Забирая ее

Глава 12

— Пришла… — хрипло, с насмешкой.

Он снова подносит сигарету к губам и делает затяжку. Снова морщиться от боли. Я не пойму, зачем он мучает себя. Зачем делает это, если каждое движение губами приносит Зауру боль. Кажется, я и сама чувствую каждую ее унцию, и скулы сводит от этих ощущений.

Я приближаюсь. Каждый шаг дается с трудом, но я больше не могу сдерживать себя. Я должна прикоснуться, должна притронуться. Я хочу понять его, но не могу…

Когда мне остается сделать шаг, Зу хмурится. Его взгляд становится колким, острым.

— Если это не твой выбор, то иди на х*й, Самира. У меня на сегодня кончились силы сдерживать зверя…

Я чувствую запах алкоголя. Музыка продолжает греметь, а его шрам снова сочится кровью. Внутри меня сейчас то же самое. Я пришла, чтобы покончить со всем, я была в полной уверенности, что сделаю это. Но Заур лишь одним своим видом о вспорол все, что было спрятано у меня внутри и вывернул это наружу. И я стою, пытаясь удержать свое нутро, подбираю высвобожденные на волю чувства руками, стараясь запихать их обратно, спрятать. Но это уже не поможет. Ничего не поможет.

Я делаю тот самый роковой шаг. Опускаюсь на колени прямо перед ним. Он не двигается. Я смотрю на его грудь, которая вздымается от ровного глубокого дыхания. Тянусь рукой, и слегка касаюсь шрама на ней.

Это был нож. Он прошел по касательной, не задев жизненно важного, но он был глубоко. Рану зашивали. И я знаю, что Зу делал это на живую. Он делал это специально.

Глаза щиплет, а в горле ком. Когда я касаюсь его кожи, по телу пробегает ток. Я спешу одернуть руку, но он делает резкий выпад и хватает мое запястье. Я всхлипываю. Потому что теперь его лицо всего в миллиметре от моего. Смотрю на безобразный шрам, и мне больно, от того что Зу позволил совершить с собой подобное.

— Зачем ты дал им сделать это?

Смеется. А пальцы становятся нежными, гладят мою кожу на запястье. Взгляд его усталый, ленивый.

— Какая нах*й разница? Я же и нормальным тебе не нравился, так что изменилось теперь?

Мне больно от его слов. Он не понимает и капли всей правды. Закопался в своем сумасшествии и не хочет увидеть, как все на самом деле. Как я рыдала все эти дни и ночи. Как молила бога, чтобы он оставил мне частичку Зу. Ненавидела его, но все равно любила. Все это время любила. Боялась его, скрывалась, и только ночью во сне позволяла себе мечтать. О том, чтобы не было того рокового дня и выстрела из пистолета. Чтобы не было всей истории с его отцом и сестрой. Чтобы Элина была здорова и жива, и чтобы Заур был добрым и нежным. Таким, каким он должен был быть. Но не стал.

— Ты не ответил на мой вопрос. Зачем это все?

Молчит. Откидывается обратно на стену, но руку мою не выпускает. Опускает на нее глаза, водит пальцем по коже, вырисовывая незатейливые узоры.

— Мне сложно сдерживать некоторые обещания, — с его губ слетает смешок. — Лучше так, чем твой ублюдочный врач, порванный на лоскуты. Ты же не хочешь этого, правда, Сами? — когда он поднимает глаза к моим, я читаю в них злость и презрение.

Касаюсь его плеча. Он вздрагивает. Всегда огромный и сильный, сейчас такой ранимый и открытый. Вижу, как от движения перекатываются мышцы под его кожей.

— Сами… — сипло. Его голос царапает кожу.

— Я не отпущу… пока моей не станешь… в тот раз сдержался, сейчас не смогу….

Его слова вызывают горькую улыбку на губах.

— Ты ведь и так не отпустишь. Заберешь, ведь за этим пришел.

В его глазах снова злость.

— А ты так и будешь прятать голову в песке? Так и будешь убегать от себя, Самира?

Где-то там, в глубине исстрадавшегося сердца я понимаю, что каждое слово Зу — чистая правда. Но я не могу этого принять. И я начинаю оправдываться. Не перед ним, перед собой.

— Дима- врач. — по щекам текут слезы, мне так обидно за его правоту!

— Он добрый и порядочный. Он хороший…

Заур начинает смеяться. Осекается, от боли в губах. Шипит.

— Ты сама то в это веришь, малышка? — протягивает с кривой улыбкой.

— Моя jamela… ты такая глупая. Думаешь? он добрый и хороший? Думаешь? нашла порядочного? — смеется.

А у меня внутри все замирает от предчувствия чего-то плохого.

— Что не так?

