Земля зомби. Вояж по области

Глава 10 Куриные фермеры-сектанты

На пассажирском сидении рядом со мной сидел Виктор, он периодически сверял видимые ориентиры по карте и осматривал дорогу в бинокль. Расслабляться нельзя было даже в таких относительно безопасных местах, как Нововоронеж, не говоря уже об остальной местности, за пределами охраняемых поселений. Тут могло произойти всё что угодно. Витя, будучи человеком от природы умным и говорливым, не выдержал царившее в машине молчание и сказал:

— А ты как думаешь, история, рассказанная Кузьмичом, имела место быть в реальности? Или это вымысел его мозга, подверженного алкогольной интоксикации?

— Честно? Я вообще об этом не думаю. Но то, что Кузьмич отказался от водки, да и к другим напиткам стал прикладываться реже, меня несомненно радует.

Витя замолчал. Понял, что мне эта тема особенно не интересна, но тут же придумал новую, явно желая скоротать время в дороге за беседой. Поправив сползающие с переносицы очки, он сказал:

— Не нравятся мне все эти религиозные фанатики, а куропочитатели, как я понимаю, из их числа?

— Почему они тебе не нравятся? Ты их еще в глаза не видел.

— Мне, как истинному коммунисту-атеисту, вообще не нравятся любые религии, в независимости от их названий и кому люди поклоняются. Ну, вот ты, веришь в то, что сидит кто-то на небе, такой весь всемогущий, но для того, чтобы с ним пообщаться, надо пойти в церковь и купить свечку?

— Я думаю, что есть другие цивилизации, намного превосходящие нас в развитии и знаниях.

— Насчет этого не уверен, почему они тогда не выходят с нами на контакт?

— А кто мы для них, чтобы выходить с нами на контакт? Отсталые дикари? Мелкие муравьи, копошащиеся незаметно по своим делам где-то под ногами?

— Ладно, отбросим тему других цивилизаций и вернемся к богу.

— Так ты же сказал, что его нет.

— Вот я и говорю, что нету. Потому что, будь он таким всемогущим, разве бы допустил страшные трагедии и убийства невинных людей, особенно маленьких детей, чьи души еще безгрешны?

— Витя, тебе надо было раньше ловить попа и задавать ему такие вопросы, а ко мне ты не по адресу. Могу только согласиться, что слишком нелогичная цепочка выстраивается. Всемогущий, в моём понятии, может всё.

— Вот и я про то же говорю. А раз он допускает гибель и убийства невинных детей, то далеко не всемогущий. Знаешь, что мне один раз на это ответили?

— Конечно не знаю, Витя, я не экстрасенс, существование которых, кстати, тоже спорная тема.

— Мне сказали, что бог мог убить ребенка, потому что знал, что из него может вырасти чудовище похуже Гитлера или Чикатило.

— Что, правда такую чушь сказали?

— Да. А когда я спросил, почему тогда он не убил в детстве Чикатило и Гитлера, начали что-то невнятное мычать в ответ.

— Тут я с тобой полностью согласен. А вообще с тобой лучше не спорить, ты и мертвого задолбаешь.

Витя обиделся и замолчал, а я расслабленно выдохнул. Дорога — это не место для жарких дискуссий, тем более в такое время. Тут что угодно может быть: засада, брошенный автомобиль, упавшие дерево, ямы. Нужно быть максимально сконцентрированным, чтобы потом не поплатиться за своё разгильдяйство. И хорошо, если платой будет потеря колеса или машины, это обидно, но приемлемо. Но тут можно заплатить самым дорогим, что есть у человека — жизнями товарищей и своей собственной.

Витя, хоть и немного обиделся на меня за моё нежелание поговорить с ним о боге, точнее, о том, что его, скорее всего, нет, но это не мешало ему исправно осматривать дорогу впереди в бинокль. Поэтому что-то подозрительное он обнаружил заблаговременно, прильнув к окулярам произнес:

— Тормози, там впереди что-то происходит. На обочине стоит большая колонна автомобилей и много народу.

Я тут же передал по рации, чтобы вторая машина остановилась за мной на обочине, и, плавно съехав с дороги, остановил броневик. Взяв у Вити бинокль, поднёс его к глазам и начал рассматривать, что он обнаружил. Впереди, в паре километров от нас, по направлению в нашу сторону стояла большая колонна военной и гражданской техники, около которой находились люди. Совсем мелкие детали тяжело было рассмотреть, единственное, что было видно, это одежду незнакомцев. Как и в случае с техникой, она была военной вперемешку с гражданской, этакая солянка из вояк и обычных людей. К сожалению, рассмотреть номера на машинах не получалось, слишком далеко они находились, а то бы можно было хотя бы понять, это местные или кто издалека пожаловал.

Все вышли из машин, по очереди рассматривая стоящую впереди колонну, принялись совещаться, что делать дальше. Ехать мимо или искать пути объезда, чтобы не пересекаться с неизвестными людьми.

Решили для начала посмотреть по карте пути объезда. Выходило, чтобы избежать встречи, нам нужно было возвращаться назад и ехать по другой дороге. Крюк выходил очень приличный, на тридцать километров больше, чем если ехать как планировали. Это много и по времени, и по топливу, уже хотелось поскорее вернуться домой. Это путешествие было, конечно, нескучным и полезным в плане выяснения обстановки вокруг города, но уже хотелось домашнего уюта, нормальной еды и женской ласки. А приходилось трястись по неровностям нечищеных дорог и слушать всякий бред от Кузьмича, а есть, чаще всего, всухомятку.

Начали голосовать: ехать прямо или делать крюк. Судя по тому, что почти все выбрали маршрут мимо стоявших на обочине незнакомцев, не один я испытывал скуку по дому и родным, ожидающим нас там. Решили ехать медленно, чтобы не провоцировать незнакомцев, но быть готовыми к нападению. Мы расселись по машинам и тронулись.

Проехав совсем немного вперед, Витя, неотрывно наблюдавший в бинокль, сообщил, что нас заметили. По его словам, все просто смотрели в нашу сторону, ожидая, когда мы подъедем, и не предпринимали никаких действий. Это понятно — им-то чего бояться, у нас всего две машины, когда их там стояла большая толпа, не менее пятидесяти человек навскидку. Когда до незнакомцев осталось метров сорок, я наконец смог рассмотреть номера на машинах.

На номерах машин был сорок шестой регион, выходило, что колона приехала из Курской области. Медленно подъехав, останавливаемся на противоположной стороне обочины, не глуша двигатели, рассматриваем колону соседей из Курска, не выходя из машин. Большая, по нынешним временам, колона выстроилась в ряд, друг за другом, и теперь её можно было рассмотреть полностью. В ней было две фуры с длинными прицепами, военный КамАЗ с мягким тентовым кузовом. Гости к охране колонны подошли основательно, помимо стрелкового оружия у людей, в колонне было два колёсных БМП свежей модификации.

Сейчас они стояли, задрав свои пулеметы под углом к небу, демонстрируя дружелюбие, или, как минимум, не демонстрировали открытую агрессию. Но стоило мне представить, как ствол пулемета начинает опускаться и поворачиваться в нашу сторону, а потом даёт длинную очередь, как сразу по телу побежали мурашки. Зябко передергиваю плечами, отгоняя дурные мысли, надеюсь, что гости приехали сюда в таком составе не беспредел вытворять. Наши броневики больше защита от одиночек и мелких банд, которые не имеют военной бронетехники с крупнокалиберным орудием, а бегают с пистолетами и автоматами с обычными, не бронебойными, патронами. Против пулемета БМП броня инкассаторских фургонов не поможет, одна очередь способна прошить тут всё насквозь, не оставив шансов на выживание находящимся внутри людям.

Так же в колоне было два армейских зеленых КамАЗа с цистернами, что было вполне логично. Выезжая в неизвестность в другой регион, да еще с техникой в виде БМП, которая потребляет немало горючего, было бы глупо не включить в колонну пару топливозаправщиков.

Перестав рассматривать технику, всматриваюсь в лица людей. Они стоят напротив, небольшими кучками, разговаривая между собой и смотря на наши машины. Враждебных взглядов или действий я не заметил, оружие тоже никто в руках не держал. У кого-то оно висело на ремне, на груди, у кого-то за плечом. Были и вовсе безоружные люди, которым, скорее всего, оно не полагалось по штату или просто оставили его в машинах, выйдя на перекур. Пока я думал, как дальше быть, один из парней в форме, демонстративно убрав автомат с груди за спину, направился к нашей машине. Я приоткрыл круглое окошечко в боковом стекле, которое являлось бойницей открытого типа и имело третий класса пулестойкости. Подойдя к водительской двери, он приветливо помахал мне рукой и сказал:

— Привет инкассаторам, не переживайте, грабить вас не будем.

— А мы уже сдали деньги в банк и возвращаемся пустые! — поддержал я его шутку.

Конечно, еще, наверное, до сих пор остались дурни, которые охотятся за деньгами и где-нибудь их складывают, в надежде, что всё наладится, и тогда они начнут новую жизнь миллионерами. Слава богу, такие дурачки, как правило, одиночки, и предпочитают не связываться с вооружёнными людьми, а чаще всего рыскают по магазинам, вычищая кассы, или вскрывают сейфы в банковских отделениях, а потом прячут деньги по норкам, поэтому и одиночки — чтобы никто не знал, где лежат его миллионы наличкой, в ожидании богатой и красивой жизни. Парень оценил мой ответ и, улыбнувшись, сказал:

— Да кому сейчас эти деньги нужны? Туалетная бумага и то больше ценится.

— Её тоже у нас практически нет, поэтому грабить нас из-за пары рулонов не имеет смысла.

— Да мы вообще не собираемся никого грабить, сейчас машину починят, и поедем домой. Как говорится, в гостях хорошо, а дома лучше.

— Это да, дома всегда лучше, чем где-либо. Вы из самого Курска или с области?

— Из Курска. Давай вылезай из машины, покурим, нормально поговорим, если бы хотели на вас напасть, давно бы уже напали. Сам понимаешь, ваша броня бессильна против нашего оружия.

Переглянувшись с Виктором, отвечаю:

— Иди к своим, сейчас с парнями посовещаюсь и выйду. Думаю, не нужно объяснять, что времена настали такие, что неосторожные люди стали быстро умирать, а мне бы хотелось еще пожить, да подольше.

— Понимаю, давай приходи, хоть обменяемся новостями. — согласился парень и, развернувшись, перешёл дорогу и встал в компанию к людям, одетым в военную форму, как у него.

Быстро посовещавшись по рации, решаем поступить следующим образом: я и Кузьмич выходим для общения с гостями из Курска, а остальные уезжают и ожидают нас неподалёку. Информация о том, что происходит в соседнем городе, лишней точно не будет.

Выхожу из броневика и сразу закрываю за собой дверь, Витя перебирается на водительское место. Из второго броневика выходит Кузьмич, обе машины плавно трогаются и уезжают. Мы вдвоём с рюкзаками за спиной и автоматами, демонстративно висящими на ремне, переходим через дорогу и оказываемся в кругу людей в камуфляжной форме. Парень, подходивший к броневику, окинул нас взглядом и проговорил:

— Нормально так где-то прибарахлились, видно, что не профессионалы и снаряга вся разнообразная, из того, что смогли добыть, но в целом всё грамотно и достойно.

Кузьмич, молча, с подозрительным прищуром рассматривал гостей, поэтому ответил я, сказав:

— Чем богаты, тем и рады.

Вместе с мирной жизнью после появления зомби обрушилось многое: законы, рамки морали, человечность, список можно продолжать бесконечно, но некоторые вещи, вопреки всему, остались неизменны, одна из них — ритуал знакомства. Называя свои имена, слушаем в ответ имена парней и жмем протянутые руки. Покончив с этим простым ритуалом, который пережил многие другие, я спрашиваю:

— Каким ветром к нам занесло? Если, конечно, это не секрет.

Один из парней, судя по капитанским звёздам на погонах, старший в этом коллективе, ответил:

— Абсолютно ничего секретного, до нас дошли слухи, что под Воронежем сохранилась и успешно развилась куриная ферма, вот и ездили на обмен. У нас, к сожалению, с живностью всё гораздо хуже, сохранилась только в некоторых деревнях и совсем в других масштабах. Поэтому, когда до нас дошли слухи о крупной куриной ферме, сначала мы отправили небольшой отряд на разведку. Когда они вернулись назад, то рассказали, что ферма не без странностей, но, самое главное, на обмен согласны. Вот мы и возвращаемся с обмена, только у одной фуры случилась поломка, сейчас устранят и дальше поедем. А вы с Воронежа или области?

— Воронежские, тоже держим путь к странным фермерам, как ты сказал, только у нас их чуть иначе называют.

— Догадываюсь! У нас тоже немало шутников напридумывало различные названия. Но вы смотрите, только не вздумайте там насмехаться над ними, может плохо кончиться.

— Спасибо за предупреждение, но это и ежу понятно, что со своим уставом в чужой монастырь не лезут.

— Не встречал еще умных ежей, ну да ладно. Насколько я знаю, Воронеж не пережил появление зомби, и теперь у вас нет централизованный власти, а город заполнен зомбаками?

— К сожалению, да, тупые твари, движимые только инстинктами, смогли одержать верх над разумными людьми, и город-миллионник превратился в современный некрополь. А у вас как в Курске, неужели смогли удержать город и избежать больших потерь?

По выражению лиц стоявших рядом людей, я сразу понял, что не смогли и всё произошло так же, как и у нас. Каждый находящийся здесь человек потерял родных и близких, да еще и насмотрелся ужасных вещей, до кошмаров по ночам и седых волос раньше времени. Горестно вздохнув, мой собеседник произнес:

— К сожалению, Курск постигла точно такая же участь, что и ваш город. К такому никто не был готов. Да, мертвецы медленные, тупые и отбиться от них в теории не трудно, но на практике всё оказалось иначе. Взять хотя бы нас, бывшую армию, куча техники, оружия, периодические учения у границ разных стран, со стороны всё выглядело слаженно и мощно. Но мало кто задумывался, что об учениях знали заранее и, соответственно, готовились к ним. Солдаты собирали в боксах технику, из трех единиц на ходу в итоге была одна. Всё приходило в движение от команды сверху, давались приказы, планы и всё в таком духе. Армия всегда воспитывала бездумных исполнителей, а инициатива там, как известно, была наказуема и сношала инициатора, поэтому все привыкли жить по уставу и выполнять приказы. Конечно, иногда проводились учения, где были разные сценарии, но, как вы понимаете, сценарий, где мертвецы грызут людей, превращая их в себе подобных, никто всерьез никогда не рассматривал. В этих чертовых зомби вообще мало кто верил, даже самые преданные фанаты жанра с удовольствием смотрели фильмы или сериалы, взахлеб читали книжки, но всегда относились к этому как к интересной страшилке, вероятность которой не больше, чем встретить блюющего радугой единорога. Поэтому, когда всё началось, никто всерьез не верил и не предпринял в самом начале никаких решительных действий, когда инфицированных было еще мало и можно было переломить ход событий. Прежде всего, тут вина правительства. Вместо того, чтобы проинформировать людей, они, наоборот, опасаясь паники, до последнего скрывали информацию, отрубая мобильную связь и устраивая дурацкие ток-шоу по телевизору. Заяви они сразу правду, расклад был бы совсем другой. Не зря говорят: «Предупрежден, значит вооружен». Людей лишили главного оружия — знания ситуации. Поэтому люди не сразу поняли, с чем столкнулись, и думали, что это психи или наркоманы, а когда всё же смогли понять и поверить в вещи, которые до этого казались неестественными, было уже поздно.

