Очень добрый.
Когда мы во второй раз зашли в кафе, чтобы перекусить, Джио заметил официанта, что флиртовал с ним. Он сказал мне, что скоро вернется, а затем подошел к официанту, который был очень удивлен, увидев Джио. Я не слышал ничего из их разговора, но было ясно, что он извинялся за свою грубость. В конце концов, они оба засмеялись, а затем Джио обнял молодого человека. Ревность пронзила меня, как острейший из ножей, но я ничего не мог с этим поделать. Ревность – не то, что мне позволялось чувствовать рядом с Джио.
Легкий скрип петель двери Джио вернул меня в настоящее. Я предположил, что он пошел в ванную, поэтому была немало удивлен, когда он вошел в гостиную и неловко встал у стены. Его глаза были опущены. Поэтому я спросил:
- Все в порядке?
- Да, все в порядке. Все хорошо.
Я ожидал, что он продолжит, но когда он этого не сделал, сказал:
- Не хочешь посмотреть со мной телевизор?
Джио колебался несколько долгих секунд, а затем кивнул. Он подошел к противоположному концу дивана и сел, но вид у него был совсем не довольный. Я протянул ему пульт и сказал:
- Я на самом деле не смотрел, так что выбери что-нибудь, что тебе понравится.
Он взял пульт и стал переключать каналы, пока не нашел то, что хотел. Я не из тех, кто часто смотрит телевизор, но шоу, которое он выбрал, было мне знакомо. Но это не означало, что мне было интересно его смотреть. Я был больше сосредоточен на Джио, чем на чем-либо другом, хотя и старался этого не показывать.
Я притворился, что занят своим телефоном, а боковым зрением наблюдал за Джио. Он был явно взволнован, потому что постукивал пальцами по ноге. Но я знал, что мне нужно подождать. Большая часть его доводов в пользу того, чтобы выставить меня из своей квартиры, сводились к тому, чтобы он мог выбирать сам. Я не мог дать ему то, чего он хотел больше всего - покинуть его квартиру навсегда, - но это я мог ему дать.
- Могу я тебя кое о чем спросить? - Ни с того ни с сего спросил Джио несколько минут спустя.
- Конечно, - сказал я.
Судя по тому, как он постукивал пальцами, я испугался, что он заговорит о наших невероятно сложных отношениях, но потом он спросил:
- Как ты понимаешь, хороший это человек или нет?
Я слегка нахмурился, потому что не был уверен, о чем он на самом деле спрашивал.
- Ты имеешь в виду в целом или...?
Джио слегка поерзал на диване.
- Нет, я имею в виду, как узнать, что парень... безопасен.
- Думаю, что в основном это зависит от твоего чутья. Но даже если твои инстинкты подсказывают, что с парнем все в порядке, ты все равно должен быть настороже.
- Например, как?
В груди все сжалось, когда я понял, к чему клонит Джио. Я хотел сказать ему, что большинство парней - придурки и что ему следует уделять больше внимания своим занятиям, чем чему-либо еще, но не смог этого сделать. Я не мог быть таким эгоистом.
- Ты... ты думаешь о том, чтобы пойти на свидание с парнем? - спросил я. От этих слов у меня во рту остался кислый привкус.
- Не знаю, - признался Джио. - В моем классе есть один парень...
- Это не тот уебок Тэд? - Спросил я, не в силах сдержать свой гнев.
Должно быть, перемена в моем настроении насторожила Джио, потому что он подвинулся на диване так, чтобы смотреть на меня. Он протянул руку и накрыл мою, лежавшую на спинке дивана, ладонью. Я сжимал кулак, но когда Джио дотронулся до меня, разжал руку. Он стал поглаживать основание моего большого пальца своим.
- Нет, не он. С того вечера Тэд не возвращался в класс. Кто-то сказал мне, что слышал, будто он решил поехать на лето в Европу со своими родителями.
Отлично, подумал я про себя. Если бы я снова увидел этот кусок дерьма, кто знает, что бы я сделал. Я заставил себя сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас. Джио заинтересовался каким-то парнем. Насколько я знал, это мог быть идеальный мужчина для него.
- Итак, ты хочешь знать, честен ли этот парень или он похож на Тэда, - сказал я, заставляя себя сосредоточиться на потребностях Джио, а не на своих.
- Да, наверное, - ответил он.
- Что тебе подсказывает о нем интуиция? - спросил я.
Джио пожал плечами, прежде чем сказать:
- Он кажется очень милым. Он немного старше меня и посещает занятия, чтобы его могли рассмотреть для повышения по службе. Я думаю, он работает в страховой компании.
Парень постарше, работающий в страховом бизнесе. Он никак не мог быть достаточно хорош для Джио. Ему нужен был кто-то, кто лелеял бы его нежную душу и в то же время разжигал в нем страсть. Я не мог представить парня, его «единственного», который был бы счастлив весь день складывать и вычитать числа.
- Он угостил меня кофе после урока, но я нервничал из-за того, что мне придется сидеть с ним за одним столом или просить его проводить меня домой, поэтому мы поговорили всего несколько минут. Он пригласил меня как-нибудь выпить с ним кофе, посидеть и все такое. Я сказал ему, что мне нужно подумать об этом.
Я заставил себя сделать глубокий вдох и напомнил своему завистливому мозгу, что нужно поступить так, как будет лучше для Джио.
- Ты чувствуешь какие-нибудь странные вибрации, исходящие от него?
Джио покачал головой.
- Я чувствую себя с ним довольно комфортно. Не то, что с Тэдом.
- Значит, ты почувствовал, что с Тэдом что-то не так? - спросил я.
- Да. Он очень настаивал на том, чтобы проводить меня домой, и все время задевал меня или прикасался. Я отошел от него и снова сказал, что ему не нужно провожать меня домой, но он сказал, что я слишком наивен и что город поглотит меня целиком, если за мной некому будет присмотреть.
Эти слова вызвали у меня желание найти этого маленького засранца и выбить из него все дерьмо. Неудивительно, что Джио так болезненно воспринимал идею о том, что с ним будут нянчиться или как-то о нем заботиться. Он не только боролся со своей неуверенностью в том, что переезжает в новый город вдали от своей семьи, но и имел дело с придурком, подпитывающим эту неуверенность и манипулировавшим ею ради собственной выгоды.
- Итак, ты вроде как знал, что с ним что-то не так. На самом деле это был просто способ избежать его присутствия, верно?
Джио кивнул.
- Ну, парень, что угостил тебя кофе, начал с того, что поступил правильно. Он пригласил тебя присоединиться к нему в общественном месте, но не стал давить, настаивая, чтобы ты присоединился к нему, верно?
Джио снова кивнул.
- Итак, каково было просто поболтать с ним, когда он угощал тебя кофе?
- Было немного неловко, - признался Джио. - Но потом мне понравилось слушать о его семье и работе. Казалось, и то и другое ему действительно важно.
Я все еще не мог поверить, что даю Джио советы по свиданиям. Даже если я был последним человеком, которого он должен был спрашивать о свиданиях, очевидно, в этот момент я был для него тем, что нужно, так что помочь ему было правильным решением. Тогда я спросил:
- Он задавал тебе вопросы или рассказывал только о себе?
- Он расспрашивал меня о разных вещах, но, наверное, я немного нервничал, рассказывая ему что-то о себе.
- Хорошо, что он спрашивал. Уверен, что этот уебок Тэд не задал ни единого вопроса о тебе самом.
- Не задал. - Джио помолчал и добавил: - Я не уверен, что хочу с кем-то что-то начинать, тем более что через месяц уезжаю домой.
- Через месяц? - Удивленно спросил я.
Я понятия не имел, что он так скоро уезжает. Господи, как же я не догадался спросить? Конечно, я должен был бы радоваться тому факту, что Джио снова будет недосягаем из-за того, что живет за три тысячи миль отсюда, но даже не ожидал, что почувствую облегчение.
Сосредоточься, К инг.
- Если тебе действительно нравится этот парень и ты хочешь принять его предложение, признай тот факт, что ты здесь надолго не задержишься, и если он все еще хочет узнать тебя получше, то это не может быть плохо. Вообще-то, я не эксперт по свиданиям…
- Ты встречался с кем-то, так что это делает тебя большим экспертом, чем я, - сказал Джио. На самом деле в его голосе звучало раздражение, но я сказал себе, что мне послышалось то, чего там не было.
- С чего ты взял, что я встречался? - спросил я.
- Я... кое-что подслушал.
Мне хотелось рассмеяться, потому что я был совершенно уверен, что именно он подслушал. У меня была дурная привычка трахаться с мужчинами, которые так или иначе были связаны с моими братьями. Шофер Лекса, личный ассистент Кона. У меня было много мужчин и до, и после. Я даже переспал с некоторыми парнями, которые работали на меня и братьев в команде по восстановлению.
- Не встречался, Джио. Пересекался. Это большая разница, - сказал я ему.
Щеки Джио залил румянец. Он опустил глаза.
- О, - пробормотал он.
Казалось, он внезапно вспомнил, что все еще прикасается ко мне, поэтому убрал руку и уронил ее себе на колени. Я потянулся, чтобы приподнять его подбородок, и он был вынужден посмотреть на меня.
- Доверься своим инстинктам, Джио. Они у тебя хорошие. Ты знал, что с Тэдом что-то не так. Просто не позволяй этому парню остаться с тобой наедине, пока не убедишься, что с ним все в порядке. Если он попытается уговорить тебя уединиться с ним где-нибудь или что-то в этом роде, то просто откажись от него, потому что он тебе не подходит. И если он не примет «нет» в качестве ответа, я не сомневаюсь, что Кон и твой отец научили тебя нескольким приемам самообороны.
Пока говорил, я понял, что описываю себя. Я бы, конечно, попытался поговорить с таким парнем, как Джио, наедине, вместо того чтобы сначала познакомиться с ним. Я бы принял «нет» за ответ, но я не мог припомнить ни одного парня, который отказал бы мне после того, как я рассказал им - и показал им - что предлагаю.
Боже, я реально был мудаком. Я всегда старался, чтобы мои кавалеры знали, что к чему, но на моем пути осталось не один и не два разгневанных любовника.
- Хорошо, спасибо, за помощь.
Я кивнул, потому что боялся того, что могу сказать, если открою рот. Каждая клеточка тела была переполнена ревностью, и я ничего так не хотел, как потребовать, чтобы Джио не встречался с этим парнем. Чтобы он не встречался ни с какими парнями. И что ему, черт возьми, не стоит даже думать о том, чтобы подарить свой первый поцелуй кому-то другому.
Если не кому-то другому, то кому, гений? Т ебе ?
Мне, каким-то образом, удалось выдавить из себя сдавленное «спокойной ночи», когда Джио пожелал мне спокойной ночи и вышел из гостиной. Но как только я услышал, что за ним закрылась дверь, я пошел в ванную и практически захлопнул дверь за собой, лишь в последний момент успев придержать, прежде чем она коснулась дверного косяка. Я хотел закрыть замок, но вспомнил, что он не работает. Это было в то утро, как Джио удалось удивить меня, когда я брился.
Он видел…
Голос был не моим. Последовавший за этим коварный смешок заставил меня крепко ухватиться за раковину. Тело охватил совершенно другой огонь.
Только скажи,зверушка, и ты получишь столько воды, сколько захочешь…
Я закрыл глаза, пытаясь заглушить этот голос, но было бесполезно. В глазах потемнело, и я почувствовал, что вернулся в то место. Место, где я был заключен в тюрьму по собственной воле. Место, где мне стоило произнести всего одно слово, чтобы все это закончилось…
Громкий звонок телефона в кармане вернул меня к действительности. Я несколько раз набрал в легкие воздуха, прежде чем повернуть ручку крана с холодной водой. Я подставил лицо под струю и выпил столько холодной воды, сколько смогло выдержать тело, прежде чем оно физически не выдержит больше. Мне все еще казалось, что кожа горит, поэтому я наклонил голову так, чтобы вода стекала по волосам и шее. Некоторые струи потекли по спине, но мне было все равно.
Именно там огонь разгорался сильнее всего.
К тому времени, как я выпрямился и вытер полотенцем остатки воды с волос и лица, телефон уже давно перестал звонить. Приведя себя в порядок, я схватил телефон и нажал на уведомление о пропущенном вызове.
- Да, Раш, это я, - сказал я.
- Привет... все в порядке, босс? - спросил мой заместитель.
- Отлично, - просто ответил я. - Есть новости для меня?
Раш не стал подвергать сомнению мой резкий ответ и не попытался завязать вежливую беседу о том, как у каждого из нас складывается жизнь. Я знал о Раше все, что нужно, а именно, что он знал, как довести дело до конца, и был таким же уравновешенным, как и все остальные.
Я вздохнул с облегчением, потому что работа была именно тем, что мне было нужно в данный момент. Но, как ни старался, я не мог сосредоточиться на том, что говорил Раш, когда он рассказывал, как обстоят дела с одним из наших текущих дел - поиском двух пропавших сестер, которые отсутствовали больше года. Мы получили информацию о том, что они могли быть проданы в сеть публичных домов в Филадельфии. Предполагалось, что я присоединюсь к своей команде в этой операции, но потом я услышал, что Джио в Нью-Йорке, и в итоге переложил всю ответственность на Раша.
Я ущипнул себя за переносицу, когда голова стала пульсировать от боли. Это почти всегда случалось после того, как я погружался в определенную часть своего прошлого.
Я потерял счет времени, пока Раш продолжал расспрашивать меня, но только когда он спросил:
- Кинг, ты еще здесь? - я понял, что он закончил свое изложение развития событий.
- Да, извини, я здесь. Плохая связь. Вы вытащили детей? - спросил я, потому что это было то, что меня волновало больше всего.
- Да, их и еще несколько женщин и детей. Оставили преступников в целости и сохранности и связали бантиком, чтобы полиция могла их найти.
Я усмехнулся, потому что понял, что это за трюк. Этому трюку я научился у группы мужчин, с которыми породнился, женившись на одном из них, мой брат Вон. Они выполняли ту же работу, что и мы, только занимались этим гораздо дольше и располагали ресурсами, о которых я мог только мечтать. Они нашли Джио. Когда они появились, удивив меня и братьев, в разгар нашей небольшой спецоперации, мы стали свидетелями полезного приема, гарантировавшего, что преступники, которых мы оставим позади, не останутся безнаказанными за свои преступления.
