Закон эволюции

Глава 9 Развязка

— Что-то долго мы ждем штурма, — сказал Маркус, проверил, сколько патронов осталось в магазине пистолета и добавил: — или… можем не ждать.

— Ты предлагаешь… уйти еще до начала? Без боя?

— Смысл? Я проиграл. Сопротивляться — значит просто убивать полицейских без какого бы то ни было смысла. Я и так причинил кто знает сколько боли и смерти, но у меня было оправдание. Высшая цель. Теперь у меня ее нет. Прости, мне безумно жаль, что так все вышло. Что я втравил тебя в этот переплет. Мы можем уйти быстро и безболезненно, и, может быть, встретимся на той стороне. — Маркус показал Пайпер пистолет и спросил: — умеешь пользоваться?

Внезапно в дверь постучали. Странное время, странное место, странные и копы. Стучатся перед штурмом? Или… все это недоразумение? Терять-то нечего.

— Кто там? — нарочито беспечным голосом спросил летчик.

— Это Каспар, — послышался голос Янека, — включите свой ПЦП, пожалуйста. Вам хотят позвонить.

Что ж. Никакой ошибки.

— Мой ПЦП остался дома.

— Я знаю. Включите тот, который у вас с собой.

— Так вот как вы нашли меня…

— Вы включили его, когда платили за номер, — подтвердил Янек.

— Но как догадались, что он мой⁈

— Люди, продающие взломанные ПЦП, у нас под колпаком, хоть и не знают об этом. Так мы отслеживаем, кто и зачем использует взломанные приборы.

Пайпер всхлипнула:

— Это все из-за меня…

— Ты не виновата, малышка.

Маркус вынул ПЦП и включил его. Сразу же пришел вызов, летчик принял его и на экране увидел лицо Виттмана.

— Ради видеть вас в добром здравии, — спокойно сказал Первый.

— Решили понасмехаться над проигравшим врагом?

Виттман негромко засмеялся и выдал совершенно неожиданную фразу.

— Врагом? Капитан, все это время я был вашим союзником. — Видя полнейшее недоумение на лице Маркуса, он пояснил: — понимаете, все это было моим планом с того самого момента, как я узнал о вашем прилете.

— Боюсь, что совсем ничего не понимаю.

— Я объясню вам. Выживает сильнейший, таков закон эволюции. И он применим не только к отдельным индивидуумам и видам, но и к социумам. После войны новый порядок вытеснил все остальные формы власти, все остальные типы социумов. Демократия, диктатура, монархия пали перед новым порядком там, куда этот самый порядок пришел. Именно потому Доминион занимает всю Европу и большие куски территорий в Африке. Однако эволюция все равно должна продолжаться.

Многие годы я посвятил Доминиону, и теперь, под конец жизни, решил испытать его на прочность. Внешних врагов у нас нет, потому мне понадобился внутренний враг. Наша система делает своим сторонником всякого, кто мог бы представлять опасность для нее. Вот потому мне понадобились вы, человек, принципиально ее не приемлющий. Все было сыграно от начала и до конца. Должен признаться, что я манипулировал вами и подталкивал к борьбе против нынешнего положения вещей. Это я устроил ваше знакомство с Пайпер.

— Неправда! — ужаснулась девушка.

— Правда. У меня было на примете два десятка людей, ненавидящих систему, но недостаточно активных и инициативных, чтобы начать борьбу. Вспомните, мадмуазель Клейст, как вы оказались в кафе, где познакомились с Маркусом? Вам позвонил незнакомый человек и предложил интересный материал, но не пришел на встречу. Зато пришел Маркус. Я целенаправленно сталкивал вас, капитан, с теми, кто мог бы стать вашим сторонником в борьбе. С Пайпер Клейст это получилось быстрее всего. С Кавано вас познакомила она, но у меня и так было запланировано это знакомство. Военный музей с тоннами оружия и боеприпасов. Думаете, Янек просто так вам его показал? Я всеми силами пытался упростить вам задачу поднять восстание. Сцена в кафе? Тот пацан, за которого вы вступились, и тот, кого вы побили, были актерами.

— Но… зачем это делать таким сложным путем⁈

— Сказать, мол, у нас есть Вызовы — это одно. Я хотел, чтобы вы столкнулись с этим лично. Негр, которого вы побили, был актером. Тройной Вызов был спланирован, двое участников были моими людьми. Только Норткампф был непричастным. И, мадмуазель Клейст, я прошу у вас прощения, но Вызов, который вы проиграли — он тоже был спланирован.

