Заблудшая

Глава 52

Проснулась в холодном поту. Все тело неимоверно болело. Но самое страшное было впереди. Вика села, подогнув, под себя ноги и тихо заскулила. Что было делать? Скоро придут мучители. Она точно не отдастся им. Решительно сжав кулаки, девушка почувствовала себя готовой на все. «Я умру, пофиг. Пусть бьют ногами, пусть что хотят, то и делают. Я не буду с ними спать. Изнасилуют, блин, да. По-любас. Только рейтинги поднимет и продаст подороже. Что же делать? Что делать?». Долго перебирая варианты, девушка решилась до последнего драться, плеваться, кусаться. Пусть лучше ее изобьют до беспамятства, чем она будет чувствовать всю жестокость и развратность своего положения. После этого нервы немного успокоились. Все тело трясло, зуб на зуб не попадал. Но в сердце, как кремень, стояла уверенность – умереть, но не сдаваться.

Потянулись долгие часы ожидания страшной участи. Ужасно хотелось пить. В туалет сходила тут же в углу. Ни о каком аппетите речи, конечно, не шло. Вика меняла положение тела, чтобы не сильно затекало, разминала руки, ноги, чтобы быть готовой к отчаянному сопротивлению.

Постепенно в голове воцарялся порядок, пришла самоуверенная решительность, что она, словно Джеки Чан, сможет раскидать всех обидчиков по стенам и сбежать. Только вот жажда становилась невыносимой, да нестерпимо воняло испражнениями.

Вика легла и задремала. Буквально через мгновение сквозь сон послышался скрежет открываемого замка. Она тут же вся собралась, сжала кулаки, почувствовав себя упругой пружиной, готовой выстрелить прямо в морду врагу. Сердце бешено колотилось, стремясь вырваться наружу и закричать «Помогите!», но делать этого нельзя. Просто кусаться и царапаться. Такого ни один мужик не любит. Тогда ее начнут бить по щекам и отключат от этого беспредела.

Дверь резко распахнулась, и в комнату влетел солдат спецназа в полном обмундировании. Он оглянулся, и, заметив, что кроме девушки в комнате никого нет, поспешил к ней. Глаза ее безумно расширились, она искренне не понимала, кто это? Очередная ролевая игра в жертву и насильника? Где камера, свет? Или все-таки ее спасают?

– Вы в порядке? – спросил солдат сквозь ткань балаклавы.

– Пить, – попросила Вика.

Солдат кивнул и увидел на руке девушки наручник, уже порядочно изодравший кожу запястья. Сделал успокаивающий жест рукой и устремился к выходу. Вика закричала:

– Нет, не оставляйте меня! Я боюсь!

– Сейчас я принесу отмычку.

Вика села на пол. «Неужели? Неужели это все? Их взяли?», – она тихо заплакала. Когда вернулся солдат со связкой ключей, беззвучные рыдания сотрясали тело девушки. Он расстегнул замок наручника, помог подняться и осторожно повел Вику наверх. В доме никого не было. Они вышли на улицу, у порога ожидала скорая помощь. Вика влезла внутрь, выпила предложенную бутылочку воды, улеглась на кушетку, укрывшись пледом и, беспрестанно вытирая слезы, поехала туда, куда вез ее спасительный автомобиль.

Через несколько минут они подъехали к больнице. Фельдшер, не задавая вопросов, взял девушку под руку и повел в приемный покой. Там, на кушетке, сгорбившись и спрятав лицо в руки, сидел дядя Андрей. Он поднял голову на звук, и Вика увидела красные заплаканные глаза. Она и не думала, что столь взрослый мужчина может плакать.

Андрей встал, подошел к племяннице и обнял ее, стараясь прижать к себе всю, целиком, он вдыхал запах ее волос, и девушке было ужасно стыдно, ведь три дня, проведенные в подвале, оставили на них весьма неприятный оттенок. Андрей провел пальцами по голове, по щекам, отстранил ее от себя:

– Никогда, слышишь, никогда я больше тебя никуда не отпущу. Хочешь ты этого или нет! Я обещаю защищать тебя, не обижать! Ты сможешь заниматься всем, что душе угодно. Ни в чем не будешь нуждаться. Только живи. Рядом, чтобы я мог нести за тебя ответственность, чтобы я видел, чтобы у тебя все хорошо. Слышишь? Ты меня слышишь?

Вика беззвучно рыдала. Она хотела спрятать заплаканное лицо на груди дяди, но тот крепко держал ее за обе щеки и смотрел в глаза.

Она кивнула. Только тогда его крепкие руки отпустили голову племянницы и перебрались на хрупкие ладони девушки. Взяв ее за пальцы, он легонько потянул их на себя. Врач, все это время находившийся в комнате, прочистил горло и произнес:

– Андрей Борисович, Виктории надо пройти в палату. Вас проводить?

– Я сам, спасибо, – он потянул девушку к лифту. Тот медленно ехал вниз, а Вика чувствовала, что эта сильная мужская рука, действительно, сможет обеспечить ее защитой на всю оставшуюся жизнь. От ровных волосатых пальцев исходила какая-то нереальная мощь, будто они могут развести все тучи над ее бедной головой. «Пусть! Пусть командует: что мне есть, куда ходить? Лишь бы быть в безопасности, чтобы никто не бил. Пусть все страшное останется в этой стране. Я уеду, уеду!». Двери лифта лениво раскрылись. Двое вошли внутрь. Андрей нажал на кнопку третьего этажа.

– Тебя осмотрят. Скажут, можешь ли жить в гостинице, или пока надо остаться здесь? Палата платная. На нас двоих. Ты будешь под моим неусыпным присмотром. Ни один бандит больше не посягнет на мою родную девочку.

Вика смущенно подняла глаза: «Девочку? Что он говорит? Почему девочку? Почему мою?»

– Дядя Андрей, вы…

– Вика, я никогда еще так не боялся. Я понимаю, что ты пережила самые страшные минуты в своей жизни. Но я, поверь, испугался не меньше, когда ты пропала. Сразу понял, что тебя украли, когда ты не пришла к Олесе через час после того, как убежала. Я забил тревогу. Мы подняли полицию. Пришлось тщательно скрывать и долго готовить операцию. Мы понимали, где ты можешь быть. Но лишь один неверный шаг – и он мог тебя убить, или вывезти туда, где мы тебя уже никогда не найдем. Поэтому я спасал тебя так долго. Прости меня, моя хорошая, прости.

– Дядя Андрей, не плачьте, – Вика вытерла ему слезы подушечками пальцев, он поймал их рукой и прижал к своим губам. Мягкий поцелую обжог ладонь.

– Ты – единственный человек в мире, которому я, надеюсь, нужен. Ты – единственная, кто нужен мне.

Вика чуть не захлебнулась от этих слов. Сердце отбивало чечетку где-то в районе горла. Руки тряслись так, что это заметил Андрей и сжал их в своих ладонях.

Он с отчаянием посмотрел на племянницу:

– Я понимаю, что ничего не могу тебе дать, кроме моей заботы, защиты и денег. Но, может быть, этого будет достаточно, чтобы ты просто была рядом?

Вика сглотнула. Она не знала, что тут можно ответить? Не понимала: это предложение руки и сердца, или просто родственная любовь?

– Дядя Андрей… Я поеду с вами.

Она опустила взгляд, не выдержав его глубоких горящих глаз, в которых отчетливо читалась любовь, и далеко не отеческого характера.