Запретный: КИНГ

Я вспомнил вчерашний вечер, когда он пошел в ванную и без конца пил из-под крана.

- Они… они придумали другие способы поддерживать меня в тонусе, - тихо сказал он.

Я недоверчиво покачал головой, когда его слова дошли до моего и без того перегруженного мозга.

- Нет, - вкрикнул я.

- Они оставили меня на том деревянном брусе со связанными за спиной руками на два дня, пока трахали снова и снова. Похоже, для Энсона стало своего рода вызовом заставить меня сказать «нет». На третий день мне стало трудно сосредоточиться на чем-то одном. Я был измучен и болен, но они не давали мне спать. Они пили воду из бутылок у меня на глазах, а затем играли со мной, предложив, наконец, дать мне несколько капель. Оставалось всего несколько часов, и Энсон злился все больше и больше. И становился все более агрессивным. Сначала появились сигареты. На самом деле я даже не помню, что чувствовал, - признался Кинг.

Это было неудивительно, потому что из-за физических пыток и психического ужаса Кинг, вероятно, не мог понять, что с ним делали.

- Следующими были кусачки. Их я почувствовал, - пробормотал он. - В конце остались только я и Энсон. У меня оставалось всего пара часов, но Энсон был настроен на победу. Он избил меня, изнасиловал рукояткой хлыста, а затем куском трубы. - Кинг замолчал, уставившись в пустоту на стене. Через мгновение он добавил: - Полагаю, я не вправе называть это так.

Я протянул руку, чтобы повернуть голову Кинга, и он был вынужден посмотреть на меня.

- Именно так все и было, - твердо сказал я. - То, что эти монстры сделали с тобой, было воплощением зла. Все, что они сделали с тобой, было жестоко и безобразно, и мне все равно, что ты согласился на это; то, что они сделали, противоречило законам человечества. Ты не соглашался на это. Нет никакого права на то, что они сделали с тобой.

Одинокая слезинка скатилась по щеке Кинга. Его лицо превратилось в маску страдания.

- Я потерпел неудачу, - сказал он так тихо, что я почти не расслышал его.

Я покачал головой, потому что не понял. Лексу сделали операцию, и, судя по тому, что мне сказали, Кон и Кинг внесли свою долю.

Кинг снова опустил глаза. Слезинка за слезинкой скатились по его щекам.

- Я сломался. Я сказал «нет», - тихо произнес он. - Я знал, что умру. У Энсона не было причин выполнять свою часть соглашения. Когда пошел последний час, Энсон начал резать меня. Каждая секунда была такой болью, какой я никогда не испытывал. Он не просто порезал мне кожу, он рассек ткани и мышцы и даже несколько раз задел кость. Я чувствовал, как кровь стекает по моей заднице. С каждой буквой, которую он вырезал, он кричал, чтобы я велел ему остановиться.

Кинг на мгновение замолчал.

- Я не мог этого вынести. Я был недостаточно сильным.

Я хотел горячо возразить на этот вопрос, но с этим придется подождать. Кингу нужно было закончить. Ему нужно было признать своих демонов, чтобы начать избавляться от них, одного за другим.

- Он дописывал последнюю букву, когда я попросил его остановиться. Когда я умолял его остановиться. Но у меня так пересохло в горле и во рту от недостатка воды, что мои слова были едва слышны. Энсон кричал так громко, что не слышал меня. Он победил и даже не заметил этого. Я терял сознание, но Энсон будил меня шлепками каждый раз, когда я закрывал глаза. Он наклонился надо мной и сказал: «Это для того, чтобы ты никогда не забывал, чьей маленькой сучкой ты был, и всегда ею останешься». Раскаленная добела боль была повсюду, когда он ставил на мне клеймо. В то время я даже не понял, что это было. Но я был почти благодарен за это, потому что боль была невыносимой, и я потерял сознание. Не знаю, пытался ли Энсон привести меня в чувство, но это не имело значения. Когда я пришел в себя, Энсон был внутри меня. Хотя я ничего не чувствовал. Когда он закончил, то обошел вокруг и встал передо мной. Его член и бедра были покрыты кровью. Моей кровью. Частично от порезов, частично от того вреда, что он нанес мне внутри. Он бросил пачку наличных на пол передо мной и исчез. Я подумал, что он просто оставит меня там умирать, но, в конце концов, дворецкий спустился и снял с меня цепи. Парень даже не вздрогнул. Он просто расстегнул наручники и убрал распорку. Он бросил мою одежду на пол, и все. Все закончилось.

- Что ты сделал? Травмы...

- Какое-то время я не мог пошевелиться, потому что мышцы были затекшими из-за того, как долго я был связан. Мне потребовалось не меньше часа, чтобы хотя бы встать. Я был в ужасе от того, что Энсон вернется. В моем состоянии я ничего не мог бы сделать, чтобы помешать ему делать то, что он захочет. Но он не пришел. Никто не пришел. Я не мог одеться, потому что даже малейшее движение заставляло меня кричать от боли.

- Как ты выбрался оттуда?

- Мне удалось найти халат в ванной, примыкающей к игровой комнате Энсона. Я выпил столько воды, сколько смог выдержать желудок, пока был там. На этом этаже была дверь, ведущая из дома, так что мне не пришлось подниматься по всем этим лестницам. Показалось, что прошла целая вечность, прежде чем я добрался до своей машины. Я спрятал наличные под коврик на полу, а затем сам поехал в ближайшую больницу, потому что знал, что не смогу оправиться от всех этих травм самостоятельно. Никто из них не пользовался презервативами, поэтому мне нужно было сдать и анализы тоже. Я не позволил сотрудникам больницы вызвать полицию. Я пробыл там четыре дня. После того, как меня выписали, я отправился в отель, чтобы залечить наиболее очевидные травмы. Я никому не позволял осматривать свою спину и никогда никому об этом не рассказывал.

Я делал один глубокий вдох за другим. Я держал левую руку Кинга в своей. Я провел пальцами по буквам на костяшках его пальцев.

- Никогда больше, - пробормотал я. - Никогда больше ты не дашь кому-то такой власти над собой.

Кинг сжал мою руку, прежде чем сказать:

- Нет, я сделал ее не поэтому.

- Тогда почему? - спросил я.

Я не ожидал, что мой вопрос вызовет такой бурный отклик. Кинг пару раз безуспешно пытался выдавить из себя хоть слово. На этот раз, когда у него потекли слезы, я сделал то, что хотел сделать с того момента, как понял, что его нет со мной в постели. Я обнял его. Его руки обвились вокруг моей талии, и он прижался головой к моей груди. Я обхватил его затылок, чтобы поддержать, а затем покрыл поцелуями его шею, точно так же, как он делал со мной прошлой ночью.

Как бы сильно я ни хотел сбежать от истории, которую он мне рассказал, знал, что это еще не конец. Не для него.

- Расскажи мне о надписи, милый.

- Я сдался, Джио. Я был недостаточно сильным. Лекс нуждался во мне, а я потерпел неудачу. Я сказал Энсону остановиться. Я предпочел себя своему младшему брату… своему умирающему младшему брату. Я больше никогда не могу быть таким слабым. Никогда.

Я чувствовал, как его горячие слезы стекают по моей коже. Никогда бы в жизни я не подумал, что Кинг может скрывать такую уязвимость. Он буквально спас жизнь своему брату, но все еще считал, что подвел его.

Я крепко обнял Кинга, когда он начал избавляться от яда сокрушительного чувства вины.

- Мы выжили, Кинг. Ты и я. Наша семья. Мы смотрели злу в глаза, и каждый из нас пережил это по-своему. Не могу сказать, не чувствуй себя виноватым, потому что мы оба знаем, что так не бывает. Но могу сказать, что я так отчаянно люблю тебя, что это пугает меня. Все считают тебя сильным, тем, кто ничего не боится. Но ты все равно всего лишь человек, любовь моя. Тебе позволено чувствовать. Страх, сила, вина - не имеет значения. В конце концов, дело не в том, как мы боролись или не боролись, или с кем, по нашему мнению, потерпели неудачу, или в решениях, которые мы хотели бы изменить. Ты выжил, дядя Лекс выжил, дядя Кон, мой отец, дядя Вон - вы все прошли через какую-то разновидность ада и вышли из него еще более сильными, чем когда входили. И, несмотря ни на что, вы впятером создали семью, такую же крепкую, если не крепче большинства других.

Кинг не ответил, но я и не ожидал, что он что-нибудь скажет. Я не мог просто так заставить его почувствовать то, что я чувствовал по поводу его поступка. Я видел только Кинга, защитника и старшего брата, который буквально отдал все, чтобы спасти своего младшего брата. Самое большее, что я мог сделать - это напоминать Кингу об этом всякий раз, когда он видел в зеркале только неудачу.

- Полежи со мной немного, - сказал я.

Кинг кивнул, уткнувшись мне в грудь. Я заставил себя отпустить его, но только на время, достаточное для того, чтобы мы забрались под одеяло. Когда он не сделал попытки положить голову мне на грудь, я перевернулся и прижался к его боку. Рука Кинга тут же обняла меня за плечи, и он уложил меня головой на свою грудь.

Он долго молчал, так долго, что я подумал, что он заснул. Но мгновение спустя он заговорил.

- Возможно, я не смогу дать тебе всего, чего ты хочешь, Джио, - мягко сказал он.

Я подвинулся так, чтобы скрестить руки на груди Кинга и положить на них подбородок.

- Как ты думаешь, чего я хочу? - спросил я.

- Стабильности, например. Я могу выполнять свою работу из любого города, но иногда это отнимает у меня дни и недели. Я осторожен, но это все равно опасная работа.

- Что еще? - Спросил я, совершенно не беспокоясь. Кинг не пытался оттолкнуть меня; он пытался защитить меня от того, что, по его мнению, было далеко не идеальной жизнью.

- Независимости. Я всегда буду беспокоиться о тебе, Джио, и если это означает, что мне придется приставить к тебе двадцать пять телохранителей, чтобы обеспечить безопасность, я сделаю это.

- Они будут классными телохранителями? - спросил я.

Это привлекло внимание Кинга. Он посмотрел на меня сверху вниз и сказал:

- Сопляк, - прежде чем шлепнуть меня по заднице.

- Старикашка, - ответил я. - Что-нибудь еще?

Кинг снова стал серьезным. И не только серьезным, но и полным сожаления.

- Помнишь, что я говорил прошлой ночью о том, что нужно искать другие способы быть вместе, если тебе что-то не нравится?

- Да, - сказал я. - Помню.

Кинг выдержал мой взгляд.

- Я… Мне это нужно тоже. Для меня. - Он помолчал, прежде чем добавить: - Я больше никогда не хочу ни с кем быть снизу. Знаю, что не должен позволять этим уебкам отнять это у меня...

Я нежно поцеловал Кинга в губы.

- Я с тобой не потому, что мне нужна стабильность. Я хочу, чтобы ты продолжал делать свою работу. Такие дети, как я, все еще где-то там, ждут, когда кто-нибудь придет за ними. Это ты, Кинг. Ты - тот, кого они ждут. А что касается телохранителей, если хочешь, чтобы двадцать пять из них прилипли ко мне как липучка, тебе придется построить для них дома или что-то подобное, потому что я не собираюсь делить наш дом ни с кем, кроме тебя. И Феттучини, - добавил я с усмешкой. - И, может быть, еще дюжину-другую мохнатых, пернатых или чешуйчатых друзей.

Я снова поцеловал Кинга и прижался губами к его губам.

- Не нужно вешать ярлыки на то, кто чем занимается в спальне. Если бы то, чем мы занимались прошлой ночью, было последним разом, когда мы могли бы вот так быть вместе, я был бы благодарен за каждое прикосновение, за каждый поцелуй, потому что я люблю этого мужчину. Эти воспоминания навсегда запечатлелись в моей памяти. Дело не в самих действиях, а во всем, что происходит между ними. Твои прикосновения заставляют меня чувствовать себя живым, твой голос дарит мне утешение, то, как ты смотришь на меня, заставляет чувствовать себя как дома. Любого из них было бы достаточно, но у меня есть эти три и многое другое. Мы сами решаем, что нам подходит, Кинг.

