Земля зомби. Вояж по области

Глава 7. Нововоронеж

Весело на кочках раскачивается на зеркале страус, в унисон ему на каждой кочке болезненно стонет Кузьмич, валяющийся на заднем сидении. Рядом сидит Виктор и рассматривает дорогу в бинокль. На нем уже целые очки, которые, оказывается, были у него как запасные в рюкзаке. Теперь мы направляемся в Нововоронеж, до него около пятнадцати километров. Витя, склонившись над картой, внимательно посмотрел наш сектор и сообщил:

— Тут есть еще одно село, если на пол пути уехать вбок на пять километров, может, заедем в него?

— Нафига нам это нужно, если «гестаповец» не отметил его как интересующее его, только крюки делать?

— Да просто интересно.

— В последний раз после такого «просто интересно» пришлось бегать по лесу от банды охотников за головами, поэтому ну его в транду, твоё село.

Витя успокоился и стал смотреть за дорогой, больше не донимая меня просьбой посмотреть село. Пару раз нам попадались непонятно куда бредущие по дороге зомби. Встречались расстрелянные и сгоревшие автомобили. Попадались так же просто брошенные машины, без видимых повреждений. Всё это мы разглядывали из окон и проезжали, не снижая скорости. Еще было пару заправок, разграбленных под частую. Чувствовалось отличие сельской местности от города, где всего было в изобилии и люди пока что пытались урвать самые лакомые куски, особенно не обращая внимание на такие мелочи как заправки или киоски. Поскольку тут всего было гораздо меньше, то выживший народ с округи быстро растащил всё что можно, вынося полностью весь ассортимент, даже не думая, что нужно, а что нет.

Наконец мы доехали до Нововоронежа. На въезде стояло несколько автомобилей и десяток вооружённых людей. К моему удивлению, нас даже не пытались остановить, пришлось самим припарковаться и, выйдя из машины, пойти к ним, чтобы поговорить. За мной вышли все, повесив оружие на ремни, направились к охране. Охрану нисколько не смутило появление людей с оружием, стояли всё так же расслаблено, разговаривая между собой и с интересом смотря на Берсерка с кувалдой. Подойдя к ним, я поинтересовался:

— Привет, мужики. Мы первый раз в ваших краях, просветите, что тут у вас к чему?

— Всё предельно просто, ведите себя хорошо и не суйтесь на территорию атомной станции.

Я был немного удивлен этой простотой, везде были более жёсткие меры и требования. Поэтому решив на всякий случай уточнить, я спросил:

— И это всё? А как же правила?

— Да, это всё. Правил, кроме тех, которые тебе уже рассказывали, нету. Просто имей в виду, сейчас всякие административные и уголовные кодексы стали ничтожны, утратив свою силу. Теперь, по закону военного времени, при плохом поведении расстреляют на месте, без суда и следствия. Что такое плохое поведение, думаю, вам не надо объяснять? Вы вроде уже большие мальчики.

— Да это понятно, убийства, воровство, грабеж, изнасилование и прочие преступные действия.

Не сильно разговорчивые люди с оружием практически не дали мне информации. Сев в машины, мы поехали в город. В самом городе наблюдалось подобие прежней жизни. Ходили люди, часто с разнообразным оружием. Встречалось всё, что можно в качестве такого использовать: от автоматов до топоров. Встречались на дорогах машины, но их было очень мало. Топливо становилось роскошью, чтобы жечь его, катаясь в своё удовольствие. Зато пару раз нам на встречу попадались лошади, запряжённые в сани. Многие магазины были закрыты, причем не просто закрыты, а с заколоченными наглухо витринами. Видать, владельцы, опасаясь мародёрства и воровства, озаботились сохранением своего товара.

Ближе к центру города стали появляться большие стоянки автомобилей с вооружёнными охранниками. На такие стоянки свои машины ставили гости города и местные, кто переживал за сохранность своих автомобилей. Оставив машины на одной из таких стоянок, почти в самом центре города, забираем своё оружие, рюкзаки и отправляемся гулять по городу. Чтобы совместить приятное с полезным, совмещаем прогулку с поисками места, где можно нормально пообедать. Кузьмич уже оклемался и вёл себя нормально, молча шагал с болезненным видом. Встречный народ провожал нашу компанию любопытными взглядами. Наше разнообразное вооружение и гигантская фигура Берсерка сильно способствовали привлечению интереса у местных.

