Ярче солнца

Пятьдесят седьмая глава. Василиса

День был невероятный, ну почти.

После того как мы с Димой позавтракали и спустились на улицу, он усадил меня в арендованную машину.

— Василиса Александровна, как насчёт того, чтобы осуществить мечты? — улыбаясь в зеркало заднего вида спросил меня Дима.

— Мои мечты, только в моих руках. — прямо в глаза горда ответила.

Да, я защищалась, потому что боялась, он уйдёт, опять, а мне с этим жить, поэтому я отвернулась и молча смотрела в окно.

Дима больше не говорил ничего, мы ехали и у меня было дежавю, всё это уже пройденный этап, но мы опять здесь.

Зачем?

— Зачем ты приехал? — я не повернула головы, задала это почти в пустоту, в окно, где улицы сливались, а у людей смазывались лица.

Ещё одна идея для картины.

— За тобой. — просто ответил он.

Я никак не отреагировала, потому что не верю. Три года назад, может быть, и поверила, сейчас, это казалось глупо.

У него своя жизнь.

У меня своя.

Нам не по пути.

Дима припарковался возле парка развлечений.

Везде объявляли, что сегодня у парка нерабочий день, так как у них проходят работы по устранению неполадок. Я вышла из машины уверенная в том, что сейчас нас развернут и мы уедим домой. Точнее я поеду домой, а Дима обратно в Москву.

— Здравствуйте Дмитрий Олегович, рады видеть вас в нашем парке развлечений. — охранник протянул ему руку, и Дима ответил рукопожатием.

— Здравствуйте, всё уже готово? — Дима достал сигарету и стал её подкуривать.

Меня это заворожило, я никогда не видела, чтобы он курил. Его движения слишком плавные, уверенный и отточенные, будто он не сигарету подкуривал, а технически наносил удары по груши. Я видела его в деле, а курящим предстояло увидеть.

Дима видимо заметил мой взгляд, повернулся и подмигнул мне, мои щеки загорелись, и я отвела взгляд, а он продолжил разговаривать с охранником.

— Пойдем, у нас много дел Лисёнок. — Дима положил свою ладонь на мою талию и меня будто током ударило.

— Не называй меня так, — стараясь не показывать своего волнения, произнесла я, — И убери руку.

— Как скажете Василиса Александровна. — Дима поднял обе руки вверх, сдаваясь и засмеялся с сигаретой в зубах.

Мне нравилось и не нравилось одновременно что он курит.

— Ты изменился. — неожиданно для себя произнесла я.

— Ты тоже изменилась, мы все меняемся, но что-то остается неизменным. — он смотрел прямо в мои глаза, и я клянусь, что видела там его душу.

Я снова смутилась от этой откровенности и пошла быстрее, услышав за спиной его смешок.

— Нам в другую сторону. — крикнул мне в спину Дима и я резко повернула вправо, думая, что мы пойдем на огромное колесо обозрения, — Не угадала, нам всё ещё в другую сторону. — Дима не скрывал своё веселье, ему видимо нравилось наблюдать за моими метаниями.

А дальше началось мое самое страшное и в то же время самое веселое время.

Сначала мы покатались на качелях, которые поднимали нас ввысь и крутились высоко над землёй. Страха не было, было интересно смотреть на парк с высоты птичьего полёта, ветер трепал мои волосы, а Дима опять сидел и выплевывал их, как когда-то в машине. Я улыбалась, и смахивала слёзы, я не плачу, это ветер.

Потом мы пошли на американские горки, я визжала и смеялась, мы быстро мчались по рельсам, переворачивались вниз головой и рассекали воду, брызги холодили кожу, но это было очень весело.

Дальше Дима повел меня на карусели, которые как в мультфильмах, с лошадками. Я не хотела туда, я же уже большая, но Дима настоял. Это было волшебно как в детстве. Я каталась и смотрела на стоящего Диму, который снимал меня на телефон.

Мы ели сладкую вату, пили вкусный лимонад, кидались попкорном и запускали в небо воздушные шары, которые купил Дима.

Мне было весело, я смеялась и иногда шутила, никто не говорил о прошлом или будущем, мы просто наслаждались волшебным моментом.

— Василис, нам всё равно придётся поговорить. — беря меня за руку неожиданно сказал Дима, и улыбка сошла с его лица.

— Черт. — я выругалась и подумала, что сглазила, всё не могло быть настолько прекрасным.

— Ты нужна мне. — Дима большим пальцем гладил мою тыльную сторону руки. — Я не идеальны, знаю, всё так же тебя не достоин, но всё также тебя люблю Солнце. — он говорил эти слова уверенно, а я дрожала как осенний листок на ветру.

Я не хочу больше боли. Я едва пережила наше расставание. Не важно кто был прав, а кто виноват, в конечном итоге я себя собирала по кускам, и сейчас мне действительно страшно, потому что раны не срослись и всё еще кровоточат.

— Я не могу. — тихо ответила я убирая свою руку из его ладони. — Не могу Дим, слишком поздно, я привыкла быть одна. — уверенно говорю режущую слух ложь.