Он закончил свой рассказ. На его лице была отчетливо видна печаль, навеянная воспоминаниями об ужасных событиях. А может, от горечи потери близких людей, хотя исключать вероятность совокупности этих факторов тоже нельзя. Видя, что своим вопросом потревожил еще незажившую душевную рану не только у собеседника, но и у его товарищей, я решил сменить тему и спросил:

— Выходит, у вас в городе тоже остались только одиночки и небольшие группы выживших, а основные анклавы расположились за городом?

— Да, город зачищать на данный момент нет смысла, слишком много мертвецов. Если на улице зомбаков еще можно расстреливать с брони, то зачистка зданий и всяких закоулков возможна только живой силой. А значит, неизбежны потери, а у нас боеспособных людей и так большой дефицит. Стоит понести потери и ослабнуть, как всякая бандитская мразь сразу поднимет голову и попрёт внаглую. Они и так сильно осмелели с отсутствием центральной власти и начали вытворять беспредел. Мы пока сами не можем расщеплять свои силы и идти на них войной, но рассматриваем различные варианты. На данный момент самый приемлемый — это привлечение наёмников. Лучше заплатить ресурсами, чем жизнями своих людей, которых и так негусто.

— Вам прямая дорога на рынок, слышали о нем?

— Да, наши люди уже посещали его, присматриваясь к тому, как всё организовано, даже возникала мысль сделать нечто подобное у нас. Только от неё пришлось отказаться, так как это слишком масштабный проект, по всем подсчётам такое мы у себя сможем реализовать не скоро.

— Да, тут не поспоришь, рынок у нас грандиозный, можно сказать, образовалось государство внутри государства. Если верить слухам, то выстроить его удалось благодаря тому, что хозяин рынка очень влиятельный человек, явно непоследний в городе, а может, и стране. И реализовать ему всё удалось благодаря тому, что строительство он начал еще в мирное время, имея большие средства и мощный административный ресурс.

— Да, что называется, попал в нужное время и нужное место, наверное, интуиция у него очень хорошо развита.

— Скорее всего. А может, кто-то поделился информацией. Это мы вряд ли когда узнаем.

У стоявших вдоль дороги машин началось оживление, сработала рация на груди у командира курских бойцов, и оттуда прозвучала команда всем рассаживаться по машинам. Пожав на прощание друг другу руки, попрощались с гостями. Перейдя дорогу, расселись по машинам и стали смотреть, как колонна с гостями из соседнего региона тронулась в путь. Натуженно гудя двигателями, большие машины начали своё движение, выплёвывая клубы черного дыма из выхлопных труб. Проводив удаляющуюся колонну взглядом, я завожу мотор и плавно выезжаю на дорогу.

Витя сразу начал засыпать меня вопросами, я пересказал ему наш разговор. Немного подумав, он сказал:

— Мы живем в Воронеже и нас называют воронежцы, а ты знаешь, как называют тех, кто живёт в Курске?

— Не знаю, курские, наверное?

— Нет, их навязают куряне, курянин — парень, курянка — девушка.

Я улыбнулся, услышав такое непривычное слово, и сказал:

— Интересно, куроводы им сделали скидку за то, что они куряне?

— Надо было у них спросить.

— Ага, не хватало еще всякие глупости спрашивать у незнакомых людей.

Витя погрузился в свои мысли, а я управлял автомобилем, следя за дорогой, на зеркале весело крутился страус с хитрыми глазами.

Первым поселение заметил в бинокль Витя и, сверившись с картой, сообщил:

— Всё, мы приехали, я вижу забор.

Спустя короткое время его стало заметно даже невооруженным глазом. Я уже привык, что в нынешних реалиях все более-менее крупные анклавы обязательно отгораживали свою территорию большим забором, поэтому моё удивление вызвал не сам факт наличия огромного забора, а то, из чего он был сделан. Забор состоял из дикой мешанины сваленных друг на друга автомобилей. Не знаю, кому в голову пришло такое, но он был явный фанат игры в тетрис. Невообразимая мешанина из грузовых, легковых автомобилей, разнообразных железных изделий составляла высокую, неприступную для зомби, стену. Для себя я отметил, что для человека преодолеть её не должно составить труда — слишком много торчало разнообразных зацепок, за какие, цепляясь руками, можно легко перелезть стену, даже не обладая навыками скалолазания. Прикинув взглядом количество автомобилей, ставших частью стены, я присвистнул от удивления. Видать, ради этой стены были использованы все найденные автомобили в округе.

Ворота в стене были обычные, из толстого железа. Остановившись около них, не видя вышек или часовых наверху стены, посигналил. Всё же часовые были и несли свою службу исправно, сами скрытые от взоров посторонних, они прекрасно видели всё, что происходило около ворот. После моего сигнала открылась дверь иномарки, которая стояла на вершине стены, являясь её частью. С дороги было незаметно, что в ней сидит человек, из-за того, что она располагалась слишком высоко. К тому же, у неё были тонированные черной пленкой окна, полностью скрывающие салон машины от любопытных взглядов. Из приоткрытой двери показалась голова мужика в возрасте, дождавшись, пока я выйду на улицу, он проорал:

— Что сигналишь, кому надо вас уже давно увидели!

— Сигналю, потому что сам никого не видел и звонка у вас на воротах нет!

— Ишь, какой умник, говорливый, явно из городских, а что тебе еще не хватает, коврика у ворот или красной ковровой дорожки? — ехидно поинтересовался мужик, внимательно разглядывая меня.

Я решил на всякий случай больше не шутить и ответил:

— Уважаемый, мне не нужны коврики, посигналил, чтобы открыли ворота и запустили нас!

— Ишь ты, барин приехал, сначала я должен узнать цель вашего визита, а то, может, вас и вовсе не стоит запускать. Знаешь, сколько умников типа тебя приезжало и было послано далеко и надолго? Всю жизнь смеялись над жителями области, а как в городе стало тесно от мертвецов, ринулись по деревням и сёлам, искренне считая, что мы с радостью примем к себе всяких бездельников, большинство из которых нихрена полезного не умеют делать! Как ты думаешь, сильно нам нужны всякие юристы или офисные маратели бумажек?

— Что-то мне подсказывает, что совсем не нужны. Только мы приехали договориться о сотрудничестве, а не проситься, чтобы нас приняли к себе.

— Так бы сразу и сказал, сотрудничество нам всегда интересно, сейчас вам откроют ворота. — ответил он и хлопнул дверью.

Я закурил, рассматривая стену. Подумал, что она не так плоха, как мне показалось поначалу. В любой из машин может находиться незаметно для посторонних глаз вооружённая охрана. И, пока не начнётся бой, не узнаешь, из какой машины по тебе будут стрелять и сколько человек. Стёкла были только на машинах в последнем верхнем ряду, во всех других рядах вместо стекол были наварены листы железа. Но, если внимательно присмотреться, то было видно, что в них прорезаны небольшие квадратные окошки, которые можно использовать для наблюдения и как бойницы. В общем, интересная получилась стена, и первое моё впечатление вышло ошибочным.

Не успел я докурить, как ворота с металлическим лязгом открыли два человека. Оба были вооружены старыми добрыми автоматами Калашникова, судя по магазину, калибра 7.62, с деревянным цевьём и прикладом без каких-либо обвесов. Я выбросил недокуренною сигарету и прыгнув за руль, заехал внутрь, оказавшись между двух заборов. Второй забор был из колючей проволоки, натянутой между вбетонированных в землю столбов. Располагался он в пятнадцати метрах от первого, его высота была больше двух метров. Теперь, видя полностью, как устроен охранный периметр поселения, я вынужден был признать, что несмотря на неказистость сооружения снаружи, оно было продумано и функционально. Остановить даже огромную толпу зомби вполне хватит первого забора. Против агрессивно настроенных людей первый забор, где каждая его часть, состоящая из машин, могла быть огневой точкой, тоже являлся хорошим подспорьем. Но даже если они смогут его перелезть, то окажутся между двумя заборами. Причем, в хорошо простреливаемой зоне. Было видно, что тут полностью спилили кусты и деревья, даже трава была скошена, и укрыться нападающим от огня защитников, оказавшись между двух заборов, было абсолютно негде.

Остановившись перед воротами второго забора, я заглушил двигатель и, оставив автомат в салоне автомобиля, вышел наружу. В это время охранники закрыли за нами ворота, используя хитрую систему мощных металлических засовов. Один сел в стоявший неподалеку старенький уазик, называемый в простонародье Козлик, второй направился ко мне. Остановившись в паре шагов от меня, внимательно осмотрел с ног до головы и спросил:

— Как я понимаю, цель вашего визита — покупка нашей продукции?

— Мы у вас первый раз, поэтому сейчас цель наладить контакты и узнать расценки. Деньги вы вряд ли принимаете в любой валюте, а значит нужно знать, что предпочтительнее на обмен и курс обмена. Если по цене сойдемся, то в следующий раз уже будет покупка.

— Хорошо, но это вам не со мной стоит обсуждать, я отвечаю за безопасность богоизбранного народа на его земле обетованной.

Усмехнувшись, подумал про себя, что вот и пошли религиозные закидоны почитателей куриного бога. Хорошо, что Кузьмич не вышел, а то с него станется, брякнуть в ответ что-нибудь такое, от чего нас сразу развернут назад, запретив посещать куриную ферму. Внешне сохраняя спокойствие, я ответил:

— Хорошо, от вас мне тоже нужна информация, чего категорически не стоит делать, находясь у вас в гостях.

— Приятно иметь дело с умным человеком, иной раз припрутся дебилы, сначала наломают дров, а потом орут: «Мы не специально, не хотели никого обидеть, не знали» и все в таком духе. Сейчас многие правила перестали действовать, но одно всё ещё точно еще актуально: незнание законов не освобождает от ответственности. С нашими законами вы можете ознакомиться, прочитав их там. — он указал рукой на самодельный деревянный шит, неприметно стоявший у стены.

Поблагодарив его, я сказал в рацию, чтобы все вышли и вместе со мной ознакомились c правилами, установленными в этом поселении.

Можно сказать, всё было по стандартам нового мира. Только, помимо убийств, грабежей и прочих преступлений, были еще пункты, посвящённые новообразованной религии данного места. Категорически запрещалось оскорблять верующих, нелестно отзываться о курином боге и всё подобное. Что было вполне логично, неожиданным был пункт, запрещающий пинать ногами куриц. Наказание за подобное деяние было суровым, пойманному за подобным преступлением отрезали ногу.

Пока не слышали охранники я тихим голосом всем сказал, чтобы не вздумали говорить на религиозные темы с местными и, тем более, смеяться над их куропоклонением. А ещё чтобы внимательно смотрели себе под ноги, если дорожат ими. Даже мысленно вознёс короткую молитву куриному богу, прося его, чтобы балбесы восприняли мои слова всерьёз. После чего отправил их в машины и вернулся к охраннику, который сразу задал мне вопрос:

— Правила внимательно все прочитали?

— Да.

— Лучше их не нарушать, не думай, что мы мирные фермеры, если что, дадим отпор любому. Многие совершили ошибку, не восприняв нас всерьез, и понесли наказание.

— Мы люди мирные и неконфликтные, с нами проблем не будет. — заверил я его.

После чего, посчитав что мы достаточно проинструктированы, он открыл вторые ворота и сказал напоследок:

— Двигаетесь по дороге всё время прямо, пока не увидите по левую руку от себя дом с надписью «Председатель».

Поблагодарив его, я сел за руль и проехал второй забор через открытые ворота, оказавшись на укатанной дороге. Первые дома показались через десять минут. Нужный нам дом с надписью «Председатель» нашелся почти сразу, мы остановились напротив него. Снова все покинули теплые салоны автомобилей и вышли на улицу. Немного посовещавшись, решили, что пойдём к председателю вдвоем с Витей. Остальных оставили размять ноги на улице, ещё раз напомнив вести себя осторожно и не нарушать правила поселения.

Дом председателя, как и другие, стоявшие рядом, был типичным одноэтажным строением, которые были по всей области, да и в городе тоже, где располагался частный сектор. Обычно такие дома строили в послевоенное время, а дальше, по мере возрастания семьи, пристраивали комнаты, расширяя его. Тут все дома были именно такими: одноэтажные, из кирпича, скрытого за штукатуркой. Дом председателя ничем, кроме надписи на нём, не отличался от других. Поднявшись на крыльцо и не обнаружив звонка, я постучал в дверь. Почти сразу из-за двери прозвучал мужской голос, который произнёс:

— Входите, дверь открыта.

Потянув на себя простую деревянную дверь, которая действительно оказалась не запертой, я попал в тесную прихожую. Быстро окинув взглядом полутемное помещение, не обнаружив тут обуви и вешалок с одеждой, не разуваясь прошел вперед и оказался в одной из комнат. В ней было светлее, чем в прихожей, свет проникал из двух окон, причем окна были тоже деревянные с форточками, с двойными рамами и выкрашенные изнутри белой краской. Уверен, что если поковырять раму ножом, то там будет не менее тридцати слоёв краски. Я помню похожие окна, такие были у меня в детстве, на лето одна рама вынималась, а ближе к зиме ставилась обратно и все щели заклеивались бумагой, чтобы через них не дул сквозняк. По бокам от окон свисали шторы, а за ними проглядывался белый кружевной тюль, что тоже являлось уже редким явлением в городе, которое я давно не видел. Полы в доме были из длинных досок, вплотную подогнанных друг к другу и покрытых слоями коричневой краски. На стенах простенькие обои и простой потолок, побеленный белой побелкой. Вот такой был рабочий кабинет местного председателя, простой и без затей. Я бы даже сказал, спартанский. Из общей обстановки выделялись разнообразные шкафы, расставленные вдоль стен и забитые папками с бумагами, которые тут появились явно недавно и выделялись из общей обстановки обычного сельского дома.

Сам председатель сидел за старым посменным столом лицом ко входу и внимательно смотрел на нас. От меня не ускользнуло, что его правое плечо немного опущено и руку он держит под столом. Скорее всего, там закреплено оружие, а мы сейчас находимся у него на прицеле. Сам председатель оказался мужчиной лет за сорок, а может, даже и пятьдесят. У него было открытое, располагающее к себе лицо с умными глазами. Лишний вес его не портил, а делал похожим на этакого доброго весельчака. Есть такие люди, на него смотришь и понимаешь, перед тобой добрый и веселый человек, даже если он в данный момент молчит. Чтобы не затягивать молчание, начинаю разговор первый:

— Добрый день.

— Добрый, присаживайтесь, мне доложили о вашем прибытии и цели визита. — произнес он в ответ, кивнув на лежавшую перед ним на столе рацию и указал рукой на стулья.

Мы сели напротив него, я произнес:

— Мы не раз слышали про вас, и вот, наконец, решили поехать посмотреть лично, договориться на будущее. Сами понимаете, запасы еды в городе огромные, но не бесконечные.

— Можете не объяснять, вы далеко не первые. К нам приезжают люди со всех окрестностей и даже других городов. Далеко не ко всем Куриный Бог был благосклонен и сохранил для дальнейшего процветания детей своих, сделанных по подобию своему.

Я призадумался, пытаясь понять, кого он подразумевает под детьми, и решил, что речь всё же идет о курицах, а не людях, потому что, если бог куриный, то и дети сделаны по его подобию, значит это точно курицы. Не зная, что ответить, чтобы не обидеть, я, подбирая слова, сказал:

— К сожалению, мои знания о вашей вере весьма поверхностны, но соглашусь, что вам повезло значительно больше, чем другим.

— Пустить веру в своё сердце никогда не поздно, у нас открыта церковь, любой желающий там может получить ответы на свои вопросы. Рекомендую вам посетить, тем более, у нас это абсолютно бесплатно, ибо истинная вера не требует ничего, кроме веры.

— Обязательно посетим. Скажите, у вас есть где заночевать, чтобы осмотреться и уехать по утру?

— Да, у нас есть гостевые дома. Особого комфорта, прислуги и всех других благ цивилизации не ожидайте, но просвети ночь в кровати и тепле тоже неплохо. Тем более, это тоже абсолютно бесплатно, мы заботимся о своих гостях, которые приехали издалека и нуждаются в ночлеге.

— Спасибо, еще вопрос, а помимо церкви, можно посетить ферму и посмотреть, как там всё устроено?

— Конечно, у нас нет секретов, даже, более того, мы только будем рады, чтобы все увидели, что наша продукция натуральная. Как раньше было модно говорить, «эко-курица», без всяких ГМО, антибиотиков и прочих отрав, вредных для человеческого организма. Всё натуральное, мясо тоже честное, без накачки водой. Нам скрывать нечего, поэтому вы можете попросить на ферме, и вам выделят человека, который всё покажет. Одним вам, сами понимаете, там находиться нельзя, у нас уже были попытки устроить диверсию и совершить преступления.

— На вас нападали бандиты?

— Эта шваль тоже пыталась. Только за нами бог, а за ними — никого. Поэтому, когда они заявились сюда на своих крутых джипах и начали гнуть пальцы, рассказывая, что мы шизанутые лохи и теперь должны платить им каждый месяц оброк, то были тут же застрелены, а их машины стали частью стены. Только я имел в виду не тех, кто сам не желает работать и чужой труд не уважает. Речь шла о попытке совершить диверсию и подсыпать в корм божественным птицам яд.

— Ого, даже такое было?

— А чему тут удивляться? Мир, который все знали, умер, а новый мир жесток и порой нелогичен. По крайне мере, я не вижу логики в том, что соседи, всю жизнь прожившие рядом, вдруг стали убивать друг друга за оставшуюся еду. А кто-то и просто ради забавы, хотя логичнее было бы объединиться и дать отпор мертвецам.

— Тут я с вами полностью согласен, позвольте полюбопытствовать, а что случилось с пойманным отравителем?

— В таких случаях мы пускаем священную белую курицу на рулетку смерти, и она, изъявляя волю Великого Куриного Бога, выбирает наказание. Всё по-честному, там даже есть полное помилование за все грехи и изгнание за ворота без наказания. Естественно, тому, кто пытался отравить детей божьих, выпала смертельная кара. Белая курица остановилась на секторе, который гласил, что великий грешник должен быть откормлен тухлыми яйцами и умереть в муках, чтобы после смерти его черные зловещие куры в темном подземном мире вечно клевали его, заставляя вечно испытывать муки.

— Наверное, ужасная смерть, хотя я согласен со священной белой курицей, он её явно заслужил. Подскажите, где находятся ваши гостевые дома?

— Сейчас езжайте по дороге прямо, а на развилке уйдите правее, там увидите стоянку для гостей и дома рядом. Машины лучше оставить на стоянке, если вздумаете устраивать тут гонки, то предупреждаю сразу, они станут частью стены.

— У нас автомобили совсем не располагают к быстрой езде, поэтому никаких гонок. Спасибо вам большое, сегодня посмотрим ферму, а завтра я вас навещу и обговорим, что вам нужно для обмена и в каких количествах.

— Хорошо, обязательно посетите церковь и посмотрите на истинную веру.

— Непременно, только не обещаю, что уверую.

— Тогда хорошего вам дня и жду вас завтра. — попрощался председатель и начал дальше что-то читать в многочисленных бумагах, разложенных у него на столе.

Мы с Витей вышли на улицу, сказав всем рассаживаться по машинам и ехать за мной на стоянку, тронулись. Я медленно вёл броневик, а Витя, с трудом сдерживающий молчание при разговоре с председателем, взорвался словами, быстро говоря:

— Не, ну ты слышал, что он говорил? А ты пойдешь в церковь куриного бога, как обещал?

— Конечно, слышал, я же не глухой. Пойду, мне тоже интересно посмотреть, тем более, сам слышал, всё бесплатно.

— А меня прямо раздирает поговорить с местным батюшкой, или как его тут называют, у меня столько вопросов, на которые хотелось бы услышать ответы.

— Витя, ты, главное, не перегни палку, задавая свои вопросы, а то отдадут тебя на суд белой курицы и накормят тухлыми яйцами до смерти.

— Не переживай, я для общего развития хочу поспрашивать, а не для того, чтобы испортить отношения.

В голове сразу всплыла картинка, как Витя, стоя в храме с криком «Зря вы испортили со мной отношения!», достаёт свои перцовые баллончики и начинает щедро распылять их прямо внутри церкви. Я даже мотнул головой, чтобы изгнать глупые мысли.

За это время мы успели доехать до места назначения. Слева вдоль дороги тянулись одноэтажные дома с огороженными штакетником палисадниками, справа была выровненная снежная площадка, на которой были запаркованы машины. Охраны нигде не было видно, поэтому я оставил народ сидеть в салоне и охранять наше имущество, а сам отправился к домам, чтобы понять, куда нам заселяться.

Подойдя к домам, я рассмотрел на заборах небольшие таблички, на которых было написано: «Гостевой дом» и номера домов. Логично решив, что спрашивать насчёт заселения нужно в первом доме, где, скорее всего, сидит администратор, я отправился туда. Моя логика не подвела, первый дом выполнял функции административного корпуса. Симпатичная девушка примерно тридцати пяти лет расспросила меня, кто мы и откуда, сколько человек и сколько планируем тут пробыть, записала мои ответы в тетрадку и выдала ключи сразу от двух домов, стоявших рядом друг с другом, сказав, что нам повезло и только недавно уехали гости из Курска, освободив много домов, а также посоветовала все свои ценные вещи из машины лучше забрать, поскольку стоянка не охраняемая. На мой вопрос о воровстве ответила, что еще не было таких случаев, но лучше не рисковать. Я поблагодарил её и, забрав ключи, вернулся к ожидающим меня у машин приятелям. Дав команду забрать все ценные вещи из машин и перенести их в дома, начал тоже вместе со всеми переносить ценное имущество в выделенные нам дома.

Нам достались дома под номерами шесть и семь. Внутри было всё аккуратно прибрано, постельное белье обнаружилось сложенное стопками в шкафу. Холодильники были пустые, но нас и не обещал никто кормить, наоборот, заявили, что прислуги тут нет. Ремонт в домах был старый, но, как говорится, на халяву и уксус сладкий. Поэтому побросав вещи, начали готовить нехитрый обед из своих запасов.

Пока готовилась еда, я спросил у всех:

— Мы с Витей решили посетить куриную церковь, или как она тут называется, есть ещё желающие?

— Если там раздают кагор или его аналог бесплатно, свистните, я приду и причащусь. А так только время зря терять. — предсказуемо ответил Кузьмич, всё ещё пребывающий в подавленном настроении от своего внезапного отказа от водки.

Следующий ответил Артем:

— Мне нужно лямку на гюкзаке подшить, это будет куда лучшая тгата вгемени, чем гассматгивать всякую фигню.

Кирилл, которого, кроме машин, вообще мало что интересовало в этой жизни, тоже отказался. А вот Берсерк, как всегда, удивил, изъявив желание присоединиться:

— Я пойду с вами.

«Вот чёрт», или даже «куриный чёрт», с учетом места, подумал я. Очень бы мне не хотелось, чтобы Берсерк шёл с нами, он же магнит для неприятностей, причем, в отличие от Кузьмича, делает это неосознанно. Ну ладно, раз хочет, пусть идет, постараюсь, если что, вовремя его заткнуть.

Пообедав, мы оставили приятелей охранять наше имущество и втроём отправились посмотреть на становление новой, весьма странной религии. Найти церковь не составило большого труда, и уже через двадцать минут мы стояли перед ней, рассматривали здание снаружи. Внешне она ничем не отличалась от любой небольшой сельской церквушки, поэтому не мешкаясь мы открыли дверь и вошли внутрь. И застыли в изумлении, уронив челюсти на пол.

К нам направился человек в самодельном костюме петуха, состоящего из множества перьев, наклеенных поверх длинного плаща, на его голове был большой красный гребень, как тут не оторопеть от удивления? Подойдя к нам, он пропел мелодичным голосом:

— Приветствую вас в церкви Куриного Бога, да прибудет с нами его благословление! Я вижу на ваших лицах недоумение, вызванное моим одеянием!

Не успел я даже раскрыть рта, как Витя, горящий желанием впитать в себя информацию от первоисточника про новую экзотическую религию, ответил ему:

— И Вам доброго дня! Мы зашли по рекомендации вашего председателя. Вы правы, Ваше одеяние весьма необычно и вызывает удивление.

— А раньше мужики с бородой и в платьях у Вас не вызывали удивление? А то, что каждый шаг стоил рубль, а те, кто, рассказывая, что роскошь — это грех, ослепляли своих прихожан позолотой. Даже свечи зачастую запрещали ставить, купленные вне стен храма — у Вас это тоже не вызывало никаких вопросов?

— Я всегда был атеистом, но для расширения своего кругозора интересовался различными религиями. И, вынужден признать, мне тоже было непонятно почему в Библии, где было описано событие из земной жизни Иисуса Христа и показывающее его неудовольствие попыткой монетизировать веру в церкви, когда на празднике Пасхи в Иерусалиме евреи были обязаны «заклать пасхальных агнцев и принести жертвы Богу», в связи с чем в храм сгоняли жертвенный скот и устраивали лавки для продажи всего необходимого при жертвоприношениях, здесь же располагались разменные кассы: в обиходе были римские монеты, а подати в храм по закону уплачивались еврейскими сиклями.

После своего входа в Иерусалим, Христос направился прямо в храм, увидел торговцев и изгнал их: И вошёл Иисус в храм Божий и выгнал всех продающих и покупающих в храме, и опрокинул столы меновщиков и скамьи продающих голубей, и говорил им: написано, — дом мой, домом молитвы наречётся; а вы сделали его вертепом разбойников.

И как в современном мире церковь умудрялась, уча верующих по Библии, где такое написано, продавать все подряд и устраивать платные обряды.

— Вижу, Вы хорошо подкованы в вопросах религии, это похвально. Можете сами убедиться, что в нашей церкви всё бесплатно, а для воздания молитвы Великому Куриному Богу ничего не требуется. Любой желающий может зайти и сделать это абсолютно бесплатно, а я всегда готов ответить на вопросы и развеять закравшиеся в душу сомнения.

— Вынужден признать, что в плане доступности и полного отсутствия коммерческой подоплеки ваша религия возвышается над многими другими. Тем более сейчас, когда простые вещи стали ценными, а людские жизни, наоборот, не дороже одного патрона. Но мне тяжело осознать тот факт, что великое божество — это обычная курица. Вы меня, конечно, извините, но я завтра с таким же успехом могу провозгласить божеством свой носок и начать поклоняться великому и справедливому носку. Надеюсь, Вас такое сравнение не обидело.

Спохватился Витя, поняв, что в пылу религиозной дискуссии подошел к опасной черте, перешагнув которую, можно обрести проблемы с местными почитателями куриного бога. Но его собеседник не смутился, засмеявшись, он махнул головой, от чего гребень на его голове смешно колыхнулся. Отсмеявшись, он поднял руки раскрытыми ладонями к Виктору и проговорил:

— Мне понятен Ваш скепсис. А насчёт обиды не переживайте, Вы, желая понять для себя нашу религию, задаете вопросы и приводите примеры, тут нет ничего обидного. Обидно, когда к нам заходят люди, заранее негативно настроенные, и начинают обзывать, оскорблять и насмехаться над нашей верой. Хорошо, что таких глупых людей не много, что вполне объяснимо: глупые люди умерли в числе первых, такой вот жёсткий естественный отбор.

Что-то меня повело немного не туда. Касательно Ваших слов. Вы, конечно, можете объявить, что Ваш носок или галстук и есть божество, но вряд ли когда-либо даже сами будете в это искренне верить. А мы верим, это первое и самое главное различие нашей и всех других религий, мы верим искренне в Великого Куриного Бога. А знаете почему?

— Я слышал от людей, что вы спаслись в первые дни благодаря тому, что смогли запереться в большом помещении и пережить, а помогло вам в этом то, что там были курицы и голод вам не грозил, но с удовольствием послушаю версию от первоисточника, без дополнительных подробностей, какими обычно обрастают подобные истории, во время рассказов людьми друг другу.

— А я, в свою очередь, с удовольствием её расскажу человеку, которому действительно интересно познать правду.

Раньше это место было обычное село, которое, как и все сёла, в девяностые годы, после развала Советского Союза испытывало тяжелые времена. Работы не было, кто мог, уезжал в город, кто оставался, как правило, начинали от безысходности пить и спивались. Спасением для села стало то, что сюда решил инвестировать деньги и открыть большую куриную ферму один богатый человек. Теперь я понимаю, что случайности не случайны и это была воля Великого Куриного Бога. Село получило второе дыхание, у людей появилась работа, со временем ферма обрела популярность благодаря качественной продукции и стала расширяться. Теперь люди не уезжали в город, а наоборот, из города приезжали к нам, чтобы работать. Для села настали золотые годы, люди хорошо работали и весело отдыхали. Не забылись и старые традиции, праздники отмечались весело, с грандиозным размахом. На улице сдвигали столы, играла гармонь, народ веселился, в городе такого уже давно не увидеть было.

День, когда мы прозрели, вам более известен как день, когда появились первые зомби. У нас в этот пятничный вечер как раз был ежегодный праздник выбора самой красивой белой курицы. Птица, выигравшая на этом празднике, удостаивалась чести целый год носить звание самой красивой курицы и избегала судьбу своих менее удачливых товарок, умирая от старости. В тот судьбоносный день для всего человечества и для нас, в частности, мы уже избрали новую королеву года и отмечали это событие, как внезапно раздались крики и началась непонятная суматоха. Поначалу это было похоже на обычную пьяную драку, кто-то с кем-то сцепился и с криками катались по земле. Потом люди заметили, что один кусает другого, а тот орет от боли. Ну, бывает, что людей по пьяни клинанёт, начали разнимать дерущихся. Тот, у кого от алкоголя сорвало крышу, умудрился еще покусать тех, кто его разнимал, а на все зуботычины только рычал бессвязное. В итоге его скрутили и отнесли отсыпаться, покусанным промыли раны самогоном и продолжили праздник.

Сами понимаете, пьяная драка на селе — событие вполне рядовое, тут бывало и похуже, с топорами и вилами люди друг на друга кидались. Единственное, что смутило народ — это глаза пьяного дебошира, но, быстро решив, что от пьяной драки и давления лопнули капилляры, тут же забыли про него, все уже были изрядно навеселе и народу хотелось продолжать веселье.

Праздник продолжался, рекой лился алкоголь, пели песни, весело плясали. Никто не придал значение тому, что покусанные из числа разнимающих спустя некоторое время начали терять сознание, списав это на банальное отключение из-за превышения своей нормы алкоголя, что тоже являлось не редкостью на таких праздниках.

А потом они стали просыпаться и кидаться на людей, кусая их. Если первого зомби вязала толпа мужиков и он только смог покусать им несильно руки, то зомби второй волны смогли напасть на своих жертв и нанести им более страшные увечья. Хотя, как выяснилось позже, любой, даже самый незначительный укус, приводит к гибели человека и его перевоплощению. Так вот, когда зомби второй волны набросились на уже изрядно пьяных людей, то поднялась паника. Одно дело видеть, как пьяный дебошир в запале драки укусил своего оппонента за грудь и покусал разнимающих драку за руки, и совсем другое — наблюдать, как мирно сидящему за столом человеку откусывают часть мягких тканей с лица или впиваются в шею и терзают её зубами, разбрызгивая кровь под крики орущей от боли жертвы.

Увидев такое и осознав, что безумцев уже несколько, народ начал в панике разбегаться кто куда, сбивая и калеча друг друга, тем самым даря монстрам новые легкие жертвы и пополняя их ряды впоследствии. Спасло то, что люди, работавшие круглый сезон на улице, были закалённые, а праздничные столы стояли на улице, на удалении от жилых домов, рядом с ангарами фермы, чтобы не мешать шумом гуляний старикам и детям, которые обычно не гуляют до упора, а уходят с праздника вечером и ложатся спать. Кто-то прокричал всем бежать в здоровенный ангар, его послушали не все, но большинство людей, гонимые страхом, побежало туда, поскольку большое здание, сделанное из железа, было недалеко и являлось надежной защитой.

Люди бежали, сбивая друг друга, спеша укрыться в ангаре от бывших односельчан, ставших ужасными монстрами. Не всем повезло добраться до ангара, избежав лап монстров и увечий, полученных в давке, созданной бегущей в панике толпой, но всё же множество людей добежало до спасительного ангара и закрылось внутри, с ужасами вслушиваясь в звуки, которые доносились снаружи. Несколько раз снаружи в дверь колотили люди, умоляя открыть и впустить их, но большинство высказалась против того, чтобы открывать двери, слишком велик был риск, что вместе с живыми людьми в ангар проникнут монстры. К тому же, кем-то была впервые выдвинута версия, что появление зомби как-то связано с укусами. Это тут же заставило людей, настороженно смотреть друг на друга, выискивая укушенных внутри ангара, в ожидании, что сосед в любой момент может стать красноглазой тварью.

Обстановка внутри ангара была крайне нервная. Людей пугало то, что произошло, и звуки, доносившиеся с улицы. Нервозности еще добавлял тот факт, что мобильные телефоны ни у кого не работали. Почти у каждого человека, находившегося сейчас в ангаре, снаружи остались родственники, которым они не могли дозвониться, чтобы предупредить их об ужасной и непонятной напасти, которая обрушилась на село. Люди, пребывающие в неизвестности, сходили с ума, переживая за своих родных и близких.

Первым смог взять себя в руки и остановить нарастающею панику человек, известный вам как нынешний председатель села. Заставив толпу немного успокоиться, он сказал, что силой в ангаре никого не держат и желающие могут, немного разобрав крышу, выбраться наружу и покидать убежище. Стоит отметить, что к этому времени уже никто из живых не стучался в ворота снаружи, умоляя их впустить. Зато с разных сторон в железные стены раздавались беспорядочные удары. А если прислонить одно ухо к стене, а второе заткнуть, то было слышно, как монстры порыкивали, будто переговаривались между собой. Поэтому те, кто порывался наружу и орал, чтобы его выпустили, когда услышали такие слова, сразу охладили свой пыл, понимая, что, умерев, оказавшись сейчас за стенами, они точно никому не помогут. Но совет председателя по поводу демонтажа одной секции из крыши оказался дельным, один лист кровли сняли. Люди стали выбираться на крышу, чтобы осмотреться и понять масштабы трагедии, постигшей село.

Взору оказавшихся на крыше людей предстало ужасное зрелище: праздничные столы были опрокинуты, повсюду на снегу виднелись пятна крови, пропитавшие его, ангар был окружён со всех сторон мертвецами, к которым на поднимаемый ими шум постепенно стягивались новые. А самое ужасное было то, что мертвецы были не только у ангара, вдалеке у домов тоже виднелись их силуэты. Зомби перемещались медленными шагами, подёргиваясь всем телом, как будто роботы, получившие сбой в программе, поэтому спутать их с живыми людьми было невозможно даже с большого расстояния. Разглядев всё это с крыши, люди вернулись внутрь ангара и начали совещаться, что им дальше делать.

Попытки прорваться через окружившую нас толпу мертвецов отбросили, поскольку это было сродни самоубийству. Связаться с людьми, которые остались в селе, тоже не было возможности, мобильная сеть у всех была недоступна. Сигнала не было ни у одного из операторов, предоставляющих услуги мобильной связи в центральном Черноземье. Поэтому было решено сделать всё, чтобы продержаться как можно дольше в ожидании, пока не приедет помощь.

Тут стоит отдельно рассказать про ангар, в котором мы все оказались. Как я уже упоминал ранее, ферма, по мере развития, расширялась, и это был один из первых больших ангаров, построенных под курятник. Он представлял собой большое здание, построенное из быстровозводимых металлических конструкций. На скелет, сваренный из железных швеллеров, были прикручены панели, состоящие из толстых листов металлопрофиля с утеплителем между ними. Позже площади помещения стало не хватать и был построен точно такой же ангар. Теперь места было с запасом и этот запас использовали, складируя вдоль дальней стены тюки сена. Там же находилось зерно и другой корм, предназначенный для кур. Были емкости с водой, только пригодность её для питья человеку без вреда для организма была под вопросом. А самое главное — в ангаре было множество кур. Причем, были те, что росли на убой, для мяса, и несушки, которые, исходя из их названия, предназначались для несения яиц. А это означало, что голодная смерть нам не грозила.

Позже решили куриц не трогать, питаться яйцами. Оказалось, что это простое и привычное всем блюдо было не таким вкусным, если его не посолить. Разумеется, соли у нас не было, приходилось жарить и есть яйца без соли. Для приготовления яиц использовали оторванный от крыши лист металлопрофиля. Кидая под него небольшие пучки сухой соломы, сначала обожгли его от краски, а после начали жарить яйца прямо на его поверхности. Хвала Великому Куриному Богу, что для того, чтобы пожарить яйца, требовался всего лишь небольшой костерок, который быстро справлялся с этой задачей. С водой решили проблему забирая снег с крыши. Воду, стоявшую в технических баках внутри ангара, решили пока не трогать.

Так, окружённые чудовищами, постоянно стучащими по стенам ангара, и пребывая в тревоге за родных, мы провели в ожидании помощи целую неделю. За это время даже самые оптимисты поняли, что помощи ожидать больше нет смысла и нужно действовать самим. В то же время впервые стали появляться разговоры, что все, кто смог спастись, спаслись благодаря курицам. Это в корне изменило отношение людей к ним. Если раньше на них смотрели как на безмозглых птиц, которым отрубят голову и подадут приготовленными на обед, то теперь отношение к ним стало более уважительным, и все смотрели на них как на спасителей. Не будь их, все бы умерли с голоду или опустились до каннибализма. Согласитесь, оба варианта не очень хорошие.

Дальше начали думать и обсуждать, как выбраться из ангара и избавиться от мертвецов. В селе у многих было оружие, но беда в том, что оно осталось дома и до него еще нужно как-то добраться. В ангаре было несколько вил и лопат, что против толпы, которая просто задавит массой, было бесполезно. Поэтому решили поступить следующим образом: принести в жертву несколько десятков куриц для отвлечения внимания мертвецов, скидывая их с крыши с противоположной стороны от ворот, и, пока они будут за ними гоняться, а поймав, пировать, открыть ворота и покинуть ангар. Конечно, план был не идеальный, всем предстояло добежать до села, где тоже бродили мертвецы, попасть с свои дома и добраться до оружия.

Был еще один неприятный момент: покинуть ангар всеми не представлялось возможным, кто-то должен был остаться, чтобы кидать куриц с крыши, кто-то должен был их подавать кидающему, кто-то должен был запереть ворота после того, как люди покинут ангар. Глупо было отдавать куриц, спасших нам жизни, на растерзание мертвецам, поскольку уже было подозрение, что помощь не пришла, потому что подобное произошло не только у нас в селе, а как минимум в Воронежской области, а может, и по всему миру, а значит этот ангар с курицами — ценное подспорье для дальнейшего выживания целого села, которое решит продовольственный вопрос в дальнейшем.

Тщательно все спланировав, поступили следующим образом: девушки разделились, одни залезли на крышу ангара, другие остались внизу и подавали им куриц. Стоявшие на краю крыши кидали их вниз, эти птицы, хоть и не умели летать полноценно, тем не менее, падая с высоты, интенсивно махали крыльями и приземлялись на землю целыми и невредимыми. Зомби, увидев неподалёку от себя возмущенно кудахтающую добычу, отлипли от стены ангара и направились к ней. Хотя куриц всегда было принято считать глупыми птицами, но, увидев зомби, приближающихся к ним, они начали отходить назад, уводя мертвецов от ангара. Не всем птицам повезло, были в их рядах святые мученицы, попавшие с крыши прямо в лапы к монстрам. Их тут же разрывали под истошные кудахтанья на части и кусали истекающие кровью тушки, не обращая внимания на перья.

На шум, который поднял куриный десант и преследующие их мертвецы, стали стягиваться зомби, бывшие с противоположной стороны ангара, чего мы и добивались, бросая ценных птиц с крыши на растерзание голодным монстрам. Когда наблюдатели, выглядывающие сверху со всех четырех сторон крыши, сказали, что всё чисто, настал судьбоносный момент. Мужская половина ангара, вооружившись найденными тут вилами, лопатами и другими подручными средствами, которые хоть как-то можно было использовать в качестве оружия, не мешкая выскользнула в приоткрытые ворота на улицу. Ворота девушки тут же закрыли изнутри, отрезая путь назад. Мы оказались на улице.

Нам предстояло осуществить вторую часть плана, самую опасную. Проникнуть в село и добраться до оружия. Осложнялось всё тем, что оно было не у всех, и, конечно, хранилось не в одном месте. Поэтому предстояло проникнуть в многочисленные дома, не зная, что нас ожидает в самом селе. Известно точно было только одно — в селе нас ожидали зомби, чьи маленькие фигуры возрастали по мере нашего приближения к домам.

В первую схватку мы вступили на окраине села, зверски забив двух монстров, превратив их головы в кровавое месиво. А дальше, чтобы избежать ненужных жертв с нашей страны, мы начали перебираться через заборы с самой окраины села. Проверяя дом за домом, убивая обнаруженных монстров и постепенно вооружаясь огнестрельным оружием, прочесывая дом за домом, находя живых людей и тех, кто превратился в зомби, нас одолевали противоречивые чувства. С одной стороны, село не было полностью уничтожено, как мы думали, находясь долгое время в ангаре. Некоторые люди смогли вовремя понять, что на улице опасно, и затаиться в своих домах, сидя там тихо и стараясь не привлекать к себе внимание монстров, что не могло нас не радовать. С другой стороны, тех, кто не сумел сориентироваться в происходящем и тоже стал красноглазым чудовищем, было слишком много. А самое страшное, что в основном это были старики и дети, в силу возраста не гулявшие на празднике. Причем это не просто старики и дети, а сыновья и родители некоторых из выживших людей, поэтому настроение с каждым проверенным домом и обнаруженным в нем монстром становилось всё хуже и хуже.

К сожалению, не обошлось и без потерь с нашей стороны. Первого человека внезапно для всех убил отнюдь не зомби, а другой живой человек и наш односельчанин. Это был глупый несчастный случай, который произошел неожиданно для обеих сторон.

Мы перелезли через забор, стараясь не шуметь, чтобы не привлекать раньше времени всех мертвецов с округи. Дом принадлежал Макарычу, престарелому, но крепкому старику, который по молодости любил ходить на охоту. Точно никто не знал, осталось у него ружьё или он давно его продал, но мы прочёсывали все дома по очереди, выискивая не только оружие, но и оставшихся в живых людей, чтобы рассказать им, что происходит, и подарить надежду на скорое избавление от чудовищ. Когда один из людей аккуратно открыл дверь в доме Макарыча, и, не обнаружив за ней никого, сделал шаг вперед, ему на голову упала сделанная боевым дедулей ловушка, убив беднягу на месте, а следом на шум выбежал из соседней комнаты сам хозяин дома, крепко сжимая в руке огромный свинокол. Увидев, что произошло, старик, издав стон, выронил из рук здоровенный нож и опустился на пол, держась рукой за сердце, простонал:

— Что же вы без стука вошли, я думал, эти твари залезли…

— Макарыч, какой стук? Мы стараемся не привлекать внимание, по-тихому ищем оружие.

— Нет у меня оружия, кроме этого тесака, ружбайку свою я продал давно. Принесите таблетки, они в верхнем ящике комода, а то сердце прихватило.

Пока кто-то отправился за таблетками, мы вытащили свежий труп, заливший весь пол прихожей кровью, во двор, а потом принялись разглядывать орудие, что его убило. Оказалось, старик набил в широкую доску большие гвозди и разместил её над дверью, наложив сверху пару рядов кирпичей на растворе из глины, для большего веса, и сделал хитрую систему, которая срабатывала от того, что на пластину, спрятанную под ковриком у входа, наступали, тем самым активировав ловушку.

Макарыч, тем временем, выпив своих таблеток и запив их водой, стал отходить. Его лицо всё так же было грустным, но неестественная бледнота стала сходить. Горестно вздохнув, он сказал:

— Идите спасайте село, многим нужна ваша помощь, к сожалению, с оружием я вам помочь не смогу. Труп Олега я сам обмою и приведу в порядок, а позже похороним по-людски. Это же надо такому случиться, взять грех на душу, когда сам уже одной ногой в могиле…

Ответить ему на это было нечего, и мы продолжили свою миссию, перелезая через заборы и обыскивая дома.

Следующая трагедия произошла в доме одного из бывших с нами парней. Как только мы перебрались через забор, то сразу убили двух зомби, находившихся во дворе дома. Дверь дома была раскрыта настежь, везде виднелись кровавые следы и отпечатки. Проживавший тут парень с воплем отчаянья кинулся в дом, нам ничего не оставалась, как броситься вслед за ним. Пробежав коридор, он остановился на пороге в комнату и, упав на колени, стал с воплем рвать на себе волосы, постоянно крича два слова: «нет» и «за что?». Он вырывал руками из своей головы волосы, не чуя боли. Подбежавшие следом схватили его за руки, заткнув ему рот, оттащили к выходу и там держали, а из комнаты вышла и направилась к нам, сверкая красными глазами, маленькая дочка оравшего от горя и пребывающего на грани потери рассудка хозяина дома.

Девочке было семь лет, она была единственным ребенком в семье. Отец в ней души не чаял, называя её своей принцессой и одаривая родительским теплом и заботой. А теперь на нас по коридору шла бледная, с взлохмаченными и спутанными волосами, со следами запекшейся крови на них, его любимая дочка. Её ночной костюм с веселыми мультяшными героями был весь перепачкан в крови, а часть шеи просто отсутствовала, обнажая порванные мышцы, отчего её голова была сильно наклонена набок и практически лежала на плече. Её тут же убили, чем вызвали у бывшего отца очередной приступ, он яростно дергался в крепко держащих его руках, пытаясь вырваться, а когда тело убитой с гулким стуком упало на пол, обмяк и страшно заскулил, подвывая, перестав сопротивляться и не реагируя на все попытки с ним заговорить.

Оставив стоящего на коленях убитого горем отца, мы начали убирать тело его обращенной дочки, чтобы он окончательно не сошел с ума, смотря на него. Сорвав со стены большой ковер, завернули тело в него и вынесли на улицу. Когда вернулись в дом, то не обнаружили убитого горем отца там, где оставили его.

Обнаружился он в соседней комнате, стоящим с двухствольным ружьём двенадцатого калибра. В его глазах, мокрых от слез, плескалось горе и отчаянье. Он держал ружьё, упирая его стволами себе в подбородок. Палец, лежавший на спусковом крючке, сильно дрожал, отчего в любую секунду мог произойти непроизвольный выстрел. Председатель, увидев это, всех вытолкал за пределы комнаты, оставшись один на один с обезумившим от горя потери отцом, он грустно вздохнул и начал успокаивать:

— Михаил, убери ружьё от головы, давай поговорим, как взрослые люди!

Михаил посмотрел на него глазами, полными боли и слез, так и не убрав оружие от своей головы, он ответил:

— Да, взрослые, но это не важно. Уже ничего не важно. Какой смысл мне жить дальше, если моя принцесска превратилась в чудовище и её больше нет? А я, вместо того, чтобы быть дома и защищать её, был в другом месте, спасая свою жалкую жизнь. Оглянись вокруг, что ты видишь?

Председатель окинул комнату взглядом, пытаясь понять, что именно имел в виду Михаил. Это была детская комната, в которой, несмотря на опрокинутые на пол игрушки, всё еще царила атмосфера беззаботного счастливого детства. Стены были обклеены обоями с различными героями из мультфильмов. На обоях были приклеены детские цветные рисунки, такие одновременно примитивно-неуклюжие и милые, поскольку были сделаны для родителей от чистого сердца, которое переполняла любовь к самым близким. Почти на всех рисунках присутствовал квадратный домик с треугольной крышей и торчащей из неё трубой. В углу находилось желтое лучистое солнышко, а весь низ рисунков занимала зеленая травка. На таком по-детски веселом и беззаботном пейзаже были изображены различные вариации счастливой семьи.

На одном рисунке человечки, нарисованные из прямых линий, стоят, держась за руки: два больших человечка, а между ними маленький. На другом рисунке большой человечек поднимает над своей головой, взяв руками, похожими на веточки, маленького, словно протягивая его поближе к солнцу.

Помимо изображения счастливой семьи, запечатлённой в разные моменты, были и другие рисунки. Яркие цветы, нарисованные детской рукой и надписи под ними, сделанные большими кривыми буквами с ошибками: «Любимой маме», «С днём рождения». Ещё была нарисована кошка, похожая на смесь крокодила и бордюрного камня, с непропорционально большим хвостом. Угадать, что это кошка, можно было только по надписи «Мяу» около её головы.

Помимо детских рисунков, вся комната была заставлена игрушками. В ряд сидели куклы разных размеров. Мягкие игрушки, милые мультяшки, вперемешку с разнообразными монстрами. Были собранные целые игрушечные наборы из различных минимаркетов у дома, которые часто любили запустить акцию с наклейками, а за эти наклейки впоследствии можно было приобрести эти игрушки, заставляя родителей совершать покупки именно в этой сети, а в назначенный день стоять в большой очереди и молиться, чтобы им хватило игрушек, иначе ребенок, ждавший целый месяц этой даты, сильно расстроится.

В любой точке этой комнаты что-то обязательно указывало на то, что она принадлежит ребенку. Осмотрев всё это, председатель глубоко вздохнул и проговорил:

— Я вижу, что эта комната принадлежала твоей дочке и тут каждая вещь напоминает о ней. Но убив себя, ты уже не вернешь её, одумайся, не совершай непоправимых поступков. У тебя еще осталась жена.

— Жена? Вы видели её в доме?

— Нет, сам видел, тут была только твоя дочка.

— Вот именно, а если жены не было рядом, значит её уже тоже нет в живых. Это единственная причина, по которой её не может быть с дочкой в такой ситуации.

— Тебе это точно не известно, всё это предположения и еще есть шанс найти её.

— Мне точно известно, я это почувствовал сердцем, что больше нету нити с другими родными сердцами. Поэтому ненужно меня отговаривать, я не хочу еще и жену увидеть в облике монстра. — ответил Михаил и его палец нажал на спусковой крючок.

Оглушительно громко прозвучал выстрел из ружья двенадцатого калибра в закрытом помещении, заставив председателя болезненно морщиться от громкого звона в ушах и массировать виски ладонями.

На полу лежал труп Михаила, практически начисто лишённый головы, крупная свинцовая пуля разорвала её на куски, оставив большой скол на стене ближе к потолку. Рядом с телом лежало ружьё, из дула которого всё еще выходил тонкой струйкой дым от сгоревшего пороха. На обоях образовалась кровавая клякса, задев один из детских рисунков. Теперь там не было видно счастливой семьи из трёх криво нарисованных человечков, которые держатся за руки. Заместо них была кровь, на которую светило своими лучиками веселое желтое солнышко.

Кому-то стало плохо и его вывернуло наизнанку. Поднялся мат. Пребывающий в шоке от увиденного, немного оглушённый громким выстрелом в закрытом помещении, председатель стоял, как вкопанный. В него вцепились две пары рук и поволокли его на улицу, преодолевая сопротивление. Оказавшись на свежем воздухе, всё еще удерживая его, ему сказали:

— Приходи в себя, а то сам умрешь и нас погубишь, надо быстрее отсюда убегать.

Председатель, всё ещё пребывая в шоке, проговорил:

— Но там же Михаил, и вот, его дочь, завернутая в ковер, не по-людски это, просто взять и бросить их.

— Некогда сейчас рассуждать. Михаил сделал свой выбор, беда в том, что его выбор не только стоил ему жизни, но ещё и наши поставил под угрозу. Мы еще не набрали достаточного количества огнестрельного оружия, чтобы вступить в бой со всеми мертвецами в селе, которые сейчас спешат сюда на звук выстрела.

Председатель не зря получил в последствии свою должность, поскольку голова у него соображает хорошо. Выслушав собеседника и поняв, что на всех у них всего три ружья, считая злополучную двустволку, принадлежащую Михаилу, он понял, что собеседник прав. Оставаться на этом месте было точно таким же суицидом, как и вышибить себе мозги пулей.

Двор злополучного дома покинули, преодолев забор. Обойдя по большому кругу село, начали обыскивать дома с противоположной стороны. Воспользовавшись тем, что зомби стянулись к дому Михаила, привлечённые звуком выстрела.

Еще одна потеря произошла по вине мертвеца и нашей невнимательности, а также малой опытности на тот момент. В одном из домов, куда мы вошли, не было ничего из того, что обычно указывает на наличие мертвеца внутри. Обычный дом, без кровавых следов на полу и стенах, вещи не были разбросаны в беспорядке. Мы пробежались по комнатам и, не найдя ни одной души, ни живой, ни мертвой, собрались на выход. Когда одному из парней приспичило сходить в туалет, попросив подождать его минуту, он открыл дверь в ванную комнату и на него набросился мертвец, вцепившись ему в лицо. От испуга и боли парень закричал и что есть силы оттолкнул монстра от себя, оставив в его зубах часть плоти со своего лица.

Как только все осознали, что произошло, то тут же вытащили пострадавшего в коридор, а монстру проломили голову. Бедняга, лишившись половины лица, уже прекрасно осознавал, что жить ему осталось недолго. Сев в коридоре на корточки, облокотившись спиной о стену, он закрыл лицо руками. Сквозь пальцы просачивалась кровь, стекая вниз по рукам, капая на его одежду и пол. Кто-то предложил ему выпить обезболивающие и обработать рану, на что, не отнимая рук от лица, парень ответил:

— Не тратьте бессмысленно время и лекарства, меня уже не спасти. Единственное, что я хочу — чтобы меня сейчас убили и позже похоронили, в нормальном человеческом обличии.

В ответ ему была гробовая тишина. Некоторые даже сделали пару шагов назад, отходя подальше от парня, будто опасаясь, что он сейчас попросит самого ближнего к нему человека стать его убийцей. Не услышав ответа на свою просьбу, он убрал руки от лица и, окинув собравшихся полукругом людей взглядом, проговорил:

— Я всё понимаю и никого, кроме себя, не виню. Сейчас каждый из вас думает «хорошо, что я не на его месте и мне повезло». Можете не признаваться, я бы, наверное, и сам так думал, стоя там невредимым, глядя на покусанного любого из вас. Но я сижу тут и прошу вас подумать о другом. Большинство из вас, оказавшись на моём месте, хотели бы то же самое, о чём я сейчас вас прошу. Вам в любом случае придётся, если не сейчас, то позже, повредить мне мозг, чтобы упокоить навсегда. Я прошу сделать это сейчас, пока я человек, а не позже, когда стану монстром. Пожалуйста!

Парень вскрикнул, голос под конец речи начал приобретать истерические нотки. Его наполовину обглоданное лицо притягивало взгляды и внушало ужас. В дыре на лице была видна кость черепа, красная от крови, которая стекала по краям страшной раны из порванного мяса. Прервал игру в гляделки, председатель, нарушив тишину, сказал:

— Ты прав, никто не хотел бы оказаться на твоём месте. И я бы точно также просил о том, о чем ты сейчас просишь нас. Я тебе помогу, но у меня одна просьба. Закрой глаза, я не смогу тебе помочь, глядя в открытые глаза. Думаю, мне и так кошмары последних дней будут сниться всю оставшуюся жизнь, и очень не хочу, чтобы среди них был взгляд человека, которого я убил собственной рукой, хоть и по его просьбе.

Парень попытался изобразить улыбку, но получился ужасный оскал. Закрыв глаза, он сидел беззвучно, шевеля губами, читая про себя молитву или напевая песенку, которая его успокаивала еще в детстве. Председатель знаком показал одному из людей дать ему большой охотничий нож, найденный недавно при обыске домов. Получив нож, он пару раз покачал его в ладони, прикидывая баланс и вес ножа, после крепко сжав рукоятку, подошёл вплотную к парню, сидящему с закрытыми глазами, и сказал:

— Не бойся, я всё сделаю быстро и не больно. Итак, на счет десять. Раз, два, три.

После цифры «три» председатель вогнал нож по рукоять парню в глаз. Парень умер мгновенно, не издав ни звука. Тело просто расслабилось, председатель вынул нож из глаза, и голова покойника безвольно склонилась к груди. Заглянув в открытую дверь ванной комнаты, он взял оттуда полотенце и принялся остервенело натирать нож, удаляя с него кровь. Удалив всё до единой капли, он бросил полотенец, перепачканный кровью, в ванную и замер, уперев взгляд в тело монстра, лежавшего на полу с проломленной головой. Потом окинул всю комнату взглядом и произнёс:

— Взгляните на это.

В ванную, которая была совмещена с туалетом, мгновенно набилось много народу, отчего стало очень тесно. Дождавшись пока все зайдут, он сказал:

— Роковое стечение обстоятельств стоило жизни одному из нас, а я впервые в жизни убил человека. Посмотрите на руку зомби, видите ладонь, замотанную свежим бинтом, через который проступают кровавые пятна? Обувь на его ногах? Таблетки, в беспорядке лежащие на стиральной машинке? Это означает, что его где-то укусили за руку, он сразу направился домой, тут он, не разуваясь, сразу пошел в ванную, где у него находилась аптечка, обработал и перевязал рану, выпил таблетки, а после обратился, поэтому в доме не было кровавых следов и разбросанных вещей. Мы получили страшный урок ценой жизни одного из нас, впредь, чтобы избежать повторения подобного, нужно быть внимательнее. А теперь пойдемте в следующий дом, хоронить и горевать будем после. Сейчас нам необходимо раздобыть как можно больше оружия и перестрелять всех мертвецов в селе.

Пока мы добыли необходимое количество оружия, обыскивая дома, потеряли от укусов мертвецов ещё троих человек. Вооружившись, мы вернулись к ангару, в котором нас ожидали женщины. Оружия на всех не хватало, поэтому распределили его среди тех, кто умел стрелять. Как ни странно, нашлось немало девушек, умевших стрелять, поэтому третью часть вооружённого отряда составляли женщины. Мужики, не знавшие, с какой стороны браться за карабин, стыдливо опускали глаза, наблюдая как девушки ловко снаряжают магазины патронами и примыкают их к оружию.

Сформированный вооружённый отряд залез на крышу ангара и начал отстреливать мертвецов. Председатель строго-настрого запретил жечь попросту драгоценные патроны, соревнуясь на меткость в стрельбе по мертвецам с дальнего расстояния, поэтому ждали, пока медлительные зомби добредут до ангара, и вплотную расстреливали их с крыши, чтобы было меньше промахов и траты патронов. Отстрел продолжался долго, на звуки выстрелов приходили новые мертвецы. Пространство вокруг ангара было завалено трупами зомбаков с пулевыми отверстиями в головах, а у некоторых голова и вовсе отсутствовала, превратившись после попадания пули в кровавую кашу, застывшую на снегу. Всё зависело от того, какого калибра была пуля, нашедшая свою жертву.

За временем никто не следил, поэтому сколько длился отстрел, сказать было трудно. Впоследствии мнения разделились, одни, поймав кураж и потеряв счет времени, заявляли, что всё произошло довольно быстро, другие возражали, говоря, что расстрел мертвецов длился целую вечность. Истина была где-то посередине.

Когда поток мертвецов, идущих от села к ангару на звуки выстрелов, иссяк, все покинули ангар и отправились в село. Предстояло зачистить село и налаживать новую жизнь. В селе практически не было мертвецов, все полегли у ангара, а тех, что удалось обнаружить, быстро добили.

Потом было собрание всех, кому удалось выжить. На нём избрали председателя села, наделив его неограниченной властью, и начали обсуждать, как жить дальше и что делать, отталкивались от того, что помощи извне ждать не нужно, а вот к проблемам от чужаков, наоборот, стоило готовиться. Были споры о том, как хоронить односельчан, которым не удалось всё это пережить. Выбирая между сжиганием на костре и братской могилой, остановились на братской могиле. Придать тела земле было привычнее, хотя многие и боялись, что трупы заразят почву и это впоследствии скажется на выживших. Компромисс нашли в том, что тела похоронят в земле, но на удалении от села. Поднимались вопросы по охране поселения, по организации небольших экспедиций по окрестностям, в целях разведки обстановки и проведения мародёрских набегов на еще нераздробленные ресурсы продовольствия, топлива и других необходимых вещей для выживания.

Кто-то во время собрания неаккуратно обронил фразу «Слава богу, что мы смогли выжить», что вызвало сильный гнев толпы, в которой были люди, познавшие горечь утраты родных и близких. Бедолагу чуть не разорвали, крича, что если бы бог был, он бы такого не допустил, что в данном случае, обычные курицы были полезнее, чем бог, допустивший такие ужасные вещи, и стоит им поставить памятник, когда все наладится, или даже, вообще, начать поклоняться и боготворить их. Эта мысль понравилась обозлённым на весь мир и всё, бывшее в нём божество, людям. Так, пройдя через страдания, люди отбросили навязанные ранее им религии и начали познавать единственную, истинную.

Наш собеседник закончил свой рассказ. По его лицу было видно, что воспоминания ужасных событий, непосредственным участником которых он являлся, дались ему нелегко. Мы с Витей переглянулись, решив пока не беспокоить погрузившегося в задумчивое состояние собеседника, начали с любопытством осматривать внутреннее убранство этой странной церкви.

Внутри не было ни одного элемента роскоши. Не знаю, избавились ли от всяких позолоченных блестяшек почитатели куриного бога, обретя свою новую веру, или в небольшом селе всего этого и так отродясь не было. Все иконы, украшавшие стены, были сняты, а старинные фрески с изображениями ликов святых замазаны белой краской, поверх которой были нанесены образы, относящиеся к новой вере, причем, по стилю написания куролюбы не стали изобретать велосипед и нарисовали всё то же самое, только вместо лиц людей были изображены курицы.

В углу располагалось колесо, поделённое на сектора с надписями. Очень напоминало барабан из телепередачи «Поле чудес», только сектора были не черно-белые, а цветные, и надписи на них были совсем не доброго характера. Хотя, стоит признать, что там действительно была надпись «Помиловать и отпустить без наказания», выполненная на белом фоне. Только, чтобы выпал этот единственный спасительный сектор для согрешившего, к нему и правда куриный бог должен был быть очень щедрым, поскольку, по теории вероятности, шанс на это был ничтожно мал. Все остальные сектора предлагали ужасные наказания, чего тут только не было: похороны заживо в курином помете, отрубание двух рук, с последующим прижиганием и изгнанием за забор, лишение зрения через выкалывание глаз и изгнание, кормить тухлыми яйцами до тех пор, пока грешник не скончается в муках.

Да, действительно, не зря почти все предупреждают, что фанатиков лучше не злить и не смеяться над их религией. Из противоположного угла раздалось кудахтанье, заставившее очнуться от раздумий застывшего человека в странном наряде петуха и поспешить туда. Мы тоже направились вслед за ним, в тот угол, откуда раздалось кудахтанье, и оказались перед небольшой колонной высотой нам по пояс, на которой восседала полностью белая курица. Сразу было видно, эту птицу тут боготворили и почитали. Она была чисто вымыта, отчего её перья казались непривычно белоснежными. Под ней была небольшая мягкая подушка, чтобы он сидела не на твердой каменной колоне, а на мягком ложе, как подобает особе её ранга. Подойдя к ней, человек обратился почтительным голосом:

— О, Великая Белая Курица, первородная проводница мысли божьей, сейчас я вам насыплю еды и сменю воду!

Курица, будто поняв его слова, издала короткое кудахтанье, словно позволяя ему сделать всё, о чём он говорил. Пока странный человек скрылся в одной из комнат, мы стояли рядом с этой курицей и боялись лишний раз пошевелиться, а она внимательно нас разглядывала, задумчиво наклоняя голову то в одну сторону, то в другую, рассматривая нас под разными углами. Не знаю, почему, но мне стало жарко, я почувствовал, что по всему тему выступил пот. Скосив глаза на Витю, я увидел, что у него от волнения очки запотели, значит не один я почему-то нервничаю, находясь рядом с этой обычной курицей. К нашему счастью, неся в руках миску с водой и зерном, вернулся местный поп, или кем он тут являлся, и курица сразу переключила своё внимание с нас на него. Поставив всё это на пол, он повернулся к нам и сказал:

— Давайте отойдём, не будем мешать проводнице воли Великого Куриного Бога вкушать подношения.

Мы радостно, почти синхронно, с Витей кивнули, соглашаясь с его словами, и отошли подальше от белой курицы, оставив её долбить клювом угощения. Витя снял очки, чтобы протереть, и спросил:

— И всё же почему курицы? А если бы это была свиноферма, тогда бы вы поклонялись свиньям?

— Ты умеешь подбирать вопросы, которые могут многих поставить в тупик и посеять сомнения в слабых душах. Но моя душа сильна, а вера непоколебима. Твоя аналогия насчет свиней мне ясна. Ты думаешь, что мы, пережив ужасы, в гневе отреклись от бога и, тронувшись умом, стали поклоняться тому, что первое нам попалось на глаза? Это ошибочное мнение, дело не только в том, что благодаря курицам мы все это пережили. Что ты вообще знаешь о курицах?

— Знаю, что они дают куриное мясо и яйца. И то, и другое — вполне сытное и полезное. Еще знаю, что петухи с утра орут, раньше в деревнях по их крику вставили и начинали работы с первыми лучами солнца. Если углубляться в мистику, то с первым пением петухов вся нечисть пряталась по своим норам, чтобы выйти оттуда на следующую ночь.

— Похвально, что у вас есть такие познания, но они на уровне ребенка. Если вам действительно интересно, я могу расширить ваш кругозор и поведать то, что знают немногие.

— Мне правда интересно будет услышать новую для себя информацию. А еще получить ответ на всегда мучавший меня вопрос, что появилось первое: курица или яйцо? — проговорил Витя, хитро сверкнув очками.

В ответ его собеседник счастливо заулыбался, возведя руки к небу, он произнёс:

— Воистину, сегодня Великий Куриный Бог наградил меня замечательным собеседником! Я вас не прошу слепо верить, просто слушайте и анализируйте.

Сначала было яйцо! Потому что куры произошли от динозавров, а динозавры из яйца. Ещё в далеком 2003 году об этом заявили американские ученые, проанализировав останки древнего хищника, жившего 68 миллионов лет назад. Вдумайтесь только, сколько лет назад были динозавры! Они старше любой религии. Дальше ещё интереснее! Куры являются прямыми потомками тираннозавров. А знаете, сколько легенд и поверий связано с этими божественными птицами? Вы упомянули про нечисть и были абсолютно правы. Если брать наших предков и недалекое прошлое, то получается следующая картина: петух обладает самыми мощными магическими свойствами в плане защиты от нечистой силы, сглаза и порчи. Недаром мотив петуха, разгоняющего криком нечистую силу и отпугивающего мертвецов, становится кульминацией во многих сказках. Это объясняется тем, что петух своим криком возвещает восход солнца, он как бы пробуждает к жизни светило, а следовательно возвращает на землю свет и тепло, без которых невозможна жизнь, то есть петух — даритель жизни и освобождения от зла (темноты и холода). Вообще, крик петуха, по народному убеждению, отгоняющий всякую нечистую силу, сродни представлению о том, что всякая нечисть бродит по земле с вечера и «до первых петухов». На эту тему даже есть знаменитая загадка. Два раза родится, ни разу не крестится, а черт его боится. Кто это?

Магические свойства ауры петуха таковы, что она способна приводить к гармонии и равновесию окружающее пространство, структурировать вокруг себя разные потоки энергии, что, естественно, приводит к тому, что в доме воцаряется покой и благополучие. Поэтому петуха традиционно наделяли признаками опекуна хозяйства. Например, крестьяне верили, что без петуха не будет плодиться и водиться скот, у коровы будут безвкусными и молоко, и масло, хозяйство оскудеет и так далее. Это верование было настолько сильным, что даже при разделе обе семьи обязательно заводили себе новых петухов.

Петуха часто использовали для повышения плодородия. Для этого применяли несколько различных методов — от самых безобидных (гоняли по огороду петуха), до кровавых (принесение животного в жертву). В магии петух очень часто применяется в качестве амулета. Например, для того, чтобы стать храбрым, нужно носить с собой левую ножку петуха. Человек, носящий подобный амулет, вскорости обретет все качества смелого и отважного человека.

Считается, что петух, в силу своей связи с солнцем, обладает даром пророчества и предсказания. Поэтому его, как и курицу, очень активно использовали и для предсказания, и для гадания. Вот примеры нескольких гаданий, которыми пользовались русские ведьмы и предсказательницы.

Были и отрицательные поверья, связанные у славян с петухом. Например, крестьяне считали, что петуха нельзя долго держать в хозяйстве, так как старый петух может навлечь на хозяина смерть или превратиться в демоническое существо. Считалось, что петух, проживший три, пять, семь или девять лет, снесет маленькое яйцо, из которого может вывестись демоническое существо (маляк, хованец-годованец, антипка, огненный змей, нечистик, девятник, василиск, осинавець и прочие названия), принимающее вид огня, искры, кота, маленького человечка, цыпленка. Это существо исполняет желания хозяина, но через три года забирает его душу. А в некоторых местах считали, что петух загребает свое яйцо в навоз и из него вылупляется демонический змей.

А если мы изучим поверья других народов, в разные времена, то увидим следующее. В большинстве культур его связывают с высшими солнечными божествами. В Древнем Египте этих птиц держали в посвященных Солнцу храмах, причисляя их к божественным существам. У древних евреев петух был символом «третьей стражи ночи» (от полуночи до рассвета). В старые времена китайцы часто приклеивали или рисовали изображение петуха на двери дома во время празднования Нового года по лунному календарю. Эта традиция сохранилась в наше время лишь в сельских районах провинции Шэньси, что на северо-западе Китая.

В древности китайцы считали петуха символом солнца. Таким образом, изображение петуха на двери олицетворяло приход солнца в дом. Это выражало ожидание прихода весны. Также считалось, что петух может защитить от негативного воздействия злых духов. Считали, что существует прямая связь между солнцем и петухом, ведь он первым оглашает о рассвете и начале нового дня. А так как по-китайски канун Нового года звучит как «юаньдань» (первый рассвет года), то естественно, что лишь Небесному Петуху известно, когда же взойдет первое солнце Нового года. «Золотой петух» — национальная премия Китайской Народной Республики за достижения в кинематографе. Примечательно, что кинопремия учреждена в 1981 году (год Петуха).

Да и касательно всего остального, петух оставил свой след во многих областях: духовной, культурной и материальной жизни нашего общества. С ним по широте интересов, влиянии на развитие наук и общества могут сравниться разве что Аристотель, Леонардо да Винчи, Ломоносов. Это, конечно, кощунственно сравнивать какого-то петуха с великими мыслителями, однако ничего не поделаешь — против истины не пойдешь.

Выяснилось, что роль петуха в религии, литературе, сказаниях, легендах, военном деле и даже в метеорологии, настолько велика, что ни одно из них не могло полноценно развиваться, не имея в качестве фольклорного персонажа петуха. Ни одно другое домашнее животное не может с ним в этом сравниться, хотя все они вложили немало труда в развитие человеческого общества.

Однозначно, петух — это уникальная птица.

На этом я закончу свой рассказ, чтобы вас не утомлять, перегружая информацией. Знаете, почему в школах уроки длились по сорок минут? По мнению ученых, за это время мозг способен усваивать информацию, а дальше ему необходим перерыв, иначе всё, как говорится, пролетит мимо ушей, не оставив полезный отпечаток в памяти. Поэтому, чтобы не перегружать вас лишними знаниями, предлагаю посмотреть на наши иконы.

Мой мозг действительно был перегружен информацией о том, что курицы — это внучки тираннозавров. Витя, судя по его выражению лица, был рад такому потоку информации, который на нас обрушил собеседник, и был готов жадно впитывать новые знания дальше. Поэтому я быстро произнёс:

— Спасибо, Вы очень интересно рассказываете, и мы бы еще с удовольствием послушали, но нам нужно договориться об экскурсии по вашей ферме на сегодня. Но еще немного времени на просмотр икон мы с радостью потратим.

Витя недовольно посмотрел на меня, я незаметно показал ему кулак. Нас повели вдоль стен, останавливаясь у каждой нарисованной прямо поверх побелки стены иконы и комментируя её. Замерев у нарисованной с нимбом на голове курицы, возле ног которой лежали яйца и бегали желтые маленькие цыплята, наш собеседник сказал:

— Это Курица-мать, Богиня Жизни и Плодородия. Она символизирует двойное рождение, сначала в виде яйца, а потом в виде цыплёнка, вылупившегося из яйца. Что можно трактовать как человека, который тоже может родиться два раза. Первый раз физически, появившись из утробы матери, второй раз он рождается духовно, найдя истину и живя праведно.

Описал он изображение на стене и отправился к следующему. Тут была изображена белая курица, стоявшая на колесе правосудия, которую мы уже успели увидеть ранее, в углу храма. Художник изобразил её таким образом, что где бы ты ни стоял, казалось, она смотрит именно на тебя. Её глаза были полны праведного гнева и светились божественным золотым светом, а лапы занимали два сектора, один из которых был белым и дарил жизнь, второй сектор был черный и означал неминуемую смерть. Выждав несколько минут, пока мы в деталях рассмотрим изображение, наш проводник в мир новой религии сказал:

— Тут вы можете наблюдать, как вершится справедливое правосудие, а священная Белая Курица, являясь проводником Великого Куриного Бога, изъявляет его волю. Обратите внимание, наше правосудие не слепо, его глаза ничем не закрыты, а, наоборот, оно зрячее и, благодаря своему божественному началу, видит душу человека и все его помыслы. Также у нашего правосудия нет рук и, соответственно, всяких предметов в руках, поскольку священной Белой Курице не нужно никого карать мечом, эту ношу берем на себя мы. Ещё отсутствие рук гарантирует, что судилище происходит максимально честно, а судья неподкупен и не берет взятки или подарки. В этом может убедиться любой желающий из числа тех, кто изъявит желание присутствовать во время божественного выбора. У нас всё прозрачно, никаких закрытых заседаний. Как вы видите, на данном изображении её лапы стоят на двух секторах, что символизирует честный суд, на котором можно сохранить свою жизнь, в случае, если обвинение было выдвинуто ошибочно. Люди имеют свойство ошибаться, Великий Куриный Бог — никогда!

Закончив описывать это изображение, он прошел дальше и замер перед следующим, опять давая нам время, чтобы мы внимательно рассмотрели его.

Тут был изображен большой, красивый петух. Его перья переливались всеми цветами радуги в лучах восходящего солнца. Судя по запрокинутой голове и открытому клюву, он кукарекал, приветствуя восход солнца. Рядом с ним стояли, боясь переступить невидимую линию, зомби. Их красные глаза смотрели на орущую птицу с испугом, который я ни разу не наблюдал в глазах мертвецов. Художник тут явно приукрасил сцену, наделив мертвецов чувством испуга, который они не испытывали в принципе. Они могли, гонясь за своей жертвой, без раздумий шагнуть на верную смерть, зайдя в открытое пламя, шагнув с крыши и убившись об землю. Прервав мои мысли, наш собеседник проговорил:

— Я вам уже рассказывал, что в разные времена у разных народов петух считался птицей, имеющей связь с самим солнцем и пугающей своим криком всякую нечисть. Тут как раз изображена подобная сцена. Предвидя ваш вопрос, отвечу сразу, зомби не боятся крика петухов по утру, да и вообще в любое время суток, но этому есть логическое объяснение, к которому, уверен, пришло множество народу из числа тех, кто смог выжить. Многие считают появление мертвецов творением рук человека, в результате запрещенных опытов в одной из секретных биолабараторий, каких в мире было немало. Наши стандартно винят в этом США, окружившие нас целой сетью таких лабораторий, разместив их рядом с границей в бывших странах СНГ. Что было на самом деле и кто виноват — остаётся лишь гадать. Но что всё это творения рук человека, мало кто сомневается. Поэтому зомби — это не классическая нечисть, произошедшая от зловещего властелина тьмы, черного петуха, а творение рук человека. Но это не должно приуменьшать, магическую силу священной птицы, защищающей с помощью своей силы, черпаемой через солнечную энергию, человечество.

Наш собеседник, на радость Виктора, показал нам все изображения и подробно прокомментировал их. С большим трудом я смог распрощаться и покинуть церковь, пообещав, что еще непременно заглянем, тактично умолчав, когда. Притащив чуть ли не за руку Витю в гостиницу, я с облегчение выдохнул. Расширение кругозора — это, конечно, классно, но не зря говорят, что любопытной варваре на базаре нос оторвали. Тут, конечно, не базар, но, если что пойдет не так, одним носом не отделаешься. Уже ужасно хотелось завершить свою миссию и попасть домой, поэтому, сказав всем, кто желает пойти на экскурсию по куриной ферме, собираться, я отправился на крыльцо курить.

Чиркнув зажигалкой и затянувшись ароматным дымом табака, я смотрел, как поселение жило своей неспешной жизнью. За всё время, что мы тут пробыли, я не услышал ни единого выстрела. Люди, хоть и носили с собой оружие, выглядели счастливыми и безмятежными, явно ощущая себя тут в полной безопасности. Не успел я докурить сигарету, как дверь открылась и все высыпали на крыльцо, готовые идти на экскурсию. Кузьмич сразу занял место рядом со мной и начал ехидно задавать каверзные вопросы, донимая меня:

— Ты уже принял новую веру? А почему я не вижу у тебя на голове гребня? Может, бахнем в честь этого грамм по триста коньяка? Или теперь надо говорить не «бахнем», а «кудахтнем»?

Быстро осмотревшись по сторонам, не увидев никого из местных рядом, я ответил:

— С чего ты вообще взял, что я должен был принять их веру? Просто сходил за компанию с Витей, ему это было интересно, а мне нужно будет потом, для отчета «гестаповцу» рассказать, где были и что видели.

— А может, всё-таки вас завербовали и связали какой-нибудь страшной клятвой о молчании, на куриной крови? — ехидно спросил Кузьмич, насмешливо смотря на меня.

Видать, старый балагур изнывал от скуки и решил выбрать меня в качестве жертвы для своих подковырок, с чем я был категорически не согласен. Посмотрев в его пьяно-веселые глаза, я сказал:

— Чё ты пристал, как банный лист? Интересно? Сходи сам в куриную церковь и посмотри. Или проедай своими тупимы вопросами голову Виктору, у него все равно лысина, а мне нехрена плешь проедать.

— Не получится сношать Витину лысину данными вопросами. Пока ты курил, я к нему подходил по этому поводу.

— Если он тебе всё рассказал, зачем ты то же самое спрашиваешь у меня?

— Не особенно-то и рассказывал, я ему задал пару вопросов, а он сразу достал свои баллончики и говорит: «Вижу, тебе не интересна сама суть, ты просто сношаешь мне мозг. Если сейчас не отвалишь, то рискуешь испортить отношения». Ну я сразу и отвалил, пока этот дурень меня и всю комнату перцовым газом не залил. Может, бы отберешь у него эти проклятые баллончики?

— А ты не рассматриваешь вариант просто не приставать к людям с глупыми вопросами и не донимать их попусту?

Кузьмич сделал задумчивое лицо и молча зашагал рядом, явно гоняя в голове сказанные мною слова. Спустя пару минут он тряхнул головой, как будто изгоняя из неё лишние мысли, и сказал:

— Я подумал и решил: твой вариант фигня, я умру от скуки.

— А ты хорошо подумал?

— Использовал свой устаревший процессор на полную мощность, моделировал различные варианты предложенной тобой модели поведения. По итогу всё равно в сухом остатке, смертельная скука.

— Тогда подкину тебе еще переменных, ранее бывших неизвестными в твоём непростом уравнении. Я человек простой, в отличие от Вити с его маниакальной любовью к перцовым баллончикам, и не ношу их с собой, но если будешь меня доставать, то просто дам тебе по хребту чем-нибудь тяжелым, что окажется под рукой. Как тебе такой вариант?

— Злые вы все. Ты пойми, я всё это спрашиваю не просто так, переживаю за вас, а вдруг вас завербовали, и вы тоже стали фанатиками? Останетесь тут, начнете курицам поклоняться и, весело кудахтая, говно за ними убирать.

— Кузьмич, я сначала был рад, что ты отказался от водки, а теперь даже не знаю, радоваться мне или нет. У тебя что, дефицит общения возник? Иди, вон, своему другу картавому расскажи пару анекдотов, на куриную тему. Ты что, решил сегодня поставить рекорд за один час достать всех?

Кузьмич посмотрел на Артема, шагавшего рядом с Кириллом, непонятным взглядом и, грустно вздохнув, ответил:

— Ты, наверное, прав, у меня дефицит общения, особенно с картавым. Посмотри на него, как только он нашел свою дурацкую винтовку, то ни на шаг от нее не отходит. Всё время носит на руках, как маленького ребенка, и нянчится с ней. Стоит появиться свободному времени, сразу начинает что-то без конца настраивать, разбирать, смазывать, натирать. Как можно променять друга на кусок бездушной железки?

— Что я слышу, не ужели в голосе старого пьяницы мне сейчас слышны нотки ревности?

— А что я, по-твоему, должен радоваться? Ты посмотри, он даже сейчас тащит её с собой вместо более удобного автомата. Он что, собрался из этой курофермы пострелять по зомби, которые находятся в Нововоронеже? Зачем ему сейчас эта чертова ручная гаубица?

— Кузьмич, не сгущай краски. Артём у нас штатный снайпер.

— А я кто по штату?

— Хороший вопрос. Наверное, штатный алкоголик, потому что только у Артёма в данный момент есть четкая специализация. Это одна из причин почему он таскает с собой эту винтовку. Вторая причина тоже весьма банальная: боится, что её украдут. Поскольку экземпляр довольно ценный и редкий, много кто мечтает получить её. А методы получения, как знаешь, сейчас немного отличаются от старой доброй купли-продажи и выходят за рамки законов и морали. Проще говоря, её действительно могут украсть, если оставлять без присмотра.

— Спасибо, утешил. Теперь я понял, винтовка действительно хорошая, а Кузьмич — так, херня на палочке.

— Слушай, мы уже подходим к ферме, завязывай ныть и смотри не выкинь какие фокусы. Я видел у них колесо наказаний, поверь мне, тебе ни один из вариантов, присутствующих на нём, не понравится.

Кузьмич замолчал, обиженно засопев, мне даже стало его немного жалко. Надо будет позже поговорить с Артёмом, который действительно увлекся винтовкой, попавшей ему в руки, чтобы не обижал своего друга. Перед фермой я еще раз всем напомнил, чтобы вели себя нормально и не нарывались на неприятности, после чего подошел к одному из вооружённых людей, стоящих около большого ангара, и поинтересовался:

— Добрый день, уважаемый! Не подскажешь, с кем мне поговорить? Ваш председатель обещал нам экскурсию по ферме.

— Здравствуйте. Сейчас я свяжусь по рации и уточню, обождите пару минут. — ответил охранник и, достав рацию, начал в неё говорить.

Я вернулся к своим оболтусам. Те обсуждали одежду охранника и его оружие. Кузьмич говорил:

— Всё равно не понимаю, поселение не бедное, а этот охранник стоит с Мосинкой и одежда простая, как будто тракториста поймали, всучили ему винтовку и поставили охранять.

Витя поправил очки и, пристально смотря на Кузьмича, ответил:

— А чем тебе Мосинка не угодила? Убивает она так же, как и более дорогое оружие. Да и зачем ему навороченный камуфляж, если он стоит около амбара, а не бегает по лесам и полям, подвергая одежду экстремальным испытаниям? Просто люди мыслят рационально и не гонятся за дешёвыми понтами. Не забывай, перед тобой вчерашние селяне-фермеры, а не военизированный отряд профессиональных головорезов.

Кузьмич выслушал Витю и, повернувшись к Артему, спросил:

— А ты что молчишь, картавый? Ты же у нас весь такой тактический, любишь всякие оружейные темы.

— А что ты хочешь услышать от меня? Витя пгав, и я с ним согласен. Зачем облачать пгостого стогожа, стоящего у кугятника, в экзоскелет, давать ему навогоченный ствол с кучей пгибамбасов, котогыми еще нужно уметь пгавильно пользоваться? Это догого даже по стагым вгеменам. Тут и так все селяне, как я понимаю, быстго мобилизуются и встают в гужьё в случае локальной уггозы. Не удивлюсь, если у них есть еще мобильный отгяд или несколько, выполняющий голь ггуппы быстгого геагигования, на случай, если небольшая кучка дугаков, типа нашей, гешит тут устгоить пегестгелку. Нас не то, что с мосинок гасстгеляют, если все ополчатся, нас пгосто закидают на смегть патгонами, кидая их в нас голыми гуками.

— Ладно, тогда все в норме, твоему авторитетному мнению я верю. — нагло подлизался к Артёму Кузьмич.

В это время к охраннику подошел мужчина в теплом комбинезоне и тот призывно помахал нам рукой, приглашая подойти к ним.

Дождавшись, когда мы приблизимся, охранник, кивнув на стоявшего рядом с ним мужчину, представил:

— Знакомьтесь, это Дмитрий, он будет вашим экскурсоводом.

Дмитрий пожал всем по очереди руки и сказал:

— Я вам проведу краткую экскурсию. Запомните, у нас строго запрещено кормить кур и трогать их ногами, даже просто отодвигать оказавшуюся у себя на пути птицу ногой — строжайше запрещено!

Все подтвердили, что слова Дмитрия услышали, после чего он развернулся и направился к ангару. Открыв двери, он вошел внутрь, мы вошли вслед за ним и оказались в большом просторном помещении. В ангаре у входа находились еще два вооружённых охранника.

Освещение внутри ангара было настолько ярким, что, казалось, солнце спряталось под его потолком и светило только для тех, кому повезло тут оказаться. Такой эффект достигался благодаря тому, что на высоком потолке длинными рядами располагались длинные лампы дневного света. Сам ангар имел прямоугольную форму, его длина была больше ста метров. Посередине его разделяла пополам дорожка для людей. По обе стороны от неё занимались своими нехитрыми делами куры. Весь пол был усыпан ровным слоем какого-то зерна желтого цвета, а пространства по обе стороны дорожки разделяли белые трубы с водой, с красными поилками на них.

Тяжело было сказать, сколько куриц находилось внутри ангара. Могу только сказать, что много, очень много. Все они что-то делали: одни клевали зерно, другие пили воду, кто-то копал лапой землю, кто-то громко кудахтал. В глазах мерцало от такого водоворота птиц, и мозг, получавший еще и звук, издаваемый множеством птиц, подзавис от такого потока информации. Но спустя короткое мгновение я все же привык к множеству птиц, которые, казалось, никогда не стоят на месте, а также к издаваемым этой куриной армией звукам. Остановившись посередине ангара, Дмитрий сказал:

— Как вы видите, у нас всё обустроено с расчетом на экологичность. Корма только натуральные, никаких антибиотиков, гормонов роста и других вредных для человеческого организма добавок.

Все внимательно рассматривали куриную ферму, слова экскурсовода никто комментировать не стал. Я подумал, что, скорее всего, он не обманывает и птицы тут содержатся на натуральном рационе. Хотя, может быть, и обманывают, что им мешает показывать людям днем, как куры, клюют зерно, а ночью пичкать их вредными добавками? Но, скорее всего, не обманывают, потому что все куры были самыми обычными, как в любой деревне, переростков-мутантов я не заметил. Дав нам время понаблюдать за птицами и их бытом, Дмитрий отвел нас в конец ангара и продолжил:

— Обратите внимание на крышу в правом углу. Там вы можете увидеть лист железа, который люди снимали с крыши и жарили на нем яйца. Его вернули на место, покрасив только снаружи и оставив обожжённым внутри. Поскольку он стал частью истории, было решено оставить его в таком виде, как память, чтобы показывать гостям и потомкам.

Мы посмотрели на потолок в указанном направлении, там действительно один фрагмент кровли отличался от всей остальной крыши. Все листы металлопрофиля на потолке были белые и аккуратные, а этот был весь обгорелый от огня, который разводили под ним, чтобы пожарить прямо на нём яичницу.

Экскурсия длилась недолго, я бы не сказал, что она была совсем скучной. Поскольку ни разу в жизни не был внутри фермы, мне было интересно, как там всё обустроено. Но долго смотреть, как курицы клюют зерно и делают другие свои куриные дела, тоже не было смысла. А рассказ про здание, спасшее деревню, я уже слышал. Поскольку, помимо обгорелого листа на крыше, этот ангар ничем другим не отличался от соседнего, долго тут смотреть было нечего. Вся экскурсия уложилась в сорок минут, а спустя час мы уже вернулись в предоставленный нам гостевой дом.

Там Кузьмич, находящийся под впечатлением от экскурсии, немного выпил и сказал:

— А мне всегда нравились эти курицы, я в детве обожал за ними наблюдать. Всё время представлял, как круто было бы, если бы у них были маленькие ручки. Тогда бы, выкопав червя, они начинали за него драку, бив друг другу морды этими маленькими ручками.

— Так оставайся тут, пгими их вегу и пгедложи пгиделать кугицам гуки. Будешь бухать и наблюдать эпические битвы. — предложил Артём, на что Кузьмич ответил:

— Чую нотки зависти в твоём голосе, картавый, потому что тебя, если ты скажешь им «куГица», сразу заставят глотать тухлые яйца!

— Кузьмич, ты сейчас по своим тухлым пинка получишь, лучше налей своему дгугу сто ггамм, а то что-то скучно тут. — ответил Артем и подсел к Кузьмичу, держа стакан в руках.

Сообразив нехитрый ужин, все поели и предались счастливому безделью, на которое с наступлением зомби апокалипсиса совершенно не было времени. Чтобы не возникло ненужных эксцессов, я запретил бродить по селу, поэтому сидели все внутри дома.

Кузьмич сидел рядом с Артемом, периодически что-то наливая ему, и, с его позволения, взял снайперскую винтовку в руки. Сидел, внимательно её рассматривая, под строгим присмотром Артема. Берсерк достал ноутбук, надел наушники и начал смотреть свои любимые мультики, иногда начиная громоподобно смеяться, заставляя всех вздрагивать от неожиданности. Я предложил Виктору поиграть в шахматы, он с радостью согласился. Расставив фигуры, мы начали партию.

Ночью улеглись спать, я закрыл дверь на ключ, который спрятал к себе в карман. Понятно, что при большом желании побродить по селу ночью любой сможет сделать это, покинув дом через окно. Но я надеялся, что этого не случится.

Утром я проснулся и первым делом убедился, что все на месте. К моему облегчению, все были дома, кто-то уже занимался своими делами, кто-то еще спал. Вскипятив чайник и налив себе кофе, я открыл дверь и вышел на крыльцо. Тут, покуривая и наслаждаясь крепким горячим напитком, упорядочил в голове мысли относительно сегодняшнего дня. Если повезет, то уже под вечер мы будем выезжать из Нововоронежа в сторону дома. Решив, пока все проснутся и приготовят поздний завтрак, еще раз навестить председателя, я кинул окурок в ведро, приспособленное под мусор, и вернулся в дом. Разбудив Кузьмича и Берсерка, я велел всем завтракать и собираться, а сам направился к дому председателя.

Тут все было точно так же, как и вчера, председатель был на месте и меня сразу принял. Судя по его бодрому виду, он, в отличие от меня, проснулся он уже давно и успел полностью погрузиться в работу, обложив себя кипами бумаг. Указав мне на стул, он дождался, пока я сяду, и спросил:

— Ну что, посмотрели, что хотели?

— Да, все вчера в вашей церкви побывали и ферму посетили, всё успели.

— Поделитесь, какие у вас сложились впечатления от увиденного?

— Ферма большая, никогда не видел столько кур в одном месте. Похоже, вы действительно крупнейшие монополисты экологически чистой продукции. Хотя, если честно, будь она даже с добавками, всё равно люди бы её брали, поскольку выбора особенного и нет.

— Спасибо за честность, можете не сомневаться, всё действительно как мы говорим. Вы же знаете, что те же антибиотики из мяса птицы попадают в организм человека? Имеют накопительный эффект, вирусы к ним привыкают, мутируя. Последние годы в организме человека из-за продуктов с вредными добавками столько всего стало скапливаться, что даже захороненные тела практически перестали разлагаться. Ну а по поводу нашей веры что скажете?

— Честно говоря, я всегда был закоренелым атеистом, но не воинствующим, поэтому своё сердце не был готов открыть для любого бога, но ничего плохого в том, что это делают другие люди, не видел. Тем более, в религиях, как правило, все заповеди были наделены хорошим смыслом. Другое дело, что появлялись люди, которые трактовали их как им удобно и выгодно, ради своей прибыли. Тогда случалась катастрофа, начинались войны за то, как правильно нужно поклоняться или креститься. У вас могу отметить большой плюс, ваша религия действительно без малейшей коммерции и, переступая порог церкви, не чувствуешь, как к тебе ненавязчиво лезут в кошелек, что на мой взгляд несомненный плюс.

— Ну что же, видимо, Вы и правда еще не готовы открыть своё сердце для Великого Куриного Бога. Что бы про нас не говорили, мы никому свою веру не навязываем.

Меня этот разговор вокруг куриного бога стал напрягать, поскольку мне нужны были расценки на обмен, а не душеспасительные религиозные беседы, поэтому я поспешил сменить тему:

— Это правильно, человек должен сам прийти к тому, что Куриный Бог существует. Вы обещали дать мне список предметов для обмена на вашу продукцию.

Покопавшись в груде бумаг на столе, председатель вынул оттуда обычный лист формата А4 с напечатанным на нем текстом и, протянув мне, проговорил:

— Вот вам список вещей, которые у нас в приоритете, а также расценки. Но мы рассматриваем на обмен и вещи, которых нет в списке. Расценки тоже могут измениться, как и список, сами понимаете, всё течет, всё меняется, поэтому сам список не очень большой, тут отображено именно то, что всегда необходимо нашему поселению.

Аккуратно сложив лист бумаги со списком, я поместил его во внутренний влагозащищённый карман и, поблагодарив председателя и попрощавшись, покинул его кабинет.

Вернувшись к друзьям, едва войдя в дом, я почуял запах еды, и рот мгновенно наполнился слюной. Все уже заканчивали завтрак, подсев за стол, я накинулся на оставленную для меня порцию гречки с тушёнкой и жареными яйцами.

Быстро расправившись с едой, обойдя предоставленный нам гостевой дом, убеждаюсь, что всё в порядке и ничего не сломано, отдаю команду переносить вещи в машины. Сам отправляюсь в административный домик, сдавать ключи. Тут была вчерашняя девушка, у неё уже был посетитель, и мне пришлось ожидать, пока он получит ключи от домика и выйдет из комнаты. Когда он вышел, я невольно уставился на него, разглядывая с любопытством. Мимо меня шел высокий коренастый мужик звероподобного вида с густой растительностью на лице. Чем-то он напоминал пасечника, только у того были мягкие и добрые черты лица, а этот выглядел злобно, от него исходило ощущение звериной силы и агрессии. Проходя мимо меня, он остановился и, картинно осмотрев себя, уперся в меня взглядом колючих глаз, спросив грубым хриплым голосом:

— Я не пойму, у меня ширинка расстёгнута или рукав в говне испачкан?

Я немного опешил от такого неожиданного вопроса и, внимательно осмотрев его рукава и область паха, ответил:

— Вроде всё нормально, ничего не испачкано и всё застегнуто.

— Тогда какого хрена ты на меня так пялишься? — прорычал он, заставив администраторшу испуганно схватиться за рацию на столе и внимательно смотреть, ожидая дальнейшего развития событий. Мне неприятности были не нужны в принципе, а в этом поселении в частности. Поэтому, примирительно подняв обе руки вверх, я ответил:

— Извини, ты просто похож на одного знакомого пасечника, вот и пытался рассмотреть, он это или нет.

— Ладно, повезло тебе, турист, я сегодня подозрительно добрый. — бросил он своим отнюдь недобрым голосом и покинул помещение.

Я облегчено вздохнул и отправился в комнату к администратору. Девушка отложила рацию и попыталась изобразить улыбку, но, находясь всё ещё под воздействием испуга, смогла только растянуть губы, скорчив гримасу. Взяв инициативу в свои руки, я заговорил первым:

— Здравствуйте! Ну и посетители тут у вас! Верь я во всякую мистику, то подумал бы, что это йети из леса пришел, пару дней пожить у вас в гостевом домике.

Девушка на этот раз смогла нормально улыбнуться, оценив шутку, и произнесла в ответ:

— Мне кажется, йети будет более человечным, чем он. Хотя, лесник нас посещает не первый раз, и, если не смотреть на его звериную внешность, то человек хороший и проблем не доставляет.

— Жаль я этого раньше не знал, до того, как он меня чуть не просверлил взглядом, заставив хапнуть адреналина, как перед дракой в школе.

— Всё нормально, не переживайте, он на самом деле не злой. Вы уезжаете и пришли сдать домик?

— Да, принёс ключ.

— Сначала я должна посмотреть жилище внутри, чтобы убедиться, что там всё хорошо. Подождите меня, сейчас я оденусь, и пойдем вместе посмотрим.

Дождавшись, пока она накинет легкую куртку, которая даже не закрывала как следует поясницу, мы вышли на улицу. Закрыв дверь на ключ, она направилась быстрыми шагами к домику, в котором мы ночевали. Я шел следом за ней, любуясь, как повиливают в такт её шагам бёдра, обтянутые синими джинсами. Пока она открывала дверь, я подумал, что за это время совсем одичал, такими темпами скоро на Кузьмича начну заглядываться. Пока я стоял в прихожей, отгоняя назойливые мысли о женских прелестях, она успела быстро обежать весь дом и, подойдя ко мне, сказала:

— Всё хорошо, вы можете уезжать, я сейчас по рации передам охране, что вас можно выпускать.

— А если бы не передали?

— Тогда бы вас не выпустили. Выпускают только по моему распоряжению, либо по распоряжению председателя. Председатель мне уже сообщил, что вы были у него и вас можно выпускать, ничего плохого вы тут не сделали.

— Спасибо, тогда я пойду, меня ждут друзья. До свидания! — попрощался я чуть ли не с сожалением, окидывая взглядом её ладную фигурку, которую даже не могла скрыть лёгонькая куртка.

Она поймала мой взгляд и сделала игривые глазки. Поняв, что ещё немного, и я могу задержаться в этом доме дольше, чем рассчитывал, я быстрым шагом вышел за дверь, направляясь на стоянку. Меня пугала даже не сама перспектива секса с прекрасной незнакомкой, а возможные последствия. Мало ли что у них тут, в их секте, принято по этому поводу, может, после секса ты обязан будешь взять её в жёны. С такими мыслями я быстро достиг стоянки, увидев друзей рядом с машинами, расслабился. Но тут же был огорошен словами Берсерка.

— Я хочу сходить в церковь. — сказал он.

Видимо, на моём лице отобразилась такая гамма эмоций, что Кузьмич, толкнув Артёма, радостно проговорил:

— Видишь, картавый, я был прав, когда говорил, что он, когда это услышит, впадёт в осадок!

— Кузьмич не стгой из себя Вангу, не только ты так говогил, такая геакция была вполне пгедсказуема и все пго это говогили, а не только ты.

На что радостный Кузьмич, махнув рукой, будто отгоняя назойливую муху, ответил:

— Предсказуемо было, что ты исковеркаешь все буквы Р и не согласишься с тем, что я первый угадал его реакцию на просьбу Берсерка.

С трудом совладав с нахлынувшими на меня эмоциями, стараясь чтобы мой голос был ровный и не злой, я произнёс:

— Помолчите, Петросяны недоделанные, мне сейчас только ваших несмешных шуток не хватало для полного счастья.

После того, как шутники утихли, я повернулся к Берсерку и спросил:

— Алёшенька, миленький, ты же уже хотел с нами пойти, но в последний момент не пошел. А сейчас опять хочешь, у тебя что, семь пятниц на неделе, как у маленькой девочки?

Берсерк посмотрел на меня, обиженно надул губы и ответил:

— Я не девочка, а в тот раз у меня живот скрутило, поэтому я развернулся и ушел.

— А сейчас что тебе там надо? Мы уже собрались уезжать отсюда. Неужели тебе не хочется попасть домой, увидеть бабушку? Представляешь, как она по тебе соскучилась? Ты сам разве не скучаешь?

— Скучаю и хочу домой, но мне хочется зайти в эту церковь и посмотреть, это же много времени не займёт. — настаивал Берсерк, жалобно глядя мне в глаза.

Его поддержал Витя, которому явно было любопытно, что будет делать Берсерк в этой странной церкви. Подойдя ко мне и пристально смотря на меня через очки, как через прицелы, он сказал:

— Я тоже еще раз с удовольствием схожу, в чем проблема? Двадцать минут нам погоды не сделают, хочет человек посмотреть — пусть посмотрит.

Понимая, что больше времени потрачу на споры, соглашаюсь посетить церковь еще раз, специально ради Берсерка. Сказав остальным никуда от машин не отходить, мы направились в церковь куриного бога. В этот раз Берсерк зашел вместе с нами в помещение. Наш старый знакомый в своём нелепом наряде что-то усердно писал в толстой тетради, используя для этого длинное перо. От усердия он скривил губы, старательно выводя на бумаге каждую букву. Увидев нас, он опустил перо в стаявший рядом стакан и, направившись нам на встречу, заговорил своим мелодичным голосом:

— Рад снова вас приветствовать, от имени Великого Куриного Бога в его до….

Договорить он не успел, уставившись удивлённым взглядом на Берсерка, который, не обращая на него и его слова ни малейшего внимания, прошел мимо. Мы тоже замерли, уставившись на Берсерка, который прямо с порога, не сбавляя шага, направился в угол, где на подушке восседала священная белая курица. Подойдя к ней, он замер в паре шагов от неё. Курица посмотрела на него, наклонив голову на один бок, потом быстро на другой, словно стараясь разглядеть его с разных ракурсов повнимательнее, а потом внезапно громко закудахтала и, захлопав крыльями, слетела со своей подушки, оставив на ней белое яйцо, и уселась растерянному Берсерку прямо на голову.

На мгновение все застыли в изумлении, казалось, само время остановилось. Берсерк стоял с курицей на голове, а все остальные с удивлением смотрели на эту картину. Потом все словно разом очнулись, Берсерк стал растерянно крутиться на одном месте, куриный проповедник побежал к нему, аккуратно снял с его головы курицу, а затем отошел подальше от великана, бережно прижимая её к своей груди. Мы с Витей недоуменно посмотрели друг на друга, пытаясь понять, что это значит для нас. Не хватало еще проблем на ровном месте, хотя Алёшенька её даже пальцем не тронул, но чёрт этих фанатиков знает, что они себе могут навыдумывать на ровном месте. Тем временем проповедник Великого Куриного Бога стоял, прижимая к груди священную белую курицу, как ребенка, и смотрел на Берсерка удивлёнными глазами. Алешенька, избавившись от курицы, восседавшей у него на голове, подошел к колонне, где на подушечке лежало снесённое ей яйцо, без колебаний взяв его в руки, и проговорил:

— А можно я заберу это яичко себе на память?

Я и Витя перестали от волнения дышать, ожидая, что ответит странный человек в костюме петуха. Тот, услышав вопрос Берсерка, вышел из молчаливого оцепенения и, быстро выплёвывая слова, затараторил взволнованным голосом:

— Вы даже не представляете, свидетелем какого чуда сейчас стали! Обычно Священная Белая Курица не любит вступать в контакт с людьми, всегда их сторонится! Даже тех, к кому она привыкла, она избегает и не вступает с ними в тактильные контакты, предпочитая сохранять личное пространство!

— Как вас зовут, молодой человек? — обратился он к Берсерку.

Тот, бережно держа яйцо, казавшееся очень маленьким в его здоровенной лапище, поднял невозмутимый по-детски невинный взгляд на собеседника и ответил:

— Алёшенька.

— Я искренне рад, что ты почтил нас своим визитом, Алёшенька, потому что Белая Курица тебя отметила! И я сейчас не про следы её помета на твоём плече веду речь, а про то, что она осознанно села тебе на голову! Мне еще предстоит на досуге понять, что означает этот знак, но уже сейчас я могу без тени сомнения сказать, что это добрый знак! Я сейчас как раз писал первую настоящую священную книгу!

Увидев недоуменный взгляд великана, он пояснил:

— Ну, что-то похожее на Библию, так понятно?

— Поняяятно… — протянул в задумчивости Берсерк таким тоном, что в голове сразу вспыхивала мысль, что великану ничего не понятно.

Но его собеседника это нисколько не смутило, находясь в нервном возбуждении от увиденной им сцены, он приплясывал около Берсерка, держа курицу в обнимку. Увидев в ладони Алешеньки яйцо, он, видимо, вспомнил про его вопрос и сказал:

— К сожалению, это яйцо нельзя с собой забирать, все яйца, снесённые Белой Курицей — священные, и употреблять их в пищу — большой и страшный грех. Положи его аккуратно вот сюда. — указал он рукой на небольшой столик, стоявший у стенки, а сам, подойдя к колонне в углу, аккуратно водрузил белую курицу на мягкую подушечку и, не разворачиваясь, неотрывно смотря на неё, начал пятиться задом, делая меленькие шаги, словно боясь потревожить маленького ребенка с очень чутким сном.

Подойдя к нам, он начал пристально рассматривать Берсерка, потом задумчивое выражение пропало с его лица, как будто он решил в уме важную для себя задачу. Окинув нас взглядом, он спросил:

— А вы надолго к нам? Когда планируете уезжать?

— Сейчас планируем, Алёшенька хотел перед отъездом посмотреть вашу церковь, вот и зашли.

— Я же говорил, что всё происходит по воле Великого Куриного Бога, иначе как объяснить желание этого молодого человека посетить храм перед отъездом и реакцию Священной Белой Курицы на него?

— Не знаю, но нам пора ехать.

— Очень жаль, я бы хотел подольше пообщаться с вашим Алешенькой, чтобы понять, что в нём такого есть. Вы, если ещё окажетесь у нас, непременно зайдите, обещаю, что упомяну сегодняшний случай божественного проявления в книге о настоящей религии!

— Обещаем, нам всё понравилось и очень интересно, но, к сожалению, сроки, отведённые на поездку, подходят к концу, и мы не можем опаздывать, подвергая ненужному переживанию своих родных и близких.

— Прекрасно вас понимаю, родных нужно беречь, а не волновать. Примите от меня лично небольшой подарок. Любой истинно верующий окажет его предъявителю посильную помощь, если это не выходит за рамки морали, прописанной самим Великим Куриным Богом. — проговорил он и достал откуда-то из кармана простенький перстень, протянув его Берсерку.

Тот, приняв подарок, с любопытством принялся его рассматривать, крутя в руках, а после счастливо улыбаясь, произнес:

— Спасибо, в следующий раз я вам тоже подарю подарок!

— Счастливого пути!

Мы поблагодарили его и, распрощавшись, покинули церковь. Берсерк всю дорогу шёл, крутя перстень в руках с довольной улыбкой, Витя бегал вокруг него, сверкая от любопытства очками, пытаясь рассмотреть перстень в его руках, а я спешил, надеясь, что нас выпустят, после того, что произошло в церкви.

Едва дойдя до стоянки, я сразу дал команду рассаживаться по машинам и трогаться. Витя сказал Кузьмичу, чтобы он ехал во второй машине, с Артемом и Кириллом, а Берсерка утянул в первую, к нам. На попытки Кузьмича возразить словно сорвался с цепи, наорал и даже укусил его за палец. После чего Кузьмич решил не связываться с Витей, тем более, находиться в одной машине с Артемом ему явно нравилось. А удовлетворить своё любопытство по поводу нашего похода в церковь Куриного Бога он сможет позже.

Рассевшись по машинам, мы медленно тронулись по дороге, ведущей к воротам. Мои молитвы были услышаны, а опасения, к счастью, не оправдались. Охрана беспрепятственно открыла нам первые ворота, а после вторые, пожелав на прощание счастливого пути. Выехав за пределы поселения почитателей Куриного Бога, я облегченно вздохнул и пожалел, что Кузьмич в другой машине. Я бы сейчас с удовольствием выпил чего-нибудь из его запасов алкоголя для снятия напряжения. Закурив сигарету, я попросил Виктора оторваться от созерцания перстня, подаренного Берсерку, и проложить маршрут до следующей точки.