Помимо малочисленности автомобилей на дорогах и вооружённых людей, в глаза бросалось, что город стал сильно обклеен различными объявлениями. Разнообразные бумажки были наклеены повсюду: на заборах, столбах, на стенах домов. Шагая по улице, я мимоходом читал, что на них написано. Люди искали родственников, потерянных домашних животных, работу. Сдача жилья. Предлагали различные услуги, среди таких объявлений был большой процент с предложением интимных услуг. Попадались стихийные небольшие рынки, прямо на дорогах вдоль домов горожане пытались продать или обменять разнообразное барахло. Чего только тут не было, антиквариат, столовое серебро, картины, книги, одежда, разнообразная электроника, ювелирные украшения и простая бижутерия. Люди тащили из домов всё подряд в надежде обменять или продать.

Меня заинтересовали шахматы, красиво вырезанные из дерева, они стояли, расставленные на шахматной доске. Явно не фабричное производство, ручная работа. Продавал их старик, закутанный в старую черную шубу примерно его же возраста. Он стоял с полным отсутствием эмоций, переминаясь с ноги на ногу, уперев взгляд выцветших глаз в одну точку. Прервав его глубокую задумчивость, я спрашиваю:

— Отец, что хочешь за свои шахматы?

Старик дёрнулся и вышел из задумчивости, подняв на меня взгляд, он пробормотал старческим сухим голосом:

— Я человек старый и мне уже ничего не нужно, кроме еды.

— Не вопрос, еды дадим, не обидим.

Во взгляде старика появилась надежда и любопытство, что-то быстро обдумав, он спросил:

— Судя по всему, вы не местные?

— Всё верно, отец, только приехали и решили посмотреть город, ищем, где можно пообедать нормально.

— А жилье вы уже нашли?

— Честно говоря, даже не искали, но, судя по множеству объявлений, проблем с этим возникнуть недолжно.

— Ваша правда, желающих сдать своё жильё в разы больше, чем желающих его снять.

— В городе всё так плохо?

— Молодые люди, если вы помните девяностые, то сейчас обстановка в городе очень похожа на те времена. Работы нет, люди пытаются выжить.

— Нам рассказывали, что ФСБ и военные тут навели порядок, благодаря им город уцелел и является одним из безопасных мест в Черноземье.

— Вас не обманули, как видите, мы стоим в городе, вокруг ходят люди, а мертвецы не шастают по улицам. Когда всё началось, люди, отвечающие за охрану станции, смогли быстро сориентироваться в происходящем и заставить большинство людей первую неделю пересидеть по домам. За это время были зачищены почти все мертвецы, а большинство людских жизней сохранено. Потом появились военные, и вместе они не только мертвецов, но и всяких бандитов, поднявших голову, перестреляли. Поэтому к ним претензий нет, людей они защитили и спасли, это факт.

Но почти сразу стал возникать продовольственный вопрос. Атомная станция — несомненно большой стратегический объект, нам повезло, что она сохранена, вопрос с отключением электричества нашему городу не грозит. Но, к сожалению, еду она не производит, а в городе проживает тридцать одна тысяча человек. Даже если учесть, что десять тысяч не смогло выжить в первые дни, всё равно получается много ртов, которые нужно прокормить. Стоит ли говорить, что у большинства людей не было даже элементарных запасов еды на пару недель. В виде солений и консервов. Сами понимаете, что тут началось. Чуть не случился голодный бунт, горожане собрались перед атомной станцией и стали кричать, требуя и умоляя обеспечить их едой. Одни трясли перед забором маленькими детьми, другие не постеснялись приехать на дорогих машинах и стояли с круглыми мордами, орали про голод.

