Запретный: КИНГ

Только это был не сон.

От этого факта невозможно было спрятаться.

Ничего из этого не было настоящим. Он по жалел тебя

Я остановился и закрыл глаза, почти не замечая людей на тротуаре, вынужденных обходить меня стороной. Я позволил боли от осознания правды пройти сквозь меня, как это происходило последние три дня, прежде чем открыл глаза и продолжил свой путь. По правде говоря, следовало бы полностью сосредоточиться на том, что меня окружает, как учил отец, но казалось, весь мир исчез, и я был не более чем маленьким роботом, которого оставили на пустынной Земле в любимом мультфильме Вайолет.

Я же говорил тебе, никакого телевидения, так что перестань спрашивать, мальчик !

Последовавшая за этим крепкая пощечина заставила меня отшатнуться вправо, боль пронзила щеку.

Все пропало! Здесь нет телевизора, что бы смотреть.

- Ты в порядке?

Женский голос вернул меня к реальности. Поразительной реальности.

Я был потрясен, обнаружив, что стою на одном колене посреди тротуара. Я протянул руку, чтобы дотронуться до щеки, но обнаружил, что она не горит и не блестит от слез.

Кошмар.

Кошмар посреди дня, не во сне.

Это не кошмар, идиот.

Слава Богу, этот голос принадлежал мне. И, к сожалению, он был прав.

- Воспоминание, - прошептал я.

- Что?

Я посмотрел налево и увидел пожилую женщину, стоящую на коленях рядом со мной. Ее рука лежала поверх моей руки, но, как ни странно, я ее не чувствовал. Ее встревоженный взгляд заставил меня пошевелиться.

- Да, эм, извините, - сказал я, заставляя себя подняться на ноги. Я машинально взял ее за локоть, чтобы помочь встать. - Просто устал, - пробормотал я. - Простите, за беспокойство.

- Вовсе нет. Уверен, что с тобой все в порядке? Ты все еще довольно бледный.

Я не был в порядке, но, к счастью, стал экспертом чувствовать одни эмоции, а проявлять - совсем другие.

- Уверен. Спасибо, что остановились, - пролепетал я, даже когда раздраженный прохожий толкнул меня. - Не многие бы так поступили, - добавил я, заставив себя улыбнуться.

- Мой мальчик твоего возраста, - с улыбкой сказала женщина. - Он путешествует с рюкзаком по Европе один, поэтому мне нравится думать, что кто-то присматривает за ним, пока я не могу.

Мне удалось обменяться с женщиной несколькими любезностями о ее сыне, прежде чем попрощаться и поспешить обратно в свою квартиру. Только когда поднялся по лестнице и завернул за угол перил, внутри все сжалось, и я затаил дыхание.

Как делал каждый раз, когда возвращался домой и подглядывал за дверью своей квартиры.

И, как и во всех предыдущих случаях, в ту долю секунды, заметив, что свет над моей дверью горит, а не выключен, не мог понять, испытал ли я облегчение или разочарование.

- Облегчение, - сказал я себе, направляясь к двери.

Я не позволял взгляду задерживаться на ярко освещенном помещении, точно так же, как не признавал, как сильно дрожали пальцы, пока я доставал ключи из кармана и пытался открыть дверь.

К сожалению, предательские глаза выбрали именно этот момент, когда я уже собирался вставить ключ в замочную скважину, чтобы перевести взгляд вправо.

И этого было достаточно, чтобы события того утра повторились сами собой.

Я закрыл глаза, услышав, как Кинг прошептал на ухо, что он почувствовал мои губы на своей коже. Я все еще ощущал его неповторимый аромат, а каждая клеточка тела, казалось, была настроена на его и только его голос. А потом все пошло наперекосяк, и я впервые увидел человека, которого никогда не видел. Не могу отрицать, что сначала боялся этого человека, но чувство вины, охватившее Кинга, когда он морально вернулся ко мне, только укрепило мою решимость…

В чем?

Что, по моему мнению, должно было произойти?

Что эмоционально напряженный момент закончится, когда он обнимет меня? Его губы прикоснутся к моим губам?

Обещания любви и преданности?

Да, это именно то, на что я надеялся. Это было грустно, но это правда. Я цеплялся за эту маленькую искорку надежды до того момента, пока Кинг не сделал то, что я считал невозможным.

Он солгал мне.

Я понял это еще до того, как он начал говорить, потому что он опустил глаза.

Прямо перед тем, как с его губ сорвалась ложь, он опустил глаза. Кинг никогда не лгал.

Никогда.

Независимо от того, о чем я его спрашивал в течение двух лет, с тех пор как он пообещал мне, что всегда будет говорить мне, что реально, а что нет, он делал именно то, что обещал, и всегда смотрел мне в глаза, когда делал это. Не имело значения, насколько неловкими, несвоевременными или откровенно личными были вопросы, он никогда мне не лгал. И уж точно не отмахивался от меня, как сделал это после того, как я вызвал его на разговор тем утром, после того, как он изрек чушь о том, что жизни людей идут в разных направлениях.

Если ложь и была недостаточно ужасной, то его отказ даже разговаривать со мной был в тысячу раз хуже. В этот момент я словно перенесся в те дни, когда меня «спасли» от единственной жизни, которую я знал.

Кинг стал моим спасательным кругом в черном океане, пытающимся утянуть меня на дно с каждой волной реальности, обрушивавшейся на меня. Даже после того, как я потерял эту связь с ним два года спустя, она все еще была со мной. Я все еще цеплялся за нее, потому что это позволяло мне держать голову над поверхностью.

Но теперь эта черта исчезла. Отделена.

Пока я завис с ключом в руке, произошли две вещи.

Телефон выбрал именно этот момент, чтобы звякнуть, и Феттучини издал тихий лай с другой стороны прочного дерева. Не предупреждающий лай, а его приветствие «я-так-рад-что-ты-вернулся-домой».

Телефон и собака стали четким напоминанием о том, что я уже не тот ребенок, барахтающийся в океане неопределенности. Теперь я знал, как плавать. Ну, по крайней мере, в основном. И за многие годы в этих темных водах появилось множество нитей, за которые я, протянув руку, мог бы ухватиться... и я протянул руку и ухватился. Я мог бы держаться за них всю оставшуюся жизнь, если бы понадобилось. Потеря одной из них не означала, что я потерял их все.

Кто-то всегда будет ждать моего возвращения домой.

Осознание этого заставило пошевелиться, и, хотя вставить ключ в замок было сложнее, чем хотелось бы, я справился.

Не успел я приоткрыть дверь больше чем на несколько дюймов, как Феттучини протиснулся в проем и сильно толкнул меня в ноги. Я опустился на колени и принял скользкий поцелуй, которым он меня одарил.

- Прости, что опоздал, приятель, - тихо сказал я, опуская голову на макушку Феттучини. Пес, казалось, понял, что это за момент, потому что стоял совершенно неподвижно и просто позволял мне держаться за него.

Спасательный круг.

Один из многих, напомнил я себе.

Я крепко обнял мастифа, а затем поцеловал его в макушку, прежде чем подняться на ноги и войти в квартиру.

На телефоне раздался второй сигнал, напоминающий о сообщении, которое ждало, но прежде чем успел посмотреть, от кого, как я подозревал, оно пришло, зазвонил телефон.

Я улыбнулся, увидев номер абонента.

- Привет, пап, - сказал я.

Но ответил не отец.

- Ты видел, Джио? - практически прокричала в трубку моя сестра.

- Привет, Джио, - я услышал, как отец и Реми окликнули меня издалека.

- Что видел, Ви? - Спросил я, послушно отыскивая кнопку «камера» и нажимая ее.

Когда звонок переключился на видеосвязь, я взглянул на отправленную мне фотографию. На ней был изображен гигантский замок, украшенный всевозможными куклами и мягкими игрушками животных. Это сооружение почти затмевало Вайолет.

- Вау, - сказал я. - Это потрясающе, Ви!

- Папа Реми и папа Лука подарили его мне, но сегодня не мой день рождения, - сказала она, пожав своими маленькими плечиками. Она наклонилась ближе, так что ее лицо почти уткнулось в телефон. - Папа Лука сказал, что ему придется обустроить для этого комнату в моем и мамином доме.

Я почувствовал, как улыбка появляется на губах, когда маленькая девочка добавила шепотом:

- Я думаю, мама будет в бешенстве.

- Думаю, ты права, - тихо ответил я.

- Знаешь, что еще? - Спросила Вайолет, когда изображение на экране телефона начало перескакивать с одной картинки на другую - явный признак того, что маленькая девочка была в движении.

- Что? – спросил я с неподдельным любопытством, хотя меня охватила тоска по дому.

- Рори приедет поиграть, и она привезет Стеллу. Альфредо не может дождаться.

Камера остановилась на гигантском тигровом мастиффе, сидевшем рядом с замком. На голове у пса была корона, а на шее - что-то похожее на боа из перьев. Я громко рассмеялся, а затем взглянул на Феттучини.

Я показал собаке изображение его брата и прошептал:

- Прямо сейчас это мог бы быть ты.

Феттучини залаял, что подстегнуло Альфредо, а затем, казалось, начался настоящий ад, и я услышал, как кто-то закричал:

- Я же говорил, что мы должны были посадить ее в клетку! - Это было очень похоже на голос дяди Мики.

Когда кто-то драматично выкрикнул «Стелла», я не смог сдержать охвативший меня приступ смеха.

- Тоффи, нет, оставь! - Услышал я голос отца. За приказом последовал шквал криков, лая и шипения то ли кошек, то ли Стеллы, бородатого дракона - я не мог точно сказать, кого именно. Вайолет оставила телефон на полу, так что все, что я видел - ноги и лапки, бегающие перед ним.

От приступа тоски по дому свело живот.

- Подожди, Джио. - Голос отца омыл меня, как прохладные капли дождя. Я обнаружил, что закрываю глаза и отключаюсь от большинства разговоров, происходивших вокруг него, в надежде, что смогу почерпнуть силу из его голоса.

Только когда я услышал, как он тихо произнес:

- Джио? - я понял, что мое время вышло. Пришло время сыграть свою роль.

- Привет, пап, - ответил я, поправляя телефон, чтобы он мог меня видеть. - Напряженный день?

Отец весьма недостойно фыркнул.

- Тебе нужно поскорее вернуться домой, сынок, или мне придется построить Мэрилин новый дом, чтобы вместить все то барахло, что Реми продолжает покупать для нашей девочки. Ему нужен рядом его сын, чтобы он мог равномерно распределять добычу.

Мне понравилось, что он назвал Реми моим отцом. По правде говоря, Реми был ненамного меня старше, но он был для меня таким же родителем, как и отец. Точно так же, как Вайолет была моей сестрой, хотя на самом деле мы не были родственниками.

- Ага, говоришь, Реми - единственный, кто пытается компенсировать это, верно?

- Это... - начал было отец, но внезапно замолчал, когда где-то справа от него открылась дверь.

Я услышал приглушенные крики, лай и звук, похожий на грохот падающей на пол мебели.

- Это что? – услышал я, как Реми спросил за кадром. В его голосе слышалось явное раздражение.

- Ничего, милый. Мы с Джио просто говорили о том, как... как... - Отец бросил на меня безмолвный умоляющий взгляд.

- Он сказал тебе, что я купил замок, верно? - Сказал Реми прямо перед тем, как плюхнуться на диван рядом с отцом. Его руки обнимали огромного бородатого дракона. - А он сказал тебе, что это была его идея пригласить вот это, - Реми слегка приподнял ящерицу, - на вечеринку?

Еще один приступ тоски охватил меня, когда я изучал это существо. Когда-то оно принадлежало Кингу. После того, как Рори влюбилась в рептилию, Кинг отдал Стеллу ребенку под предлогом того, что он слишком много путешествует, чтобы заботиться о питомце. Я до сих пор помню счастливые слезы Рори, когда она обняла своего дядю Кинга. Я также до сих пор помню выражение лица Кона и Мики, когда они услышали этот разговор.

И выражение лица Кинга, на котором не было сожаления.

И все, что я мог, это сохранить улыбку на лице, когда нахлынули воспоминания о доброте Кинга.

- Откуда мне было знать, что мой братец-идиот не привезет ее сюда в клетке или еще в чем-нибудь?

- В клетке? - Сказал Реми, пытаясь удержать животное. Это не сработало, потому что через несколько секунд передняя половина ящерицы оказалась на коленях у отца, а задняя - у Реми. - Лука, это дракон. Кон устроил для этой твари жилище, которое больше, чем наша комната. Ты, правда, думаешь, что он запихнет ее в собачью сумку? На глазах у Рори? Реально?

Я едва сдержал смех, когда отец обдумал слова своего мужа и, наконец, кивнул.

- Эта девчонка обвела его вокруг пальца, - сказал он с улыбкой.

Когда Реми кивнул в знак согласия, я спросил:

- Так чья же это была идея - купить замок принцессы?

Мой вопрос возымел желаемый эффект. Я позволил теплу охватить меня, наблюдая, как мои отцы препираются, пытаясь удержать извивающуюся ящерицу в руках. К тому времени, когда внимание переключилось на меня и на то, как у меня идут дела, я чувствовал себя увереннее, чем после инцидента на тротуаре.

Что, к счастью или к сожалению, в зависимости от того, как посмотреть, облегчило замалчивание фактов, когда пришло время для последующей деликатной прожарки. Мне удалось сказать все нужные вещи, например, как хорошо у меня получалось, как мне нравились компьютерные курсы и как комфортно я чувствовал себя в своей квартире и окрестностях. К тому времени, как попрощался с родителями, я снова был на грани срыва.

Они здесь, Ник. Я не могу позволить им взять меня, мой милый мальчик.

Я подпрыгнул, когда воздух вокруг меня сотряс выстрел. Ужас пронзил все тело, когда Плохие окружили нас.

Я не могу позволить им взя ть меня.

Громкий лай прорвался сквозь панику, охватившую разум, пока я переводил взгляд с тела, лежащего у ног, на вооруженных до зубов людей, окружавших меня. Но только когда что-то холодное и мокрое коснулось кожи, реальность вернулась, и я обнаружил, что все еще сижу на диване с телефоном в руке. Феттучини скулил и постоянно толкался мне в руки.