Пальцы Кинга пробежались по моему виску, прежде чем он внезапно перевернул нас так, что я оказался на спине, а он сверху. Его губы дразнили мои.

- Думаю, нам стоит поработать над первым вариантом, - сказал он. В его глазах снова зажегся огонек.

- Согласен, - выпалил я, даже не вспомнив, что именно мне в нем понравилось из того, что назвал первым. Мне было все равно, потому что все, что он делал со мной, напоминало, что я вернул своего Кинга.

Даже если бы остаток нашей жизни был потрачен на то, чтобы вернуть друг друга в настоящее, я все равно назвал бы себя самым счастливым человеком на планете.

Кинг углубил поцелуй, а его руки стали блуждать по моему телу. Мне чертовски повезло.

Глава двадцать пятая

КИНГ

Первое, что я почувствовал, проснувшись в воскресенье, было знакомое биение сердца Джио у себя под ухом. Второе, что я заметил – насколько, блядь, был измотан. Как будто каждая моя конечность была придавлена бетонными блоками. И все же я чувствовал легкость внутри.

Я все еще не мог понять, что заставило меня рассказать Джио правду о том, как продался Олдриджу за деньги, необходимые для Лекса. Я проснулся, как обычно, в объятиях Джио, но внутри было какое-то беспокойство. Мне казалось, что я лгу ему, держа свой секрет при себе. Даже если бы я решил не лгать и просто промолчал, Джио, в конце концов, начал бы удивляться, почему я никогда не снимаю рубашку в его присутствии, даже в постели.

Я хотел отдать Джио все сто процентов, но думал, что, возможно, удастся дать ему только девяносто. Но после его нежного обращения прошлой ночью, когда у меня был приступ в ванной, понял, что время пришло.

Пришло время не только поделиться своей историей с Джио, но и вернуться к тому, что произошло много лет назад, и думать, как с этим справиться. В итоге мне всегда приходилось мириться с тем фактом, что, когда дело доходило до спасения Лекса или собственной защиты, в конце концов, я выбирал сам. Я сказал «нет», и хотя Энсон не слышал этого слова, его услышал я.

Джио вовсе не осуждал меня, о чем я прекрасно знал, когда затевал все это дело, но не ожидал, что он будет настолько честен, признав, что я буду чувствовать себя виноватым долгое время, если не всю оставшуюся жизнь.

Он не пытался исправить меня или сказать, что я должен чувствовать, а что нет. Каждым прикосновением или слезинкой, пролитой из-за меня, он давал понять, что всегда будет рядом, просто так.

После того, как мы немного потискались прошлым утром, в итоге мы немного вздремнули. Когда мы проснулись, время близилось к обеду. Когда Джио начал искать свой телефон, чтобы позвонить Кристоферу, я вспомнил, что забрал его у него. Я вытащил из кармана куртки его и свой телефоны и вернул телефон Джио. Желая оставить его наедине, я вывел Феттучини на прогулку и поговорил с Рашем, чтобы узнать, как прошло возвращение Кристофера его дяде и Кону. Раш заверил меня, что, хотя Кристофер был молчалив большую часть поездки, к тому времени, когда Раш доставил его в отель, он выглядел настолько хорошо, насколько возможно, учитывая произошедшее. И поскольку у меня не было пропущенных звонков или сообщений от Кона, я предположил, что Кристофер не рассказал своему дяде или Кону о случившемся.

Мне нужно было убедить Кристофера рассказать им как можно скорее, чтобы они могли помочь ему справиться с любой травмой, с которой он столкнулся.

Точно так же, как Джио должен был бы рассказать своему отцу об инциденте в клубе.

Мы все слишком долго хранили секреты. Каждый из нас. Я устал от этого и устал притворяться, что со мной все в порядке.

Я не был порядке.

Я мог разложить по полочкам то, что со мной происходило, когда это было нужно, но, в конце концов, правда находила другой способ заявить о себе, например, слышать голос Энсона в своей голове, или испытывать внезапную потребность в воде, или отчаянно пытаться выбраться из ситуации, с которой я не мог справиться.

Мысли вернулись к Луке. Несколько дней назад мысль о том, чтобы рассказать Луке о своих чувствах к его сыну, казалась невозможной. Но теперь я понял, что дело было не в Луке. Дело было в Джио. Он хотел быть со мной, а я хотел быть с ним. Я хотел получить благословение Луки, но мне оно было не нужно, чтобы строить жизнь с Джио. Я не хотел, чтобы все шло по этому пути, потому что Джио нуждался в своей семье.

Мы оба нуждались.

- О чем ты так напряженно думаешь с утра пораньше? - Пробормотал Джио, когда его пальцы начали свое утреннее исследование.

- Я собираюсь поговорить с твоим отцом, - сказал я. - Но мне нужно знать, хочешь ли ты этого. Если он не одобрит...

- Он одобрит, - сказал Джио.

- Если нет...

- Тогда мы что-нибудь придумаем. Ты и я. Я полностью согласен, Кинг. Если он заставит меня выбирать, я выберу это. Я люблю своего отца, но мне нужно разобраться в своей собственной жизни и в том, что я хочу с ней делать. Мы заслуживаем счастья, которое есть у всех в нашей семье. Если папа этого не увидит...

Голос Джио сорвался, но я не упустил из виду его неуверенность. Я потянулся, взял руку Джио в свою и поднес к губам, чтобы запечатлеть поцелуй на его ладони.

- Он увидит, - заверил я его. - Я позабочусь, чтобы увидел.

Джио вздохнул и продолжил гладить меня, но через несколько минут я заставил себя сесть. Я спустил ноги с кровати, но остался сидеть, касаясь бедрами бедер Джио. Он приподнялся немного выше, чтобы можно было прислониться к спинке кровати.

- Как ты нашел меня в пятницу вечером? - спросил я.

Джио на мгновение опустил глаза. Но он быстро поднял их снова и вызывающе сказал:

- Отследил твой телефон.

- Мой телефон закодирован, - сказал я. - Его практически невозможно отследить.

- Практически невозможно, но не совсем невозможно.

- Выкладывай, - сказал я, наклонив голову.

Джио выдохнул.

- Дядя Лекс научил меня разным вещам.

- Лекс? - Спросил я.

- Он показывал мне множество программ, которые создал для вас, ребята, чтобы облегчить вашу работу. Хотя он и не видит экрана, он знает эти программы вдоль и поперек. Все, что мне нужно было сделать, это рассказать ему немного о том, что я вижу, и он точно знает, где я нахожусь. Он объясняет все тонкости работы с программой и говорит, что вводить, пока я не запомню код. Он говорит, что у меня к этому настоящий талант.

- Не сомневаюсь, - согласился я. Джио был умнее большинства мужчин, которых я знал. Если бы Лекс взял его под свое крыло, Джио либо взламывал бы системы по всему миру, либо получал бы большие деньги за то, чтобы выяснить, как остановить кого-то вроде него. - Ты можешь сделать это с любым телефоном? - спросил я, когда в голове начала формироваться идея.

- Да, - ответил он без колебаний. Он помолчал, прежде чем добавить: - Хочешь, чтобы я помог тебе найти его, да? Энсона Олдриджа.

- Да, хочу. Через несколько месяцев после того, как я провел три дня в его доме, мой знакомый, работающий барменом в другом клубе, упомянул, что Энсона обвиняли в нападении на семнадцатилетнего парня, который был сыном домработницы его семьи. Очевидно, он заманил подростка к себе домой под предлогом того, что покажет новейшую видеоигру, которую подросток давно хотел, но не мог себе позволить. Когда я начал изучать это дело, то обнаружил, что описание нападения, данное мальчиком, было похоже на инсценировку того, что Энсон сделал со мной. Он даже заклеймил мальчика так же, как и меня. Дело ни к чему не привело, потому что отец Энсона заплатил крупную сумму, чтобы сохранить все в тайне. Шесть недель спустя это случилось снова. Только на этот раз не было никакого заманивания. Он схватил парня, когда тот шел по улице. Парень был членом футбольной команды своего колледжа. Он был большим и сильным. Но Энсону не составило труда усадить его в свою машину. После того, как парня отпустили, он рассказал ту же историю, что и мальчик. В «Скорой» взяли немного крови и обнаружили слабые следы успокоительного. Учитывая это и наличие кого-то, кто помог бы ему перевезти парня, Энсон полностью контролировал его. И, судя по тому, как дворецкий отреагировал, увидев меня в том подвале, я не мог быть первым, с кем Энсон так поступил.

- Что ты сделал? - Спросил Джио.

- Я мало что мог сделать. Энсон уехал из страны и после этого практически пропал с радаров. Два дня назад мне позвонил парень, который работает в «Клетке». Он сказал, что вышибала видел Олдриджа в клубе несколько раз за последние недели, а трое парней, с которыми он уходил из клуба, пропали. Я проверил отчет о пропавших людях. Один из парней был любящим отцом, у другого был успешный бизнес, а третий, несовершеннолетний танцор, ухаживал за своей матерью-инвалидом. Никто из парней ни разу не уклонился от своих обязанностей.

- Значит, ты пошел в клуб, чтобы найти Энсона? - Спросил Джио.

- Я на это надеялся, но знал, что это маловероятно, поэтому планом Б было поговорить с гостями и показать фотографию Энсона. Но никто не утверждал, что видел его, кроме одного вышибалы.

- Но ты думаешь, что он здесь, - ответил Джио, слегка подавшись вперед.

- Интуиция подсказывает мне, что это так, и что он изменил свое поведение, не оставив свидетелей, которые могли бы указать на него пальцем.

Джио глубоко вздохнул.

- Подай мне мой ноутбук.

Я встал и взял со стола его компьютер. Как только я отдал ему его, он принялся щелкать по клавишам.

- Это займет немного больше времени, потому что у меня нет номера телефона, с которым я мог бы работать.

- Попробуй вот этот, - сказал я, доставая листок бумаги из кармана брюк. - Вероятно, он больше не обслуживается, но стоит убедиться.

- Он обслуживается, - сказал Джио, пробегая глазами по экрану компьютера. Его пальцы летали по клавиатуре, и половина того, что он объяснял во время работы, с таким же успехом могло быть на другом языке. - Это все еще его номер, - продолжил Джио. - Либо он слишком глуп, чтобы думать, что кто-то проверит номер, либо ему просто лень заводить новый.

- Третий вариант, - сказал я. - Он не думает, что кто-то достаточно умен, чтобы поймать его. - Я наклонился и поцеловал Джио абсолютно без всякой причины, кроме той, что гордился им. Как я мог когда-либо думать, что он все еще ребенок?

Джио потребовалась минута, чтобы снова сосредоточиться на компьютере. Я не возражал. Я надеялся, что даже когда мы станем стариками, сидящими в креслах-качалках на крыльце нашего слишком большого дома, в котором больше не будет телохранителей, а вместо этого он превратился в мини-зоопарк, мой поцелуй, мое прикосновение все равно собьют его с толку.

- Если ты найдешь его, что будешь делать? - Спросил Джио, снова принимаясь печатать.

- Сделаю так, что на этот раз он не уйдет.

Джио взглянул на меня. Он не был дураком. Он точно знал, о чем я говорю.

Но с его стороны не было никаких возражений по поводу передачи Энсона в руки закона, если я его найду.

- Хорошо, понял, - сказал Джио. Он повернул компьютер ко мне. - Похоже, он только что пересек мост Джорджа Вашингтона и въехал в Джерси.

Сердце бешено заколотилось в груди, когда я увидел, как двигается маленькая синяя точка на карте. Это был он. Должен быть. Я стал рассматривать все, что окружало то место, где была синяя точка.

- Куда ты направляешься? - Пробормотал я, более внимательно изучая карту и маршрут Энсона. Мой взгляд внезапно остановился. - Вот, - сказал я, указывая на экран. Джио подвинулся, чтобы видеть. - Аэропорт Тетерборо. Это частный аэропорт. Идеально подходит для того, чтобы держать частный самолет наготове.

Я вскочил с кровати и поспешил на противоположную сторону, чтобы найти свою рубашку.