Пайпер задохнулась от шока и возмущения, а Маркус тихо сказал:

— Ну и ублюдок же вы…

— Интересы большинства против интересов двоих. Увы, это обычная математика того, кто отвечает за все человечество. Я должен был любой ценой добиться, чтобы вы возненавидели новый порядок. Помните мою фразу о том, что за пределами Доминиона люди второго сорта? Вы после этого назвали меня нацистом и ушли. Я сказал это умышленно. На самом деле, я так не считаю. За мое правление объемы экспорта гуманитарной помощи отсталым народам выросли втрое, но любое упоминание об этом было изъято из средств массовой информации, чтобы вы не узнали.

Все, что я делал, было ради того, чтобы заставить вас, единственного человека в Доминионе, достаточно сильного и идейного для этой задачи, поднять восстание. И экспозиция с тоннами боеприпасов в музее появилась по моему приказу за день до вашего посещения. Я специально дал вам легкодоступный источник оружия для борьбы.

— И тех, кого вы расстреляли по своему произволу…

— Да. Я должен был заставить вас ненавидеть Доминион и себя все сильнее и сильнее.

— Но… зачем⁈

Виттман тяжело вздохнул.

— Потому что слабые должны уступить место сильным. Доминион не имеет внешнего врага — но устоит ли перед внутренним? Если да — отлично. Если нет… Тогда он должен быть разрушен, чтобы на его руинах выросло новое, еще более совершенное общество. Эволюция должна продолжаться, это вопрос выживания человечества как вида. В какой-то момент Доминион остался без врагов, а без врагов невозможна и эволюция. И потому я дал ему вас, капитан.

— Не очень-то радуйтесь, Виттман. Просто я — хреновый революционер, вот и все. Да и невозможно сделать революцию, если власть изначально на шаг впереди.

Первый покачал головой.

— Вы отличный революционер, Марк. На шаг впереди был только я — но я был лишь зрителем. Да, я знал, что вы попытаетесь меня убить. Потому жил не в замке, а в бомбоубежище вместе со всем персоналом. И помогал вам между делом. У меня уже был готов план по подмене детектора лжи, чтобы снять с вас обвинения, если копы вас поймают, но вы сами отлично справились, и я даже некоторое время думал, что вы не причастны к бутылочным атакам. Но потом получил распечатку вашего допроса и все понял. Вы ловко обвели инспектора вокруг пальца. И книга — это тоже была отличная идея. Вы оставили полицию в дураках, были на шаг впереди.

А проиграли вы не потому, что не справились. Вы проиграли, потому что Доминион оказался сильнее. Он выстроен на таком фундаменте, который вам не удалось свалить. Нельзя устроить революцию, располагая лишь худшими из людей. Вы боролись за тех, которые недостойны ваших усилий. Полиция вышла на вас потому, что единственный ваш сообщник, Ганн, предал вас. Если бы вы планировали операцию с участием ста человек — вас бы предал каждый второй или каждый третий. Стоило полиции объявить, что любой, предоставивший информацию о падении самолета, получит амнистию за участие и пожизненный иммунитет к Вызову, как Ганн позвонил и покаялся. И тридцати минут с момента аварии не прошло, а копы уже знали, что это сделали вы.

Маркус сжал челюсти. Что ж. Проиграл так проиграл.

— Вы знали о всех моих приготовлениях?

— Нет, вы были слишком осторожны даже для переговоров по взломанным ПЦП. Но, разумеется, я знал, что вы готовитесь к активным действиям. Тут я вам подыграл, засекретив всю прослушку ваших четырех ПЦП и лишив полицию возможности предпринять превентивные меры.

— А все те погибшие и пострадавшие — они тоже меньшинство, которым вы пренебрегли?

Первый печально улыбнулся:

— И в этом меня упрекает непосредственный исполнитель? Это был ваш выбор, капитан. Я подстегивал вас к действию. Но это могла быть как вооруженная революция, так и мирный протест. Вы в силу специфики профессионального мышления выбрали насилие — и я вас за это не виню. Но не перекладывайте свою ответственность на меня, я всего лишь беспристрастный наблюдатель.

— Что ж, в ваших словах есть резон. Вы позвонили мне, только чтобы сказать все это? Я вполне мог бы обойтись, умереть, не зная подробностей. Аве Доминион, мать вашу. Радуйтесь, вы победили. Это все?