Легкие, лишенные кислорода, сделали глубокий вдох, затем еще один и еще. Я обхватил руками большое тело Феттучини, когда он прижался ко мне. Я пытался сдержать рыдания, застрявшие в горле, но с треском провалился. К тому времени, когда все закончилось, у меня, казалось, болела каждая клеточка тела. Глаза жгло, в горле саднило, а конечности были как мертвый груз. Навалилась усталость, но не было ни капли энергии, чтобы добраться до кровати, поэтому я свернулся калачиком на слишком маленьком диване и закрыл глаза. Прошло несколько минут, прежде чем шепот сна коснулся краешков мозга, и последней осознанной мыслью была мольба к тому, кто услышит, дать мне хотя бы одну спокойную ночь.

Я не был услышан.

Глава десятая

КИНГ

Я был не из тех, кого легко напугать. Слишком много лет я провел, зная, что всякое дерьмо случится, боюсь я этого или нет.

Но наблюдать за тем, как Джио мучается от адского кошмара, и быть не в состоянии вывести его из него, было таким ужасом, какого я никогда раньше не испытывал.

- Джио, - взмолился я, наверное, в десятый раз, придерживая руки Джио, чтобы он не поранился.

Он уже успел нанести мне довольно сильный удар по голове телефоном, который сжимал в левой руке, так что последнее, чего я хотел - чтобы он упал с дивана и ударился о кофейный столик или другой предмет мебели, спеша избавиться от завладевшего его сознанием кошмара.

- Нет! - закричал Джио. - Отпусти меня! Курт, нет! Нет, пожалуйста, не оставляй меня!

Все, что я мог сделать, это не отпускать Джио, когда понял, что ему снится ублюдок, причинивший боль.

Слезы текли по лицу Джио, он рыдал и умолял своего обидчика не бросать его. Внутри все сжалось, когда я подумал, что, вероятно, вспоминает Джио.

Тот момент, когда трусливый ублюдок, укравший у него детство, приставил пистолет к собственному виску и нажал на спусковой крючок, и все это ради того, чтобы не пришлось предстать перед правосудием и провести жизнь взаперти против своей воли, как Джио на протяжении стольких лет.

- Джио, открой глаза! - Потребовал я, удерживая своим весом еще сильнее, чтобы не дать Джио дернуться и ослабить хватку.

Но рыдания и мольбы продолжались. В этот момент Джио не был собой. Он был Ником. Молодым человеком, вся жизнь которого была вплетена в жизнь его похитителя. Его слезы и чувство утраты были искренними, потому что он потерял своего, так называемого мужа.

И это было охуеть, как страшно. Несмотря на то, что Джио знал правду о том, что Курт с ним сделал, какая-то часть его сознания все еще верила во все это. Эта часть зависела от Курта во всем. Еда, кров, безопасность… любовь.

Стало физически плохо при мысли о том, от какого жестокого обращения пострадал Джио, что привело к такой слепой преданности. Знать, что Джио не только оплакивал смерть Курта, но и пытался последовать за ним, используя тот же пистолет, чтобы покончить с собой…

- Джио! - Я практически кричал, вцепившись пальцами в его нежную кожу.

Его имя застряло в горле, когда я произнес его снова. Я повторил его. И все же, он так и не проснулся. Изнутри скрутило отчаяние. Я хотел избавить его от этого воспоминания. Мне нужно было избавить его от него. Мне нужно было вернуть его туда, где он чувствовал себя любимым и защищенным по-настоящему, а не потому, что его выживание зависело от того, поверит ли он в это.

Феттучини отчаянно толкался в Джио везде, куда мог дотянуться, и из его горла вырывались глубокие стоны. Тот факт, что даже собака не могла разбудить Джио, был ужасающим.

Внутри все похолодело, когда меня охватила беспомощность.

Скажи это, зверушка , и все закончится…

Я машинально покачал головой, хотя тело требовало, чтобы я произнес заветное слово. Каким-то образом, мне удалось уцепиться за реальность, вместо того чтобы отдаться собственным демонам, но я также был странно благодарен горьким воспоминаниям. Я сделал глубокий вдох, изо всех сил стараясь подавить страх, а затем наклонился, почти касаясь губами уха Джио.

- Джио, милый, ты в безопасности. Пожалуйста… пожалуйста, просто открой глаза ради меня.

Молодой человек подо мной продолжал вырываться. Его дыхание было прерывистым, а всхлипы стали отрывистыми и хриплыми. Я рискнул и ослабил хватку на правой руке Джио, но только для того, чтобы переплести свои пальцы с его. Я поднял наши соединенные руки к лицу и приложил их к своей щеке.

- Джио, пожалуйста, - прошептал я на ухо, прижимая его руку к своему лицу и накрывая ее ладонью. - Я здесь, малыш, - прохрипел я, хотя собственное горло начало сжиматься. Я позволил губам скользнуть по его уху.

Тело подо мной еще несколько секунд замедляло движение, прежде чем полностью обмякло, и я решил, что Джио погрузился в более спокойный сон. Но когда его пальцы легонько коснулись моей щеки, я понял, что это не так.

- Кинг? - Прошептал Джио, голос прозвучал так, словно он глотал битое стекло.

Я вздохнул с облегчением и на мгновение коснулся губами его виска, прежде чем сказать:

- Да, милый, это я.

Учитывая, как все закончилось, когда мы виделись в последний раз, я был уверен, что он оттолкнет меня, но, к удивлению, он обнял меня за шею и заплакал. Несмотря на то, что всего несколько мгновений назад я слышал его рыдания, ощущение горячих слез, стекающих по моей шее, вместе с приглушенными криками, которые Джио явно пытался сдерживать, разрушили те крохи контроля, которые у меня еще оставались.

- Я держу тебя, - прошептал я на ухо Джио, притягивая его к себе, так что мы оба оказались в сидячем положении. Я обнял его одной рукой за талию, а другую положил на затылок. - Все хорошо, милый, я с тобой.

Прошло несколько долгих секунд, пока Джио боролся со своими эмоциями, но когда я просто крепче обнял его и повторял одни и те же слова снова и снова, он прекратил борьбу. Его тело сотрясалось, пока он издавал один душераздирающий крик за другим.

За годы, прошедшие с тех пор, как Джио был возвращен к нам, я несколько раз видел и слышал, как он плачет, но никогда так, как сейчас. Он никогда не казался таким... потерянным.

Или сломленным.

После спасения он испытывал целую гамму эмоций, и я был свидетелем их всех.

Гнев, страх, ярость, замешательство, отчаяние - список можно продолжать и продолжать. Но ни разу он не казался таким... необузданным.

И ни разу он не заставлял меня чувствовать себя точно так же.

Именно тогда я понял, что на самом деле не знаю, кто за кого цеплялся больше. Я сильно подозревал, что если бы Джио попытался освободиться от меня в этот момент, я бы не смог его отпустить. К счастью, эта теория осталась непроверенной, потому что Джио еще долго не отпускал меня после того, как рыдания утихли.

Честно говоря, я не мог сказать, сколько времени прошло, прежде чем он стал ослаблять хватку. Я испытал одновременно облегчение и разочарование. Облегчение, потому что держать Джио в своих объятиях было одновременно раем и адом, и разочарование по той же причине.

Когда он немного отстранился, я заставил себя ослабить объятия. Казалось, что большинство ламп в квартире были включены по какому-то таймеру, потому что они выключались и включались через разные промежутки времени. Лампа рядом с диваном все еще горела, так что я мог разглядеть черты лица Джио.

Короче говоря, он был в полном беспорядке. Лицо было красным и в пятнах, глаза опухли, из носа текло, и с каждым новым вдохом все его тело содрогалось, словно пытаясь избавиться от остатков кошмара.

Джио, должно быть, заметил, что я изучаю его черты, потому что пробормотал:

- Извини, - и стал вытирать лицо. Он попытался увеличить расстояние между нами, но из-за того, что моя рука все еще свободно обнимала его за талию, этого не произошло.

Не могу сказать, что овладело мной в этот момент, но мне было все равно. Меня волновало только то, что Джио вернулся. Я поднял левую руку и провел по его влажной щеке.

- Ты прекрасен, - признал я.

Пальцы продолжали нежно исследовать черты его лица. Его кожа казалась слишком теплой, но это не было особенно удивительно. На ресницах у него блестели слезы, и, несмотря на покрасневшие глаза, я все равно терялся в них. А его губы… Боже, они были такими мягкими и податливыми. Будут ли они такими же на ощупь, когда я прикоснусь к ним губами? Будет ли он сначала колебаться или полностью отдастся, когда я завладею его ртом? Какие звуки он будет издавать? Будет ли он шептать мое имя?

Джио выбрал именно этот момент, чтобы слегка приоткрыть губы. И реальность врезалась в меня, как товарный поезд.

В какой-то момент я практически притянул Джио к себе, так что он почти оседлал меня. Одна его рука лежала у меня на затылке, а другая сжимала запястье руки, которая его исследовала. Но по тому, как он прижимался ко мне, я мог сказать, что он не пытался помешать прикасаться к нему.

Он был моим, и я мог им завладеть. Я знал это. Чувствовал. Если я завладею его ртом, он охотно согласится. Если я попрошу его прикоснуться ко мне, он не спросит, где именно. Он инстинктивно будет исследовал меня с тем же отчаянным, невысказанным голодом, который испытывал я.

Одного поцелуя будет достаточно, чтобы он стал моим. Его первого поцелуя.

Воспоминание о его признании в ту ночь, когда я отнес его в постель, было как пощечина.

Джио почти мгновенно напрягся. Должно быть, он почувствовал мое эмоциональное отчуждение раньше, чем физическое, потому что попытался высвободиться из объятий, в то время как я начал снимать его с колен. Тело сопротивлялось и требовало взять то, что принадлежит мне. Я заставил себя подняться на ноги и подошел к приставному столику, чтобы взять коробку с салфетками. Я вернулся к дивану и передал коробку Джио, а затем сел на стол лицом к нему. Эта поза все еще позволяла мне читать его, но также заставляла держать руки при себе.

Джио несколько раз высморкался, а затем провел рукой по волосам.

- Что ты здесь делаешь? - обвиняюще спросил он. Он стал что-то искать. - Мой телефон...

Я возненавидел его за то, каким яростным он, казалось, становился. Я наклонился вперед, чтобы схватить его телефон, лежащий под подушкой спинки. К сожалению, в этом положении я снова оказался прямо перед Джио. У него перехватило дыхание, и мы оба замерли на мгновение. Потребовались все мои силы, чтобы сесть обратно на стол и передать Джио его телефон. Он быстро взглянул на него, а затем оглядел комнату. Казалось, он пытался все обдумать. Когда его взгляд остановился на мне, он снова спросил:

- Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попал?

Я сделал глубокий вдох, готовясь к предстоящей битве.

- Сам вошел, - уклонился я от ответа.

Джио взглянул на дверь квартиры.

- Папа сказал, что этот замок практически невозможно открыть. Он сам его установил...

- Он прав, - ответил я. - Итак, после того, как я вскрыл его в первую ночь, взял твой запасной ключ, чтобы сэкономить немного времени.

Джио застыл как-то неестественно неподвижно.

- В первую ночь? - Прошептал он. - Что это значит? - Он не дал мне возможности ответить, потому что быстро добавил: - Ты наблюдал за мной?

Неудивительно, что Джио вскочил на ноги, его волнение было очевидным. Но когда он сделал движение, чтобы пройти мимо, я схватил его за запястье. Он застыл, но не сопротивлялся. Я подумал, может, это потому, что он чувствует те же электрические разряды, что и я.

Разряды, которых там не должно было быть. Которых там не могло быть.

Я слегка потянул Джио за руку. Он ответил не сразу, а только выдернул руку. Это задело меня, но в то же время наполнило странным чувством гордости. Мне нравилось знать, что у него достаточно чувства собственного достоинства, чтобы постоять за себя, даже если это направлено против меня. Это доказательство того, что он не сломлен. Просто его нежная душа получила массу трещин.

Я ждал, что он будет делать. Как ни странно, когда он, в конце концов, снова сел, я не почувствовал никакой победы. Может, то, как он держался, говорило о его потребности защитить себя.

Я никогда не хотел, чтобы он чувствовал себя так рядом со мной.

- Я нарушил данное тебе обещание, - признался я, хотя и не планировал начинать этот разговор именно так. Я снова обнаружил, что глаза автоматически опускаются в пол, когда пытаюсь взять под контроль свои мысли. - Я не был честен с тобой в том, почему ушел от тебя, от нашей семьи два года назад.

Все внутри словно завязалось в сотни маленьких узелков. Я чуть не подпрыгнул, когда теплые пальцы коснулись подбородка и приподняли мое лицо. Взгляд Джио мгновенно приковал к себе, даже после того, как он опустил руку. Он сцепил пальцы и начал нервно заламывать.

- Скажи, что я сделал, Кинг. Пожалуйста, я должен знать...

- Ты вырос, - сказал я. Растерянность в голосе Джио была душераздирающей, и в этот момент я понял, что этот вопрос он задавал себе сотни, а может, и тысячи раз с тех пор, как я бессердечно сбежал. -Ты вырос, Джио.

Я сразу понял, что он не понимает. Боль, что он испытывал, ясно читалась в его страдальческих глазах.

- Я все еще нуждался в тебе... - ответил он. В его голосе не было гнева, только невыносимая обида.

- Знаю, что нуждался, - сказал я, на этот раз, не сводя с него глаз.

- Тогда я не понимаю! - Джио ответил с явным огорчением. - Я звонил, писал смс, я... но тебя просто не было.

На этот раз Джио опустил глаза, и настала моя очередь снова сфокусировать на нем свой взгляд. Я сделал шаг вперед и взял его за руки, в основном для того, чтобы он не сжимал их так сильно. Как и ожидалось, всплеск за всплеском ощущений прокатился мне по рукам и каким-то образом добрался до яиц.

Перехвативший дыхание Джио был достаточным доказательством того, что я и так уже знал.

- Ты чувствуешь это, да? - спросил я.

Взгляд Джио был прикован к нашим соединенным рукам, но мой вопрос заставил его поднять его. Он слегка переместил свой вес. В его взгляде читались замешательство и удивление.

Он начал отрицательно качать головой, но внезапно остановился. Он высвободил руки из моих, затем вскочил и отошел на несколько шагов. Я практически мог видеть, как его мозг лихорадочно работает, пытаясь понять, что происходит.