- Подожди, ты собираешься преследовать его прямо сейчас? - Спросил Джио, повышая голос.

- Я должен. Если он уйдет, могут пройти годы, прежде чем он вернется в строй. Черт возьми, он может просто открыть магазин в любом городе или стране мира. - Я схватил свой пистолет и глушитель. Я подошел к кровати Джио и прикрепил глушитель к оружию. Он выглядел обеспокоенным.

Очень обеспокоенным.

Я снова сел и взял его за руки.

- Джио, я знаю, это кажется слишком быстрым, но это то, что я делаю.

- Я пойду с тобой, - ответил он, но я остановил его, прежде чем он успел встать с кровати.

- Если ты будешь со мной, я полностью сосредоточусь на обеспечении твоей безопасности. Мне нужно быть готовым к игре на все сто процентов, иначе я или кто-то еще может пострадать.

Джио побледнел, услышав это. Я взял его за подбородок и сказал:

- Я хорош в своей работе. Джио. Я знаю, как о себе позаботиться.

Мой любимый кивнул.

- Я просто… Я просто думаю, что нам следует провести еще немного исследований. Возможно, он даже не поедет в аэропорт.

- Ты ведь можешь отправить мне это, правда? - Спросил я, указывая на экран. Джио кивнул.

- Хорошо, я смогу следить за его маршрутом, так что, если он изменит курс, я узнаю. - Джио выглядел несчастным.

- Милый, знаю, ты напуган, но я должен это сделать. За себя и за всех других людей, которым он причинил боль или чьи жизни отнял. Я никогда никому не рассказывал, каким он был, потому что мне было слишком стыдно. Может, если бы я сказал что-нибудь...

Я был рад, когда Джио кивнул. Он притянул меня к себе и крепко поцеловал.

- Иди, - сказал он. - И если ты сделаешь какую-нибудь глупость, например, умрешь, я собираюсь...

Я усмехнулся, когда он, похоже, не смог придумать подходящей угрозы.

Я коротко поцеловал его и сказал:

- Подумай об этом и скажи, когда я вернусь. Я люблю тебя.

Джио изо всех сил старался сдержать слезы, которые наворачивались на глаза.

- Я люблю тебя, - ответил он.

Как бы мне ни хотелось утешить его, страх упустить возможность остановить монстра, которому доставляло столько удовольствия мучить меня и других своих жертв, был слишком велик. Я встал, поцеловал Джио в макушку и вышел из комнаты, по пути прихватив куртку и наплечную кобуру.

Я остановился у открытой двери, на которой все еще не хватало ручек, и оглянулся через плечо на Джио.

- Я вернусь, - твердо сказал я. - Всегда, - добавил я.

Я не стал дожидаться ответа Джио, потому что моя решимость слабела с каждым шагом, который отдалял меня от него, поэтому я быстро вышел из комнаты и поспешил к двери квартиры. Как только я открыл ее, из спальни донеслись приглушенные рыдания.

Я заставил себя не обращать на них внимания, но, выходя за дверь, поклялся себе, что это будет в последний раз.

После того, как все это закончится, я проведу остаток своих дней, заботясь о том, чтобы слезы, которые когда-либо прольет Джио, были только счастливыми.

Глава двадцать шестая

ДЖИО

- Джио? - удивленно спросил отец, открывая дверь.

- Папа, - прошептал я, но не смог сдержать слез, которые текли по щекам. Я бросился в его объятия. - Мне нужна твоя помощь.

Сильные руки отца мгновенно обхватили меня. Ему удалось закрыть дверь, не отпуская меня. Хотя у меня был ключ от квартиры отца и Реми, я был в таком смятении, когда выходил из квартиры, что не подумал захватить его. А поскольку обслуживающий персонал знал, кто я, не было необходимости объявлять о моем приезде.

Таким образом, я действительно застал отца врасплох.

Но неудивительно, что отец ни в малейшей степени не был обеспокоен моим неожиданным появлением или моим состоянием.

- Скажи, что тебе нужно, - сказал он.

- Малыш? - услышал я, как позвал меня Реми. Мгновение спустя он появился из-за угла со стороны кухни. Я с облегчением увидел Кона прямо за ним.

- Джио? - обеспокоенно спросил мужчина, которого я считал вторым отцом. Руки Реми обхватили меня сзади, так что я оказался в полной безопасности.

- Что происходит? - спросил отец, когда они с Реми отпустили меня, но только на время, достаточное для того, чтобы отец взял меня за руку и повел в кабинет, находящийся справа от двери.

Я вытер лицо и попытался взять себя в руки. Если я этого не сделаю, Кинг вполне может лишиться жизни.

- Думаю, он идет прямо в ловушку, - выпалил я. Я вспомнил о сумке, висевшей у меня на бедре, и быстро порылся в ней, чтобы вытащить ноутбук.

- Кто он, Джио? Кинг? - спросил Кон.

Я кивнул.

- Он ушел до того, как я нашел это. - Я повернул ноутбук так, чтобы все могли видеть экран.

- На что мы смотрим, сынок? - мягко спросил отец.

Я покачал головой, потому что был идиотом. Я попытался взять себя в руки, чтобы как можно быстрее объяснить ситуацию. Отцу и Кону нужно было знать, во что они, возможно, ввязываются.

- Это банковские выписки, - сказал я. - Эм, Кинг, ищет этого парня... кого-то из своего прошлого, кто, как он думает, вернулся в город. Этот парень, эм, он причиняет людям боль. Трое молодых людей исчезли из клуба, в который Кинг и он, я имею в виду парня, ходили, когда были моложе. Парень, он уехал из страны после того, как ранил...

Я резко замолчал, потому что ни в коем случае не собирался раскрывать тайну Кинга о том, что Энсон с ним сделал.

- Этот парень, Энсон Олдридж, причинил боль многим людям, а затем бежал из страны. Пару дней назад один парень из клуба позвонил Кингу и сказал, что Олдридж, возможно, вернулся в город и что его видели в «Клетке» со всеми тремя пропавшими мужчинами.

- В «Клетке»? - удивленно спросил мой отец. - Подожди, разве это не тот дерьмовый секс-клуб в Бронксе, а?

Прежде чем я успел ответить, отец вскочил на ноги.

- Что, черт возьми, происходит? Откуда ты знаешь об этом клубе? Откуда ты вообще все это знаешь?

Слезы отчаяния навернулись мне на глаза. У нас не было времени ни на что из этого.

- Пожалуйста, - взмолился я. - Я не могу потерять его.

Глаза отца расширились, но мне было все равно. Его реакция на мои отношения с Кингом волновала меня меньше всего.

- Что значит, ты не можешь…

- Лука, - сказал Реми резким и повелительным голосом. - Послушай, что нужно нашему сыну.

Отец глубоко вздохнул, затем кивнул и снова опустился на диван.

- Джио, почему ты думаешь, что Кинг в опасности? - спросил меня дядя Кон.

- Парень, позвонивший ему из «Клетки», сказал, что один из вышибал видел Олдриджа с пропавшими людьми. Я не знаю точно, почему он позвонил Кингу. По словам оператора сотовой связи Кинга, звонок длился всего несколько минут, и нет никакой возможности узнать, кто звонил. Я пытался дозвониться до Кинга, чтобы узнать имя этого парня, но, должно быть, его телефон на беззвучном. Я знаю, что он все еще включен, потому что вижу, где они с Олдриджем.

- Ты нашел Олдриджа? - спросил отец.

Я кивнул.

- У Кинга все еще был его номер телефона, который он знал много лет назад. Мы рискнули и попробовали.

- Хочешь сказать, что ты звонил по нему? - Спросил Реми.

- Нет, нет, я отследил его телефон. И после того, как Кинг ушел и не отвечал на мои звонки, я начал следить за ним тоже.

- Где они, Джио? - Спросил Кон. Теперь в его голосе определенно слышалась тревога.

- Они направляются в Тетерборо. По крайней мере, так это выглядит. Олдридж опережает Кинга примерно на пятнадцать минут. Кинг думает, что он снова попытается покинуть страну.

Отец вскочил на ноги и схватил трубку телефона, висевшего на стене между кабинетом и входной дверью. Я знал, что это не обычный городской телефон; он позволял жильцам связаться с персоналом здания, просто сняв трубку.

- Подгоните мою машину, - приказал отец. Он уже набирал номер на своем мобильном, когда повесил трубку обычного телефона.

- Похали, - сказал Кон. - Сможешь рассказать нам больше в машине. - Я последовал за Коном из комнаты.

- Вон, - сказал отец в трубку. - Встреть нас в Тетерборо, как только сможешь. У нас возникла проблема. - Он повесил трубку и спрятал телефон в карман, прежде чем потянуться к большой картине на стене. Я уже знал, что он делает, и это было одновременно облегчением и поводом еще большему страху поселиться в животе.

Отец сдвинул картину со стены. С одной стороны она была на петлях, поэтому открывалась как шкаф или дверца. За картиной скрывался стенной сейф. Одно прикосновение его пальца к считывателю отпечатков - и сейф открылся. Отец схватил два пистолета, передав один Кону.

В этот момент все стало еще более реальным. Под угрозой была не только жизнь Кинга, но я подвергал опасности отца и дядей. Но я нутром чуял, что это именно то место, где они хотели бы оказаться, услышав, что их брат попал в беду.

Кон взял меня за руку и повел в сторону частного лифта, расположенного внутри квартиры. Я бросил взгляд через плечо и увидел, что отец обнимает Реми. Я не мог расслышать, что они сказали друг другу, но страх в глазах Реми был очевиден.

Боже, я очень надеялся, что ошибался во всем этом. Я бы предпочел, чтобы все считали меня параноидальным идиотом, чем видеть, как моя семья борется за спасение кого-то из своих.

- Мы доберемся до него вовремя, Джио, - сказал Кон. Мне удалось кивнуть, но я не чувствовал этого.

Кинг, наконец-то, мой. Потерять его так скоро после того, как мы признались друг другу в своих чувствах…

- Нет, - прошептал я себе под нос.

Отец легко догнал нас. Его рука была у меня на спине, когда мы подошли к частному лифту. Лифт открылся мгновенно, когда Кон нажал на кнопку, и через несколько секунд мы быстро спускались прямо в гараж. Как только двери открылись, я заметил отцовский внедорожник. Я направился к заднему сиденью, но Кон схватил меня за руку и сказал:

- Садись впереди.

Как только парковщик закрыл дверцу отца, мы на большой скорости выехали из гаража. Я быстро открыл свой ноутбук и увидел, что Кинг сократил расстояние, разделявшее его и Олдриджа.

- Хорошо, Джио, расскажи нам о банковских выписках.

- Итак, одной из вещей, которым дядя Лекс учил меня с самого начала, что надо быть внимательным и не делать предположений. Оперируй фактами. Вот что он говорил.

- Подожди, я думал, дядя Лекс давал тебе несколько базовых уроков программирования, - перебил меня отец.

- Да, три года назад. Он начал учить меня кое-чему другому, - уклонился я от ответа.

- Мы еще вернемся к этому разговору, - предупредил отец. - И к другому, - добавил он.

О Боже, он определенно что-то подозревал.

- Продолжай, Джио, - настаивал Кон.

- После ухода Кинга, когда я сообщил ему местонахождение телефона Олдриджа, я стал копать. Я начал с изучения финансов Олдриджа. Мне потребовалось несколько минут, чтобы отследить их, потому что он переводил свои деньги в несколько фиктивных корпораций в разных странах. После этого я решил посмотреть, смогу ли выяснить, кто из сотрудников, находящихся в «Клетке», предположительно видел Олдриджа. Я взломал их компьютер, чтобы получить список сотрудников, а затем начал просматривать и их финансовые отчеты. Я не ожидал найти что-то такое...

- Но ты это нашел, - сказал отец.

Я кивнул.

- В один и тот же день на прошлой неделе на счета двух сотрудников были переведены крупные суммы. Эти деньги поступили из одного и того же места.

- Со счета Олдриджа, - пробормотал Кон.

- Я не мог понять, зачем им брать деньги у человека, на которого они указывали пальцем. Но потом я понял, что...

- ...они бы сделали это, только если бы хотели получить взятку, - сказал отец, его голос был полон гнева.

- Олдридж подставляет Кинга. Он хочет, чтобы Кинг находился в определенном месте, но зачем? Он, правда, верит, что убийство Кинга сойдет ему с рук и никто не задаст никаких вопросов? - Спросил Кон.

- Не уверен, что он хочет его убить, - сказал я.

- Что ты имеешь в виду? - спросил отец.

- Судя по тому, что Кинг рассказывал мне об этом человеке, он одержим идеей побеждать, контролировать свою добычу... Я не могу рассказать вам никаких подробностей, потому что это не моя история, но думаю, что Олдридж, возможно, ищет второй шанс победить Кинга, - объяснил я. - Знаю, это, вероятно, преувеличение, - начал я.

- На самом деле, нет. Если эти парни не были марионетками Олдриджа, почему им не позвонить в полицию по поводу пропавших людей? Зачем звонить Кингу? - сказал Кон.

Машина плавно двигалась в потоке машин. Взглянув на приборную панель, я увидел, что отец ехал со скоростью более девяноста миль в час. Я молился, чтобы этого оказалось достаточно.

- Джио прав, - сказал мой отец. - Звучит как личное. Если Кинг охотится за этим парнем, то не будет большой натяжкой сказать, что Олдридж охотится за ним.

- После того, как я установил связь между сотрудниками «Клетки» и Олдриджем, я вернулся, чтобы еще раз взглянуть на финансовые показатели Олдриджа. На прошлой неделе он заплатил сто тысяч долларов группе безопасности. Но когда я заглянул в эту компанию, то обнаружил, что это всего лишь подставная компания. У нее нет ни сотрудников, ни штаб-квартиры. По сути, это просто веб-сайт, и к тому же дерьмовый.

- Наемники, - сказал отец, теперь в его голосе слышалось больше беспокойства.

- Наемники? - спросил я. - Кто это?

- Парни, которые пойдут на войну за самую высокую цену. Защита Олдриджа, вероятно, лишь часть того, за что им платят, - сказал Кон.

Я закрыл глаза и стал шептать одно и то же самое слово себе под нос.

- Нет, нет, нет, нет, нет...

Именно рука отца, протянувшаяся через консоль, чтобы взять меня за пальцы, помогла немного прийти в себя, за что я был благодарен, потому что нужно было держаться ради Кинга и моей семьи.

- С ним все будет в порядке, сынок. Он умный и сильный. Я нисколько не удивлюсь, если мы доберемся туда и обнаружим только пару десятков связанных наемников и Энсона Олдриджа, молящего о пощаде у ног Кинга, - заверил меня отец. Сам факт, что он пытался утешить меня по поводу Кинга, был доказательством, что он знал, что между мной и его братом по сердцу что-то было.

Я несколько минут держал отца за руку, но когда он был вынужден отпустить меня, чтобы ответить на звонок, сосредоточился на своем компьютере. Ужас охватил меня, когда я попытался осмыслить то, что видел.

- Его сигнал пропал, - воскликнул я. - Сигнал Кинга пропал, а Олдриджа - нет.

- Его телефон, наверное, выключен, - мрачно сказал Кон.

Отец повесил трубку и взглянул на меня. Когда он накрыл мою руку своей, я разрыдался, потому что понял, что это значит.

- Вон наблюдает за происходящим. Он нашел машину Кинга. Его сотовый лежал на земле рядом с ней, раздавленный.

Я чувствовал на себе взгляд отца, пока он неохотно забивал последний гвоздь в крышку моего гроба.

- Кинга нигде не видно. Нигде.

Глава двадцать седьмая

КИНГ

Что было хорошего в людях, которых Энсон нанял для прикрытия, так это то, что они были идиотами. Плохая новость заключалась в том, что один из них довольно сильно ударил меня по голове рукоятью пистолета. Удар сбил меня с ног, и после этого я потерял сознание.

Теперь, когда зрение начало проясняться, а раскалывающаяся голова больше не отзывалась болью при каждом малейшем движении, я смог сосредоточиться на окружающем. Я лежал на полу большого частного самолета. Руки были скованны наручниками за спиной, а ноги связаны каким-то тонким шнурком. Также мне заткнули рот кляпом. Я понял, что мы не в воздухе, и это было облегчением, потому что иначе это бы все усложнило.

- О, спящая красавица просыпается! - услышал я, как произнес высокий голос: Даже если бы я не находился в самолете, который, знал, принадлежал Энсону, я бы узнал его оглушительный гогот, который, казалось, продолжался вечно.

Энсон появился в поле зрения, когда я перекатился на бок. Хотя и девятнадцать лет назад он не был особенно хорош собой, возраст не был к нему благосклонен. Его неестественно загорелое лицо было покрыто морщинами, и он выглядел так, словно набрал, по меньшей мере, пятьдесят фунтов. Из-за своей тусклой внешности он казался совершенно безобидным.

Раздражающим, но безобидным.

За исключением того, что я по опыту знал, как он хорошо умеет скрывать свою жестокость и необузданные аппетиты за маской обаяния. Его одежда, как всегда, была дорогой, но либо этот человек не замечал, что его вес увеличивается, либо у него был худший личный портной на планете. Единственное, что, однако, не изменилось, - его глаза. Сейчас в их темных зрачках было столько же зла, сколько и тогда, когда мы впервые встретились. Тогда я совершил ошибку, недооценив то, что, как мне казалось, увидел в этих глазах, но теперь понял это лучше. Его внешность, возможно, и изменилась, но его злобная склонность к насилию осталась такой же сильной, как и прежде. Добавьте к этому ликование мужчины, что он, наконец-то, добился от меня того, чего хотел, и я понял, что передо мной человек, который не только с нездоровыми потребностями, но и, скорее всего, ненормальный. Как бы сильно я ни готовился к такому сценарию, все равно испытывал легкий страх, что не смогу выбраться из этого положения. Несмотря на то, что я был крупным парнем с многолетними тренировками, по опыту знал, что для человека меньшего роста или с минимальной силой нет ничего невозможного в том, чтобы одолеть того, кто совершил ошибку, приняв это за данность.

Эту оплошность я больше не допущу. Я внимательно осмотрел все, что было в самолете, включая факт, что поблизости, похоже, не было телохранителей. Но это не означало, что их не было вовсе. Я насчитал, по меньшей мере, дюжину, пока меня тащили от машины к самолету.

Энсон делал именно то, на что не решился бы ни один умный человек. Он недооценивал своего противника. Он полагал, что в связанном состоянии со мной будет легче справиться. Черт, он, наверное, решил, что одно воспоминание о том, что он со мной сделал, сделает из меня калеку.

Этого не произойдет.

Ни в коем случае.

Была большая разница между тем, чтобы рассказать Джио о мучительных воспоминаниях, вызывающих стыд, и тем, чтобы съежиться перед человеком, причинившим мне такую боль, которой я в то время даже не мог себе представить. За последние несколько лет я видел еще более ужасающие вещи, с которыми не должен сталкиваться ни один ребенок или родитель. Три дня страданий не шли ни в какое сравнение с тем, что Джио и многие другие дети, подобные ему, пережили за долгие годы.

Энсон сидел в первом ряду, где между сиденьями, обращенными вперед, и сиденьями, обращенными назад, был столик. Он жадно поглощал еду, разложенную перед ним. У него действительно была склонность к пыткам. Любой, кто мог набить брюхо, глядя на свою жертву с нескрываемым восторгом, автоматически становился для меня больным ублюдком. Не из тех больных, которых могла бы вылечить психиатрическая лечебница, а из тех сумасшедших, которые могли замучить трех человек и выбросить их, как мусор, даже не моргнув глазом.

- Знаешь, я так долго ждал этого момента. - Энсон перестал запихивать еду в рот и положил вилку и нож по обе стороны тарелки, как будто погрузившись в глубокие раздумья.

Поскольку у меня был заткнут рот, я не смог бы ответить ему, даже если бы захотел. Как бы то ни было, на самом деле я просто хотел ускорить процесс. Но он явно наслаждался своей небольшой речью.

- Потребовалось тщательное планирование, но я нашел, чем себя занять, пока ждал подходящего момента для нашего повторного знакомства. Правда, мне пришлось скорректировать свои методы приобретения. Научился этому у тех маленьких педиков, которые обратились в полицию только потому, что проиграли пари.

Я пробормотал что-то сквозь кляп, но не произнес ни слова. Прозвучало так, будто я пытался ответить. Неудивительно, что трюк сработал, потому что Энсон нахмурился, а затем встал, чтобы вытащить кляп.

- Что? - спросил он, явно раздраженный тем, что я вообще ответил.

- Так ты не думаешь, что факт, что ты больной ублюдок, имеет к этому какое-то отношение? - Спросил я, слегка наклонив голову, словно хотел, чтобы вопрос прозвучал наивно.

Энсон нахмурился, но продолжил свою обличительную речь, как будто я ничего не говорил.

- Но ты, ты оказался сильнее, чем я думал, - признал он, хотя казался более раздраженным, чем прежде. - Ты также заставил меня понять, каким… нетворческим я был со всеми предыдущими. Что-то в тебе просто взбудоражило меня, - сказал он, фыркнув, как будто поделился чем-то забавным и засмеялся над собственной шуткой.

Внутри все сжалось. Значит, и до меня были жертвы.

- Обычно такое случается, когда неуспевающий прожевать, откусывает больше, - небрежно заметил я.

Мое замечание попало в цель, потому что Энсон нахмурился, а его губы заметно сжались. Он показался мне немного раскрасневшимся, но я не был уверен, потому что из-за всего этого дерьма с искусственным загаром, которое носил на лице, он был похож на дорожный конус.

Энсону потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя, но я определенно его напугал.

- В те времена дети не были такими подозрительными, - сказал он, махнув рукой. - И стоили намного дешевле. Пачка сигарет или ящик пива стоили дороже. Но когда появились такие чудесные средства, как героин и мет, это было все равно, что отнять конфету у ребенка.

- Значит, твои вкусы не сильно изменились, да? Тому танцовщику было сколько, пятнадцать? - спросил я.

- Семнадцать, - поправил Энсон.

Парень был бесстыден. И ужасно глуп.

- Эта маленькая шлюшка сделала бы что угодно за несколько баксов, чтобы позаботиться о своей мамочке, - усмехнулся Энсон. - А двое парней, что тусовались в «Клетке», не смогли бы пригласить меня на свидание, даже если бы заплатили за это. Я оказал им услугу.

- Конечно, оказал, - сказал я с изрядной долей сарказма.

- Ой, как будто мир будет скучать по трем таким ничтожествам, как они. Что они вообще собирались делать со своей жизнью?

Я разрывался между чувством жалости к людям, которых он пытал и убивал, и желанием закатить глаза от его вопиющего идиотизма, когда он фактически признался в убийстве.

- По крайней мере, ты избавился от трупов. Это значительно упрощает задачу, - сказал я.

- К мусору нужно относиться как к мусору, - пробормотал он, набивая рот огромным куском зеленой фасоли, политой соусом.

- Так какой у нас план? - Спросил я, указывая подбородком в сторону хвостовой части самолета.

- О, разве не очевидно, Кингстон? Мы с тобой отправляемся в небольшое путешествие. Думаю, я заслуживаю реванша, а ты? У нас были не совсем равные условия игры.

На этот раз этот человек, и правда, удивил меня. Он знал мое настоящее имя. Я нечасто использовал свое официальное имя, так что это означало, что мужчина собирал обо мне любую информацию, которую мог найти.

- Чувак, я реально влез тебе под кожу, да? - Спросил я со смехом.

Мне удалось принять сидячее положение, потому что его пространные замечания давались мне с трудом. Я уже не был таким молодым и гибким, как когда-то. Я автоматически подумал о Джио и о значительной разнице в возрасте между нами. Неделю назад мне казалось, что я использую в своих интересах наивного ребенка, но если уж на то пошло, то именно Джио держал меня в напряжении, а я изо всех сил старался не отставать. Судя по звукам, которые он издавал, когда страстно дрочил нам обоим двумя ночами ранее, он ненасытный любовник. Уже слышу шутки, которые братья отпускают обо мне и некой маленькой голубой таблетке.

- Эй! - закричал Энсон. - Какого хуя ты улыбаешься? - На этот раз ему не удалось скрыть ярость. Очевидно, бедному маленькому Энсону не нравилось, что он не в центре внимания.

- Ничего, что имело бы для тебя хоть какой-то смысл, - просто ответил я.

С каждым намеком на его интеллект, особенно на его отсутствие, ему становилось все труднее и труднее скрывать гнев за маской, которую он пытался мне демонстрировать.

- Да, что ж, возможно, для тебя это имеет какой-то смысл. - Энсон отодвинул тарелку с едой и поднял мой пистолет, предположительно, лежавший на соседнем сиденье рядом с его пистолетом. Глушитель все еще был на нем.

- От него мало толку, пока он на предохранителе, - протянул я.

Энсон был явно застигнут врасплох моим заявлением. Он стал изучать пистолет более подробно.

- Ты ведь знаешь, где находится предохранитель, да? - Недоверчиво спросил я. - Ради бога, ты летишь на чертовом реактивном самолете и не знаешь, как убедиться, что пистолет не выстрелит в воздухе? - Подтолкнул я его.

- Да, знаю, - крикнул Энсон. - Вот он! - нетерпеливо бросил он, указывая на маленькую выдвижную кнопку рядом со спусковым крючком. Он направил пистолет на меня. - Знаешь, ты мне надоел. Почему бы тебе немного не вздремнуть, и мы будем на месте раньше, чем успеешь оглянуться. Это милая маленькая деревушка, где никто даже не поднимает глаз, когда слышит крики.

- Правильно, потому что ты хочешь реванша. Скажи мне вот что, я единственный, кого ты не смог победить? - С любопытством спросил я.

Челюсть Энсона напряглась. Он не ответил, но поднял шприц.

- А теперь веди себя прилично, и, может, я позволю тебе хорошенько напиться воды, прежде чем мы начнем.

Как бы ни было неприятно признавать, но от этого комментария у меня в животе забились бабочки. Нехорошие бабочки. Но мне удалось сохранить нейтральное выражение лица.

- Так я и думал, - победоносно произнес Энсон. - Обычно я сдерживаюсь, но есть кое-что, что хотел увидеть с тех пор, как вернулся в город.

Энсон приблизился ко мне с некоторой опаской. Я удивленно поднял брови, глядя на него. После этого молчаливого удара Энсон выпрямился и шагнул ко мне. Я не двигался, когда он зашел мне за спину. Я все еще сидел. Я нисколько не удивился, когда он задрал мне футболку, чтобы увидеть результат нашей последней встречи.

- Не надо! - Закричал я. - Пожалуйста, не надо.

Я практически видел, как у Энсона изо рта потекла слюна при виде выражения страха на моем лице. Это было именно то, чего он хотел, в чем нуждался.

Энсон наклонился ко мне и прошептал:

- Когда понял, что смогу трахнуть эту сладкую попку, я купил специальное клеймо, только для тебя. Не хотел, чтобы ты забыл, кому отдал свою киску.

Меня, естественно, затошнило, когда Энсон провел пальцами по клейму, но я сумел сохранить самообладание.

- Ты собираешься воткнуть в меня эту штуку или нет? - спросил я. - Потому что я думаю, что сейчас было бы чертовски неплохо вздремнуть. Все, что угодно, лишь бы не слышать твой плаксивый голос. Как будто, блядь, кота душат.

- Иди нахуй, - прорычал Энсон. Я не удивился, когда он приставил пистолет к моему затылку. - Сдвинешься хоть на дюйм... - предупредил он.

Держа пистолет одной рукой, Энсон не мог сообразить, как открыть крышку шприца. Я фыркнул и покачал головой.

- Не двигайся! - Сердито рявкнул Энсон.

Он был зол, но в то же время расстроен. Все мое тело настроилось на звуки и движения, происходящие позади. Я мог точно определить момент, когда Энсон отвел пистолет от моей головы и направил его мне в спину, вероятно, для того, чтобы рукой с пистолетом сорвать колпачок, в то время как свободной рукой он держал шприц.

Я дал ему несколько секунд, чтобы он полностью сосредоточился на том, что делал.

- Эй, Энсон, - сказал я. По его дыханию на своем затылке я понял, что он поднял голову и наклонился ко мне.

- Что...

Это все, что он успел сказать, прежде чем я откинул голову назад и ударил его по переносице со всей возможной силой. Энсон закричал и отполз от меня. Из его носа текла кровь, когда он направил на меня пистолет. Он попытался снять так называемый предохранитель, но когда повернул кнопку в противоположном направлении, обойма выпала из пистолета. Глаза Энсона расширились, но я не дал ему времени осознать, что произошло. Вместо этого я откинулся на задницу и пнул его все еще связанными ногами.

Энсон вскрикнул от боли и выронил пистолет. Как и предполагалось, его единственной мыслью было убраться с линии удара. Он открыл рот, как будто собирался позвать кого-то, но не смог произнести ни звука, потому что я воспользовался возможностью и схватил пистолет руками. Хотя они все еще были скованны за спиной наручниками, мне не потребовалось прилагать никаких усилий, чтобы сдвинуться с места и произвести точный выстрел.

Пуля попала Энсону прямо в грудь. Глушитель сделал свое дело и заглушил выстрел.

Когда из раны потекла кровь, я сунул руку в ботинок и достал универсальный ключ, который подходил к любым наручникам. Я освободил руки, затем ноги, схватил пистолет и обойму, прежде чем подняться на ноги.

- У «Глоков» нет предохранителя, придурок. И никогда не забывай о патроне в патроннике, - спокойно сказал я. Я вставил обойму обратно в пистолет и передернул затвор, чтобы подать следующий патрон.

- Подожди, нет, пожалуйста, - всхлипывал Энсон, пытаясь остановить кровотечение. - Я дам тебе все, что захочешь.

Я ничего не ответил, только направился к нему.

- Деньги! - закричал он, хотя его голос был не очень громким.

Он истекал кровью. У него оставалась минута, может, две, если он сможет остановить кровь пальцами.

- Тебе нужны деньги! - крикнул он. - Сколько ты хочешь?

Я встал над Энсоном и пробормотал:

- Знаешь, ты не заслуживаешь еще одной минуты. - С этими словами я нажал на спусковой крючок, попав ему точно в лоб. Голова Энсона поникла, и жизнь мгновенно покинула его.

Я приказал себе отвернуться и выйти из самолета. Любой из его людей мог услышать его крик, поэтому мне нужно было сосредоточиться на них.

Но никакая логика или здравый смысл не могли заглушить ярость, бушевавшую во мне, и беспомощность, которую я все еще ощущал в своем сердце. Я потратил пятнадцать лет, пытаясь забыть то, что сделал со мной этот человек, но стыд и страх все еще терзали меня. Теперь он был не более чем трупом, и все же я не мог развернуться и уйти.

Я снова поднял пистолет и стал стрелять, пока не опустела обойма. Но даже тогда я не мог перестать нажимать на курок.

Не знаю, как долго я продолжал стрелять, но когда в поле зрения появилась рука, я пришел в себя. Рука заставила меня опустить оружие.

- Он ушел, Кинг, - тихо сказал Кон.

Я даже не мог осознать, что мой брат внезапно оказался рядом. Я мог думать только о том, что теперь все должно закончиться. Больной ублюдок, которого я изрешетил пулями, исчез. Он больше никому не причинит вреда.

Никогда.

Так почему же тогда я не почувствовал облегчения? Почему я так боялся проснуться и обнаружить, что все еще привязан к тому куску дерева, а во рту так пересохло, что я даже не мог сглотнуть, пока кровь стекала по спине и смешивалась со спермой, что вытекала из моего избитого тела?

- Джио? - прохрипел я.

- Он в безопасности. Это он понял, что тебя заманили в ловушку. Полагаю, ты тоже это понял.

Мне удалось кивнуть, но не более. Позже я расскажу ему, как, следуя за Энсоном, начал складывать все воедино, особенно когда понял, что за мной следят. Когда другой бармен, работавший в «Клетке», посмотрел на фотографию Энсона, что я ему показал, он подтвердил, что видел, как Ленни разговаривал с этим человеком несколько раз за последние две недели. Ленни сказал мне, что не разговаривал с Энсоном. Именно тогда я понял, что все было слишком просто. Ленни позвонил мне ни с того ни с сего, тот факт, что он даже вспомнил об Энсоне спустя девятнадцать лет, указал мне конкретное направление к вышибале, подтвердившему все, что сказал мне Ленни, почти дословно - все это было слишком просто.

То что, что Энсон не сменил свой номер, должно было послужить еще одной подсказкой. Вероятно, он сменил номер, но сохранил старый, чтобы привлечь меня, когда придет время. Это означало, что Энсон планировал все это долгое время. Я мог только предположить, что он не начал эту конкретную игру раньше, потому что не мог вернуться в Штаты после того, что он сделал со своими предыдущими жертвами, или думал, что я пойду в полицию и расскажу им о том, что произошло. В конце концов, я не был каким-то испуганным ребенком. Я также не удивился бы, узнав, что он заплатил какому-то хакеру кругленькую сумму за то, чтобы тот отследил мой телефон. Черт возьми, со всеми своими деньгами он, возможно, даже смог бы нанять кого-то, кто мог бы сказать, когда Джио начал отслеживать телефон Энсона. Тогда нужно было просто заманить меня в аэропорт.

На самом деле мне было все равно, с какой целью Энсон подставлял меня, но я получил то, что хотел... во-первых, подтверждение того, что трое мужчин, с которыми видели Энсона, мертвы, а также их вероятное местонахождение. Анонимный звонок властям с предложением начать расследование на свалках, которые обслуживали как «Клетку», так и дом, где жил Энсон, было достаточно просто сделать. Я сомневался, что они найдут какие-либо тела по прошествии стольких лет, но это могло случиться. В любом случае, семьи смогли бы перестать надеяться на то, что их близкие вернутся домой, и начать оплакивать их. Во время этого разговора я бы упомянул, что у Энсона было два партнера и дворецкий, которые помогали прятать улики. Поскольку я не был его первой жертвой, весьма вероятно, что его друзья были причастны к более ранним нападениям.

Вторая вещь, которая, если быть честным с самим собой, была для меня еще важнее, - это возможность избавить мир от Энсона Олдриджа.

Подъезжая ближе к аэропорту, я понял, что это ловушка, и вот-вот попаду в нее. Поэтому я согласился со всем этим. Я вышел из машины, которая случайно оказалась в поле зрения одного из телохранителей Энсона, и оказал сопротивление, когда охранники начали надевать на меня наручники. Тогда все сводилось к тому, чтобы обыграть Энсона.

Я все сделал правильно.

Так почему же казалось, что я развалюсь по швам, если кто-нибудь хотя бы прикоснется ко мне?

- Кинг, - осторожно произнес Кон. - Нам нужно уходить, пока сюда не приехали копы. Мы оставили охранников в живых. Они не признаются, что участвовали в попытке твоего похищения. Они, вероятно, даже не знают, кто ты. Они, скорее всего, отделаются несколькими обвинениями в хранении оружия.

Я кивнул, потому что мне было все равно. То, что я сделал, месть, которую искал для себя и всех остальных людей, с которыми Энсон жестоко обращался, была совершена.

Когда Кон осторожно забрал у меня из рук пистолет, я почувствовал себя потерянным и не мог дышать. Я как будто тонул.

- Кинг, - сказал Кон, и в его голосе послышалась весомость. - Джио снаружи.

- Что? - спросил я, не веря своим ушам. - Ты привел его сюда?

- Успокойся. Это Джио привел нас сюда. Он остался в машине и поговорил с Лексом по телефону, чтобы выяснить, как удалить видео, на котором мы все входим в аэропорт. Мы выберемся объездной дорогой. Вон нашел видео, когда проводил разведку.

Осознание того, что Джио в безопасности, помогло моим легким снова заработать.

- Иди, - сказал Кон. Он обхватил мою щеку ладонью и погладил большим пальцем под глазами. Только когда он это сделал, я понял, что в какой-то момент по лицу потекли тихие слезы.

Я повернулся к Кону спиной и поспешно покинул самолет. Как бы я ни любил своего брата, он не тот, кто мне был нужен.

Проходя мимо кабины пилотов, я увидел, что пилот и второй пилот связаны, а во рту у них кляпы. Скорее всего, это дело рук Кона.

Я сбежал вниз по ступенькам и стал искать глазами Джио. Я едва обратил внимание на бесполезных телохранителей, лежащих ничком на асфальте. Они были связаны. Обычно я находил это забавным, но не сегодня.

Когда я не увидел Джио или машины кого-либо из моих братьев там, где были припаркованы лимузин Энсона и несколько внедорожников, я побежал туда, где оставил свою машину. Чтобы добраться, потребовалось меньше минуты, но я по-прежнему нигде не видел Джио. Только когда я прошел дальше вдоль ряда машин, я, наконец, увидел его, стоящего рядом с отцовским внедорожником. Он расхаживал туда-сюда на расстоянии нескольких футов, и его пальцы судорожно постукивали по скрещенным рукам. Когда он заметил меня, то на секунду закрыл лицо руками, а затем побежал ко мне. Я встретил его на полпути, и когда он бросился в мои объятия, поймал его и прижал к себе, уткнувшись лицом ему в шею.

- Я держу тебя, - сказал он мягким и нежным голосом. Без сомнения, он почувствовал слезы, которые потекли по моим щекам, как только я заметил его. Пальцы Джио легли мне на затылок, и он крепко обнял меня, прижавшись лицом к шее. - Я так сильно тебя люблю, - прошептал он.

- Люблю тебя, - удалось мне выдавить из себя. Несколько секунд назад, покидая самолет, я чувствовал себя отрезанным от реальности, но теперь все было в моих руках.

Джио был и всегда будет моей реальностью, моим ощущением нормальности. Теперь он стал для меня домом и всегда им будет.

Когда я почувствовал, что дыхание немного нормализовалось, я немного откинулся назад, чтобы рассмотреть лицо Джио. В какой-то момент он определенно плакал и выглядел бледным. Вероятно, из-за страха, что испытывал за меня.

- Прости... - все, что я успел сказать, прежде чем губы Джио накрыли мои.

- Ты в безопасности, это все, что имеет значение, - сказал он, прервав поцелуй.

- Джио, нам нужно ехать.

Я обернулся и увидел Луку, прислонившегося к передку своего внедорожника. В руке у него был пистолет. Без сомнения, он взял его, чтобы помочь расправиться с парнями, угрожавшими мне, но, учитывая то, чему он только что стал свидетелем, я не мог не задаться вопросом, буду ли смотреть в дуло этого пистолета в самом ближайшем будущем.

Джио переплел свои пальцы с моими и повел к внедорожнику. Лука покачал головой и сказал:

- Джио, поезжай с дядей Коном. Он поведет машину дяди... - Лука резко замолчал. Его глаза потемнели от какого-то непонятного чувства. - Он отгонит машину Кинга домой, - сказал он.

- Папа...

Я оттащил Джио на пару шагов назад и повернул лицом к себе. Я обхватил его лицо ладонями и запечатлел на его губах поцелуй.

- Все в порядке, милый. Помнишь, о чем мы говорили сегодня утром? Если нам придется выбирать...

- Мы выбираем это, - кивнул Джио. Выражение его лица сменилось с испуганного на уверенное. Он взял меня за руку и держал, пока мы шли к моей машине, где Кон уже сидел на водительском сиденье.

- Ты завел мой автомобиль без ключа? - Спросил я, увидев множество разноцветных проводов под рулевой колонкой.

- Ключа нет, - невинно ответил Кон.

Я потянулся, чтобы опустить козырек. Ключи от машины упали на колени Кону.

- Ты же видел, как я тысячи раз клал туда ключи, придурок.

Кон щелкнул пальцами.

- Точно. Так и знал, что что-то забыл.

Я сильно толкнул его, что заставило его рассмеяться.

- О, кстати, если это, - он указал на наши с Джио соединенные руки, но не сводил с меня глаз, - пройдет успешно, ты будешь называть меня дядя Кон? А что насчет Луки? Он будет папа или папочка...

Я шагнул к брату, но, прежде чем успел ударить его, Джио встал между мной и машиной.

- Скоро увидимся, хорошо? - Он нежно поцеловал меня.

Я неохотно отпустил его и смотрел, как он обходит машину спереди.

- Тссс, - прошептал Кон.

Я закатил глаза, глядя на него.

- Я заставил Вона разрядить пистолет Луки, когда он отвернулся, так что, если он собирается выпотрошить тебя, ему придется сделать это руками. Всегда пожалуйста.

- Ну и дела, спасибо, - передразнил я.

Мой брат-идиот показал мне два больших пальца и тронулся с места, оставив меня наедине с Лукой. Я направился обратно к внедорожнику, где Лука уже сидел за рулем. Без сомнения, он прекрасно видел, как мы с Джио целуемся в третий раз. Я забрался на пассажирское сиденье. Наверное, мне следовало не сводить глаз с Луки, но я не мог. Мне нужно было еще раз взглянуть на самолет. Даже зная, что Энсон мертв, я все равно хотел вернуться в роскошный самолет и убедиться, что этот мудак все еще там, где я его оставил.

- Все кончено, Кинг, - тихо сказал Лука. Несмотря на то, что через несколько минут у нас должен был начаться скандал, я услышал в его голосе неподдельное беспокойство.

- Это никогда не кончится, - сказал я.

Это было правдой. Я убил этого человека, но он навсегда останется в моих снах. Я никогда не смогу стереть его ебаное клеймо со своего тела. Так что, даже если в памяти, в конце концов, наступит тишина, визуальное напоминание никуда не исчезнет.

Я слышал вдалеке вой сирен, но Лука уже завел машину и поехал быстро, чтобы вывезти нас из аэропорта до прибытия полиции.

Тишина в машине была гнетущей. Я не знал, должен ли заговорить первым я или Лука.

Я смотрел в окно, когда произнес:

- Я не сожалею. Не за то, что я влюбился в него, и не за ту жизнь, которую мы собираемся построить вместе. Я сожалею, что не сказал тебе раньше. За то, что не был честен с тобой в том, почему ушел два года назад и держался в стороне.

- Что бы ты сделал, если бы был на моем месте? - Спросил Лука. Он был на удивление спокоен.

- Я бы надрал себе задницу, - просто ответил я. - Я его не заслуживаю. По крайней мере, пока. Не после всего, что произошло. Но я собираюсь доказать ему, тебе и всем остальным, что достоин его. У меня нет детей, поэтому не могу полностью разделить твои чувства, но я больше не воспринимаю его как ребенка. Несколько недель назад, да, думал о нем именно так, но я ошибался.

- Что изменило твое мнение?

- Он, - просто ответил я. - Он самый умный, сильный и добрый человек, которого я когда-либо встречал. Он настоящий и честный. Он учится принимать свои шрамы. Он помогает мне учиться принимать свои.

Лука вздохнул и сказал:

- Я все еще вижу его ребенком. Думаю, что часть меня всегда будет видеть. Мы потеряли так много времени, и я просто хочу как-то вернуть ему эти годы.

Я взглянул на Луку.

- А кто сказал, что у тебя этого нет или что ты не можешь? Он удивительный молодой человек, Лука. Он получил это не от того ублюдка, что промыл ему мозги. И как думаешь, откуда у него появилось желание жить? От тебя... и от Ви, - добавил я, подумав о матери Джио. - Никто не любил этого маленького мальчика больше, чем вы двое. Он стал таким мужчиной благодаря вам, - заверил я его.

- Блядь, это та подлизывающаяся часть, которую ты проделываешь перед тем, как попросить у меня разрешения жениться на моем ребенке, да?

Я рассмеялся.

- Мы еще не совсем на этой стадии.

- Слава богу. - Лука постучал пальцами по рулю. - И, конечно, ты держишь свои руки при себе и не прикоснешься к нему, пока ему не исполнится тридцать пять.

- Конечно. Но не могу сказать того же о Джио, - ответил я.

- Ты, блядь, издеваешься надо мной? - недоверчиво переспросил Лука.

Мы оба замолчали на пару минут.

- Почему ты не возражаешь против этого? - Спросил я со всей откровенностью. Я посмотрел на него. - Я люблю его больше всего на свете, Лука, но ты знаешь мою историю. Ты же знаешь, каким я был.

Лука молчал несколько секунд, не отрывая взгляда от дороги перед нами. У меня внутри все перевернулось, когда я понял, что, по сути, только что прострелил себе ногу. Но реальность была такова, что мне нужно было знать, согласен ли он с тем, что происходит. Мне нужно было убедиться, что с ним действительно все в порядке. Несмотря на то, что мы с Джио договорились, что будем вместе, даже если наша семья этого не одобрит, я не хотел этого для Джио. Или для себя.

- Два дня назад, когда я увидел, что ты делаешь для моего сына то, что не смог сделать я, мне стало жаль себя… секунд на пятнадцать. Как только он пришел в себя, я понял, что он пережил этот приступ. - Лука взглянул на меня. - Это значит, он выздоравливает. Мой мальчик выздоравливает, и у него впереди такая жизнь, которая, я был уверен, никогда не наступит после того, что этот ебаный монстр с ним сделал.

Лука сделал паузу, видимо, чтобы взять себя в руки. Я его не винил. Если бы я хоть раз подумал о Курте, я был готов выкопать труп этого засранца и выбить из него все дерьмо, прежде чем бросить обратно в его нору.

- Я знаю, что ты каждую ночь был в больнице, Кинг. Медсестры рассказали мне. Они сказали, что ты спал в кресле, но каждый раз, когда Джио издавал какой-нибудь звук, ты оказывался рядом с ним. Если у моего сына есть возможность влюбиться в кого-то, кто так сильно заботился о нем еще до того, как завязались отношения, то как я мог не желать ему этого? Ожидал ли я, что это будешь ты? Нет, - сказал он, покачав головой. - Но почему бы и нет? Я знаю тебя больше двадцати лет. Я никогда не встречал более сильного и преданного человека, чем ты.

Я фыркнул.

- Я думаю, что преданный - это несколько преувеличено, - сказал я. - Ты же знаешь, каким я был в те дни.

Ладн о, К инг, продолжай стрел я ть себе в ногу, и скоро она просто отвалится к ебеням .

- Ты был таким же, как я, - просто сказал он. - Ты не хотел иметь ничего общего с обязательствами. Я платил парням приличные деньги, чтобы они были в моем распоряжении, но, черт возьми, я точно не был в их распоряжении. Это было вполне комфортное существование. И все это было одной большой ебаной ложью. Потом я встретил Реми, и вот так все изменилось. Если кто-то кого-то и не заслуживал, так это я был недостаточно хорош для Реми. Но я также знал, что он создан для меня. Он сделал меня лучше. Он заставил меня чувствовать. Он заставил меня захотеть жизни, о которой я никогда не смел мечтать.

Лука бросил на меня быстрый взгляд.

- Возможно, ты и не был привязан к какому-то одному мужчине, Кинг, но ты был привязан к нашей семье с того момента, как решил признать меня и Вона своими братьями. У тебя была вся жизнь впереди, и ты мог сделать все, что угодно, но когда у меня украли ребенка, ты бросил все, чтобы вернуть его. Сколько раз ты чуть не лишился жизни, пытаясь спасти того или иного ребенка? После всего, что ты видел, ты все равно возвращаешься в эту адскую дыру, чтобы спасти как можно больше людей. Ты сильный, храбрый, преданный, готовый защитить, и ты готов отдать свою жизнь, чтобы спасти жизнь того, кто тебе дорог. Да, как я мог желать такого своему сыну? - закончил он с сарказмом.

После минутного молчания, пока я переваривал услышанное, Лука продолжил.

- Как я мог не желать для тебя того, что предлагает Джио? Я видел твою сумку в квартире Джио. Кристофер такой же незаметный, как столкновение десяти автомобилей. Я не придал этому особого значения, пока не увидел, как ты вытаскиваешь Джио из этого воспоминания. Этого жестокого, ужасного воспоминания. Возможно, я не знал точно, что происходило между вами, но нельзя было отрицать, что он тебе небезразличен, даже после того, как вы не виделись два года. Если ты чувствуешь необходимость доказать всем, что достоин моего сына, сделай это. Но тебе не обязательно делать это для нас. Наша семья знала, что, с кем бы ты ни остался, это будет тот, кто достоин тебя. Кто-то, кто не только будет наслаждаться твоей любовью, но и возвращать ее в миллион раз больше.

- Он возвращает, - пробормотал я. - Я очень сожалею о том, как относился к нему в самом начале, но он никогда не отказывался от меня, от нас. Я был так поглощен своими мыслями, что мне и в голову не приходило попытаться последовать зову сердца. - Я покачал головой, подумав о том, как близок был к тому, чтобы потерять Джио навсегда. - Я люблю его всем сердцем, Лука. Я никогда не дам ему повода усомниться в этом. Или тебе.

- Знаю, что ты это сделаешь, брат. Потому что, если ты этого не сделаешь, тебе придется иметь дело с его отцом, кучей дядюшек и одной очень властной шестилеткой, которая до смерти любит своего старшего брата. Ты мог бы справиться со мной, может, даже с несколькими его дядюшками, но под присмотром Вайолет тебе ничего ни за что не сойдет с рук.

Я усмехнулся, потому что это было чистой правдой. У маленькой девочки был лай чихуахуа, но укус льва. Я ни за что не переступлю этот порог.

- Теперь, после всего сказанного, мне придется ударить тебя пару раз для пущей убедительности. Не могу позволить парням думать, что просто отдал своего сына без боя, - объяснил Лука.

- Да, я все прекрасно понимаю.

- Хорошо, значит, мы понимаем друг друга.

- Конечно, - согласился я. - Папа.

Эпилог

ДЖИО

ТРИ МЕСЯЦА СПУСТЯ

- Джио, ты уверен в этом?

- Да, - сказал я успокаивающе.

- Я не хочу, чтобы было больно, - ответил Кинг.

Я тяжело вздохнул.

- Для этого и нужен вазелин.

Кинг наклонился вперед, как будто собирался довести дело до конца, но затем вскинул руки.

- Нет, нет, я не буду этого делать, - сказал он.

- Да ладно, у тебя же резиновые перчатки, - объяснил я, стараясь не рассмеяться. Даже малейший смешок выдал бы меня.

- Уверен, что Кон сказал, что мы должны измерять ей температуру каждый день, пока их не будет?

- Вообще-то, он сказал измерять ее несколько раз в день, - сказал я.

Кинг покачал головой.

- Позвони моему брату-идиоту, - сказал он. - Я не собираюсь совать эту штуку Стелле в задницу. -Кинг наклонился поближе к бородатому дракону и сказал: - Нет, моя сладкая малышка. Дядя Кинг и дядя Джио обещали Рори, что будут хорошо заботиться о тебе.

Я рассмеялся и потянулся за своим телефоном, лежащим на полу в нескольких футах от нас.

- Ты получил? - спросил я. - Потому что я не могу сделать еще один дубль.

- О да, я получил, - сказал дядя Кон. - YouTube, мы идем.

Кинг переводил взгляд с меня на Стеллу и обратно.

- Ты этого не сделал, - прорычал он, выхватывая телефон у меня из рук и поворачивая его так, чтобы видеть экран.

Я стал подниматься на ноги, потому что знал, что меня ждет. Это одна из причин, по которой я согласился с планом Кона. Возмездием Кинга, скорее всего, будет поджимание пальцев ног и выкрикивание его имени.

- Ты покойник, брат, - отрезал Кинг, уставившись на экран. Экран, который на самом деле был видеочатом с Коном.

- Эй, я не виноват, что ты меня неправильно понял, - сказал Кон. - Я же говорил тебе проверять у нее температуру каждый день. Как ты мог не догадаться, что я имел в виду температуру у нее в аквариуме?

- Покойник, - повторил Кинг, отыскивая меня взглядом. Он указал на меня и одними губами произнес: Ты следующий. - Как только ты вернешься из Флориды... - начал Кинг.

- О, подожди, разве я сказал Флорида, потому что уверен, что сказал Портленд. И мы вернемся к шести, так что тебе лучше собрать вещи Стеллы...

Кинг повесил трубку и поднялся на ноги.

- Присмотри за ней, - сказал он Феттучини, прежде чем посмотреть на меня.

Феттучини обнял ящерицу своим большим телом.

- Я должен был, - сказал я, направляясь по коридору к главной спальне. - Он угрожал рассказать папе о том, как мы, э-э, устроили ту штуку в доме папы и Реми.

Кинг ничуть не смягчился. Я бросился в безопасное место, но он поймал меня, когда я уже был у двери.

- Ты за это заплатишь, - сказал он. - И если он выложит это на YouTube, ты найдешь все копии, которые станут вирусными, и удалишь их с помощью своих безумных технических навыков.

У меня были безумные технические навыки, но даже я не смог выполнить то, что он заказывал.

- Ты когда-нибудь слышал поговорку: Из Интернета никогда ничего не удалить?

- Нет, точно так же, как ты никогда не слышал слова «эджинг», пока я не продемонстрировал тебе на практике долгое удержание на грани оргазма.

Одним быстрым движением Кинг перекинул меня через плечо, словно я был мешком с мукой. У меня был потрясающий вид на задницу этого человека, но у него был лучший доступ к моей. Он наказал меня шлепком, который на самом деле вовсе не был наказанием. Не могло быть наказанием, если твой член начинал быстро заполнять твои штаны.

Нет, он был гораздо более жесток. Я застонал, когда палец Кинга прижался между моих половинок, но материал спортивных штанов не позволил ему добраться до кожи.

Нехорошо. Ни какого эйджинга.

Что ж, и так, и так. Выигрыш был потрясающим. Процесс достижения цели - нет. Кинг был мастером вырывать из меня крики и мольбы, снова и снова подводя к самому краю. Но он никогда не позволял мне кончить. Он просто терпеливо ждал, пока моя страсть остынет, прежде чем начать все сначала. И он без колебаний использовал все оружие из своего арсенала. Сосать мой член было его любимым занятием, но почти столько же внимания он уделял моей заднице.

Несмотря на то, что мы прожили вместе три месяца и официально были вместе чуть дольше, у нас все еще не было полноценного секса. Я много раз думал, что готов, но всегда умолял Кинга остановиться задолго до того, как его член проник бы в мое тело. Я знал, что все это в моей голове, потому что доверял ему больше, чем кому-либо на планете. Даже если это было неудобно или даже немного болезненно, я знал, что Кинг остановится, вместо того чтобы давить на меня, заставляя продолжать.

Так что, хотя половой акт на некоторое время был исключен, все остальное было в значительной степени доступным. Конечно, мне потребовалось несколько уроков, чтобы кое-что понять правильно, но Кинг был терпеливым учителем. Ну, на самом деле это было не так, но, вероятно, потому, что его никогда не испытывали. Когда я в первый раз взял его в рот, он кончил через минуту после того, как я заглотил его настолько глубоко, насколько смог.

Все, что я делал с Кингом и что он делал со мной, было доказательством, что у нас может быть нормальная сексуальная жизнь, но сказать об этом и преодолеть препятствия в своем сознании - это две разные вещи.

Не прошло и секунды после того, как Кинг поднял, он бросил меня на нашу кровать. Он оказался в моих объятиях еще до того, как матрас прогнулся под моим весом. Все шутки и угрозы отошли на второй план, поскольку мы быстро растворились друг в друге. Член за считанные минуты превратился из напряженного в болезненный. Когда рука Кинга стала поглаживать меня через штаны, я покачал головой.

- Я слишком близко, - признался я. Я сжал его лицо в ладонях и сказал: - Мы можем попробовать еще раз?

- Безусловно, - сказал Кинг с усмешкой. - Я в любом случае буду сверху.

Я толкнул его плечом из-за глупого каламбура, но застонал, когда его рот снова накрыл мой. Я снял рубашку, когда он опустился на кровать, чтобы подразнить мой член языком.

- Да, - воскликнул я, положив руку ему на голову, пытаясь удержать его там.

Но Кинг был Кингом, и, как и с того момента, как он вернулся в мою жизнь, он брал то, что хотел.

И я наслаждался каждым моментом этого. Каждое прикосновение его пальцев, каждая ласка его губ, каждое горячее предложение, которое он шептал мне на ухо, пробуждали мое тело к жизни.

Кинг приоткрыл рот, но лишь на мгновение, достаточное для того, чтобы стянуть с меня спортивные штаны. Я машинально расставил ноги по обе стороны от его бедер, когда он накрыл меня своим телом. Он не торопился, доводя меня до состояния, когда я сходил с ума от желания, но вместо того, чтобы позволить мне кончить, удерживал меня на краю.

- Помнишь…

Я кивнул, потому что он часто напоминал мне об этом. Я подозревал, что так и будет, пока мы не избавимся от зацикленности в моей голове.

- Я не хочу останавливаться, - выдохнул я, когда он провел языком по моим соскам, в то время как его кулак начал двигаться, удерживая меня на краю пропасти.

Именно я потянулся к тумбочке, чтобы достать смазку. Кинг взял бутылочку из моих трясущихся пальцев и начал смазывать свой член. Я даже не заметил, что в какой-то момент ему удалось снять с себя одежду.

После того, как Кинг рассказал о своих шрамах и о том, как они появились, он все еще неохотно ложился спать без рубашки или когда мы дурачились. Но чем больше я убеждал его, что его изуродованная плоть меня не беспокоит, тем свободнее он снимал с себя всю одежду в постели. Примерно через месяц после переезда в Сиэтл Кинг спросил меня, что я думаю о его визите к пластическому хирургу, чтобы узнать, можно ли что-нибудь сделать со шрамами. Я сказал ему, что поддержу любое его решение, но он должен принять его для себя, а не для меня. Кинг еще не записался на прием, но недавно начал знакомиться с некоторыми хирургами в округе.

Я вздохнул, когда хорошо смазанный палец Кинга нащупал мой вход. Он долго дразнил, что мне нравилось, поскольку помогало расслабиться. Мы уже не раз доходили до этого, и когда он ввел в меня палец, это было не в новинку. То, что следовало за этим, тормозило меня.

Я всхлипывал, пока Кинг дразнил мою дырочку, с каждым разом проникая пальцем все глубже. Он не раз доводил меня до оргазма, просто проделывая это, поэтому я инстинктивно понимал, что будет еще лучше, когда он будет внутри. Мне просто нужно было убедить в этом свой мозг.

Как только палец Кинга оказался глубоко во мне, он наклонился и нежно поцеловал меня.

- На этот раз я хочу попробовать кое-что другое, хорошо?

Я кивнул.

Я не был уверен, чего ожидать, но только не Кинга, убравшего палец и легшего на меня сверху, прежде чем перевернуть нас. Я знал, что он еще даже близко не был готов к тому, чтобы решить, хочет ли он вообще попробовать снизу, так что новая поза не могла быть связана с этим.

- Я хочу, чтобы ты оседлал меня, - сказал Кинг, когда его большие руки усадили меня верхом. Я чувствовал, как его член упирается в изгиб моей задницы. - Все под твоим контролем, Джио. Ты сам решаешь, как быстро ты хочешь кончить, как глубоко ты хочешь насадиться, и все, что тебе нужно сделать, чтобы остановиться, это... остановиться.

Осознание того, что я могу все остановить, если захочу, даже не спрашивая, было сильным. Я не знал, смогу ли это сделать, но мне очень хотелось это выяснить. Потребовалось немного усилий, чтобы правильно расположиться, но когда я это сделал, Кинг сказал:

- Приподнимись, малыш.

Я сделал, как он сказал. Я почувствовал, как его рука скользнула по моему члену, когда он просунул ее между нашими телами. Только когда он велел мне опуститься, я понял, что он удерживает свой твердый член на месте. Когда я почувствовал головку у своей дырочки, ожидал, что меня охватит неизбежная паника. Но ее не последовало. Я осторожно опустился еще немного.

Это было больно.

От этого никуда не деться, но я знал, как и от пальцев Кинга, после того, как будут пройдены внешние мышцы, все станет проще. С каждым подъемом и опусканием бедер я вбирал в себя член Кинга все больше. Растяжение обожгло, но вместе с ним пришло и острое ощущение. Это было захватывающе, и, прежде чем осознал это, я все глубже впускал Кинга в себя без какой-либо поддержки с его стороны. Не было больно от того, что он стонал и ругался, наполняя меня.

Только когда почувствовал прикосновение бедер Кинга к заднице, я понял, что дело сделано. Он был полностью внутри. Я проанализировал свои ощущения. Жжение усилилось, но вместе с тем и приятное ощущение. Но больше всего на свете я испытывал непреодолимую потребность двигаться. Погрузить Кинга еще глубже в себя, хотя и не был уверен, что это возможно.

Я начал медленно подниматься и опускаться, запоминая каждое ощущение, по мере того как тело естественным образом расслаблялось, приспосабливаясь к размеру Кинга.

- Открой глаза, малыш, - скомандовал Кинг.

Я мгновенно сделал, как он сказал. Вид его напряженного тела, пока я скакал на нем, заставил почувствовать себя красивым и могущественным. Кинг был таким сильным, властным мужчиной, что мне даже в голову не приходило, что я могу контролировать его удовольствие в процессе контроля своего. Руки Кинга поднялись и сомкнулись у меня на талии. Когда я понял, что его намерением было поддерживать меня во время движения, я начал увеличивать скорость и силу. Что-то вспыхнуло глубоко внутри, когда я нашел нужный ритм.

Я знал это ощущение.

Я чувствовал его много раз, когда Кинг использовал свои руки или рот, чтобы довести меня до оргазма. Но он даже не прикоснулся к моему члену, и казалось, что он взорватся в любой момент.

- Пожалуйста, - воскликнул я, хотя и не знал, о чем прошу.

Но Кинг справился, потому что начал двигаться вверх, когда я опускался. Я вскрикнул, когда он вошел невероятно глубоко, и волны ощущений начали нарастать.

Я был уверен, что лучше и быть не может, но когда одна из рук Кинга обхватила мой член, я вскрикнул от того, насколько это было приятно.

Темп и давление увеличивались, мы двигались как единое целое. Впервые в жизни я не боялся того, как сильно сжимались внутренности, когда я получал и дарил наслаждение.

- Кинг, - выдохнул я.

Я не знал, о чем просил, но, опять же, Кинг понял, что мне нужно, еще до того, как я это сказал. Он сел и обнял меня свободной рукой за талию, в то время как другой рукой ласкал мне член. Новая поза позволяла ему целовать меня. Это также означало, что мне было легче дотянуться до его тела, так что я мог наслаждаться игрой мышц под руками и теплом, исходящим от его кожи.

- Так хорошо, малыш, - прошептал Кинг мне в губы.

Пот выступил у меня на лбу и затылке.

- Я… Думаю, я близко, - сказал я.

- Я тоже, - ответил он.

После этого разговоры прекратились, и остался только обмен ворчаниями, стонами и тяжелым дыханием. Но только после того, как Кинг сместил бедра немного, что-то внутри меня разбилось, и семя, струя за струей, стало вылетать из головки члена.

Я запустил пальцы в волосы Кинга и прижался щекой к его щеке, когда он застонал и наполнил меня теплом. Осознание того, что это было его освобождением, что это было его частью, сливающейся со мной, было ошеломляющим. Я нашел его губы и крепко поцеловал, пока толчки накатывали на нас один за другим, растягивая невыносимое наслаждение. Когда все закончилось, я рухнул на грудь Кинга.

У меня не было слов. Вообще никаких.

Прошло несколько минут, прежде чем Кинг провел пальцами по моей спине, вероятно, чтобы не дать мне уснуть. Он помог мне высвободиться там, где наши тела соединялись, а затем притянул к себе на грудь. Мы оба были покрыты спермой, но мне было все равно.

- Спасибо, - прошептал я.

- Джио, - сказал Кинг, приподнимая мне подбородок. - Ты не единственный, кто узнает о себе что-то новое каждый раз, когда мы вот так вот вместе. Может, я и знал, как заниматься сексом, но как заниматься любовью? - Он покачал головой. - Ты у меня первый, - тихо сказал он.

Его слова грозили вызвать слезы, поэтому я снова опустил голову и просто обнял его.

Мы с Кингом оба прошли долгий путь и за пределами секса. Мои ночные кошмары становились все реже, и с моего дня рождения не было ни одного случая, когда я бы застрял в прошлом. Психосоматические приступы Кинга, вызванные мучениями, которым он подвергался от рук Энсона Олдриджа, становились все реже и реже. У него ни с того ни с сего возникала потребность выпить чрезмерное количество воды, и он иногда чувствовал жар, несмотря на то, что воздух вокруг него был прохладным, но обычно это было вызвано чем-то случайным, например, ощущением чего-то, что напоминало ему определенный запах в игровой комнате Энсона.

Наша новая жизнь с нашей семьей была лучше, чем я когда-либо мог надеяться. Я был потрясен, что отец принял Кинга легко. Я испытал немалое облегчение, узнав, что мы не потеряем никого из членов нашей семьи. Идея переезда в Сиэтл даже не обсуждалась. Это было само собой разумеющимся. Кинга ничто не связывало с Нью-Йорком, а у нас было все, что удерживало нас в Сиэтле.

Что касается работы, то Кинг произвел кардинальные изменения и согласился объединить свою команду с командой Ронана Гришэма. Поначалу было немного неловко, но когда Кинг увидел, сколько еще жизней они могут спасти, работая вместе, он согласился. Он даже упомянул в разговоре с Ронаном, что то, чему Лекс учил меня, пригодилось Кингу и его команде. Ронан был очень заинтересован в том, чтобы я встретился с Дейзи, женщиной, которая была АйТи-мозгом их компании. Я провел несколько дней с Дейзи, ее мужьями (да, мужьями, во множественном числе) и их ребенком. Всего за несколько дней я многому у нее научился, и весь этот опыт еще больше укрепил мою решимость найти свое место в профессиональном мире Кинга. Я все еще планировал пройти несколько курсов заочного обучения в колледже, чтобы пополнить свой багаж знаний, но Дейзи и Лекс собирались научить меня всему, что мне нужно знать.

Возвращение к нашей семье сотворило с Кингом чудеса. Он стал тем парнем, о котором говорили отец и его братья, тем, кто умел смеяться и по-своему подшучивал над своими братьями. Он по-прежнему серьезно относился к каждой части своей работы и скорбел всякий раз, когда они теряли ребенка или упускали подозреваемого, но он также умел находить радость в жизни. Чаще всего мы вели жизнь домоседов и проводили большую часть ночей, уютно устроившись на диване, за просмотром фильма или любого другого шоу, что было хитом.

Как оказалось, в нашей жизни было все, о чем мы мечтали, и даже больше. И это только начало… что ж, я даже представить себе не мог, чем все закончится.

Но я знал, что мы будем вместе.

- Пойдем, примем вместе душ, - сказал Кинг.

Я кивнул, уткнувшись ему в шею.

- Хорошо, но нам нужно поторопиться, потому что скоро придут папа и Реми. Думаю, папа хочет посмотреть на твой новый гриль или что-то такое.

Кинг резко сел.

- Потрясающе. Он может показать мне блюдо из лосося, которое готовил вчера вечером, а я могу показать ему свой новый термометр для мяса.

Я кивнул.

- Эм, да, конечно, здорово.

Кинг выбрался из постели и поспешил в ванную.

- Давай, ленивая задница, я хочу почистить гриль до прихода Луки.

Я практически закатил глаза от такого комментария, но когда Кинг снова повернулся, мне открылся великолепный вид на его аппетитный зад, и я забыл, о чем вообще думал. Я как раз вставал с кровати, когда услышал, как в соседней комнате что-то грохнуло.

- Похоже на кухню, - сказал я Кингу.

Прежде чем я успел сказать ему, что проверю, как там дела, и чтобы он начинал без меня, Кинг, совершенно голый, пронесся мимо кровати и исчез из комнаты.

- Я забыл свои кексы! Если Стелла съест хотя бы один...

Я не расслышал, что он сказал дальше, но был уверен, что слова «мошенник» и «сукин сын» употреблялись в непосредственной близости друг от друга. Я улыбнулся и плюхнулся обратно на кровать, слушая, как Кинг отчитывает преступника - настоящего преступника. Я не сомневался, что Феттучини слушает каждое слово... и каждое игнорирует. И я был совершенно уверен, что, когда односторонний разговор закончится, Феттучини уйдет, по крайней мере, с двумя кексами.

Мой мужчина был таким мягким в душе. И это нежное сердце принадлежало только мне.

Отныне и навсегда, и, будь моя воля, еще целую вечность.

Услышав, что Кинг возвращается в спальню, я быстро вскочил с кровати, схватил то, что днем положил на комод со своей стороны, и бросился в ванную. Я закрыл за собой дверь и включил душ, но не стал в него входить. Вместо этого я натянул очень тонкое, очень розовое нижнее белье, которое купил в надежде привлечь внимание Кинга вскоре после того, как он настоял на том, чтобы остаться со мной.

Как только дверь открылась, я наклонился, выставив задницу на обозрение, и притворился, что ищу что-то под раковиной.

- О, эй, нам, наверное, пора шевелиться, - сказал я, делая движение, чтобы снять нижнее белье и встать под душ. - Папа и Реми скоро будут здесь.

Кинг схватил меня за руку, прежде чем я успел стянуть нижнее белье. Его глаза горели от голода, но, конечно, не из-за лосося.

Ну, может, лососевого нижнего белья…

Кинг притянул меня к себе и крепко поцеловал. Его руки скользнули по моей заднице, прежде чем обхватить ее своими большими ладонями.

- Папа и Реми, - прошептал я, когда он начал дразнить мои губы.

- Хм? - Спросил Кинг, опуская глаза и изучая красивое нижнее белье. - Что? - спросил он, совершенно сбитый с толку.

- Папа. Реми. Едут сюда.

- О, да, это, - сказал Кинг, посмотрев на меня, а затем на душ. Ему потребовалась всего доля секунды, чтобы дотянуться до душа и выключить его. Затем он потащил меня обратно в спальню и подвел к кровати.

- Они будут здесь через несколько минут, - сказал я, хотя ни капельки не волновался.

- Твой папа поймет, - вот и все, что сказал Кинг, прежде чем закрыть дверь и запереть ее на ключ. Затем он забрался на кровать и накрыл меня своим телом. Я растворился в его поцелуе, но прежде, чем я успел ответить ему взаимностью, со стороны кухни донесся еще один грохот.

- О черт, кексы, - сказал я.

- Я приготовлю тебе еще.

- Нет, я не это имел в виду. Нехорошо для Феттучини.

- Они все натуральные. Думаю, в них есть пробиотики.

- Ты просто выдумал это, да?

Кинг в ответ провел рукой по моему члену через гладкую ткань нижнего белья.

- Да, ты прав. С ним все будет в порядке, - сказал я. - Но, с другой стороны, я с нетерпением ждал твоих кексов.

Кинг зарычал и внезапно потянулся, чтобы взять свой телефон с прикроватной тумбочки. Я прикрыл рот рукой, чтобы сдержать смех, пока он ждал, когда на другом конце провода возьмут трубку.

- Да, Лука? Привет, я хочу, чтобы ты оказал мне услугу и испек несколько кексов, когда вы с Реми приедете. Рецепт на холодильнике. О, и не мог бы ты выгулять Феттучини? Возможно, ему это понадобится, - объяснил Кинг, прежде чем повесить трубку и выключить телефон.

- Мой герой, - драматично произнес я.

- Верно, - сказал Кинг, прежде чем поцеловать меня. - И не забывай об этом.

Я растворился в его следующем поцелуе, но мозг сумел ответить на его приказ одним словом, которое могло сорваться с моих уже занятых губ, а могло и не сорваться.

Никогда.