До кровопролития тогда не дошло лишь чудом. Пыл толпы удалось остудить и разогнать её, пообещав решение проблемы с нехваткой еды. Слово своё новое руководство города сдержало. На следующий день они начали вывозить все продукты, которые были в городе. Из магазинов, складов, оптовых баз. Назначив на каждую семью, продуктовый паек на месяц. Шиковать на один паёк не получится, но и с голоду не умрешь.

Естественно, не всем это понравилось, вспыхивали конфликты. Бизнесмены, кому принадлежали эти продукты, не горели желанием добровольно отдавать такие ценные, по нынешним временам, активы. Только их никто спрашивать не стал, изъяли всё силой, кто оказывал сопротивление, были посажены в тюрьму или застрелены. На первое время это помогло не умереть большинству народу с голоду, дальше наверху приняли решение о создании специальных отрядов, которые занимались поисками продовольствия по округе. В народе такие отряды прозвали «колбасные караваны». Они здорово помогли городу, привозя разнообразную еду, найденную по окрестностям. Работа оказалась востребованной и очень рискованной. На караваны часто нападали в тех местах, где они забирали продукты, да и по дороге не редки были нападения. Сейчас, если верить слухам, верхушка разрабатывает план по установлению договорённостей с различными поселениями по области, а позже и с городом. Мы будем поставлять электроэнергию, а нам за это — продовольствие.

— Отец, поверь мне, ваше руководство проделало огромную работу. В городе всё в разы хуже, он пал буквально в первые дни, а процент выживших настолько мал, что страшно представить количество погибших в первые дни. Что у вас еще пользуется спросом, кроме еды?

— Много чего из, казалось бы, самых обычных вещей, которые раньше все покупали, особенно не задумываясь, в магазинах. Сигареты, алкоголь, крепкая одежда, военная или туристическая, оружие и патроны.

— Я, кстати, заметил, что почти все ходят вооруженные. Зачем, если у вас всё зачистили, есть охрана станции и военные?

Старик хитро посмотрел на меня и сказал:

— Молодые люди, я вижу, у вас много вопросов, предлагаю вам снять у меня жильё и вечером, за чашкой чая, я удовлетворю ваше любопытство.

— Хорошо, мы как раз планируем провести тут пару дней. Где находится ваша квартира?

— Недалеко отсюда, за одну остановку. Пару дней, так пару дней. С этим нет проблем — хоть на месяц. С местами что-нибудь придумаем, у меня есть две раскладушки, должны все уместиться. И возьму недорого.

Договорившись со стариком о съеме у него жилья, запоминаю нужный адрес, обещаю вечером выкупить шахматы и спрашиваю у него, где лучше пообедать. Старик, бережно складывая шахматы в шахматную доску, объяснил, где места с хорошей едой, а какие лучше обходить за километр. Распрощавшись с ним до вечера, отправляемся дальше. Пока я общался со стариком, Витя успел пробежаться по барахолке, и теперь он радостно вертел в руках купленные там вещи. Кузьмич, всё еще пребывающий в болезненном состоянии от чрезмерного ночного возлияния, ехидно спросил у него:

— Ты чё, болеешь синдромом Плюшкина? Набрал всякий хлам и радуешься, как будто только что во всем мире воцарился коммунизм.

— У тебя всё, что нельзя выпить и без градуса, — хлам! А я, межу прочим, обменял вполне годные вещи на обычною тушёнку.

— Ну-ка, покажи свои годные вещи. Я вижу, ты как дурак улыбаешься какой-то блестящей побрякушке.

Витя с важным видом снял свои очки в современной тонкой оправе и, одев массивные в роговой оправе, проговорил:

— Вот, например, нашел очки с нужными мне линзами. Да, выглядят они несколько устарело, но это лучше, чем не иметь запасных.

Кузьмич, глядя на Витю, начал смеяться и воскликнул:

— Охренеть у тебя аквариумы! Через такие перископы ты должен видеть минимум за пять километров!

Витя опять поменял очки. Никак не комментируя слова Кузьмича о них, он показал следующую вещь, говоря:

— А вот это, вообще, моя давняя мечта.