- Ты знал? - спросил Джио.

Я не совсем понял, что он имел в виду, но он продолжил прежде, чем я успел спросить.

- Я был ребенком, Кинг. Это... это было глупое увлечение. Я бы никогда не поддался этому чувству. - Джио обхватил себя руками. Его голос дрогнул, когда он тихо произнес: - Тебе не обязательно было уходить. Если бы ты просто поговорил со мной об этом… ты мог сказать мне, что я причиняю тебе неудобство, и я бы нашел способ прекратить...

- Джио, - перебил я.

Он поднял глаза и замолчал.

Мне сдавило грудь, когда я подумал о том, что собираюсь сделать. Это изменит все. Но я был обязан рассказать Джио правду. Я не мог позволить ему продолжать считать, что он виноват в моем уходе.

- Я не хотел, чтобы ты прекращал, - сказал я хриплым голосом.

- Чт… Что?

- Мне нравилось. Нравилось знать, что я тебе нравлюсь. Таким, каким я был для тебя.

На этот раз Джио ничего не сказал, но в его глазах по-прежнему светилось замешательство. Несмотря на то, что мозг предупреждал меня держаться на расстоянии, я обнаружил, что придвигаюсь к нему ближе.

Слишком близко.

- Ты прав, ты был ребенком, хотя тебе и исполнилось восемнадцать. Но это не меняло того, как сильно я хотел тебя. Я должен был положить конец твоему увлечению, но не смог.

Я протянул руку, убрать выбившуюся прядь волос со лба Джио. Они были такими мягкими, как я и представлял. У Джио перехватило дыхание, и он закрыл глаза. Но не отстранился. Он шагнул ближе ко мне и наклонился, чтобы я мог дотронуться до него.

- Это было неправильно, Джио, - сказал я, проводя пальцами по его щеке. - Не твоя влюбленность, а моя реакция на нее. Я был взрослым, а ты ребенком...

Я покачал головой.

- Это было неправильно, - повторил я, потому что не мог заставить себя признать, что чувствовал себя чудовищем, и что все еще чувствую себя таковым. Что я был таким же, как те мужчины, что охотились на детей, не могшим дать отпор. Несмотря на свои слова, я не мог заставить себя перестать прикасаться к Джио. Когда ладонь коснулась его щеки, я приказал себе отпустить его. Мозг приказал мне опустить руку и отодвинуться на некоторое расстояние между нами, но тело было сосредоточено на одном-единственном слове, когда речь заходила о Джио.

Мой.

Глава одиннадцатая

ДЖИО

Должно быть, я неправильно его расслышал. Просто должен был. Потому что человек, стоявший передо мной, ни за что не признался бы в том, в чем он, якобы, признался.

Но даже когда я пытался убедить себя в этом, тепло пальцев Кинга на лице и неприкрытый голод в его глазах были доказательством того, что я обманывал себя.

Бабочки заплясали в животе, когда я задумался о том, что означали его слова. У него были чувства ко мне. Два года назад. У него были чувства, достаточно сильные, чтобы заставить его уйти не только от меня, но и от всей нашей семьи.

- Джио, - твердо сказал Кинг, и его пальцы чуть сжались у меня на щеке. Он заставил меня посмотреть на него и сказал: - Не надо.

- Не надо что? - удалось спросить мне, хотя все, что я хотел, это броситься в его объятия и дать ему все, о чем мы оба мечтали в течение двух лет.

- Не превращай все в то, чем оно не является, - пробормотал он. Затем он опустил руку, и я сразу же почувствовал холод во всем теле.

Меня охватило отчаяние, потому что казалось, что все, что он говорил, не имело смысла. Он признался, что хотел меня, и все же теперь просил не верить в это.

- Почему ты играешь со мной? - спросил я. Казалось, сердце, что всего несколько мгновений назад выпрыгивало из груди, теперь разрывалось на две части.

- Я не играю, Джио. Клянусь, не играю. - Кинг вздохнул и покачал головой. - Но вижу по твоим глазам, что ты уже мечтаешь о чем-то, чему никогда не суждено сбыться.

Я открыл рот, чтобы ответить, но обнаружил, что не могу, потому что горло перехватило. Реальность была уродливой, холодной сукой, намеревающейся разрушить мой мир. Меня затошнило, и пришлось снова сесть на диван. Феттучини ткнулся в руки, и я машинально начал поглаживать пальцами его морду. К сожалению, это движение не принесло особого утешения.

- Тебя влекло ко мне. Тебя влечет ко мне, - сказал я, уставившись в пол. В поле зрения появились обутые ноги Кинга, а затем я услышал, как скрипнул стол, когда он снова сел.

- Я привлекал тебя и привлекаю до сих пор, но и все. Для тебя это просто физическое влечение.

- Да, - ответил Кинг.

И все. Только одно слово. Оно разрушило все мои представления о будущем. Я хотел посмеяться над собой за свою глупость. Я реально верил, что у меня могут быть какие-то отношения с мужчиной напротив меня. Он хотел меня, но не желал хотеть.

- Джио... - начал Кинг.

Я совершенно не хотел слышать, как с его губ срываются слова, разрушающие все наши отношения.

- А что, если мне этого будет достаточно? - услышал я свой голос.

Следовало бы взять свои слова обратно, но я этого не сделал. Правда заключалась в том, что мои чувства к Кингу зашли так далеко, что я бы принял его, как только смог бы заполучить. Вообще-то, я не был девственником, но нутром чуял, что физические отношения с Кингом, по крайней мере, покажут, что на самом деле значит быть с другим мужчиной.

По собственному выбору.

Я сразу понял, что мои слова были неправильными, потому что Кинг резко выдохнул, а затем снова поднялся на ноги. Я держал руки на массивной голове Феттучини, когда поднял глаза и увидел, как Кинг меряет шагами небольшое пространство передо мной. Он явно был зол.

Вот тебе и идея попытаться наладить какие-то отношения с этим человеком.

- Господи, Джио. Я твой дядя...

- Нет, не дядя, - перебил я. - Я мало что помню о том, что было до того, как меня похитили, Кинг, но точно знаю, что с того момента, как вернулся к семье, ни разу не видел тебя таковым. Мне легко называть Кона, Лекса, Вона и их мужей дядями. Но я никогда не смотрел на тебя и не думал о тебе в таком ключе. Ты стал другим. С того дня, как я встретил тебя в больнице, ты стал другим. Я не могу этого объяснить, но это так.

Как бы ни был взволнован Кинг, он вернулся к столу и сел. Казалось, он собирался взять меня за руки, но в последнюю минуту передумал и вместо этого коротко сжал их в кулаки, прежде чем сцепить их в замок. Я мог бы с легкостью сказать, что никогда не видел этого человека таким расстроенным, каким он был в этот момент.

Этот факт сильно поразил меня. Очень сильно.

- То, что ты этого не чувствуешь, не значит, что это неправда. Наша семья воспринимает нас как дядю и племянника.

Я открыл рот, чтобы прервать его, но Кинг покачал головой.

- Нет, просто послушай. Пожалуйста.

Эта просьба заставила меня замолчать. Я не мог припомнить, слышал ли когда-нибудь, чтобы Кинг употреблял это слово. Он был из тех парней, которые берут то, что хотят, или добиваются этого. Он не умолял и не просил. Он просто брал.

- Даже если ты этого не видишь, и я этого не вижу, все остальные видят. И даже если бы я мог смириться с этим фактом, то не могу смириться с фактом, что ты сын одного из моих лучших друзей. Даже если, каким-то чудом, я смог бы забыть о твоем возрасте и прошлом, не смогу забыть факт, что ты сын Луки, и я бы никогда не причинил ему такой боли.

От его слов живот заболел еще сильнее. Потому что он был прав.

Я был эгоистом и думал только о себе. Мне хотелось верить, что я справлюсь с любыми отношениями с Кингом и что мы сможем выбраться из этого странного положения, в котором сейчас находимся. Я даже не задумывался о том, как отнесется ко всему этому мой отец. Я чуть было не сказал Кингу, что отцу не обязательно знать, но понял, что дело не в этом.

Кинг бы знал.

Наконец-то, все встало на свои места. Я чувствовал себя идиотом из-за того, что на это ушло так много времени. Кинга мучило чувство вины. Не только из-за того, что я ему нравился, когда был, по его мнению, слишком молод, но и потому, что его привлекал сын лучшего друга. Травмированный ребенок лучшего друга.

Я кивнул, но не смог подобрать слов, чтобы сказать, что понимаю. Наверное, потому, что боялся признаться, что даже зная все это, все равно хотел воспользоваться шансом. Я хотел рискнуть с Кингом.

Именно тогда я вспомнил его предостережения Кристоферу о фантазиях. Я чуть не рассмеялся вслух, когда понял, что похож на героинь любовных романов. Тех, что верили, что могут изменить плохого парня, и он влюбится только в них. Я хотел верить, что у нас с Кингом есть что-то уникальное и особенное, и поэтому игнорировал то, о чем Кинг говорил мне прямо.

Между нами не было ничего особенного. Все, что у нас было - физическое влечение.

Ну, по крайней мере, у него.

- Прости, - пробормотал я. Я снова опустил глаза и смотрел, как руки гладят Феттучини. - Я понимаю. Прости, если поставил тебя в неловкое положение...

Кинг мгновенно приподнял мне лицо, так что я был вынужден посмотреть на него.

- Ты не сделал ничего плохого, Джио. Совсем ничего. Но если мы хотим остаться друзьями, нам нужно оставить это позади. Мне нужно, чтобы ты помог мне двигаться дальше.

На этот раз в его глазах была мольба. Это должно было бы наполнить меня радостью - знать, что если я буду стараться изо всех сил, то смогу добиться желаемого.

Но это было бы совсем не то, чего хотел Кинг. Совсем не то.

Суть в том, что, как бы сильно ни хотел увидеть, каково это - оказаться в объятиях Кинга, я не хотел рисковать потерять его полностью. Последние несколько дней были чертовски запутанными, и я не хотел, чтобы это повторилось, но больше всего на свете я хотел, чтобы Кинг почувствовал, что он может вернуться к своей семье.

Даже если это будет означать, что придется избегать его и сдерживать свои эмоции всякий раз, когда буду рядом с ним, я смогу это сделать. Я сделаю это. Не только потому, что семье не хватало кого-то из своих, но и потому, что знал, в глубине души Кинг нуждался в своих братьях.

Сомневаюсь, что Кинг знал об этом, но я знал о его жизни больше, чем он, вероятно, думал. Даже если бы не знал, я мог бы сказать, что он был из тех, кто привык к одиночеству. Увидев его с семьей, с нашей семьей, много лет назад, я понял, что в большинстве сфер своей жизни он одинок. Но когда Кинг был со своими братьями, их партнерами и детьми, ему становилось как-то легче. Ему нравилась компания, и он был еще одним взрослым, баловавшим всех детей.

Я отнял у него это. Не имело значения, что непреднамеренно; я все равно отнял у него это.

- Я понял, - ответил я. - Я сделаю все, что ты от меня потребуешь.

Я услышал, как Кинг вздохнул, но это не было похоже на вздох облегчения. Я не мог точно сказать, как это прозвучало, но это не имело значения. Это еще один из тех случаев, когда я не должен пытаться придавать чему-либо слишком большое значение.

- Как насчет того, чтобы пойти на прогулку с Феттучини? - Предложил Кинг. - В нескольких кварталах отсюда есть кафе, где можно посидеть на открытом воздухе и в которое допускаются собаки. Еще довольно рано, так что они будут открыты.

Если всего несколько мгновений назад я бы ухватился за это предложение, то сейчас поймал себя на том, что всерьез задумываюсь об этом.

Смогу ли я это сделать?

Смогу ли я проводить время в компании Кинга и не задумываться о том, каково это - чувствовать его губы на своих, чувствовать, как восхитительно прижимается ко мне его тело? Я знал ответ, просто не хотел этого признавать. Я могу это сделать, но будет чертовски трудно. Словно я расстался с Кингом, и мы поклялись оставаться друзьями. Только у меня не было возможности по-настоящему поддерживать с ним отношения.

- Да, звучит заманчиво, - сказал я. Я совсем не был голоден и не знал, хватит ли сил появиться на публике бок о бок с Кингом, хотя на самом деле мне хотелось только одного - убежать в свою комнату и пожалеть себя.

- Хорошо, - сказал Кинг, неловко похлопав меня по колену.

Это было похоже на то, как члены семьи ласково похлопывали меня по плечу или сжимали руку. С ними я наслаждался осознанием того, что вернулся к людям, которые действительно любили меня.

Но я не хотел, чтобы прикосновения Кинга были успокаивающими. Я хотел, чтобы все было в порядке, чтобы я всегда чувствовал, как искры пробегают по всему телу, прежде чем, наконец, осядут в паху.

Блядь.

- Я только пойду, переоденусь, - пробормотал я. Одежда была в порядке, но мне нужно было время прийти в себя.

- Без проблем, - сказал Кинг, когда я отодвинулся от него и Феттучини, а затем спокойно направился в свою комнату.

Мне удалось тихо закрыть дверь, вместо того чтобы хлопнуть ею, как хотелось. Я сел в изножье кровати и сделал несколько глубоких вдохов. С тех пор как вернулся к своей семье, я стал мастером в симуляции своих эмоций. Черт, судя по всем воспоминаниям, которые начали возвращаться, это было то, что я делал с тех пор, как меня забрали у них. Но с Кингом я никогда не чувствовал такой потребности, такого обязательства. Казалось, что я могу рассказать ему все, что угодно, и он поймет и будет рядом. Мне не нужно было притворяться вежливым, счастливым или бесстрашным.

Теперь все это ушло. Мне придется играть в игру с Кингом. Даже если бы захотелось колотить кулаками по стене или вопить о том, какой несправедливой, по моему мнению, может быть жизнь, я бы больше не смог этого делать в присутствии Кинга. Я должен был стать Джио, уравновешенным, почти двадцатилетним парнем, возвращающимся к нормальной жизни.

Я почувствовал, как слезы защипали глаза, но мне удалось подавить их, когда поднялся на ноги. Для этого будет время позже, когда снова останусь один, и у меня будет только собака, на которую я могу положиться.