Виттман улыбнулся.

— Вам рано умирать, Маркус. Доминион отлично выдержал испытание, которое я ему послал. Осталось еще одно. Самое последнее и трудное.

— Не понял?

— Самое тяжелое испытание для страны и социума — когда высшая власть будет в руках человека, всей душой ненавидящего новый порядок. Я ухожу в отставку и назначаю вас своим преемником. Соответствующий указ уже распространяется в СМИ. В вашем распоряжении год времени, за который вы можете попытаться изменить что-то или вовсе разрушить. А я буду следить за вашими успехами. Но предупреждаю: иногда разрушать бывает не так легко, как это принято думать, особенно если строители очень старались. Удачи, капитан.

Маркус и Пайпер ошалело смотрели в погасший экран ПЦП, затем переглянулись.

— Это просто… просто охренеть, — прошептала девушка.

Янек напомнил о себе стуком в дверь:

— Я могу войти, господин Первый Рейхсминистр?

Маркус вздохнул, собираясь с мыслями.

— Можете. Не заперто.

Каспар вошел и положил на столик небольшой металлический кейс.

— Ваш специальный терминал, сэр.

— Что в нем? Ядерная кнопка?

— Нет. Это портативный компьютер, с помощью которого вы можете получить доступ в любые базы данных, изменять законы, распространять информацию по инфосети, радио и телевидению. Сенсоры уже настроены на ваши отпечатки и сигнатуру. Мои поздравления в связи с вступлением в должность, сэр.

Маркус молча встал с кровати, сел за стол и пододвинул к себе чемоданчик, раскрыл его.

— И как далеко простираются мои полномочия? Я могу приказать разбомбить Японию?

— Можете.

— И ее разбомбят?

— Опасаюсь, что так и будет.

— Понятно. Янек, распорядитесь, чтобы того несчастного, который на границе застрял, впустили обратно и амнистировали.

— Я могу распорядиться от вашего имени, его задержат, в главной канцелярии подготовят указ и принесут вам на подпись. Или вы можете сделать это прямо сейчас с помощью чемоданчика, в этом случае указание будет исполняться незамедлительно, если не указано иное. Объяснить вам, как пользоваться?

Маркус открыл чемоданчик, включил компьютер и, следуя указаниям Янека, создал послание в главную канцелярию, указав наивысший приоритет.

— И сколько ждать?

— Ждать чего, господин Первый Рейхсминистр?

— Отчета об исполнении.

— Его не будет. Запросить отчет можно из канцелярии через секретаря, к примеру. Или я могу запросить по телефону. Но на спецтерминал отчеты не поступают. Вы создаете указ — он поступает на исполнение. Полагаю, что минуты через три-четыре начальник пограничного пункта уже получит приказ и выполнит его.

Маркус закрыл чемоданчик и указал на стул напротив:

— Садитесь, Янек. Есть разговор.

Тот сел.

— Слушаю вас.

— Итак, — медленно протянул летчик, — экс-Рейхсминистр Виттман, чьим идеологическим последователем вы являетесь, передает власть в руки своему врагу. Человеку, ненавидящему то, что вы считаете хорошим и правильным. Для вас это нормально, раз вы остаетесь на службе? Или дело в возможности посидеть, благодаря полномочиям, в кресле пилота?

Янек покачал головой:

— Ситуация, безусловно, ненормальная, но я верю Виттману. Он решил, что так надо, и доверил мне позаботиться, чтобы его план добрался до логического завершения. Что я и буду делать, пока вы меня не уволите.

— И что же будет логическим завершением?

— Ваше свержение путем Испытания Лидера, отказ от власти, ваше укрепление во власти либо ваша смерть, естественная или насильственная. Пока этого не случилось, я буду исполнять свои обязанности, как делал это раньше.

— Испытание Лидера… Через тот год, о котором упоминал Виттман?

— Именно.

— И он уверен, что я буду свергнут, раз дал мне год? Или сам же свергнет?

Янек покачал головой:

— Стать верховным правителем можно лишь однажды. Однако влияние Виттмана никуда не денется, поддержка людей военных, да и большого количества невоенной элиты, останется с ним до смерти. Мы говорили с ним на эту тему, вариантов всего три. Вызов на испытание Лидера вам могут бросить, а могут и не бросить. Вы — назначенный преемник, потому любой здравомыслящий оппонент вначале поинтересуется мнением Виттмана, и если он выскажется в вашу поддержку — Вызов бросит только самоубийца, потому что огромная часть элиты Доминиона соберется в вашу команду, если к этому призовет экс-Первый. И наоборот, если он выскажется против вас — можете не сомневаться, что все его сторонники поддержат вашего противника. Собственно, возможные ваши противники и будут из числа сторонников Виттмана.

