Закон эволюции

Глава 4

Каспар догнал его во дворе.

— Вас подвезти обратно?

Маркус остановился и обернулся:

— Спасибо, но я уж сам как-нибудь.

Агент огорченно развел руками:

— Жаль, что так вышло. Насчет нацизма — это вы напрасно. Я, конечно, понимаю, что озвученная Первым точка зрения в чем-то совпадает с тем, что Гитлер пропагандировал, но факт в том, что одни люди рождаются одаренными и с отличным генным потенциалом, а другие — во всем обделенными и не способными произвести на свет полноценное потомство. Нравится нам это или не нравится, но природе неведомы понятия равенства и справедливости, она придумала жизнь, эволюцию — а в основе эволюции лежит механизм уничтожения слабых сильными. Выступая за равенство, вы отвергаете законы природы. С таким же успехом можете и гравитацию отвергнуть.

— Не согласен, — покачал головой астронавт. — Безусловно, Первый отлично разбирается, как работает эволюция, но забывает о том, что человек, однажды поняв что-то, всегда старается приспособить любое открытие под свои нужды. Эволюция работает так, как он описал, но только с неразумными животными. А мы люди. Лично я на эволюцию ценой человечности не согласен. Пришельцев Первый боится? Так это две крайности. Хоть мы проиграем гонку и будем уничтожены, хоть выиграем, заплатив за это человечностью — оба варианта одинаково ужасны. Оба — смерть человечества. Если ваши потомки, Янек, станут биороботами, лишенными доброты, сострадания, милосердия, всего того, что мы ценим в нас самих и окружающих — зачем им тогда жить дальше?

— Я как-то не задумывался о смысле жизни, — признался Каспар, — жизнь есть форма существования белковых тел, ага. Я и существую. По умолчанию. Живу, пока живется, и не размышляю о высоких материях.

— А вы задумайтесь. Если жизнь есть форма существования белковых тел — почему мы не остались просто протоплазмой? Протоплазма существует — а мы живем. Животные живут как животные. Мы же обладаем мозгом. Если мы используем наши умственные способности, чтобы как можно лучше уподобляться тем, у кого их нет… Ну подумайте, Янек! Существо, поднявшееся на одну ступеньку эволюции выше, использует свое превосходство лишь для того, чтобы походить на тех, кто находится ниже! Это прогресс разве⁈ Регресс как он есть. Дегенерация.

Каспар почесал затылок.

— Что-то есть в ваших словах. Но вы перфекционист, а я, видимо, и есть просто белковое тело, употребляющее свой мозг исключительно для того, чтобы наилучшим образом выполнить свою генетическую программу: хорошо устроиться, обеспечить себе выживание и оставить потомство, несущее мои гены.

— Не говорите так. Вы ведь занимаете высокую должность, являетесь важным человеком в системе, да и Первый, если не ошибаюсь, работает только с идейными людьми.

— Ну да, — подтвердил Каспар, — а где вы усматриваете противоречие? Да, я занимаю высокую должность: с этого я имею доходы и привилегии, позволяющие мне жить и содержать семью. Да, я идейный человек, но моя идейность приземленная, она заключается в моей вере, что именно это устройство общества для меня самое лучшее и что для моих детей оно тоже будет наилучшим вариантом. Потому я убежденный сторонник нового общества, но мое убеждение произрастает исключительно из утилитарных соображений. А вы… Знаете, я попытался посмотреть на мир вашими глазами. И даже думаю, что понял вас. Вы тоже идейный человек, но наша идейность разная. Вы верите в идеалы, которые кажутся вам высокими, и не желаете смотреть вниз, на грешную землю, при этом игнорируя даже собственные интересы. Что же до меня, то моя идейность — не от веры, а от понимания. Я знаю, что данная среда хороша для меня, и знаю, почему.

— Еще бы, — с сарказмом ответил Маркус, — при каком другом строе вы могли бы ездить на танке в гости к соседу?

Каспар ухмыльнулся:

— Вот это еще одна причина, почему наше общество лучше демократии. Вы говорите о равных правах — но демократия это на самом деле бесправие, потому что если ваши права равны правам других — значит, все бесправны. Моя дочь смотрит мультики про супергероев, так там один персонаж сказал замечательные слова: «Когда все вокруг „супер“ — никто не супер».

Представьте себе, что мы в двадцать первом веке. Представьте себе, что я трахаю вашу жену. А вы — вы не имеете ни малейших прав что-то сделать. Совершенно беспомощны. Запереть дома жену? Нельзя, суд и тюрьма. Начистить мне рожу? Нельзя, суд и тюрьма. Только развестись можете. После чего ваша теперь уже бывшая жена будет жить у меня дома, при каждой встрече на улице со мной или с ней вас будет захлестывать чувство бессильной злобы и горечи, а все соседи будут за вашей спиной шептаться, какой вы неудачник, раз ваша жена ушла от вас к соседу напротив. А вот у нас все иначе. У нас вы можете бороться и попытаться доказать и соседу, и всему миру, что ваша жена — только ваша и ничья больше.

В этот момент на улице за воротами остановилось такси.

— Это я вам вызвал, — кивнул в сторону машины Каспар, — если что — обращайтесь. Мой номер знаете.

Маркус хмыкнул:

— А разве Первый еще не освободил вас от обязанности быть моей нянькой?

— Уже освободил. Но мой служебный долг — нести порядок и справедливость туда, где их, по моему мнению, не хватает, и следить, чтобы все было без сбоев. Работа такая.

Астронавт кивнул на прощание, прошел через дверь в воротах мимо почетного караула с флажками вместо штыков, сел в машину и назвал свой отель.

По пути он обдумал весь разговор. Безусловно, Виттман — не слепой фанатик, его идеология вполне рациональна и местами правильна, и Маркус поймал себя на мысли, что если бы он точно знал, что вот прямо сейчас к Земле летит на досветовой скорости колонизационный флот пришельцев-завоевателей, то сам стал бы фанатичным последователем идей нового общества. Да только вероятность этого крайне мала. И вообще все виды рано или поздно вымирают. Средний срок жизни отдельно взятого вида — пять миллионов лет. Одни вымирают очень быстро, другие, как крокодилы, живут уже десятки миллионов. Но итог в любом случае один. Даже если допустить, что человечество не вымрет, а будет жить миллионы и миллиарды лет — все равно вселенная рано или поздно перестанет расширяться после Большого Взрыва и вновь сожмется в то, из чего родилась, уничтожая все живое, чтобы в результате нового Большого Взрыва снова образовалась новая вселенная… А раз так — зачем куда-то к чему-то стремиться? Стоило бы просто жить, радоваться этой жизни и стараться не делать другим того, чего не желаешь себе.

Из задумчивости Маркуса вывел писк ПЦП. Он достал наладонник и увидел, что ему пришло сообщение из банка: пополнение счета. Три с половиной миллиарда.

Вовремя. Теперь, когда Маркус осознал неизбежность борьбы за реформы, деньги ему очень пригодятся, хотя он пока что не знает даже, с чего начать. Впрочем, начинать такое всегда надо с создания команды, и один единомышленник уже есть.

Астронавт принялся тыкать пальцем в экран, набирая номер Пайпер.

— И как прошел ваш обед? — полюбопытствовала девушка, когда они не спеша прогуливались в тенистом скверике с мороженым в руках.

— Обед — хорошо. Застольная беседа — плохо, но конструктивно: теперь я, по крайней мере, знаю, с кем и чем придется иметь дело, — и он вкратце пересказал ход полемики.

Пайпер доела свою порцию и бросила палочку в урну.

— Вы все еще собираетесь сместить Первого? Я же говорила, это безнадежно.

— Нет, не сместить. Замена одного лидера не имеет смысла, если не изменить идеологию. Сила Виттмана — в менталитете граждан. Если как-то изменить точку зрения людей — правление Виттмана пошатнется.

— Изменить менталитет? Маркус, вам жизни на это не хватит.

— Я знаю. Но иногда самый важный шаг — первый.

— И как вы собираетесь подойти к этому?