Но даже когда потер глаза, убеждаясь, что они сухие, и потянулся к дверной ручке, я почувствовал, как внутри умирает какая-то частичка меня. Но у меня не было времени оплакивать эту потерю.

Нужно было сыграть свою роль.

Свою самую важную роль на данный момент.

Глава двенадцатая

КИНГ

Я должен был радоваться. Или, по крайней мере, испытывать облегчение.

Но ни одно из этих чувств не занимало первое место в сознании, когда я украдкой поглядывал на Джио, пока мы шли по оживленному тротуару.

Нет, единственное, что было у меня на уме - сожаление. Застарелое, кислое сожаление.

Я поступил правильно. Я знал это. Но почему-то то, что было правильно, все равно казалось неправильным. Я словно украл частичку души Джио, когда жестоко разрушил его фантазии. По правде сказать, как только я услышал подтверждение того, что нравлюсь Джио или, по крайней мере, раньше нравился, мне захотелось схватить его и объявить своим. По крайней мере, хотелось заключить его в объятия и сказать, как я сожалею, что причинял ему столько боли все эти годы, просто потому, что меня не было рядом с ним.

Я вздохнул и еще раз оглядел окрестности, пока мы шли по краю пешеходного потока. Был не очень поздний вечер, но, несмотря на начало десятого, казался довольно оживленным. Возможно, я просто на мгновение забыл, что мы находимся в городе, который никогда не спит. Конечно, в том районе, где я вырос, последнее, что делал бы любой здравомыслящий человек, заботящийся о своем здоровье и ценных вещах - отправлялся на прогулку после захода солнца. Черт возьми, если человек был поумнее, он бы даже не осмелился проехать по моему старому району, не говоря уже о том, чтобы пройти по нему пешком.

Осматривая окрестности, я не мог не заметить, как много женщин и немалая часть мужчин, проходя мимо, оглядывались на Джио. Я не мог их винить. Он был поразительно красив, и любой мужчина или женщина были бы счастливы хотя бы попробовать его на вкус.

Мой первый поцелуй.

- Блядь, - пробормотал я себе под нос, вспомнив, что тот, кому посчастливится попробовать Джио, на самом деле будет первым, кто почувствует вкус его сладких губ. Я надеялся, что каким бы недостойным дураком ни был, он позаботится о том, чтобы этот момент Джио никогда не забыл.

- Что? - Спросил Джио, и я понял, что ругательство прозвучало не так убедительно, как я хотел.

Поскольку я не мог солгать Джио... Нет, так, я не хотел лгать Джио, поэтому просто сказал:

- Ничего.

Это не было прямой ложью, но вполне могло подпадать под категорию лжи недомолвками. Я не знал. Мне было все равно. Я понимал разницу между невинной ложью и тем, что говорю Джио правду, когда ему нужно это услышать. Были вещи, о которых он не хотел или не должен был слышать правду, например, о том, что я ревнивый сукин сын.

- Кафе прямо за углом, - заставил сказать себя я.

- Да, знаю, - ответил Джио. - Я каждый день прохожу мимо него по дороге на занятия. - Его голос был ровным, бесстрастным. Опять же, я должен был быть доволен этим, потому что это означало, что Джио делал именно то, что мне было от него нужно. Он держался на расстоянии, как физически, так и эмоционально.

Я ненавидел это.

Джио был не из тех парней, которых стоит сдерживать, когда дело доходит до того, чтобы поделиться своими мыслями о чем-то. Я всегда чувствовал, что ради него достану луну и звезды, когда он посылал мне одну из своих широких улыбок. Он заслуживал того, чтобы быть с кем-то, кто всегда заставит его улыбаться.

- Привет, красавчик, - услышал я чей-то голос.

Я повернул голову влево и увидел, что симпатичный молодой человек остановился, когда мы проходили мимо, и, по-видимому, это он сделал комплимент Джио. Все, что я мог, это не схватить Джио за руку и не притянуть его ближе к себе.

Джио оглянулся на парня и мягко улыбнулся ему. К счастью, на двоих у нас был Феттучини, так что мне было немного неловко давать волю своей ревности. Я почувствовал облегчение, когда мы добрались до кафе без происшествий, но облегчение было недолгим, потому что официант, который нас обслуживал, явно был заинтересован в получении чего-то большего, чем просто хорошие чаевые.

- Прекрасная собака, - сказал Джио мужчина, которому, вероятно, было около двадцати пяти лет. Официант лишь изредка переводил взгляд на меня, но его нервные взгляды, вероятно, были направлены на то, чтобы понять, вместе ли мы с Джио. - Ваша? - спросил молодой человек, наклонившись и погладив Феттучини по голове.

- Да, - сказал Джио. На этот раз, однако, официанту не было адресовано ласковой улыбки. На самом деле, Джио даже не поднял глаз от меню. Он делал вид, что читает.

- Что я могу предложить вам выпить? - спросил официант. Казалось, его удивило отсутствие интереса со стороны Джио.

- Мне кофе, черный, - ответил я.

Джио потребовалось несколько долгих секунд, чтобы осознать, что все внимание приковано к нему. Он закрыл меню и положил его на стол. Легкая дрожь его пальцев свидетельствовала о том, что он не был таким отстраненным, каким, вероятно, хотел казаться.

- Просто воды, пожалуйста.

Официант быстро удалился.

- Уже выбрал? - Спросил я, кивая на меню.

Я нисколько не удивился, когда Джио сказал:

- Эм, на самом деле я не голоден.

- Тебе нужно поесть, - сказал я, просто потому, что это было правдой. Джио не был худым, но ему определенно требовалось немного больше калорий, чтобы придать своей фигуре стройность.

Я сам заглянул в меню, хотя был совершенно уверен в том, что собираюсь заказать.

- И ты знаешь это потому, что следишь за тем, что я кладу в рот, или потому, что следишь за моим холодильником? - Спросил Джио с нотками гнева в голосе.

Это замечание застало врасплох... и вызвало злость.

- Я не знаю, - все, что я успел сказать, прежде чем Джио перебил меня.

- Откуда ты знаешь, что мне нужно больше есть, Кинг? - огрызнулся он. - Почему тебя это вообще волнует?

Светлые глаза Джио теперь сияли от волнения. Но, похоже, он и сам осознал этот факт, потому что быстро опустил взгляд и стал теребить край меню.

Я не ответил, в основном потому, что не было подходящего ответа, но также потому, что у меня было ощущение, что Джио еще не закончил.

Официант выбрал именно этот момент, чтобы вернуться с нашими напитками.

- Ребята, вы готовы сделать заказ? - спросил он.

- Он будет вегетарианский бургер с гарниром из салата, а я – сэндвич с беконом, латуком и помидором.

Официант задал стандартный список вопросов о том, какие гарниры мы бы хотели, и ушел.

- Я могу заказать сам, - пробормотал Джио. - Что бы ты ни думал, я не ребенок.

Мне понравился его гнев. Даже слишком понравился. Это означало, что Джио не был так невосприимчив ко мне, как ему хотелось бы, и я не мог не думать о том, каким он будет в постели, когда его захлестнет волна желания. У меня не было сомнений, что он не будет тихим, исключительно покорным партнером.

Я откинулся на спинку стула и просто наблюдал за ним. Джио делал то же самое со мной, но кипел от неприкрытого разочарования.

Он будет великолепен в постели. Джио точно скажет, что чувствует и чего хочет. Он не станет скрывать эмоции, чтобы скрыть свое удовольствие.

- Я знаю, что можешь, так же, как знаю, что ты бы ничего не заказал. Думаешь, если ничего не будешь есть, то, может, мы можем вернуться к тебе раньше, и ты сможешь забраться в свою постель и жалеть себя весь остаток вечера.

Провокационное замечание заставило Джио выпрямиться на стуле. Он выглядел готовым к полномасштабной схватке.

Но ссора не то, чего я хотел. Я просто хотел, чтобы он был в определенном эмоциональном состоянии. Мне нужно, чтобы он был в боевом настроении, чтобы у него хватило сил ответить на мой следующий вопрос.

- Ты стал вспоминать больше, да? - Спросил я, прежде чем Джио успел ответить на мой предыдущий комментарий.

Гнев Джио внезапно испарился, но когда он откинулся на спинку стула и стал постукивать пальцем по столу, я понял, что он не собирается уходить от ответа. Я сомневался, что он вообще осознавал, что делает пальцем. Феттучини принял это за признак беспокойства, поднялся на ноги и положил свою большую голову на колени Джио. Джио немедленно начал обеими руками поглаживать уши Феттучини.

- Как долго ты за мной наблюдал? - Спросил Джио.

- С того самого первого утра.

- Итак, ты вернулся той ночью и, пока я спал, взломал замок на двери, вошел внутрь и взял один из запасных ключей, верно?

- Да, - сказал я, потянувшись за своим кофе.

- Тебе ни капельки не стыдно, да?

Я покачал головой. Я больше ничего не сказал, потому что не считал необходимым. Правда заключалась в том, что мне нужно было убедиться, что с Джио все в порядке, и самый простой способ сделать это - взять ключ, чтобы приходить и уходить, когда мне нужно.

Но вместо того, чтобы упрекнуть в ответе, который на самом деле не был таковым, Джио спросил:

- Почему?

- Думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос, - сказал я.

Разговор принял оборот, которого я не ожидал, но знал, что делает Джио. Он проверял, скажу ли я ему правду, и не собирался сдаваться, пока не получит несколько реальных ответов.

- И что, ты просто сидел и смотрел, как я сплю?

Я наклонился и сложил руки на столе.

- Я спал на диване, - сказал я. - Я был там не для того, чтобы вторгаться в твою личную жизнь, Джио. Я просто волновался.

Я ждал, что он задаст следующий логичный вопрос, но он удивил меня, сказав:

- Итак, ты меня слышал.

- Я слышал тебя. Какие бы кошмары ни снились, ты, похоже, довольно быстро очнулся от них и снова заснул.

Джио покачал головой.

- Я не заснул.

Это объясняло его усталый вид - темные круги под глазами и тяжесть, казалось, сковывающую его тело.

- Я собирался поговорить с тобой о ночных кошмарах сегодня, когда подошел к твоей двери, но услышал, как ты плачешь. Я вошел и обнаружил тебя на диване. Но не смог тебя разбудить.

Должно быть, в голосе послышалась заминка или что-то такое, потому что Джио посмотрел на меня. Я чувствовал себя букашкой под микроскопом, но у меня не было выбора. Если я хотел, чтобы Джио поддержал меня в том, чтобы остаться с ним, нужно было, чтобы он увидел правду о том, что со мной сделало наблюдение за его страданиями. Я бы не стал описывать свои эмоции словами, потому что это было уже слишком. Я не мог сказать Джио, как близок к полной потере самообладания, и что в моей жизни было очень мало случаев, которые пугали так сильно, как наблюдение за его страданиями и невозможность что-либо с этим поделать.

- Прости, - наконец, ответил Джио.

Тот факт, что он так быстро понял, что я чувствую, не стал для меня неожиданностью, и не стало откровением услышать, что он извиняется передо мной. Джио очень хорошо разбирался в людях, в том числе и во мне. Он никогда никому намеренно не причинял боль, так что то, что он не заставил меня выразить словами то, что я чувствовал в тот момент, было просто частью его натуры. Эти черты характера притягивали меня к нему, как мотылька к огню, и в то же время они были одними из многих его черт, заставлявших меня возводить эмоциональную стену между нами. Я боялся, что если не сделаю этого, Джио поймет, насколько я на самом деле облажался, и вышвырнет меня на обочину.

- О чем они? - Спросил я, заставляя себя сосредоточиться на предстоящем разговоре.

Джио несколько долгих секунд не сводил с меня глаз, затем снова опустил их, чтобы понаблюдать, как пальцы играют с ушками Феттучини. Молодой человек резко выдохнул и затем сказал:

- Просто какие-то обрывки. И чувства.

- Какие, например?

Джио пожал плечами.

- Например, как я боялся его. Боялся, но также боялся его потерять. Он единственный, кто отделял меня от Плохих.

- Плохих? - спросил я.

- Я не совсем понимаю, что это значит. Я просто помню, что Плохие всегда приходили.

Возможно, он и не понимал, что это значит, но я-то понял. Судя по тому, что мы знали о его похищении, Курт приобрел Джио вскоре после того, как его похитили, так что его воспоминания о семье были еще свежи. Чтобы разорвать эту связь в голове Джио, Курту нужно было найти способ сделать мальчика полностью зависимым от него. А что может быть лучше, чем сказать, что его семья мертва и что Плохие убили их и придут за ним следующим. Травмированный восьмилетний ребенок попался бы на эту уловку, особенно если бы был всячески изолирован от общества. И хотя мы не знали всего, через что прошел Джио, его вера в то, что за ним охотятся Плохие, соответствовала той обстановке, в которой мы его нашли.

Несмотря на то, что фермерский дом, в котором содержался Джио, был очень изолированным, его, по-видимому, держали в комнате без окон в подвале Курта. Там не было ни телевизора, ни Интернета, ни каких-либо электронных устройств. В библиотеке Джио было всего несколько потрепанных старых книг, от книг для начальной школы до книг для детей младшего возраста. В небольшой библиотеке Джио было несколько учебников, так что, скорее всего, он либо обучался на дому, либо ему пришлось прибегнуть к самостоятельному обучению.

Но это было еще не самое худшее. Узнав, что к кровати были прикреплены ремни, я захотел умереть. И я хотел убивать.

Я был с Лукой, когда люди, спасшие Джио, показали нам фотографии подвальной комнаты, в которой мальчика держали почти восемь лет.

- Все это вернется, да? - Тихо спросил Джио. В его голосе и жестах безошибочно угадывались страх и страдание.

- Я буду рядом, когда это произойдет, - сказал я, не задумываясь.

Я даже продвинулся вперед и потянулся через стол, чтобы накрыть руку Джио, что вернулась на стол, продолжая постукивать. Джио слегка вздрогнул от прикосновения, но не попытался отстраниться. И я не отпустил его. Вместо этого я повернул его руку ладонью вверх, а затем провел пальцами по маленьким венам, казавшимся слишком яркими на его бледной коже.

- Дать обещание, которое не сможешь сдержать, то же самое, что солгать, - прошептал Джио.