И есть третий вариант. Виттман воздержится. Боюсь, что просчитать последствия я не могу.

— Понял. Бросать Вызов правителю можно через год и дальше каждый год?

— Точно.

— Если я назначу преемника, как это сделал Виттман?

— Отсчет до Вызова не обнуляется. Сегодня двадцать восьмое октября. Вызов случится двадцать восьмого октября через год, даже если власть будет передана сто раз. Вариант передавать власть туда-сюда, как вы понимаете, давно пресечен.

Маркус кивнул:

— Да я и не сомневался. А Виттман не опасался передавать власть тому, кто уже и так пытался его убить?

— Нет. Добровольно ушедший правитель обладает определенными привилегиями, защищающими его от произвола кого бы то ни было.

— А если я прикажу ликвидировать его? Отменю эти привилегии?

— Отменить не в вашей власти. Прикажете ликвидировать — я буду первым, кто попытается вас убить. Если мне не удастся — удастся другим. Вас убьет ваша же охрана, армия пойдет на столицу, полиция и многие горожане возьмут вашу резиденцию штурмом. Вас попытаются убить не десятки — сотни тысяч лучших представителей Доминиона. И им это удастся. Вы перестанете быть законным правителем и станете врагом нации в тот же миг, как попытаетесь нарушить законы, на которых Доминион стоит сотни лет. В частности, вы не сможете отменить практику Вызовов.

— Тогда вопрос. А что мешает вам или любому иному, не согласному с моими взглядами, расправиться со мной? Я так понимаю, что оказался в положении всеми ненавидимого правителя, так почему не свергнуть меня немедленно? Зачем ждать целый год и выполнять мои приказы?

Янек вздохнул.

— Боюсь, сэр, вы до сих пор не поняли некоторые важнейшие принципы. Любой, кто попытается свергнуть вас, убить, поднять революцию и так далее, сыграет на вашей же стороне. Уничтожит Доминион. У нас есть определенный порядок, в который мы верим. Порядок, который нарушать нельзя. Стоит один раз нарушить его — и все кончено. Мы вернемся в хаос послевоенных лет. Есть строгие законы получения власти. Есть строгие законы смены правителя. Кто попытается обойти или изменить эти законы — станет врагом общества. Если некий генерал попытается свалить вас силой оружия — ему будет противостоять вся элита Доминиона. Даже те, что ненавидят вас, будут сражаться, но не за вас лично — а за сохранение существующего порядка. Чтобы позже свергнуть вас строго по закону.

— Значит, мои распоряжения будут скрепя сердце выполняться целый год просто из идеологических соображений?

— Верно. Самые заклятые ваши противники будут следовать нашим правилам — а значит, выполнять ваши приказы. Любой ослушник немедленно будет остановлен сторонниками нового порядка, независимо от того, как сильно они вас не любят. Виттман говорил вам, что революции невозможны — и это были не пустые слова.

— Должен заметить, что представлял себе власть верховного правителя… чуть более близкой к абсолютной.

— Так и есть. Есть очень малый набор незыблемых законов — Вызовы, правила борьбы за власть, привилегии ушедших правителей. Остальное можете менять. Хотите сделать все население рабами? Пожалуйста. Хотите истребить всех, у кого интеллект ниже девяноста? Пожалуйста. Бомбить Японию? Уничтожить все остальное население мира? Провозгласить себя богом и заставить всех молиться себе? Все, что вам заблагорассудится. Разумеется, отдельные личности воспротивятся. Например, при истреблении дураков вашими врагами станут те сильные и умные, у кого в родне есть дураки. Чем жестче ваша политика — тем более вероятно незаконное покушение. Но основная масса будет повиноваться… и с нетерпением ждать дня Испытания, чтобы свергнуть вас.

Маркус понимающе кивнул.

— Если я провозглашу демократию, что будет?