Астронавт пожал плечами:

— Да если б я знал. Я ведь летчик, а не реформатор и политик. Лично мне видится разумным вначале отыскать людей, которые хоть что-то пытаются сделать, и посмотреть, чем я смогу им помочь. Я уверен, что хоть какая-то оппозиция должна быть. Слабость системы я вижу в конкретных людях. Вы могли бы быть сторонницей режима, если б не печальное детство. Я мог бы быть сторонником его, если бы трое из восьми моих прапрадедов не погибли за идеалы свободы и равенства во второй мировой и если бы я сам не был воспитан на тех же самых идеалах. Наверняка есть и другие способные люди вроде нас с вами, которые в теории должны были бы быть за систему, но по личным причинам стали ее врагами. И я собираюсь как-то поискать своих идейных единомышленников.

— Думаю, что могу помочь вам в этом, — негромко сказала Пайпер.

— Даже так? — оживился Маркус.

— Угу. В городе действует ячейка так называемой «социальной самозащиты», или СС, и так уж вышло, что я знакома с ее организатором.

— И тут СС⁈ То Рейхсминистр, теперь СС? Да вы все сговорились, что ли⁈

Пайпер уставилась на Маркуса совершенно непонимающим взглядом:

— А в чем дело?

— Аббревиатура подразумевает, в переводе с немецкого, «звено прикрытия». Это нацистская организация, которая во времена второй мировой войны творила кошмарные антигуманные злодеяния.

— Ну что поделать? — виновато развела руками девушка, — вы же понимаете, что большинство людей, состоящих в «самозащите», никогда не слышало о такой организации, как и я. Совпадение.

— Мда… А поподробнее про эту «социальную самозащиту»?

— Неформальное объединение добровольцев. Как вы и говорили, сила людей в числе и командной работе. Смысл в том, что члены СС сообща защищаются от Вызовов всеми законными способами. Иногда это помогает.

— Например?

— Например, если вам бросили Вызов, то информация о том, что у агрессора есть уязвимая родственница, может очень вам помочь. Еще вариант — вы можете заключить пари на деньги с кем-то, кто сильнее вашего противника, что тот сможет отобрать у агрессора что-либо. Дом, машину и так далее. СС так защищаются. Сообща собирают деньги на пари, информацию… Обычно угроза сломать жизнь кому-то из родни агрессора вынуждает его отменять вызов, гораздо хуже, если находится кто-то крутой, не имеющий ахиллесовой пяты.

— И это законно? Странно, что подобную уязвимость не прикрыли.

— Платить за то, чтобы кто-то вызвал указанную цель, запрещено. Но человек, с которым я хочу вас познакомить, нашел лазейку: держать пари на что угодно — законно. Он смышленый парень, но недостаточно целеустремленный. Ему сильно недостает ваших качеств, прямо скажем, организатор так-сяк, но никакущий лидер. Если бы удалось сделать СС массовым явлением — это сильно пошатнуло бы позиции модели Вызовов. То есть, ничего нового в СС не изобрели, такие методы используются повсеместно, но — сильными против сильных. Массовое использование того же слабыми несколько изменило бы расклад.

— Что ж, с этого и начнем. Есть такая шутка у летчиков, что даже вопль «Меня подбили, я падаю!» в отдельных ситуациях звучит как план.

Маркус и Пайпер встретились с лидером Самозащиты вечером того же дня в неприметной забегаловке, когда тот, компьютерный специалист, вернулся с работы. Звали его Тао Кавано, это был невысокий полный человек лет тридцати восьми, типично европейской или славянской внешности, в очках и лысый.

Кавано не спросил у Маркуса, с чего вдруг астронавт захотел примкнуть к организации, но сам исчерпывающе ответил на все вопросы. Маркуса главным образом интересовали успехи и планы на будущее, и дела тут обстояли весьма так себе, чтобы не сказать — из рук вон плохо.

— Видите ли, — сказал Кавано в ответ на вопрос о планах продвижения социальной самозащиты в массы, — есть несколько факторов, которые препятствуют какому бы то ни было дальнейшему прогрессу. Во-первых, неопределенность. Даже человек без высоких индексов может за всю жизнь не подвергнуться Вызову ни разу. Наше общество выполняет свои функции за счет денег, получаемых с членских взносов. Они невелики, но желающих платить взносы всю жизнь не так уж и много. Во-вторых, способы пассивной защиты. Вы можете просто не владеть чем-либо ценным, или владеть вещами, которые чуть-чуть хуже того, чем владеют люди вашего уровня. В этом случае шансы быть вызванным уменьшаются еще сильнее, и какие-то там общества вам уже ни к чему. Третий фактор — очень специфические характеристики членов Самозащиты. Это люди вроде меня: низкие физические индексы и средние или чуть выше средних — умственные. Именно мы наиболее уязвимы на вызовах, потому что основная масса граждан — примерно нашего уровня по уму, но сильнее. Я чуть умнее остальных, но такой вот расклад. Мы чаще других становимся жертвами. И, оцените иронию, именно мы чаще всего находим более эффективные методы защиты, нежели общество самозащиты, что в значительной мере срезает и без того не очень высокое число потенциальных членов. Итог печальный: о дальнейшем развитии не может быть и речи, некому этим заниматься. Я? Я и так нагружен. Общество изначально мною создано для дочки, она растет красивой, но со здоровьем не заладилось, да и воли к борьбе у нее нет. Готовая жертва. Проще говоря, я — почти то же самое, что владелец вещи, которая слишком хороша для него. Но слишком хорошую вещь можно продать, а мне от любви к дочери как избавиться? На нее засматриваются соседские парни, боюсь, она получит Вызов очень быстро после совершеннолетия, вот и должен я что-то делать. И тут есть другие, которые нуждаются в защите члена семьи, но их мало. Вы? Вы вообще уникум среди нас, с вашими-то индексами, и оказались тут не потому, что мы вам нужны, а потому что у нас общий враг. Пайпер? Ей система поломала детство, но насмешка в том, что подобные люди редки, а прямое следствие этого детства — как минимум хорошие гены отца и нередко — от матери тоже неплохие. Пайпер ненавидит систему, но большинство таких, как она принимает нашу данность как есть и вместо ненависти сами становятся частью системы, прокладывая себе путь наверх за счет своих индексов.

Так что на данный момент расклад уж какой есть. Нас мало, потенциальных рекрутов мало, людей, способных что-то делать, активно действовать и брать на себя ответственность — вообще кот наплакал. Среди нас нет военных, среди нас нет гениев, у нас нет лидера. И даже я — я плохо представляю себе, что еще можно сделать, чтобы стать сильнее, чем мы есть. Ну а хуже всего то, что общество состоит из пассивных людей. Они довольствуются тем, что платят взносы, как-то усиливать организацию им ни к чему, все думают только о себе.

Маркус анализировал услышанное. Кавано — малый неглупый, раз все это сумел придумать и организовать, но с первого взгляда видно, что человек он не особо энергичный.

— Сколько человек в Самозащите?

— На сегодняшний день четыреста шесть.

— А сколько Вызовов происходит в Авроре каждый день?

— От двух-трех до нескольких десятков. Как когда.

— Вы не пробовали находить людей, которым бросили Вызов? Говорить с ними? Это почти готовые кандидаты.

Кавано вздохнул:

— Они как раз бесполезны. Им Вызов уже брошен, а у нас правило, что финансовая помощь полагается лишь людям с годовым членством и больше. Сами понимаете, почему.

От Маркуса не укрылся испытующий взгляд собеседника: проверяет на сообразительность.

— Понимаю. Нет гарантии, что новичок, получив помощь, не свалит. Но дело в том, что среди получивших Вызов вы можете наткнуться на таких, как Пайпер.

— Увы. Из меня неважный психолог, неважный агитатор, и я и так работаю на пределе сил. На мне бухгалтерия и различные организационные вопросы. С информацией помогает Пайпер, за что тебе спасибо большое, — Кавано послал через стол полупоклон девушке и снова посмотрел на Маркуса: — и наконец, мистер Коптев, это вы солдат, это вы офицер, это вы идейная личность. А я — даже в душе не боец, просто обычный служащий мелкой фирмы и любящий отец, чья дочь слишком слаба, чтобы отстоять свою красоту. Я делаю то, что делаю, из страха за нее. Верчусь на пределе своих возможностей. Пайпер сказала, вы могли бы помочь нам стать сильнее. Я любую помощь приму с радостью, потому что на данный момент достиг потолка. Выше своей головы мне не прыгнуть.

