.

Фугейт размышляет: «Первое, что нужно выяснить после атаки: что уцелело и кто выжил?» Затем необходимо сосредоточиться на вопросе: «Как обеспечить выживание этих людей?»

Дальше ситуация будет только ухудшаться. В первые часы и дни после ядерного удара «все сводится к элементарному выживанию», предсказывает Фугейт. «Речь не идет о возвращении к нормальной жизни. Это не обычное реагирование на чрезвычайную ситуацию. Вопрос в том, что мы [FEMA] можем сделать, чтобы сохранить жизнь максимальному числу выживших после первого удара?» И правда заключается в том, говорит он, «что лучшее, что может сделать федеральное правительство, — это сообщить людям… тем, у кого еще работает радио… как им самим обеспечить свое выживание».[227]

Например: «Запасайтесь. Пейте растворы для восстановления электролитного баланса. Не выходите из укрытия. Не теряйте присутствия духа».

Самим обеспечить свое выживание.

14 минут

Хорошо вооруженные люди, только что вошедшие в Президентский центр управления в чрезвычайных ситуациях, — это бойцы Контрштурмовой группы, военизированного подразделения Секретной службы США. Их вызвал старший специальный агент, отвечающий за охрану президента, известный также как SAC (произносится как «сэк»). Он же отдал распоряжение о прибытии «Элемента» — экстренной команды Контрштурмовой группы из трех человек. Их цель — перевезти президента в безопасное место за пределами Вашингтона.

«Элемент» добирался дольше обычного. Дело в том, что старший специальный агент приказал им заехать в главный офис Белого дома, чтобы взять все имеющиеся там парашюты и привезти их в Президентский центр управления в чрезвычайных ситуациях. Nighthawk One — кодовое обозначение Секретной службы для президентского вертолета Marine One — не оборудован парашютами, а задача SAC — всегда думать на несколько шагов вперед.

К моменту прибытия «Элемента» SAC уже запрашивает по телефону обновленную информацию о KNEECAP — кодовом обозначении Секретной службы для «самолета Судного дня», когда на нем находится президент Соединенных Штатов.

«Элемент» устремляется к президенту. Бойцы, одетые в черное, в шлемах и с приборами ночного видения, вооруженные и оснащенные защищенными средствами связи, подхватывают президента за руки и поднимают его. Их задача — эвакуировать президента, а не вести переговоры.

Через 19 минут по Вашингтону будет нанесен ядерный удар. Президент должен подняться на борт вертолета Marine One и покинуть территорию Белого дома в течение 4 минут, иначе Nighthawk One рискует оказаться слишком близко к эпицентру взрыва. Вертолету угрожает множество смертельных опасностей, включая риск быть сбитым ударной волной и последующими ветрами, скорость которых может достигать нескольких сотен километров в час. Но больше всего SAC беспокоят потенциально катастрофические последствия ядерного электромагнитного импульса (ЭМИ) — мощного трехфазного всплеска тока, способного вывести из строя электронику вертолета и привести к его крушению.

Контрштурмовая группа «Элемент» доставила парашюты для совместного прыжка с президентом из вертолета, если пилот не сможет вывести их из опасной зоны до обнуления «красного» обратного отсчета.

SAC: «На Южную лужайку. Мы эвакуируем вас немедленно, сэр!»

По видеосвязи командующий СТРАТКОМ возражает против этого решения.

Командующий СТРАТКОМ: «Сначала нам нужны приказы на запуск, господин президент».

Председатель поддерживает: «Рекомендую вариант „Чарли“, сэр. СТРАТКОМ нужны золотые коды».

SAC: «Мы эвакуируем президента прямо сейчас».

Командующий Стратегическим командованием: «Нам в первую очередь нужны приказы на запуск от президента».

Председатель: «Приказы для сообщений о действиях в чрезвычайных ситуациях, сэр».

Сообщения о действиях в чрезвычайных ситуациях — зашифрованные приказы о запуске ядерного оружия, которые передаются командующим войсками по всему миру.

Советник по национальной безопасности: «Единственный способ избежать начала Третьей мировой — дождаться и убедиться, что по нам действительно нанесли удар».

Председатель возражает: «Ваш долг — нанести ответный удар, сэр».

Министр обороны — SAC: «Эвакуируйте президента. Доставьте его на Объект R».

«Мы эвакуируем президента прямо сейчас», — отвечает старший спецагент.

Военный помощник закрывает «Футбол». Он запирает портфель и начинает движение, постоянно держась на расстоянии вытянутой руки от президента, согласно инструкции.

15 минут

В подземном Национальном военном центре управления Пентагона министр обороны полностью поглощен вторым по важности после ответного удара вопросом — непрерывностью работы правительства. Занимая одну из двух гражданских позиций в военной иерархии, министр обороны серьезно озабочен тем, как обеспечить работу федерального правительства после ядерного удара.[228]

После ядерного удара по Вашингтону страну охватит хаос. В отсутствие действующего правительства наступит беззаконие. На смену демократии придет анархия. Моральные ценности перестанут существовать. Начнутся убийства, беспорядки и безумие. Как сказал Никита Хрущев, «оставшиеся в живых будут завидовать мертвым».[229]

Программа непрерывности работы правительства при правильной реализации позволяет президенту и его советникам руководить Вооруженными силами США в условиях полномасштабной ядерной войны из запасного командного пункта. Таким пунктом является, например, Резервный национальный военный центр управления Пентагона, расположенный за пределами Вашингтона и неофициально известный как Горный комплекс Рейвен-Рок или Объект R.[230] Этот подземный командный пункт находится в 113 километрах к северо-западу от Белого дома, рядом с населенным пунктом Блю-Ридж-Саммит в штате Пенсильвания. Он считается самым надежным подземным бункером, расположенным ближе всего к Белому дому.[231]

Теперь, когда на «зеленом» таймере обратного отсчета времени до безопасной эвакуации остается лишь несколько минут, министр обороны задумывается о том, чтобы отправиться на Объект R.

Он поворачивается к своему заместителю начальника штаба. «На вертолетной площадке есть Osprey?» — спрашивает он.

16 минут

Командующий СТРАТКОМ вне себя. Он вглядывается в спутниковую трансляцию из Президентского центра управления в чрезвычайных ситуациях Белого дома. Он видит советников и помощников, офицеров и заместителей. Но не президента. Как президент США может быть недоступен для командующего СТРАТКОМ, когда вооруженные силы переведены в состояние DEFCON-1? Как Секретная служба посмела сделать такое?!

«МНЕ НУЖЕН ПРЕЗИДЕНТ!» — буквально орет командующий СТРАТКОМ в экран.

Без кодов запуска от президента командующий СТРАТКОМ остается бессильным. Он ждет.

И в тот момент, когда кажется, что хуже уже быть не может, приходят новые данные из Центра аэрокосмической информации NRO в Колорадо.

Датчики SBIRS зафиксировали тепловой след баллистической ракеты, запущенной с подводной лодки. Эта вторая ракета атаки вышла на поверхность океана примерно в 560 километрах от побережья Калифорнии.[232] Единственная ракета с ядерной боеголовкой, способная приблизиться к цели ближе и, следовательно, поразить ее (в данном случае на территории США) быстрее, чем МБР, запущенная с другого конца планеты, — это баллистическая ракета подводных лодок. Наводящая ужас БРПЛ.

«Господи Боже», — выдыхает кто-то в бункере.