— Да то, что отец его со мной в доле. Ты знаешь, какой у нас бизнес?

— Ты строишь сеть гостиниц для него.

Снова этот смех надменный.

— Он телок продает в Дубай. Наших русских девушек. А я свел его с покупателем и все проходит через вот эти руки, — Зу тянет ладони ко мне.

— Твой Дима живет за счет отца. Долбанный гинеколог, думаешь он может заработать кучу бабла? Думаешь, смог бы купить этот дом и катать тебя на иномарке, Самира?

Я не верю ему. Дима не такой. И его отец тем более. Я больше ни секунды не останусь с ним наедине. Он лживый, хитрый и изворотливый. Он говорит мне это в надежде пошатнуть мою решимость. Но я не откажусь от своей жизни.

— Отпусти. Достаточно. С меня хватит, — я вырываю руку из его хватки, срываюсь к дверям. Но не успеваю пройти и пары шагов, как волосы опаляет острой вспышкой боли. Он резко тянет на себя, разворачивая меня. Вся та усталость в глазах и ленивость в движениях — лишь ширма. Передо мной снова страшный зверь, готовый в любую секунду разорвать меня на куски.

— Сосала у него? — рычит, стискивая второй рукой мой подбородок.

Хочется рыдать. Закричать на него или еще лучше врезать. Его губы у моих, я чувствую его дыхание, а его взгляд способен убить.

— Отвали, — рычу сдавленно. Заур накрывает ладонью мои губы.

— Сосала этим ртом? Моим ртом! А?! — ревет так, что в ушах звенит.

Отталкиваю его. Но уже спустя секунду я снова в его хватке.

— Сюда иди, — рычит, вбивая в себя. Я ненавижу его, но ровно до того момента, пока его губы не накрывают мои. Я понимаю, что это конец. Тело уже не принадлежит мне. Каждый нерв, каждая частичка кожи воспламеняется. Голова кругом, а ноги больше не держат.

Это наш первый поцелуй после моего побега. Первый настоящий, тот на который я начинаю отвечать. Его руки — горячие и крепкие, он прижимает меня к груди, и я чувствую, как громко и быстро бьется его сердце. Или это мое?

Я не должна позволить этому случиться снова. Но он так сильно забрался в меня. Он так глубоко, и его не достать, не выскрести, не вырвать. Только с корнями, с мясом, только кости ломать и разрывать себя на куски. Только так его не станет. Вместе со мной.

— Ты скучала? Хоть когда-то думала обо мне? — он кусает меня, мучает. Ему больно. Заур шипит, злиться и еще сильней истязает меня. На моих губах привкус его крови, его руки уже срывают с меня платье, накрывают грудь.

— Моя… ты бл*ть всегда была моей и будешь, — рычание. Безумное, жесткое, а у меня все отключается. Только желание дикое. Жажда. Быть его, принять его, вместить в себя. Только так я смогу выдохнуть, только так смогу жить.

Резкий рывок, он разворачивает меня к себе спиной. Мои руки упираются в зеркало на стене. Зу тянет за волосы, заставляя наклонить голову вбок. Он смотрит на мое отражение, а я глаз оторвать не могу от его огромной ладони, накрывающий мою грудь. Он стискивает пальцами сосок, вырывая с моих губ шипение.

— Хватит мучить меня, Самира. Хватит этого дерьма. Я же вырву его глотку и скормлю собакам, ты понимаешь, как трудно мне сидеть здесь, пока ты там…

Моя голова кружится. От его шепота, от властного тембра и его рук. Я хочу сказать, что это не важно, хочу потребовать, чтобы он выпустил меня, но в следующий момент Заур подхватывает меня на руки и снова пожирает губами. Его поцелуи — клеймо. Они выжигают меня, они травят. Он бросает меня на небольшой выступ в стене, разводя мои ноги. Резкий рывок, и мою бюстгальтер порванный, валяется на полу. Зу хватает мой подбородок, больно стискивает его, смотрит в отражении в глаза мне.

— Ты маленькая сука. Душу мою в узел скрутила… — его пальцы касаются верхней губы, он ведет вдоль кромки, вниз.

— Чистая, идеальная-я-я… а я не такой. Я испорченный, Самира. Моя душа черная, грязная, — Зу резко дергает за плечо, разворачивая к себе лицом. Тянет за волосы, заставляя в глаза ему смотреть.

— Но я готов ее под ноги твои подстелить, лишь бы ты не замерзла, лишь бы не заболела, слышишь?

Я смотрю в его омуты черные и слова его режут, ломают кости. Я не должна его впускать, но уже поздно. Он во мне, в каждой поре, в каждом миллиметре кожи и плоти. Я погрязла в нем, я растворилась и не могу думать ни о чем, кроме его губ на своей груди.