Это было так же просто, как собрать всю имеющуюся у нас информацию о мужчинах, а иногда и о женщинах, и записать ее на флэшку, а затем засунуть эту флэшку в рот нашим подозреваемым и заткнуть им рот кляпом. Даже если кто-то из них окажется настолько глуп, что попытается проглотить флэшку большого размера, полиция, в конце концов, все равно найдет ее, скорее всего, во время обыска полостей тела. Если бы они не нашли, мы бы узнали, что преступник скрылся, и тогда пришлось бы прибегать к нашему собственному правосудию. Такому, которое заканчивается пулей в голову.
Я покачал головой. Хорошо, что Джио был сыном Луки, потому что он заслуживал лучшего, чем я и мой мир. Мне нужно было помнить об этом всякий раз, когда возникало хоть малейшее искушение проверить границы дозволенного и запретного.
Я попрощался с Рашем и встал с места, где сидел на краю совмещенной ванны и душа. Я взглянул в зеркало, чтобы убедиться, что в моих глазах больше не осталось того дерьма, что было до звонка Раша. Но я видел только то, что видели все остальные. Холодного, жесткого, неумолимого человека, которому, предположительно, было наплевать на окружающий мир.
Мужчину, одержимого желанием трахнуть любимого сына одного из своих лучших друзей. Я почувствовал себя побежденным, когда знакомая похоть начала закипать под кожей. Если я в ближайшее время не сделаю что-нибудь со своим бесконечно твердым членом, сделаю то, о чем буду искренне сожалеть.
Я вышел из ванной, но вместо того, чтобы снова сесть смотреть телевизор, схватил куртку, сунул оружие в наплечную кобуру и натянул куртку на себя. Когда я уже собирался направиться к двери, почувствовал, что больше не один. Я обернулся и увидел Джио, стоящего в дверях кухни. В руке у него было яблоко.
Я ожидал, что он спросит, куда я иду, особенно после всех моих разговоров о том, что не должен оставлять его одного на ночь, но, к моему удивлению, он этого не сделал.
Он не сделал ничего.
Он не сделал ничего, только опустил руку с яблоком и тихо направился обратно в свою комнату. На его лице было написано разочарование. Это было видно по тому, как он сжался в комок, а также по тому, что он не мог смотреть на меня.
Или не захотел.
Предполагаю, что после нашего разговора о моем опыте в перепихонах он мог предположить, что я отправляюсь искать какого-нибудь случайного парня для секса.
По правде говоря, именно туда я и направлялся.
И даже если не это было причиной того печального выражения в глазах Джио, с таким же успехом он мог бы поверить, что я снова ухожу от него после того, как пообещал этим утром, что не оставлю его.
Я вздохнул и снял куртку, а затем положил пистолет обратно на кофейный столик. Моей первой мыслью было утопить все это дерьмо, бурлящее в животе, в одной или дюжине порций виски, но потом я вспомнил, что не догадался прихватить его с собой в последний поход за продуктами. Я чуть не рассмеялся, вспомнив, как мысленно оправдывался, что прошел мимо прилавка с алкоголем. Я не хотел, чтобы Джио разочаровался во мне.
В этом не было никакого смысла, потому что среди его семьи было немало пьющих людей.
Но, в конце концов, все было к лучшему, потому что мне нужно было быть в трезвом уме, чтобы слушать, как Джио погружается в очередной кошмар. Я снова опустился на диван и скользнул взглядом по телевизору, но у меня не было никакого желания что-либо смотреть, поэтому я выключил его.
И стал ждать.
А потом подождал еще немного.
Вскоре после двух часов ночи я, наконец, услышал знакомые тихие крики. Я быстро встал и поспешил в комнату Джио, чтобы сделать все необходимое для обеспечения его безопасности.
Но что бы ни случилось, что бы ни предпринял в дальнейшем, от факта, что я облажался, никуда не деться.
По-королевски.
И, поступив так, я, скорее всего, нанес еще одну рану душе Джио.
Блядь.
Глава семнадцатая
ДЖИО
Парень из моего класса оказался очень милым и чрезвычайно внимательным. Он задал несколько вопросов обо мне, но, когда я не ответил ничего, кроме нескольких нейтральных замечаний, он был вынужден продолжить разговор сам, рассказав больше о своей жизни.
Короче говоря, он был идеальным кавалером. И я ненавидел каждый момент этого свидания.
Во-первых, было ощущение, что я изменяю Кингу. Хотя это было, мягко говоря, нелепо. Во-вторых, когда парень прикасался ко мне, будь то для того, чтобы подать кофе или направить к свободному столику, я абсолютно ничего не чувствовал. Никаких искр, никакого жара в животе, никакого напряжения в паху.
Ничего.
К концу так называемого свидания парень заметил, что я держусь от него в стороне, но вместо того, чтобы нагрубить по этому поводу, он просто спросил или, скорее, заявил, что у меня в мыслях кто-то другой. Я попытался извиниться, но мужчина лишь улыбнулся и накрыл мою руку своей. В этом прикосновении не было ничего сексуального. Утешение, и только утешение.
Этот человек продолжил, сказав, что если есть парень, который достаточно особенный, чтобы завладеть моими мыслями, то он достаточно особенный, чтобы за него бороться.
Я хотел сказать ему, что в этом-то и заключалась суть проблемы. Я понятия не имел, как бороться за Кинга. Даже если бы и знал, я не был уверен, что мне следует это делать. Кинг очень ясно выразил свои желания. Если бы дело было только в возрасте или травмирующем прошлом, я бы, вероятно, сильнее надавил на него в вопросе физических отношений, но после того, как услышал, как он умоляет меня не делать этого, потому что не хочет предавать моего отца, с этим действительно было не поспорить. Мой кавалер нежно чмокнул меня в щеку, сказал, что по-прежнему хотел бы быть моим другом, и пожелал всего наилучшего, а потом я снова остался наедине со своими мыслями.
Теперь, когда я шел домой, не удавалось обращать внимание на то, что меня окружает, как предполагалось. Но на улицах и тротуарах было достаточно машин, чтобы не обращать на это внимания. Как ни странно, я очень хорошо научился ориентироваться на запруженных тротуарах. Я научился двигаться в потоке жителей и студентов, так что мне больше не о чем было думать, кроме как о мужчине, поселившемся в моей квартире.
Ну, не совсем. Не уверен, чем занимался Кинг днем, но к тому времени, как я каждый день возвращался с занятий домой, он уже ждал меня. Наши отношения зашли в тупик, но винить в этом я мог только себя. После моего поведения у ванной в то утро, когда мы заключили перемирие, я решил дать нам обоим немного пространства. Впрочем, не только ради Кинга. Мне тоже нужно было отвлечься, и поэтому спрятаться в своей комнате было самым разумным решением. В основном, я либо читал главы из текста своего урока, либо работал над проектом, который должен был быть сдан в конце сессии. К сожалению, ничего из этого не было достаточно, чтобы удержать мозг от блужданий, и он всегда возвращался к одному и тому же.
Мужчине, сидевшему на диване в моей гостиной и смотревшему телевизор.
Я уже привык к этому распорядку, но потом парень из класса спросил, не хочу ли я выпить чашечку кофе, и все изменилось.
Я боялся принимать предложение после того, что случилось с Тэдом, но знал, что если хочу уйти не только от Тэда, но и от Кинга, мне нужно подумать о знакомстве с другими людьми. Но я понятия не имел, как поступить. И как бы сильно я ни любил Кристофера, он сам признался, что ничего не знает о свиданиях и романтических отношениях, кроме как из своих любовных книг. Я знал не так уж много, но было приятно осознавать, что любовный роман, возможно, не самый лучший пример в реальности.
Поэтому я пошел к Кингу и спросил его.
Его признание в том, что он не встречался с парнями, а просто занимался сексом со случайными мужчинами, расстроило. Я не только верил, что Кинг заслуживает отношений, в которых бы его любили и лелеяли, но и безумно завидовал мужчинам, которым досталась хотя бы малая его часть. Но информация, которой он поделился со мной, как следовать своей интуиции, была полезной, и именно это я и сделал. Несмотря на то, что мое свидание было безрезультатным, я все равно считал его, своего рода успешным, основанным на том факте, что парень не пытался навязаться мне. И при этом он не отказывался принимать «нет» в качестве ответа.
После разговора с Кингом мне пока не хотелось снова встречаться с этим парнем, но когда я пошел на кухню перекусить и увидел, как Кинг хватает свою куртку и направляется к двери, все снова изменилось.
Я не мог с уверенностью сказать, куда он направлялся, но воображение привело меня к одному выводу. Я был почти уверен, что он собирался сделать именно то, в чем признался. Перепихнуться. Несмотря на мою неосведомленность, я знал, что это значит.
Было невыносимо видеть, как он выйдет за дверь, поэтому я тихо вернулся в свою комнату так быстро, как только смог, и оставался там до конца вечера. Я позволил себе пролить несколько слезинок из-за потери того, чего у меня на самом деле никогда не было. Я не слышал, как Кинг вернулся в квартиру, до того как заснул, а это было где-то после двух часов ночи.
Когда я проснулся утром, Кинг снова спал на диване. Этот человек редко спал дольше определенного времени, так что его продолжительный сон был еще одним доказательством того, о чем я уже подозревал.
Кинг провел ночь, встречаясь с огромным количеством мужчин, чтобы сделать с ними то, что ему не разрешалось делать со мной.
Мне удалось выйти из квартиры до того, как он проснулся, но я был полностью поглощен образами, представляя Кинга с безымянными, безликими мужчинами. Мысль о том, что он целует какого-то случайного незнакомца, причиняла такую боль, что я не мог сосредоточиться на занятиях. Осознание того, что Кинг живет обычной жизнью, побудило меня согласиться на это свидание. Это был поступок взрослого человека.
Теперь, когда я приближался к своей квартире, ничто в моей жизни больше не казалось правильным. За две недели, прошедшие с тех пор, как Кинг настоял на том, чтобы ночевать у меня, я обнаружил, что каждый день ускоряю шаг по мере приближения к дому. Но теперь я боялся каждого шага. Я надеялся, что когда вернусь, Кинга там не будет, но эти надежды быстро развеялись, когда я попробовал открыть дверь и обнаружил, что она не заперта. Единственная причина, по которой она могла быть открыта, заключалась в том, что он ждал меня.
- Привет, - позвал Кинг из кухни.
Я поздоровался с Феттучини и заставил себя пойти на кухню, но дальше проема не прошел. На кухне царил полный беспорядок. Повсюду были разложены разные блюда, в основном овощные, на разных стадиях приготовления. Кинг стоял у стойки и натирал какими-то специями два огромных стейка рибай.
- Надеюсь, ты проголодался, - пробормотал Кинг, сосредоточившись на своей задаче. - Не мог решить, что лучше всего подойдет к стейку, поэтому приготовил несколько разных блюд.
От вида мужчины на своей кухне внутри все сжалось. Он выглядел так, словно был здесь на своем месте. Я мечтал о таких домашних сценах, как эта. Только те мечты заканчивались совсем по-другому, чем сегодняшняя ночь.
Я просто не мог этого сделать. Просто не мог.
- Вообще-то я не так уж и голоден, - сказал я, сдерживая слезы, защипавшие глаза. Мой ответ не был ложью. У меня совершенно не было аппетита, несмотря на то, что я не ел весь день. - Может, я смогу приготовить себе что-нибудь попозже, из того, что у тебя осталось?
- Да, эм, конечно, - сказал Кинг, направляясь мыть руки. Это были правильные слова, но его глаза говорили правду о том, что он чувствовал. Он был либо раздражен, либо расстроен, либо и то и другое вместе.
Я быстро повернулся к нему спиной и направился в свою спальню.
- Как прошло свидание?
Я остановился как вкопанный. Я знал, что он был всего в нескольких шагах позади, судя по тому, как звучал его голос.
Я заставил себя обернуться. Я нацепил на лицо фальшивую улыбку и сказал:
- Нормально. Ты был прав, я просто должен был следовать своей интуиции. – И я действительно, снова не солгал. Я прислушался к своему чутью и понял, что тот мужчина не для меня. Но Кингу не обязательно было это знать.
- Хорошо, - сказал он, хотя его голос казался странно тяжелым и немного рычащим.
Кинг отвернулся первым, и я сделал то же самое.
- А как прошло твое? – Очень тихо спросил я. Это был тот самый вопрос, который я хотел задать Кингу о его вечере.
Оказавшись в безопасности своей комнаты, я закрыл дверь и бросил рюкзак на край кровати. Именно тогда я заметил, что не взял Феттучини с собой в комнату. Я подумал, что даже моя собака попала под чары Кинга.
Я снял рубашку и начал расстегивать джинсы, когда мозг решил воспроизвести слова Кинга. Когда я снова услышал его вопрос, то заметил кое-что, от чего меня бросило в холод.
И в жар.
Я развернулся, бросился к своей двери и распахнул ее. Я кинулся вперед еще до того, как мозг успел отправить сообщение о том, что Кинг стоит прямо за моей дверью. Я с силой врезался в него. Его руки поднялись, чтобы схватить меня за плечи, предположительно, чтобы поддержать, но внезапно я обнаружил, что прижат спиной к стене рядом с дверью. Мои руки были зажаты между нашими телами и удерживались, по меньшей мере, ста семьюдесятью пятью с лишним фунтами одних только мышц. Я пытался высвободиться, но это было бесполезно. Кинг только крепче прижал меня к себе. Выражение его лица было суровым, как будто он не мог понять, почему я разозлился.
- Твое свидание прошло более чем нормально, - огрызнулся Кинг.
- Я никогда не говорил тебе, что согласился на свидание. Я также никогда не говорил тебе, когда это произойдет. Но, каким-то образом, ты узнал, что у меня было свидание сегодня днем.
Я весь дрожал от гнева, но, когда Кинг не ответил, я выпалил следующие слова, вложив в них всю силу, на которую был способен, но, учитывая то, как он держал меня за руки, ее было совсем не много.
- Ты следил за мной, да? Ты последовал за мной в класс и подождал, пока я выйду, чтобы посмотреть, один я или нет.