С этими словами он показал всем старинный подстаканник, сделанный из алюминия. Гранёный стакан стоял внутри причудливого серебристого узора. Было видно, что работа довольно искусная, а подстаканник действительно старый. Однако Кузьмича, пребывавшего в скверном настроении, сейчас ничего не радовало, поэтому он проворчал:

— Тоже мне, диво дивное, кто ездил в поездах, постоянно чай пили из похожих. Нахрен он тебе сдался? Сейчас ты приобрёл подстаканник, завтра поезд себе захочешь.

В разговор вмешался Артём, отвечая Кузьмичу:

— Скулишь, как стагый побитый пёс. Кгасивый подстаканник, че пгистал к человеку. Хотя, по твоему лицу видно, что тебе сейчас весь белый свет немил. Дай я угадаю с одного газа, единственное, что может тебя сейчас погадовать и исцелить твои стгадания души, это холодное пиво?

— Я могу точно сказать одно, моя многострадальная душа сейчас не нуждается в твоем тявканье, псина ты картавая.

Я прерываю перебранку, вмешиваясь:

— Я кушать хочу, а не слушать вашу ругань. Отстаньте от Виктора, понравился ему подстаканник, вот и пусть пьёт из него чай, вам какое дело.

Витя спрятал свои обновки в рюкзак и проговорил:

— Я тут подумал насчет поезда. Уверен, сейчас много локомотивов стоят просто так, поэтому раздобыть поезд не составит проблемы.

Я чуть не споткнулся, услышав, каким серьезным тоном он рассуждает на тему захвата ничейного поезда. Что он им собрался делать, куда ездить. Это же не машина, на которой можно поехать куда угодно. Там зависимость от рельс и еще множество факторов. Будем надеться, что это он так шутит и не намерен всерьёз отправляться искать поезд.

Спустя десять минут мы достигли здания, в котором располагалась столовая, которую нам посоветовал старик. Зайдя внутрь светлого и просторного помещения с простой обстановкой, мы направились к раздаче. Тут, как в классической столовой советского образца, блюда уже стояли приготовленные и источали вкусные ароматы, вызывающие слюноотделение.

Взяв обычный пластиковый поднос, я прошу девушку за раздачей налить мне борща. Открыв крышку, она перемешала в большой алюминиевой кастрюле красный, исходящий паром, горячий борщ половником и налила его в тарелку, щедро кинув в него сметану ложкой, протянула мне тарелку. Поставив её на поднос, продвигаюсь дальше, ко вторым блюдам. Тут меня соблазняют вкусно пахнущие манты, я заказываю себе сразу две порции. Еще подумал, хорошо, что Берсерк идёт в конце очереди, а то бы всё сгреб, и жди, пока еще приготовят. В отличие от советской столовой, тут вместе с чаем, кофе и соками можно было взять себе к обеду пиво или чего покрепче, выбор был неплохой. Расплатившись на кассе бутылкой алкоголя и тремя пачками патронов, я подсчитал в уме, что обед выходит совсем не дешёвый. И это с учетом, что алкоголь я не брал, выбрав вместо него обычный кофе три в одном.

Заняв стол побольше, дожидаюсь остальных. Когда за столом были почти все, кроме Берсерка, его мы решили не ждать, поскольку он пришел и, сгрузив со своего подноса тарелки на стол, пошел на второй круг. Куда в него столько влезает? Судя по удивлённым взглядам людей, оказавшихся с нами в столовой, такие мысли не только мне в голову пришли.

С едой все расправились быстро, весёлая ночка с обильным возлиянием и закуской заместо еды способствовала этому. По-домашнему вкусную еду все глотали, не жуя, чуть не облизывали за собой тарелки. Расправившись с едой, беру кружку с кофе и выхожу на крыльцо, покурить сигарету. Рядом со мной курит мужик, выпуская большие облака дыма, он задумчиво наблюдает, как они улетают уносимые ветром. Увидев меня, он спросил:

— Привет. Вы из Воронежа?

— День добрый, да.

— Бываю там периодически, я из «колбасного каравана», если слышали, что это такое. Бедный город даже под немцами не пал, венгров во время войны почти весь генофонд выкосили в Воронеже за их зверства, им даже пришлось после войны сделать отдельное венгерское кладбище на нашей земле. А появления зомби город не смог пережить, это печальное и страшное зрелище.