Он жесткий, он резкий. Он рвет мое белье, он вгрызается в мою грудь. В его взгляде боль и ненависть, а руки грубые. Зу как изголодавшееся животное. Я вдыхаю аромат его кожи, погружаюсь пальцами в его волосы и тяну за них, когда он насаживает меня, когда входит на полную. Больно, так что искры из глаз. Я хочу отстраниться, но он снова сжимает мою шею, сдавливая ее. Смотрит на меня так, будто на шлюху последнюю. Его губы кривятся в презрительной гримасе, он вколачивается в меня, будто бездушная машина. Его лицо — каменная маска, его шрам кровит и этот привкус металл у меня во рту — он сводит с ума.

Зу ревнует. Сейчас он не со мной. Он пытается вытравить Димку из меня, пытается утолить свою злость. Обвиваю рукой его шею, подтягиваясь ближе, прошу его глазами не быть таким жестким. И он понимает меня. Его движения становятся не такими резкими, а поцелуи уже не так больно жалят мою кожу.

Его запах повсюду, его руки — это то, что я хочу чувствовать. Я улетаю. Знаю, что это путь в никуда. Но я живу. Впервые после той ночи в клубе, я чувствую. Я хочу. Я горю. Я смотрю на него — на изгиб его губ, на морщинку на лбу, на капли пота, стекающие с ниспадающей челки на лоб. Подыхаю заживо. Он безумно красивый, горячий и опасный. Внутри меня напряжение, я чувствую, что уже скоро рванет. Обхватываю его торс, изгибаюсь, прошу еще… Заур кривится, он сжимает мою шею, а у меня перед глазами вдруг вспышками картинки из прошлого. Его рука и пистолет. Его черные глаза и мой отец в луже крови. Мой брат, в ужасе прижимающийся к ногам матери.

Меня накрывает. Оргазм такой сильный, что в глазах темнеет, от напряжения я начинаю кричать. Я вцепляюсь в его спину, и снова вижу все эти ужасы. И мне так плохо. Я чувствую себя грязной, отвратительной. Я понимаю, что натворила снова. Я все сломала. Испортила. Уничтожила. Я такая же, как он. Грязная, делающая людям больно. Я хочу сбросить его с себя, но он рычит и еще крепче придавливает меня телом. Заур вбивается в меня, догоняя себя до кайфа, а я не хочу… не видеть, не чувствовать, не знать. По щекам катятся слезы, я зажмуриваюсь.

Он кончает в меня. Я чувствую каждое содрогание его члена внутри. Мне противно. Не от него. От себя.

Вдруг открывается дверь, в помещение кто-то заходит. Агата. Она стоит и смотрит на то, как Заур трахает меня, как вбивается в меня, пока я пытаюсь его оттолкнуть. Она тянется к полке рядом, и сбрасывает на пол один из снарядов. Раздается оглушительный грохот, и Заур наконец-то переводит на нее взгляд.

— Вышла! Быстро! — ревет так громко, так ожесточенно.

Она кривится, но пятиться назад и уже через секунду покидает спортзал. Он поворачивается ко мне, видит слезы в мои глазах, видит мою истерику. Я знаю, что это делает ему больно. Лицо Зу искажается брезгливой, злой гримасе.

— Да на х*й все это, — рычит, отстраняясь от меня.

Заур спиной ко мне, он стискивает виски пальцами. А я судорожно хватаю одежду и натягиваю ее. Поднимаю глаза в зеркалу. По щекам текут слезы. Мое лицо в его крови, как и руки, и шея. Испачканная. Горькая, уродливая, с прогнившей душой. Я родилась такой и не выбраться мне выше, как бы я ни пыталась.

— Зачем ты пришла? — не смотрит на меня. Разминает шею. Словно заталкивает демона внутрь себя, не дает ему воли. А меня трясет. Прижимаю руки к груди, понимая, что все мои доводы — полная чушь. Мое тело все показало. Как? Как я вернусь домой к Димке? Как в глаза его посмотрю? Как я буду жить дальше, ведь я поступила с ним как тварь.

Поднимаю на него глаза. Зу уже в джинсах. Затягивается новой сигаретой, вытирает с подбородка размазанную кровь.

А меня злость берет. Он всегда так ведет себя. Берет, не спрашивая! Втягивает меня в болото, заставляя задыхаться с ним. Он то спасется, выживет, вылезет. А я? Что будет со мной?

Срываюсь к нему. Сама не понимаю, как это происходит. Моя рука взмывает в воздух, и ударяет его в грудь.

— Зачем ты вернулся?! Зачем? — кричу, снова и снова толкая его.

Он смеется. Затягивается сигаретой и молчит, наблюдая за моей истерикой. Понимаю, что ему плевать. Ничего не возьмет это чудовище.

