Заноза для соседа. Тает все

Глава 15

Тут-то и выясняется, что я не Гай Юлий Цезарь.

Многозадачность – не мое.

Пытаясь и подтянуть штанцы, и параллельно отвернуть тылы в безопасную сторону, и попутно дать задний ход, я прокалываюсь по всем фронтам.

В одно мгновение я оказываюсь животом на плече Стаха, а на мою бесштанную попу опускается тяжелая лапища.

– Ай! Ты что делаешь? – Дрыгаюсь я, но добиваюсь только того, что угги сами сваливаются и ничем не удерживаемые треники покидают меня окончательно.

Увы, соседушка не интересуется судьбой своих вещей.

Он несет меня по уже знакомому маршруту. И никто меня спасать не собирается. Где ты, Шаша? Я вот за твою женскую честь вступалась…

Правда, поздно. Два раза проворонила.

Кошачья месть?

– А я, Люся, буду исполнять твою главную эротическую фантазию.

– Это какую?

Неужто ремонт в моей квартире закончит? Я даже на секунду перестаю дергаться.

– Сейчас сделаю быстро и поглубже. – Меня сбрасывают на кровать.

Пока я разворачиваюсь, Стах уже снимает и отшвыривает куртку в сторону.

– Во-первых, не поглубже, а подальше, – занудствую я, жадно разглядывая мускулистый торс. Некоторые даже не стали заморачиваться, чтобы надеть что-то под куртку. Действительно, кому нужны эти майки…

– Люся, филологические диспуты в данную минуту неактуальны, – строгим адвокатским голосом прерывает меня Стах.

Снова щелкает пряжка ремня, вызывая у меня внутреннюю дрожь. Предательскую, от которой решимость тает.

– А во-вторых, – я облизываю пересохшие губы, – ты же сам говорил, что быстрее, это не про тебя…

– А мы по-разному попробуем, Люся. И сравним… А потом понравившийся вариант будем использовать на постоянной основе…

Что?

Какая-такая постоянная основа?

Ой.

Черные боксеры обтягивают что-то внушительное.

Да ну не… Оптический обман.

Но что-то как-то… Я начинаю нервничать.

Самое время прекратить это безобразие, иначе Люсю поимеют. Я собираю волю в кулак и делаю возмущенный вид. Только вместо того чтобы решительно воспротивиться беспределу, я ничего не предпринимаю. Мой мозг занят архиважной задачей: судорожно прикидывает, как не спалиться, что меня развитие ситуации устраивает.

Ну как бы все идеально, разве нет?

Наглый сосед подло вломился ко мне в дом, воспользовался растерянностью… А я ни при чем! Я была против. И даже на помощь звала.

– Помогите… – шепчу я, когда уже абсолютно голый адвокат делает шаг ко мне.

Еще бы не помогите. Откуда у него такая волына? Это вообще законно?

Судя по теории о ленивости одаренных размерами особей, сосед должен только лежать. Но он очень даже шевелится. Пока я отхожу от увиденного, он бодро разворачивает меня на живот и беспощадно стаскивает мокрые трусишки.

Не ко времени меня снова настигают сомнения. Я ж этого мужика совсем не знаю! Порядочные девочки не занимаются сексом с тем, с кем знакомы два дня! Даже если очень хочется…

А хочется. Место, которое уже приготовилось к новым продолжительным ласкам, предвкушает, но Стах решает не терять времени даром.

– Омгф… – сиплю я в подушку, когда гладкая головка с нажимом проскальзывает внутрь.

Даже с учетом того, что в киске все еще мокро, есть ощущение, что в меня тыкают бейсбольной битой. Я делаю инстинктивный рывок, чтобы соскочить, но сильные ладони фиксируют мои бедра, и поршень медленно погружается до основания.

Вот не было у меня половых гигантов, и я бы обошлась, честное слово.

Я вздохнуть боюсь, потому что чувство, что вот-вот лопну.

А Стах ничего не боится.

Довольно выдохнув, он медленно раскачивается, распределяя густую смазку по члену, и как только он начинает туго, но беспрепятственно скользить в моей дырочке, наращивает темп. В норке печет, но вместе с тем внутри разливается тягучая сладость.

С каждым ударом бедер возвращается прежняя тяжесть внизу живота. Она изводит, потому что этого недостаточно. Мне нужно, чтобы меня приласкали. Напряженный клитор жаждет внимания, но первая же моя попытка просунуть руку под себя, чтобы облегчить муку, пресекается Стахом.

– Нет, Люся. Рано. Ты еще недостаточно наказана за свое плохое поведение. – И гад перехватывает мое запястье, укладывая его мне на крестец, отчего прогиб в пояснице увеличивается, а попка оттопыривается сильнее. – Вот так, Люся…

Я прикусываю зубами наволочку, потому что толстый член в таком ракурсе достает до чего-то чувствительного, и мне все сложнее скрывать, каким наслаждением во мне отзывается каждый толчок.

Мое мычание привлекает внимание Стаха:

– Люся? Ты что-то хочешь сказать? – Мерзавец замирает, погрузившись до конца. – Опять на тему лингвистики? Считаешь, самое время начать дискуссию?

– Не-е-ет…

Но если он сейчас же не продолжит то, на чем остановился, то сильно пожалеет…

Впрочем, Стаху хватает одной шпильки, чтобы поддеть меня, и он возвращается к тому, для чего его, видимо, предназначила природа. Гад подло меняет угол входа, и у меня на попе проступают мурашки, а вдоль позвоночника испарина.

Тело буквально скручивает. Те самые «нечувствительные» соски трутся о простынь, даря болезненно-сладкое удовольствие. Жидкий огонь лижет оскверненную киску. От невыносимой сладости я сильнее напрягаюсь сама, и внутренние мышцы плотнее обхватывают член, хотя он и так двигается во мне очень плотно. Так плотно, что я чувствую весь мужской рельеф. Электрические вспышки бьют где-то рядом с изнывающим клитором, но лишь усиливают вожделение, не принося долгожданного оргазма.

Ну что ему стоит меня приласкать?

Он же умеет! Я уже это знаю!

Но когда я в очередной раз сжимаюсь на органе Стаха, он с рыком подтягивает одно мое колено повыше, раскрывая меня сильнее.

– Нет, Люся. Ты такая заноза, что я еще не выговорился! Хрен тебе! – И тут же выполняет угрозу, делая толчок.