Маркус подробно расспросил Кавано о том, как и от кого Самозащита уже оградила своих членов. Картина вырисовалась не аховая, но в то же время не безнадежная. Стандартная стратегия защиты базировалась на двух крепких парнях, которые за небольшие деньги угрожали Вызовом любому, кого указывал Кавано. Член общества, подвергшийся Вызову, предлагал агрессору отказаться от своих намерений, если тот соглашался — отказывались и крепыши. При этом, случись допрос с применением детектора лжи, оба крепыша спокойно отвечали, что человек, за которого они вступаются, их приятель, и денег он им не платил. Разумеется, нарушение могло бы вскрыться, если б был задан вопрос, не платил ли им кто-то другой, но пока что этого не случилось. Маркус, впрочем, отметил про себя, что надо бы выработать более надежную тактику, и желательно без нарушений.

На случай, если агрессор превосходил обоих крепышей в чем-либо, у Кавано тоже имелся ответ. В роли тяжелой артиллерии выступал бывший чемпион Доминиона по восточным единоборствам, постаревший, но с не утратившим силу ударом и острым умом, а главное — с правом вызывать на рукопашный поединок без правил. Если вызванный чемпионом не сможет одержать победу в первом этапе по своим правилам, то во втором его ждет не только поражение в Вызове, но и банальная взбучка. Порастратив в молодости свои богатства, экс-чемпион жил скромненько и от возможности заработать кругленькую сумму, чтобы недельки две-три пожить чуток красивее, как он привык в лучшие годы, отказаться просто не мог. Если агрессор не давал задний ход, с чемпионом совершенно легально заключали пари на то, сможет ли он отобрать у агрессора собственность, которую тот собирался отнять у члена СС, или что-то еще более ценное. Ход, на самом деле, был сильным, потому что агрессор, даже победив свою жертву, все равно непременно лишился бы трофея и оказался в проигрыше: деньги, потраченные на сбор за свой Вызов, ему бы никто не вернул, как и расходы на лечение после драки с опытным бойцом.

Кавано не брезговал никакими методами. Имея неплохую «разведку» в лице журналистки Пайпер и нескольких знакомых в полиции и среди мелких служащих, он частенько умудрялся находить слабые места противников, будь то агорафобия, неумение пользоваться второстепенной рукой или уязвимый родственник, и использовать это. Статистическая эффективность «Социальной Самозащиты» говорила сама за себя: за два года существования членам общества было брошено тридцать шесть Вызовов, из которых двадцать один был отозван, так сказать, без боя. В семи случаях состязание закончилось победой жертвы благодаря информации, добытой агентурой Кавано. В двух случаях агрессор побеждал жертву, а старый чемпион побеждал его дочь или племянницу. После чего агрессору приходилось идти на попятный, отказываясь от победы над членом СС и выплачивая отступные чемпиону, которому еще и общество приплачивало.

В шести случаях общество не сумело защитить своих членов, несмотря на предпринятые меры, и это каждый раз приводило к потере нескольких людей, разуверившихся в целесообразности такого способа самообороны.

— Увы, мы не в состоянии противостоять агрессорам со слишком высокими индексами или таким, у кого нет слабостей, — прокомментировал это Кавано, — наши методы хороши, только если разница в силах не слишком велика. Более действенных мер у нас пока нет. Безусловно, будь у нас больше людей, больше взносов и больше денег — можно было бы еще что-то придумывать, но…

Маркус хмыкнул:

— Больше членов — больше вызовов — больше расходов. Вы с самого начала выбрали неправильную стратегию.

— Как это?

— Если в драке вы только защищаетесь — будете биты. Победить можно лишь при условии, что после успешно отраженного удара вы бьете в ответ. Контратакуете. Иначе, как ни защищайся, будете пропускать удары. Сейчас вы отражаете пять ударов из шести.

— Резонно, но… Как контратаковать? Вызов мы проигрываем или выигрываем, но следующий все равно приходит от совершенно другого человека…

— Надо сделать так, чтобы членов СС боялись вызывать. Например…- Маркус чуть — задумался и сказал: — давайте предположим, что человек, который отобрал у кого-то из вас дом, то есть улучшив свои жилищные условия вдвое, получит пять вызовов. У него отбирают выигранный дом, тем самым возвращая его к исходному положению. Затем еще раз отбирают дом, взамен отдав вдвое хуже. Затем у него отбирают машину, дачу, еще что-то… Согласитесь, что это будет очень болезненно.

— Согласен, — кивнул Кавано, — такое на всю жизнь запомнится.

— Вот. А потом случай надо предать огласке. Чтобы все знали, что такое случится с каждым, кто покусится на одного из нас. Журналистка у нас есть, да, Пайпер?

Пайпер улыбнулась:

— Это запросто. Но проблема в том, что подобные меры обойдутся очень уж дорого. Надо нанять пять крутых парней, надо оплатить им издержки на пять Вызовов… Конечно, если провернуть это как пари — при проигрыше нашего бойца мы ничего не теряем, но в случае победы придется раскошелиться, потому что в стоимость пари будут включены и расходы, и гонорар за победу.

— Вот-вот, — вздохнул Кавано, — таких денег при наших небольших сборах мы не наскребем, увеличивать членские взносы некуда…

— Еще вариант. Давать членство в обществе людям с высокими индексами бесплатно в обмен на их помощь. Это будет дешевле. А общество им сможет предоставить, к примеру, разведданные о их собственных противниках.

— Дельная мысль, — хором согласились Кавано и Пайпер, и Кавано добавил: — но тут опять же дело упирается в вербовку.

— Я ведь буквально на лету подал две хорошие идеи, верно? Все проблемы решаемы, это вопрос усилий, размышлений и времени. Вот прямо сейчас общество состоит из одного организатора и четырех сотен пассивных членов. Надо расширять штат управленцев. Надо строить реальную организацию, которая что-то сможет и заставит считаться с собой.

— Хм… Титаническая задача, даже не знаю, с какой стороны за нее взяться…

Маркус ухмыльнулся:

— Зато я знаю. И возьмусь.

Самую большую проблему в организации подпольного движения Маркус усмотрел в тотальном господстве инфосети. Деньги — только электронные. Анонимная передача денег невозможна, анонимная покупка чего бы то ни было, требующего регистрацию, невозможна. С телефонными звонками дело обстояло получше: функционал ПЦП позволял звонить с него не-владельцу, так что Маркусу надо всего-навсего разжиться чужим ПЦП, чей владелец умер, но все еще считается живым и не в розыске. Легко сказать. Вариант попроще подсказал ему давешний полицейский: взломанный прибор, с которого можно будет звонить. Еще его надо будет подкрутить, чтобы сигнатурный сенсор не выдал. Опять же, проще сказать, чем сделать, но тут Маркус рассчитывал справиться своими силами. В электронике он немного разбирается, если надо — подучит. Или найдет спеца, который сможет это сделать.

Самое простое астронавт сделал в тот же вечер: купил паяльник и тумблер, разобрал свой ПЦП и впаял переключатель рядом с батарейкой. Так гораздо удобнее обесточивать прибор, чем вынимать блок питания. А обесточенный прибор уже просто не сможет выдавать местонахождение хозяина или подслушивать его разговоры: Маркус прекрасно понимал, что раз такой возможностью обладали спецслужбы двадцать первого века, то в двадцать пятом тем более.

Для вида он озаботился покупкой собственной квартиры в центре города, попутно придумав схему неконтролируемой передачи денег: деньги электронные, а товары-то реальные. «А» платит деньги «Б», тот передает товар «В», «В» продает товар кому-то еще и получает на свой ПЦП деньги, пришедшие не от «А». Просто, эффективно, правда, с незначительными потерями, но тут уж ничего не поделать. Или еще проще: купить товар, передать его другому лицу, которое товар продаст и получит деньги. Имея доверенное лицо, таким образом можно заполучить даже конспиративную квартиру, главное, чтобы никто не знал о знакомстве Маркуса с этим человеком.

Разумеется, пока что Маркус не планировал никакой незаконной деятельности, но просчитать наперед все варианты лишним не будет.