— А что хочешь ты, Сами? И дальше раздвигать ноги и сосать его член? Тебе так нравится ложится под этого ушлепка, Самира?

Его слова — удары под дых. Мне больно. Обнимаю себя за плечи и пячусь от него. Я снова чувствую себя маленькой, беззащитной. А он так безжалостно уничтожает меня.

— Моя мать отпустила тебя, она позволила тебе уйти. вы все оставили меня… ТЫ оставила меня!!!! — вдруг вскрикивает, в один момент приходя в бешенство. — Так чем же твой Дима лучше меня?! Скажи?!

Мой подбородок дрожит, как и все тело. Я поднимаю с пола свою сумку и достаю злосчастные бумаги и швыряю их в него. Они осенними листьями спускаются к его ногам. Зу смеется, понимая, о чем я говорю.

— Ты до сих пор не смогла перемолоть это?! Он был убийцей.

— Он был отцом! Пусть дерьмовым, но он был им! А ты сломал все, что было! Ты заставил меня считать себя дерьмом! Человеком, проживающим жизнь твоей сестры!

Он наступает на меня. Сейчас между нами считанные сантиметры пространства.

— Я не говорил так никогда!!!

— А я так поняла и так чувствую! — меня накрывает. Огромный ком встает поперек горла, а из глаз брызжут слезы. — Зачем ты рассказал мне о матери?! Зачем??!!! Мне так больно, Заур! Ты не представляешь, как я чувствую себя сейчас! — голос дрожит, становится гортанным от стискивающих грудь рыдания. Даже он замирает в нерешительности.

— Знать, что я столько лет жила под крышей с убийцей! Что скучала по нему, и хотела его любви! Он отталкивал меня, а я к нему стремилась! К тому, кто убил ее! Ты думаешь, открыл мне глаза, а я прыгну тебе в объятия и буду целовать твои облитые кровью руки?! И мы заживем счастливо?!

Он кривится. Хватает мое лицо, держит его в миллиметре от своего.

— Ты должна меня простить. Тебе придется это сделать. Ты моя Самира. Прими это как факт.

Он противен мне.

— Да я лучше с моста спрыгну, чем позволю себе снова поверить тебе! Разве ты не видишь, как убиваешь меня, Заур?! Разве не понимаешь этого?! Я НЕ МОГУ. Это так больно!

Он не знает, о какой боли я говорю. Этот секрет я унесу вместе с собой. Но сейчас мне хочется, чтобы он оставил меня. Раз и навсегда оставил.

Зу хватает меня за затылок, притягивает к себе. Я в его руках. Утыкаюсь носом в его грудь, вдыхаю запах его кожи, и теряю последние остатки контроля. Меня накрывает истерикой. Я плачу навзрыд. Хватаюсь за его плечи, как за последний плод. Я оплакиваю свою никчемную жизнь. Я оплакиваю свое одиночество и боль. И нет никого, кроме Зу, кому я могу доверить ее. Кому могу открыться. Он рядом. Гладит мои волосы, прижимая меня к себе. Он дает мне то, что мне нужно. И я беру это, жадно хватаю, боясь, что в любой момент это исчезнет, пропадет.

— Понимаю, маленькая. Я все понимаю. Каждый еб*ный день эта боль сжирает меня. И ее не заглушить ничем кроме тебя, Сами. Ничем….

Мы убитые, израненные, сейчас сбросившие всю броню. Он знает, что я чувствую, я никогда не смогу его обмануть. Я люблю его. Все также как и раньше. Может еще сильней. Я не живу без него, делаю вид. Но и быть вместе у нас не выйдет. И Заур это понимает ничуть не хуже моего.

Он вдруг отстраняет меня. Удерживая за скулы, смотрит в глаза мои.

— Если я отпущу… если исчезну… тебе будет легче? — хрипло, сдавленно.

Мне так хочется крикнуть НЕТ! Так хочется вычеркнуть все из памяти и начать заново. Но так только в книгах. В жизни иначе. Я поднимаю глаза, и набираю воздуха в грудь.

— Да, Заур. Мне так будет легче.

Его руки отпускают. В ту же секунду он поднимает ладони вверх, давая понять, что я свободна. Он больше не держит. И я знаю, я уверена, больше не побеспокоит. Теперь это его решение. Не мое, не Элины. Теперь он сам пришел к этому.

Отворачиваюсь и спешу к дверям. Ноги свинцовые, тяжелые. С каждым следующим шагом, отделяющим меня от него, я чувствую, как по кусочку откалывается моя душа. Каждый шаг — это удар ножом, это выстрел. Моя грудь горит, но я не смею обернуться назад. Я не смею оставить сомнения, потому что знаю, ЧТО ИМЕННО увижу в его глазах. И это меня сломает. Окончательно сломает.