— Насчёт «колбасных караванов» уже просветили, знаю. Да, в городе много людей не смогло пережить первые дни, как, в принципе, почти во всех крупных мегаполисах. Большая концентрация людей сыграла злую шутку.

— Думаю, всё же, решающую роль сыграло то, что не стали сразу спасать людей и говорить, что случилось, а держали их до последнего в неведенье, отключив сотовую связь. А продажное телевидение еще лапшу до последнего накидывало людям на уши, рассказывая, что нет повода для беспокойства и всё под контролем.

— Даже спорить не буду, согласен. Единственное, мне кажется, роль телевизора сильно преувеличена, кто вообще этот ящик смотрел в 2020 году? А если и включал, чтобы бубнил фоном, то вряд ли верил всему бреду, что оттуда обычно несут. Кем надо быть, чтобы смотреть довольного жизнью диктора новостей, который каждый час в течение двадцати лет рассказывает, как жить становится всё лучше и лучше? Когда за эти годы зарплаты у людей почти не росли, а вот цены на всё — росли стабильно. Мне кажется, холодильник уже давно победил телевизор.

— Это ты так думаешь, а более старшее поколение, в силу другого воспитания и менталитета, свято верило словам из телевизора, даже заглядывая в свой пустой холодильник. Старики думали, что правительство у нас самое лучшее и всё делает для народа. Страна становится на ноги, развивается, а проклятая Америка загнивает, скоро ей настанет хана. И доллару тоже.

— Мне кажется, это уже вряд ли, только если совсем в глухих деревнях в такое верили.

— Тебе кажется. Я еще до появления зомби гулял по лесу на Машмете с собакой, так много кто прогуливается, лес идет вдоль водохранилища и рядом частный сектор. Там гуляют местные с собаками, с детьми, пенсионеры тоже любят прогуляться, подышать свежим воздухом. Так вот, я сам лично видел, как один продвинутый дедуля на своем телефоне включил одну из недавних речей президента двум бабкам и все трое восторженно её слушали.

— Может быть. Мой круг общения был явно моложе, чем описанная тобой троица. И там никто не питал иллюзий, видя, как обесценивается с каждым годом рубль и растут цены.

— Ладно, это уже не важно, прошлое в прошлом.

— Да, не успело всё само рухнуть, пришли зомби и подтолкнули. Зато теперь любой может попытаться построить справедливое общество.

— Далеко не любой, да и понятие справедливости у каждого своё.

— Мне кажется, слово «справедливо» невозможно трактовать по-другому, оно подразумевает, что всем одинаково хорошо.

Собеседник посмотрел на меня и усмехнулся. Закурив новую сигарету, он проговорил:

— Вот гляди, у тебя перед глазами как раз хороший пример — этот город. Столовая хорошая, кормят вкусно?

— Немного дорого, но к качеству еды претензий нет, приготовлено действительно вкусно.

— А теперь я тебе скажу, что она государственная, как и все другие заведения общественного питания в городе. Частникам нельзя открывать столовые, кафе и другие подобные заведения, это справедливо?

— Я слышал, что все продукты ваше правительство или руководство, не знаю, как его правильно назвать, изъяло в самом начале и ввело продуктовые пайки.

— Так и было, плюсом еще такие ребята, как я, выезжают караванами на поиски еды и, рискуя жизнью, везут её сюда, чтобы людям было что есть.

— Как я понимаю, делаешь ты это добровольно, не хотел бы — давно бы убежал куда глаза глядят, значит, ты тоже считаешь, что, скажем так, «государственное» распределение продовольствия на всех поровну — это справедливо.

— Да, я так считаю. Что есть дети, старики, девушки, которые не смогут в нынешних реалиях самостоятельно выжить, они нуждаются в поддержке. Иначе какой смысл бороться против тварей, если в нас человечности будет не больше, чем в зомби?

— Всё логично, со всем согласен, но ты вроде хотел показать обратную сторону справедливости.