Сначала Кинг не ответил и не ослабил хватку. Вместо этого он сделал шаг вперед, пока его грудь не коснулась моей. Но у него было преимущество в том, что он был в рубашке, в то время как я не подумал надеть свою, когда выходил из комнаты. И что еще хуже, я как раз расстегивал ширинку джинсов, когда вспомнил слова Кинга.
Он наклонился ко мне так, что наши торсы, наконец, соприкоснулись. Я почувствовал прикосновение его рубашки к своей коже. Он все еще держал меня за руки, но ему хватило одной ладони, чтобы поднять мне руки над головой. Его вторая рука была свободна, чем он и воспользовался. Я задержал дыхание, когда костяшки его пальцев скользнули по моему боку. Я уже дрожал от желания большего, и он дал мне это.
Его мозолистые пальцы скользнули от бедра к пупку. Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох, чтобы в измученные легкие попало больше кислорода. Пальцы немного поиграли с животом, прежде чем двинуться дальше. Я вскрикнул, когда один из его длинных пальцев скользнул под расстегнутый пояс джинсов и стал гладить трусы.
- Если бы он прикоснулся к тебе подобным образом, я бы убил его, - прорычал Кинг, когда его губы оказались мучительно близко к моим.
Он был так близко и в то же время так далеко, потому что, зажатый его руками и телом, я был практически неподвижен. Что, вероятно, было хорошо, потому что Кинг провел пальцем по ширинке моих джинсов. Всего несколько сантиметров отделяли его пальцы от моего болезненно твердого члена, скрытого только хлопком нижнего белья.
- Пожалуйста, - закричал я.
Я так сильно нуждался в его прикосновениях, что, казалось, взорвусь. Мое тело было горячим и напряженным, даже слишком напряженным. Одного прикосновения было бы достаточно. Мне даже не было стыдно за то, что я, скорее всего, кончу в ту же секунду, как он обхватит пальцами член. Но его рука не двинулась ни вверх, ни, тем более, вниз. Взгляд Кинга был прикован к своей руке и, вероятно, к моей эрекции тоже. Мой член был ограничен джинсами и трусами, но если бы он спустил их чуть ниже...
- Пожалуйста, Кинг, - умолял я.
Он поднял глаза и выдержал мой взгляд. Я был уверен, что просьба подействовала и он не только поцелует меня, но и сделает еще один шаг вперед, подарив мне мой первый оргазм.
Было больно признавать, что меня никогда раньше не целовали, и я просто инстинктивно понимал, что это правда, потому что во всех коротких воспоминаниях о Курте, что у меня были, он никогда не проявлял ко мне доброты. Может, я был наивен, но был уверен, что если бы он поцеловал меня, я бы это понял. Но поцелуи были не единственным, что было для меня в первый раз. Несмотря на то, что плохо помнил свое пребывание в плену, я не говорил Кингу или кому-либо еще, что у меня никогда не было оргазма. Даже от собственной руки. Я несколько раз пытался подрочить себе, но у меня ничего не получалось.
И теперь я понял почему. Я был слишком погружен в свои мысли, чтобы сосредоточиться на ощущении удовольствия. Но когда Кинг прикасался ко мне, практически все, что я мог, это...
Чувствовать.
После моей второй просьбы в Кинге что-то изменилось. Его гнев, казалось, улегся. Но это означало, что изменились и другие вещи. Например, траектория движения его пальца. Он сдвинулся вниз, но только настолько, чтобы схватить молнию и медленно застегнуть ее. Затем его рука исчезла совсем, и он осторожно разжал свои пальцы на моих соединенных ладонях, все еще прижатых к стене.
Он отпускал меня.
Мне хотелось закричать, не веря.
- Да, я видел тебя, но не пошел за тобой, - тихо, почти печально сказал Кинг. - Я остался, потому что хотел убедиться, что если тебе кто-то нужен... - Он покачал головой.
Мне, правда, кое-кто был нужен. Он был нужен мне прямо сейчас. Но даже если бы хватило сил сказать это, у меня не хватило бы времени, потому что Кинг резко отошел и направился в гостиную. Он схватил свою куртку и пистолет, которые периодически оставлял на кофейном столике, а затем исчез.
Вот так просто исчез. Снова.
Судя по его поведению, пока он удерживал меня, он явно был возбужден. Но не настолько, чтобы доставить удовольствие мне и себе.
Он выбежал за дверь, как будто имел в виду одно, и только одно.
Он собирался найти какого-нибудь парня, который был бы не более чем телом, и доставить ему удовольствие. Кого бы он ни выбрал, это было просто тело, которое можно использовать.
Я должен был быть счастлив, что он не захотел использовать меня таким образом. Когда я вошел в ванную и включил чуть теплый душ, я был совсем не счастлив. Я был так близок к тому, чтобы получить все, чего хотел. И все же до этого было слишком далеко.
Кинг никогда бы не сломался. Он был слишком силен для этого. А я - нет. Я даже не знал, как быть.
Я снял с себя остальную одежду и залез под душ. С минуту я стоял под струями воды, а затем потянулся к своему все еще твердому члену. Прикосновение было почти болезненным, но при этом по мне прокатывались сильные волны ощущений. Я оперся одной рукой о кафельную стену и стал поглаживать себя другой. Но как бы сильно я ни поглаживал, быстро или медленно, как бы крепко или слабо я ни сжимал, ничего не помогало. Я безумно хотел найти свое освобождение, но все мои подергивания и толчки в руку только заставляли эту частичку потребности глубоко внутри меня становиться все больше и больше. Ничто из того, что я делал, не отправляло меня за край. Это была жесточайшая пытка.
Я плакал, хотя и пытался кончить. Но приятных ощущений больше не было. Если уж на то пошло, член болел, как будто его оголили. Я опустил руку и прикрыл глаза другой, пытаясь принять правду.
Кинг, вероятно, единственный человек, который мог показать мне, каково это - испытывать настоящее, неподдельное наслаждение, и все же он последний, кто сделал бы это. Теперь, когда я знал, какое удовольствие можно получить от прикосновений этого мужчины, это не имело значения. Во всяком случае, это сделало бы жизнь еще более невыносимой.
Один месяц.
Одного месяца достаточно, чтобы продержаться. Мне просто нужно убедиться, что я проведу этот месяц как можно дальше от Кинга.
Я громко рассмеялся.
Да, верно, потому что до сих пор у меня все шло хорошо.
КИНГ
- Я больше так не могу.
Я даже не потрудился сразу оторваться от своего кофе. Я знал, что этот разговор состоится, и провел весь вечер у себя дома, выбивая все дерьмо из своей тяжелой груши, в надежде подготовиться к нему. Я также надеялся найти способ извиниться перед Джио и сказать ему, что то, что произошло прошлой ночью, было ошибкой.
Ужасной, мучительной ошибкой, из-за которой чувство вины должно было разъесть желудок, как кислота.
Но вины не было. Да, это было неправильно, и мне следовало прекратить все это раньше, но я не мог заставить себя сожалеть об этом.
Слова Джио были достаточным подтверждением того, что я с ним сделал, но когда я, наконец, поднял глаза, то увидел, что он неподвижно стоит в дверях кухни. Я попытался произнести слова, которые должен был произнести, но ничего не вышло. Прикосновение к нему было слишком восхитительным, чтобы назвать его иначе, как одним из самых запоминающихся в моей жизни. По-настоящему я сожалел только о том, что не дал Джио того, в чем он нуждался. Мои моральные устои были разъебаны до неузнаваемости, но я никогда не собирался причинять ему боль.
Но именно это я и сделал. Звуки, которые издавал Джио, пока я исследовал его тело, усилили мое собственное страстное желание. Затем он прошептал мое имя вместе с мольбой. Мольбой об облегчении. Он был так взвинчен внутри, что почувствовал бы облегчение, только если бы сам или кто-то другой подрочил ему. Даже двенадцать часов спустя я не мог перестать думать о том, каково было бы упасть на колени и дать Джио то, чего он хотел... нет, в чем он нуждался.
Но потом угрызения совести вернулись с удвоенной силой, и я мог думать только о том, как, в конце концов, сделаю больно Джио. Это было неизбежно. Именно так я и поступал, таким я был. Я потерял счет мужчинам, с которыми встречался за эти годы, и неудивительно, что не мог вспомнить ни одного из них в лицо, ни единого. Никто из них не выделялся. С ними было тепло и все. Я всегда убеждался, что мои любовники кончали, но после этого не было ни объятий, ни обмена телефонными номерами. Для меня это было раз и готово.
Всегда.
Здравомыслие решило напомнить мне в самый неподходящий момент, что если возьму что-то от Джио, это будет означать, что я забираю то, что не принадлежит мне по праву. Как бы мне ни хотелось сказать, что я остановился только для того, чтобы избавить его от боли в будущем, это была не вся правда. Я остановился, потому что знал, что если этого не сделаю, то пересеку границу, которую уже никогда не смогу восстановить. Я был слишком труслив, чтобы справиться с чувством вины, особенно когда, в конце концов, снова встречусь с отцом Джио.
- Есть кофе, - сказал я в ответ на заявление Джио, надеясь, что он поймет намек.
Джио колебался так долго, что я был уверен, он повернется ко мне спиной и уйдет, но он прошел на кухню и направился к кофеварке. Я уже поставил перед ним кружку, так что ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы наполнить ее.
Я не был уверен, почувствовал ли облегчение или занервничал, когда Джио сел за кухонный стол напротив меня. На нем была его обычная одежда для сна, состоящая из спортивных штанов и поношенной футболки, которой на вид было лет сто, но, вероятно, на ощупь она была мягкой, как облако. Только когда я пригляделся к выцветшей надписи спереди, понял, что это моя футболка. Это была одна из моих старых армейских футболок, которую я просто потерял из виду. Я не помнил, как отдавал ее Джио, так что, должно быть, в какой-то момент он стащил ее у меня за те два года, когда мы, практически были, не разлей вода.
- Я был в твоей школе, потому что хотел сделать тебе сюрприз. Я взял с собой Феттучини, и собирался спросить, не хочешь ли ты сходить в наше кафе.
Господи, когда это кафе стало нашим?
- Почему ты не ушел, когда увидел, что я на свидании? - Подозрительно спросил Джио.
Рот был словно набит ватой. Я с трудом сдерживал раздражение при воспоминании о том, как незнакомец прикасался к Джио. Конечно, все, что он сделал, это мгновение подержал Джио за руку, а затем закончил свидание безобидным поцелуем в щеку, но я был готов разорвать этого парня на части. Несмотря на то, что парень был совсем не похож на Тэда, я все равно испытывал одинаковую ярость к обоим мужчинам.
- Я ревновал, - признался я, потому что Джио заслуживал услышать правду.
Да, я мог бы промолчать и оставить его гадать, зачем наблюдал за его свиданием, но и так уже слишком сильно облажался с Джио. Несмотря на все, что произошло, я не хотел отталкивать его.
- Я видел, как он прикасался к тебе... - Начал я, но раскаленное добела ощущение жжения под кожей было слишком сильным, чтобы я мог продолжить объяснения.
- Ревновал, - недоверчиво пробормотал Джио. Он покачал головой и сказал: - Как это вообще работает? Как ты можешь ревновать к тому, кого не хочешь?
- Думаю, прошлая ночь была достаточным доказательством того, что я хочу тебя, - заметил я.
- Ты остановился, - прошептал Джио. - Ты был так, блядь, нужен мне... - Он закрыл глаза и попытался успокоиться. - Это хуже, чем кошмары, - прошептал он срывающимся голосом.
Казалось, что чья-то рука проникает мне в тело и вырывает органы один за другим. Некоторые из его кошмаров были почти изнурительными, и все же он сказал, что они предпочтительнее, чем мое присутствие рядом. С одной стороны, я понимал его разочарование. С другой стороны, чувствовал потерю.
Потерю чего-то, чего у меня на самом деле никогда не было. Чего у меня никогда не могло быть.
- Прошлая ночь была моей виной, - сказал я. - Ты здесь еще месяц, Джио. Ты можешь просто дать мне его? Я дам тебе больше пространства, если это то, что тебе нужно. Я не могу уйти, зная, что с тобой делают эти кошмары. Я все еще слышу тебя каждую ночь. Твои тихие крики и приглушенное всхлипывание. - Дыхание перехватило, когда я продолжил: - Ты разговариваешь во сне, ты знал об этом? Ты продолжаешь умолять кого-то остановиться. - Я опустил глаза и уставился в кофе, пытаясь взять под контроль свои капризные эмоции. - Я не могу оставить тебя с этими демонами. Если стена рухнет, я должен быть здесь. Я должен защитить тебя. - Джио открыл рот, чтобы ответить, и, поскольку я точно знал, какой вопрос он собирается задать, заговорил раньше. - Не спрашивай почему. У меня нет ответа для тебя. У меня и для себя нет ответа. Как я и говорил тебе вчера. Ты должен прислушиваться к чутью, а мое чутье подсказывает, что я должен быть здесь.
Джио отодвинул чашку. Он даже не притронулся к темному напитку. Он положил локти на стол и начал ерошить волосы.
- Один месяц, - прошептал он. Он продолжал теребить волосы даже после того, как, наконец, поднял на меня взгляд и кивнул. - Хорошо, - пробормотал он, а затем поднялся на ноги, скорее всего, чтобы избежать моего присутствия.
Разумное решение. Единственный способ пережить следующие четыре недели - это держаться на расстоянии друг от друга. Но прежде чем Джио выйдет из-за стола, мне нужно было прояснить еще кое-что.
- Прошлой ночью я ни с кем не был, - сказал я.
Он замер.
- Я слышал, что ты вчера вечером сказал о моих свиданиях. Я думал о том, чтобы пойти в клуб, но не пошел. Я остался здесь и слушал, не приснился ли тебе кошмар.
Джио с трудом сглотнул, опустил голову, развернулся и вышел. Я услышал, как закрылась дверь его спальни. Взглянув на часы, я понял, что ему почти пора отправляться на занятия. У меня уже были свои планы на этот день, но теперь я их пересматривал. Было очень вероятно, что мой план принесет только больше вреда, но в то же время я чувствовал, что это поможет затянуться некоторым глубоким ранам. Я не хотел, чтобы следующие четыре недели превратились в какую-либо битву с победителями и проигравшими. Я просто хотел провести время с Джио, но из-за того, что не мог оторваться от него, вероятно, зашел слишком далеко.