Я открыл рот, чтобы сказать ему, что это правда, но тут же закрыл, когда понял, что он прав. Я не мог смотреть за Джио двадцать четыре часа в сутки. Не мог из-за специфики моей работы и, конечно, не смогу, когда он вернется в Сиэтл.

Джио высвободил руку и положил ее себе на колени.

- Со мной все будет в порядке, - сказал он. - Если это будет всплывать по частям, то я буду дома задолго до того, как рухнет эта стена.

Это были правильные слова, но по его интонации я понял, что он сам в это не верит. И, судя по тому, что я увидел сегодня вечером, пытаясь разбудить Джио, он не смог бы пройти через это в одиночку.

- Джио...

- Не надо, Кинг. Просто не надо.

Я замолчал, услышав его требование. Я увидел, как он зажал край скатерти между большим и указательным пальцами и лихорадочно теребит его.

- Я не поеду домой. Я не позволю ему забрать это у меня, - твердо сказал Джио.

Я знал, что он говорит о Курте, монстре, разрушившем его жизнь. Несмотря на мучения, которые он испытывал из-за ночных кошмаров, Джио был полон решимости довести этот эксперимент до конца. Должен признаться, я восхищался им за это, и, несмотря на мои первоначальные опасения, впервые увидев его снова, я болел за него. Ему нужна была победа.

Я тоже нуждался в ней.

Что поставило меня в затруднительное положение.

- Я могу справиться с этим сам, - пробормотал Джио, хотя его голос немного дрогнул.

- Ты не справишься с этим в одиночку, - просто сказал я и потянулся за кофе.

Джио несколько долгих мгновений смотрел на меня, прежде чем покачал головой.

- Нет, - сказал он. - Мне не нужна нянька.

Я не ответил на этот нелепый комментарий. Я не был заинтересован нянчиться с ним. Я делал то, что должен был сделать давным-давно. Это была роль, которую я обещал сыграть, когда впервые держал Джио на руках, пока он рыдал от растерянности и боли, беспомощно лежа на больничной койке.

Официант прервал наш разговор, подав нам еду. Но это нисколько не остановило Джио.

- Ты не останешься со мной, - отрезал он.

Я схватил со своей тарелки картошку фри и откусил кусочек. Наверное, в обычных обстоятельствах это было бы вкусно, но во рту был привкус пепла.

- Кинг, ты не останешься со мной, - повторил Джио.

Официант благоразумно удалился так же быстро, как и появился. Он даже не потрудился спросить, не нужно ли нам чего-нибудь еще.

Когда я по-прежнему не ответил, Джио слегка фыркнул, а затем потянулся за вилкой и начал накалывать кусочки салата и овощей на одной стороне своей тарелки.

- Ты не останешься, - повторил он, несколько раз, нетерпеливо пытаясь подцепить еду, но безуспешно. Подцепив ее на вилку, он поднес ее ко рту и снова пробормотал: - Не останешься.

Я дал ему несколько секунд прожевать, чтобы он ненароком не подавился. Как только он проглотил, я откусил еще кусочек картошки фри и, посмотрев Джио прямо в глаза, сказал:

- Увидим.

Вызов принят.

Теперь оставалось только смотреть, проявит ли Джио свое упрямство и будет бороться со мной до конца или склонится перед здравомыслием и смирится с неизбежным.

Наблюдая за работой его мозга, я понял, что на самом деле не имеет значения, какой путь он выберет. По причинам, в которые не хотел вдаваться, я с нетерпением ждал этого боя.

По правде говоря, я ждал его слишком сильно.

Глава тринадцатая

ДЖИО

Увид им.

Угроза должна была напугать меня, но почему-то этого не произошло. Конечно, это, вероятно, как-то связано с тем, что внутри все затрепетало, но не от самих слов. Дело в том, как он их произнес.

И в том, как смотрел на меня, когда произносил их.

На какую-то долю секунды я мог бы поклясться, что увидел в его глазах что-то такое, чего там не должно было быть.

Удовольствие.

Был ли этот человек действительно взволнован перспективой бросать мне вызов на каждом шагу?

Я не ответил, потому что в этом не было смысла. Кинг делал все, что хотел. Но я определенно не собирался облегчать ему задачу. Он все еще считал меня каким-то испорченным ребенком, что не может ни думать, ни действовать самостоятельно. Но я больше не ребенок. Конечно, были моменты, когда возникали сомнения и страхи, и я хотел убежать от всего и всех. Но этих моментов было меньше, чем тех, когда я чего-то достигал, неважно, большого или маленького. Кинг довольно скоро поймет, что я могу играть в эту игру так же хорошо, как и он.

Я чуть не рассмеялся вслух, когда по-настоящему оценил ситуацию. Несколько часов назад я бы все отдал, чтобы заполучить Кинга в свою жизнь. Теперь планировал, как мне его вытащить. Я просто не мог находиться рядом с этим человеком после того, как признался ему в своих чувствах. Унижение и стыд не оставляли приятного привкуса во рту, поэтому я определенно не хотел большего.

Как ни странно, короткая беседа с Кингом, казалось, что-то уладила глубоко во мне. Я чувствовал себя спокойнее и лучше контролировал ситуацию, что было нелепо, потому что должен был чувствовать обратное.

Вместе с ощущением спокойствия пришел зверский голод. С одной стороны, я хотел досадить Кингу и не есть то, что стояло передо мной, но, с другой стороны, он был прав. Мне нужно было есть больше. И что плохого в том, чтобы позволить этому человеку думать, что он выиграл первую битву?

Я отложил салат и потянулся за вегетарианским бургером. Сам факт, что он заказал именно это блюдо, выбил меня из колеи. Я не был убежденным вегетарианцем, просто так получилось, что я предпочитал вегетарианские бургеры всем остальным. Наивная часть меня хотела верить, что знание Кингом этого конкретного факта было продиктовано чем-то более глубоким, чем просто удачной догадкой.

- Что-то не так с бургером? - Спросил Кинг. Его вопрос вернул меня в настоящее.

- Нет, все в порядке, - сказал я, прежде чем откусить кусочек. За одним кусочком последовал следующий, затем еще один, и в течение нескольких минут от бургера не осталось и половины.

Я поднял глаза от тарелки и обнаружил, что Кинг наблюдает за мной, вместо того чтобы есть самому. Господи, неужели этот человек наблюдал за тем, как я ем?

Я вздохнул и откинулся на спинку стула. Феттучини снова опустился на пол, но позаботился о том, чтобы прижаться всем телом к моей ноге.

- Я не хочу, чтобы ты бросал свою работу ради меня, - внезапно выпалил я.

Отличная тонкая работа, Джио.

- Мою работу? - Осторожно спросил Кинг.

- Я знаю, чем вы занимаетесь, - продолжил я. - Вы находите таких детей, как я, и заботитесь о том, чтобы они вернулись домой.

- Это отец рассказал тебе?

- Он рассказал мне кое-что, но я думаю, он пытался скрыть то, что все вы, ребята, видели. И я что-что слышу. И вижу тоже. У дяди Алекса панические атаки, возникающие ни с того ни с сего, а Реми все еще борется со своими демонами.

Кинг удивился моему замечанию. Еще одно доказательство, что он видел во мне всего лишь ребенка, за которым нужно ходить наседкой.

- То, что вы делаете, это из-за меня, верно? Ты, папа, дядя Вон, дядя Лекс и дядя Кон - все работали вместе, пытаясь найти меня. Скольких детей вы спасли и от скольких злодеев избавили мир?

- Недостаточно, - пробормотал Кинг.

Я подумал, он имел в виду, что они спасли недостаточно детей или что они заставили исчезнуть недостаточно злых людей. Я решил, что, вероятно, и то, и другое. Я наблюдал за ним, пока он возился со своей тарелкой. Он провел пальцами по ее краю. Это движение, казалось, было способом самоуспокоения, кажущимся таким нехарактерным для такого человека, как Кинг. Какие еще секреты он скрывал? Что еще причиняло ему боль?

- Было плохо, да? - Тихо спросил я.

- Тебе нужно доесть, - сказал Кинг, отодвигая свою тарелку. Он съел всего пару кусочков сэндвича и немного картошки фри. Я чувствовал себя виноватым за то, что лишил его еды.

Я хотел увидеть Кинга, о котором рассказывали истории мои отцы и дяди. Как он когда-то улыбался, смеялся и шутил с людьми, которых большую часть своей жизни называл братьями. Я не мог припомнить, чтобы когда-нибудь встречался с этим Кингом. Сохранились смутные воспоминания о моих дядях до того, как меня забрали, но могу честно сказать, что совсем не помню Кинга. Вероятно, это была одна из многих причин, по которой я не считал его своим родственником.

Черт возьми, я бы согласился даже на надоедливого всезнайку Кинга, с отсутствием понятия о личных границах.

- Я сегодня разговаривал со своими отцами, - сказал я.

Это замечание, казалось, немного взбодрило Кинга. Он поднял глаза и откинулся на спинку стула. Он сложил руки на животе, прежде чем спросить:

- Как у них дела?

- Хорошо. В заботах, - сказал я.

Я ожидал, что он задаст еще вопросы о моих отцах, но он молчал. Тень боли в его глазах подсказала мне причину, по которой ему нечего было сказать.

Он скучал по ним. Он скучал по моему отцу и братьям. Он скучал по их супругам, их детям. Он тосковал по дому так же, как и я. Но была одна большая разница. В конце концов, я вернусь домой. Я не мог сказать того же о Кинге.

- Они компенсируют, - заметил я.

- Как именно? - спросил он.

- У них есть замок принцессы размером с мою спальню, - сказал я. - Но это еще не самое худшее.

Удовольствие растекалось в животе по мере того, как Кинг все больше и больше увлекался моим рассказом.

- Они пригласили Рори к Ви на вечеринку в замке.

Кинг на мгновение замолчал, но затем внезапно легкая улыбка появилась на его губах. Это озарило теплом все клеточки моего тела. Это… вот тот человек, которого я хотел. Человек, который мог найти свет в темном мире, учитывая то, что он видел изо дня в день в своей работе.

- Последнее, что я слышал, что Рори никуда не ходит без Стеллы, - заметил Кинг.

- Нет, не ходит, - ответил я с усмешкой.

Я полез в карман за телефоном, а затем поискал фотографию, которую сделал днем. Как только нашел ее, я передал телефон через стол Кингу.

- Мне удалось сделать снимок во время нашего видеозвонка.

Улыбка на его губах стала еще шире, пока он изучал фотографию. На ней были изображены мои отцы, неловко держащие бородатого дракона между собой.

- Она хорошо выглядит, - заметил Кинг.

- Почему ты отдал ее Рори? В смысле, я знаю, что она влюбилась в Стеллу, как только увидела ее в первый раз, но уверен, она была бы счастлива завести собственную ящерицу. Зная дядю Кона, он бы наверняка купил ящерицу. Или дюжину, если бы она попросила.

Кинг усмехнулся, возвращая мне телефон.

- Ребенок, - сказал он с улыбкой.

- Почему ты отказался от нее? - Снова спросил я.

Я не придавал особого значения тому, что Кинг отказался от своего питомца несколько лет назад, предположительно из-за своего рабочего графика, но шли годы, и Кинг отдалился от нашей семьи, и я начал задумываться о его жизни. Были ли у него друзья? Был ли у него парень? Какой была его квартира? Встречал ли его кто-нибудь, когда он возвращался с работы? И, зная теперь то, что узнал о его работе, я не мог не думать, что ему нужна была какая-то радость в жизни.

- Слишком много путешествую, - пожал он плечами. Он вздохнул и снова принялся за еду, что принесло мне немалое утешение.

Я не мог назвать его ответ ложью, потому что не сомневался, что он убедил себя, что слишком занят, чтобы должным образом заботиться о Стелле.

- Как ты вообще ее нашел?

- Она, вроде как, нашла меня, - ответил Кинг. - Я искал в той квартире информацию о парне, который...

Он замолчал, и я понял почему. Как и отец, он хотел скрыть уродство своей работы.

- Ты искал кого-то, кто причинял боль детям, - закончил я за него.

Это заняло секунду, но Кинг, наконец, кивнул.

- Я уже выходил из квартиры, но как раз в тот момент, когда я собирался открыть дверь, почувствовал, как что-то ударило мне по плечу. Правда, я не мог понять, что это было. Я ничего не почувствовал ни на плече, ни на спине, поэтому решил, что мне все это померещилось, и пошел домой. Только когда я сел ужинать, понял, что или, вернее, кто обрушился на меня.

- Стелла, - пробормотал я.

Он кивнул.

- Маленькая присоска пряталась под воротником рубашки. Думаю, когда она почувствовала запах еды, ей стало неинтересно прятаться. Она практически упала в тарелку и набросилась прямо на мой стейк. Она была совсем крошечной, и, судя по тому, как она ела, я решил, что она давно не видела еды. Я планировал оставить ее у себя всего на день или два, пока не решу, куда ее отвезти. Но она, как бы, привязалась ко мне, и пара дней превратилась в пару недель, а затем в пару месяцев, и так далее, и тому подобное.

Я поймал себя на том, что улыбаюсь, слушая рассказ Кинга.

- Ты мог бы брать ее с собой на работу, не так ли?

Улыбка Кинга погасла. Он поднял глаза и встретился со мной взглядом.

- Что ты хочешь услышать, Джио? Что я отдал Стеллу Рори, потому что хотел сделать ее счастливой, или потому что думал, что Стелле будет лучше с кем-то, кто сможет уделять ей внимание, которого она заслуживает?

- Оба объяснения хороши и разумны, - согласился я. - Но я не думаю, что это настоящая причина, по которой ты отказался от Стеллы.

- Хорошо, почему я отказался от нее?

Он снова бросал перчатку. Но на этот раз в его взгляде не было удовлетворения. На его лице не было ни капли юмора.

- Думаю, ты бросил ее, потому что было слишком тяжело находиться рядом с ней.

Кинг что-то проворчал и опустил глаза, прежде чем приняться за еду. Но я еще не закончил. Скорее всего, нет. По какой-то необъяснимой причине мне нужно было убедиться, что я прав насчет человека, сидящего передо мной. Мне нужно было узнать о нем что-то реальное. Я намеренно не выбирал тему, которая доказала бы, что его жизнь не была такой опрятной и чистой, как он хотел заставить меня поверить, но я подталкивал его к тому, чтобы он признался себе, что было реальностью, а что нет. На самом деле у меня не было объяснения, почему я так настаивал, но было что-то печальное в том, что, увидев столько зла, он возвращался в пустую квартиру, где его ничто не могло вытащить из уродливого мира, в котором он проводил так много времени.