— Конечно, есть и обратная сторона медали. Люди, у кого были свои магазинчики, склады, овощехранилища и другие бизнесы, связанные с продуктами, в одночасье лишились всего, не получив ничего взамен. Как ты думаешь, с точки зрения таких людей, это справедливость или несправедливость и узаконенный грабеж?

— Согласен, вопрос очень философский и имеет много разных граней. Как тебя зовут?

Протянув мне ладонь для рукопожатия, он представился:

— Михаил.

Я пожал ему ладонь, назвал своё имя и предложил посидеть с нами за столом, поговорить. Зайдя в столовую, мы уселись за стол, я представил Михаила своим приятелям и спросил:

— Расскажи про ваши «колбасные караваны».

Михаил, смущенно улыбнувшись, ответил:

— Извини, не могу, это секретная информация. Сам пойми, нельзя первому встречному рассказывать состав, вооружение, маршруты и найденные хлебные места. Поэтому эту тему давайте договоримся не трогать, хорошо?

— Хорошо. — ответил я и стал думать, о чем еще спросить у нового знакомого.

В это время Кузьмич, с опаской глядя на меня, спросил:

— Мы что, даже за знакомство, по паре капель, не выпьем?

Михаил посмотрел заинтересованно на Кузьмича.

— Ты тут местный, в этой столовой можно свой алкоголь пить? — поинтересовался я у Михаила.

— Официально такое не приветствуется, но если сильно не наглеть, не ставить бутылки на стол, то вряд ли кто слова скажет.

Кузьмич радостно полез в свой рюкзак и скомандовал:

— Ни слова больше, давайте мне свои стаканы под столом, по одному.

Пока хитрец, нашедший повод подлечиться благодаря нашему гостю, украдкой разливал алкоголь в стаканы из-под кофе под столом, я пошел к раздаче, взять чего-нибудь на закуску. В качестве таковой мне приглянулись маринованные грибочки и салат из корейской морковки, нарезанной полосками ветчины и порезанного жареного яйца. Взяв под всё это еще полбуханки нарезанного черного хлеба, я возвращаюсь за стол. Тут уже перед каждым стоит стакан с «кофе» и все ожидают меня. Понюхав свой напиток темного цвета, я понимаю, что это какой-то виски, какой именно — по запаху определить не смог.

Все выпили за знакомство, мы рассказали, что успели повидать в городе. Михаил, выслушав нас, в свою очередь, начал рассказывать про то, что происходило тут. Михаил раньше работал в спецсвязи, всё время забываю, как называется его должность, вроде фельдъегерь. Зомби апокалипсис застал их уже в Нововоронеже, когда они привезли сюда что-то по работе. Ему очень повезло, что на работе им положено оружие, хотя его напарника это не спасло, и он в первые часы получил укус.

Происходящее здесь ничем особенно по началу не отличалось от происходящего в городе. Твари кидались на людей и плодили себе подобных. Незатронутой оказалась атомная станция, поскольку объект был режимным и надежно охранялся. Большим везением было то, что охрана станции не растерялась и почти сразу открыла огонь на поражение по монстрам, а потом, проведя экстренное совещание, разделилась. Половина осталась охранять станцию, вторая половина поехала в город, отстреливая на своем пути зомби. Они ездили по всему городу и через громкоговорители просили жителей сидеть дома, крепко забаррикадировав дверь, не выходить на улицу. Конечно, не все их послушали, кто-то кинулся грабить магазины, кто-то хотел мстить за погибших родственников и убивать мертвецов. Были и те, кто, поддавшись панике, бесцельно бегал по улице, попадая в лапы монстров и пополняя их ряды. Поначалу охрана была малочисленная, но постепенно к ней присоединялись выжившие полицейские и простые люди. Кто с оружием, а кто-то вовсе взял в руки подручные средства или ездил на машине, сбивая мертвецов. Первую волну, хоть с большими потерями, но смогли отбить, а уцелевших людей разогнать по домам. Хотя слаженные действия охраны и примкнувших к ней людей смогли сильно сократить количество жертв, но все равно ужасных сцен было много.