— Если в этой демократии будут предусмотрены Вызовы и выборы президента путем Испытания Лидера — да будет так. Ввести законы, входящие в противоречие со столпами нового порядка, вам вряд ли удастся. Доминион не позволит. Точнее, не позволит элита. А слабые, для которых вы будете стараться, поддержат вас морально, но и только. Поймите одну вещь, господин Первый Рейхсминистр: Виттман не передал бы вам власть, если б думал, что у вас есть шансы преуспеть. Если вы спросите меня, я посоветую потратить отпущенный вам год на совершенствование системы, а не на разрушение. Возможно, вы в таком случае будете править не год, а много дольше и останетесь в истории как правитель, значительно улучшивший наш строй. Вы хотели сделать систему гуманнее — теперь у вас такая возможность есть.

Летчик скосил глаза на Пайпер. Все это время девушка просто сидела на кровати и слушала, все еще с трудом веря в происходящее.

— Хорошо… Янек, будьте любезны запросить соответствующее ведомство, пусть предоставят мне информацию обо всех производимых в Доминионе медицинских препаратах, с первого до последнего. На компактном носителе. А пока оставьте нас наедине.

— Будет сделано, — коротко ответил Каспар и вышел, на ходу вызывая кого-то по ПЦП.

— Интересно, как там этот жирдяй Ганн, — обронил вслед ему летчик, — небось, трясется от страха в ожидании мести…

Каспар остановился в дверях.

— Никак. Он уже расстрелян.

— Поделом, но… А как же гарантия амнистии?

— Амнистию он получил за участие в покушении. Но выяснилось, что вы шантажировали его насчет убийства — вот за него его и казнили, — пояснил Янек и вышел.

Как только дверь закрылась, Маркус повернулся к Пайпер.

— И что думаешь?

Девушка пожала плечами:

— А что тут думать? Было ясно сказано, Виттман не верит, что у тебя что-то получится. Бесполезно улучшать мир, в котором можно законно притеснять и насиловать слабых, а отменить это насилие тебе не позволят, вот и все.

Маркус, задумчиво подпер голову рукой:

— Ну, положим, если нельзя отменить Вызовы — можно поменять правила так, чтобы невозможно было победить. Первый же менял правила, новые придумывал…

— Не получится. Через год тебя свергнет толпа недовольных и все вернется на круги своя. Ну, год без насилия — это хоть что-то, но такая победа в конце будет иметь слишком сильный привкус поражения.

— Ты не веришь, что я смогу что-то сделать?

— Не-а. Маркус, ты не видишь главного. Виттман использует тебя, чтобы найти уязвимые места его любимого нового мирового порядка. Стоит тебе сделать хоть шаг в сторону от той линии, которую Виттман одобряет — и тебя убьют на Испытании, а Доминион станет только сильнее, учтя твои находки.

— Чего ты хочешь? Улетим или останемся?

— Марк, оставаться нет смысла. Я сыта по горло, да и ты скоро поймешь, что, сколько ни бейся, из клетки тебе не выбраться. Один человек бессилен против системы, если твои сторонники слишком слабы, чтобы помочь тебе бороться за их же права…

— Значит, так тому и быть. Но… у меня есть одна идейка. Идем.

Он взял чемоданчик и вместе с Пайпер вышел из номера.

Каспар стоял у окна в коридоре. При виде Маркуса он сообщил:

— Данные будут через полтора-два часа, их пришлют на мой ПЦП, я запишу на карту памяти. Значит ли это, что вы все же покидаете Доминион?

Летчик сделал неуверенный жест:

— Возможно. А что будет, если верховный правитель покинет страну?

— Ваши обязанности перейдут нескольким заместителям.

— И у них будут мои полномочия?

— Лишь небольшая часть их. Полномочия вы сами можете раздавать или забирать.

— А законодательные органы?

— На уровне страны их всего два: правитель и Законодательная коллегия. Коллегия может по своему усмотрению представлять вам законопроекты или прорабатывать их по вашему распоряжению. Но принятие закона — ваша привилегия. На локальном уровне местные власти могут принимать свои указы и законы в пределах, им позволенных.

Маркус кивнул:

— Понятно. Если я приму закон и покину Доминион — его можно будет как-либо отменить?

Каспар ответил отрицательно:

— Нет. Закон может быть отменен вами по возвращении или, если через год вы не явитесь на Испытание, власть перейдет вашему преемнику и он сможет отменить ваш закон.

— Отлично. Надо думать, вы знаете, где я оставил свой самолет, раз следили за мной все время?

— Конечно.

— Везите нас туда.

Маркус и Пайпер вышли из мотеля, прошли мимо отдающих честь полицейских и сели в машину Каспара.

— А я могу обратиться к стране через этот компьютер?

— Можете.

— Отлично. Везите потише, мне на ходу печатать не совсем сподручно.

В дороге Маркус внес в базу данных все нужные ему изменения и по прибытии к самолету был готов к обращению.

Выйдя из машины, он открыл чемоданчик, проделал все необходимые манипуляции по подготовке.

— Все, — сказал Каспар, — как только вы нажмете эту кнопку, видео- и аудиопотоки со спецтерминала заменят сигналы телевидения, радиовещания и сетевого вещания. Вас будет видеть и слышать весь Доминион.

— Вот и отлично.

Маркус поставил терминал на крыло, встал перед терминалом, сделал глубокий вдох-выдох, нажал кнопку и улыбнулся. Пошел отсчет, в уголке экрана загорелась надпись трансляция.

— Приветствую вас, люди Доминиона, — сказал Маркус, — я — Маркус Коптев, с сегодняшнего дня Первый Рейхсминистр. С данного момента вступают в действие одна поправка к существующему закону и один новый. Начну с главного. Отныне наказание за оскорбление действием, нанесение физического вреда или убийство человека, когда-либо в своей жизни бросившего Вызов и победившего, карается одним днем тюрьмы. Данная поправка имеет наивысший приоритет и заменяет собой любые иные возможные законы, любые иные возможные наказания в любых указанных ситуациях.

Сбоку сдавленно выдохнул Каспар, а Маркус улыбнулся шире и продолжил:

— Новый закон таков: я запрещаю любые изменения в любые кодексы действующего законодательства без моей личной подписи. На этом официальная часть моей речи закончена, хорошего дня всем вам. Да здравствует эволюция! Докажите, что вы сильнейшие, выживите этот год… если сможете!

Он закрыл спецтерминал и повернулся к Каспару:

— Второй закон, секретный, засекречивает мое местопребывание. Ответственным назначаю вас, Янек. Желаете сказать мне что-либо перед отлетом?

Тот, несколько раз глубоко вдохнув, заговорил, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал ровно.

— В текущих реалиях вы подписали смертный приговор десяткам тысяч, если не сотням, лучших представителей человечества. За этот год, пока вас не сместят, погибнут очень многие. Вы действительно этого хотите?

— Вы спрашиваете человека, который первым начал бить бутылкой ублюдков? Да, я этого хочу. Цитируя Виттмана, «интересы большинства против интересов меньшинства. Увы, это обычная математика того, кто отвечает за все человечество». Я ничего не напутал? Видите ли, Янек, я согласен с ним, что эволюция должна продолжаться. Да, я согласен, что новый порядок решил многие нерешаемые прежде проблемы. Но при этом я не согласен на эволюцию ценой человечности. И мое решение — следующий шаг по пути Виттмана, только с небольшим переносом акцента. Совесть и порядочность для стадного существа — такие же добродетели, как ум и сила. И теперь сильные, но бессовестные будут уничтожены. А сильные и порядочные будут и дальше процветать и вести человечество к прогрессу. Вот она, эволюция, так чем же вы недовольны?

Во взгляде Каспара Маркус прочитал неодобрение, граничащее с ненавистью, но ответ был по-прежнему корректен.

— Мне нечего возразить, господин Первый Рейхсминистр. — Он достал свой ПЦП, вытащил карту памяти и протянул летчику: — ваши данные, сэр.

— Что ж, тогда прощайте, Янек, больше не увидимся! Удачи в жизни вам и вашей семье! И не забывайте учить своих детей, что такое «хорошо» и что такое «плохо».

Он помог Пайпер забраться в кабину «Кометы», залез следом и закрыл крышку кокпита. Моторы заурчали, раскручивая винты.

— Знаешь, Марк, я просто не могу представить более гениального решения, чем придуманное тобой.

— Вот и ладно. Главное, чтобы наши дети унаследовали мою гениальность. Ты готова оставить эту страницу жизни позади?

— Готова, Марк.

— Тогда вперед.

Он в последний раз оглянулся на стоящего у машины Янека и помахал ему рукой.

«Комета» покатилась по траве, набирая скорость. Маркус выждал нужного разгона и потянул ручку на себя, оставляя землю внизу.

Маленький двухместный самолет, сверкнув лопастями пропеллеров в лучах солнца, устремился на восток.