В качестве основного плана он рассматривал общество социальной самозащиты. Если удастся распространить идею среди широких масс и разработать действенные механизмы реакции на Вызов… Безусловно, необходимым условием успеха является не только провал агрессии, вызывающий должен непременно остаться в сильном проигрыше. Если станет известно, что Вызов члена общества всегда чреват большими потерями денег, имущества или здоровья, вызывать перестанут. В общество пойдут новые люди, а агрессоры будут вынуждены искать себе жертв, не состоящих в СС. Как итог — снижение вероятности агрессии против члена общества за счет увеличения вероятности для всех остальных. Что, опять же, вызовет увеличенный приток новых людей, увеличит риск для не-членов… Лавинообразный эффект. В итоге все люди с недостаточно высокими индексами окажутся в обществе, «хищникам» станет гораздо труднее находить жертву и добиваться успеха. Что последует за этим — предсказать трудно. Ясно одно: Первому не понравится, что в его гладко работающую системы вставят палку. Пользуясь своей властью, он начнет принимать новые законы, вплоть до запрета СС, что вызовет массовое недовольство миллионов людей, которые уже считали себя в безопасности. Общество СС как способ объединить слабое большинство, создать силу, против которой сильное меньшинство не сможет выстоять — это и есть очевидный способ изменить социальный строй Доминиона в сторону демократии и равенства… Не самый простой способ, чтобы не сказать чрезвычайно трудный, но зато теоретически возможный.

Буквально перед самым сном позвонил Каспар.

— Добрый вечер. Проверяю, поступили ли деньги на ваш счет.

— Да, получил, спасибо за заботу.

— Вот еще что… Я подумал, что вам есть смысл поехать жить куда-нибудь в глухую, малонаселенную провинцию.

— Зачем? — удивился Маркус.

— Там вы сможете спокойно жить, вообще не пересекаясь с практикой Вызовов. Понимаете, в целом вы совершенно правы, плохо образовывать семью в принудительном порядке с человеком, который вас не любит. То же самое — Вызовы на имущество. Вы не станете вызывать соседей и знакомых, если только не держите на них зуб. Никто не хочет жить в окружении людей, которые при встрече будут злобно на вас коситься. Так вот, если взять какой-нибудь крохотный городок на две-три тысячи населения, в удаленном живописном краю… В таких обществах все всех знают, все со всеми знакомы, все друг другу не родня, так сосед, не друг, так приятель. Вызовы там предельно редки. Я специально запросил департамент судейства и узнал, что есть места, где своего отделения нет вообще, и Вызовы там организовываются выездным персоналом. Можно найти места, где Вызовы случаются раз в несколько лет, даже в десятилетие, и только как последствие ссор.

— Хм… Спасибо за подсказку, Янек, я тронут вашей заботой. Поразмыслю над этим советом на досуге.

Он попрощался и отключил ПЦП. Совет и правда дельный, не исключено, что когда-нибудь Маркус поселит в таком удаленном городке свою семью. Но вот его место — тут, в сердце Доминиона. На переднем краю борьбы.

Маркус опасался слежки, но так и не смог ее обнаружить. Конечно, он не тешил себя иллюзиями: обнаруживать и сбрасывать «хвосты» летчик умеет в воздухе, но не на земле. Потому пару следующих дней он провел в различных хлопотах: окончательно выбрал квартиру и записался на курсы по вождению. Водить его учить не надо, но новые правила дорожного движения освоить придется. По вечерам встречался с Пайпер и они гуляли по набережной Сены, в сквериках, посетили парк развлечений. В общем, Маркус вел совершенно естественный обывательский образ жизни, потому слежка, если она и была, просто не могла обнаружить ничего подозрительного: в голову не заглянешь.

На самом же деле, он не бездействовал. Пайпер стала связующим звеном с Кавано, и через нее Маркус получал интересующую информацию. С его подачи Кавано начал подыскивать себе заместителя и практически сразу нашел подходящего кандидата, парня неглупого, но бедного, который состоял в обществе из-за симпатичной жены и охотно согласился взять на себя кое-какие функции в обмен за освобождение от членских взносов. На этом прогресс временно остановился, но Маркус не унывал: Рим тоже не один день строился, и даже на захват его Алариху, вождю вестготов, понадобилось более двух лет, хотя ломать, как известно — не строить.

Начало в любом случае будет трудным, так как пока что СС может рассчитывать только на небольшие взносы своих членов. Значительно расширившись, поднаторев в деле защиты и приобретя определенный вес, свои финансовые дела организация поправит, так как желающих будет больше, а вызовов — меньше, но для этого придется основательно потрудиться. А сейчас первым делом нужны новые члены, причем эффективные, с которых пользы будет побольше, нежели жалкий взнос.

Кавано по указанию Маркуса провел внеочередное собрание, на котором проинструктировал людей сообщать ему обо всех известных случаях Вызова их знакомых: самых лояльных сторонников для борьбы с системой стоит искать среди пострадавших от нее.

А тем временем астронавт вел относительно праздную жизнь, интересовался способами вложения капитала. Конечно, три с половиной миллиарда — сумма большая, если даже лечение двоих побитых, патлатого в кафе и негра-вымогателя, обошлось всего в одиннадцать тысяч. Однако Маркус прекрасно понимал, что большие дела требуют большого финансирования.

На третий день с момента встречи с Кавано он совершенно случайно наткнулся на вывеску «Магазин специальных средств» и зашел посмотреть, что там продается.

Продавец — седой, но весьма крепкий тип лет пятидесяти в полицейской форме, но без маски — при виде посетителя отложил в сторону газету и тарелочку с печеньем.

— В чем нуждаетесь, многоуважаемый?

Маркус неопределенно пожал плечами:

— Да вывеску увидал и зашел посмотреть, что тут продается.

А выбор был весьма недурственный, начиная с газовых баллончиков, электрошокеров и вплоть до эйртэйзеров[1] с крупнокалиберными травматическими пистолетами, стреляющими как резиновыми пулями, так и струями жидкостей. Попалась на глаза даже такие диковинные вещи, как баллонный огнемет и пистолет с воспламеняющейся жидкостью в качестве поражающего элемента.

Маркус постучал пальцем по витрине, указывая на миниатюрный огнемет:

— И как этой штукой пользоваться?

— Направляете раструб на нападающего, нажимаете рычажок. Вылетает струя горящей жидкости на расстояние до полуметра. Ничего сложного.

— И… каковы могут быть последствия для того, кого этим поджарили?

— Особо не поджарите, струи недостаточно для причинения серьезных ожогов, средство предназначается для поджога одежды. В этом случае нападающий должен либо прекратить свое нападение и заняться тушением себя, любимого, либо тогда уже получить гораздо более серьезные ожоги, вплоть до третьей степени.

— Хм. А если в лицо?

— Воздействие на голову противозаконно и приравнивается к противоправному применению боевого оружия. Также запрещено применение против лица, которое уже прекратило нападение. Ну и за воздействие на голую кожу вам придется оплатить полную стоимость лечения, если только нападающий не был голым.

— Ясно. А огнеметный пистолет?

— Да то же самое, только расстояние до двух метров.

Маркус перешел к витрине травматического оружия.

— Крупные тут калибры, такими и убить можно, — заметил он, — где я могу узнать правила применения этого добра?

— Я вам расскажу, — охотно заверил продавец, — там нет ничего сложного. Независимо от типа применяемого средства, будь то электрошокер, пистолет или перочинный нож, нападающий не должен умереть или получить необратимый вред здоровью, в этом случае — криминальная ответственность. Кроме того, вы полностью оплачиваете все расходы пострадавшего, если он проведет в больнице свыше трех дней. Исключения из всего, что я вам рассказал, могут быть при условии, что на вас напали с применением оружия либо безоружная оборона невозможна. Это если вы женщина, калека, больной человек или просто нападающий намного больше и сильнее вас. И если нападающий мастер рукопашного боя — то же самое. А если вам в процессе нападения уже нанесена опасная для жизни или делающая невозможным дальнейшее физическое сопротивление рана, травма или перелом — ограничения снимаются полностью.