Михаил предложил пойти покурить, все, кроме Берсерка, вышли на улицу, закурили, с удовольствием травясь сигаретным дымом. Обратив внимание на то, какие сигареты, мы курим, он произнёс:

— Кучеряво живете, горожане! Тут сигареты дефицитный товар, как и всё остальное, впрочем. Выжило народу много, всего на всех стало быстро не хватать, как только рухнуло постоянное снабжение извне. На меня не смотрите, я, как поискарь, еще могу себе урвать в городе сигарет, а вот местные уже готовы веники курить.

Докурив, возвращаемся в столовую, Кузьмич еще раз разливает всем по стаканам виски незаметно под столом. Выпив свой стакан, Михаил продолжил:

— Так, на чём я там остановился? А, вспомнил. Значит, ужасов всяких те, кто активно помогал отбить город у зомбаков, насмотрелись столько, что по ночам просыпались в холодном поту. Удалось спасти далеко не всех. Есть тут санаторий «Энергетик», когда мы до него добрались, там уже бродили одни мертвецы. Вы можете себе представить, целый санаторий мертвецов? То еще зрелище, скажу я вам. Санаторий мы всеми зачистили, за неделю отбили у зомби город и думали, что самое тяжелое позади, но оказалось, что мы сильно заблуждались.

Самой большой проблемой, с которой нам предстояло столкнуться, стало нежелание родственников выдавать свою родню из числа тех, кто получил укусы и обратился. Множество людей прятало мертвецов в своих домах, квартирах, гаражах. Они питали надежду, что всё наладится, ученые или врачи смогут найти лекарство и излечить их родных. Заканчивалось это ожидаемо — укусами и обращением других членов семьи в зомби. Такие зомби периодически вырывались, покусав своих пленителей, и нападали на других людей. Сначала охрана города пыталась достучаться до разума людей по-хорошему, прося не прятать укушенных и обращённых родственников. Потом, когда стало очевидно, что это не имеет результатов, поступили проще, объявив, что сокрытие зомби в городе — серьёзное преступление — люди, причастные к нему, при обнаружении будут навсегда лишены продовольственных пайков. Дали людям пару дней на размышления. Ко всеобщему удивлению, за эти пару дней много семей покинуло город, увозя с собой обращённых родных, не желая принимать страшную реальность, что им уже никто не в силах помочь. Тех, кто не покинул город добровольно и укрывал зомби, со временим вычислили. Зомбаков убили, а их родню лишили продовольственного пайка.

Слушая Михаила, я мысленно представил себе, как ужасно было оказаться на месте того, чей муж, жена, ребенок или родители после укуса превратились в зомби, и они, не желая верить в жёсткую реальность, до последнего питали надежду, что можно найти выход и вернуть всё назад, найдя средство для излечения близкого человека. Михаил, закончив свой рассказ, замолчал, я решил задать ему вопрос:

— Ты сказал, что за пару дней много человек ушло из города вместе со своими обращёнными родными. О дальнейшей их судьбе известно?

— У нас в городе это все знают, всё забываю, что вы первый день и еще не знаете таких простых вещей. Они нашли полузаброшенный посёлок и остановились там. Теперь мы называем его «Деревня мёртвых».

— Очень интересно, а на карте сможешь показать, где находится эта Мертвая деревня?

— Смогу, но предупреждаю сразу, с дурными мыслями туда лучше не ехать. К тем, кто ушел, у нас нет претензий, они сделали свой выбор. У многих сохранились тут родственные и дружеские связи, поэтому, если вас объявят там врагами, то тут вы ими, можно сказать, станете автоматически. Поэтому подумайте хорошо, нужно вам туда вообще или нет. А если всё же поедете туда, ни в коем случае не убивайте зомби внутри поселения, да и рядом тоже старайтесь избегать убийств.

— Спасибо за предупреждение, мы, скорее всего, посетим Мёртвую деревню.

Дальше разговоры перешли на нейтральные темы. Выпив еще раз виски, через час, распрощавшись с Михаилом, покидаем столовую. На город начинал опускаться вечер, и мы, прежде чем идти спать, решили еще немного прогуляться по городу и посмотреть на вечернею жизнь.