— Ты мне врешь. — я чувствую его горячую ладонь на щеке.

— А ты делаешь мне больно. — откланяюсь и делаю шаг назад.

Я вижу, как и ему больно, но моя боль мне ближе.

— Отвези меня домой и уезжай. — я хотела бежать без оглядки, скрыться от его слов, от его взгляда, потому что сдавалась.

Я думала, что пережила, переболела, выплакала, но рядом с ним, всё забывается, размазывается и перестает иметь значение.

— Мы не закончили. — просто сказал он, схватил меня за руку и повел к очередному аттракциону.

Он вёл меня за собой не оборачиваясь, а я не шла, я почти бежала, но молчала, потому что не знала, как сказать, что я не успеваю.

— Пришли. — Дима остановился у аттракциона, который не вызывал у меня никакого доверия.

— Нееет, ты не можешь быть так жесток. — я мотала головой и отказывалась верить в то, что мне предстоит зайти в комнату страха.

— Могу.

Я открыла рот от его наглости, слов не подобрать ка я возмущена, а он опять достал сигарету и прикурил её.

— Всё-таки мне не нравятся твои изменения. — сказала я, скрестив руки на груди.

— Мне тоже.

Я понимала, что Дима был недовольным после нашего разговора, ну а что я могу поделать, он же не думал, что я прыгну к нему в объятья после стольких лет бессонных ночей. Из-за него, между прочим.

— Пошли. — Дима выкинул окурок в урну и потащил меня за собой.

Мамочка, почему я не сопротивлялась, а пошла за ним, почему не стала кусаться, брыкаться, потому что как только мы зашли, свет потух, а я не любила темноту, то слабое освежение от крашеных ламп, сложно было назвать светом, поэтому и сжала Димину руку.

Мне кажется, я поняла его план.

Когда выпрыгнул первый актер, мне кажется вздрогнул даже Дима, а я завизжала и мой крик эхом разносило по пространству создавая еще больше жути. Мы передвигались по пространству, натыкаясь на разные предметы и актеров, в какой-то момент я просто закрыла глаза и шла так держась за Димину руку пока мы не вышли из этого павильона.

— Ты ужасный человек. — сказала я когда по глазам ударил свет.

— Главное, что я тебе нравлюсь. — он усмехнулся, а я закипела от злости.

— Не нравишься, ты мне не нравишься. — я как маленькая девочка почти топнула ногой.

— Правильно, потому что любовь — это что-то большее чем просто нравится. — Дима взял мое лицо в свои руки и чмокнул в нос.

Я пыхтела от злости, но ничего не могла сделать.

— Идём, осталось немного. — Дима опять взял меня за руки, но теперь его шаг был короче, расслабленным и мне не пришлось бежать за ним.

— Ты издеваешься. — я застонала, когда мы остановились у высокого столба, вокруг которого были сиденья.

Я знала, что они крутятся, а еще знала, что это свободное падение сидя.

— Я не пойду туда, у меня остановится сердце. — мотая головой сказала я.

— Либо это, либо то. — Дима пальцем указал на другой аттракцион, об ещё хуже, я видела, как на нём катались другие, и никогда не хотела быть в их числе.

— Нет. — твёрдо сказала я.

— Да. — Дима потащил меня к аттракциону.

— Нет. — я упиралась, схватила его за локоть. — Я не хочу.

— Поцелуй.

— Что поцелуй. — я хлопала глазами не понимая, что от меня хотят.

— Аттракцион или поцелуй, выбор за тобой. — его глаза горели предвкушением, он знал, что я выберу.

— Хорошо, раз аттракцион, значит аттракцион. — я стала проходить мимо него.

Дима схватил меня за руку и развернул лицом к себе, мгновение и я почувствовала его мягкие губы на своих губах.

Мир замер, а моё сердце застучало галопом. Врачи говорят, что ритм галопа — это патология, но моя патология сейчас целовала меня. Он был моим отклонением, но я не хотела лечиться.

Дима провел своим языком по моим губам, прося разрешения, и я позволила, разомкнула губы и впустила его в себя. Дима прижал меня к себе, перемещая руку мне за голову и фиксируя в своих медвежьих объятьях.

Он стал еще больше, еще сильнее, сплошь одни мышце в которых неистовая сила.

Стон вырвался из моего рта, а Дима углубил свой поцелуй. Он не был грубым, но он был властным, захватывающим, и таким знакомым.

Я тосковала по его рукам, губам, по нему.

Он был нужен мне, как бы я не утверждала обратное, потому что что-то остается неизменным.

— Выходи за меня Солнце. — Дима отстранился и прижался ко мне лбом. Его дыхание было неровным, но обжигающим.

— Это глупо. — я помотала головой, но не отходила от него, мы как два магнита, главное найти правильную сторону.

— Глупо то, что мы потеряли три года. — он гладил мою щеку, а я как кошка льнула к ней. — Согласна? — его медовые глаза горели в свете огрей, и в этом огне была я.

— Согласна.