Что касается конкретно травматических пистолетов, то в документации к ним подробно расписано, куда и с какой дистанции надо стрелять, чтобы защититься, и куда — нельзя. Но знаете что? Я в таких случаях рекомендую огнеметный баллончик. Три простых правила выполняйте — не брызгать на голову, не брызгать на голую кожу, прекратить, как только нападающий оставляет агрессивные намерения — и вы технически не сможете попасть под суд, потому что поджог одежды не считается воздействием на преступника вообще. Вы на одежду воздействуете. И если нападающий продолжает агрессию, невзирая на горящую одежду — ну, какие бы ожоги он не получил, это всецело его вина. Впрочем, как показывает практика, стоит человеку загореться — он моментально забывает про злость, гнев или жажду наживы. Моментальное останавливающее действие, понимаете меня? В то время как попадание или даже рану не то что от травматика, но и от боевого оружия нападающие иногда не замечают в порыве гнева, то при возгорании человек совершенно сознательно и, можно сказать, добровольно отказывается от агрессии. Потому что потушить себя ему кажется, хе-хе, более важным делом, чем стукнуть кого-то по лицу.

Маркус хмыкнул:

— Я в порыве бешенства горящую куртку вряд ли замечу. Нет, против ножа это не годится.

— Против ножа вы вправе брызнуть в глаза, — отрезал продавец.

— Ну тогда согласен. А вы отставной полицейский, да?

— Почему отставной? Я тут и работаю. Читать покупателю лекции по праву применения — как раз и есть моя работа в том числе. Пенсия, знаете ли, хорошо — но в шестьдесят пять уже хочется немного пошиковать под занавес, позволить себе то, чего в молодости не позволял. Вот и продолжаю работать в полиции.

— Шестьдесят пять? — искренне удивился Маркус, — а я думал, вам под пятьдесят…

Тот фыркнул:

— Угу, как же. С какой радости я в пятьдесят вдруг бы поседел?

Занятно. Стало быть, Первый далеко не единственный избранный, молодо выглядящий долгожитель, даже рядовые граждане могут выглядеть на пятнадцать лет моложе своего возраста. Результат нового общества. Маркус признался себе, что значительные плюсы в этом все же есть, ведь эволюция — это хорошо. Вот только методы ее неприемлемо жестоки… В принципе, он ведь и не ставил своей целью тотальное низвержение доктрины Первого, просто надо это дело в значительной мере очеловечить. Добиться того же эффекта можно и другими способами, пусть в ущерб скорости, но и не отвергая принципы человечности, справедливости и свободы.

Маркус повертел в руках баллончик с огненной смесью.

— Послушайте, раз уж вы профессионально подкованы в этом вопросе… Я на днях основательно отмудохал одного говнюка, который вымогал у меня деньги, пугая Вызовом, и пара полицейских мне не мешала, это было совершенно законно. Так когда же применять средства защиты, если даже физическое насилие — законно⁈

Старый полицейский приподнял бровь:

— А, так вы и есть тот самый космонавт, который в двадцать первом веке в полет отправился и недавно вернулся?

— Да, это я. Как вы узнали?

— Так в новостях было. Вы же на всю улицу заявили, кто вы. В общем, поймите один правовой аспект. Если вас бьют, вы имеете два варианта дальнейших действий. Защита с помощью специальных средств, проще говоря, применить оружие для самообороны. Второй вариант — защита без оружия или отказ от защиты. Последствия тогда вот какие: если вы отражаете нападение без оружия, то получаете право на ответный Вызов по вашим правилам и в случае повторной победы или ничейного результата — окончательная победа за вами, вы вправе либо произвести физическую расправу, либо взыскать компенсацию. Если вы защищаетесь без оружия и проигрываете или не защищаетесь вообще — у вас опять же право на Вызов, но теперь уже для победы вам необходимо выиграть, ничейный результат не подходит. Выиграли — физическая расправа или компенсация. Ничья — значит, все остается как есть. И третий случай — если вы применяете оружие. Если не сумели отразить нападение — все то же самое, как если бы вы защищались без него. Если же нападение отражено с помощью оружия — у вас появляется право на ответный Вызов по вашим правилам, в котором вам нужна только победа, и дальше расправа или компенсация. Если ничья — все остается, как есть. Если побеждает противник — вы целиком и полностью оплачиваете все издержки на сам Вызов, Вызов вычитается из вашего количества Вызовов, и полностью оплачиваете все издержки на лечение противника. Если вы отказываетесь вызывать противника, тогда он сам может вызвать вас по вашим же правилам. Результаты — такие же.

Маркус состроил скептическую гримасу:

— А почему так? Результат же ничейный, один-один выходит, к тому же, я жертва нападения…

— Потому что вы победили оружием, а противник победил без. Значит, он лучше вас, проучить вас за что-либо — его право, и ваше применение оружия было незаконным. Но поскольку его преимущество в данном случае не очевидно — все же один-один — то произвести физическую расправу он не сможет. Разумеется, все это касается только случая с избиением. Если вы защищаете жизнь, здоровье и собственность от покушения на убийство, увечье или от банального грабежа — тут вы в своем праве при любом раскладе.

— Понятно, — кивнул Маркус, — я бы взял вот этот пистолет и баллончик тоже.

— Как угодно. С вас тысяча пятьсот тридцать, вот вам бланки с правилами, прочтите, впишите свои данные и распишитесь, что прочли и обязуетесь выполнять.

Он вышел из магазина с пакетом под мышкой и четким убеждением, что все эти правила — суть очень хитрый набор рычагов, и теперь только от его ума зависит, удастся ли использовать их в своих целях. Даже несоизмеримо более сильного противника можно победить, если использовать против него его же силу.

Не успел Маркус отойти и на двадцать шагов, как прямо навстречу ему попалась крайне характерно выглядящая парочка: длинная, относительно привлекательная девица с повадками лисы, вынюхивающей, где чем можно разжиться, и парень с телекамерой на плече. Папарацци, похоже, во все времена выглядят одинаково. И что хуже всего, охотилась «лиса» именно на Маркуса.

— О! — радостно воскликнула девица, — капитан Коптев, а мы вас уже несколько дней ищем! Я Джинни Берк из Первого Новостного Канала!

Астронавт хмуро покосился на репортершу и шагнул мимо нее. Та, не поняв или не желая понять намек, торопливой походкой пошла рядом, стараясь быть на полшага впереди Маркуса и при этом быть повернутой лицом к камере, которую нес оператор позади. В общем, гнаться за размашисто шагающим человеком, идя задом наперед — та еще задача.

— А что, нынче уже не принято вначале позвонить и только потом, получив согласие, приходить на интервью? — мрачно осведомился Маркус.

— Ну, понимаете, мы пытались найти ваш адрес или любые другие контакты, но не смогли, — смутилась девица.

— Делайте выводы. Я не даю интервью. Не сегодня.

Он спустился в подземный переход, смешался с жидкой толпой, свернул за угол и быстро переместил пакет с покупками из подмышки к животу, обняв его руками, и медленным шагом двинулся вдоль стены. Репортерша появилась почти в тот же момент, пытаясь отыскать Маркуса глазами, но ее взгляд перемещался от одного бодро шагающего мужчины к другому и подсознательно искал несущего под мышкой пакет, потому со спины только лишь по куртке и прическе она свою цель не опознала и направилась дальше по переходу. Маркус пропустил ее шагов на десять, развернулся и пошел обратно. Хвост сброшен, учитывая, что он делает такое первый раз в жизни — очень даже неплохо получилось.

Немного хуже, что лицо свое засветил дважды, на слитой в сеть записи с камеры и повторно — во время инцидента с негром. Правда, во втором случае он попал только на карманные камеры с мобилок и ПЦП, так что качественной фотографии Маркуса в широком доступе пока нет. И то хорошо.

В этот день у Пайпер случился завал на работе, потому вечер пришлось коротать с книгами. Сидя на балконе своего номера, Маркус внезапно осознал, что скучает без нее. Что, если на некоторое время уехать куда-то вместе с девушкой и забыть обо всем этом беспределе? В горы, на море — куда угодно, лишь бы подальше от людей.