- Думаю, ты бросил ее, потому что было слишком тяжело заботиться о ней. Она зависела от тебя, и ты не был уверен, что сможешь с этим справиться. Думаю, что мысль о том, что ты заботишься о ком-то, зная, что он полагается на тебя в вопросах безопасности, пугает тебя до чертиков. Ты не хочешь подвести его. Сама мысль о том, что ты не в состоянии защитить кого-то, приводит тебя в ужас. Я думаю, что сегодня это так же верно, как и два года назад. Ты хотел не только моего тела. Если бы это было правдой, тебя бы здесь не было. Ты бы умыл руки, как только понял, что я начинаю вспоминать прошлое. Один звонок моему отцу, и все было бы кончено. Красиво и аккуратно, как ты любишь.

Я не собирался пугать Кинга, но мои слова возымели именно такое действие. Он снова поднял глаза и пронзил меня тяжелым взглядом. Затем он продолжил делать то, что делал всегда, когда сталкивался с правдой. Он молчал. В его глазах не было ничего, что говорило бы о том, насколько сильным был мой эмоциональный удар. Но, прокручивая в голове свои слова, я понял, что они были слишком резкими, слишком откровенными. И, учитывая то, как мы спорили по поводу его пребывания у меня, он вполне мог воспринять эти комментарии как подначку.

Мой страх оправдался, когда я сказал:

- Кинг... - и он тут же оборвал меня.

- Ты развлекся, Джио. Теперь моя очередь.

Глава четырнадцатая

КИНГ

Оказалось, что Джио точно знал, как играть в эту игру.

И он действительно был чертовски хорош в этом.

Я даже не подозревал, что Джио играл со мной целых три дня. Я так и не выполнил свою угрозу поменяться с ним ролями, потому что для этого не было причин. Он не сказал мне ни единого слова после того, как мы вышли из кафе. Мы просто пришли к нему домой, а затем он и Феттучини отправились в его комнату. Не было никаких вспышек гнева с требованием, чтобы я ушел, и не было никаких угроз выдать меня его отцу или другим братьям. Черт возьми, он даже не хлопнул дверью своей спальни.

В следующий раз я увидел его ранним утром, а Феттучини решил, что лучший способ разбудить меня - это влажный, слюнявый поцелуй.

Поприветствовав собаку, я направился в ванную, чтобы ответить на зов природы, но как только подошел к закрытой двери, она открылась вовнутрь, и меня встретил образ, который навсегда запечатлелся в памяти.

Джио стоял передо мной в одном только маленьком полотенце, обернутым вокруг талии.

Реально маленьком полотенце.

Он провел пальцами по своим мокрым волосам, словно пытаясь уложить их в нужное положение для сушки. Великолепные платиновые локоны, когда были влажными, казались золотистыми, и у меня чесались руки запустить пальцы в его шелковистые волосы.

Правильнее всего было бы повернуться к нему спиной и позволить ему закончить то, что он делал, но мозг с членом были не на одной волне. В конечном счете, член победил. А пока я осматривал остальную часть тела Джио, впитывая в себя всю информацию, которую мог получить, и сохранял ее в глубоком, темном уголке мозга для использования в будущем. Например, изгиб его шеи, переходящий в ключицу, маленькие, упругие розовые соски, безволосая грудь, хорошо накачанный пресс и, наконец, намек на бледную дорожку к сокровищам, исчезающую под полотенцем.

Джио, казалось, не заметил моего пристального взгляда, или его это не слишком обеспокоило, так что мне удалось довольно быстро прийти в себя и пробормотать:

- Извини.

- Нет проблем. Тебе нужно сюда? - Спросил Джио.

Он не стал дожидаться ответа. Вместо этого он направился ко мне, стоявшему в дверном проеме. Я совершил ошибку, снова бросив взгляд на полотенце, и чуть не кончил на месте при виде проступающей эрекции Джио.

Я перевел взгляд на Джио, но он, казалось, ничего не замечал. Я воспользовался этим в своих интересах и хладнокровно отступил в сторону, чтобы дать ему пройти. Но дверной проем был недостаточно широк для нас двоих, поэтому, когда Джио шагнул вперед, мы оказались почти прижатыми друг к другу. От него пахло мылом и чистотой, с резким запахом дезодоранта или лосьона после бритья.

Сочетание ароматов вызвало у меня желание исследовать каждую клеточку его тела, чтобы понять, так ли уж хорошо он пахнет. Мысли быстро вернулись к настоящему, когда Джио сделал еще один шаг, на этот раз в сторону, чтобы выйти из ванной. Но в процессе он, каким-то образом, умудрился потерять равновесие, споткнуться и упасть вперед, что заставило меня инстинктивно обхватить его руками за плечи. Расстояние, которое было между нами, почти исчезло, так что в итоге он оказался прижатым ко мне от груди до бедер.

Это означало, что его горячий, твердый член был прижат ко мне. Или, скорее, к моей утренней эрекции. Джио выбрал именно этот момент, чтобы поднять взгляд, и в его светлых глазах безошибочно угадывалось вожделение, но он быстро подавил свои эмоции. Он выпрямился и мягко улыбнулся, прежде чем пробормотать:

- Извини.

Мне каким-то образом удалось высвободиться, когда он попытался пройти мимо, но далеко он не ушел. Он все еще был на расстоянии вытянутой руки, когда сказал:

- Я просто собирался приготовить завтрак.

Я не смог сосредоточиться на его словах настолько, чтобы распознать приглашение присоединиться, потому что все мои мысли были прикованы к тому, как Джио рассеянно водит пальцами по своему животу. Мысли блуждали о том, каково это - ощутить его ловкие пальцы на своем члене.

- Кинг? - Я слышал, как произнес Джио. На самом деле ему пришлось повторить это еще дважды, прежде чем я понял, что он обращается ко мне.

- Что? - глупо спросил я, заставив себя поднять глаза.

- Я спросил, не хочешь ли ты позавтракать. Я приготовлю, - ответил Джио.

- Да, да, было бы здорово. Спасибо.

Мне как-то удалось повернуться к Джио спиной и закрыть дверь ванной, но как только остался один, я разделся и включил душ. Я не ставил температуру слишком высокой, потому что хотел остудить свое разбушевавшееся либидо настолько, чтобы думать головой. Но как только вода полилась на спину, в сознании возник образ Джио, стоящего под такими же струями. В голове словно прокручивалось мое личное порно-видео, где я смотрю, как руки Джио скользят по телу, отчего мыло на его ладонях начинает пузыриться. На самом деле я никогда не видел Джио полностью обнаженным, но мозгу было наплевать. Я был достаточно счастлив, чтобы фантазировать о его члене.

Я предполагал, что он длинный, но не слишком толстый. В своей фантазии я даже затаил дыхание, пока он мыл пах. Но как только Джио стал водить пальцами по своему гладкому члену, я перестал быть пассивным участником. Я прижал Джио спиной к холодному кафелю и оттолкнул его руку, чтобы заменить ее. Тихие всхлипы и стоны, срывавшиеся с губ Джио, пока я глажу его, заставили собственный член раздуться до болезненных размеров. Я пытался подавить свою бушующую похоть, но у Джио из фантазии были другие планы. В ту же секунду, почувствовав, как его тонкие пальцы обхватили мой член, я кончил. Оргазм был таким сильным, что почти причинил боль. Я пытался найти в себе силы дать кончить Джио, но знал, что смогу это сделать только ртом, потому что мои конечности были как желе.

Я прислонил Джио к кафельной стене, пытаясь отдышаться настолько, чтобы встать на колени. Мне нравилось ощущать, как его руки скользят по моей спине. Но когда он прекратил исследование моей поясницы, реальность с воплем вернулась ко мне. И в этот момент Джио исчез, а я оказался в душе один, под струями чуть теплой воды, все еще держа в руках член. Белые струйки спермы стекали по серым плиткам пола, а не по подтянутому животу Джио, как я себе представлял.

Итак, это было первое утро с Джио после того, как я бросил ему вызов. Я не думал, что утро может стать еще хуже, но когда зашел на кухню, взгляд сразу же упал на дерзкую задницу Джио, склонившегося над открытой дверцей духовки. Полотенце поднялось достаточно высоко, чтобы я мог разглядеть круглые, плотные округлости, которые, уверен, идеально лягут мне в руки.

- Ты можешь накрыть на стол? - Спросил Джио.

Каким-то образом мне удалось сделать так, как он просил, хотя глаза были прикованы к его заднице. Но хуже всего стало, когда мы сели есть. На стеклянном столе не было скатерти, так что я прекрасно видел полотенце Джио и его эрекцию, которую не мог скрыть кусок ткани. До сих пор я понятия не имею, что ел в то утро.

Первый день был долгим, но ко сну я уже чувствовал себя лучше, особенно после того, как Джио не пытался выставить меня из своей квартиры. В ту ночь ему приснился еще один кошмар, но, к счастью, я смог избавить его от него всего несколькими нежными прикосновениями и тихими словами заверения, что он в безопасности. Джио расслабился, повернулся на бок и через несколько минут снова заснул. Я сомневался, что он вообще помнил свой страшный сон или что я был рядом, чтобы помочь ему пережить его.

Второй день был удивительно похож на первый. Только на этот раз Джио вышел из своей спальни и направился прямо туда, где я все еще дремал на диване. На нем были только облегающие синие трусы, почти не оставляющие простора для воображения. Когда я окончательно проснулся и понял, что это вовсе не чудесный сон, то чуть не свалился с дивана при виде его едва прикрытой задницы всего в нескольких дюймах от своего лица.

Должно быть, я издал какой-то звук, потому что Джио прекратил свое занятие и повернул голову. Он запнулся на извинениях и объяснил, что искал статью, которую хотел взять с собой на занятия. В тот момент я был слишком косноязычен и слишком возбужден, чтобы напомнить ему, что он уже несколько дней не садился на диван, а на кофейном столике были только декоративная ваза и пульт от телевизора.

Вечер номер два был таким же, как и вечер номер один. Еще больше кошмаров, но с ними можно справиться.

Только поздно вечером третьего дня кусочки мозаики, наконец, начали складываться в невероятную картину. Джио зашел в гостиную, чтобы спросить моего мнения о том, какую рубашку ему надеть на следующий день. На нем были только джинсы. Но это были очень узкие джинсы, которые с таким же успехом могли быть нарисованы на его теле.

Я был настолько измучен пыткой обольщением, которой Джио, сам того не ведая, подвергал меня, что проигнорировал его вопрос и просто вышел из квартиры, даже не сказав ему, куда направляюсь. Как только я оказался на тротуаре, до меня дошли сразу две вещи. Во-первых, я был настолько рассеян, что даже не надел обувь, и, во-вторых, что-то во всем этом было не так.

Я не хотел верить, что молодой человек разыгрывал меня, но это было единственное объяснение, которое имело смысл. Да, Джио был наивен, но он не был глуп. Он намеренно расхаживал по квартире в обтягивающих трусах, узких джинсах и тонком полотенце, чтобы привлечь мое внимание. Полагаю, что его намерением было использовать мою собственную сексуальную неудовлетворенность против меня, а конечной целью было изгнать меня из своей жизни, прежде чем я сделаю что-то, о чем буду сожалеть.

Как только я понял, что задумал Джио, то решил немного подыграть ему, глупо полагая, что знание того, что делает Джио, каким-то образом сделает меня невосприимчивым к его выходкам. Я уверял себя, что достаточно контролирую свое тело, чтобы переждать, пока Джио, в конце концов, сдастся. Но теперь, после семи дней мучений, с меня достаточно. Я полностью контролировал тело в течение четырех дней, проведенных в компании Джио, после того как разгадал его план. Он продолжал свою тактику пыток, применяя очень изощренные методы. Прижимался, когда мы убирали посуду со стола, сидел на диване рядом со мной перед телевизором, не оставляя между нами никакого пространства. В какой-то момент он даже перегнулся через мои колени, чтобы взять пульт с журнального столика. Член отреагировал так бурно, что мне пришлось извиниться и прокрасться в ванную, чтобы подрочить.

Итак, вот уже неделя, как я пытаюсь защитить Джио от него самого, и прибегаю к дрочке в туалете или в душе, считая минуты между этими попытками.

Но теперь все это в прошлом. Я поменяю правила игры. Было еще довольно раннее утро, но я знал, что Джио скоро встанет. Он был человеком привычки.

Эта особенность была для меня новой. Когда я впервые увидел Джио после того, как его спасли, он был очень рассеян в мыслях и действиях. Ему было трудно сосредоточиться на какой-то одной задаче. Но за последние семь дней я увидел молодого человека с новой стороны. Он плавно двигался, выполняя свои утренние дела, и совсем не казался взволнованным или встревоженным.

Но этому скоро придет конец. Я был недоволен тем, что собирался сделать, но мне не нравилось наблюдать, как Джио ведет себя так, никогда себя не вел. Я хотел сыграть в эту игру, но, поступая так, заставлял Джио быть тем, кем он не был. Так что эту конкретную битву нужно было закончить в два счета и быстро.

Цокот когтей Феттучини предупредил меня о присутствии Джио. Я встал с дивана и направился к двери ванной. Как только я включил свет в ванной, Джио открыл свою дверь. Он был явно удивлен, увидев меня. Когда он отступил на шаг, я увидел настоящего Джио. Того, кто был милым и добрым, готовым был отдать последнюю рубашку, не потому, что хотел поиздеваться, а потому, что тебе это было нужно. Ребенка, который... нет, не ребенка. Мужчину, который не играл в игры и который скорее причинил бы вред себе, чем кому-то другому.

- Доброе утро, - пробормотал я, окидывая взглядом тело Джио. На нем были только поношенные спортивные штаны, но я заметил кусок ткани в его руке. - Тебе нужно сюда? - Спросил я, указывая на ванную.

- Нет... это может подождать. Иди ты.

Когда Джио развернулся и попытался скрыться в своей комнате, я шагнул в дверной проем и схватил его за локоть. Он тихонько застонал, когда мы соприкоснулись кожей.