Я все еще размышлял, чем бы мне заняться, когда Джио прошел мимо кухни и направился к двери квартиры. Феттучини последовал за ним, но когда Джио уходил, он не попрощался с собакой. Каждый день проходил по одному и тому же распорядку, и заканчивался он тем, что Джио выходил из квартиры, но не раньше, чем присаживался на корточки перед Феттучини и целовал его в макушку, обхватывая руками большое тело пса.
Феттучини заскулил несколько раз, а затем лег на пол у двери. Поведение собаки было именно тем ответом, который мне был нужен. Должен быть способ, которым я мог бы стать тем, в ком нуждался Джио.
Другом.
Да, Кристофер был его лучшим другом, но Кристофера здесь не было. Я был.
Поэтому в течение следующих четырех недель мне нужно найти способ стать для Джио опорой. Я хотел быть его плечом, на котором он может выплакаться, когда воспоминания станут слишком болезненными. Я хотел быть причиной его смеха. Мне просто нужно было перестать быть эгоистичным трусом, сосредоточенным только на потребностях своего тела. Джио член семьи. Хотя я больше не думал о нем как о своем племяннике, все равно хотел поддерживать с ним какие-то отношения после того, как он вернется домой. Я хотел сохранить эту связь со всей своей семьей, и единственный способ вернуть ее - исправить всю ту боль, которую я причинил своим бессердечным поведением.
Приняв решение, я встал из-за стола и быстро сполоснул две кофейные чашки. По пути к двери квартиры я схватил пистолет и куртку. Феттучини загораживал вход, поэтому я присел перед ним на корточки и почесал ему подбородок.
- Я все исправлю, приятель, - сказал я. - Обещаю. - Я был вознагражден небрежным поцелуем.
Когда я попросил Феттучини отойти, он поднялся на лапы и повернулся так, чтобы видеть, как я выхожу из квартиры.
Я чуть не рассмеялся от абсурдности всей этой ситуации. Несколько недель назад я следил за группой людей, которые продавали детей в сексуальное рабство. И вот, три недели спустя, у меня было новое задание. Возможно, самое сложное задание за всю мою жизнь.
Когда я направился к лестнице, меня охватило странное желание, и, прежде чем успел передумать, потянулся за телефоном и отправил сообщение Джио.
Поужинаем сегодня вечером? В нашем месте ?
Я чувствовал себя ребенком, который просит кого-то пойти с ним на выпускной. Я уставился в телефон, с нетерпением ожидая, когда появятся точки, означающие, что Джио собирается ответить. Но точек не было. Сообщение не пришло.
- Черт, - пробормотал я.
Может, в конце концов, стать друзьями было невозможно. Но я все равно должен был попытаться. Я стал спускаться по ступенькам, но не успел дойти до лестничной площадки, как телефон звякнул, и я нетерпеливо вытащил его из кармана. Конечно же, пришел ответ от Джио. Одно простое слово, которое дало мне новую надежду.
Да.
Облегчение и тревога боролись во мне, когда я положил телефон обратно в карман и направился к своей машине. Как только я сел за руль и завел ее, задача должна была заключаться в том, чтобы просто вырулить на проезжую часть. Но я сидел в машине на стоянке и снова достал телефон. Я глубоко вздохнул и открыл сообщение от Джио, просто чтобы убедиться, что все понял правильно. Слово из двух букв было как луч света. Я мог только надеяться, что это приведет меня обратно к молодому человеку, которому я дал так много обещаний, но не смог их выполнить.
Да.
Этого было достаточно. Этого слова было достаточно. Я ни за что не упущу возможность все исправить.
Ни за что. Не сейчас.
И будь моя воля, никогда.
ДЖИО
Прости, я все-таки не смог у сходить на ужин . У меня слишком много домашн их заданий .
Я уставился на слова в телефоне и сказал себе просто нажать кнопку отправки и покончить с этим. Тогда, может, бабочки в животе наконец-то исчезнут.
- Да, конечно, - тихо пробормотал я себе под нос. Я все еще сидел в классе, ожидая, когда профессор закончит напоминать нам о параметрах проекта, который должен был быть сдан в конце месяца.
Палец завис над кнопкой отправки, но единственное, что пришло в голову, это быть осторожным, не дать пальцу сдвинуться и ненароком отправить эту чертову штуку.
- Блядь, - прошептал я.
- У вас вопрос, мистер Ковелло?
К счастью, мои мысли были не настолько далеко, чтобы я не услышал вопроса преподавателя.
- Нет, мэм, извините, - ответил я.
Я чувствовал, что все взгляды устремлены на меня, но, к удивлению, мне было все равно. Как только преподаватель снова заговорила, я опустил глаза и уставился в текст. Кинг, вероятно, уже направлялся с Феттучини в кафе, где мы должны были встретиться.
А это означало, что я мог бы опередить его и скрыться в своей комнате.
Признание Кинга этим утром совершенно выбило меня из колеи. Я был готов умолять его уйти, но когда он сказал, что ревнует к парню, с которым я пил кофе, что-то внутри меня торжествующе закричало.
Он хотел меня. И, судя по тому, как прикасался ко мне накануне вечером, его страсть была такой же, как и моя. Было так легко довести его до края.
Но даже несмотря на то, что он практически признался, что хочет меня, это ничего не изменило, по тому, как он произнес эти слова, было ясно, что он не был счастлив от всего этого. Он все еще не хотел меня хотеть.
Честно говоря, его признания в том, что он ревновал, было недостаточно, чтобы повлиять на мое решение умолять его уйти. Но повлияла его мольба позволить остаться. Я никогда не видел этого человека более уязвимым. Он ничего не просил, просто брал. Он делал, что хотел. Он был самым решительным и уверенным в себе человеком, которого я когда-либо знал, но он почти сразу признался, что понятия не имеет, почему чувствует такую сильную потребность защищать меня. И он сделал еще один шаг вперед, признавшись, что ни с кем не был после того, как я подумал, что он ушел из квартиры, чего на самом деле не было. Мне хотелось верить, что это само по себе что-то значит, но не был уверен.
Правда заключалась в том, что я устал. Пиздецки устал.
Морально и физически.
Кинг, вероятно, был прав насчет ночных кошмаров. Иногда я вспоминал их, когда просыпался утром, иногда ничего не помнил. Но я знал, что он не стал бы манипулировать, говоря, что мне снятся тревожные кошмары, хотя на самом деле это не так. На самом деле я помнил сны, в которых произносил слова, которые, по словам Кинга, были… те, где я умолял кого-то остановиться.
В своих снах я говорил эти слова Курту. Эти кошмары я помнил. Я уже знал, что этот человек неоднократно жестоко обращался со мной, но начал вспоминать тот первый раз, когда он обнял меня и взял то, что ему не принадлежало. Я просто не позволял себе думать о картинках из того кошмара.
- Эй, Джио, ты в порядке? - Спросил Роджер, парень с моего свидания, положив руку на плечо. Я вздрогнул, и он быстро отдернул руку.
Я оглядел комнату и заметил, что все ушли. Господи, как долго я сидел так, ничего не замечая?
- Да, извини, я в порядке, - пробормотал я, быстро удаляя сообщение на телефоне и пряча его в карман.
Роджер все еще выглядел обеспокоенным, но не спрашивал о моем поведении. Вместо этого он сказал:
- Давай, я прогуляюсь с тобой. - Он одарил меня теплой улыбкой, но, к счастью, больше не пытался прикоснуться.
- Хорошо, да, спасибо, - сказал я.
Я все еще был немного рассеян, но в одном был уверен. Я собирался встретиться с Кингом. Этот человек был прав. Демоны никуда не делись, и меня пугала мысль о том, что я могу настолько полностью погрузиться в кошмар, что не смогу проснуться и избежать тех мучений, которые он причиняет. Одно дело - воспоминать, когда я бодрствую, потому что тогда у меня будет хоть какой-то контроль над ними. Но погрузиться в глубокий сон и поверить, что я действительно снова нахожусь в том ужасном месте - совсем другое. Я не контролировал себя. Я чувствовал все, что Курт сделал со мной, и не мог убежать.
Я не мог потеряться в чем-то подобном. Что, если я застряну в воспоминаниях о том, как пытался покончить с собой, увидев, как Курт лишил себя жизни?
- Джио? - Тихо спросил Роджер.
Сочетание нежных слов и ощущения его руки на своей руке вернуло в настоящее. Я с ужасом обнаружил, что мы стоим на ступеньках прямо перед зданием, где проходили занятия. Господи, я совершенно не помнил, как совершил эту короткую прогулку.
- Я в порядке, - пробормотал я. На этот раз я не отшатнулся от прикосновения Роджера.
Это единственное, что удерживало меня на земле… и в безопасности.
- Что происходит, Джио? - Спросил Роджер.
Я издал резкий смешок.
- Понятия не имею, - честно признался я. Я поднял глаза, чтобы сориентироваться, но замер на месте, увидев проблеск рыжеватого меха в толпе людей, покидающих кампус.
Этого не могло быть.
Но было. Еще несколько человек прошли перед гигантским псом и мужчиной, державшим его на поводке, но когда поток прохожих рассеялся, Кинга и Феттучини уже нельзя было спутать.
Пока мой пес наслаждался вниманием нескольких студентов, которые то тут, то там останавливались погладить его, выражение лица Кинга нельзя было истолковать превратно.
Он был зол, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять почему. Роджер все еще держал меня за руку.
Я высвободил ее из хватки Роджера, пытаясь понять, почему Кинг вообще здесь. Мы должны были встретиться в кафе.
Именно тогда я увидел цветы, которые Кинг держал в руке. Это было похоже на маленький букетик маргариток, но у меня не было времени убедиться, потому что Кинг повернулся спиной и зашагал прочь.
В этот момент что-то внутри меня разбилось вдребезги. Это было настолько парализующе, что я не мог действовать. Я не мог двигаться вперед и не мог подобрать слов. Я мог думать только о том, что это конец. Потрепанный кусок веревки, удерживающий нас вместе, был на грани того, чтобы порваться окончательно.
Я не мог этого допустить.
Но и пошевелиться тоже не мог.
Потому что с каждым шагом, который Кинг делал в сторону, на меня обрушивались образы, один за другим.
Я хочу домой.
Это мой дом, мальчик . Твоей семьи больше нет. Они все у мерли . Так что, если не хочешь, чтобы Плохие добрались до тебя, лучше тащи свою задницу в дом.
Я даже почувствовал пощечину, прежде чем нахлынуло следующее воспоминание.
Нет, ты, неблагодарный маленький засранец, ты не можешь выйти из своей комнаты. Ты что, тупой? Плохиепридут и найдут тебя, вот и все,ия несмогу тебе помочь,мальчик.
Но был последний, который окончательно поставил меня на колени.
Нет, пожалуйста, не надо. Это больно.
Прекрати ныть. Д умаешь, можешь жить здесь просто так, Ник? Н е нужно мне было бра ть тебя к себе , ко рмить, оберегать от Плохих .
Ужасная боль пронзила, как будто меня разрывали надвое. Тяжелая рука прижала мое лицо к одеялу, пахшему сигаретным дымом. Я не мог дышать, не мог кричать, не мог пошевелиться. Тело горело от мучительной боли, из-за которой один всхлип за другим застревали в горле. Когда все, наконец, закончилось, я снова остался один. Но я уже не был прежним.
Я никогда не буду прежним.
Я пытался отдышаться, но не мог. Мир рухнул, и я снова оказался в том сыром подвале, расколотый надвое. Тихие слезы катились по лицу, когда я снова и снова шептал одни и те же слова.
Папочка, пожалуйста, я хочу домой.
Папочка, пожалуйста, я хочу домой.
Но мой отец не пришел.
Никто не пришел.
Глава восемнадцатая
КИНГ
Несмотря на бушующую во мне ревность, я все еще слышал, как Феттучини скулит, когда пробирался к небольшой площадке рядом со зданием, где проходили занятия Джио. Мой план состоял в том, чтобы дождаться Джио в этом месте на скамейке для пикника, чтобы он мог уединиться и поговорить с парнем, с которым накануне пил кофе. Меньше всего мне хотелось шпионить за ним. Но чем дальше я отходил от того места, где мы ждали, тем упорнее Феттучини сопротивлялся мне - до такой степени, что огромный пес чуть не вырвал поводок у меня из рук.
- Мы увидим его через несколько минут, приятель, - сказал я.
Пес совершенно не обращал на меня внимания. К счастью, я был достаточно силен, чтобы удержать его, но когда его скулеж перешел в вой, я замер.
Примерно на полсекунды.
Затем развернулся и бросился бежать. Мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы вернуться к тому месту, откуда был хорошо виден вход в здание Джио. Сердце упало при виде Джио, стоящего на коленях. Больше я ничего не мог разглядеть, потому что вокруг него начала собираться небольшая толпа людей. Я отпустил поводок Феттучини и бросился бежать. Казалось, потребовались годы, чтобы добраться до него.
- Шевелись! Шевелись! - Крикнул я, проталкиваясь мимо людей, с немым увлечением наблюдавших за Джио. Я оттолкнул с дороги нескольких человек, отказавшихся меня пропустить. Как только я выбрался из толпы, у меня перехватило дыхание. Джио поднялся с колен и сел. Он согнул ноги, чтобы обхватить колени руками. Он уткнулся лицом в колени и раскачивался.
Он повторял одни и те же слова снова и снова.
- Папа, пожалуйста, я хочу домой.
Парень из его класса присел на корточки рядом с ним и положил руку ему на плечо.
- Не трогай его, - рявкнул я, потому что не был уверен, какой эффект произведет этот контакт на Джио. Я присел рядом с Джио, но он не обратил на меня внимания, точно так же, как не обратил внимания на присутствие Феттучини, несмотря на то, что большая собака лизала ему руки.
- Мне позвонить в 911? - Спросил парень со свидания.
- Нет, пока нет, - сказал я, пытаясь разобраться в ситуации. Не может быть, чтобы Джио приснился кошмар, потому что он не спал. Это воспоминание.