Море… Горы… Ведь он устал, как никогда в жизни. Три месяца до полета прошли по весьма жесткой программе подготовки, единственный член экипажа «Пионера» ударными темпами обучался всему, начиная с использования сложной бортовой аппаратуры и заканчивая двумя десятками специальностей по ремонту и обслуживанию всего этого хозяйства. Затем три дня полета — и лавина событий, из-за которых Маркус, вероятно, поседеет на двадцать лет раньше срока. Три с половиной месяца и до сего момента он работал на износ, вначале физически, потом психически, если не удастся хоть немного отдохнуть — недолго и умом двинуться.

Решено. Уболтает Пайпер и вместе с ней куда-то махнет. А координировать действия Кавано по развитию общества можно и по телефону. И дела в долгий ящик не откладывать: вот прямо завтра закончит все формальности с покупкой квартиры, вечером пригласит Пайпер на новоселье. Можно даже не сомневаться, что она согласится. А дела… Что ж, ведь Маркус прекрасно понимает, что на дело борьбы с режимом придется потратить всю жизнь, и то ее может не хватить, так что надо учиться терпению и мышлению категориями не дней и недель, а лет и десятилетий. Но терпения у него предостаточно: профессиональная черта военного летчика.

Квартирку Маркус облюбовал на окраине города, в довольно живописном квартале. С одной стороны парк, с другой — небольшое озеро с лодочной станцией. Агент пытался продать ему роскошный пентхауз или, на крайний случай, дорогую квартиру площадью во весь этаж в восточном крыле, но Маркус здраво рассудил, что такие хоромы ему ни к чему. Четыре комнаты, гостиная, просторная кухня, балкон и окна с видом на озерцо — вполне приличное жилье, он и дома, в двадцать первом веке, жил в квартире поменьше и считал свои жилищные условия вполне подходящими.

Квартиры в этом доме продавались вместе с обстановкой, так что Маркус заодно стал владельцем приличной с виду, но несколько странного дизайна мебели из дерева и пластика: пластик в двадцать пятом почему-то не считается дешевым материалом, ну и ладно. Внешний вид отторжения не вызывает, хвала дизайнеру — и хорошо.

Кухня оказалась полностью оборудованной, вся посуда — керамическая, однотонная коричневая без малейших излишеств, узоров и прочих вычурностей. Видимо, расчет на то, что жильцы сами со временем все сделают по своему усмотрению, но въехать они должны в полностью готовую к проживанию обитель. Не забыли даже про кондиционер, холодильник, телевизор и подключенный к нему компьютер простейшей модели. В шкафу Маркус нашел даже комплекты постельного белья. Бурундуку понятно, что за все эти удобства он уплатил свою цену — но так даже лучше. Войти в новую квартиру, снять обувь и развалиться на диване, когда все первейшие хлопоты по хозяйству уже сделаны за тебя — приятно, а уставшему человеку, которому и так пришлось крепко напрягаться в последнее время — так и вовсе бесценно. Правда, счет в банке уменьшился на полтора миллиона — но это всего лишь деньги.

Лежа на диване — кстати, хороший диван, обивка кожаная, чехол — из очень приятной на ощупь толстой ткани — Маркус позвонил Пайпер.

— Привет. Как твои дела?

— О, замечательно, — ответила девушка, — все те издания, куда я отправила статейку о встрече с тобой, выросли в рейтинге на несколько процентов. Правда, теперь пожинаю плоды своей жадности: у меня мобильный просто разрывается, редакторы желают продолжение статьи, чтобы этот самый рейтинг удержать, а мой собственный шеф еще и дуется на меня, как серый мыш[2] на крупу, за то, что я не сделала материал эксклюзивным. А то, что полгода назад он зажал мне лишнюю неделю отпуска — не помнит, гад.

— Эксклюзив всегда стоит дороже серийных моделей, — ухмыльнулся Маркус.

— Вот и я о том же.

— Ты придешь ко мне на новоселье?

— Конечно приду! — горячо заверила Пайпер, — разве я не сказала, что от меня требуют новую статью? Ты же знаменитость.

— Ну что же, стриги купоны, пока я у всех на слуху. К слову, репортерская братия на меня уже охоту ведет. Не далее как вчера пришлось сбрасывать с шести какую-то Джинни Берк с какого-то там канала.

— Откуда сбрасывать? — не поняла девушка.

— С шести часов. Выражение из сленга летчиков, «на шести часах» — значит прямо позади, на хвосте.

— Запишу фразу… Колоритная. Где ты теперь обитаешь?

Маркус продиктовал адрес.

— Так когда тебя ждать?

— После шести… нет, семи освобожусь, постараюсь к этому времени все на работе успеть и материал сдать. И пол часика, пока доберусь.

Хитрая какая. Нарочно решила время затянуть, не иначе, чтобы задержаться допоздна. Четыреста лет прошло — но женщины не изменились ни капли.

— Лучше побыстрее приезжай, а то я скучаю.

Он вышел в сеть, нашел на интерактивной карте города ближайший ресторан и заказал к шести часам доставку романтического ужина на двоих.

Пайпер появилась в половине седьмого, успев к тому времени похимичить со своей прической так, чтобы волосы красиво рассыпались по плечам, и Маркус уловил тонкий, приятный аромат духов, которыми девушка прежде не пользовалась. Видимо, в этот раз настроена на решительную победу и давать жертве шанс отправить ее восвояси на такси не собирается. Впрочем, сегодня Маркус вполне согласен быть завоеванным.

— Неплохой дом ты выбрал, — заметила Пайпер, пока астронавт вешал ее легкий весенний плащ на вешалку.

— Я тоже так думаю. Как там на работе? Не сильно перенапряглась? Проходи, вот сюда.

— Да меня не столько сама работа напрягает, сколько один надоедливый тип. Вечно клинья подбивает, не понимая слова «нет».

Люля-кебаб и картофель «фри» в термосохраняющих судках успели к этому времени остыть ровно до той температуры, когда еда уже не горячая, но еще не остыла, а лед в ведерке с шампанским уже растаял, но вода оставалась холодной. Маркус принес из кухни две чашки.

— Ты собрался меня споить, судя по размерам посуды? — хихикнула Пайпер.

— Нет. Просто тот, кто обставлял квартиру на первое время, рюмки не предусмотрел.

Они выпили шампанского и закусили прилагающейся к нему клубникой в сметане, после чего перешли к основному меню. Картофель оказался хорош, люля-кебаб не хуже, правда, из салатов Маркусу понравились только капустный и томатно-рыбный, остальные показались какими-то суховатыми.

— Послушай, у меня к тебе один важный вопрос.

— Задавай, — ответила девушка, проглотив порцию салата, — правда, ответа не обещаю.

— Твой редактор даст тебе отпуск в обмен на эксклюзивный материал? Я собираюсь куда-то уехать на месяц-другой и прихватить тебя с собой.

Пайпер лукаво приподняла бровь:

— Должна признать, такую формулировку вопроса «поедешь ли ты со мной?» я слышу в первый раз. Ты оригинален или так было принято в двадцать первом веке?

— Я прямолинеен, — ответил Маркус, — мысль о том, что ты сама можешь не захотеть поехать, мне в голову вообще не пришла.

Девушка уперлась локти в стол и подалась вперед, ее глаза мстительно блеснули.

— А прикинь, мне тоже не приходило в голову, что ты отправишь меня домой на такси, — сказала она.

— … И потому сегодня ты решила не дать мне такой возможности?

Маркус не очень-то и понял, как именно Пайпер оказалась в его объятиях. Вспыхнувшая между ними искра переросла в пламенную страсть так же быстро, как горящий керосин из пробитых пушками корейской «Молнии» баков превращает самолет в летающий сгусток огня. Но тогда, над Кореей, Маркус в ужасе рванул рычаг катапультирования, стремясь как можно быстрее покинуть падающий и разваливающийся на части штурмовик, а сейчас был рад погрузиться в охватившее его пламя.

Он впился поцелуем в губы Пайпер, а девушка принялась торопливо расстегивать пуговицы на его рубашке и пару впопыхах оторвала. Затем они перебрались на диван, по пути потеряв ее блузку и лиф и его рубашку и футболку. Маркус, расстегивая «молнию» на юбке девушки, внезапно подумал, что со времени последней ночи, проведенной с Джейн, прошел двадцать один день его личного времени, но вот реального….

— Какой ты нетерпеливый, — хихикнула Пайпер, когда Маркус опрокинул ее на спину.

