Земля зомби. Вояж по области

Глава 9. Бабка.

В дальнейшем всё было хорошо, мы стали обрастать необходимыми для быта вещами. Появилась сменная одежда, благодаря ей от нас не воняло постоянно хлоркой и не приходилось ходить в единственных застиранных трусах. Продуктовые наборы выдавали каждую неделю. Постепенно живые отвоевывали город у мертвых. Стало быстрыми темпами расти количество рабочих. Своё дело сделали слухи, дошедшие до палаточного лагеря. Уже мало кому хотелось прозябать там, живя в впроголодь, когда можно было получить за свой труд комфортные условия проживания и нормальный пищевой рацион. Конечно, совсем безопасной и, тем более, приятной нашу работу назвать было нельзя. За месяц наша бригада потеряла трех человек: двое умерло от укусов мертвецов, ещё один, будучи диабетиком, не смог найти инсулин и умер, пока его везли в больницу.

Работы было непочатый край, все улицы были в мертвецах, практически из каждого дома, квартиры, приходилось выносить тела и отбиваться от тех, кого по какой-то причине не обнаружили и не умертвили. Для этого даже выдали один пистолет бригадиру, а все другие носили разнообразные предметы, которые использовали как холодное оружие. Я для этих целей подобрала себе небольшой туристический топорик. Он удобно висел на поясе, не мешая ходить и работать, а при необходимости быстро оказывался у меня в руках. Им я убила двух зомбаков, один из которых неожиданно вывалился из шкафа прямо у меня под носом, другой ковылял ко мне по улице, пока я вынимала из карманов его мертвых собратьев документы и другую мелочь.

Каждый день я приносила новые трофеи и складывала их в своей комнате. С учетом того, что я не пила и не курила, то сигареты и алкоголь скапливались у меня во внушительном количестве. Всё это пока не тяжело было найти в ещё не полностью отвоёванном у мертвецов городе, но уже сейчас становилось понятно, что сигареты и алкоголь быстро кончатся, а значит вырастут в цене. Выживших было много, а в городе не было больших складов, и все это раньше привозилось ежедневно, а теперь городу придётся довольствоваться жалкими крохами, которые пока еще можно было найти.

Через два месяца город полностью отвоевали у мертвецов. Палаточный лагерь, в котором некоторые люди сидели до последнего, расселили. Многие с радостью вернулись в свои дома. Были те, кому не повезло, и их жильё оказалось уничтожено огнем, в первые дни в городе случались пожары. Таких людей администрация, сверяясь со списками умерших, вселяла в дома и квартиры, хозяева которых числились погибшими.

Только все расселились по домам и обрадовались, как возник продовольственный вопрос. Который, впрочем, быстро решился введением продовольственных карт. Обладатели карт получали продукты в зависимости от КПД человека. Те, кто сидели всё время в лагере, имели соответственно самый низкий КПД и получали продуктов ровно столько, сколько нужно, чтобы не умереть с голоду.

Люди пытались наладить некое подобие прежней жизни, некоторые даже попытались открыть магазины и кафе, но тут же возникла проблема с оплатой. Деньги, которые годились разве что на растопку печку, брать никто не хотел. Выходом из ситуации оказался натуральный обмен. Правда, продлилось это не долго. Охрана станции, выполняющая в городе функции власти, издала указ, согласно которому все продовольственные товары подлежат конфискации. Объяснили это недостатком продовольствия в городе, в связи с чем возникала потребность их ответственного хранения и централизованного распределения.

Не успел город отойти от появления зомби, как случилось другое, менее глобальное, но тоже чувствительное для города, событие — люди устроили бунт. Конечно, бунтовали далеко не все. Организовали бунт те, кто обладал запасами еды, в основном, это были владельцы магазинов и складов. К ним присоединилось большое количество людей, как правило, с низким КПД в продовольственной карте. Они поверили в сладкие обещания, что, если скинуть прежнюю власть, то несправедливая система распределения еды по картам будет отменена.

Бунт был жёстко подавлен, дело даже дошло до перестрелки. Зачинщиков, из числа выживших, посадили в комнаты на атомной станции, переоборудованные в камеры, и пытали. После чего видео с допросами растиражировали и раздали людям флэшки, чтобы они всё увидели сами. Оказалось, организаторами бунта не двигало чувство справедливости, как они всем утверждали, заводя толпу. Двигала ими обычная человеческая жадность и нежелание делиться с другими людьми продовольствием. В планах у них было свергнуть нынешнюю власть и стать тут князьями. Насчет отмены несправедливых продовольственных карт они не врали, так как собирались действительно отменить все карты вне зависимости от того, какой КПД был у владельца, и жить припеваючи, сидя на запасах, кормя только тех, кто входил в число приближённых. Люди, узнав правду, сразу остыли и всё утихло.

Все продовольственные запасы, медикаменты и другие позиции, объявленные охраной станции жизненно важными, стали вывозить из города. Занимались этим хорошо вооружённые люди, поскольку периодически всё еще возникали конфликты. Всё, что попало в списки, перевозилось на территорию атомной станции и находилось под надежной охраной.

После подавления бунта жизнь опять вернулась в прежнее русло. Охрана после расчистки города взяла курс на восстановление социально важных объектов, поэтому вскоре свою работу начали детские сады и школы. Наш детский дом тоже открыли, сирот в городе, в связи с последними событиями, заметно прибавилось, и, что самое обидное, нас всех вернули туда, аргументировав это тем, что для нас же лучше: теперь не нужно работать, от мертвецов будут охранять вооружённые люди, все будут накормленные и под присмотром. Вот так вот. Как таскать трупы и счищать кишки с дороги лопатой, так всё нормально, а позже оказалось, что мы еще дети и нуждаемся в присмотре взрослых.

Началась сплошная скука, с нами пытались нянчиться как с детьми, а мы, пережив все ужасы, что происходили в городе, уже повзрослели. От скуки мы бы все умерли или организовали массовый побег, но тут как раз пригодились наши трофеи.

Когда нам объявили, что город очищен, детский дом снова функционирует и через пару дней из общежития всех, кому нет восемнадцати лет, переселят туда, мы всеми собрались и долго совещались. Я в который раз благодарила судьбу за то, что она свела меня с Ириной. Она дала нам ценный совет, ночью спрятать свои трофеи и не тащить их с собой, поскольку есть риск, что их просто отнимут. Послушав её совет, ночью, каждый, отдельно от других, прятал свою добычу. Кроме меня, никто не знал, куда я спрятала свои сокровища, а я не знала, где спрятали другие. Ирина настаивала на такой схеме, чтобы ни у кого не было соблазна своровать у своего приятеля. Позже спрятанные алкоголь и сигареты нам очень пригодились. В городе они быстро закончились, цены на них поднимались с каждым днем. Если раньше сигарету можно было просто попросить у прохожего, то сейчас на блок можно было выменять еды на пару недель или получить комплект хорошей одежды. Алкоголь тоже был в цене, но в основном дорогой, дешёвому быстро нашли замену, начав гнать самогон.

Мы подкупили сотрудников детского дома и охрану, отдав им оговорённое количество сигарет в обмен на свободу. Нас не трогали, мы могли беспрепятственно покидать детский дом и гулять в своё удовольствие по городу. Возвращаясь назад только для того, чтобы искупаться, поесть и поспать.

В одну из таких прогулок нам повстречалась молодая парочка, парень с девушкой, примерно наши ровесники. Они отличались от нас тем, что были очень хорошо одеты и у каждого был настоящий пистолет. Общий язык мы нашли быстро, они рассказали нам, что пришли сюда из Воронежа, тут не будут задерживаться, в планах продвигаться дальше и добраться до южных регионов, а может, и в другие теплые страны.

Они рассказали, что в Воронеж, в отличие от нашего города, не выстоял и полностью во власти мертвецов. Но в этом были свои плюсы, много бесхозного добра валялось повсюду, просто бери что нужно. Конечно, с оговоркой, что дружишь с головой и не попадешь в лапы к мертвецам, которых там множество. Да и людей тоже стоило обходить стороной. Судя по их рассказу, было только одно безопасное место на весь город, и то находилось за городом, на платной дороге, в сторону Москвы. Место это было рынком, если верить их словам, это был единственный остров стабильности в крупном городе, где раньше проживало больше миллиона человек.

В тот день они успели много чего рассказать интересного, а когда они попрощались и ушли, мы, посовещавшись, решили, что тут нам делать нечего, слишком скучно и слишком туманные перспективы. За что тут держаться? За пайку еды и серую скуку? Тогда у нас созрело решение покинуть этот город и перебраться в Воронеж. А то, что произошло через пару дней, окончательно его укрепило.

В тот день мы сидели на берегу реки, бросая в воду камушки, обсуждали, как лучше покинуть город. Вариант поехать самим на машине отпадал сразу, никто из нас не умел водить. Я уже до этого пообщалась с Ириной, навестив её в общежитии, она, выслушав меня, грустно улыбнулась и сказала:

— Извини, Алина, но я не поеду. Это вы молодые и дерзкие, ищете приключения на свою пятую точку, а я уже в том возрасте, в котором уже ищут, как бы эту точку держать в тепле и комфорте.

Поэтому вариант ехать самим на машине отпадал. Выходило, что нам нужно либо добираться до города самим, пешком, либо кого-то упрашивать, кто поедет туда на машине, взять нас с собой.

Сидя на берегу реки, взвешивая оба варианта, обдумывая детали и споря, мы не заметили, как к нам подошел странный парень. У всех сложилось ощущение, что он просто появился из-под земли. Наш спор прервал незнакомый голос, который громко спросил:

— Вам крышу перекрыть не надо? А то сделаю быстро и недорого.

Все разговоры сразу затихли, мы уставились на непонятно откуда появившегося странного парня. Странным в нём было то, что на голове у него был красный мотошлем с открытым лицом и его вопрос про крышу. А так, с виду, самый обычный парень, только выражение лица немного глуповатое, как будто он глубоко погружен в свои мысли.

Ответил ему Егор, сказав:

— Не, мужик, спасибо, крышу нам перекрывать не надо.

Все с интересом уставились на необычного гостя, ожидая ответа. Он, не выходя из своего задумчивого состояния, проговорил:

— Раньше много было заказов, а теперь странные вещи происходят. У меня в голове появились голоса, а газовый баллон превратился в нечто большее, чем просто баллон.

Все многозначительно переглянулись, не нужно даже было спрашивать, какие мысли сейчас у каждого в голове. Было без всяких слов понятно, что все, как и я, решили, что парень потерял рассудок. А может, и всегда таким был. Только сказать ему в ответ ничего не успели, он внезапно произнес:

— От вас пахнет смертью и хлоркой.

Эти слова, сказанные спокойным безэмоциональным тоном, произвели нежданный эффект. Если до этого на него смотрели по-разному, одни с усмешкой, другие, как я, с жалостью, то теперь у всех во взглядах появилось любопытство, смешанное со страхом. У меня в голове закрутился калейдоскоп мыслей, появилось множество вопросов. Откуда он это знает? Мы уже месяц как не работали могильщиками, рабочие вещи, пропахшие хлоркой, выкинули, а сами давно отмылись. Это чья-то дурацкая шутка? А если нет? Судя по лицам моих друзей, все думали примерно то же самое.

Егор был среди нас самым сильным и бесстрашным, но, когда он заговорил, голос его предательски ломался. Глядя на странного парня, он сказал:

— Мужик, если ты решил так пошутить, то шутка не очень удачная. Мы многих похоронили и иногда видим во сне ужасы, крича и просыпаясь в холодном поту. Так что завязывай со своими фокусами.

Все уставились на парня в красном шлеме, ожидая его ответа. Он стоял невозмутимо, смотря отрешённым взглядом в пустоту, потом, резко повернув голову к нам, произнёс:

— Я знаю, вы многих похоронили, но только не своих родных. Я тоже предавал тела земле и видел лики смерти. И до сих пор я вижу множество смертей, уже произошедших или которым только суждено случиться. Голоса в голове зовут, говоря, что мне сейчас нужно находиться в другом месте, но, прежде чем уйти, я вам должен сказать.