Ужасное воспоминание.
Меня охватила паника, когда понял, что стена в его голове, наконец, рухнула.
- Джио, милый, ты меня слышишь? - Тихо спросил я, хотя и не прикасался к нему.
Неудивительно, что Джио не ответил. Поскольку терять было нечего, я обнял его и крепко прижал к себе.
- Ш-ш-ш, ты в безопасности, Джио. Я здесь. - От страха и волнения на глаза навернулись слезы. - Я никуда не уйду, - хрипло прошептал я на ухо Джио, а затем прижался губами к его виску. Я раскачивался вместе с ним. Обезумевший Феттучини прислонился к телу Джио и тихо рычал, если кто-нибудь делал хотя бы шаг вперед.
- Давайте дадим ему еще немного пространства, пожалуйста, - твердо сказал парень со свидания и направился к толпе.
- Джио, я знаю, что ты все еще там. Возвращаться безопасно, дорогой. Я никуда не уйду.
Никакой реакции. Я еще крепче прижал его к себе.
- Мы можем просидеть здесь всю ночь, если хочешь, малыш, но, пожалуйста, тебе нужно вернуться ко мне.
Я позволил миру исчезнуть, сосредоточив все свои чувства на Джио. Я чувствовал, как тяжело он дышит, как напряжено все его тело. Мольбы к отцу приехать за ним и забрать его домой все еще срывались с его губ. Я был абсолютно уверен, что он говорил не о настоящем. Он был погружен в то, что, как я мог только догадываться, было жестоким воспоминанием.
И я абсолютно ничего не мог для него сделать, кроме как быть рядом, когда он освободится от него.
Парню со свидания удалось растолкать толпу, и, хотя сам все еще был здесь, он отошел на несколько футов и тихо сидел на ступеньках. Он выглядел обеспокоенным, но я был рад, что он не задавал много вопросов и не настаивал на том, чтобы позвонить в 911. Я знал, что это вполне возможно, хотя знал, как сильно Джио ненавидит больницы. Но если все это окажется очередным отрывом от реальности, у меня не будет выбора.
Одна только мысль о том, что я могу потерять Джио на такой долгий срок, снова вызвала слезы, которые я сдерживал. Мне удалось не расплакаться окончательно, но только потому, что нужно было сохранять самообладание, чтобы заботиться о Джио.
Прошло добрых двадцать минут, прежде чем я почувствовал хоть какой-то отклик с его стороны. Пальцы его руки, прижатой к моей груди, когда я притянул Джио к себе, слегка пошевелились.
Я затаил дыхание, когда эти пальцы сжали мою рубашку.
- Кинг?
Мое имя, сорвавшееся с его губ, вызвало у меня гортанный всхлип. Я крепче обнял его и прошептал:
- Да, малыш, это я. - Я прижался губами к его виску и задержал их там на долгое мгновение, пытаясь вернуть себе спокойствие. - Как ты себя чувствуешь? - спросил я.
Джио не ответил словами. Но когда он обнял меня за шею и зарыдал, я получил ответ.
Я еще долго крепко прижимал его к себе после того, как прекратились рыдания. Только когда он прошептал:
- Я хочу домой, - уткнувшись мне в шею, я нашел в себе силы. Я понятия не имел, имел ли он в виду свою квартиру или Сиэтл, но это было неважно. Прямо сейчас я мог предложить ему только один вариант.
- Обними меня за шею, хорошо? - Тихо сказал я. Джио кивнул, прижавшись к моему горлу.
Я обхватил его одной рукой за верхнюю часть туловища, а другой под ногами. Я встал, увлекая Джио за собой. Его руки еще крепче обвились вокруг шеи, но он не попросил меня опустить его.
- Могу я чем-нибудь помочь? - Тихо спросил парень со свидания. Он все еще стоял в нескольких футах от меня, вероятно, чтобы не давить на Джио. По правде говоря, я даже забыл, что он здесь.
- Можешь вызвать нам такси? - спросил я.
Мужчина нетерпеливо кивнул и затрусил в сторону улицы.
Я осторожно спустился по ступенькам. Феттучини автоматически последовал за мной и прилип, как приклеенный.
- Ты принес мне цветы, - пробормотал Джио, уткнувшись мне в грудь. Я посмотрел вниз и увидел, что его глаза закрыты. Он казался совершенно подавленным. - Ты хотел удивить меня.
- Я удивил тебя? – спросил я.
Джио кивнул в сторону.
- Роджер не держал меня за руку, потому что...
- Мне все равно, Джио.
- Ты был зол. Ты ушел.
Господи, неужели он так думал? Это спровоцировало его нервный срыв?
- Нет, малыш, я не собирался уходить. Я просто хотел оставить вас с Роджером наедине. - Я помолчал, прежде чем добавить: - Хотя, да, я был зол, но это будет происходить каждый раз, когда я увижу, как другой мужчина прикасается к тебе.
- Больше никто, - пробормотал Джио и замолчал.
Я решил, что он либо совсем заснул, либо близок к этому. Я отыскал Роджера в толпе и увидел, что он действительно поймал нам такси. Я ускорил шаги и, не колеблясь, протиснулся сквозь поток пешеходов, чтобы добраться до такси. Роджер уже открыл заднюю дверцу.
- Давай, Феттучини, - сказал я собаке, которая тут же запрыгнула на заднее сиденье.
- Эй! Никаких собак в моем такси! - крикнул таксист.
Я уже осторожно забирался в машину, все еще держа Джио на руках. Было чертовски неловко, но это не означало, что я не могу сказать таксисту, что произойдет, если он не заведет свое дерьмовое такси, как только я закрою дверь. Но Роджер опередил меня, хотя его реакция была гораздо более сдержанной. Он открыл бумажник и достал пачку банкнот, затем протянул их таксисту. Этот придурок был вне себя от радости, увидев пачку наличных.
- Я сказал ему отвезти вас, куда скажешь, - сказал мне Роджер.
- Я верну тебе деньги…
- Нет, ты этого не сделаешь, - твердо сказал Роджер. - Все, чего я хочу, это чтобы ты написал мне, что с ним все в порядке, - добавил он, а затем вложил визитку мне в руку. Он помолчал всего мгновение, прежде чем сказать: - Думаю, за тебя стоит бороться.
С этими словами он захлопнул дверь.
Я все еще был озадачен заявлением Роджера, но сумел сообщить адрес Джио. Поскольку это было всего в нескольких кварталах, я посадил Джио к себе на колени. Он определенно спал, потому что даже ни разу не вздрогнул во время перепалки с таксистом.
Показалось, что мы ехали три квартала не один час, что в городе иногда бывает реальностью, но пробок на дорогах было немного, так что мы добрались до квартиры Джио за считанные минуты. Каждая из минут была настоящей пыткой, потому что я был в ужасе от того, что Джио может не просто спать.
- Вот, пожалуйста, - сказал таксист, но не сделал ни малейшего движения, чтобы помочь мне открыть дверцу. Он был слишком занят, подсчитывая, сколько денег дал ему Роджер. Я увидел, по крайней мере, три стодолларовые купюры в пачке наличных.
Мнение о Роджере поднялось еще на несколько пунктов, когда я вытащил себя и Джио из кабины. Я не стал звать Феттучини, потому что он следовал прямо за мной, когда я выходил. Однако я не потрудился закрыть дверь, хотя это было достаточно просто сделать. Я услышал, как таксист выкрикнул в мой адрес ругательство, когда уже подходил к двери жилого дома. За деньги, которые ему дали, таксист мог вытащить свою задницу из машины и сам закрыть дверь.
Когда я подошел к зданию, мне повезло, потому что из двери выходила женщина.
- Не могли бы вы придержать, пожалуйста? - попросил я.
Я прикинул, что шансы пятьдесят на пятьдесят, но она, не колеблясь, придержала дверь.
- С ним все в порядке? - спросила женщина, когда я прошел мимо нее и зашел в здание.
- Да, с ним все в порядке. Спасибо! - Отозвался я, поднимаясь по лестнице.
Отпирать дверь в квартиру Джио оказалось немного неудобно, но я справился. Феттучини вбежал внутрь следом за нами, и я локтем закрыл дверь. Засов был большой, поэтому я тоже повернул его локтем, так как не хотел рисковать, оставляя Джио одного достаточно надолго, чтобы вернуться к двери и запереть ее.
Потребовалось всего несколько секунд, чтобы добраться до комнаты Джио. Он оставил ее приоткрытой, так что у меня не возникло проблем с дверью.
Я усадил Джио на кровать и принялся стаскивать с него ботинки. Я долго раздумывал, не снять ли с него штаны, но, в конце концов, решил все-таки снять их, потому что хотел, чтобы ему было удобно отдыхать. Джио немного пришел в себя, но не протестовал, когда я раздел его, оставив на месте только нижнее белье. На этот раз тело никак не отреагировало на вид его обнаженной плоти, за что я был благодарен. Мое внимание было сосредоточено именно там, где и должно было.
На Джио.
Каждое утро он застилал постель, поэтому мне пришлось убрать одеяло. Я осторожно поднял его в стоячее положение, а затем одной рукой откинул одеяло с его пути. Когда я уложил Джио обратно на кровать, он сам принял правильное положение. Мне казалось странно неправильным не иметь с ним какого-либо физического контакта после всего, что произошло, поэтому я повернулся к стулу, на котором обычно сидел, наблюдая, как он спит. Мой план состоял в том, чтобы отодвинуть его к краю кровати, чтобы я мог держать его за руку или даже просто время от времени проводить пальцами по какой-нибудь открытой части его тела, но у Джио были другие планы.
- Не уходи, - сказал Джио, хватая меня за руку. Его хватка была довольно слабой, но этого следовало ожидать, учитывая, что уровень адреналина, который он получил во время своего путешествия в прошлое, теперь начал падать, а вместе с ним и его физические силы.
- Не уйду, малыш, - быстро ответил я. Когда он не отпустил мою руку, я решил действовать по-другому и скинул туфли. Поскольку я не хотел терять контакт с Джио, а он, казалось, не был заинтересован в том, чтобы отпустить меня, я перелез через его него и лег с другой стороны. Мне потребовалось некоторое время, чтобы забраться под одеяло. Прежде чем я успел придвинуться ближе к Джио, чтобы прижать его спиной к себе, он перевернулся и прижался ко мне всем телом. Руки автоматически обхватили его, прижимая, пока я лежал, распластавшись. Я позволил своим пальцам скользить по спине Джио, держа его за руку. Другой рукой я накрыл его ладонь, которую он положил мне на грудь, и большим пальцем рисовал круги на его коже. Это действие успокаивало как для меня, так и его.
Когда дыхание Джио выровнялось, я понял, что он заснул, но не пошевелился, чтобы встать с кровати. Сам Бог не смог бы оторвать меня от Джио. Молодой человек не единственный, кто испытал прилив адреналина. Несмотря на внезапную усталость, охватившую меня, я не мог перестать думать о том моменте, когда обернулся и увидел Джио, стоящего на коленях.
Если бы я остался на месте, то смог бы добраться до него раньше. А что, если я поступил неправильно, не позвонив в 911? Что, если Джио не очнулся ото сна? Что, если у него был психический отрыв от реальности, а я эгоистично держал его при себе, вместо того чтобы отвезти в больницу? Черт возьми, я даже не позвонил его отцу, чтобы рассказать о случившемся. Лука мог быть здесь через несколько часов, поскольку у него был собственный самолет.
Сомнения продолжались до тех пор, пока я, в конце концов, не заснул. Когда я проснулся в следующий раз, за окном уже стемнело, но в комнате горел свет. Я машинально посмотрел вниз, чтобы посмотреть, проснулся ли Джио. Это было не так, но его дремота казалась сном, а не погружением в себя.
Джио выбрал именно этот момент, чтобы прижаться ко мне поближе, хотя он и так уже практически лежал на мне. Он даже закинул на меня ногу.
Я вздохнул с облегчением и просто наслаждался ощущением его тела, прижатого к своему. Когда мозг осознал, что с Джио все в порядке, по крайней мере, физически, стало расти либидо. Я несколько раз лежал в постели с Джио, когда ему было шестнадцать, и он все еще лежал в больнице, потому что это, казалось, помогало ему уснуть, но при этом не было абсолютно никаких физических реакций. Все было на сто процентов невинно. К тому времени, как он выписался из больницы и переехал жить к своему отцу, я понял, что он был немного влюблен в меня, но не придавал этому особого значения.
На свадьбе моего брата Кона все изменилось. Я прилетел в Сиэтл на церемонию. Джио только что исполнилось семнадцать, но для меня это не имело большого значения. Я по-прежнему регулярно разговаривал с ним по телефону, и он часто присылал мне сообщения.
Сообщения, на которые я отвечал.
Я прибыл на церемонию как раз вовремя и сел в конце зала, так что ничему не помешал. К счастью, Кон заметил меня и одарил широкой улыбкой, в которой также был намек на выражение «Я так и знал». Я не видел Джио до тех пор, пока не подошел к счастливой паре, чтобы обнять их обоих. Когда я, наконец, увидел своего, так называемого племянника, то был потрясен тем, как сильно он изменился. Он по-прежнему был тихим и замкнутым, но физически он повзрослел и набрал вес. Когда он заметил меня, его улыбка превратилась, из едва заметной, в широкую. Потом он оказался в моих объятиях и рассказывал, как сильно скучал по мне.
Сначала я был вне себя от радости, держа его в своих объятиях, но когда что-то шевельнулось глубоко внутри, я резко отпустил Джио и сказал, что мне нужно кое-что сказать женихам. Джио отпустил меня без возражений, но на протяжении всего приема я не сводил с него глаз.
Он по-прежнему был влюблен в меня на все сто процентов, и, хотя мне было неловко, я даже не подумал заговорить с ним об этом.
Я не мог понять, почему это произошло.