— Это оттого, что последний раз я занимался любовью четыреста лет назад!

Жизнь идет на лад. Так Маркус думал ночью, лаская гибкое тело Пайпер, так он думал утром, поедая яичницу с беконом, но только до телефонного звонка. Аккурат после завтрака на связь вышел Кавано, причем с невеселыми новостями.

— У нас три Вызова, — сообщил он, — словно назло. И все трое — не те ребята, с которыми будет легко справиться. Если мы потерпим фиаско — это можно будет считать концом сообщества. То есть, такие парни и раньше бросали Вызовы, и мы обычно проигрывали им — но на фоне успешных защит. Два-три поражения подряд — и многие уйдут. То есть, и так всем понятно, что против реально крутых оппонентов у нас шансов нету, но три поражения подряд… Вы же понимаете, как это выглядит в глазах тех, которые пришли в СС за защитой.

— Детали?

Кавано вкратце описал ситуацию, действительно на редкость дерьмовую. Трем разным членам сообщества бросили Вызов на протяжении одного утра, причем все трое — люди физически крепкие и, вероятно, неглупые. Первый Вызов получила тридцатилетняя женщина: агрессор, парень посильнее, чем те крепыши, которые работали на Кавано, претендовал на нее лично. Как назло, тяжелая артиллерия оказалась недоступной: экс-чемпион как раз лечил на курорте почки. Второй Вызов бросил бывший кикбоксер, претендуя на чужую машину, и ситуация осложнялась тем, что, согласно добытой на него информации, жил этот человек даже беднее, чем оба крепыша, в неважнецкой тесной квартирке, потому ответный Вызов технически был бы бессмысленным. Третий Вызов получила девчушка, только-только отпраздновавшая свой двадцать первый год рождения, от демобилизовавшегося солдата-пехотинца. На него Кавано пока ничего не нашел, знал лишь, что солдат этот оказался редким амбалом, на фоне которого наемные помощники сообщества смотрелись бы жалкими щенками. Шансы имел бы только экс-чемпион, но увы.

— Когда срок?

— Три дня максимум.

— Пусть все оттягивают испытание до последнего дня. А вы найдите на них всю возможную информацию! Мы придумаем, что делать. Отбой.

— Что-то случилось? — спросила Пайпер.

— Да… три Вызова подряд. Все три — более чем серьезные.

— Да уж, вот совпаденье так совпаденье. Ладно, я пока на роботу иду, ты держи меня в курсе.

— Хорошо.

Кавано позвонил в полдень: бедняга вынужден и работать, и решать проблемы общества, даже в свой обеденный перерыв отдохнуть не может.

Расклад оказался действительно хреновым: все трое агрессоров — люди с отличными физическими показателями. Первый — бывший офицер с высоким интеллектом, тридцать восемь лет, оба индекса — семерки. Против такого ребята Кавано, грузчик и борец-любитель, оба с шестерками по силе и с ущербным интеллектом, не потянут никак. Бывший кикбоксер, претендующий на чужую машину, умом особо не выдается, но в прошлом прославился тем, что раскатывал по рингу парней побольше себя. Причины его бедности Кавано выяснить сумел: вначале неудачная попытка начать свой бизнес, затем серьезная болезнь жены, съевшая последние сбережения. После того, как постаревший спортсмен устроился работать тренером, заболела дочурка, толкнувшая своего отца на поиски пусть не легких, но быстрых денег на операцию. В принципе, тут можно просто откупиться, потому что с чужой машины особых богатств не поднять, в Доминионе, насколько Маркус успел разобраться, торговля «с рук» неразвита. Да и зачем, если имущество своего уровня можно купить и так, а что получше — покупать бессмысленно⁈

Самым серьезным Вызовом был третий. Молодой, здоровый бугай, оказавшийся на деле не простым пехотинцем, а лейтенантом. Индексы — «физическая» восьмерка, интеллект — семь. Ситуация усугублялась полным отсутствием родни у агрессора, на которую можно было бы надавить. На такого управу не найти… Если только не взяться за дело самому!

Маркус оделся, вышел из дома и поймал такси. Вполне возможно, что прямо сейчас ему удастся убить один выстрелом даже не два зайца, а побольше.

Старый кикбоксер жил на окраине, в довольно старой многоэтажке без лифта, видавшей лучшие времена. Маркус поднялся на третий этаж и постучал в дверь.

Дверь открыла, даже не спросив, «кто там?», женщина лет тридцати с чем-то, не красавица, конечно, но с располагающим к себе открытым, милым лицом.

— Здравствуйте. Я ищу Петера Норткампфа. Он дома?

— А вы кто?

— Фанат кикбоксинга, — улыбнулся Маркус.

— Давно к нам не заглядывали фанаты Петера, я и не знала, что такие вообще остались… Проходите. Пет, это к тебе, — крикнула она, уходя в комнату.

Норткампф, мужчина за сорок, уже с проседью в волосах, с приплюснутым сломанным носом и морщинами, но с глазами бойца, глядящими зло и решительно, живо напомнил Маркусу старого бабуина, преследующего леопарда в своей последней, самоубийственной охоте. И тот, в свою очередь, тоже достаточно легко прочитал во взгляде гостя все, что ему требовалось.

— Вы по поводу Вызова? — без околичностей спросил Норткампф.

Маркусу из коридора была видна часть комнаты, потрепанный диван и потертый палас на полу.

— Верно.

— Выкладывайте, что надо, но поживее. Мне еще к дочери в больницу надо.

— Скажем так, бросать Вызов члену общества социальной самозащиты — идея плохая. Вам могут доставить массу неприятностей, которых у вас и без того хватает.

На лице Норткампфа появилась скептическая гримаса.

— Вряд ли. Не то, чтоб я хотел кого-то обидеть, но это ваше общество стоило бы переименовать в общество потенциальных жертв. Я навел справки, прежде чем выбрать цель. Во-первых, там вряд ли кто способен меня побить, все ваши — в основном слабаки. Во-вторых, я не уверен, что среди вашего общества найдется кто-то еще беднее меня. Послушайте, мсье Как-вас-там, мне и так не по себе отбирать чужое, но что поделать, если на старости лет жизнь прижала, и другого способа быстро поднять денег у меня нет. Так что, если у вас все…

Маркус вывел на экран ПЦП свои индексы и показал собеседнику:

— И я тоже слабак? Если я вас вызову и сумею простоять пять раундов по правилам вашего спорта — и ведь простою — то состязание по моим правилам вы не то, что не выдержите, оно вас убьет. Я астронавт, и у меня по решению Первого есть право, среди прочего, использовать испытание перегрузкой в нападении. Что для вас, человека немолодого и неподготовленного, чревато кровоизлиянием в мозг.

— Астронавт? Звездоплаватель? Не тот ли, часом, о котором не так давно по телику рассказывали?

— Тот самый.

Старый спортсмен презрительно фыркнул:

— Тогда вам просто нечего у меня отобрать. Я не думаю, что вы живете в такой же халупе, как я, а выигранную машину я успею продать в течение двадцати четырех часов после победы, то есть до того, как вы сможете вызвать меня на нее.

— Я могу отобрать у вас жену, победив и ее, и вас.

Что-то неуловимо изменилось в облике Норткампфа, даже не мышцы лица дернулись — в глазах мелькнуло странное выражение и пропало.

— Вперед. Мы признаем вашу победу, как только Вызов будет официально начат. — Он не удержался от ухмылки, глядя на вытягивающееся лицо Маркуса, и насмешливо спросил: — в чем дело, месье звездоплаватель? Неожиданный поворот, да?

— Да, — согласился Маркус, — неожиданный. Мне почему-то показалось, что у вас семья крепкая и по швам не трещит.

— Она и не трещит.

— Блеф на блеф?

— Ничуть. Подучите законы, месье астронавт. Как только моя жена станет вашей, мою дочь прооперируют, и счет придет вам, а не мне. Мы с Мари пойдем на эту жертву. Так что если у вас все — ближайший офис службы Вызовов в двух кварталах отсюда, а мне надо в больницу собираться.

Маркус почесал затылок.

— Вообще-то, наш разговор как-то сразу немного ушел от намеченного курса. Вы на машине все равно много не поднимете, тем более что и сама машина не аховая, и загнать ее получится хорошо если за полцены, и расходы на сам Вызов. Сколько вы выгадаете? Тридцать тысяч? Сорок?