Потребовалось время, чтобы вспомнить, что у меня есть план, который нужно выполнить. Я подтащил Джио к дверям его спальни и прижался к нему, практически удерживая его там, где он стоял.

- Нет, все в порядке, иди первым, - сказал я.

- Ммм? - Сказал Джио.

Его взгляд был прикован к моему горлу, и я бы все отдал, чтобы иметь возможность прочитать его мысли в этот момент. Он сосредоточился на кадыке или на точке, где бьется пульс? На самом деле это не имело значения, потому что просто осознание того, что он все еще хочет меня и что его прежняя незаинтересованность была притворством, заставляло чувствовать, что сердце вот-вот выскочит из груди. Но мне, каким-то образом, удавалось сохранять внешнее спокойствие.

Я опустил взгляд на кусок ткани в руке Джио. Я почти улыбнулся, когда понял, что это.

- Сегодня наденешь это? - Спросил я, забирая у него материал. Это движение, похоже, разбудило Джио, потому что он попытался ухватиться за ткань. Но удержать его на месте было достаточно легко.

Я немного встряхнул материал, чтобы посмотреть, что это такое. Оказалось, что это нижнее белье. Но это было не просто обычное нижнее белье. Нет, оно было ярко-розовым, и материала явно не хватало, чтобы полностью прикрыть его. Тот факт, что у Джио могли быть такие трусы, заставил меня почесать в затылке. Именно тогда я вспомнил о посылке, которую он получил накануне. Материал в моей руке был мягким, но в то же время немного жестким. Такая жесткость указывала на то, что крошечные трусики никогда не надевались.

Я на мгновение забыл о роли, которую должен играть, представив, как будет выглядеть в них Джио.

Джио тяжело дышал, пока я играл с мягким материалом. Он был похож на птицу в клетке, отчаянно пытающуюся вырваться.

- Они красивые, - начал я. Говоря это, я медленно поднес предмет одежды к лицу. Я сделал глубокий вдох, как будто вдыхал запах материала, прежде чем сказать: - Но мне больше нравятся синие.

- Нравятся? - спросил Джио высоким голосом.

- О да, - пробормотал я, играя с мягким материалом. - Хочешь знать, почему? - Спросил я, наклоняясь к Джио так, что губы оказались всего в нескольких дюймах от его губ. На мгновение я забыл, зачем вообще все это затеял.

- Почему? - Спросил Джио, разрушая чары, в которые я попал.

- Потому что, - начал я, прежде чем опустить лицо, пока не уткнулся носом в шею Джио.

- Потому что? - подсказал он, затаив дыхание.

Я проиграл внутреннюю битву, разыгрывающуюся в голове, поэтому вместо того, чтобы просто вдыхать аромат Джио, провел губами по его пульсирующей жилке, прежде чем нашел в себе силы прошептать:

- Потому что они пахнут не так, как ты... пока, - На самом деле я не совершал ничего такого извращенного, как прокрасться в комнату Джио и понюхать его нижнее белье, но он, похоже, даже не подумал об этом, потому что, когда я посмотрел ему в глаза, то увидел, что они затуманены желанием. Все, что было нужно, это наклониться еще немного, чтобы завладеть его ртом. Это был бы его первый поцелуй.

Запретный первый поцелуй.

Этот мысленный толчок заставил отодвинуться на некоторое расстояние, и я прислонился спиной к дверному косяку. Джио потребовалось несколько долгих секунд, чтобы очнуться от задумчивости. Как только он это сделал, в нем проявилась другая часть настоящего Джио.

Та самая, взбешенная.

- Придурок, - пробормотал Джио.

Он слегка толкнул меня, пытаясь оттеснить от двери своей комнаты. Я позволил ему отодвинуться и отступил в сторону. Он воспользовался этим в полной мере и захлопнул дверь.

Я должен был праздновать победу, но это было похоже на что угодно, только не на победу. Я добился того, к чему стремился… увеличить дистанцию между мной и молодым человеком, который так легко вторгался в каждое мое мгновение.

Черт возьми, он завладел моим сознанием и во сне.

Победа или поражение, на самом деле не имело значения. Я надеялся только на то, что Джио перестанет пытаться выгнать меня и поймет, что я здесь только для того, чтобы помочь. Если мне реально повезет, он сдастся и примет помощь, не пытаясь заставить объяснять ему, почему это так важно для меня.

Потому что, по правде говоря, я и сам толком не знал. И это была единственная правда, которой я бы никогда ни с кем не поделился.

Глава пятнадцатая

ДЖИО

Н е сработало.

Унижение сжирало меня изнутри, когда я нажимал кнопку «Отправить». Тело все еще гудело от соприкосновения с Кингом. Я, правда, верил, что его соблазнение было настоящим. Как я мог не видеть, чем это было на самом деле? Он только поменялся со мной ролями, и сделал это с гораздо большим изяществом, чем я когда-либо мог себе представить.

Больно.

Просто пиздец, как больно.

Звонок телефона был таким громким, что я подпрыгнул.

Закрыв за собой дверь, я бросил нелепое нижнее белье на пол, прежде чем заползти обратно в кровать и прикрыть рот рукой, подавляя крики разочарования, что даже сейчас все еще рвались у меня из горла.

Я нажал кнопку ответа на телефоне. С одной стороны, я не хотел ни с кем разговаривать, но, с другой, мне нужны были слова поддержки, прежде чем снова встречусь с Кингом.

- Привет, - сказал я, отвечая на звонок.

- Прости, - сказал Кристофер. - Глупая была идея.

Раскаяние Кристофера заставило почувствовать себя еще более виноватым.

- Именно я решился на это, - сказал я.

Когда Кристофер предложил поменяться ролями с Кингом, используя свое тело, я подумал, что это глупая идея, но был в отчаянии. Кристофер уверял меня, что во многих любовных романах, которые он читал, один герой всегда пытался соблазнить другого, чтобы получить желаемое.

Я был в таком отчаянии, что готов был на все. Сама мысль о том, что Кинг будет рядом ночь за ночью, что он будет так близко, но я не смогу прикоснуться к нему, была мучительной, и я хватался за любую идею, позволяющую выставить этого чрезмерно заботливого человека из своего дома. В то время как в любовных романах цель состояла в том, чтобы свести двух главных героев вместе, я знал, что с Кингом этого не произойдет. Поскольку он не хотел иметь со мной ничего общего - в физическом смысле - я надеялся, что этот план даст то, чего я хотел.

Кинг уйдет.

«Урок» Кинга стал суровым напоминанием о том, что ждет в конце игры. Он хотел, чтобы я бежал домой в Сиэтл. Осознание того, что ему было так легко оттолкнуть меня, что я был для него всего лишь помехой, неудобством, ранило гораздо сильнее, чем его первоначальное дезертирство.

- Думаю, он был прав, - пробормотал Кристофер. - Книги... это всего лишь фантазия. Мне следовало просто признаться, что я не знаю, что, черт возьми, делать, когда дело доходит до романтики. Не то чтобы парни ломились в мою дверь.

- Кристофер, мне нужно было на чем-то сосредоточиться. Это помогло бы мне продержаться достаточно долго, чтобы справиться со всем этим. Даже если не сработало, по крайней мере, это был план. Это было больше, чем я мог бы придумать сам.

- Наверное, я просто надеялся, что у тебя будет сказочный финал, как у Мики. Но я не учел тот факт, что Кон и Кинг сильно отличаются друг от друга. Кон всегда говорил от чистого сердца. Но Кинг...

- Что? - спросил я.

Кристофер долго молчал, прежде чем сказать:

- Кинг, казалось, всегда держался особняком от остальных нас. Я имею в виду, он действительно хорошо умел скрывать это за множеством улыбок и шуток, но это был просто не он. Казалось, он...

- Играет, - закончил я за Кристофера. Что скрывал Кинг и почему, черт возьми, он скрывал это от единственной семьи, что у него есть?

- Прости, Джио. У меня нет идей. В смысле, в моих книгах много чего есть, но все это просто чушь собачья.

- Кристофер, - сказал я.

- Да?

- Не переставай их читать, ладно? Если мы перестанем мечтать о фантастическом, то с чем мы останемся? Наша семья - достаточное доказательство того, что некоторые люди действительно получают сказочный финал.

Кристофер снова вздохнул и спросил:

- Так что же ты собираешься делать?

Я покачал головой, прежде чем вспомнил, что Кристофер меня не видит. Я открыл рот, чтобы сказать ему правду, что понятия не имею, что делать дальше, как вдруг меня осенило.

- Правду, - тихо сказал я.

- Что? - спросил Кристофер.

Я сел на кровати и скрестил ноги, сжимая телефон в пальцах.

- Правду, - повторил я. - Все, что он когда-либо делал, это говорил мне правду, так почему бы мне не поступить так же? - Странное чувство облегчения охватило меня, когда эта идея, словно виноградная лоза, начала виться в голове. Кинг уважал честность. Я бы просто объяснил, почему не могу постоянно находиться рядом с ним. Даже если мне придется раскрыть перед ним больше, чем хотел, я бы смог это сделать.

- Кристофер, мне нужно идти. Я позвоню тебе позже.

Я повесил трубку, прежде чем Кристофер успел ответить. Позже нужно будет извиниться за это, но я был слишком сосредоточен на том, что, как надеялся, было ответом на «не-оставляющий-меня-Кинг» проблему.

Я практически выпал из кровати, споткнувшись о Феттучини, так как торопился осуществить свой грандиозный план. Я выбежал из своей комнаты и направился прямиком на кухню, где, как предполагал, Кинг готовил завтрак или, по крайней мере, пил кофе. Но на кухне было пусто, как и в гостиной.

Неужели он ушел? Неужели он только и ждал, чтобы преподать мне урок, прежде чем снова уйти от меня?

Внезапная, болезненная хватка, казалось, сдавила сердце.

Он ушел.

Он снова ушел, не попрощавшись.

Я должен был быть счастлив, потому что это было именно то, чего я хотел, но теперь, когда пришлось столкнуться с реальностью ситуации, хоть убей, не мог найти повода для радости.

Я медленно побрел обратно в свою комнату, намереваясь забраться под одеяло и притвориться, что внешнего мира больше не существует. Может, мне просто отказаться от борьбы и попросить отца приехать и забрать меня.

Как ни странно, я не испытал настоящего огорчения, признав свое поражение. Возможно, потому, что было слишком больно от того, что меня в очередной раз предали. Я уже почти дошел до своей комнаты, когда увидел Феттучини, стоящего возле ванной. Дверь была закрыта, но собака сосредоточенно обнюхивала низ. Когда он поднял свою большую лапу и провел ею по дереву, что-то внутри взорвалось, и я рванул вперед, пока не передумал.

Я распахнул дверь в ванную, и мне открылось одно из самых красивых зрелищ, которые я когда-либо видел.

Он все еще был здесь.

Он не бросил меня.

- Все в порядке? - Спросил Кинг, явно удивленный тем, что его прервали.

На нем были только джинсы, и он как раз брился. Его щетина выглядела немного короче, а горло он смазал кремом для бритья, предположительно, чтобы избавиться от лишних волос на шее. Я до смешного обрадовался тому факту, что он не сбрил щетину, так что, возможно, еще будет время, когда я почувствую ее на своей коже.

- Джио?

- Что? - Спросил я в замешательстве.

Я оторвал взгляд от отражения Кинга в зеркале, но не смог посмотреть ему в глаза. Вместо этого мой взгляд блуждал по его великолепной груди. В своем изумлении я понял, что на самом деле никогда не видел Кинга с голым торсом. Я часами представлял, как бы он выглядел и без футболки, и без брюк, но мозг не мог отдать должное его красоте.

Он выглядел так, словно был вылеплен из глины, за исключением всех этих маленьких шрамов, покрывавших его тело. Я хотел расспросить о каждом из них. Как он их получил, где, от кого…

Глаза продолжали внимательно изучать его, но остановились на рубце кожи чуть выше бедра. Шрам, похоже, тянулся вдоль нижней части спины. Но прежде чем я успел спросить его о ране, из-за которой остались такие ужасные шрамы, Кинг повернулся, полностью скрывая спину от меня. Он даже пошел еще дальше и схватил футболку с закрытого унитаза, где она лежала, и быстро натянул ее через голову, хотя все еще был в креме для бритья. Кинг немного растянул вырез, чтобы избежать попадания пушистой белой массы, но немного все равно попало на воротник.

Стеснялся ли он шрамов на своем теле? Я открыл рот, чтобы сказать ему, что меня это нисколько не беспокоит, но Кинг заговорил раньше, чем успел я.

- Тебе что-то нужно? - спросил он более резким, чем обычно, голосом.

Его тон заставил занервничать, но, к сожалению, не заставил меня замолчать, потому что я быстро ответил:

- Я думал, ты ушел. Я... я думал, ты снова меня бросил.

Выражение лица Кинга смягчилось.

- Джио, я же говорил, что никуда не уйду...

- Ты уже говорил это раньше, - перебил я.

В его глазах промелькнула какая-то эмоция, но так же быстро исчезла. Когда Кинг заговорил снова, его голос был холодным и опустошенным. Он вернулся к бритью, полностью игнорируя меня.

- Тебе нужно что-то еще? - спросил он ровным голосом.

В этот момент он снова стал для меня незнакомцем. Я подумал о словах Кристофера, что Кинг прячется за улыбками и шутками. И хоть убей, не мог припомнить, чтобы он когда-либо так поступал со мной. Он всегда был откровенен. Честен. И иногда я верил, что он показывал мне ту часть себя, которую никто другой никогда не видел. Я списывал все это на свою безмерную влюбленность в этого человека, но, наблюдая за ним сейчас, уже не был так уверен.

Что касается Кинга, то меня как будто больше не существовало. Он сохранял невозмутимость, бреясь.

Я почти отвернулся, чтобы убежать в свою комнату и погрязнуть в собственном унижении, но когда бросил еще один взгляд в сторону Кинга, то увидел это.

Легкую дрожь в его руке.

Если бы на него не повлияло мое заявление или напоминание о том, как он предал меня, его рука была бы твердой и верной. Я оказался прав насчет дрожащей руки Кинга, когда он порезался бритвой.

- Блядь, - пробормотал Кинг, потянувшись за полотенцем для рук и вытирая шею.

Порез был не таким уж серьезным, но что-то в виде ярко-красной крови почти успокаивало. Это напомнило о том, что передо мной всего лишь мужчина. Он чувствовал, он прятался и истекал кровью, как и я, как и мой отец, как и все мужчины, которых Кинг называл братьями.

Как я мог пропустить это четыре года назад? Кинг был рядом со мной с самого первого дня, но я не мог сказать того же. Я никогда не спрашивал Кинга, как у него дела или чем он занимается. Я слышал обрывки разговоров в семье о Кинге, но у меня не хватало смелости задать ему какие-либо вопросы о нем самом.

И вот я снова был готов совершить ту же ошибку. Я рассудил, что, рассказав ему правду, смогу избавиться от него, но, даже подумав об этом, понял, что это не то, чего я хочу. Я, правда, не понимал, почему Кинг все еще был здесь и почему настаивал на том, чтобы остаться, но отложил этот факт в сторону и подумал о том, каким самоотверженным он был все эти годы после того, как я вернулся к своей семье. Он был моим защитником, плечом, в которое можно было выплакаться, и собеседником. Он был всем этим для меня, в то время как я не был ничем из этого для него.

Возможно, я мог бы это изменить. Возможно, судьба давала мне второй шанс стать лучшим другом для Кинга.

Кинг либо преодолел свое влечение ко мне, либо понял, как не допустить, чтобы это стало проблемой, так что я должен быть в состоянии сделать то же самое. Черт, если бы Кинг всю прошлую неделю учил меня так, как этим утром, я был бы готов убить кого-нибудь.

По крайней мере, я бы махнул рукой на всю эту ситуацию и сбежал. Я был хорош в побегах. Даже если это было только в моей голове.

- Джио? - Я слышал, как он говорит. Он все еще прижимал полотенце к горлу.

- Нет, извини, мне ничего не нужно. Я просто… Я просто не знал, где ты, - запинаясь, сказал я.

Как бы сильно я не хотел стать чем-то большим для Кинга, мне нужно было время, чтобы подумать, как преодолеть собственные недостатки. Возможно, Кинг и справился со своим влечением ко мне, но я не мог сказать того же. И не был уверен, что смогу продолжать притворяться, что со мной все в порядке.

Что между нами все в порядке.

- Хорошо, - сказал Кинг.

Я приказал себе отступить и закрыть дверь, но не мог пошевелиться.

- Прости за то, как я себя вел, - выпалил я. - Просто это...

- Просто что? - спросил он.

К моему удивлению, он положил бритву на край раковины и вытер с шеи остатки крема для бритья, прежде чем подойти ко мне.

- Когда ты здесь, мне... больно, Кинг. Говорить больно. Притворяться больно.

Кинг напрягся, и если он и планировал дотянуться до меня, то не довел это до конца.

- Я не имел в виду, - сказал я нерешительно.

Боже, почему мне было так трудно сказать ему правду? Не то чтобы он не знал о моих чувствах к нему. Но сейчас это не имело значения. Я испортил весь разговор, сказав правду, не произнеся ее вслух.

- Прости, просто... просто забудь, что я вообще сюда заходил, - сказал я и быстро повернулся спиной, чтобы выйти из ванной. Крупные, сильные пальцы сомкнулись на моем плече, мягко оттягивая назад, пока я снова не оказался прижатым к дверному косяку.

- Почему тебе больно от того, что я здесь? - Тихо спросил Кинг. Его пальцы скользнули по моей щеке, а затем спустились ниже, пока его большая ладонь не коснулась горла. Его кожа была восхитительно горячей.

Из-за такой близости было трудно сосредоточиться. Но я знал, что этот человек был как собака, вцепившаяся в кость, когда хотел получить ответы.

- Больно осознавать, что, по-твоему, я не могу о себе позаботиться. Что я все еще тот наивный ребенок, что не узнал собственного отца и вместо этого предпочел поверить лжи человека, который...

Я не мог заставить себя произнести это отвратительное слово. В конце концов, я смирился с тем, что Курт делал со мной с тех пор, как мне исполнилось восемь лет, но, хоть убей, не мог произнести это слово в присутствии Кинга.

- Все в порядке, тебе не нужно этого говорить, - пробормотал Кинг. - И, к твоему сведению, я никогда не видел тебя таким. Никогда, - добавил он с рычанием.

Я покачал головой, но все, что потребовалось Кингу, это убрать большой палец с моего горла и прижать его к подбородку, чтобы остановить это движение.

- Джио, ты один из самых сильных мужчин, которых я когда-либо встречал. Когда-либо. Все, что тебе пришлось пережить... - Кинг покачал головой и закрыл глаза, явно испытывая боль.

Из-за меня?

- Пройти через то, что ты прошел, и все же выйти из этого положения милым, добрым, заботливым человеком… меньше всего я думаю о тебе, как о слабом. И я не сомневаюсь, что ты сможешь позаботиться о себе в любом городе или другом месте, которое выберешь для жизни.

- Тогда почему ты здесь? - Спросил я, совершенно сбитый с толку.

Если он думал, что я могу сам о себе позаботиться, тогда почему настаивал на том, чтобы остаться в моей квартире? Было очевидно, что ему некомфортно находиться рядом со мной, возможно, из-за предполагаемого влечения, которое он испытывал, так зачем же он подвергал себя всему этому?

- Я здесь не для того, чтобы нянчиться с тобой или пытаться каким-либо образом заставить тебя вернуться домой. Хотя не думаю, что твоей жизни угрожает непосредственная опасность, я всегда буду защищать тебя от опасности. Всегда.

Сталь в голосе Кинга заставила меня вздрогнуть и потерять равновесие. Я поймал себя на том, что тянусь вверх, чтобы ухватиться за его протянутые руки в поисках поддержки.

- Меня не волнует, что за дверью этой квартиры, - сказал Кинг, дернув подбородком. - Но я волнуюсь о том, что происходит здесь, - сказал он, проводя пальцами по моему виску.

Я издал гортанный смешок, когда понял, о чем он говорит. Он беспокоился за мое душевное равновесие. Он думал, что в какой-то момент я сломаюсь и, возможно, причиню себе вред, намеренно или неосознанно.

Унижение охватило меня, и я попытался вырваться из его объятий, но он не отпускал меня.

- Отпусти меня… - начал я, но он прервал меня, крепко встряхнув.

- Ты ни на секунду не задумался, что я говорю о твоем здравомыслии, - практически прорычал мне в лицо Кинг.

Как ни странно, я его не боялся. И да простит меня Бог, но я не мог перестать смотреть на его рот и гадать, что он сделает, если я просто наклонюсь вперед и прижмусь губами к его губам. Придет ли он в ужас и оттолкнет меня, или возьмет поцелуй под свой контроль и покажет мне, каким он должен быть?

Кинг вздохнул, а затем, к моему изумлению, прижался своим лбом к моему и закрыл глаза. Это был самый интимный контакт, который у меня когда-либо был с этим мужчиной. Не обязательно сексуальный, но эмоциональный.

- Ты уходил, Джио, - прошептал Кинг. - Не важно, сколько раз я звал тебя, умоляя вернуться ко мне, ты просто уходил.

Я понятия не имел, о чем он говорил, но боль в его голосе было не скрыть.

- Словно мы вернулись в ебаную больницу. Мы снова были в том месте, и все, что я мог, это наблюдать, как ты отдаляешься от меня все дальше и дальше. - Кинг открыл глаза, прежде чем продолжить. - В тот вечер, когда мы пошли в кафе... перед этим я пытался разбудить тебя от кошмара и не смог. Ты был так погружен в свои мысли, что я не мог до тебя достучаться, точно так же, как не мог достучаться до тебя четыре года назад.

- В больнице, - понимающе выдохнул я. - Я думал, это был сон. Думал, что разум сыграл со мной злую шутку, и на самом деле я тебя не видел и не слышал.

Я не мог в это поверить. Кинг действительно навещал меня в больнице ночь за ночью. После того, как вышел из коматозного состояния, в котором находился, я не раз просыпался и видел, что он сидит у моей постели. Я чувствовал, как он держал меня за руку, и слышал, как он ободряюще шептал мне на ухо. Но я думал, что выдумал все это. Что это было частью моего преклонения перед Кингом.

- Ты был там, - прошептал я.

- Я был там, - признал Кинг. - И я был здесь в те первые несколько ночей, о которых ты не знал, по той же причине, по которой навещал тебя каждую ночь в больнице. Я думал, что могу тебе понадобиться. Я не мог… не мог просто оставить тебя наедине с собственными демонами. Ты вспоминаешь, Джио. Эта стена в твоей голове рушится, кусочек за кусочком, и мне все равно, сколько бы ты ни умолял меня уйти или в бы какие игры ни играл, пытаясь вытеснить меня из своей жизни, ничего из этого не сработает. Я остаюсь, потому что это то, что я должен был сделать два года назад. Ты меня понимаешь?

Мне удалось кивнуть, хотя я был чертовски сбит с толку. Он так и не ответил, почему он все это делает. Какие эмоции побуждали его убедиться, что я в безопасности?

Обязательство.

Коварный голос снова и снова повторял это слово в голове. Я покачал головой, пытаясь возразить этому голосу, но был слишком эмоционально и морально истощен утренними событиями.

- Больше никаких игр, - прошептал я.

- Больше никаких игр, - согласился Кинг.

Это было перемирие. Которому я должен был бы очень обрадоваться. Но запутавшийся разум мог сосредоточиться только на одном.

Как, черт возьми, я вообще собирался пройти через это?

Глава шестнадцатая

КИНГ

Наше так называемое перемирие должно было стать всем, чего я хотел.

Технически, так оно и было.

Проблема была не в перемирии, а в моем разочаровании тем, что оно дало.

Оно снова сделало нас чужими.

Утро после объявления перемирия выдалось неловким и тихим. Мы с Джио позавтракали вместе, но вообще не разговаривали. Как только Джио закончил завтракать, он выбежал за дверь, а я остался с чувством полной опустошенности. Я пытался немного поработать на своем ноутбуке, но, хоть убей, ни хрена не мог сосредоточиться.

К тому времени, как Джио возвращался домой, и да, я по глупости начал думать о квартире Джио как о доме, он уходил в свою комнату под предлогом того, что ему нужно заниматься. К обеду мы собирались вместе, чтобы решить, будем ли готовить сами, или закажем еду на вынос. Я не раз предлагал Джио вернуться в кафе и поужинать вместе, но он вежливо отказывался.

Было и другое. В тех редких случаях, когда мы разговаривали, Джио был чрезмерно вежлив. Как будто я был кем-то вроде гостя в доме. Гостя, которого он на самом деле не хотел видеть.

Прошла неделя после перемирия, и каждая частичка меня хотела вернуться в то утро и все сделать по-другому. Но что я мог сделать? Единственное, что я на самом деле хотел сделать, было то, чего я не мог - притянуть Джио к себе и накрыть его мягкие, податливые губы своими. Поскольку это был невозможный вариант, я прибегнул к плану Б, к перемирию, и вот мы здесь.

Незнакомцы. Чрезмерно вежливые, раздражающе фальшивые незнакомцы.

Не помогало и то, что я сам сходил с ума.

Я был из тех, кто постоянно переезжал с подросткового возраста. Я не любил простоя. С тишиной у меня не было проблем, но когда Джио каждое утро выходил за дверь, необходимость двигаться становилась невыносимой. Я начал бегать, как утром, так и ближе к вечеру, чтобы хоть как-то избавиться от беспокойства, но это не сработало. Единственное, что помогало мне хоть немного успокоиться, это когда Джио возвращался домой. Несмотря на то, что он обращался со мной как с нежеланным гостем, я все равно чувствовал себя спокойнее, когда Джио рядом, чем когда его не было. Я не хотел слишком много думать о том, что это на самом деле означало.

Что касается кошмаров Джио, то они продолжались. Он видел их каждую ночь, но, к счастью, ни один из них не был таким изнурительным, как тот, когда я не смог его разбудить. Кошмары, которые он видел на прошлой неделе, были относительно безобидными. Я всегда слышал, когда его одолевал кошмар, но к тому времени, как добирался до его комнаты, он обычно снова успокаивался. Он даже не просыпался.

Вместо того чтобы вернуться в свою постель, я взял за привычку наблюдать за спящим Джио. Я чувствовал себя полным идиотом из-за своего поведения, но понятия не имел, как это изменить. Реальность заключалась в том, что я хотел Джио во многих отношениях. Я не мог обладать им так, как мечтал, с тех пор как он перешагнул ту цифру, что отделяет законное от незаконного, и я даже не мог осмелиться представить, что попытаюсь построить с ним какую-то жизнь, потому что просто не был на это способен.

Но я мог бы заполучить его другим образом.

Я мог наблюдать за тем, как он спит, и гадать, что ему снится, кроме кошмаров. Я мог представить, каково это - лежать рядом с ним и чувствовать, как он прижимается ко мне во сне.

Я должен был быть доволен, потому что получил то, что хотел. Я буду рядом, если Джио заблудится в своих мыслях.

Но разум и, безусловно, мое тело были недовольны тем, как обстоят дела. Короче говоря, я был возбужден.

Чертовски возбужден.

Джио перестал дразнить меня своим телом, но это не имело значения. Просто находясь в пустой квартире Джио, я сгорал от желания, считая часы до его возвращения домой. Как только он входил в дверь, мой член приходил в боевую готовность, и следующие несколько часов я проводил, охваченный вожделением и отвращением к себе. Я прибегал к дрочке каждый вечер в душе и снова утром. Но это никак не повлияло на мои желания.

Я подумывал о том, чтобы сходить в один из многочисленных в округе гей-клубов, но большинство из них были закрыты до ночи, а я не собирался рисковать, оставляя Джио.

Теперь, сидя на диване и смотря телевизор, не имея ни малейшего представления о том, что там вообще показывают, впервые задумался, не приношу ли я больше вреда, чем пользы. В то утро, когда мы, наконец, договорились о перемирии, Джио был в отчаянии от того, что думал, будто я ушел. Мысль о том, что он все еще думает о том, что я ушел от него и снова вычеркнул его из своей жизни, была болезненной. Но реальность была такова, что настанет день, когда я снова уйду из его жизни. Особенно теперь, когда начал понимать, что Джио действительно больше не ребенок. Он был ответственным и зрелым, более зрелым, чем большинство мужчин его возраста. К тому же он добрый.