Я пытался убедить себя, что алкоголь, который я выпил во время вечеринки, немного помутил мне рассудок, но несколько месяцев спустя, когда Джио и его семья приехали в Нью-Йорк, чтобы посмотреть бродвейское шоу, прежде чем отправиться в Хэмптонс, я понял, что алкоголь никак не связан с реакцией тела на молодого человека. Поскольку Джио чувствовал себя неуютно, отправляясь на шоу с большой аудиторией, я согласился потусоваться с ним. Мы планировали съесть пиццу и посмотреть боевики в квартире Луки, но как только Джио обнял меня, я понял, что все будет не так, как в прошлом, когда он прижимался ко мне на диване, а наши пальцы соприкасались в миске с попкорном, пока мы перекусывали. В тот вечер я намеренно держался на расстоянии от Джио и даже угостил его отдельной тарелкой попкорна, прежде чем сесть на плюшевый стул, в котором было место только для одного человека.
Джио, казалось, был немного смущен такой переменой, но все равно с удовольствием обсуждал со мной самые разные вещи, от того, что я думаю о фильме, до того, собираюсь ли я когда-нибудь переехать в Сиэтл. Я продолжал общаться с ним по электронной почте, но в течение следующего года избегал возвращения в Сиэтл.
Когда Джио попросил меня прийти на небольшую семейную вечеринку по случаю его восемнадцатилетия, я согласился. Как только я вошел в дверь и увидел, что Джио разговаривает с Кристофером, тело отреагировало.
Неистово.
Чем больше времени я проводил рядом с Джио, тем крепче становился мой стояк, и никакое количество алкоголя не могло это заглушить. Что еще хуже, я мог с уверенностью сказать, что его интерес ко мне не ослабевал. Я покинул Сиэтл всего через несколько часов, под предлогом того, что напал на след подозреваемого. Я даже не попрощался с Джио.
Вскоре после этого я ответил на несколько его сообщений и звонков, но между нашими переписками проходило все больше и больше времени, и через полгода я вообще перестал отвечать.
И Джио понял намек, потому что его звонки и сообщения прекратились.
И вот я здесь, в том самом месте, о котором мечтал больше времени, чем хотел признать. Я изо всех сил старался контролировать свою реакцию каждый раз, когда Джио прижимался ко мне во сне. Когда дошло до того, что я был уверен, что на моем члене вот-вот отпечатается застежка-молния, я стал медленно высвобождаться из объятий Джио. Далеко я не продвинулся, потому что мои движения разбудили его.
- Кинг? - позвал он в замешательстве.
К счастью для меня, он сел и потер глаза.
Я воспользовался его замешательством и тоже сел, хотя на всякий случай отодвинулся на несколько футов.
- Как ты себя чувствуешь? - спросил я.
Джио поколебался, а затем покачал головой. Я видел, как на его лице менялись выражения, когда воспоминания о прошедшем дне одно за другим нахлынули на него. Феттучини выбрал именно этот момент, чтобы перебраться с того места, где спал, в изножье кровати, на сторону Джио. Большая собака плюхнулась между ног Джио. Он мягко поздоровался с собакой, но, что более важно, начал поглаживать мастифа за ушами, что, казалось, помогало ему сохранять спокойствие.
- Можешь рассказать мне, что произошло? - спросил я.
Джио долго молчал. Так долго, что я был уверен, он не собирается мне отвечать. Когда он начал говорить, я, честно говоря, испугался того, что услышу. Но я не смог поступить как трус. Я отказался от этого права, когда впервые стал навещать Джио в больнице, когда он был в состоянии, подобном трансу.
- Я не мог сосредоточиться на занятиях. Даже не знаю, о чем думал, но только что аудитория была еще полна, а в следующую секунду в ней остались только мы с Роджером. Он сказал, что урок окончен, и остался со мной, когда мы выходили из здания. Кажется, он держал меня за руку.
Я не осмелился прервать его.
- Тогда я… Я увидел тебя, и у тебя были цветы, и я понял, что они для меня, но не знал, что они означают, - сказал Джио так тихо, что его было почти не слышно. - А потом ты ушел, - прохрипел он, и по его щекам потекли тихие слезы.
Я немедленно переместился и притянул его к себе. Его пальцы сжались на моей спине, когда он заплакал.
- Я не бросал тебя, милый, - повторял я снова и снова. Осознание того, какой вред я причинил этому молодому человеку, исчезнув из его жизни, сильно ударило.
Очень сильно.
- Прости, Джио. Я так, блядь, сожалею, - выдавил я. - Я не должен был уходить.
От этих слов Джио заплакал еще сильнее. Я долго держал его в объятиях, хотя и ничего не говорил. Что я мог сказать? Ущерб нанесен. Мой эгоизм подействовал на Джио в сто раз сильнее, чем я ожидал. Но, возможно, я просто солгал себе, чтобы облегчить чувство вины, которое стало частью моей души.
В конце концов, Джио успокоился и отстранился от меня. Он вытер лицо руками. Я потянулся к его тумбочке, взял пачку салфеток и положил их на кровать между нами.
Его лицо было красным и опухшим, и хотя часть меня хотела убедить его просто отдохнуть еще немного, я знал, что больше не смогу сбежать. Я не мог позволить своим слабостям повлиять на него. По какой-то причине он все еще хотел, чтобы я был его человеком.
- Ты сказал, что Роджер сказал тебе, что урок окончен...
- Он ничего не значит для меня, Кинг. Он просто очень хороший парень, который...
Я прикрыл рот Джио рукой, потому что он изо всех сил старался убедить меня, что между ним и страховщиком были чисто платонические отношения. Я пытался не обращать внимания на странную искорку надежды внутри, потому что ничего не изменилось. Для нас не было никакой надежды. Ее никогда не было и не будет.
- Знаю, - перебил я. - Роджер хороший парень.
Джио был так удивлен, что даже после того, как я убрал руку, он не сразу заговорил.
- Он видел? - пробормотал он через минуту.
- Да, - ответил я. - Но все, что я увидел в его глазах, это беспокойство за тебя, Джио. Он даже позаботился обо всем, чтобы я смог отвезти тебя домой. Все, о чем он просил, это чтобы я написал ему, что с тобой все в порядке.
- Он хороший парень. Он практически идеален, - сказал Джио с легким смешком.
С таким же успехом он мог бы вонзить кинжал мне в грудь. Все, что я мог, это не встать с кровати и не спрятаться где-нибудь, чтобы зализать свои раны.
Но либо я что-то сделал, либо издал какой-то звук, либо Джио просто научился хорошо меня понимать, потому что буквально через секунду после своего комментария его рука накрыла мою, лежавшую на кровати.
- Просто я не такой идеальный, - прошептал Джио.
Подтверждение того, что они с Роджером не были и никогда не будут вместе, не должно было оказать на меня никакого влияния. Или, по крайней мере, я должен был оставаться совершенно спокойным, чтобы Джио мог двигаться дальше.
Но, клянусь жизнью, пальцы действовали отдельно от мозга, потому что вместо того, чтобы отдернуть руку, я повернул ее ладонью вверх и переплел свои пальцы с пальцами Джио.
И я не отпустил его.
- Джио, когда ты потерял счет времени на уроке, это потому, что ты что-то вспоминал?
- Я не уверен. Но когда я увидел тебя и подумал, что ты уходишь, все вернулось. Я чувствовал себя так, словно огромная волна сбила меня с ног, а потом они просто продолжали обрушиваться на меня.
- И тогда ты начал что-то вспоминать, - подтолкнул я его.
Джио покачал головой. Его пальцы начали играть с моими.
- Не просто что-то, - тихо сказал он. - Все.
Значит, это было то, о чем я подозревал. Его стена окончательно рухнула. Чудо, что он все еще был в рабочем состоянии.
- Не хочешь рассказать мне об этом?
- Нет, - мгновенно ответил он. - Да, - пробормотал он мгновение спустя.
- Я могу отвезти тебя домой, чтобы твой отец и Реми...
- Нет, - сказал Джио, и из его горла вырвалось тихое рыдание. - Я… Я не могу рассказать папе. Еще нет. Может быть, никогда.
Чем больше он нервничал, тем быстрее я сокращал расстояние между нами. Когда я протянул руку, он прижался ко мне. Феттучини хватило ума отодвинуться, но далеко он не ушел. Он мордой уткнулся в ногу Джио и больше не шевелился.
- Не торопись, милый, - пробормотал я. Отсрочка была в основном для Джио, но и для меня тоже. Я не хотел слышать, что с ним случилось. Хотя я работал с сотнями детей, у которых были такие же ужасные истории, мне удавалось сохранять некоторую отстраненность, чтобы продолжать выполнять свою работу. Но Джио был другим. Он не был работой и никогда ею не будет. И впервые я не думал о воображаемой связи между нами, которая говорила, что он мой племянник, потому что он определенно им не был, и я не думал о нем как о сыне одного из моих лучших друзей.
Нет… все, о чем я мог думать, что моему Джио в детстве приходилось терпеть самые ужасные вещи.
- Это был первый раз, когда он изнасиловал меня, - прошептал Джио. - Я как будто вернулся в прошлое. Я лежал лицом вниз на кровати, а он был сверху. Я умолял его остановиться. Я сказал, что мне больно. Но это не имело значения. Он сказал, что я у него в долгу. Он сказал, что может защитить меня от Плохих. Я даже не понял, о чем он говорит. Я просто хотел вернуться домой.
Пальцы Джио стали постукивать мне по груди. Постукивание быстро стало привычным.
- Когда он… когда он закончил... - Джио на мгновение замолчал.
Постукивание прекратилось, но только потому, что он этой рукой провел себя по глазам. Она приземлилась прямо мне на грудь и продолжила движение по той же схеме.
- Когда он закончил, он просто оставил меня там. Я чувствовал себя так, словно меня разорвали надвое. Я не мог пошевелиться. Через некоторое время я вообще перестал что-либо чувствовать. Я просто лежал и молча умолял папу прийти и забрать меня. Я повторял это снова и снова, надеясь, что Курт ошибался насчет того, что случилось со всеми вами. Я хотел верить, что он каким-то образом услышит меня и придет за мной.
- Что, по словам Курта, с нами случилось? - Удалось спросить мне. Я кипел от молчаливой ярости на человека, который лишил Джио невинности, но изо всех сил старался, чтобы ни голос, ни то, как я прижимал его к себе, не отразили этого.
- Он просто сказал, что Плохие убили вас. Всех вас. Я не понял, о чем он говорил. Но то, как он это сказал...
- Он был мастером манипулирования, Джио. У него были годы, чтобы отточить свое мастерство. Ты был не первым ребенком, которому он причинил боль. Если бы люди Ронана не нашли тебя, он, вероятно, сделал бы то же самое с другим маленьким мальчиком.
Джио кивнул.
- Ближе к концу он продолжал говорить о том, что хочет подарить мне младшего брата. Он по-прежнему называл его так, хотя мы с ним якобы были женаты. Я... В глубине души я знал, что он собирается сделать с этим мальчиком, но ничего не мог поделать. У меня не хватило сил противостоять ему.
- Возможно, это и спасло тебе жизнь. Мальчиков, в похищении которых подозревали этого ублюдка до тебя, так и не нашли. Даже их тел.
Джио высвободился из моих объятий и посмотрел вверх.
- Что? - прохрипел он.
- Что бы ты ни делал, чтобы успокоить его, это помогало тебе выжить. Педофилы обычно хотят иметь детей определенного возраста… обычно это происходит либо до достижения детьми половой зрелости, либо сразу после. Знаю, ты думаешь, что поступил глупо, поверив в то, что сказал Курт о Плохих, но если бы ты боролся с ним, он бы тебя не удерживал.
Джио опустил глаза и начал теребить край одеяла.
- Я пытался, - признался он.
- Ты пытался с ним бороться?
Он кивнул.
- Он продолжал убеждать меня, что мама и папа не хотели меня видеть. Я никогда ему не верил. Только не в этом. Несколько раз я пытался убежать, но он всегда меня ловил. Он причинил мне такую боль, что я долгое время не мог ходить, - объяснил он.
У меня скрутило живот, потому что я точно знал, что он имел в виду.
- Но потом он изменился и стал говорить, как сильно он меня любит и что мои родители отказались от меня, чтобы защитить от Плохих. Сначала я ему не верил, потому что помнил, что случилось с мамой, когда они забрали меня, но потом он сказал, что эти люди были Плохими и, в конце концов, поступили с моим отцом так же, как с мамой. У него всегда был готов ответ. Чем дольше я был с ним, тем больше начинал ему верить. Он всегда говорил, как сильно любит меня, но потом поворачивался и делал мне больно. Как он мог любить меня и причинять боль? - Спросил Джио.
- Он не любил тебя, милый. Как только он понял, как сильно ты любил своих родителей, он изменил тактику, чтобы завоевать твое безусловное доверие. Он сыграл на том, что тебя любила твоя семья, точно так же, как он использовал твой страх перед Плохими против тебя.
Джио покачал головой и встал с кровати. Его нервозность вернулась, но на этот раз она проявлялась по-другому. Для начала Джио принялся расхаживать по небольшому пространству, которое было в его комнате. На нем было только нижнее белье, которого он, казалось, не замечал.
- Как же я этого не заметил? - Спросил Джио.
- Потому что детей не приучают к такому поведению. Их учат быть осторожными с незнакомцами, но никто не усаживает их рядом и не объясняет, что такое истинное зло. Их не должны к этому приучать, - сказал я, подвигаясь на кровати со стороны Джио и опуская ноги на пол.
- Я пытался покончить с собой, Кинг! - Закричал Джио. - Я больше не был ребенком. Мне даже в голову не пришло усомниться в том, что он сказал о Плохих. Я видел, как он вышиб себе мозги, а потом попытался сделать то же самое. Даже оказавшись вдали от того места, я все равно пытался покончить с собой.
Я встал и схватил Джио за плечи, чтобы он не расхаживал по комнате.
- Он промыл тебе мозги, Джио. Я знаю, это трудно принять, но тот факт, что ты не смог узнать своего отца, когда тебя вернули к нему, является доказательством. Не хотел, Джио, а просто не мог. Ты не мог сказать, где была правда.
Джио высвободился из объятий и повернулся ко мне спиной.
- Он отнял у меня все. Люди, забравшие меня, украли все. Моя мама... - Он всхлипнул. - Я все еще слышу ее крики. Один из них вытащил меня с заднего сиденья, и она набросилась на него. Не имело значения, что у одного из них был пистолет. Она сопротивлялась. Она сражалась, блядь, так упорно, Кинг.