— За вычетом стоимости моей машины и всех расходов, я буду в прибыли тысяч на сорок, верно. После чего куплю еще один драндулет, вызову еще раз, выиграю, загоню и вторую машину, и у меня на руках будет достаточно денег, чтобы хватило на операцию. Но если вы намерены вот прямо сейчас отстегнуть мне эти самые сорок тысяч — я отменю Вызов. Потому что, загнав свою нынешнюю тачку, добавив деньги, сэкономленные на вызове и сорок тысяч, мне как раз хватит на операцию. Или, может, немного не хватит, тогда вызову кого-то другого. Мне что так, что так придется сделать второй Вызов.

Астронавт ухмыльнулся.

— У меня идея еще лучше. — Он вывел на экран ПЦП информацию об отставном офицере и протянул прибор Норткампфу: — вот этот тип желает получить права на одну незамужнюю даму из нашего сообщества. Парень неслабый, да и моложе немного, но вы, помнится, раскладывали ребят и покруче. Он будет вынужден драться с вами на ваших правилах, хотя кроме армейской рукопашки, многие приемы которой будут запрещены, у него в активе ничего нет.

Норткампф покачал головой:

— В армии слабаков нет, это раз, право вызывать по правилам кикбоксинга у меня есть только в защите, это два.

— А вы и будете защищающейся стороной. Вы прямо сейчас заключите фиктивный брак с жертвой, выступите на ее стороне. Выиграете — хорошо, но вам, по большому счету, требуется всего лишь накидать засранцу лоукиков[3] пару дюжин. И тогда выиграть у своей жертвы забег он просто не сможет. А потом расторгаете брак. Все расходы я оплачу. В общем, мое предложение следующее: если после боя с вами претендент проиграет забег — я заплачу вам двадцать тысяч. Если вы победите — я заплачу вам сорок тысяч. Если ему после боя потребуется медицинская помощь — вы получите столько же, во сколько ему обойдется лечение. А если отправите больницу — еще по тысяче за каждый проведенный там день.

Норткампф приподнял бровь:

— Вы хотите, чтобы я его изувечил?

— Скажем так. Я хочу, чтобы у того типа остались очень неприятные воспоминания на всю жизнь.

Тут из комнаты выглянула жена старого спортсмена:

— Месье, это незаконно! Вызов за деньги может привести за решетку и вас, и Петера!

Маркус хитро улыбнулся:

— Все совершенно законно. Запрещены Вызовы за деньги, но ваш муж и не будет никого вызывать. О том, чтобы за деньги заключить брак и защищать жертву, в криминальном кодексе ни словечка. Брак по расчету совершенно ненаказуем. Мы прямо сейчас пойдем к ближайшему нотариусу, и он оформит эту абсолютно законную сделку.

Лицо Норткампфа растянулось в зловещей ухмылке, словно у старого бабуина, вместе со своей компанией стариков загнавшего леопарда в угол:

— По рукам!

Позже Маркус позвонил Кавано и вкратце изложил детали.

— Пускай та женщина свяжется с Норткампфом прямо сейчас и заключит брак, — сказал он, — а состязание можно назначить на завтра, нечего откладывать в долгий ящик. Больше всего мне нравится, хе-хе, то, что вызывающий узнает выбор состязания и правила лишь за час до события. Встретиться в ринге с опытным бойцом — вот это будет сюрприз так сюрприз.

— Замечательно, — ответил собеседник, — идея стравить двух агрессоров между собой — это нечто. У меня только два комментария по этому поводу. У общества нет таких денег, которые вы предложили этому Норткампфу, сорок тысяч — это наши месячные сборы, и в данной ситуации…

— Считайте это моим членским взносом.

— Э-м-м… Невероятное великодушие…

— Великодушие тут ни при чем, дело в принципах и планах. Что там второе?

— Я не уверен, что постаревший спортсмен — чета вчерашнему офицеру. Не знаю, как дело было у вас, а у нас армия готовится весьма серьезно.

Маркус мрачно рассмеялся, когда в его воображении снова появился бабуин, мертвой хваткой вцепившийся в бок леопарда. Норткампф, точно так же, как и старый самец, будет драться за своего ребенка, а значит, мотивирован ничуть не хуже бабуина-смертника.

— Будьте уверены. На всякий случай, пуская та женщина подготовится бежать кросс. Даже если Норткампф проиграет, претендент вряд ли будет в состоянии быстро бегать.

— Хорошо, если так и получится. О двух вызовах вы позаботились. Насчет третьего есть идеи?

— Есть. Как зовут ту девчушку?

— Крштлка. Крштлка Ковач.

— Кры… Крыш… Господи, ну и имечко!

— Крштлка. На каком-то из восточноевропейских языков — «кристально чистая».

Маркус хмыкнул:

— В общем, позвоните этой «кристально чистой». Пусть, фигурально выражаясь, готовит свадебный наряд.

Закончив разговор, он через инфосеть нашел адрес ближайшего к своему дому тренажерного зала: надо бы немного подготовиться.

Состязание, как и предполагал Маркус, происходило в массивном спортивном комплексе, оснащенном беговой дорожкой, площадками для метания молота, копья, прыжков с шестом, а также и для других видов спорта. В крытых помещениях располагались бассейн, теннисный корт, залы для разных видов боевых единоборств, а также тир. Причем все это занимало едва ли половину территории, и потому по выходнымв комплексе происходило, временами, до нескольких спортивных событий одновременно. В будни же комплекс использовался для проведения состязаний по Вызовам.

В большом зале с классическим рингом в центре было немноголюдно: со стороны претендента присутствовали только он сам и его помощник, секундант или как там эта роль называется. С защищающейся стороны — Норткампф, Кавано и Маркус. Кавано мудро рассудил, что самой жертве присутствовать в общем-то и ни к чему, пускай пока разминается, готовясь к забегу, в атлетическом зале. Службу организации и арбитража Вызовов представляли трое приглашенных судей и рефери, главный распорядитель и два медика неотложной помощи.

Претендент Джонас Виллем, крупный мужчина, выглядящий моложе своих лет, в котором по выправке за километр угадывался военный, вел себя спокойно, прыгал на носках, разогреваясь, и одновременно слушал зачитываемые ему правила состязания. Если внезапное появление у жертвы постаревшего, но неоднократно титулованного защитника и смутило его, то он никак этого не показал.

Его помощник, тоже наверняка военный, перекинулся с Кавано всего парой слов, когда они втроем с распорядителем подписывали последние документы.

— Я почему-то думал, что предмет Вызова до проведения состязания не может быть продан, отдан или подарен, — с плохо скрытым неудовольствием заметил он, обращаясь к распорядителю, — разве можно выйти замуж при брошенном Вызове⁈

— А не надо было думать, — спокойно парировал Кавано, — почитать кодекс полезнее.

— Все абсолютно законно, — подтвердил распорядитель, — любое имущество, на которое объявлен Вызов, не может никаким образом менять хозяина, но в данном случае предмет Вызова — права на партнера, а права — это не имущество, в данный момент эти права еще не существуют, и потому заблокированы быть не могут. Не существует закона, запрещающего брак при полученном вызове.

Маркус внимательно следил за Норткампфом. Бывший чемпион вышел на ринг спокойно и без суеты, и по его неподвижному взгляду исподлобья, вцепившемуся в соперника, словно головка самонаведения ракеты — во вражеский самолет, астронавт понял, что Норткампф вышел не драться, а убивать. На стороне претендента молодость и отличная физическая подготовка, на стороне защитника — огромный опыт рукопашных боев, выдающееся мастерство и чрезвычайно сильная мотивация.

Судьи и рефери заняли свои места, все лишние убрались с ринга.

Прозвучал сигнал.

[1] Электрошокер дистанционного действия

[2] Примечание для редактора и корректора: я не пропустил мягкий знак. «Кто ему на дно ковша бросил дохлого мыша?» © Л. Филатов. Данный комментарий удалить после прочтения корректором.

[3] Лоу-кик, Low-kick (англ.) — в боевых видах спорта низкий удар ногой в ногу противника. При многократном повторении может лишить соперника подвижности.