17 минут

Прошло 17 минут с того момента, как межконтинентальная баллистическая ракета, способная нести ядерную боеголовку, взлетела с необорудованной площадки в Пхёнсоне, Северная Корея, взяв курс на Восточное побережье Соединенных Штатов. Теперь спутник раннего обнаружения на высокой земной орбите следит за движением второй баллистической ракеты на активном участке траектории в направлении Калифорнии.

Недостаточно данных, чтобы точно определить, кому принадлежит эта ракета или подводная лодка, с которой она была запущена, — сейчас, в режиме реального времени, сделать это невозможно. Но все склоняются к версии, что это Северная Корея. Спутники не способны видеть под водой. Подводные лодки скрываются в океанских глубинах, поднимаются близко к поверхности, запускают ракеты и вновь исчезают.

Специалисты базы ВВС Бил, расположенной недалеко от города Юба-Сити в Калифорнии, фиксируют, отслеживают и подтверждают факт запуска второй баллистической ракеты, летящей на гиперзвуковой скорости.

В подземных центрах управления в Колорадо, Небраске и Вашингтоне генералы и адмиралы уже не в силах сохранять невозмутимые выражения лиц. Многие из них думают, а некоторые даже произносят вслух одни и те же шокирующие мысли.

«Одну ракету можно было бы списать на ошибку. Две — это уже не случайность».

«Сдерживание не сработало».

«Ядерная война началась. Она уже идет».

Почти все они понимают: «Это начало конца нашего мира».

Одну приближающуюся ракету можно было бы считать страшной случайностью. Аномалией. Но две атакующие ракеты с двух разных пусковых позиций — это уже признак скоординированного ядерного нападения.

У Соединенных Штатов может быть только один ответ. Контрудар, нацеленный на уничтожение руководства противника, который только что нанес упреждающий ядерный удар. Настало время превратить Северную Корею в подобие древнего Карфагена. В выжженную землю.

Глава СТРАТКОМ, вновь по линии связи: «Где президент?!»

Председатель: «Нам нужны коды!»

Но президент все еще поднимается по лестнице за пределами Президентского центра управления в чрезвычайных ситуациях, его эвакуируют.

На орбите группировка спутников сверхвысокочастотной связи работает в штатном режиме, но президентская «Черная книга» остается надежно заперта в «Футболе», который держит в руках его военный помощник.

17 минут 30 секунд

Президент стремительно поднимается по лестнице. За ним герметично закрываются и блокируются тяжелые двери Президентского центра управления в чрезвычайных ситуациях.[233] Часть советников президента остались внутри. Они знакомы с инструкциями на случай такого сценария и смирились с происходящим.[234] Подобно тому, как, по слухам, президенты Картер и Рейган готовы были остаться в столице в случае ядерной атаки, эти советники также готовы разделить участь своей страны.

Бойцы «Элемента» проводят президента по очередному коридору и через две пары бронированных дверей.

Затем вверх по одной лестнице, потом по другой.

Дальше по коридору. И снова через двери.

Они вышли из Белого дома. Их встречает свежий воздух. На ветвях знаменитых магнолий Джексона видны зеленые почки. Слышно приглушенное гудение вертолетных лопастей. Marine One готов к вылету. Бойцы Контрштурмовой группы бегут вместе с президентом по лужайке Белого дома. Зеленой травы еще нет, под ногами только холодная влажная земля.

18 минут

В подземном Национальном военном центре управления Пентагона министр обороны решает, как ему поступить. МБР, стремительно приближающаяся к США, через считанные минуты сотрет с лица земли американскую столицу.

Еще одна баллистическая ракета, летящая к Западному побережью США, через считанные минуты разорвется где-то в Калифорнии или Неваде. Глава Пентагона понимает: если он останется здесь, то погибнет. Даже если бронированные стены и перекрытия выдержат первоначальный удар, он сгорит заживо, когда подземный Национальный военный центр управления превратится в раскаленную печь.

Уильям Перри, ранее занимавший пост министра обороны, делится своими мыслями о том, о чем может думать глава оборонного ведомства в такой критический момент. Когда у него еще есть время предпринять попытку спастись и покинуть опасную зону.

«В случае [ядерного] взрыва в Вашингтоне правительство, скорее всего, было бы уничтожено, и пришлось бы ввести чрезвычайное управление страной, — поясняет Перри.[235] — Немедленным следствием ядерного удара [стало бы] полное исчезновение демократии и установление военного правления». Перри убежден, что, если в современной Америке когда-либо будет введено военное правление, «его будет практически невозможно отменить».

Кабинет — это основной совещательный орган при президенте США. В его состав входят вице-президент, руководители 15 министерств, а также глава аппарата Белого дома, постоянный представитель США при ООН, директор национальной разведки и ряд других высокопоставленных чиновников, почти все из которых работают в Вашингтоне. Сейчас 15:21. Федеральные служащие и сотрудники все еще на рабочих местах, а это значит, что через считанные минуты практически все ключевые советники президента, скорее всего, погибнут.

Поскольку многие члены кабинета также входят в список преемников президентской власти (определяющий порядок передачи полномочий в случае гибели президента), наилучшим решением для министра обороны будет немедленно покинуть Пентагон. По мнению Уильяма Перри, нужно как можно скорее добраться до комплекса Рейвен-Рок.

«Я бы посоветовался с председателем Объединенного комитета начальников штабов», — говорит он.

Он бы сказал: «Один из нас должен остаться здесь, другой должен уйти».

«Объективно говоря, самым разумным шагом для меня было бы попытаться спастись, — поясняет Перри, — поскольку я мог бы в итоге оказаться во главе государства». В порядке преемственности президентской власти министр обороны занимает шестую позицию. Первые двенадцать:

1. Вице-президент

2. Спикер палаты представителей

3. Председатель Сената

4. Государственный секретарь

5. Министр финансов

6. Министр обороны

7. Генеральный прокурор

8. Министр внутренних дел

9. Министр сельского хозяйства

10. Министр торговли

11. Министр труда

12. Министр здравоохранения и социальных служб

«Самым разумным для меня и для заместителя председателя Объединенного комитета начальников штабов было бы эвакуироваться, — уточняет Перри. — Сесть на вертолет. Убраться оттуда».[236]

Если ядерный удар обрушится на Вашингтон, первые пять человек в порядке преемственности президентской власти — все они в данном сценарии находятся в столице — практически наверняка погибнут. Председатель Объединенного комитета начальников штабов, скорее всего, примет решение остаться в Пентагоне. «Я, как министр обороны, — продолжает Перри, — предпочел бы, чтобы я и заместитель председателя… находились в защищенном командном пункте», а не в здании Пентагона.[237]

В каком-то безопасном месте. Например, на Объекте R.

Заместитель руководителя аппарата министра обороны связывается по внутренней связи с армейской вертолетной базой Пентагона — пятиугольной вертолетной площадкой на северной стороне комплекса. Чтобы добраться туда, главе Пентагона придется бежать что есть сил.

«Встречайте нас на парковке», — передает заместитель руководителя аппарата командованию вертолетной базы. Это решение сэкономит министру обороны драгоценные минуты.

«Уходите», — говорит председатель министру обороны. «Вы тоже», — обращается он своему заместителю.

Ядерный удар по Пентагону, направленный на уничтожение руководства, нарушит работу национальной системы управления — то есть механизм реализации президентских полномочий и осуществления оперативного командования и управления.[238] Председатель осознаёт это и действует по примеру Дика Чейни. Он игнорирует протокол и берет на себя принятие стратегических решений до тех пор, пока «ядерный чемоданчик» не будет вновь активирован и связь с президентом не будет восстановлена.[239]

Председатель Объединенного комитета начальников штабов говорит командующему СТРАТКОМ, что президент, вероятнее всего, примет решение об использовании подводных сил для нанесения ответного ядерного удара.

Подводные лодки — самый устойчивый элемент ядерной триады, поскольку даже после выхода из строя электронных систем связи подводники смогут получать приказы на запуск от СТРАТКОМ с помощью технологии радиоволн сверхнизкой и низкой частоты (СНЧ/НЧ), разработанной и доведенной до совершенства во времена холодной войны. Эти подводные системы связи функционируют иначе, чем атмосферные, которые легко вывести из строя электромагнитным импульсом. Вторая причина — сложность обнаружения подводных лодок противником.

«Найти в космосе предмет величиной с грейпфрут проще, чем найти подводную лодку в океане», — делится с нами бывший вице-адмирал Майкл Дж. Коннор, бывший командующий силами атомных подводных лодок США. С другой стороны, «любой стационарный объект можно уничтожить».[240]

Стратегия «запуска по предупреждению» требует немедленных действий по уничтожению руководства Северной Кореи, пока оно не успело запустить новые ядерные ракеты по США. Подводные силы Соединенных Штатов — самое быстрое средство для нанесения ракетного удара по этим целям. В ожидании вероятных распоряжений президента атомная подлодка «Небраска» типа «Огайо», оснащенная ядерным оружием, выходит на позицию в море. Вдали от американского побережья, в просторах Тихого океана, к северу от острова Тиниан. Тем временем министр обороны и заместитель председателя Объединенного комитета начальников штабов спешно эвакуируются из Пентагона.

Ядерная война вот-вот начнется.

Osprey покидает Пентагон (U.S. Marine Corps, Lance Cpl. Brian R. Domzalski)

Исторический урок № 6 Атомные подводные лодки с ядерным оружием

Атомная подводная лодка с ядерным вооружением — это оружие из самых страшных кошмаров. Объект, несущий такую же угрозу человеческому существованию, как и приближающийся к Земле астероид. Эти подлодки имеют множество зловещих прозвищ: громовержцы, суда гибели, машины ужаса, предвестники конца света. Их невозможно засечь, и они обладают чудовищной огневой мощью. Каждая из 14 подводных лодок типа «Огайо» в арсенале Соединенных Штатов способна за 90 секунд выпустить до 80 ядерных боезарядов и бесследно исчезнуть.[241]

Похожий флот есть и у России.

Внушающие страх и уважение, эти субмарины — настоящие шедевры инженерного искусства. Это автономные экосистемы, вырабатывающие собственную энергию, кислород и питьевую воду, способные находиться в море под водой практически бесконечно, ограниченные лишь запасами продовольствия для экипажа. Невидимые для разведывательных спутников, эти подлодки свободно перемещаются по океану. Благодаря своей неуловимости они неуязвимы для превентивного удара или любой другой атаки, пока не будут вынуждены всплыть при возвращении на базу.

Размером с два футбольных поля, каждый ракетоносец типа «Огайо» несет на борту 20 баллистических ракет подводного базирования — наводящих ужас БРПЛ.[242] Каждая такая ракета длиной 13,4 метра, диаметром 2,1 метра и стартовой массой 59 тонн оснащена в головной части несколькими ядерными боезарядами.[243]

Огневой мощи одной такой подводной лодки достаточно, чтобы стереть с лица земли целую страну.

Возможности нанесения ядерного удара подводными лодками значительно отличаются от возможностей наземных МБР. Благодаря своей невидимости под водой, они могут незаметно подойти вплотную к берегам противника и нанести упреждающий удар, сокращая время от запуска до поражения цели примерно с получаса до нескольких минут. Подводные ракетоносцы обладают уникальными способами запуска ядерных ракет: на межконтинентальные расстояния и на более короткие дистанции по настильной траектории. Например, российская подводная лодка, затаившаяся у Западного побережья США, может запустить ракеты по целям сразу во всех 50 штатах.[244] Это возможно потому, что разделяющиеся боевые блоки в головной части каждой ракеты могут быть нацелены на отдельные объекты, расположенные на расстоянии сотен километров друг от друга.[245] Именно это является главным обоснованием стратегии «запуска по предупреждению» и объясняет, почему ядерная триада США — как и России — постоянно находится в состоянии повышенной готовности.

И это объясняет, почему у президента есть лишь 6 минут на обдумывание ситуации и принятие решения о ядерном возмездии.

«Если бы по Вашингтону был нанесен удар с российской подводной лодки, находящейся в тысяче километров от нашего побережья, время полета ракеты от момента запуска до поражения цели составило бы менее семи минут, — предупреждает Тед Постол.[246] — У президента не было бы шансов на эвакуацию, и „назначенный преемник“ должен был бы принять на себя управление ядерными силами».

В 1982 году Постол, будучи консультантом начальника военно-морских операций США, получил задание провести секретный инструктаж в Пентагоне о потенциале и скорости атаки российской подводной лодки. Слайды его презентации были нарисованы вручную. «Первые персональные компьютеры не обладали графическими возможностями», — говорит Постол.

В те времена стандартной процедурой для совещаний в Пентагоне было предоставление экспертом с допуском к секретной информации слайдов в Отдел технического оформления для подготовки официальной презентации. Тед Постол был исключением из этого правила. Его экспертиза высоко ценилась, и, когда требовалось его мнение, медлить было нельзя.[247] Десятилетия спустя один из этих ранее засекреченных слайдов с заголовком «Синхронный запуск» кажется почти по-детски примитивным, что особенно поражает, учитывая описываемый в нем сценарий конца света.

Слайд из презентации Теодора Постола в Пентагоне, 1982 г. (Courtesy of Theodore Postol)

Однако этот слайд, созданный несколько десятилетий назад, имеет огромное значение, поясняет Постол, поскольку «на нем показано, что советская подводная лодка [способна] запускать ракеты с интервалом примерно в пять секунд, выпустив весь боезапас приблизительно за восемьдесят секунд».[248] При этом каждая ракета несет в своей головной части несколько боеголовок. «Время от запуска до поражения цели настолько мало, что даже если бы американская атомная подводная лодка преследовала советский ракетоносец, она не успела бы выпустить торпеду, чтобы потопить его до того, как тот израсходует все свои ракеты».

И тогда, и сейчас схема Постола наглядно демонстрирует неоспоримый факт: против атомной подводной лодки с ядерным оружием нет эффективной защиты. Тем не менее в 1982 году этот простой слайд сумел поразить даже тех, кто непосредственно отвечал за ведение подводной войны. «Эта информация буквально шокировала начальника военно-морских операций Джима Уоткинса, — вспоминает Постол. — Он и представить не мог, что такое возможно». Это тем более удивительно, добавляет Постол, потому что «Уоткинс [сам] был подводником и, без сомнения, участвовал в операциях, где подлодка под его командованием вела слежку за советским ракетоносцем».

Стремительность, с которой подводные лодки способны применять ядерное оружие, превращает их в вестников апокалипсиса. Как отмечает военный аналитик Себастьян Роблин, «подводные лодки с ядерным оружием гарантируют неотвратимость ядерного возмездия — и это должно удержать любого рационально мыслящего противника от попытки нанести превентивный удар или вообще использовать ядерное оружие».[249]

Но история ясно показывает, что не все противники действуют рационально.

«Есть правители, мыслящие как Наполеон», — предупреждает Ричард Гарвин, создатель термоядерного оружия. Лидеры, чей образ мысли можно выразить фразой “Après moi, le déluge”.[250]

«После меня хоть потоп».

Говоря о правилах ведения ядерной войны, Гарвин, как и бывший министр обороны Перри, признаёт: для развязывания ядерного конфликта, в котором не будет победителей, достаточно одного безумного нигилиста, обладающего ядерным арсеналом. Например, такого правителя, как в нашем сценарии, — лидера Северной Кореи, чья семья десятилетиями удерживает власть в стране, насаждая тоталитарный режим военного типа и пристально следя за малейшими проявлениями несогласия среди граждан.

В Северной Корее любой проступок — будь то критика лидера, пылинка на его портрете или ношение узких джинсов — может обернуться арестом, пытками, тюрьмой или даже смертью.[251] Телевидение и радио круглосуточно транслируют государственную пропаганду. Границы наглухо закрыты. Простые люди практически не имеют представления о жизни за пределами этого «государства-отшельника». «Я никогда не видела карту мира, — призналась Ёнми Пак, сбежавшая из страны, в подкасте Джо Рогана.[252] — Будучи азиаткой, я даже не знала о своей принадлежности к азиатской расе. Режим внушал мне, что я принадлежу к расе Ким Ир Сена. И что летоисчисление начинается с его рождения».

Большую часть территории страны занимает суровая гористая местность. Лишь 17 % земель пригодны для элементарного сельского хозяйства. По слухам, поля удобряют человеческими экскрементами. Недоедание — повсеместное явление.[253] За пределами столицы люди вынуждены питаться кузнечиками и другими насекомыми. Домашний скот считается государственной собственностью, а владение коровой практически приравнивается к преступлению. После нашумевшего побега истощенного пограничника в 2017 году, заснятого на видео, медики обнаружили в его кишечнике паразитов длиной четверть метра.[254] Кажется, будто обнищавшие граждане Северной Кореи лишены даже самой мизерной власти. Когда NASA опубликовало ночной спутниковый снимок Корейского полуострова (сделанный членом экипажа МКС-38), южная часть полуострова сияла яркими огнями городов, в то время как северная часть была погружена во мрак. В комментарии к снимку NASA отметило: «Северная Корея предстает практически полностью погруженной во тьму по сравнению с соседними Южной Кореей и Китаем. Затемненная территория страны выглядит словно водное пространство, соединяющее Желтое море с Японским».[255] Пока жители Северной Кореи страдают от нищеты и голода, сменяющие друг друга лидеры страны создали для себя разветвленную сеть подземных командных бункеров. Эти укрепления призваны обеспечить сохранение их власти до, во время и после возможной ядерной войны, а также защитить руководство от обезглавливающего удара со стороны США.

Как и другие страны, во время холодной войны Северная Корея занималась исследованиями в области ядерного деления. В 1990-х годах она приступила к разработке ядерного оружия. К 1994 году ЦРУ доложило президенту Клинтону, что КНДР, вероятно, уже создала одну или две ядерные боеголовки. Клинтон отправил своего министра обороны Уильяма Перри в Пхеньян с целью убедить Ким Чен Ира отказаться от ядерной программы в обмен на экономические преференции. Эта миссия не увенчалась успехом. В 2002 году Северная Корея призналась, что уже много лет разрабатывает ядерное оружие. К 2003 году их первый реактор начал производить оружейный плутоний. В 2006 году КНДР провела испытание ядерной бомбы. В 2009-м состоялось успешное второе испытание. К 2016 году Северная Корея обзавелась термоядерным оружием. А к 2017 году она создала МБР, способную «достичь любой точки планеты».[256]

Помимо ядерного арсенала, Северная Корея обладает внушительным подводным флотом, насчитывающим до 80 субмарин.[257] Если эта цифра верна, то КНДР располагает одним из крупнейших подводных флотов в мире (для сравнения: ВМС США сообщают о 71 подлодке). Однако северокорейские субмарины старые и технически отсталые. «Ни о каких атомных двигателях речи не идет», — отмечает Постол. Тем не менее как минимум одна из них, вероятно, способна нести баллистическую ракету. Это предположение подкрепляется тем, что в октябре 2019 года КНДР успешно провела испытательный запуск с подводной платформы, симулируя пуск с подлодки.[258] А двумя годами позже Северная Корея осуществила пуск в открытые воды у побережья Японии того, что, вероятно, было полноценной баллистической ракетой подводного базирования. «Самое мощное оружие в мире», — заявило Центральное телеграфное агентство Кореи (государственное информационное агентство КНДР).

А для безумного правителя достаточно и одной баллистической ракеты подводного базирования.

Несмотря на то что среди экспертов нет единого мнения о том, способна ли северокорейская субмарина незаметно подобраться к побережью США и произвести пуск ракеты (Гарвин считает это маловероятным), Тед Постол настаивает на реальности такого сценария. «Это была бы технически сложная операция, — говорит он, — но не невыполнимая. Я провел некоторые расчеты и не стал бы исключать такую возможность».

Вот как выглядят расчеты Постола.

В рассматриваемом сценарии северокорейская дизельная субмарина представляет собой модернизированную ударную подлодку типа «Ромео» 1950-х годов выпуска.[259] «Такие дизель-электрические субмарины крайне сложно обнаружить в океане, — подчеркивает он, — кроме моментов, когда они заряжают аккумуляторы. В это время они уязвимы». Дизель-электрическая подлодка получает энергию от дизельного двигателя, который приводит в действие электрогенераторы и заряжает батареи. «Когда подлодке необходимо действовать незаметно, — поясняет Постол, — она работает исключительно на аккумуляторах, находясь под водой, и использует электрическую систему, что делает ее практически бесшумной». Однако со временем батареи разряжаются и требуют подзарядки. Для этого дизельному двигателю необходим воздух. Чтобы объяснить этот процесс, Постол представляет себя на месте северокорейского подводника.[260]

«Вот как это происходит: я подвожу лодку близко к поверхности и выдвигаю над водой устройство под названием „шноркель“. По сути, это труба — обычно с колпаком наверху для защиты от волн. При этом я стараюсь держать его как можно ниже к воде. Нельзя допустить, чтобы труба сильно возвышалась над поверхностью. Современные радары вполне способны обнаружить даже такой небольшой объект, как шноркель, торчащий из воды».

Подлодке пришлось бы двигаться крайне медленно. «Медленно — это примерно пять узлов». Причина в том, что большая часть энергии аккумуляторов дизель-электрической субмарины расходуется на обеспечение жизнедеятельности экипажа. «Это означает поддержание тепла, работу вентиляторов для обеспечения кислородом». Постол предполагает, что на такой примитивной подлодке, «не оснащенной самыми современными аккумуляторами, вероятно, можно находиться под водой от 72 до 96 часов, двигаясь со скоростью 5 узлов, прежде чем потребуется всплыть для использования шноркеля». Для наглядности он приводит пример энергопотребления при высокой скорости: «При движении со скоростью 25 узлов запас энергии иссякнет менее чем за час, поэтому критически важно поддерживать низкую скорость. Впрочем, северокорейские подводники, вероятно, привычны к суровым условиям», — предполагает Постол. Он проводит расчеты: «Предположим, я могу пройти 100 часов без перерыва на скорости 5 узлов, не прибегая к шноркелю — то есть не всплывая для подзарядки батарей. Это значит, что при соблюдении осторожности и тишины между сеансами использования шноркеля я смогу преодолеть около 500 морских миль». Трудно, но выполнимо. «Будь я северокорейским подводником, я бы использовал шноркель в течение пары часов, стараясь остаться незамеченным, что вполне реально, учитывая огромные просторы океана. Предположим, маршрут составляет 5–6 тысяч морских миль. Это займет пару месяцев. Потребуется много провизии, и, вероятно, шансы вернуться домой невелики, но для северокорейца это просто часть работы».

Постол также разработал возможный маршрут. «Если бы целью было создать угрозу для США, логично было бы двигаться вдоль южного побережья Аляски, — предполагает он, учитывая особенности подводного рельефа. — Нужно держаться континентального шельфа, где мелко, но для движения подлодки все же достаточно. В глубоких водах вероятность обнаружения значительно возрастает. Дело в том, что шум подводной лодки, использующей шноркель в глубокой воде, можно засечь на расстоянии в сотни миль».[261]

Возможность обнаружения подводных лодок зависит не только от того, «насколько они шумные», подчеркивает Постол. «Ключевую роль играет среда, в которой они оперируют» — это явление известно как эффект эха, которому Постол посвятил немало времени, не только размышляя, но и разъясняя его официальным лицам в Пентагоне. «Когда подлодка находится на мелководье, засечь ее практически невозможно даже с помощью самых современных акустических систем». Речь идет о таких передовых гидроакустических комплексах, как SOSUS (Система звукового наблюдения), разработанная ВМС США во время холодной войны для отслеживания советских субмарин и разработки стратегии противолодочной борьбы. SOSUS постоянно совершенствовалась. Именно благодаря ей в июне 2023 года флот смог зафиксировать подводный взрыв, предположительно связанный с гибелью подводного аппарата «Титан». Однако SOSUS эффективна в глубоких океанских водах, но не на мелководье. Причина, по которой обнаружение подлодки на мелководье крайне затруднено, связана со сложностью сигналов, отражающихся от поверхности и дна — эффектом эхо-камеры. «На мелководье, — поясняет Постол, — слишком много отражений. Невозможно ничего ни услышать, ни „увидеть“».

В этом сценарии северокорейская дизель-электрическая субмарина типа «Ромео» преодолевает океан, следуя вдоль континентального шельфа Аляски, после чего берет курс на юг. «И вдруг оказывается, что вы находитесь у берегов США и способны нанести удар баллистической ракетой малой дальности».

Именно такой сценарий мы сейчас рассматриваем. Таким образом северокорейскому флоту удалось привести подводный ракетоносец на дистанцию удара по Западному побережью США. И вот спустя 18 минут после запуска МБР «Хвасон-17» из глубин океана поднимается баллистическая ракета малой дальности подводного базирования, способная нести ядерный заряд.

Ракета завершает движение по активному участку траектории и переходит к пассивному. Системы наблюдения фиксируют, что она направляется в сторону Центральной и Южной Калифорнии — региона с населением в 25 млн человек.

19 минут

В Центре аэрокосмической информации в Колорадо аналитики Национального управления военно-космической разведки, Агентства национальной безопасности и Космических сил одновременно получают эти данные. Все они приходят к выводу, что запущена вторая баллистическая ракета, атакующая США. Эта ракета, летящая со скоростью 6 Махов (примерно 7400 км/ч) по квазибаллистической траектории, вероятно, нацелена на Южную Калифорнию или Неваду. До побережья ей остается преодолеть менее 480 километров.

Эта ракета — KN-23, северокорейская баллистическая ракета малой дальности. Она похожа на ту, запуск которой с подводной платформы у берегов Синпо в октябре 2021 года наблюдали эксперты.[262] Тогда аналитики полагали, что основное предназначение KN-23 — доставка ядерного заряда к целям в Южной Корее.[263] Сейчас же одна из таких ракет движется в сторону Южной Калифорнии со скоростью, в шесть раз превышающей скорость звука.

Длина ракеты KN-23 составляет около 7,6 метра, она оснащена стабилизаторами.[264] Ее дальность действия варьируется от 450 до 690 километров, в зависимости от массы боевой части. В головной части ракета может нести боезаряд массой до 500 килограммов. Однако цель, к которой направляется ядерная ракета KN-23, будет полностью уничтожена, независимо от мощности боеприпаса. Эта цель находится под защитой статьи 15 Женевских конвенций — свода договоров и протоколов, составляющих основу международного гуманитарного права и регламентирующих правила ведения вооруженных конфликтов. Но, как вскоре станет ясно всему миру, в ядерной войне не существует законов. Концепция ядерного сдерживания основывается на том, что ядерная война никогда не должна начаться.

Центр аэрокосмической информации передает сигнал тревоги военным штабам в Небраске, Колорадо и Вашингтоне. При уровне боевой готовности DEFCON-1 весь личный состав одиннадцати объединенных командований США, как на территории страны, так и за рубежом, уже приведен в полную боевую готовность к неизбежному ядерному конфликту. Подтверждение запуска второй ракеты существенно увеличивает масштаб силового ответа со стороны США.

Низкая высота подъема ракеты, непродолжительность ее полета и высокая маневренность благодаря аэродинамическим поверхностям создают для Пентагона ситуацию, близкую к катастрофической. Ракета KN-23 способна преодолевать традиционные системы противоракетной обороны США. Учитывая, что расстояние от точки запуска до цели составляет менее 640 километров, а скорость ракеты в шесть раз превышает скорость звука, время ее полета составит менее трех минут.

20 минут

Оперативные дежурные в центре управления СТРАТКОМ в Небраске получают данные от датчиков Центра аэрокосмической информации в Колорадо, подтверждающие факт запуска и расчетное время полета ракеты. Исходя из анализа выхлопного следа и траектории полета, эта вторая баллистическая ракета нацелена на Южную Калифорнию или, возможно, южную часть Невады. Вероятными целями могут быть:

• Чайна-Лейк — военно-морская база авиационного вооружения недалеко от города Иньокерн;

• Форт-Ирвин — армейский гарнизон в пустыне Мохаве;

• военно-морская база Коронадо — главная база Тихоокеанского флота США рядом с Сан-Диего;

• авиабаза Неллис — крупный объект ВВС США в Южной Неваде.

Командующие всех уровней ожидают указаний президента по защищенным каналам спутниковой связи, в то время как Контрштурмовая группа доставляет его на борт президентского вертолета Marine One. По мере поступления данных отслеживания компьютерные системы ядерного командования и управления уточняют расчеты и более точно определяют цель. На данный момент наиболее вероятной целью представляется база Космических сил Ванденберг, находящаяся приблизительно в 80 километрах северо-западнее Санта-Барбары. Следует учитывать, что машинный анализ не идеален, а наличие у ракеты аэродинамических рулей позволяет ей маневрировать на протяжении всего полета.[265]

Счет идет на секунды.

Становится ясно, что алгоритмические расчеты дали погрешность около 56 километров. Истинная цель расположена севернее по побережью от базы Космических сил Ванденберг. Это не военный, а гражданский объект, находящийся на прибрежном утесе немного севернее населенного пункта Авила-Бич в штате Калифорния.

Цель атаки — атомная электростанция «Дьябло-Каньон», оснащенная двумя водо-водяными ядерными реакторами, каждый из которых имеет мощность более 1000 мегаватт.

Атомная электростанция «Дьябло-Каньон» в Центральной Калифорнии (Courtesy of Pacific Gas and Electric Company)

21 минута

Баллистическая ракета малой дальности стремительно приближается к атомной электростанции «Дьябло-Каньон» — комплексу площадью около 300 гектаров, расположенному на высоте 26 метров над уровнем Тихого океана.

Конец марта, теплый день. Местное время — 12:24, час, когда охрана на южном входе «Дьябло» обычно обедает, нередко выходя погреться на солнце. Чайки отдыхают на столбах ограждения. Внизу, на пляже, видны пеликаны, ловящие рыбу своими объемными клювами и заглатывающие ее целиком. Почти отлив, камни покрыты водорослями. На 2024 год «Дьябло» остается единственной действующей атомной электростанцией в Калифорнии. Охранник у ворот, обедающий на солнце, — один из примерно 1200 сотрудников и 200 работников подрядных организаций, занятых на станции.[266] Никто из них даже не подозревает, что через несколько секунд они все превратятся в пепел.

Для противодействия баллистическим ракетам малой дальности ВМС США разработали систему «Иджис» — комплекс противоракетной обороны, размещенный на крейсерах и эсминцах типа «Иджис».[267] В отличие от ненадежной программы наземных перехватчиков, ракеты системы «Иджис» демонстрируют эффективность перехвата на уровне 85 %. Однако эти боевые корабли в настоящее время патрулируют акватории Атлантического и Тихого океанов, а также Персидского залива, защищая союзников США по НАТО и в Индо-Тихоокеанском регионе. Они находятся слишком далеко, чтобы успеть прийти на помощь Западному побережью США.[268]

Пентагон также располагает наземной системой противоракетной обороны для высотного заатмосферного перехвата ракет THAAD, которая запускает противоракеты с установок, размещенных на грузовиках с плоской платформой. Однако, как и в случае с системами «Иджис», все комплексы THAAD США в настоящее время развернуты за пределами страны.[269] Несколько лет назад, после первого успешного запуска Северной Кореей ракеты KN-23, в конгрессе обсуждалась возможность размещения систем THAAD вдоль Западного побережья США, но к 2024 году это так и не было сделано.[270]

В этот момент все упомянутые системы противоракетной обороны уже бесполезны. Спутники системы SBIRS засекли тепловой след ракеты, запущенной с подлодки, почти сразу после старта, но с тех пор прошло около 4 минут. Активный участок и пассивный участок траектории уже пройдены. Боевая часть ракеты, устремленная к атомной электростанции «Дьябло-Каньон», входит в терминальный участок полета.[271]

В международном военном праве существует негласное соглашение между государствами о неприкосновенности ядерных реакторов. Развивая положения статьи 15 Протокола II к Женевским конвенциям, Международный комитет Красного Креста сформулировал это как Правило 42.[272]

Но, как показывает история, безумные правители не считаются с законами войны. Как говорится, «победителей не судят».

Прямой удар ядерной ракетой по атомному реактору — это наихудший из возможных сценариев, последствия которого невозможно переоценить. С точки зрения последствий трудно найти более разрушительный пример применения ядерного оружия. Ядерные взрывы в воздухе, на море и на суше создают различные уровни радиации и радиоактивных осадков в зависимости от мощности заряда и погодных условий (дождь или ветер). Радиация, попавшая в атмосферу, постепенно рассеивается, поднимаясь в тропосферу и распространяясь с воздушными массами. Тем не менее нанесение удара ядерной ракетой по атомной электростанции с высокой вероятностью приведет к расплавлению ядра реактора, результатом чего станет ядерная катастрофа, последствия которой будут сказываться на протяжении тысячелетий.[273]

То, что вскоре может произойти в Южной Калифорнии, специалисты в области энергетики называют «дьявольским сценарием» — термин, который также использовался в закрытых обсуждениях под руководством председателя Комиссии по атомной энергии Японии, доктора Шунсуке Кондо и других экспертов после аварии на атомной электростанции «Фукусима-1» в 2011 году.[274] Тогда шесть ядерных реакторов станции были серьезно повреждены в результате землетрясения магнитудой 9,0 и последовавшего за ним цунами высотой 14 метров. Станция получила критические повреждения, и власти опасались наихудшего развития событий. На закрытом экстренном заседании члены японского правительства признали, что, если не удастся восстановить работу системы охлаждения, «Фукусима-1» находится на грани расплавления активной зоны реактора и водородного взрыва. В случае реализации этого сценария плотное облако радиоактивного дыма распространилось бы по всей Восточной Японии, сделав полосу земли протяженностью 240 километров от Фукусимы до Токио непригодной для проживания людей на неопределенно долгий срок.

«Этот „дьявольский сценарий“ не выходил у меня из головы», — рассказывал позже генеральный секретарь кабинета министров Японии Юкио Эдано.[275] Он также признался, что опасался: «Здравый смысл говорил, что если это произойдет, то это будет конец Токио». Всего города.

Однако Японии удалось избежать наихудшего. Три из шести ядерных реакторов на «Фукусиме-1» получили серьезные повреждения активной зоны и произошел выброс радиоактивных веществ, но полного расплавления удалось избежать. «Дьявольский сценарий» не воплотился в жизнь. «Япония чудом избежала катастрофы», — написал Деклан Батлер в журнале Nature.[276] В своем отчете 2014 года «Размышления о Фукусиме» Комиссия по ядерному регулированию США предостерегла, что события в Японии должны стать для всего мира «уроком на будущее».[277]

Все атомные электростанции производят электроэнергию, используя тепло от обогащенного урана. Примерно раз в 5 лет отработавшее ядерное топливо извлекается из реактора и помещается в специальные хранилища, где оно должно постоянно охлаждаться; это топливо остается крайне радиоактивным на протяжении тысячелетий.[278] На «Дьябло-Каньон» более 2500 отработавших топливных сборок постоянно охлаждаются в специальных бассейнах на территории станции, использующих воду из Тихого океана. Если эти насосы откажут, будь то из-за аварии или нападения, произойдет катастрофическое расплавление активной зоны.[279]

Каждые три года Комиссия по ядерному регулированию США организует тактические учения, в ходе которых службы безопасности отрабатывают методы противодействия прямому нападению.[280] Программа включает как настольные стратегические игры, так и полномасштабные симуляции боевых действий против условного противника, например террористической группы. Однако учения по отражению атаки ядерной ракеты не проводились никогда. Причина проста — от такой угрозы не существует защиты. Правило 42, как и концепция ядерного сдерживания, носит психологический характер. Это теоретическая конструкция, основанная на предполагаемых моделях поведения и их последствиях, которая работает лишь до тех пор, пока не даст сбой.

На высоте 93 километров ядерная боеголовка баллистической ракеты, запущенной с подводной лодки, входит в атмосферу, развивая скорость свыше 6400 километров в час.

До детонации ядерного заряда остается 30 секунд.[281]

В отчете Комиссии по ядерному регулированию США указывается, что даже небольшой или средний пожар на объекте вроде «Дьябло-Каньон» приведет к эвакуации от 3 млн до 4 млн человек.[282] «Мы говорим о последствиях, оцениваемых в триллионы долларов», — прокомментировал возможную катастрофу Фрэнк фон Хиппель, заслуженный профессор Принстонского университета и соучредитель университетской Программы по науке и глобальной безопасности.[283] Однако ядерный удар по «Дьябло-Каньон» вызовет не просто небольшой или средний пожар. Это будет радиоактивное пекло. Начало апокалипсиса.

Остается 20 секунд.

Ядерный удар по атомному реактору неизбежно приведет к разрушению его активной зоны, также известному как расплавление ядерного топлива.[284] В статье, опубликованной в The New York Times в 1971 году, бывший физик «Манхэттенского проекта» Ральф Э. Лапп описал последствия такого разрушения. Опираясь на данные из отчета Эргена, подготовленного для Комиссии по атомной энергии США, Лапп нарисовал ужасающую картину: сначала происходит взрыв, затем возникает пожар, после чего начинается неконтролируемый выброс радиоактивных материалов. Однако главная опасность, по словам Лаппа, кроется в процессах, происходящих в глубине активной зоны реактора. «Расплавленные материалы могут скапливаться на дне корпуса реактора… [формируя] огромную расплавленную радиоактивную массу… которая будет проникать в землю и увеличиваться в размерах примерно два года». Эта «высокотемпературная масса», жидкая «горячая сфера» из радиоактивной лавы и тлеющего огня «диаметром около 30 метров может сформироваться и сохраняться на протяжении десятилетия».[285]

Четыре. Три. Два. Один.

Ядерная боеголовка ракеты KN-23 взрывается над целью.

Атомная электростанция «Дьябло-Каньон» мгновенно исчезает в ослепительной вспышке ядерного взрыва. Образуется гигантский огненный шар. Ударная волна сметает все постройки. В небо поднимается ядерный гриб, а в недрах станции происходит расплавление активной зоны реактора.

«Дьявольский сценарий» стал реальностью.[286]

22 минуты

Здание радара на базе Космических сил Кавалир, Северная Дакота (U.S. Space Force)

База Космических сил Кавалир в восточной части штата Северная Дакота расположена в 24 километрах от границы с Канадой. Здесь, внутри восьмиэтажного бетонного здания, огромная радиолокационная система в форме восьмиугольника непрерывно сканирует небо. Благодаря своему географическому положению радар этой базы обнаруживает приближающуюся боеголовку, запущенную межконтинентальной баллистической ракетой «Хвасон-17», когда та появляется над горизонтом с севера на среднем участке траектории. Это происходит примерно через 22 минуты после старта ракеты. Данные этого наземного радара станут последними данными загоризонтного слежения, которые Космические силы получат до момента детонации бомбы над Вашингтоном.

До удара остается 10–11 минут. Полученных данных достаточно, чтобы определить цель с точностью до 800 метров. Целью является либо Пентагон, либо Белый дом.

В этом сценарии происходит «удар по центрам принятия решений».

23 минуты

В Вашингтоне президента США пристегивают ремнями безопасности в салоне президентского вертолета Marine One. Лопасти машины уже вращаются, все готово к взлету. Однако несмотря на то что президент поднялся на борт уже несколько минут назад, вертолет до сих пор не взлетел. Старший специальный агент (SAC), отвечающий за безопасность президента, в бешенстве кричит на советника по национальной безопасности, который, стоя в дверях вертолета, что-то громко говорит в свой мобильный телефон. SAC готов применить силу. Его долг — защищать президента даже ценой собственной жизни.

SAC: «Вертолет должен взлететь немедленно».

Перепалка между двумя мужчинами возникла из-за нехватки парашютов на борту президентского вертолета Marine One. Эта дискуссия отняла бесценные минуты. Трое бойцов Контрштурмовой группы «Элемент» имеют парашюты для себя, для президента, для SAC и для военного помощника; всего в распоряжении офиса Секретной службы в Белом доме было шесть парашютов. На борту Marine One находится четырнадцать человек, а это значит, что в случае крушения вертолета остальные пассажиры не смогут спастись.

Советник по национальной безопасности прекращает препираться. Он решает положиться на удачу, садится в вертолет и пристегивается ремнем безопасности. В салоне уже находятся несколько сотрудников исполнительного аппарата президента — который иногда называют «постоянным правительством», — в том числе национальный директор по кибербезопасности и исполнительный секретарь Национального совета по космосу.[287] Руководитель аппарата Белого дома, помощник президента по вопросам внутренней безопасности и борьбы с терроризмом, а также еще около шести человек бегут ко второму вертолету морской пехоты, готовому взлететь с дальнего конца лужайки.

Вертолеты президентского авиаотряда Marine One оснащены усиленной броней, системами противоракетной защиты и оповещения о ракетной угрозе. Когда новейший Sikorsky VH-92A с президентом и его советниками на борту начинает взлетать, бойцы Контрштурмовой группы по всей территории Белого дома внимательно следят за обстановкой.

Однако угроза исходит не с земли.

Угроза приближается с неба.

До момента ядерного удара по Вашингтону остаются считанные минуты.

В салоне Marine One царит напряженная обстановка: несколько человек наперебой говорят с президентом по спутниковой видеосвязи, транслируемой на экран перед ним. Семья главы государства — его супруга и дети — находится на севере штата Нью-Йорк в гостях у родителей первой леди. Глава Пентагона и заместитель председателя Объединенного комитета начальников штабов следуют на засекреченный Объект R. Информация о местонахождении вице-президента пока отсутствует. Комплекс антенн и спутниковых тарелок, расположенный в специальном отсеке на хвостовой балке вертолета, обеспечивает связь президента со СТРАТКОМ. Система ядерного командования, управления и связи (NC3) представляет собой сложный комплекс взаимосвязанных наземных, воздушных и космических компонентов. Она включает в себя приемники, терминалы и спутники, позволяющие президенту осуществлять контроль над ядерной триадой.[288] Считается, что система NC3 на борту Marine One имеет защиту от электромагнитного импульса, сопровождающего ядерный взрыв. Тем не менее никто не может гарантировать, что эта система сохранит работоспособность в условиях реального ядерного конфликта. Когда в 2021 году Главное контрольно-ревизионное управление США анализировало эффективность системы, его рекомендации не были обнародованы, а министерство обороны воздержалось от комментариев.[289]

Военный помощник, сидящий рядом с президентом, открывает «Футбол», внутри которого находится «Черная книга».[290] Как только вертолет покидает воздушное пространство над Белым домом, первым по связи обращается председатель Объединенного комитета начальников штабов.

Председатель: «По Калифорнии нанесен ядерный удар».

«Господи Боже, разве у нас не было в запасе еще несколько минут?» — спрашивает президент.

Советник по национальной безопасности: «Вторая ракета». Он запинается. «Другая».

Председатель: «В Южной Калифорнии, по атомной электростанции».

Командующий СТРАТКОМ: «Мы предполагаем, что следующей целью станет Пентагон, сэр».

Советник по нацбезопасности указывает на таймер на экране внутри Marine One, отсчитывающий последние секунды.

Председатель: «Приказ на запуск, сэр!»

Президент извлекает из бумажника ламинированную карточку с кодами. «Печенье». С золотыми кодами.

Председатель: «Рекомендую выбрать вариант „Чарли“ из „Черной книги“, сэр».

Всего через несколько минут председатель погибнет.

Президент утверждает вариант «Чарли». Это план ядерного контрудара, разработанный как ответ по принципу «запуск по предупреждению» на северокорейскую ядерную атаку против США. План включает 82 цели, или «точки поражения», среди которых ядерные объекты и объекты по производству оружия массового поражения Северной Кореи, места расположения руководства страны и другие стратегически важные объекты.[291] Контрудар предусматривает запуск 50 МБР «Минитмен-3» и 8 БРПЛ «Трайдент» (каждая ракета «Трайдент» несет четыре ядерные боеголовки). Всего 82 ядерные боеголовки нацелены на 82 цели в северной части Корейского полуострова. Эта огромная разрушительная сила составляет лишь малую часть того, что предусматривал первоначальный Единый комплексный оперативный план для ядерной войны в своем первом ударе по Москве. В данном сценарии 82 ядерные боеголовки, готовые к запуску, практически гарантируют гибель миллионов, а возможно, и десятков миллионов людей только на Корейском полуострове.

Внутри Marine One стоит гробовая тишина.[292]

Ровным голосом президент произносит вслух коды для запуска ядерного оружия.

23 минуты

В бункере под Пентагоном заместитель начальника оперативного управления подтверждает, что человек, только что отдавший приказ о нанесении ядерного контрудара по Северной Корее, действительно является президентом США.[293] Для этого используется не новейшая технология биометрической идентификации голоса, а традиционный метод. Применяется система аутентификации «вызов-ответ»: две буквы из фонетического алфавита НАТО, которые должны быть произнесены живым человеческим голосом.

«Фокстрот, Танго», — произносит в этом сценарии заместитель начальника оперативного управления. Это последние слова, которые он когда-либо скажет президенту.

Находясь на борту Marine One, президент зачитывает свой ответ.

«Янки, Зулу», — говорит он.

Когда вертолет покидает воздушное пространство над резиденцией президента, глава государства неотрывно смотрит в окно Marine One, наблюдая, как увеличивается расстояние между ним и городом.

Конец света был запущен двумя кодовыми словами, произнесенными вслух.

24 минуты

В 2570 километрах от Вашингтона, посреди поля в Вайоминге, пятно спрессованного снега искрится под лучами дневного солнца. Периметр окружен металлической сеткой, установлены системы обнаружения движения, а в земле — гигантская 110-тонная бетонная плита, идеально сливающаяся с поверхностью. Она смотрит в небо.[294]

Комплекс запуска МБР «Минитмен-3»: подземная шахта (слева) и наземный объект пусковой установки (справа) (U.S. Air Force)

Для случайного наблюдателя это край ковбоев. Земли скотоводов. Для Стратегического командования — это район размещения шахтных пусковых установок межконтинентальных баллистических ракет. Здесь расположена треть из 400 наземных ядерных ракет страны. Для непосвященных пусковая установка Echo-01 в этом сценарии выглядит как обычный набор построек: дом, амбар, опора ЛЭП, гараж.[295] А за бронированными створками, замаскированная посреди поля, скрывается пусковая шахта межконтинентальной баллистической ракеты — 24-метровый бетонный колодец со стенами более метра толщиной. Лифт связывает пусковой расчет с жилым модулем, энергетическим блоком и эвакуационным туннелем, позволяющим двум операторам пусковой установки покинуть объект после запуска ракеты.

Основной объем шахты занимает межконтинентальная баллистическая ракета «Минитмен-3» — высотой 18 метров, массой 36 тонн, с термоядерной боеголовкой мощностью 300 килотонн в носовом отсеке.[296] Сейчас это оружие готовится к пуску.

Часы показывают 13:27 по местному времени, когда звучит сигнал тревоги. Боевые расчеты ракетчиков и обслуживающий персонал 90-го ракетного крыла мгновенно срываются с мест на всех объектах по всему штату, двигаясь с быстротой, которую может вызвать только самый высокий уровень боевой готовности DEFCON-1. 400 наземных МБР считаются наиболее уязвимым элементом американской ядерной триады, так как о том, где они расположены, известно всем и это место не меняется. Именно поэтому они одними из первых должны быть запущены при нанесении ядерного контрудара — эта концепция известна специалистам как стратегия «используй или потеряешь».[297] Необходимо запустить МБР как можно быстрее, иначе они будут уничтожены противником.

МБР может быть запущена быстрее, чем любое другое оружие в арсенале, включая ракеты на подводных лодках. Речь идет о времени между получением приказа на пуск и фактическим стартом ракеты. «Их неслучайно назвали „Минитмен“, — отмечал бывший офицер пусковой установки МБР Брюс Блэр.[298] — Весь процесс подготовки к пуску, наведения и запуска ракет занимает всего 60 секунд».

400 пусковых шахт МБР, аналогичных комплексу Echo-01, стратегически рассредоточены по западной части США, за рекой Миссисипи — в Монтане, Вайоминге, Северной Дакоте, Небраске и Колорадо.[299] Эти объекты скрыты под частными владениями, в национальных парках, на территориях индейских резерваций и фермерских хозяйств. Одни расположены на окраинах небольших населенных пунктов, другие — неподалеку от провинциальных торговых комплексов. Некоторые пусковые установки находятся в настолько труднодоступных местах, что даже при благоприятных погодных условиях ракетным расчетам требуется несколько часов, чтобы добраться до них на машине.

Объект управления пуском ракет Echo-01 входит в состав масштабного подземного ракетного комплекса Вайоминга, раскинувшегося на территории в 25 тыс. квадратных километров. «Если бы Вайоминг был отдельным государством», отмечает журналист Дэн Уиппл, то благодаря авиабазе Ф. Э. Уоррена, расположенной недалеко от города Шайенн, он «стал бы одной из крупнейших ядерных держав мира».[300]

На объекте управления пуском ракет Echo-01 двое операторов ракетной установки ежедневно готовились к этому моменту. Каждое утро, спускаясь на лифте, офицеры пусковой команды снимают с формы шевроны ВВС и заменяют их на эмблемы Стратегического командования. В случае ядерной войны они переходят в прямое подчинение командующему СТРАТКОМ.[301] На протяжении 70 лет это действие было лишь частью учений. Сегодня оно стало реальностью.

Теперь, когда приказ президента о запуске подтвержден, начинается процедура пуска МБР. Каждый командный пункт управляет десятью МБР. По всему штату Вайоминг экипажи в пусковых шахтах получают зашифрованные приказы, каждый из которых, по имеющимся данным, состоит из 150 символов.[302]

Пять расчетов командных пунктов, включая экипаж Echo-01, открывают свои защищенные сейфы, намертво закрепленные в бетонных стенах пусковых шахт.

Каждый офицер пусковой команды сверяет недавно обновленные[303] коды Системы защищенной аутентификации с кодами, только что полученными от Группы чрезвычайных операций,[304] находящейся в Национальном центре военного управления под зданием Пентагона.

Каждый офицер достает ключ активации пуска — небольшой металлический предмет серебристого цвета с кольцом и опознавательной биркой.

Пусковые расчеты вводят в компьютер управления пуском код боевого плана, изменяя цели каждой МБР с изначально установленных безопасных координат в открытом океане на заранее определенные цели согласно варианту «Чарли» из президентской «Черной книги».

Вводятся координаты 50 новых целей.

Поворачиваются ключи боевого пуска.

Пятьдесят ракет «Минитмен-3», каждая с ядерной боеголовкой мощностью 300 килотонн, приведены в боевую готовность.

Пятьдесят МБР готовы доставить к целям заряды общей мощностью 15 мегатонн.

На территории Вайоминга синхронно открываются 50 гигантских бетонных крышек пусковых шахт, весом 110 тонн каждая.

Сквозь клубы дыма и пламени в небо взмывают 50 ракет с ядерными боезарядами. Ракете «Минитмен» нужно всего 3,4 секунды, чтобы покинуть пусковую шахту и начать полет.[305]

Через минуту первая ступень каждой 36-тонной ракеты завершает работу и отделяется.

Включается двигатель второй ступени, ракета продолжает набирать высоту, сбрасывая отработавшие элементы конструкции.

Приблизительно через 12 минут после старта каждая ракета разовьет колоссальную скорость и достигнет максимальной высоты полета — от 800 до 1100 километров над поверхностью Земли.[306]

Но не успевает ни одна из 50 межконтинентальных баллистических ракет достичь предельной скорости и высоты, как старик, проживающий недалеко от одной из пусковых шахт в Вайоминге, делает телефонный звонок.

Этот старик — русский шпион.

«Шпионы есть повсюду, они следят за пусковыми установками ядерных ракет по всей территории США», — рассказал нам незадолго до своей смерти доктор Альберт «Бад» Уилон, первый руководитель научно-технического управления ЦРУ.[307]

Старый российский шпион берет телефон и звонит в Москву.

«Запущены МБР», — произносит он в трубку.