Я передвинулся так, чтобы прижаться к его спине, и обнял его за плечи. Одна из рук Джио накрыла мою.
- Она хотела, чтобы ты жил, Джио. Она хотела, чтобы ты вырос и у тебя была прекрасная жизнь и семья… у тебя уже есть последнее, и ты работаешь над остальным. Я никогда ни кем так не гордился, как тобой.
Джио повернулся в моих объятиях и крепко обнял. Я обнял его в ответ так же крепко.
- Ты останешься со мной на ночь? - Пробормотал Джио, уткнувшись мне в грудь. - Просто спать, - быстро добавил он.
- Да, - ответил я без колебаний. Как бы ни было тяжело делить постель с этим молодым человеком, я не хотел быть нигде больше.
Прошло несколько долгих секунд, но ни один из нас не разжал объятий. Я знал, что должен был предложить Джио поесть или, по крайней мере, чего-нибудь выпить, но было так хорошо с ним в объятиях.
Как будто он здесь на своем месте.
И дело было даже не в моем либидо. Оно утихло, как только Джио проснулся и начал рассказывать о том, что он вспомнил. Я был уверен, что в его голове накопилось еще много дерьма, которое нужно выплеснуть наружу, но, несмотря ни на что, я буду рядом столько, сколько он захочет.
Прошло добрых пять минут, прежде чем Джио слегка пошевелился в моих объятиях.
- Эм, можно тебя кое о чем спросить?
- О чем угодно, - заверил я его.
- Я голый?
Вопрос был настолько неожиданным, что заставил меня улыбнуться.
- Совсем немного, - ответил я.
- Больше, чем просто немного, - сказал Джио. - Я мерзну.
Я усмехнулся, но не отпустил его. Я просто притянул его ближе и поцеловал в макушку.
- Не волнуйся, милый. Я согрею тебя.
Глава девятнадцатая
ДЖИО
Мне нравился вес, вдавливающий меня в теплый матрас. Он был теплым и в меру тяжелым.
Погодите, я уже проходил это раньше.
- Если ты меня поцелуешь, я навсегда вышвырну тебя из этой постели, - пробормотал я, заставляя себя открыть глаза. Я опустил руку, убедиться, что Феттучини не попытается забраться выше по моему телу и запечатлеть на мне один из своих отвратительных утренних поцелуев, но рука не коснулась короткой шерсти. Нет, то, что было под пальцами, было коротким, но при этом очень мягким, даже шелковистым. А всего в нескольких дюймах ниже не было волос, только горячая кожа.
Горячая кожа Кинга.
- Понял, - сонно пробормотал Кинг.
- Подожди, нет... Что? - пискнул я.
Я почувствовал приглушенный смешок Кинга у себя на груди. Своей обнаженной груди.
Черт возьми, Кинг полулежал на мне, и его волосы были прямо у меня под рукой. Одной рукой он обнимал меня, а другая лежала на подушке возле моей головы. На моей подушке.
Воспоминания о прошлой ночи вернулись в тумане. Я отбросил те, с которыми не был готов иметь дело, и остановился на том моменте, когда попросил Кинга поспать со мной, как раз перед тем, как осознал, что почти голый.
Неужели мы проспали так всю ночь? Да, мне понравилось просыпаться у него на груди прошлой ночью, после того как он отвез меня домой, но и с этой позой у меня не было абсолютно никаких проблем. Я мечтал о таких моментах. Факт, что Кинг не пытался убежать от меня, разжег ту маленькую искорку надежды, которую я пытался погасить годами.
- Ты можешь остаться, - сказал я, проводя пальцами по чуть отросшим волосам на его макушке. По сторонам было значительно выстрижено, до такой степени, что там почти не было волос.
От очередного смешка на глаза навернулись слезы. Сколько раз я представлял себе именно такой сценарий?
Слишком часто, напомнила мне циничная часть мозга.
Вместо того, чтобы попытаться высвободиться из-под веса Кинга, как следовало бы, я оставался абсолютно неподвижен, за исключением руки. Я не хотел, чтобы хоть одно движение спугнуло его.
Я выждал несколько долгих минут, прежде чем осторожно признать, что он пока никуда не собирается уходить.
- Могу я кое о чем спросить? - наконец, набрался смелости я. Это был вопрос, мучивший меня долгое время и который я всегда боялся задать, но это то, что мне нужно было знать.
- Пли, - пробормотал Кинг. Пока он говорил, его губы двигались по моей коже, посылая искры по всему телу, найдя конечную цель - мои яйца.
- Почему ты не принял предложение Ронана поработать с его командой? - заставил себя спросить я. - Это из-за меня? - Добавил я, потому что это было правдой, которую мне нужно было знать. Принятие предложения от хирурга-руководителя группы людей, выполняющих ту же работу, что и Кинг, а также мои дяди и отец, позволило бы Кингу остаться в Сиэтле. По крайней мере, это означало, что у него будет больше контактов со своей семьей. Но если он отклонил предложение из-за меня…
- Это не имеет к тебе никакого отношения, Джио, - сказал человек со сверхъестественным пониманием. - Я сделал этот выбор еще до того, как ты выписался из больницы.
Меня охватило облегчение. Одна только мысль о том, что я мог помешать Кингу жить жизнью, в которой он продолжал бы выполнять работу, которой был так предан, и по-прежнему работать со своей семьей, была невыносима. Было уже достаточно плохо, что Кинг так долго держался в стороне из-за меня, но мысль о том, что именно я был ответственен за изменение траектории всей его жизни, была почти невыносимой.
- Эй, посмотри на меня, - сказал Кинг. Он повернул голову, чтобы смотреть мне в лицо, а не на ноги.
Я сделал, как он сказал, и повернул голову, чтобы посмотреть на него сверху вниз. Я все еще гладил его по волосам, но он, казалось, не возражал.
- Я взрослый человек, Джио. Единственный, кто принимает решения, - это я сам. Именно из-за тебя я так долго оставался в Сиэтле.
- Тогда почему ты отказался?
- Я никогда не был большим поклонником авторитета, - ответил он. Он отвернулся, чтобы больше не смотреть на меня, пока говорил. Сам факт того, что он продолжал лежать на мне, был похож на сон.
- Но дядя Вон стал работать с ними, и, похоже, ему нравится. Он не похож на человека, подчиняющегося чьим-либо приказам, - сказал я. - Как и ты, - добавил я.
- Вон женился на члене этой семьи. Он не хотел оставлять Алекса, но и не мог бросить работу. Так что предложение Ронана было идеальным решением для него.
- Но не для тебя, - мягко сказал я. - Ты хотел вернуться домой.
Кинг рассмеялся, но на этот раз это был не настоящий смех. Он был резким и уродливым и совсем не походил на него.
- Я провел в этом городе почти всю свою жизнь, но не могу припомнить, чтобы хоть раз назвал его своим домом. Моя квартира - кусок дерьма, и не потому, что не могу позволить себе ничего лучшего, а потому, что я здесь не настолько часто бываю, чтобы тратить на это кучу денег, и здесь нет ни одного человека, к которому стоило бы вернуться, так что нет, это определенно не дом.
Его комментарии были более красноречивы, чем он, вероятно, осознавал. Из его уст это было доказательством, что у него в жизни ничего и никого не было. Была работа и ничего больше. Все, что он видел в мире, было одной из самых уродливых его частей... детей, которых похищали из их семей с единственной целью - для секса. Разве это жизнь? Что им двигало?
Я вспомнил, как мы впервые заговорили о его работе. Он не отрицал, что именно из-за меня он все еще делал это, но я не придал особого значения отсутствию ответа, потому что был раздражен, что он настаивал на том, чтобы остаться со мной.
- Кинг, - тихо сказал я.
Я подождал, пока он снова повернет голову, чтобы посмотреть на меня. Вместо этого я положил руку, которой перебирал его волосы, на его щеку.
- Ты делаешь это ради меня, да? - Спросил я, кивнув головой. Я уже знал ответ, но все еще надеялся услышать его из его уст. Я хотел услышать что-нибудь о том, что им двигало.
Кинг немного помолчал, прежде чем сказать:
- Я не часто бывал рядом, когда ты был маленьким. Был слишком занят, злясь на весь мир, наверное. Но когда я проводил с тобой время, ты заставлял меня забывать.
- Что именно? - спросил я. Сердце ушло в пятки от его признания.
- Все, - пробормотал Кинг. Он повернул голову и уставился в потолок.
- Не расскажешь, каково тебе было, когда ты был ребенком? Я имею в виду, до того, как ты встретил дядю Кона и дядю Лекса в приемной семье?
- Что ты хочешь знать? - Спросил Кинг. Он определенно был немного более замкнутым, но сам факт того, что он не убегал и не отказывался наотрез разговаривать со мной, говорил о том, что наши отношения за одну ночь выросли как на дрожжах.
Буквально.
- Все, - выдохнул я. Только когда Кинг взглянул на меня, я сузил круг и спросил: - Какими были твои родители?
Отец уже рассказывал мне, что детство Кинга было довольно трудным, но он никогда не рассказывал никаких подробностей, а я не настаивал на них, потому что хотел, чтобы Кинг сам рассказал мне.
- Знаешь, кто такой мошенник?
- Тот, кто обманывает людей, обычно за деньги, - сказал я.
- Вот уж точно, черт возьми, почему мои родители так делали, - холодно ответил Кинг. - К тому времени, как мне исполнилось пять, я успел пожить почти во всех штатах. Мне было шесть, когда я понял, что отец не был инвестором или богатым филантропом, он не был известным продюсером или успешным застройщиком. Но мы жили так, как будто он был всем этим, только мы делали это за счет других людей. Отца посадили в тюрьму, когда мне было семь. Однако мама не слишком долго оплакивала его потерю. Она осталась в семейном бизнесе, выйдя замуж за моего дядю.
- Значит, вся твоя семья...
- Мошенники? Да, по большей части. Хуже всего то, что когда один из членов семьи заканчивал обман кого-нибудь, появлялся другой, чтобы «помочь», и не успевала жертва опомниться, как у нее отнимали все сбережения.
Я хотел извиниться перед ним, но знал, что это только оттолкнет его. Гнев заставлял его быть таким безжалостно честным.
- Ну, дядя Марти был не таким уж мошенником. Он был просто подлым головорезом, накачивающимся всевозможными наркотиками или заливающим в глотку все спиртное, какое только мог найти. Вскоре после того, как мы переехали к нему в город, он взял меня на мое первое дело. Мне не было и восьми.
Когда Кинг замолчал, я стал поглаживать его пальцы, чтобы напомнить ему, что он не один.
- Он сказал мне, что это игра. Что-то вроде пряток. Я был совершенно не в курсе, - пробормотал Кинг. - Он заставил меня поджидать возле высококлассного продуктового магазина, пока они с мамой ждали в рабочем фургоне неподалеку. Предполагалось, что я буду ждать кого-то, у кого тележка будет полностью заполнена продуктами. Я пробыл там меньше пяти минут, прежде чем заметил женщину примерно маминого возраста. У нее были очень красивые светлые волосы и добрая улыбка. Я притворился, что плачу, и когда она заметила меня, то спросила, что случилось. Я сказал ей, что вышел из парка, где меня ждали мама и моя младшая сестра. И правда, меньше чем в полу-квартале от этого места, был парк. Она взяла меня за руку и пообещала, что мы найдем мою маму. Мы направились к парку, но как только завернули за угол, ведущий ко входу, мой дядя схватил женщину и затолкал ее в кузов фургона. Он захлопнул дверцу. Я слышал, как кричала женщина, а затем раздался глухой звук, - объяснил Кинг. По мере того, как он углублялся в рассказ, его голос становился тише, и я знал, что это потому, что он погружался в воспоминания.
К счастью, он не растерялся так, как я.
- Мама вышла из фургона и взяла меня на руки. Она посадила меня к себе на колени, но дядя схватил меня за руку, потащил к задней части фургона и велел присматривать за женщиной и сообщить ему, если она проснется. Затем он запрыгнул на водительское сиденье и тронулся с места. Женщина была связана, с кляпом во рту и без сознания. У нее была разбита губа, а лицо превратилось в месиво. Все, о чем я мог думать, как эта дама могла улыбаться, когда у нее так сильно разбита губа?
Сердце разрывалось от жалости к Кингу, когда я представлял себя в таком же положении. Внезапно я вспомнил его вчерашние комментарии о том, как мне промыли мозги. Ему было столько же лет, сколько и мне, когда меня продали Курту.
- Я мало что помню после этого, потому что остался с мамой. Прошел целый год, прежде чем я понял, что это не игра. Марти ездил по каждому адресу, что был указан в водительских правах женщин. Он заставлял их дать ему пин-коды от всех банковских карт, а затем приводил их в дом, пока мы с мамой ехали к ближайшему банкомату. После этого я больше никогда не видел этих женщин, поэтому предположил, что он отпускал их, как и обещал. Только после того, как его арестовали, я узнал правду.
Я закрыл глаза, потому что в глубине души уже знал, что будет дальше.
- Он убил их всех до единой. Но только после того, как неоднократно изнасиловал.
- Кинг, - прошептал я.
У него все еще было суровое выражение лица, и я понял, что он эмоционально отстранился от воспоминаний, возможно, даже от меня за то, что я заставил его заговорить об этом.
- Ты сказал, его арестовали? - спросил я.
- Ага, ебаного ублюдка поймали, когда он начал избивать меня до полусмерти, потому что я отказывался участвовать в похищениях. Социальные службы пронюхали, что я каждый день прихожу в школу со свежими синяками, и стали действовать. Появились копы, чтобы расспросить Марти и маму о том, что произошло, но Марти был под кайфом от наркотиков и алкоголя и просто предположил, что они узнали об убийствах. Он попытался скрыться. Они поймали его еще до того, как он успел выйти из здания. Маму тоже арестовали, и она стала рассказывать копам, что была всего лишь водителем и что Марти заставлял ее это делать. Это привело к ордеру на обыск. Копы нашли трофеи, которые Марти забирал у каждой из женщин.
- Трофеи? - Спросил я в замешательстве.
- Ювелирные украшения или водительские права… все, что он мог использовать, чтобы переживать преступление снова и снова.
- О, - сказал я, чувствуя, что тошнота вот-вот заставит побежать в ванную, прежде чем Кинг успеет закончить.
