Ярче солнца

Сорок четвертая глава. Василиса

Я не знаю дозвонилась ли Диме, услышал ли он всё то, что говорил Влад и от этого становится ещё страшнее.

Я вновь ощущаю на себе тот липкий страх, когда мы ругались раньше с Владом.

Не знание того, как на тебя отреагирует человек, хуже предположений, ведь в конечном итоге, достанется всё равно мне.

— Зачем я тебе нужна Влад? — почти шёпотом спрашиваю его, надеясь хоть как-то себя утешить, отвлечь.

— Ты никогда не была мне нужной, я с самого начала говорил тебе отстать от меня, но, видишь ли, милая, ты являешься залогом моей успешной жизни. — с ухмылкой и ненавистью говорит Влад, поворачивая голову ко мне. — Я как оказалось, и отцу стал ненужным без такой прекрасной невестки, — с сарказмом говорит он, выделяя каждое слово, — Поэтому дорогая, погуляла и хватит, я не привык не значить в этом мире ничего.

Слёзы катятся по моим щекам, и я не могу остановить их паток.

Мою душу разрывает на части от его слов, но самое страшное, я почти снова поверила, что только этого и достойна, что только так и должно быть в моей жизни.

Откуда всё это во мне, почему именно рядом с ним я становлюсь такой беспомощной.

Ответ лежит на верхушке.

Страх.

Страх управляет людьми.

Страх подчиняет.

И именно страх является лучшей манипуляцией для человека.

Мне как всегда страшно рядом с Владом.

Но сидя в машине с этим человеком мне не страшно за себя, впервые страшно за других.

Мне страшно, что Влад может навредить папе, мне страшно, что он так же может навредить Диме, я впервые боюсь не пощёчин, а того, что под его горячую руку попадут они, те кого я люблю.

— Мы не сможем жить вместе, зная, что ненавидим друг друга. — говорю, надеясь хоть чуть-чуть достучатся до его здравого рассудка, — Отец не позволит тебе взять меня в жены, а я не скажу тебе да.

— Заткнись! — снова кричит он и я вжимаюсь в кресло, потому что его рука дёргается, и я знаю какая у неё будет траектория, но в этот раз я успеваю схватить его руку до того, как она касается моего лица. — Ах ты ж маленькая дрянь, решила, что ты всё знаешь и выучила меня, а твой ёбарь видимо учил тебя отражать удары, да только не поможет тебе это, поняла меня!!! — Влад вырывает свою руку из моей и хватает меня за волосы, начиная просто трепать, от его силы моя голова как болванчик дёргается в разные стороны, я кричу и пытаюсь вырваться, причиняя себе ещё больше боли.

— Отпусти меня! Ненавижу! Ненавижу! Я никогда не буду с тобой! — уже не плачу, смысла нет, да и слёз, собственно, тоже.

Влад подъезжает к своему дому и отпускает мои волосы. Голова болит и кружится, я чувствую разбитость и полное опустошение, как будто всю жизненную силу выкачали, и как её вернуть я пока не могу себе представить.

— Ты сейчас выйдешь с машины и будешь вести себя как послушная девочка, иначе я сделаю тебе больно. — говорит этот ненормальный спокойным, почти ласковым голосом, но в глазах его плещется ад. — Правила те же, ты послушная, я не причиняю тебе боли.

— Нет! Я больше не хочу играть в эти игры… — боль, в глазах темно и дикий звон стоит в ушах, я не понимаю первые секунды ничего, а потом сильные руки вытаскивают меня из машины.

— Ты будешь послушной или будешь страдать, выбор всегда за тобой милая. — ноги подкашиваются, и я вишу на Владе в прямом смысле, — Блять, ещё на руках я тебя не таскал.

Всё как в тумане, мне плохо, мне больно, и я хочу домой, хочу, чтобы Дима забрал меня отсюда.

Как мы заходим в дом и в квартиру я не помню, всё это как будто стёрли ластиком и возможности восстановить нет.

— Какая-то ты слабенькая стала, — говорит Влад, ставя меня на ноги в прихожей, — Последний раз таскаю тебя на руках, я не влюблённый пацан, чтобы заниматься такой хуйней. — брезгливо отряхивая руки Влад проходит в дом, и я знаю куда он сейчас пойдёт, на кухню, чтобы вымыть руки там.

Держась по стенки, иду в гостиную, хочу сесть и выдохнуть, сердце бешено стучит о рёбра, в голове туман и мне дурно, дико дурно.

— Тебе никто не разрешал проходить и садиться на мой диван. — Влад возвышается надо мной, глаза блестят нездоровым блеском, — Встань, мы с тобой не закончили разговор. — он хватает меня за руку и тянет на себя, сейчас я похожа на безвольную марионетку, — Как давно он тебя трахает?

— Кто именно? — звонкая пощёчина и обжигающая боль не заставили себя долго ждать, я сама нарываюсь, целенаправленно, зная, что так будет, но всё равно это делаю.

— Мразь! Потаскуха! Вот она прилежная дочь самого Шестакова. — Влад как тигр в клетке нервно ходить туда-сюда, — Ты мне за всё ответишь, за всё. — будто сам с собой разговаривает он. — Встань с дивана, тебе никто не давал разрешения сидеть на нём.

— Пошёл к чёрту Чернов. — вытирая разбитую губу произношу и в доме наступает звенящая тишина, — Ты не ослышался, катись к чёрту… — рывок за руку и снова его рука соприкасается с моей, наверное, отёкшей щекой, боли нет, мне кажется, я вообще уже ничего не чувствую, — К чёрту Влад… — ещё удар и я погружаюсь в спасительную темноту.

Если это не конец, я не хочу больше просыпаться…