Замолкнув, будто собираясь с мыслями, он немного постоял, опять смотря куда-то вдаль отсутствующим взглядом. Все затихли, и, казалось, даже не дышали, ожидая, что он скажет на этот раз. Повернув к нам голову, он закрыл глаза и заговорил совершено другим голосом, невероятно мощным и громким. Создавалось впечатление, что его слова звучат с небес и каждое слово, содрогает землю. Сказал он следующее:

— Вы на верном пути, но без помощи вам его не одолеть. Ждите знака. На вашем пути встретится группа людей, один будет особенно выделяться среди них своим ростом и большим молотом в руках, а также чистотой незапятнанной души. Это будет знак, вам следует покинуть это место с компанией, в которой находится человек с чистой душой.

Проговорив это, он открыл глаза и недоуменно уставился на нас, как будто сам не понял, как тут оказался, а нас до этого не видел. Посмотрев на наши растерянные лица, он сказал:

— Так что там на счет крыши, надо делать?

Растерянный Егор с трудом выдавил из себя ответ:

— Нет.

— Значит, устрою себе сегодня выходной. Не угостите чем-нибудь? А то кушать хочется.

Реакция на его просьбу была неожиданной, все стали шарить по карманам и давать этому странному человеку, то, что бережно хранили для себя. Я отдала ему шоколадный батончик, который долго берегла, не решаясь съесть. Все, у кого с собой что-то было, тоже подарили ему свои тщательно хранимые сладости.

Взяв у нас угощения, парень рассовал их по карманам и сказал:

— Спасибо вам, добрых людей сейчас не часто можно встретить. Желаю удачи.

Проговорив это, он развернулся и легко, как пушинку, закинул себе на плечо толстый красный баллон, опутанный черными шлангами, которые заканчивались длинной газовой горелкой, и зашагал, пока не исчез из виду. Все стояли молча, провожая его взглядом. Как только он скрылся, то ребят словно прорвало, все стали на перебой говорить, даже не слушая друг друга.

— Откуда он взялся и откуда всё это знает?

— Вы видели, как он закинул и нёс тяжелый баллон, как как пушинку?

— Это что сейчас было?

— Не знаю, кто этот тип, но мне стало жутко.

— А откуда взялся баллон? Я его до последнего не видел, как будто из воздуха материализовался!

— Кто-нибудь видел, как он подошел? Пока он не заговорил, я его не видела!

Встреча с парнем в шлеме, после его странных слов, не оставила равнодушным никого. У всех было ощущение нереальности происходящего, это пугало и порождало множество вопросов, на которые не было ответа. Немного успокоившись, первым делом, решили побыстрее уйти с этого места и переместились в парк. Там разгорелся жаркий спор на тему, стоит ли воспринимать слова незнакомца всерьез или это бред сумасшедшего. Но как-то слишком много странностей и, самое главное, если он сумасшедший, то слишком точными были его слова про запах смерти и хлорки, чтобы быть простым совпадением.

Наоравшись до хрипоты, споря друг с другом, решили поступить следующим образом: мы продолжаем продумывать план, как перебраться в Воронеж и совершать все необходимые для этого приготовления, но, если вдруг увидим человека, который по описанию похож «на чистого душой», то обязательно поговорим с ним.

Поэтому, когда мы увидели сегодня вас, то сразу поняли, о ком речь. Ваш великан с кувалдой в руках и добрыми глазами подходит под это описание, как никто другой. Вот мы и шли за вами, думая, как завести знакомство и всё рассказать, чтобы это не выглядело как бред. Хотя сейчас я понимаю, что звучит это именно, как бред сумасшедшего, надеюсь, вы мне поверите.

Потому что позже я узнала, что странного парня в красном шлеме не только мы встречали. Ему даже прозвище уже дали «Бабка». Очень странное прозвище для парня в самом расцвете сил. Хотя, странное не только прозвище, но и истории от тех, кому он повстречался. Судя по рассказам людей, нам повезло, что мы к нему нормально отнеслись и угостили его сладостями. Если верить слухам, то те, кто смеялся над ним, или даже ударил его, были наказаны несчастьями, внезапно обрушившимися на их головы. Больше мне рассказывать нечего. Надеюсь, вы мне верите. — закончила Алина, поочередно заглядывая нам в глаза, особенно долго задерживая взгляд на Алешеньке.

А мы молчали, переваривая услышанное. Я пребывал в полнейшей растерянности, слишком как-то всё нереально с одной стороны, а с другой, если бы Алина врала, то, наверное, придумала что-то более правдоподобное. Пока я пытался сформулировать ответ, Кузьмич, недолго думая, произнёс:

— Тут без поллитры хрен разобраться! Действительно всё так или детки случайно вынули из кармана зомби пачку «Беломора», которая оказала не совсем «Беломором»!

Алина посмотрела на него недоуменным взглядом и спросила:

— Что такое Беломор? Сигареты?

— Ага, папиросы такие. — ухмыльнулся Кузьмич.

Артём стер его ухмылку, отвесив ему звонкого леща по затылку, и сказал:

— Не слушай, Алиночка, стагого дугака, он давно пгопил свои мозги.

Зная, что если вовремя не остановить перепалку, это может затянуться надолго, говорю:

— Лучше молчите, раз ничего умного сказать не можете. Я тут пытаюсь придумать, что делать, а вы мешаете.

Кузьмич выдохнул и промолчал, хотя по нему было видно, что его распирает сказать Артему что-то очень остроумное в ответ. Я посмотрел на Алешеньку. Наверное, правда у этого великана, в силу его добродушия, чистейшая душа. Тяжело грешить, смотря мультики, пожирая творог и мясо тоннами, хотя, если правильно помню, чревоугодие считается грехом. Как по мне, то это дело каждого — что есть и сколько, с небольшой оговоркой, что ты не отнял последний кусок хлеба у ребенка или пенсионера. Ладно, не время рассуждать о грехах, когда девочка сидит вся на нервах, ожидая нашего ответа. Мысли в голове совершено не хотели приходить в порядок после её рассказа, поэтому, решив, что утро вечера мудренее, говорю ей:

— Алиночка, в чем-то дядя алкоголик прав, тут без пузыря и за пять минут не разобраться. Предлагаю поступить следующим образом: сейчас мы пойдем спать, а завтра, на свежую голову, подумаем о твоей просьбе, и встретимся на этом же месте, утром, в десять часов, договорились?

— Хорошо, завтра утром, в десять часов, мы будем вас тут ожидать. — согласилась девочка, встав с лавки.

Еще раз пристально посмотрев на Берсерка, как будто пытаясь разглядеть его душу, она развернулась и пошла по парковой дорожке, пока не скрылась в темноте.

Я достал сигарету и закурил, подумав, как хорошо, что в городе с ними нет дефицита. Нужно по возращении домой обязательно сделать рейд и забить ими подвал, а то разлетаются они слишком быстро. Мысленно вернувшись к делам более насущным, посмотрел на своих друзей и спросил:

— Ну что, великие мыслители, а также коммунисты, картавые садисты, алкоголики и люди с чистой душой, какие у вас мысли по поводу услышанного?

В этот раз, на всеобщее удивление, первым высказался обычно молчаливый Алёшенька:

— Девочку жалко, она честно работала на тяжёлой работе, а её вернули в детский дом. А правда, что там всё очень плохо и игрушки деревянные прибиты к полу?

Все недоуменно смотрели на Берсерка. Мало того, что он взял слово первый, чего обычно никогда не бывало, так еще и приплёл деревянные игрушки. Чтобы успокоить чистодушного великана, отвечаю ему:

— Нет, Алешенька, это неправда, такое было очень давно, а сейчас там обычные игрушки, мягкие, красивые, все такие разноцветные. Сам бы сидел играл, да боюсь вас, олухов, оставить одних. Значит, первый ответ получен, девочку жалко. У кого еще есть мысли? Желательно более приближенные к теме вопроса.

Вторым ответил Виктор, поправив очки, он высказался:

— Я считаю, что эта пионерка не врет. Слишком все детально рассказала в первой части. А вторая часть её рассказа слишком нелогичная, ложь обычно более правдоподобная, чтобы не вызывать ненужные сомнения. Даже не знаю, стоит ли их брать с собой в город. Тут, может, не шикуют, но зато безопасно.

Витя высказал своё мнение и замолчал. Тишину нарушил Кузьмич, сказав:

— А я не согласен с нашим красным вождём пролетариата. Они уже не дети, хотят рискнуть, их право. Как известно, кто не рискует, тот не пьёт шампанское. А кто не пьёт, тот здоровеньким помрет, что на мой взгляд весьма обидно. Давайте подкинем ребят до города, с нас не убудет.

Посмотрев на улыбающегося Артёма, Кузьмич добавил:

— Вижу, сидишь скалишься, пёс картавый, давай уже, гавкай…

Артём засмеялся и ответил:

— Кузьмич, мне кажется, твоя мания величия гастёт пгопогционально выпитому за всю жизнь алкоголю. Ты всего лишь стагый алкоголик или у тебя богатый внутгенний миг и там ты английская королева?

— Бери выше, картавый! Я твой господин, скоро посажу тебя на привязь и надену намордник, а пока тявкай.

— Оставь свои извгащенские фантазии пги себе. Ты лучше ответь честно, пгедлагаешь забгать гебят в гогод, потому что испугался бабку в кгасном шлеме?

— Ты думай, чё картавишь. Я не боюсь никого, сам чёрт мне не брат, а с этой бабкой я вообще бухну, если встречу.

— Кто о чем, а вшивый о бане. Ладно, что с тебя взять, кгоме твоих запасов бухла. Моё мнение, раз дети твегдо гешили бежать в Воронеж — они это непгеменно сделают. Сейчас у каждого своих забот полон гот, чтобы еще следить за беглецами. Тем более, нам уже сказали, что гогод будет только гад, если у него поубавится гтов, котогые необходимо когмить. Поэтому я за то, чтобы помочь гебятам и отвезти их в гогод. Не поможем мы — найдут дгугих, или, еще хуже, пойдут сами пешком, что в газы опаснее. Да и этот стганный Бабка, о котогом уже не знает только ленивый, меня если честно, немного напгягает. Откуда он знал, что мы тут будем, что значат его слова о чистой душе? Я бы пгинял всё это за байку, но слишком хогошо запомнил выгажение лица охотницы на людей, когда она вспомнила пго него и связала гибель их шайки с ним.

Большинство поддержали вариант помочь подросткам и захватить их с собой в город. Закончив обсуждение, мы покинули парк, отправившись искать дом, где нам предстояло провести ночь, в квартире у старика. Ночной город жил своей жизнью, иногда нам попадались люди, завидев нас, они на всякий случай переходили на другую сторону дороги и быстро растворялись в темноте. Было видно, что народ стал подозрительный и осторожный. В принципе, это правильно, позволяет избежать возможные проблемы, вернуться домой живым и здоровым.

Спустя полчаса мы стояли у нужного нам многоэтажного дома, железную дверь в подъезд кто-то варварски погнул, когда взламывал. Теперь она была открыта настежь и вся покорёжена. В подъезде было темно, свет горел не на каждом этаже. Понимаю, что город уже зачистили, но будучи осторожными, мы сняли оружие с предохранителей и включили подствольные фонари. Начали медленно подниматься по лестнице, шаря лучами фонарей по всему подъезду в поисках возможной затаившейся угрозы. В темных углах никто не прятался и не пытался на нас кинуться.

Отыскав нужный нам номер квартиры, постучали в простую деревянную дверь и замерли прислушиваясь. Спустя мгновение за дверью послышались шаркающие старческие шаги. Подойдя к двери, знакомый голос спросил:

— Кто там?

Ему ответил Кузьмич:

— Отец, мы днем виделись, на блошином рынке, или как он там у вас называется, еще договорились обменять шахматы и переночевать у тебя.

— Да помню я, не нужно мне всё подробно рассказывать, как ребенку, сейчас открою.

Послышался звук проворачиваемого в замке ключа, дверь открылась. Хозяин стоял в старом черном трико и белой майке, жестом приглашая нас проходить в квартиру. Столпившись в темной прихожей, все стали разуваться, как вдруг раздался громкий крик, заставивший меня подпрыгнуть от неожиданности и потянуться к оружию. Кричал на Берсерка Кузьмич:

— Слышь, чистодушный слонопотам! Ты под ноги смотри! Если бы я умер, твоя душа бы запятналась! Наступил мне на ногу и стоит, как будто так и надо! Знаешь, какие ощущения у меня теперь?! Как будто каток по ноге проехал, теперь у меня вместо стопы ласта, как у утки!

Угомонил перепугавшего всех горлопана Артём. Находясь вблизи, он локтем ткнул Кузьмичу под рёбра и сказал:

— Хватит огать, уши закладывает, неженка-могоженка. Сейчас хозяин квагтигы умгет от инфагкта, и посадят тебя в тюгьму за убийство.

Кузьмич успокоился и уже тише ответил:

— Пусть на тебя наступит этот Голиаф, а я посмотрю, что ты тогда будешь картавить.

Я понимал всю боль, которую испытал Кузьмич от неаккуратности Берсерка, но злился на него за внезапный громкий крик, напугавший меня, поэтому заместо сочувствия сказал ему:

— Кузьмич, будешь орать на весь дом, отправишься на улицу ночевать. А перед этим я попрошу Алешеньку на второй ноге у тебя постоять, чтобы ты мог ночью в речке плавать с утками, заодно станцию рассмотришь хорошо, если поближе подплывешь.

— Всё, отстаньте от меня. Покалечили, ещё и наезжают. Тоже мне, нашли козла отпущения. — проворчал Кузьмич и похромал на кухню.

Я разулся и с любопытством осмотрел квартиру. Возникло впечатление, что я вернулся в детство, вся обстановка в квартире была очень старой, начиная от мебели и заканчивая ремонтом. Один только трельяж чего стоил, с широким зеркалом в центре и двумя, поуже, по бокам, боковые створки поворачивались на петлях. Под столешницей было два ящика. Вот это динозавр, я такой уже лет сто не видел! Сервант был из той же серии, он помнил, наверное, половину вождей Советского Союза. А внутри на кружевных тканевых салфетках гордо стояли прозрачные лебеди из стекла. В квартире было много таких вещей, выделялся только современный цветной телевизор с небольшой диагональю. Еще тут было очень душно и пахло лекарствами, нужно будет проветрить немного перед сном, если хозяин не будет возражать.

Мельком осмотрев удивительную квартиру, сохранившую колорит советской эпохи, я направился на кухню. Кухня была в современном стиле. Простой небольшой холодильник, газовая плита, микроволновая печь, все это было современное и в хорошем состоянии. Всем на кухне места было мало, решили ужинать в два захода. Пока одни принимают душ и устраивают себе ночлег, другие ужинают. Я, Витя и Берсерк оказались первыми, кому предстояло ужинать. Для этого даже не пришлось спорить и тянуть жребий. Кузьмич больше думал, как бы приложиться к одной из своих фляжек, аргументируя это необходимостью обезболить раздавленную ногу и излечить моральную травму. Артёму не нужны были отмазки, он просто сказал, что хочет немного выпить и расслабиться, слушая причитания старого пройдохи. Кирилл хотел в душ больше, чем есть.

А наша троица имела самые корыстные интересы — оказаться в числе первых за одним столом с хозяином. Витя, судя по восторженному блеску его очков, был в неописуемом восторге от такого маленького кусочка советской эпохи. Мне было жалко старика, я хотел накормить его, поделившись с ним ужином. Да и по шахматам нужно было решить вопрос, дюже сильно они мне понравились. А Алешенька — просто Алёшенька — он любил пожрать, делая это при любой возможности.

Усевшись бок о бок за столом, толкаясь локтями, вынимали еду из рюкзаков и раскладывали на столе. Не скажу, что рацион получился бедным, но, по сравнению с первыми днями, он значительно оскудел. Хотя, судя по взгляду старика на консервы, мы, наверное, по местным меркам, питались как буржуи. Старик, сглотнув слюну, радостно сказал:

— Эх, товарищи, вы не представляете, как давно мой стол не видел такого разнообразия яств. Последнее время я живу на овощах, что летом вырастил на своём огороде. Многие смеялись, говоря, что сажать картошку, капусту, лук и морковь, по нынешним временам, — это блажь. А я воспитан так, что земля должна кормить. С огородом всегда будешь сыт и черный день можно пережить. Вам, молодым, не понять, вы другое поколение, привыкшее жить одним днём, не сильно заботясь о будущем. А наше поколение рассчитывало только на себя, всегда было готово к самому худшему, черному дню. В наше время не было принято набирать всё в кредит сейчас, а платить потом, поэтому рассчитывали только на то, что есть. Я думал, что не увижу в этой жизни ничего хуже развала Советского Союза и повальной нищеты девяностых годов, но, оказалось, сильно ошибался, безумные монстры, поглотившие и разрушившие мир — это и есть тот самый черный день.

Старик замолчал, окинув взглядом стол, он разразился:

— Вот я балда, даже не подумал вам предложить картошку! Будете жареную картошку?

Мы, питаясь вне поселения в основном кашами из армейских сухих пайков, с радостью согласились. С трудом отвоевали у хозяина права почистить картошку. Резать её и, тем более, жарить он нам не доверил. Наблюдая, как мы с Витей очищаем корнеплод от шкурки ножами, он говорил:

— На что моя покойная жена, царство ей небесное, вкусно готовила, но, когда дело касалось жареной картошки, это всегда делал я сам. Лучше мужика ни одна женщина не сможет пожарить картошку, это я вам точно заявляю, у нас это в крови.

Мы отдали ему очищенную картошку. Он поставил большую, черную от времени, чугунную сковородку с деревянной ручкой на плиту и зажег под ней конфорку. Пока язычки пламени лизали еще одно наследие СССР и разогревали сковороду, он плеснул на неё немного подсолнечного масла.

Взяв в руки нож, старик принялся нарезать картошку прямо в сковороду, причем, делая это необычно, я привык к жареной картошке в форме длинных брусочков, которые были похожи на растолстевший картофель фри, а он нарезал её кружками. Беря картошку и нарезая её поперек, на кружки, он кидал их на сковородку. Картофельные кругляшки начинали шипеть на раскалённой сковороде и источать аппетитный запах. Пока я дождался завершения таинства жарки картофеля, то готов был съесть его вместе со сковородой, настолько вкусным был аромат и аппетитно выглядели поджаристые румяные кругляши на сковороде.

Хозяин поставил сковородку перед нами прямо на стол, подложив под неё металлическую подставку. Пока он жарил картофель, мы сервировали стол, открыли консервы. Пожелав друг другу приятно аппетита, принялись усиленно работать вилками, стараясь незаметно придвинуть банки с консервами поближе к старику.

Было заметно, что только хорошее воспитание сдерживает хозяина квартиры от того, чтобы не наброситься на стоящие перед ним угощения. К его чести, следует отметить, что жареная картошка получилась бесподобной и сковородка быстро пустела. Причем как минимум половину сковороды уничтожил Алёшенька. Беря вилкой со сковороды поджаристый картофель, он его отправлял в рот и тут же тянулся за следующей порцией, не забывая брать маринованные огурчики и похрустывать ими. Он мне напоминал топку паровоза, в которую, если верить фильмам, бедные кочегары беспрерывно кидали уголь лопатой. Витя, сгораемый от любопытства, начал задавать вопросы старику, не дожидаясь пока закончится ужин. Наколов на вилку из открытой консервной банки кильку, лежащую в густом томатном соусе, он прожевал её и спросил:

— Отец, у тебя необычная обстановка в квартире. Не квартира, а прям музей, посвящённый быту граждан Советского Союза, большинство вещей я уже лет тридцать не встречал. Ты специально все это искал и выкупал для создания антуража?

— Так получилось, что очень долгое время тут никто не жил, вот всё и сохранилось в том виде, в котором было ещё при моей покойной супруге, царствие ей небесное.

— Извиняюсь, если потревожил неприятные воспоминания. — проговорил, смущаясь, Витя.

Старик ему возразил:

— Тут я бы с Вами поспорил, уважаемый, наоборот, воспоминания о былых временах у меня самые теплые и приятные. В юности я подавал неплохие надежды и связал свою жизнь с ядерной энергетикой. Я участвовал в строительстве энергоблока Нововоронежской АЭС № 1 в 1958 году и № 2 в 1964 году. Славные были времена, масштабная стройка стратегического значения, единая страна. У людей, принимавших участие в строительстве, была гордость за то, что они делали полезное дело для страны, города и своих детей. После развала СССР и прихода капитализма люди изменились и всех стала волновать только личная прибыль. А тогда все думали о том, что делают это для себя, своих детей и гордились своей причастностью.

Я был очень доволен жизнью, у меня была красавица жена, работа, которая мне нравилась. Вместе со станцией, ставшей градообразующим предприятием, активно застраивался и разрастался сам город. Спустя год мне дали вот эту самую квартиру. Жизнь была беззаботной и счастливой, пока у моей супруги не обнаружили неоперабельную опухоль головного мозга. Детей у нас не было, поэтому, взяв отпуск, я отправился с ней отдыхать на море, с ужасом думая, что каждый день, проведённый вместе, может быть последним.

Когда она умерла, то вместе с ней умерла частичка меня. Я не видел смысла в дальнейшем своём существовании без неё и пытался утопить своё горе в алкоголе. Так бы, наверное, и спился окончательно, если бы друзья не помогли и не вывели меня из запоя. Трезвый мозг еще тяжелее переносил невосполнимую потерю. В очередной раз проснувшись утром в своей кровати, я вдруг осознал, что я не могу находиться в этой квартире, в этом городе. Тут каждая мелочь вызывала ассоциации из той прошлой жизни, где мы были вместе и счастливы.

В очередной раз мне помогли друзья и выручила моя редкая, поэтому очень востребованная, специальность. В те годы СССР и США вступали в фазу открытого противодействия. Конфронтация стран была настолько сильна, что случился Карибский кризис и мир был на волоске от начала ядерной войны. К счастью, трагедии не случилось, но напряжение между странами присутствовало. На его фоне СССР активно искал по всему миру себе союзников, всячески им помогал. В том числе и в строительстве атомных станций, как одна из стран мира, занимающая лидирующие места в этой отрасли.

Вот и отправили меня как специалиста за границу, помогать дружеским народам осваивать мирный атом. Работа мне нравилась, я усердно трудился, а время затягивало мои душевные раны. В 1983 году меня в срочном порядке вернули на родину. К тому времени я имел за плечами большой практический опыт по строительству атомных станций в частности и ядерной энергетики в целом.

Оказалось, что затевалась большая стройка новой атомной станции, в шести километрах от Воронежа. Новая атомная станция теплоснабжения была спроектирована с целью обеспечить город Воронеж горячей водой для отопления и водоснабжения. Быстро растущий город испытывал в этом большую потребность, это был логический выход. Стройка была масштабной и шла быстрыми темпами. Однако после аварии на Чернобыльской АЭС в обществе стало резко проявляться негативное отношение к строительству новых атомных станции и атомной энергетике вообще. В городе был проведен референдум, напуганные разыгравшейся в Чернобыле катастрофой люди проголосовали против строительства, и одна из самых грандиозных строек за историю города прекратилась.

Причем позже появился слух, что помимо референдума, на решение правительства повлиял факт появления НЛО. В 1989 году Воронеж попал в заголовки многих мировых СМИ. Еще бы! Местная газета «Коммуна», а затем и официальное информагентство ТАСС сообщили о долгожданном контакте землян с инопланетянами, прилетевшими в один из городских парков. Вслед за пришельцами в Воронеж устремились журналисты из разных стран. На картах города парк носил название «Южный», но местные называли его «Козий», хотя коз там отродясь никогда не было. Зато НЛО зачем-то приземлялся там, и пришельцы выходили на контакт с местными жителями. Естественно, это вызвало шумиху в местных и мировых СМИ и тема долго мусолилась, но потом, со временем, страсти поутихли и забылись.

Казалось бы, причём тут строительство атомной станции? Уже значительно позже, после развала Союза и снятия грифа секретности с документов по прошествии времени, поползли слухи, что пришельцы, выйдя на контакт с людьми, оказавшимися на месте посадке, транслировали им видео с устройства, по описанию похожего на современный планшет. На том видео была страшная катастрофа со множеством жертв, и причиной этой катастрофы как раз была строящаяся атомная станция. Людей возили на допрос в КГБ в Москву, там на самом высоким уровне было принято решение о прекращении строительства. А чтобы всё выглядело гладко, организовали референдум с предсказуемым, требуемым результатом. Вы много помните в то время референдумов, особенно касающихся судьбы важных объектов? Вот и я не помню.

Ладно, не важно, что было истинной причиной, но стройку остановили. Я вернулся сюда и устроился на Нововоронежскую атомную электростанцию, где и проработал до пенсии. А моё отношение к вещам в квартире за эти годы кардинально изменилось. Если раньше они приносили боль, то со временем, наоборот, напоминали о самых счастливых мгновениях в жизни. Поэтому я решил ничего тут не менять, в память о моей покойной жене.

Закончил свой рассказ старик. Витя, слушавший его с интересом, сказал:

— Да, станцию ВАСТ вы на совесть строили — когда приняли решение её сносить, то даже взорвать и обрушить купол смогли только с третьего раза.

— Конечно, там при проектировании закладывался большой запас прочности. Купол реактора должен был выдержать попадание ракеты, землетрясение и многое другое.

— Да, умели раньше строить на совесть. Меня раздирает любопытство и хочется посмотреть Вашу необычную квартиру, Вы не возражаете? — спросил Витя у хозяина.

Получив разрешение, встал из-за стола, быстро помыл за собой посуду и ушел рассматривать близкие его сердцу вещи из СССР. В это время на кухню заглянул Кузьмич, судя по мокрым волосам, только недавно закончивший принимать душ. Увидев опустевшую сковороду, в которой была жареная картошка, он воскликнул:

— Офигеть! Сказали нам «идите мойтесь, поедите позже», и весь картофан схомячили, не оставив даже немного своим товарищам!

Не дав Кузьмичу разойтись, чтобы не позорил нас перед гостеприимным хозяином квартиры, говорю:

— Все претензии к Берсерку! А вообще, товарищи, чтобы поесть картошки, её нужно самим сначала почистить. Так что вэлком, берите ножи и в три руки чистить картошку!

Стоило мне замолкнуть, как старик тут же быстро вставил своё слово:

— Только чистить! Резать не надо, я сам порежу и пожарю.

Кузьмич, сделав шумный вдох, понюхал воздух и ответил:

— Так вкусно пахнет, а я такой голодный, как айсберг в океане, что готов на любые подвиги, даже на чистку картошки! Сейчас, только еще двоих трутней позову, маток которых нужно оплодотворять, тут нет, поэтому пусть трудятся во имя жареного картофана.

Голова Кузьмича пропала, старик с удивлённым выражением на лице спросил у меня:

— Какие еще матки, трутни, о чем он сейчас вообще говорил?

— Не обращай внимания, отец, он недавно пьянствовал с пасечником и набрался от него словечек. Вот теперь и вставляет их где надо и не надо.

На кухне появилась еще не ужинавшая троица, и мы с Берсерком её покинули, чтобы не толкаться в тесноте. Берсерк пошел искать свою раскладушку, а я решил пока сходить в душ. Управившись с водными процедурами минут за пятнадцать, вытерся и вышел из ванной, уступая место Алешеньке. Зайдя в одну из комнат, обнаружил скопление раскладушек, явно приготовленных для нас. Очень хотелось курить, взяв сигареты и зажигалку, пошел в другую комнату, где должен быть балкон. Тут я встретил Виктора, который восторженно, сверкая очками, всё рассматривал. Глядя на его счастливое выражение лица, я спросил:

— Ты что тут тащишься, как удав по стекловате?

— А ты осмотрись вокруг, это квартира как будто музей, посвящённый быту ушедшей эпохи.

— Вижу, не хватает только крейсера «Авроры», радиоточки и молока в треугольной упаковке.

— Ты просто не представляешь культурной ценности собранных тут вещей, вот и пребываешь в невежестве от своего незнания. — возразил Виктор и склонился над очередной вещью, поправляя очки и внимательно её разглядывая.

А я, решив, что пребывать в невежестве, конечно, хорошо, но для полного счастья всё же нужно покурить, оставил его восхищаться всякими штучками-дрючками одного и вышел на балкон.

Балкон оказался застеклённый и заставленный всякой всячиной. Открыв деревянную створку, я закурил, высунув голову и выдыхая дым на улицу. Город, погруженный в объятия ночи, изредка издавал разнообразные звуки. Приятная тяжесть в желудке расслабляла, жизнь была прекрасна. Неспеша покурив, я отправил бычок в полет, проследив, как он упал вниз, сверкнув красными искрами, я закрыл балконную створку и вернулся на кухню.

Застал сидевших за столом Кузьмича, Артёма и Кирилла, уплетавших за обе щеки только что пожаренную картошку. Кузьмич, увидев меня, радостно предложил:

— Давай хоть с тобой по сто грамм махнём! Что-то все отказываются меня поддержать и пропустить по стопочке.

— Извини, Кузьмич, я тоже сейчас не хочу. — огорчаю его ответом.

Увидев старика, который тоже сидел со всеми за столом, но уже отложил вилку в сторону и пил чай, вспоминаю о шахматах, так понравившихся мне, и предлагаю ему:

— Батя, может, в шахматишки пару партий перед сном?

Старик заметно оживился и радостно проговорил:

— С превеликой радостью! Был у меня в соседнем подъезде достойный соперник, только съели его чертовы мертвецы, чтоб им провалиться под землю.

Выходим из кухни под недовольное бормотание Кузьмича, явно не понимающего, как можно променять распитие алкоголя в его компании на бесцельное двигание фигур по шахматной доске. Усевшись со стариком за стол в комнате, начинаем расставлять шахматы, к нам подсаживается Витя и заинтересованно наблюдает.

Первая партия длилась двадцать минут и была мною проиграна. Недооценил я старика, у которого разум был еще ясный, да и практики в эту игру, судя по всему, больше, чем у меня. Витя просит дать ему поиграть одну партию, уступаю и иду на кухню. Тут за столом сидят Кузьмич с Артёмом. Кузьмич гипнотизирует стоявшую перед ним на столе бутылку водки, а Артем его подкалывает:

— Да что ты тут комедию ломаешь, пей уже один! Гадоваться надо — тебе больше достанется.

Кузьмич, не отрывая взгляда от желанной жидкости, налитой в бутылку, огрызается:

— Что еще может посоветовать человек, разбавляющий благородные напитки колой? Чему мне Гадоваться, гнида ты картавая? Тому, что ты не хочешь поддержать друга, а только зудишь тут мне над ухом?

Злобно передразнил он Артёма. Увидел меня обрадованно воскликнул:

— Скажи, что ты каешься и пришел пропустить по двести грамм с другом?!

— До этого же было сто грамм?

Удивлено произношу я, на что старый пройдоха отвечает:

— Ставки повышаются, за моральный ущерб надбавка!

— Не хочу я пить, чё пристал? Ущерб у него моральный. Это у меня ущерб, скорее, потому что ты уже успел меня морально изнасиловать, со своим бухлом. Сколько раз нужно сказать «не хочу», чтобы до тебя дошло, что не хочу?

Кузьмич тяжело вздохнул и сказал:

— Да пошли вы все, тоже мне друзья. Я себе тоже найду игрушку, как твой страус, и буду с ним бухать, а пока придётся одному.

Проговорив это, он, под колкие замечания Артёма, открыл бутылку водки и налил себе. Я махнул на него рукой и вернулся в комнату, наблюдать за напряжённой игрой Виктора и хозяина квартиры. Сделав размен ферзями, они теперь выстраивали непробиваемую оборону, каждый на своей стороне доски. Игра была интересная, и я принялся наблюдать.

Шахматная партия закончилась победой старика, Витя снова стал зрителем, уступив мне место у доски. Мы принялись расставлять фигуры на свои места. В это время в комнату заглянул Артём, увидев, что мы играем в шахматы, он сонным голосом сказал:

— Всё, мы пошли спать, там на кухне наш алкаш сидит в гогдом одиночестве, жгёт водку и ожидает пгихода белочки.

— Это его выбор: идти спать или пить до чертиков. Завтра у нас ничего важного не запланировано, поэтому будет отсыпаться в машине. — ответил я, расставляя фигуры, на что Артём согласился:

— Добго, спокойной ночи всем.

Народ ушел спать, Кузьмич, судя по всему, решил бухать всю ночь, затаив обиду на всех за то, что не присоединились к нему. Мы продолжали играть в шахматы. Душевно так сидели, неспешно двигая фигуры и общаясь. Выведя ферзя так, чтобы он защищал три различных фигуры, я напомнил:

— Мы так и не договорились, на что будем менять шахматы.

Старик убрал пешку и тем самым открыл слона, у которого на линии атаки оказалась моя незащищённая пешка. Весело потирая руки, он проговорил:

— Я готов вам их просто подарить, все равно играть мне больше не с кем. А вы сегодня меня накормили и компанию составили.

— Нет, отец, так дела не делаются. Это ты нас накормил и приютил, а мы всего лишь выставили немного консервов и разносолов на стол, которые почти все сами и сожрали.

— Ну, тогда что дадите, то и будет платой.

— Ладно, завтра с ребятами проведем ревизию своих запасов и посмотрим, чем сможем обрадовать. В любом случае, не обидим, нам пока что удаётся сохранить человеческое лицо и не превращаться в животных.

— Редкое ныне качество. Даже до начала всех этих ужасов, связанных с появлением мертвецов, не каждый мог похвастаться такими качествами. Знаете, сколько раз меня пытались обмануть за последние годы? Со счету сбился. Пенсионеры — это же любимая категория всевозможных поганых мошенников. Какая только падаль ко мне не приходила: липовые соцработники, продавцы чудо-пылесосов по цене автомобиля и прочего дерьма, по многократно завышенной цене. По телефону тоже всякие паскуды названивали: то мой ребенок попал в аварию, которого у меня никогда не было, то служба безопасности банка, которой зачем-то нужны данные моей карты или код из смс. Раньше я бы сказал, что они будут гореть в аду, но теперь надеюсь, что они бродят с красными глазами, терзаемые постоянным чувством голода.

— Не уверен, что они испытывают именно это чувство. Мне кажется, мертвецов вообще никто толком не изучал. Как только обнаружили, что повреждение мозга убивает их окончательно, так и закончились все изучения.

— Это на уровне обычных людей. Не поверю, что самую глобальную проблему всего человечества не изучают пристально в лабораториях разных стран.

— Да, наверное, так и есть, должны по всему миру были уцелеть лаборатории, особенно те, которые были засекречены и располагались за городом. Хотя, опять же, если они делали, например, химическое оружие, то возможно на этом оборудовании изучать пойманных мертвецов или нет? Да и вопрос продовольствия и снабжения, опять же, имеет место быть. Поскольку секретность и расположение в глуши, на ряду с хороший защитой — это всё очень хорошо, но сколько сможет лаборатория автономно полноценно функционировать без регулярного снабжения всем необходимым со стороны?

— Подозреваю, что в этом вопросе мы оба разбираемся, как свиньи в апельсинах — в основном, одни предположения и догадки. Но, имея немалый опыт в строительстве действительно грандиозных проектов, я могу предположить существование таких объектов, о которых не смели мечтать даже самые смелые фантасты.

— Ну да, я много фильмов смотрел в своё время, у американцев там всегда найдётся пара-тройка крутых объектов, принадлежащих ЦКЗ.

— А что мешает таким объектам быть не только в фильмах и не только у американцев?

Сделав ход ладьёй, я задумался: а действительно, что мешало? Ничего, уровень развития уже позволял делать самые смелые проекты, основной вопрос был в финансировании, но крупные страны могли себе такое позволить. Мои мысли прервал голос старика, не дождавшись от меня ответа, он решил, что я жду, как он начнет развивать свои мысли и будет дальше раскрывать начатую тему. И он продолжил её раскрывать, рассказывая:

— Вспомни, как стремительно шагнул прогресс за последние тридцать лет. От проводных телефонов до мобильных. От компьютера, еле решающего небольшое число задач, до разных суперкомпьютеров с просто фантастическими вычислительными мощностями. Вспомни хотя бы фильмы. Раньше показывали, как человек нажимает пальцем кнопки, просто нарисованные на экране, это казалось чем-то нереальным, сейчас сенсорным экраном никого не удивить, даже в самых дешёвых мобильных телефонах их стали использовать.

— Тут ты прав, я помню свой первый компьютер: Б/У, «пень второй» с жёстким диском на десять гигабайт. Сейчас СД карты имеют гораздо больший объём, а недорогие телефоны в разы превосходят его по характеристикам.

— Вот про что я и говорю. Ты же смотрел фильм «Обитель зла»? Помнишь, какая лаборатория была у корпорации Амбрелла?

— Да, с лазерными ловушками в коридоре и защитной программой «Красная королева».

— Ну, это красивые спецэффекты, я имел в виду сам лабораторный комплекс, его масштабы. Думаю, при современных технологиях построить подобное — не проблема. Что фантастического в небольшом городе под землей, со своим ядерным реактором, водоснабжением и различными теплицами? При желании задача вполне осуществимая. Достаточно вспомнить опыт немцев во время Второй Мировой войны и проект «Дождевой червь». Когда они строили воистину огромные комплексы под землей, спасая своё производство от бомбардировок авиации и перенося его под землю.

— Не исключено и такое, я буду только рад, если кто-то ещё пытается спасти человечество. Но пока на моем пути встречаются только одиночки, небольшие группы и разнообразные анклавы. Я уже думал, что если бы выжившие объединились, то всеми могли бы спаси планету от мертвецов и начать всё отстраивать заново.

— Ага, а они принялись вырывать друг у друга последние куски, убивая за рюкзак с едой или просто ради развлечения. Единственное, когда люди объединились — это в попытке построить Вавилонскую башню, и то это закончилось печально, если верить той истории из Библии.

— Ладно, не будем о грустном, еще есть сильные духом люди, собирающие вокруг себя других и образующие большие поселения. И именно сейчас у человечества появился шанс начать всё сначала и выбрать правильный путь. Бесспорно, погибло много хороших людей, но всякие мрази и ублюдки теперь в любом приличном поселении выкорчёвываются, как сорняк. Уже не нужен суд, чтобы душегуба повесить за шею на суку и оставить раскачиваться труп на ветру, в назидание другим.

— Твоя правда, не даром ведь говорят, что сильные времена порождают слабых людей, а слабые времена порождают сильных людей. Сейчас будет происходить становление новой эпохи и сильных людей. Очень бы хотелось верить, что я до живу до того времени, когда сильные люди начнут править миром, исходя из справедливости и других настоящих человеческих качеств. — подытожил старик и походил ферзём, сделав мне вилку, атакуя одновременно моего коня и слона.

Мне бы в его годы такую ясность ума и веру в человечество. Проиграв очередную партию, уступаю место Виктору и отправляюсь курить на балкон.

Нормально покурить и насладиться сигаретой мне не дали. Дверь на балкон раскрылась, вбежал Витя, поправляя очки, он взволновано сообщил:

— Там пьяный Кузьмич ушел!

— Куда ушел?

— Гулять.

— Гулять?

— Да, он так и ответил, когда я у него спросил, куда он собрался на ночь глядя. Он только вышел, а я сразу сюда прибежал, тебя предупредить.

— Молодец, всё правильно сделал. Только не волнуйся ты так, Кузьмич не маленький ребенок, хотя порой бывает даже хуже ребенка. Короче, у него своя голова на плечах, сейчас подышит полчаса воздухом, мозги проветрит и вернётся. Думаю, никто не покусится на него и не изнасилует.

Витя стоял, растерянно смотря на меня, я не выдержал его взгляд и спросил:

— Ну что ты так уставился, как будто дух коммунизма перед собой увидел?

— Да я думал, ты сейчас побежишь его спасать.

— Ага, сейчас, только разбег побольше возьму. От кого его спасать, от самого себя?

— Ну, мало ли что, всякое может быть. — неуверенно пробормотал растерянный Витя и, развернувшись, ушел, оставив меня одного на балконе.

Я выругался и закурил новую сигарету, старая успела истлеть и обжечь мне пальцы. Чёрт-те что, хуже, чем в детском саду, осталось только задницы всем начать вытирать после каждого посещения туалета и кормить с ложечки. Даже представил, как связанный Кузьмич сидит за столом и, бешено вращая глазами, матерится, а я зачерпнул ложкой из тарелки манную кашу, зигзагами подношу её к его лицу и приговариваю «Самолетик летит, летит». Вот действительно, и смешно, и грешно.

Докурив на этот раз нормально сигарету, возвращаюсь в комнату, где идет игра в шахматы. Пожелав соперникам спокойной ночи, отправляюсь спать. Поелозив на поскрипывающей пружинами раскладушке и найдя удобное положение, пригревшись под одеялом, начинаю засыпать, успев перед сном мысленно пожелать Кузьмичу на утро сильную головную боль.

Бойтесь своих желаний, они имеют свойства сбываться. Утром мои пожелания сбылись, только не совсем так, как я хотел. Шумное появление пьяного Кузьмича стало головной болью для всех, кроме него. Явившись ни свет, ни заря на рогах, он перебудил всех, начав метаться по комнате и орать:

— Хватит спать, я узнал свою судьбу! Кто бы мог подумать, что она на столько коварна! Как теперь дальше жить, если подлый удар в спину нанесёт твое самое любимое и родное?!

Проклиная про себя Кузьмича и того, кто его запустил, я, щурясь спросонья, искал, чем бы тяжёлым в него кинуть. Сонный Артём со всклоченными волосами, глядя на метания Кузьмича, проворчал:

— Я не пойму, это белочка или что-то дгугое? Э, дугалей хватит метаться и вегещать на весь дом. Ты с кем там бухал, с Вангой или цыганами? Кто тебе успел откгыть твою судьбу, между пегвой и втогой стопкой?

Кузьмич, посмотрев на Артёма, погрозил ему указательным пальцем и проговорил:

— Нет, картавая хреновина, в этот раз я серьёзно и без шуток! Ты представляешь, меня погубит водка! Да, это самое подлое, что могло произойти в жизни! Я её любил, восхвалял, боготворил. Даже стихи хотел начать сочинять про неё, и тут такое. Я теперь стою на развилке: покориться судьбе и умереть от водки или жить долгой неполноценной жизнью, не вкушая этого наипрекраснейшего из алкогольных напитков!

— Ты задгал тут пгичитать, как пьяная девка, котогая по утгу обнагужила себя голой в солдатской казагме. Лучше компенсигуй своё шумное появление и поставь чайник. А мы послушаем за чашкой кофе твою слезливую истогию о ковагстве водки и её веголомном пгедательстве. — сказал ему в ответ Артём.

Кузьмич, покрутившись на месте, ушел на кухню.

Витя, подслеповато щурясь, искал на столе свои очки. Найдя их и надев, он проговорил:

— Кузьмич порой невыносимый, у меня сейчас появилось сильное желание будить его посреди ночи в течение недели.

Я был согласен с ним, поскольку у самого периодически появлялось желание вообще прибить любящего налакаться алкоголя балагура. То, что у него каждый день праздник — это хорошо, но почему страдать должны другие, просыпаясь рано утром и слушая его пьяный бред?

Судя по лицам остальных, такие мысли посещали не только меня. Все сонные с недовольным видом отправились на кухню и увидели странную картину: Кузьмич выставил на стол из своего рюкзака пять бутылок водки, что, скорее всего, составляло весь его носимый запас. Он, стоя перед выстроенными в ряд бутылками, как перед молчаливыми слушателями, жестикулируя руками, полным обиды голосом, едва сдерживая слезы, говорил:

— За что? Почему? Объясните мне! Я вас любил, как никто другой, прежде чем выпить, всегда переливал во фляжку и носил под сердцем! А вы вот так вот со мной, за что, почему? А может, это нелепая ошибка? Или мне всё приснилось?

На кухне было очень тесно, все столпились вокруг Кузьмича, не решаясь садиться за стол, уставленный бутылками с водкой и влезать в его семейные разборки. Я посмотрел на Артема, тот, поймав мой взгляд, сделал жест, покрутив пальцем у виска, показывая, что Кузьмич совсем тронулся умом. Может, он и прав. С другой стороны, до этого вряд ли хоть один психиатр рискнул бы признать Кузьмича полностью здоровым. В любом случае, нужно выяснить, что его так огорчило, и выпить кофе. Даже наоборот — сначала кофе, чтобы сонный мозг начал соображать, а потом решать внезапную проблему, которая в виде пьяного Кузьмича, пребывающего в сильном душевном расстройстве, свалилась на наши головы с утра пораньше. Прерывая монолог Кузьмича с бутылками водки, говорю ему:

— Сядь, пожалуйста, за стол, дай нам кофе себе налить, а то встал, как ферзь, посреди кухни, ни пройти, ни проехать.

Кузьмич уселся на одну из табуреток и стал смотреть с молчаливым укором на бутылки с водкой, блестя наворачивающимися в уголках глаз слезами. Я занял место за столом рядом с ним и, попросив Артёма навести мне кофе, спросил у Кузьмича:

— Друг мой проспиртованный, что случилось?

Повернув ко мне голову и посмотрев на меня тяжелым взглядом, он лаконично и кратко ответил:

— Пи….ц.

— Согласен, доступно объяснил. А можно немного грязных подробностей?

Посмотрев на меня, как на назойливую муху, Кузьмич принялся яростно чесать себе затылок, наверное, пытаясь таким образом стимулировать мозговую деятельность. Потом махнул рукой, явно посылая все проблемы и тревоги в одно место, сказал:

— Ладно, будут тебе грязные подробности, все не обещаю, но те, что смогу вспомнить, расскажу, сам понимаешь, зело я был пьян, чтобы все помнить. Но ты должен мне кое-что пообещать!

— Давай без вот этих вот загадок. Что я тебе уже должен, сам того не зная?

— Обещай мне, что заберешь моих девочек и позаботишься о них. — грустно вопросил Кузьмич.

На кухне наступила тишина, я сидел с открытым от удивления ртом, пытаясь упорядочить бешено заскакавшие в голове мысли. Какие девочки? У него есть дети? Почему раньше о них не говорил тогда? Или несёт пургу, пребывая в пьяном бреду? В любом случае, в такой просьбе я ему не смогу отказать, поэтому абсолютно серьёзно говорю:

— Конечно, даже не сомневайся в этом. Как их зовут, кто они тебе, где искать?

Кузьмич опять задумчиво поскрёб затылок и сказал:

— Действительно, как я раньше не додумался, надо было им давать имена.

Я смотрел на него с непониманием. Этот человек умел каждым своим ответом вызывать ещё больше вопросов и сильно удивлять. Чтобы мой сонный мозг не закипел, говорю Кузьмичу:

— Кузьмич, ты перегружаешь мой слабенький процессор, я сейчас вообще зависну. Ты можешь нормально объяснить, о ком надо заботиться, что там у тебя за безымянные девочки?

Посмотрев на меня, как на дурака, он повернул голову на стоящие на столе бутылки и бросил:

— Водка.

— Что водка? — в недоумении машинально переспрашиваю я.

Кузьмич, издав тяжелый вздох, начинает ехидным тоном, как будто объясняет прописную истину последнему дураку, говорить:

— Бутылочки с водочкой, мои девочки, о них и прошу позаботиться, что тут непонятного?

Тут меня просто накрыло. Быстро прикинув, что его голова не достанет до бутылок, стоящих посередине стола, хватаю его за затылок и с силой бью головой о стол. С громким стуком он ударяется лбом о поверхность стола и издаёт звуки, похожие на мычание, а я выдаю длинную матерную тираду, смысл которой состоит в том, что Кузьмич совсем попутал берега и алкоголь его точно сгубит, если, конечно, он не перестанет мотать мне нервы, и я не сделаю это быстрее.

Все остальные пребывали в растерянности от увиденного и услышанного. Когда я закончил свою гневную речь, Артем добавил:

— Жестоко, но спгаведливо. Ты меня на пагу секунд опегедил, я сам хотел ему леща отвесить.

Кузьмич, потирая рукой лоб и болезненно морщась, ответил:

— Спасибо, сразу полегчало, словно мозги на место встали.

На что Артём, улыбаясь, сказал ему:

— Может, тебя ещё газок пгиложить лбом о стол, тогда вообще поумнеешь?

— Отстань, картавый, мне достаточно одного раза, тем более, у этого чудо-средства есть побочный эффект в виде головной боли и гула в ушах. — пробормотал Кузьмич, не убирая ладони со лба.

Я, все ещё находясь в недобром настроении, ответил ему:

— Если ты сейчас всё нормально не расскажешь, я за себя не ручаюсь. Давай по порядку, что там у тебя случилось, что ты тут всех на уши ставишь и ломаешь трагедию?

Попросив Артёма сделать ему черного чая, Кузьмич начал свой рассказ:

— Вы вчера не поддержали моих душевных позывов расслабиться и пропустить по паре стопок, это меня огорчило. Угрюмо пить одному, сидя на кухне, было не интересно, и, терзаемый отсутствием собутыльника, я решил найти его в городе. Дело-то это не хитрое, если у тебя есть что выпить, а у меня, как вы знаете, всегда есть. Вот и отправился я посреди ночи, изрядно пьяный, искать компанию и приключения.

Брожу я, значит, по пустому городу и хрен кого могу найти. Вообще нет ни одной души, все где-то попрятались. Не знаю, сколько я прошел кварталов и нарезал кругов, по ощущениям немало. Как вдруг слышу звук, будто бензопила приближается. Сначала решил, что по пьяни глючит, потом увидел свет фары, по дороге в мою сторону что-то ехало. Когда до бензопилы с фонариком осталось метров десять, я рассмотрел, что это был небольшой мотоцикл. Чтобы он не проехал мимо меня, я от отчаянья выпрыгнул перед ним на дорогу, расставив в стороны руки, заставляя его остановиться. Только по пьяни не рассчитал расстояние и скорость. Он, не успев до конца оттормозиться, сбил меня и сам упал.

Лежу на земле, ощупываю себя, сам вроде цел, ничего не сломано, фляги тоже не пострадали, спиртное не вытекает. Удар был не сильный, он почти успел остановить мотоцикл, немного расстояния не хватило до полной остановки. Смотрю, мотоциклист поднимается и идёт ко мне. Думаю, всё, сейчас будет орать или даже ударит меня. Тоже поднимаюсь на ноги, чтобы не запинал меня лежачего. Он подходит и стоит улыбается во все тридцать два зуба. Я был готов к любому развитию событий, кроме такого. Даже ущипнул себя за руку, чтобы убедиться, что это не сон.

Всё происходящее не являлось сном, передо мной стоял, молча улыбаясь, молодой парень в шлеме с открытым лицом, чуть дальше на боку лежал заглохший мотоцикл. Происходящее казалось нереальным, чтобы разрядить обстановку, я спросил у парня:

— Я не пойму, ты меня бить будешь или нет?

Улыбка пропала с лица парня, он постоял некоторое время без движений, даже не моргая, от чего мне стало совсем не по себе, потом, вздрогнув, как будто внезапно очнулся, он ответил:

— Нет, конечно, я искал тебя.

Мне пришлось еще раз ущипнуть себя, на этот раз сильнее, чтобы поверить в реальность происходящего. Я тут, кроме вас, фиг кого знаю, а тут какой-то хрен с бугра, прилетел на своём мопеде и заявляет, что спешил именно ко мне. Ну да ладно, «бить не стал — уже хорошо» — подумал я и спросил:

— Так зачем ты меня искал?

— Выпить вместе, ты же сам этого желал.

— Ага, желал. А ты что, принял мои мысли через космос, сразу прыгнул на мопед и полетел ко мне на встречу?

— Всё так и есть. — ответил паренёк, чем опять меня сильно огорошил.

Решив, что просто у него своеобразное чувство юмора, я успокоился и спросил:

— Ну, раз ты ехал специально, чтобы выпить со мной, то чего мы ждем? Водку будешь?

— Буду, но чуть позже, а сейчас садись, поехали.

— Я немного опасаюсь ездить на двухколесной технике, да еще и без шлема.

Парень уже не слушал, что я говорю. Подойдя к своему лежащему на снегу мотоциклу, он поднял его и начал заводить, прыгая на ножке кик-стартера. Мотоцикл, пару раз чихнув, завелся с третьей попытки, громко тарахтя двигателем и разгоняя темноту светом фары. Держа руками руль, он подошел ко мне, ведя мотоцикл рядом с собой. Подойдя ко мне, он ногой откинул боковую подножку и поставил мотоцикл на неё. Сняв с себя шлем, он протянул его мне и сказал:

— Вот тебе шлем, надевай и поехали.

— Э, ты чё, я последний раз гонял на «ижаке» в восемьдесят лохматом году, пьяный по деревне.

— А сейчас ты трезвый?

— Нет, конечно, пьяный. — ответил я, достав из-за пазухи початую бутылку водки, сделав несколько больших глотков, для согрева, так сказать.

Парень, смотря на меня странным неморгающим взглядом, проговорил:

— Вот и отлично, значит, ты сейчас как раз в том состоянии, в котором можешь управлять подобной техникой, а сколько лет назад ты держал руль в руках не имеет значения — мастерство не пропьёшь.

С этими словами он нахлобучил мне свой шлем на голову и застегнул его. Решив, что один раз живём и я сам искал веселье среди ночи, вот оно и привалило. Я уселся на мотоцикл, нервно подрагивающий от вибраций, издаваемых работающим двигателем, и сказал:

— Я готов ехать хоть к чёрту на кулички.

— К черту не надо. — ответил без тени усмешки своим безэмоциональным голосом странный парень, складывая ногой подножку и усаживаясь позади меня.

Обернувшись, я проорал:

— А куда надо ехать?

— Ты за рулем, решать тебе. — ответил мой пассажир.

Решив, что для начала надо освоиться с органами управления, я пару раз аккуратно крутнул ручку газа, слушая, как меняется рычание двигателя от возрастающих оборотов. Вроде нормальная ручка газа, да и сам мотоцикл маленький, и правда, чего я испугался. Выжав рычаг сцепления, втыкаю ногой первую передачу и, отпуская рычаг сцепления, открываю на половину ручку газа.

В следующее мгновение маленький мотоцикл делает с неожиданной от него прытью резкий рывок, задирая переднее колесо в небо и скидывая меня с моим пассажиром на землю, чуть поодаль падает сам. Падение вышло не сильным, было совсем не больно, зато мне это показалось смешным я, лёжа на земле, плакал от сильного смеха. Пассажир молча лежал рядом, мне стало казаться, что у него невозможно вызвать какие-либо эмоции, что бы ни случилось.

Поднявшись с земли, сделав еще пару глотков огненной воды для унятия дрожи в руках, я поднял лежащий на боку мотоцикл и снова сел за руль. Дождавшись, пока мой странный пассажир усядется позади меня, тронулся, на этот раз стараясь плавно крутить ручку газа. Вторая попытка оказалась удачной. Рассекая тьму светом фары, мы ехали по ночному городу.

Дальше у меня как будто провал в памяти, не помню, сколько мы ездили и где были. Следующее, что я помню: мы уже где-то за городом, сидим на пеньках, пьём водку, заместо столика у нас красный баллон, лежащий на боку, на нём стоит бутылка водки и разнообразная нехитрая закуска. Я разливаю водку по одноразовым пластиковым стаканчикам, спрашиваю у своего собутыльника:

— Забыл спросить, как тебя зовут?

— Зовут? Меня не зовут, я обычно сам прихожу, когда возникает необходимость.

— Очень смешно, но я про твоё имя спрашивал.

— Имя? — задумчиво произнес странный собеседник, будто пробуя слово на вкус.

Проведя в молчаливом раздумье пару минут, он произнёс:

— Я помню множество имён, разных людей и их судьбы, а своё имя не помню.

— Чудной ты человек, ну, главное, водку пьёшь, а имя и не важно, всё равно я завтра уезжаю отсюда и не факт, что мы еще встретимся.

— Я знаю, что уезжаешь, и знаю, что можем больше не встретиться, но есть вероятность, что встретимся, всё зависит от тебя.

— Трезвый я бы тебя точно не понял, да и сейчас, если честно, не совсем понимаю. Вроде говоришь на понятном мне языке, но какими-то загадками. Давай лучше еще по одной выпьем, а после можно и поотгадывать твои загадки.

Новый знакомый без имени, молчаливо согласившись с моим предложением, стал разливать холодную водку по стаканам. Слушая приятное бульканье, я заметил, что он налил по полному стакану. Силён, бродяга. Главное — чтобы объективно оценивал свои силы и не упал через пять минут. Молча ударившись пластиковыми стаканами, мы выпили ледяной напиток и закусили его твердым колбасным сыром. Почувствовав прилив бодрости, я вернулся к разговору и напомнил:

— Так что ты там про всякие вероятности говорил?

— Долго рассказывать, я лучше тебе покажу. — загадочно произнес он.

Я начал смеяться над его очередной странной шуткой, но внезапно свет в глазах потух, я оказался в полной темноте, которая пугала абсолютным безмолвием. Я хотел что-то сказать, но не смог издать ни единого звука.

А потом на меня внезапно нахлынула целая лавина звуков, я очнулся бегущим по незнакомому мне месту. Была весна или лето, по крайне мере, снега не было и всё было зеленое: листья, трава. Я бежал следом за красивой девушкой с окровавленной катаной в руке, впереди бежали все вы. Оторвав взгляд от впереди бегущей красавицы, я быстро обернулся, пытаясь понять, где мы и куда бежим. Это была воинская часть, за нами гналась огромная толпа зомби в пыльном и рваном камуфляже, причем, судя по шапкам-ушанкам и бушлатам, камуфляжная форма была явно не по сезону.

Впереди показался длинный бетонный забор, сделанный из квадратных секций. На каждой секции по углам торчали ржавые железные петли, за какие с помощью подъёмного крана их устанавливали. К этим петлям была приварена арматура в форме перевернутой буквы А, отчего концы арматуры торчали по обе стороны сверху забора. На арматуру с двух сторон была натянута колючая проволока, она шла по верху, по всему забору, но был сектор, где её не было, явно кто-то специально постарался, работая кусачками, перерезая её. Именно к этому сектору забора мы бежали, спасаясь от огромной толпы мертвецов, преследующей нас.

Первые достигшие забора быстро снимали свои рюкзаки и, перекидывая их на другую сторону, сами перелазили забор, спрыгивали на землю. Девушка с окровавленной катаной в руках перекинула свой рюкзак и, повернувшись ко мне, сказала:

— Кузьмич, подержи мою катану, подашь мне, как залезу на забор.

И отдала мне её. Держа в руке её меч, я обернулся. Зомби, хоть и были довольно медлительными тварями, но все равно расстояние между нами быстро сокращалось. До первых оставалось метров десять, не больше. Держа в одной руке меч, другой рукой я взял свой тяжелый рюкзак и кинул его через забор. В последний момент лямка выскользнула из руки он, немного изменив траекторию, пролетел ниже, чем я рассчитывал, зацепившись одной лямкой за колючую проволоку, повис на ней.

Грязно выругавшись, я протянул сидевшей на заборе ведьме с хитрыми лисьими глазами её меч и начал подпрыгивать, стараясь ухватить свой рюкзак и сдернуть его с колючей проволоки. Ведьма, сидя на заборе, заорала:

— Кузьмич, брось свой рюкзак, мёртвые слишком близко!

Я, не глядя на неё, продолжая предпринимать попытки спасти свой рюкзак, сказал ей в ответ:

— Не каркай под руку, без тебя знаю, что они близко, нашлась тут самая умная, б….ь!

Ведьма быстро спрыгнула по другую сторону забора, я услышал, как она взволнованно затараторила, говоря всем:

— Ребят, вы должны что-то предпринять. Там Кузьмич совсем тронулся своими проспиртованными мозгами. Ему сейчас зомби с задницы начнут куски откусывать, а он прыгает за своим рюкзаком, как собачка за любимой игрушкой.

Послышался многоголосый мат, над забором показались ваши головы. Вы начали наперебой орать, чтобы я бросил рюкзак и перелез забор, а я, вцепившись в рюкзак, тянул его на себя. Все начали стрелять, убивая приближающихся ко мне зомбаков, я наконец смог сорвать рюкзак с колючей проволоки и упал вместе с ним на спину. Быстро вскочив, я обернулся. Сплошная стена зомби была в одном шаге от меня, спасала только интенсивная огневая поддержка, убивающая первые ряды, тянувшие ко мне свои руки. Бросив свой рюкзак за забор на этот раз удачно, я, сам подпрыгнув, вцепился в него руками и стал подтягиваться. Внезапно я почувствовал сильную боль в икре правой ноги, закричав от боли и страха, одним махом преодолел забор и упал на землю, с другой стороны.

Лежа на земле, я смотрел на ваши лица, вы, окружив меня, стояли и молча смотрели на меня. Первым заговорил Артем, внезапно зарыдав, он сказал:

— Нет, я не вегю, только не Кузьмич!

— Распори ему штанину и проверь! — ответил Витя.

Артём тут же вытащил нож, присев рядом со мной, он принялся аккуратно разрезать штанину на моей правой ноге. Нож выпал из его рук на землю, а Артём, стоя на коленях, громко зарыдал.

Я поднялся на ноги и посмотрел на свою правую икру, там отчетливо виднелся свежий кровоточащий глубокий укус. «Ну, вот и всё, пи….ц котенку, срать не будет» — мелькнула мысль. Спустя мгновение мысли в голове спутались, я вдруг понял, что так мало прожил и детей у меня еще нет. А больше всего пугала неизвестность — что будет после смерти? В рай с зеленой травкой на облачках я не верил, ровно, как и в ад под землёй, с котлами и чертями.

Вынув из проклятого рюкзака пару бутылок водки, я сказал:

— Ну, что расклеились, как бабы? Я рад, что судьба свела нас всех вместе и я был частью вашей замечательной компании! Хочу, чтобы мы, в последние часы моей жизни, не мотали сопли на кулак, а выпили, вспоминая всё самое хорошее! Картавый, хватит рыдать будь другом, разлей всем водки!

Артем вытер глаза рукавом и принялся дрожащей рукой разливать всем водку в кружки. Даже ведьма, которая никогда не пила водку, предпочитая ей другие напитки, молча протянула свою кружку. Дождавшись, когда у всех будет налито, я говорю:

— Тост произнесу я, вы еще успеете. Предлагаю выпить за светлое будущее всего человечества в целом и нашей небольшой, но дружной компании в частности. Как ни парадоксально, но, когда мир рухнул, во мне воскресло давно похороненное чувство, что не все люди безразличные и бездушные мудаки. Да, порядочным быть тяжелее, чем беспринципной сволочью, но когда ты стоишь одной ногой на смертном одре, как я сейчас, то по-другому начинаешь смотреть на жизнь. Сразу большинство вещей, за которые люди цепляются всю жизнь, становятся не важными. Самый основной вопрос, который сейчас я задаю себе, — это как я прожил жизнь, сколько сделал добра и зла, будет ли кто горевать по мне и вспоминать меня. Вот что действительно важно, остальное — ненужная шелуха.

Так давайте выпьем за людей, кто смог достойно прожить жизнь, не очерстветь душой и смог положить больше добрых и хороших поступков на свою чашу весов!

Все, ударившись кружками, выпили водку, даже не пытаясь её закусывать. Только ведьма, закашлявшись, быстро достала из рюкзака бутылку с водой и начала её пить.

Все стояли, не зная, что сказать, смотря на меня виноватыми глазами, полными слез. Затянувшуюся паузу прервал наш признанный лидер, который собрал всех нас и вел за собой всю дорогу. Сняв с головы камуфляжную кепку в мультикамовской расцветке, он закурил сигарету и, нервно вертя кепку в руках, произнес:

— Кузьмич, мудак ты старый, я к тебе привык, как к родному, а ты свою жо.. хм, ногу подставил зомбакам, за рюкзак водяры. Не переживай, не знаю, как раньше, а на моих глазах ты совершил множество хороших поступков, которые наполняют твою чашу весов и позволяют мне сказать, что ты хороший человек. Все слышали, а я сам лично был рядом и видел, как ты спасал Настеньку из детского сада в первые дни. Ты был готов ради жизни незнакомой тебе девочки рвать мертвецов голыми руками. Все помнят, как ты переживал за Артема, когда он ушел один, путая следы от охотников. Ты всегда был душой компании, много пил и весело шутил. Даже Берсерк, под твоим чутким руководством, возмужал и теперь ходит с нами в рейды, а не отсиживается у бабули под юбкой.

От таких речей у меня предательски засвербело в носу и на глазах навернулись слезы, я не смог сдержаться и заплакал. Сквозь слезы дрожащим голосом я произнёс:

— У меня последняя просьба, не говорите по возращении домой девушкам и детям, что со мной случилось. Соврите что-нибудь хорошее, например, что я ушел на ранчо, жить с той горячей официанткой и обещал через годик нагрянуть в гости.

Внезапно свет опять пропал, а когда вновь появился, я увидел себя с высоты, лежавшим на земле. Артём, рыдая, вынимал свой нож из моего глаза.

Очнулся я, сидя на пеньке рядом с красным баллоном, на котором стояла початая бутылка водки. Напротив сидел парень, с которым я сюда как-то доехал на мотоцикле и смотрел на меня своим необычным полностью безэмоциональным взглядом. Осознав, что я жив и всё мне только привиделось, я вскочил и заплясал от радости, громко выкрикивая: «Хер вам, глупые мертвецы, по всей морде, а не вкусный проспиртованный Кузьмич!». Прервал моё веселье безымянный парень, спросив у меня:

— Ну что, понравилось увиденное?

— А ты откуда знаешь, что я видел?

— Не забивай себе голову, просто прими как данность, что я знаю то, что ты видел, поэтому спрошу еще раз, понравилось?

— Ты самый странный из тех, с кем я когда-либо бухал, а бухал я много с кем, и кадры порой были очень чудные. В целом, конечно, кино получилось забавное, всё так правдоподобно… А как картавый рыдал! Вернусь, расцелую его. А, кстати, что за девчонка там была, с хитрыми, как у лисы, глазами, ещё бежала впереди меня, крутя задницей?

— Вижу, ты еще не готов понять происходящее, но ничего, это вопрос времени. А теперь я покажу тебе другую вариацию событий.

Не успел я даже пискнуть в ответ, как свет и звуки опять пропали, я снова оказался в кромешной тьме и в полном безмолвии. К счастью, долго сидеть в вакууме мне не пришлось, и я очнулся.

Был солнечный летний день, я находился во дворе нашего дома, где мы сейчас живем. Там откуда-то появился большой надувной бассейн, в котором радостно плескалась детвора. Я стоял с автоматом на ремне, с улыбкой наблюдая за ними. Ко мне подбежала наша собака, преданно смотря на меня своими влюблёнными глазами, она положила рядом на траву зеленый теннисный мячик, прося, чтобы я поиграл с ней и кинул его. Улыбнувшись, потрепал её по голове, и, подняв мяч, говорю:

— Ну что, блоховозка бело-рыжая, хочешь, чтобы я его кинул, да?

Собака радостно гавкнула, неотрывно смотря на мяч в моей руке, сделав замах, я запустил мячик в дальний конец двора, и она побежала за ним. За всем этим настороженно наблюдала лежавшая на подоконнике и греющаяся на солнышке кошка. Так и не подружившись с собакой, она предпочитала теперь дышать свежим воздухом, лежа на подоконнике, на безопасной высоте. Почувствовав на себе взгляд, она посмотрела мне в глаза и призывно мяукнула, тоже требуя уделить ей внимания. Посмотрев еще раз на детей, играющих в бассейне, подошел к подоконнику и начал гладить белоснежную кошку, которая, блаженно прищурив глаза, сразу начала громко мурлыкать. Гладя её по мягкой шерсти между ушей, говорю:

— Вижу, нравится тебе, крыса шерстяная, когда я тебя глажу. Так какого хрена ты вчера меня сильно оцарапала за то, что я случайно тебе на хвост наступил?

Кошка, приоткрыв один глаз, посмотрела на меня, словно говоря, что сам виноват, нужно под ноги смотреть. Вышедшая во двор бабулька застала меня ласкающим мурлыкающую кошку и задумчиво смотрящим на веселых детей, резвившихся в надувном бассейне. Усевшись на стул, она начала гладить тут же прибежавшую к ней собаку. Старушенция любила собаку, наверное, чуть меньше, чем своего ненаглядного Алёшеньку. Собака, в свою очередь, питала к ней взаимные чувства и при любой возможности стремилась положить свою морду ей на колени, радостно виляя хвостом. Гладя собаку по голове, бабулька посмотрела сначала на меня, потом на детей и сказала:

— Всё никак не могу привыкнуть к метаморфозе, что произошла с тобой, вроде пить меньше не стал, только что водку теперь за километр обходишь. А всё равно что-то в тебе сильно изменилось, может, поумнел, наконец? Не пора тебе задуматься о жене, детях?

— Ты прямо читаешь мои мысли, у тебя нет случайно в родственниках странного парня в красном шлеме, в славном городе Нововоронеже?

— Мне хватает одного странного Алёшеньки. Кстати, всё забываю сказать тебе спасибо. Несмотря на мои переживания насчет твоих весьма сомнительных методов воспитания, вынуждена признаться, он явно возмужал и стал более адаптирован к этой крайне нелёгкой жизни.

— Да не за что, будешь с моими детьми иногда нянчиться, а то как это они без бабушки и вкусных пирожков будут расти, что это за детство тогда.

— Ты сначала сделай детей, а я с удовольствием потискаю маленьких карапузов, без пирожков не останутся, можешь даже не сомневаться. У тебя вообще есть кто на примете? Я что-то не замечала, чтобы ты выказывал девушкам знаки внимания. Только не говори, что от пьянки твой росток увял и тебе кроме огненной воды в этой жизни уже ничего не интересно.

— Типун тебя на язык, вроде голова сединой укрыта, должна быть мудрой женщиной, а такие глупости говоришь. Всё работает, как надо, есть одна на примете, всё не решусь доехать посвататься.

— Кузьмич, ты меня удивляешь, у тебя есть невеста, и ты не рассказывал?

— А ты не спрашивала! Есть, конечно. Да ещё какая, дикая горячая кобыла, только такой опытный ковбой, как я, в силах с ней совладать.

— Чёт припоминаю… это не та, которая тебя так лягнула, что ты ходил весь синий и боялся лишний раз кашлянуть?

— Она самая. — ответил я и погрузился в сладкие воспоминания о встрече с официанткой с Ранчо.

По закону подлости, на самом интересном месте виденья кончились, и я опять очнулся сидящим на пеньке, в компании безымянного парня. Взяв бутылку и разлив водку по стаканам, протянул один своему собутыльнику и спросил:

— Не знаю, как ты это делаешь, но какого хрена было всё прерывать на самом интересном месте?

— Скоро ты осознаешь, в чем был смысл двух вариаций, и сделаешь свой выбор.

— Ну ты, вообще, Копперфилд, не могу понять, как ты это делаешь. Может, наркоты мне сыпанул в стакан, а может, еще какой трюк провернул, но, вынужден признать, очень впечатляет. А вино можешь в пустом стакане наколдовать, как Иисус в Библии?

— Я не колдую и вино не могу делать из воздуха.

— Эх, жаль… Ладно, давай выпьем, а то после твоих мультиков вопросов больше, чем ответов, а у нас уже налито!

Опять молча без тостов опрокинули стаканы. Парень выпил без малейших эмоций, как будто в стакане была вода, и сказал:

— Моё время на исходе, я должен тебе еще кое-что показать.

— Всё, хватит с меня мультиков, ты приехал пить со мной, так пей! — воспротивился я, но заместо ответа настала уже знакомая темнота без звуков.

Потом я оказался где-то сверху, позади небольшой синей машины. На улице была зима, машина быстро ехала по городу, обруливая стоявшие в беспорядке на дороге брошенные автомобили и стремящихся к ней зомбаков. Свернув с асфальта в частный сектор, она проехала по одной из улиц, до самого конца. Засветились красные фонари, и машина резко остановилась, из неё выпрыгнула стройная испуганная девушка. Быстро оглянувшись, она нагнулась в салон автомобиля и что-то сказала, после появилась с катаной в руках. Закрыв дверь, она побежала вдоль домов, дёргая дверные ручки закрытых калиток.

Везде было закрыто и никто не подавал признаков жизни. Дёргая очередную ручку, она услышала грубый мужской голос за спиной. Обернувшись, увидела, что из дома напротив вышли два здоровых мужика. Один из них, плотоядно осматривая её, нагло спросил:

— Ты чё тут шаришься по чужим домам?

Отступив от незнакомца на шаг назад, девушка ответила:

— Нам нужна ваша помощь, у меня в машине парень лежит, ему нужна еда. Когда я нашла его, он уже настолько ослаб, что не мог двигаться. Дайте, пожалуйста, немного еды, и мы поедем дальше, искать безопасное место.

Переглянувшись друг с другом, мужики начали ржать. Второй, до этого молчавший, ответил:

— А еще что тебе дать? Свою еду мы добыли с трудом и боем, потеряв одного человека. И тут ты такая заявляешься и просишь тебе её дать, просто так. Очнись и оглянись вокруг, по земле ходят мертвецы, выживают только сильнейшие, слабые умирают! Простой естественный отбор, поэтому мы ничего тебе не дадим, и твой парень сдохнет.

— Вы ничем не лучше кровожадных тварей, бродящих с красными глазами по всему городу! В вас человечности ничуть не больше, чем в них. — с горечью произнесла девушка и, развернувшись, пошла к своей машине.

Улыбки сошли с лиц мужиков. Смотря в след уходящей девушки, один сказал другому:

— Зацени, задница у неё нормальная, давай догоним.

— Ну, я даже не знаю, это не магазин обокрасть, за такие дела сейчас, если поймают, сразу убьют на месте.

— Да кто тебя будет ловить? Оглянись, город наполнен мертвецами, они, если тебя поймают, сожрут, даже если ты сутками постился и читал молитвы. Ща её в дом затащим и на цепь, будет нашей рабыней, а тачку ночью отгоним подальше и всё, как говорится, концы в воду.

Проговорил второй и побежал за девушкой, крича:

— Э, подруга, погоди! У меня появилось предложение, от которого ты не сможешь отказаться!

Девушка, немного не успев дойти до машины, замерла и, развернувшись, крепко сжала свою катану. Было видно, как побелели пальцы, с силой сжимающие рукоять меча. Смотря на бегущих к ней, она ответила:

— Я уже всё сказала, в моих глазах вы нелюди! У меня нет времени на пустые разговоры.

— Гля, какая невоспитанная, обзывает старших, придётся немного поучить манерам! — сказал один из бегущих и, приблизившись, замахнулся рукой, собираясь ударить стоявшую перед ним девушку по лицу. Та ловко отпрыгнула в сторону и неуклюже ткнула своим мечом ему в колено, задев его вскользь. Нападавший посмотрел на порванную штанину, увидел царапину на ноге и заорал:

— Ты чё тварь, ещё и поранить меня решила своей игрушкой из сувенирного магазина?! Ничего, скоро ты узнаешь, что реальная жизнь — это не аниме! Не уверен, что тебе понравится, но знаю точно, что я получу удовольствие!

Проговорив это, он сделал быстрый шаг вперед и попытался ударить девчонку ногой в живот. Её красивые лисьи глаза яростно заблестели, молча сделав шаг в сторону, она избежала удара ногой и ударила мечом сбоку по опорной ноге, сильно распоров нападавшему мышцы бедра, и отскочила в сторону. Мужик, крича от боли, потерял равновесие и упал на снег. Зажимая руками рану, из которой между его пальцев текла кровь, он катался по земле и орал:

— Толик, помоги мне, эта овца распорола мне ногу! Оттащи меня домой, нужно промыть и зашить рану! Аааааа! Как же больно! Найду тебя и убью, слышишь меня, мразь?! Я убью тебя!

Орал раненый вслед бегущей к машине девушке. Та, не обращая внимания на сыпавшиеся в спину проклятия и угрозы, прыгнула в машину, завела мотор и резко тронулась. К раненому подоспел на помощь его друг, подняв его, поволок в дом, а синий Опель с белыми буквами ZZZ на заднем стекле удалялся, набирая скорость.

Внезапно я оказался уже в другом месте. По заснеженной дороге шла группа подростков, я сразу узнал Алину и её друзей из детского дома. Один из них говорил:

— Я говорил, что не нужно было вообще подходить к этим чужакам, услышали сказку про чистую душу и решили с чего-то, что они повезут нас в город! Сейчас никому нельзя верить, сами дойдем, еда есть, оружие есть и одежда нормальная, что еще надо? Тут идти не так много, да и мы не на северном полюсе, поэтому ничего страшного, сами доберемся до Воронежа.

Проговорил парень и ускорил шаг навстречу бредущему зомби, обгоняя остальных. Остановившись за несколько шагов до мертвеца, он снял с пояса небольшой топорик и сильным ударом в висок проломил ему голову. Вытерев лезвие топора о грязную одежду мертвеца, он закрепил его на поясе и сказал:

— Вот видите, тут они точно такие же, медленные и тупые, мы с ними легко расправимся.

В следующее мгновение я опять погружаюсь в темноту, а через секунду оказываюсь в другом месте. На этот раз группа ребят из интерната находилась в небольшом магазине. Веселье и шутки больше не звучат из их уст. Они явно напуганы, двое парней и одна девочка, самые младшие в группе, плачут от страха. Алина, вцепившись в плечо самого старшего парня, бывшего у них явно за лидера, сильно его трясёт и истерично орёт:

— Их пришло слишком много! Что делать, скажи, что нам делать, иначе мы тут все умрем!

Было заметно, что парень тоже напуганный, дрожащим от страха голосом он ответил:

— У нас нет выхода, только драться. Ждать, когда они выломают дверь и пытаться рубить их в дверном проёме, не давая войти и задавить нас толпой. Другого выхода отсюда нет.

Опять наступает тьма и меняется картинка. Я так же в этом здании, по нему бродят мертвецы, врезаясь друг в друга и роняя товар с полок. Среди мертвецов я замечаю Алину. Теперь её красивое лицо обезображено маской смерти, а красные глаза горят лютой злобой. На полу лежит без движения самый старший парень, бывший в группе лидером. Внезапно по его телу проходят конвульсии, и он открывает глаза. Они тоже кроваво-красные, в них плещется лютая ненависть ко всему живому.

Вздрогнув от ужаса, я очнулся сидящим на пеньке. Увидев странного парня напротив себя, я в гневе ему говорю:

— Что за херню ты мне показываешь?! Сплошные ужасы! Нет бы чего позитивного показать, как там девки в душе моются или где находятся нераздробленные склады Росрезерва!

— Я тебе показал ключевые вариации будущего, которые еще можно изменить. — снова безэмоционально произнес парень.

Я закурил. Немного успокоившись и отойдя от кошмаров, которые были слишком реальны, я спросил:

— Ты скажи проще, что мне нужно делать?

— В скором времени ты сам поймешь. Или не поймешь. — загадочно ответил парень.

Догадавшись, что прямых ответов от него не получить, я решил спросить по-другому и спросил:

— Я сейчас видел будущее, верно?

— Наша жизнь — это сплошная череда событий. Одни мелкие и незначительные, другие крупные и судьбоносные. Мы, постоянно идя по дороге жизни, выходим на развилку дорог и выбираем один из путей, которым пойдем дальше. Мало кто осознаёт, что в его жизни были действительно крупные события или люди, которые резко её меняли, разделяя жизнь на до и после. Моё время вышло, нам нужно уезжать.

— Я нифига не понял, что были за глюки и чего они значат?

— Я оставлю тебя на окраине города, пока дойдешь до своего дома, всё поймешь. — сообщил парень, после чего встал и, подойдя к мотоциклу, стал заводить его.

На улице начинался рассвет, небо серело. Мотоцикл завелся, в этот раз парень сам уселся за руль, я, примостившись на маленьком сиденье позади него, сильно обнял его, боясь упасть. Мотоцикл тронулся, я проводил взглядом удаляющийся красный баллон, с пустой бутылкой из-под водки на нем.

Как ехали — не помню — опять провал в памяти, очнулся уже на окраине города. Парень сидел на мотоцикле, а я стоял рядом. На улице было уже светло, я с ужасом увидел, что его шлем красного цвета. У меня в мозгу сразу что-то щелкнуло, и я осознал, что передо мной стоит тот самый Бабка. Не зная, что делать, я молча смотрел на него, пока он не сказал:

— Ну вот и всё, тебе пора идти.

— Да, пожалуй, пойду я, главное — теперь не забыть ничего и не подумать, что мне все по пьяни привиделось. Дай какую-нибудь вещь, чтобы я достал её из кармана и сразу понял, что мне всё это не привиделось по пьяни.

— Вещь? — задумчиво протянул Бабка, а потом резким движением отломил у мотоцикла ручку переднего тормоза и протянул её мне.

— Вот, держи.

— Это же был тормоз, как ты без него теперь поедешь?

— Мне он без надобности. — ответил он, не попрощавшись воткнул ногой скорость и открыл ручку газа, мотоцикл рассерженно загудел, быстро набирая скорость, и скрылся из вида.

Я стоял на улице, сжимая холодную ручку тормоза в руках, и пытался понять, что всё это значит. Я брёл домой через весь город, раздумывая над произошедшим, и сделал вывод, что водка меня сгубит, если я не перестану её боготворить.

Закончил свой рассказ опечаленный Кузьмич, опасливо смотря на стоявшие на столе бутылки с водкой. Артём засмеялся и спросил:

— Что-то твои слова гасходятся с действами, ты же обещал меня гасцеловать!

— Отстань, картавый, и так жить тошно от таких внезапных выкрутасов судьбы.

— Да ладно, что ты гасклеился, поймал белку, насмотгелся глюков, и тепегь считаешь, что весь миг пготив тебя. А твоя любимая водка вообще только спит и видит, как тебя сгубить.

— Белка, глюки говоришь? А что ты на это скажешь, гнида картавая? — спросил Кузьмич и, достав из кармана обломанную ручку переднего тормоза от мотоцикла, сунул её под нос Артему.

Артем взял её в руки, повертел внимательно разглядывая, и ответил:

— Ну и что ты мне её суёшь в лицо? Тоже мне, неопговегжимое доказательство, нашел хлам на догоге, поймал шизу и тепегь свято в неё вегишь.

— Вы как хотите, а я с водкой завязал. И ещё — ребят в город повезем мы. — произнес Кузьмич безапелляционным тоном и отправился принимать душ, оставив нас на кухне.

Посовещавшись после его ухода, принимаем решение. Ребят заберем, но позже, сначала посетим еще пару мест, а на обратном пути вернемся сюда и заберем. Обсудив важные моменты, все принялись завтракать. Во время завтрака я поручил Артему и Кузьмичу сходить на место встречи и передать наше решение Алине и её друзьям.

Сам, закончив завтракать, сходил проверил наши припаркованные машины. Охранялись они хорошо, поэтому всё было в целости и сохранности. Проведя быструю инвентаризацию продовольственных запасов, я собрал два пакета различных консервов, армейских сухпайков, различных круп, сахара, чая и отправился обратно. Пакеты с провизией подарил хозяину квартиры. Старик долго упирался, отказываясь принимать еду, пришлось ему пообещать, что обязательно остановимся у него, если еще раз окажемся тут. Только после этого он принял еду и стал заботливо раскладывать её по кухонным ящичкам. А после торжественно вручил мне шахматы, пожав руку и поздравив с приобретением.

Дожидаясь возвращения Кузьмича и Артема, я успел немного подремать. Когда они вернулись, я сразу отдал команду всем начинать собираться в путь. Через двадцать минут, попрощавшись с гостеприимным стариком, мы покинули его квартиру и отправились на стоянку к автомобилям. Усевшись за руль, я завел двигатель и пощекотал пальцем висящего на зеркале страуса. Не спеша выкурив сигарету, дожидаясь, пока прогреется двигатель, выбросил окурок в окно и плавно тронулся, периодически бросая взгляд в зеркало заднего вида на точно такой же бронированный фургон, за рулём которого сидел Артём. Если всё пойдёт хорошо, то через полтора часа мы должны доехать до поселения почитателей куриного бога.