- Ага, все получили пожизненное, - пробормотал он.
- Подожди, они же не обвинили тебя...
- Нет, - перебил Кинг. - Но в колонии для несовершеннолетних, вероятно, было бы меньше проблем, чем в приемной семье.
- Как? - осмелился спросить я. Я слышал общие комментарии, как об ужасных, так и об успешных приемных семьях, но не расспрашивал о подробностях, потому что, по правде говоря, не хотел этого знать.
- Ну, первая семья занималась этим только из-за денег, так что я, по сути, был вынужден заботиться о себе сам. Мне приходилось самому себя кормить и ходить в школу. В основном я ходил туда, чтобы вырваться на восемь часов. Следующая семья как раз искала бесплатную рабочую силу. Так я научился стирать и убирать в доме. У них уже было с полдюжины других подопечных, так что мне пришлось научиться готовить, иначе никто из нас не смог бы поесть. Младшие дети выполняли более легкую работу, например, кормили собаку и приносили родителям все, что они хотели, чтобы их толстые задницы постоянно находились в шезлонгах. Следующая семья была неплохой, но я пробыл там недостаточно долго, чтобы быть уверенным. Отец заболел, я думаю, раком. После этого была просто постоянно вращающаяся карусель хорошего, плохого и безразличного.
- Но потом ты встретил Кона и Лекса, - сказал я.
Кинг, наконец, улыбнулся.
- Да. После стольких детей, о которых приходилось заботиться или с которыми приходилось конкурировать, я поклялся, что у меня никогда не будет собственных детей, и был очень рад, что единственный ребенок в семье. Потом эти двое детей просто стали моей семьей, и на этом все закончилось. Несколько лет спустя появились твой отец и Вон.
- Кон говорит, что сначала ты не хотел с ними дружить, потому что они были богачами.
Кинг усмехнулся.
- Богатые дети, - тихо сказал он. - Я всегда считал, что дети, у которых есть деньги, сами их зарабатывают. Но у меня не совсем здоровое отношение к деньгами, особенно после того, на что, как я видел, шли мои родители и дядя, чтобы их заполучить. Я полагал, что у детей были такие же родители, как и у меня, и они все причиняли боль кому-то или многим другим, чтобы заполучить все эти деньги.
- Мой папа и дядя Вон доказали, что ты ошибался.
- Тысячу раз, - согласился он.
- Лекс рассказал мне, что вы с дядей Коном для него сделали. Вы оплатили его операцию...
- Знаешь что? - Сказал Кинг с улыбкой. Очень, очень фальшивой. Его пальцы сомкнулись на моих, поглаживающих его по руке, даже не осознавая этого. - Нам пора завтракать, - сказал он. Он даже не дал мне возможности ответить. Он просто выпрямился, сбросил одеяло и вышел из комнаты. - Яичницу с беконом или блинчики? - спросил он уже из коридора.
- Все, что пожелаешь, - без особого энтузиазма ответил я.
- Феттучини, тебе нужно выйти, мальчик? - Крикнул Кинг. Пес, лежавший на полу рядом с моей стороной кровати, вскочил на ноги и бросился вон из комнаты.
Казалось, что я должен увидеть следы заноса, как Кинга, так и моей собаки, но, по крайней мере, с Феттучини я понимал, что заставляло его избегать моего присутствия.
Я не мог сказать того же о Кинге. Он рассказал мне несколько невероятно интимных вещей о своей жизни, о чем, уверен, не знали даже его братья, но как только я заговорил о самоотверженном поступке, который они с Коном совершили для своего младшего брата, он снова замкнулся, как в раковине. Только на этот раз он не скрывал этого за молчанием.
Почему он не хотел говорить о деньгах, которые они с Коном собрали, чтобы оплатить операцию Лекса по пересадке почки? Это удивительная вещь, которой он должен гордиться. Помимо того, что я хотел сказал, какой он молодец, что так поступил, я хотел побольше узнать о его стычке с одним из бывших парней Лекса. Кинг избил парня почти до смерти, застав его избивающим Лекса в его собственном доме. Кинг отсидел шесть месяцев в тюрьме, прежде чем адвокатам Лекса удалось вытащить его оттуда.
Его любовь к своим братьям была лишь одной из многих черт Кинга, привлекающих меня. Мне нравилась его сила, его преданность как людям, которых он любил, так и своей работе, его готовность защищать и даже его твердолобость. Я любил в нем все, даже то, что сводило меня с ума.
Мне все это нравилось.
- Ох, блядь, - прошептал я, когда под дых ударила поразительная правда.
Я любил его.
- Нет, нет, нет, - произнес я, закрывая лицо руками.
Да, я воображал, что влюблен в Кинга с тех пор, как мне исполнилось семнадцать, но это не было любовью. Как это могло ею быть? В то время я ничего не знал о Кинге, кроме факта, что он был моим личным защитником.
Только после того, как он ушел от меня, я начал задавать вопросы своей семье о нем как можно деликатнее. Мои чувства постепенно переросли в нечто большее, но только после того, как Кинг отправил Тэда в бега, я, сам того не осознавая, начал влюбляться по-настоящему.
И теперь, это просто было. Я любил Кинга.
Я даже не мог сказать, хочу ли любить Кинга, потому что это не имело значения. Я любил его. С этой правдой нельзя было спорить. Он был всем, что я себе представлял, и гораздо большим.
Я любил его.
- О Боже, - сказал я, глядя на ту сторону кровати, где ранее лежал Кинг. Даже сейчас у меня руки чесались дотронуться до подушки, чтобы прижать ее к лицу и проверить, пахнет ли она им. Я поддался своему желанию, поднял и поднес ее к носу.
Она пахла им.
Блядь, что мне теперь делать? Потеря его, когда я только-только влюбился, чуть не разорвала меня на части. Что значит любить его и не иметь возможности ничего с этим поделать? Через месяц мне придется покинуть его. Смогу ли я это сделать?
Возвращение Феттучини позволило не думать о том, что произойдет через четыре недели. Ладно, я все еще думал об этом, но использовал собаку как предлог, чтобы не отвечать на свой собственный вопрос.
Я заставил себя встать с кровати и направился на кухню, но остановился прямо перед тем, как выйти из своей комнаты. Боже милостивый, на мне все еще было только нижнее белье. Как я мог об этом забыть? Я повернулся и стал искать свои спортивные штаны, но поймал себя на том, что в процессе улыбаюсь.
Что, если у меня хватит смелости зайти на кухню в одном нижнем белье? Что сделает Кинг? Попытается проигнорировать или преподаст мне один из своих уроков о том, что происходит, когда я дразню его?
- Да, пожалуйста, - сказал я всем, кто готов слушать, но, в конце концов, у меня просто не хватило смелости. Когда-нибудь, возможно, все будет по-другому.
Но не сегодня.
Сегодня я не хотел рисковать даже малейшей вероятностью того, что Кинг покинет меня. Если я хочу, чтобы он остался, нужно вести себя наилучшим образом и всегда быть полностью одетым.
Черт.
Глава двадцатая
КИНГ
Я всегда считал себя относительно умным человеком, но умные мужчины не совершают таких глупостей, как я.
Я спал с сыном своего лучшего друга. Нет, это не ебаный секс, это был настоящий сон.
Каждую ночь.
Так было с той самой первой ночи, которую я провел в постели Джио... и проснулся в его объятиях на следующее утро. Я все еще не мог поверить в это. Во-первых, за всю свою сознательную жизнь я ни разу не спал в одной постели с другим человеком, кроме Джио. И уж точно я ни разу не просыпался в объятиях мужчины, чувствуя себя в тепле и безопасности настолько, чтобы делиться с ним частью своего прошлого.
То первое утро не было идеальным, в основном из-за меня. Как только Джио заговорил об операции Лекса по трансплантации, мне пришлось сбежать. Все тепло мгновенно остыло, за исключением одного места на теле. Оно жгло, как адское пламя, хотя раны давно затянулись.
Так что да, я сбежал, как последний трус, которым и был. Но кухня была недостаточно далеко, поэтому я направился к двери квартиры и взял Феттучин, чтобы скрыть истинную причину своего столь поспешного ухода. По правде говоря, я чувствовал, что не могу дышать, и мне не хватает воздуха.
Плохо.
Прогулка с Феттучини помогла успокоить нервы, но вскоре после того, как я вернулся в квартиру, Джио вошел в кухню, чтобы приготовить завтрак, и стыд за свое поведение заставил меня спрятаться в ванной. Я долго принимал душ, прежде чем вернуться на кухню, в полной уверенности, что там никого не будет.
Но там, за кухонным столом, сидел Джио. Как только увидел меня, он встал и достал бекон и яичницу-болтунью из духовки, куда поставил их, чтобы они не остыли, пока ждал меня.
Первые несколько минут, пока мы ковырялись в еде, было неловко и тихо. В конце концов, молчание было нарушено, когда Джио поднял голову и тихо произнес мое имя. Я боялся того, что последует дальше.
Вопросов.
Что означала предыдущая ночь? Почему я все еще храню секреты?
Почему я снова сбежал?
Но ни один из этих вопросов не сорвался с его губ. Вместо этого он просто сказал:
- У нас все хорошо.
От этого замечания что-то дрогнуло в груди, хотя мозг снова и снова называл меня трусом. Я никогда ни от чего не уклонялся с тех пор, как меня отдали в приемную семью. Я всегда стоял на своем, даже получая физическую взбучку... или словесную. В армии я привык к трудностям каждой миссии. В то время я боялся только одного - принять решение, из-за которого один или несколько человек, которыми я командовал, могли пострадать. Или того хуже.
Теперь страх стал почти постоянным. То ли это было из-за здоровья и безопасности Джио, то ли по более эгоистичным причинам, например, из-за сомнений в том, смогу ли я сдержать свое слово и не прикасаться к Джио так, как мне хочется.
Нет, даже не хочется… необходимо. Я нуждался в нем. Но я жаждал не только его тела. Мне нужно было снова проснуться в его объятиях. Мне нужно было сказать ему то, чего я никогда не говорил никому другому. Мне нужны были его успокаивающие прикосновения, чтобы не пасть духом. Мне нужно было знать, что он ждет моего возвращения домой. Не просто кого-то, а именно он.
Не могу сказать, когда мои чувства изменились, но в какой-то момент я перестал думать о нем как о своем племяннике. Даже вопрос о возрасте отошел на второй план.
И остался только один поводок, удерживающий меня от чего-то большего, чем просто спать с Джио.
Лука.
Осознание того, что я так близок к предательству человека, которого называл братом более двух десятилетий, съедало заживо. Я говорил себе, что не допущу, чтобы это повторилось снова, но во вторую ночь, когда Джио тихо спросил меня, не подержу ли я его, пока он не заснет, я ни секунды не колебался. Я заснул, обняв Джио, но на следующее утро моя голова снова лежала у него на груди. И, как и в первое утро, Джио так или иначе прикасался ко мне. Волосы, рука, лоб. К счастью, он не задавал мне никаких вопросов. Мы даже толком не говорили. Ни в то утро, ни в последующие.
В этом не было необходимости. Мы молча обнимали друг друга, пока голод, зов природы или Феттучини не заставляли нас вставать.
Джио несколько дней не появлялся на занятиях, но и не отказался от них. Он не просил меня проводить его до кампуса и обратно, но я понял, что именно этого он и хотел. Так что в то первое утро, когда он собрался уходить из квартиры, я просто схватил Феттучини и последовал за Джио к двери. Было приятно наблюдать за тем, как изменился Джио после того, как понял, что я не позволю ему пережить это в одиночку. Его глаза заблестели, и в них, казалось, блеснули слезы, но он сдержал их. Он держался прямее и шел рядом со мной, подняв взгляд.
И что самое приятное? Он говорил.
Много.
Я наслаждался каждой секундой, потому что все его истории давали мне еще больше информации о его жизни.
Единственный раз Джио проявил неуверенность по поводу возвращения в класс, когда ему пришлось попрощаться со мной и Феттучини. Напряжение вернулось, когда он вошел в здание один, но с каждым днем оно становилось все меньше и меньше.
Хотя страх Джио уменьшился, мой - нет. Ему по-прежнему снились кошмары, и я не раз ловил его на том, что он смотрит в окно или на какой-нибудь случайный предмет. Когда я тихо звал его по имени или касался его руки, Джио подпрыгивал, словно его возвращали в настоящее, а потом извинялся передо мной. Но о чем бы он ни думал, он предпочел не делиться этим со мной.
Вечное воспоминание о том, как я видел Джио на коленях, когда его мир рушился, все еще преследовало меня, поэтому после его первого дня в школе я изменил свои планы и утром взял с собой ноутбук. Погода была достаточно хорошей, чтобы я мог посидеть в приличного размера зоне отдыха рядом со зданием, и Феттучини, казалось, был не против провести день на свежем воздухе. Как только Джио понял, что я остаюсь рядом, он стал проводить свои обеденные перерывы со мной. И когда он каждый день после учебы выходил из здания, мы вместе возвращались домой.
По какой-то причине Джио решил не звонить отцу после нервного срыва, но позвонил своему психотерапевту. Я уважал его решение и не связывался ни с Лукой, ни с другими братьями. Но было несколько случаев, когда мне было трудно подавить желание позвонить Кону. Не то чтобы я хотел рассказать ему о психическом здоровье Джио. Нет, мои причины были гораздо более эгоистичными. Я хотел сказать Кону, что встретил человека, совершенно недосягаемого для меня. Я хотел, чтобы он дал мне свое разрешение, хотя на самом деле это было бы не так, потому что Кон никогда бы не заподозрил, что я говорю о Джио. Насколько я знал, никто из семьи, кроме Кристофера, не знал, что я остаюсь с Джио, и сомневаюсь, что он предаст своего лучшего друга.
Так что да, это были сумасшедшие две недели.
Две безумно идеальные недели, в течение которых я наслаждался почти каждым мгновением. Мне так и не удалось подавить свое желание, но, каким-то образом, я нашел в себе силы не поддаваться ему. По большей части это было связано с тем, что я не хотел рисковать разрывом отношений, которые у нас с Джио сложились, учитывая, что время до его отъезда так быстро подходило к концу.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги