Ярче солнца

Двадцать шестая глава. Василиса

Когда этот суматошный день уже закончится?!

Я устала от фальшивых улыбок и взглядов.

Я дома, но хочу домой, туда, где мне не нужно кем-то претворятся, туда, где нет посторонних, туда, где нет людей, туда, где тишина...

Радует лишь то, что скоро это закончится, точнее не так, радует, что родители разрешили мне уехать на квартиру и я считаю минуты, когда прозвенит мой будильник.

Гаснет свет, зал погружается в приятный полумрак и люди вокруг убавляют громкость своего общения.

Всё внимание на центр зала.

Сизый дым струится по полу, создавая эффект чего-то волшебного, невесомого.

Мама лёгкой походкой ступает сквозь этот туман держась за предплечье дедушки. Сейчас она похожа на маленькую принцессу своего отца. Глядя на них, можно увидеть безусловную любовь отца к своей дочери.

Папа уверенной походкой идёт к ним на встречу, в его глазах отражается вся безграничная любовь к маме, именно так, наверное, смотрят любящие люди друг на друга.

Останавливаясь в центре в метре друг от друга, мама не спускает влюбленного взгляда с папы, а папа немой диалог ведёт с дедушкой.

Их немой диалог длится всего несколько секунд, но я представляю, чего они стоили для папы.

Дед до сих пор не мог простить папе, что его дочь выбрала какого-то безродного пацана, а не родного отца. Сбежала с ним в неизвестность и изредка присылала письма с одним лишь предложением: «У нас всё хорошо. Я вас люблю.», потом тайно вышла замуж ни сказав родителям ни слова, а когда дед приехал её забирать, показала ему кольцо и штамп в паспорте. Деда это конечно не остановило, и он всё равно увёз её домой, только и родители не сдались, папа снова выкрал её, и мама прервала общение с дедом на целых три года. А потом появилась я и дед просто переключил всё внимание на меня, но папу так и не принял, уже позже, когда я уже ходила в школу, дедушка больше, как с привычной шуткой стал подтрунивать папу, а папа до сих пор воспринимает всё всерьёз.

Но сегодня, видимо происходит то, что должно было произойти двадцать пять лет назад, дедушка благословляет свою дочь и принимает зятя в семью.

Гештальт закрыт.

Мама с глазами полными слёз прижимается к дедушке, он целует её в лоб и передаёт в руки мужа.

Смеясь, родители обнимаются и целуются, папа кружит маму на руках и кажется сейчас для них никого вокруг не существует, есть только два любящих сердца, которые смогли через все преграды пронести эту любовь.

Появляется выдвижное полотно и проектор воспроизводит видео, которое я монтировала, чтобы порадовать родителей.

Всё вокруг будто замирает и все погружаются в прошлое, туда, где двое просто встретились и просто влюбились.

Слайды сменялись, и я любовалась своими родителями, они смотрелись идеально друг с другом, и я завидовала собственным родителям.

Как они смогли пронести свою любовь сквозь года и препятствия, которые встречались им на пути?!

У папы не было ничего, но мама пошла за ним, держала его руку и была его опорой.

Я хотела стать опорой Владу, но он выбрал совершенно другое.

Мне не жаль, но мечта так и остаётся мечтой, и я всё также хочу, обрести счастье с любимым человеком, только где его искать, я даже не представляю...

В голове появляется образ человека, который на протяжении нескольких месяцев со мной рядом, я ищу его глазами по залу, но натыкаюсь на совершенно другой взгляд.

Этот взгляд не обещает мне ничего хорошего, этот взгляд я не хотела бы больше видеть, но он здесь.

Влад стоит в дали от всех, и смотрит на меня своими чёрными глазами, в которых нет ни капли света и любви.

Как я не замечала этого раньше, почему слепо верила его словам.

Та Василиса была не я.

Зачем он пришёл сюда?

Мысленно бью себя по лбу, это я его вспомнила и вот, как говорится, помяни чёрта он и явится.

Отвожу взгляд от Влада и ищу Диму, сейчас н мне жизненно необходим, но его нет нигде.

Жду, когда закончится танец родителей, чтобы сообщить им о своём уходе.

Димы всё еще нет в зале, набираю его номер, нет ответа.

Да куда он мог исчезнуть.

— Пап ты никуда не отправлял Диму? — спрашиваю, продолжая искать его взглядом.

— Нет, он должен быть рядом с тобой. — повторяет мои действия и обводит окружающих взглядом.

— Как видишь его рядом нет... — хмурю брови и ещё раз сканирую всех людей, да где же он.

— Ладно, я как найду его сразу поеду на квартиру, люблю Вас. — обнимаю по очереди родителей.

— Пусть Дима позвонит мне, как сядете в машину. — обнимает меня папа и говорит на ухо.

— Хорошо. — отвечаю отцу и иду искать своего телохранителя.

Смешно охранять должны меня, а ищу его я.

Бред.

Бешусь больше от того, что увидела Влада, но внутри зарождается волнение, вдруг с Димой что-то случилось.

Иду по коридору, полностью погружаюсь в телефон и набираю сообщение Диме, не замечаю людей и в какой-то момент натыкаюсь на кого-то.

— Простите... — сердце пропускает удар, когда я вижу чёрную ткань костюма. Этого не может быть, ну почему именно он?!

Поднимаю глаза и с облегчением выдыхаю...

— Господи это ты! Где ты был я тебя везде ищу? Увези меня скорей отсюда! — не дождавшись ответа, хватаю Диму за руку и веду его в сторону гаражей.

Погода как будто бы вторит моему настроению, поднимается ветер и путает мои распущенные длинные волосы, в воздухе пахнет предстоящим дождём.

— Василиса Александровна, что-то случилось? — обеспокоено заглядывает в глаза мой телохранитель, разворачивая меня к себе лицом.

— Случилось, тебя потеряла! — кидаю ему претензию в лицо, словно перчатку на дуэли, — Ты должен меня охранять, а не я должна бегать за тобой! — он не виноват, но всё моё волнение выливается на него в виде предъяв.

— Простите Василиса Александровна... — по всей вероятности хочет оправдаться Дима, но меня уже несёт.

— Мне не нужны твои извинения, мне нужна качественно выполненная работа! — тыкаю ему в грудь, разворачиваюсь и сажусь на заднее сиденье машины.

Дима больше не пытается что-то сказать, просто усаживается за руль, заводит авто и медленно выезжает за пределы коттеджного посёлка.

— Папа просил тебя позвонить, как мы будем уезжать. — более спокойным тоном говорю Диме и отворачиваюсь к окну.

— Хорошо Василиса Александровна. — безэмоционально отвечает Дима и по всей видимости набирает отца.

Слушаю его «да», «нет» понимая, что перегнула палку.

Просто я испугалась.

Я растерялась, когда увидела Влада и...

Я почувствовала себя слишком одиноко в толпе всех этих людей.

Он смотрел на меня так, будто я ни для кого не существую, словно никому не нужна, будто меня никогда никто не полюбит.

Первые капли дождя падают на стекло, и я чувствую, что больше не могу держать все свои эмоции внутри...

— Останови машину — руки трясутся, и я понимаю, что меня накрывает волна истерики, я не хочу закатывать её в салоне автомобиля, но Дима вынуждает.

— Василиса Александровна, если Вы не заметили, на улице дождь — он смотрит на меня через зеркало заднего вида, не зная, как правильно реагировать.

— Останови эту чертову машину!!! — слезы ручьем стекают по моим щекам, оставляя за собой разводы. Тушь полная дрянь и как я купила её за такие деньги.

Дима резко давит на тормоз и со свистом останавливается прямо посередине дороги, благо машин нет, и мы можем позволить себе такой манёвр.

Я выхожу и хлопаю дверью. Дождь мгновенно превращает мои длинные волосы в сосульки, с которых ручьем стекает вода.

Дима ошибся, на улице ливень и он смывает мои слезы вместе с той болью, которая у меня в душе.

— Ааааа... — оседаю на мокрый асфальт, сердце разрывается на куски, оставляя рваную плоть и невидимые следы крови на асфальте. Я медленно умираю, но никто даже не увидит моего падения в пропасть.

— Василиса Александровна, вставайте, — Дима садится передо мной на корточки, большим пальцем стирая мои слезы или всё же размазанную тушь. — Ты вся промокла, малышка, ну же. — его ладони такие тёплые и я льну к ним... Пытаясь найти в них своё спасение, хоть он и переходит чёрту дозволенного, но я подумаю об этом завтра, сейчас мне нужно именно это, ощутить хоть кого-то рядом.

Дождь уже не капает на нас, мы стоим под зонтом и это греет мою растрёпанную душу.

Дима то гладит меня, то вытирает слёзы, стекающие по моим щекам, но не отходит.

Смотрит, внимательно, глубоко, но не осуждающе, как будто с пониманием, как будто он знает каково это, чувствовать поддержку хоть от кого-нибудь. Иначе мир падёт. Он прижимает меня к себе, и я обнимаю его, как самого дорогого человека. От этого поток слёз усиливается, и я снова чувствую поступающую истерику.

— Малышка, нужно успокоиться, ну же, ты ведь сильная девочка? — он отстраняется и смотрит мне в глаза, а я тону в его, как всегда, и это становится все сложнее скрывать.

— Я не малышка, ещё раз так назовёшь меня, я тебя уволю! — говорю, а сама прижимаюсь к нему ещё крепче, он напряжен и не знает, как себя вести после моих слов.

— Хорошо, пойдем в машину, Вы простудитесь... — я слышу его улыбку и то, как он выделил Вы, но сам прижимает меня к себе свободной рукой ещё крепче. Он обнимает так пока я окончательно не успокаиваюсь...

Я не хочу выходить из теплой машины, и теплая она не только из-за работы печки, но и из-за атмосферы.

Дима свою дорогу до дома бросал на меня взгляды, и я совру если скажу, что мне неприятна его забота и переживания о моем состоянии.

— Выпейте горячего чая и ложись отдыхать. — советует, отвернувшись к окну, его лица не видно, и не понятно, о чем он думает, а мне так хочется узнать его мысли.

— Первый и последний раз ты переходишь черту, ещё раз позволишь себе такое я пожалуюсь отцу, и он тебя уволит. — цежу я, больше злясь на себя.

Мне не стоило показывать свою слабость, но там, на дороге эмоции взяли вверх надо мной, и я не могла себя контролировать.

Такого больше не повторится, уверяю я себя, окончательно прихожу в норму и выхожу из машины до того, как Дима хочет мне что-то сказать.

Папа запретил!

Я тоже не хочу безответно влюбляться в своего телохранителя, пусть он до безумия мне нравится, но это узнает лишь холст, и никто больше.