Улицы были хорошо освещены, недостатка электроэнергии в городе не было, а за освещением улиц тщательно следили. Прохожих стало заметно меньше, а те, что попадались нам навстречу, быстрым шагом спешили по домам. С наступлением темноты атомная станция завораживала огнями. Её толстые большие трубы были по кругу в два ряда опоясаны красными огнями, обруч из огней горел посередине каждой трубы и на самом верху, подсвечивая вырывающийся из труб белый пар. Зрелище было красивое и завораживающее. И немного пугающее, если осознать, какая мощь скрывается в этой станции и что случится, если она вырвется наружу. Прогнав плохие мысли из головы, еще раз окинув взглядом ночную станцию, залитую светом разноцветных огней, мы продолжили прогулку по городу.

Спустя короткое время заметили, что за нами увязалась компания подростков, держась на расстоянии, они шли по пятам за нами. Продолжая всё так же идти не спеша, прогулочным шагом, мы стали гадать, что они от нас хотят. Витя задумчиво предположил:

— Интересно, они что, не увидели, что у нас есть оружие или просто отмороженные и поджидают удобного случая для внезапного нападения?

Ему ответил Артём:

— Может, они не собираются на нас нападать, а просто хотят проследить, где у нас машины стоят, и потом попробуют их вскрыть.

Кузьмич, подлечившись в столовой вискарём, был в хорошем настроении и, включив режим Рэмбо, предложил:

— А давайте поймаем щеглов и наваляем им хорошенько. Чё, зря Алёшенька свою тяжеленную кувалду с собой таскает?

Все почтительно посмотрели на строительный инструмент, ставший страшным оружием в руках гиганта. Перед глазами всплыла страшная сцена расправы и то, что осталось от головы раненой блондинки. Я поспешно говорю:

— Давайте, пока они держатся на расстоянии, ничего предпринимать не будем. А если не отвяжутся, тогда что-нибудь придумаем. Не хватало еще в чужом городе детишек убивать, поди потом докажи, что это они от нас что-то хотели, а не мы, кровожадные монстры, на них напали.

Решив, пока они ходят за нами хвостом на расстоянии, не обращать на них внимание, продолжаем прогулку, осматривая город. Толпа малолеток неотрывно ходит за нами, держась на удалении. Со временем это начало изрядно раздражать, не выдержав, я сказал:

— Всё, достал меня этот хвост, хватит играть с ними в игры, настало время задавать вопросы и получать ответы. Сейчас проходим вдоль этой пятиэтажки и сворачиваем во двор, поджидаем их за углом. Главное — использовать фактор неожиданности и успеть схватить хотя бы одного.

Глядя Алёшеньке в глаза, произношу:

— Уточняю, просто схватить, не бить, не убивать, а просто поймать и держать, чтобы не мог убежать.

Кирпичная пятиэтажка, бывшая с правой стороны от нас, закончилась, мы сразу сворачиваем направо, пройдя короткую стену дома, еще раз сворачиваем за угол и останавливаемся в ожидании преследователей.

Вскоре послышались торопливые шаги и голоса. Донёсся юношеский голос:

— Быстрее надо, а то сейчас их потеряем!

В следующие мгновение толпа подростков появилась из-за угла и замерла от неожиданности, уткнувшись в наставленные на них стволы автоматов. Спустя секунду кто-то из них крикнул: «Щемись!», и все побежали в разные стороны, как будто только и ожидали этой команды. Только не всем посчастливилось убежать, двоих нам всё же удалось схватить. Одного паренька Артём схватил и повалил на землю, зафиксировав коленом. Ещё не повезло молодой девчонке, её играючи держал одной рукой в воздухе, как котенка, Берсерк. Она яростно ругалась, безуспешно пытаясь дотянуться ногтями до глаз великана.

Окинув взглядом двор, я увидел простенький деревянный столик и две лавочки. Говорю своим товарищам:

— Хватайте этих гавриков и тащите к столу, посидим побеседуем.

Артём убрал колено со спины парня, придерживая его за локоть, помог ему подняться, одновременно держа его, чтобы не убежал. Парень поначалу решил показать характер и, упиравшись ногами, отказался идти. Излечил его Кузьмич, отвесив ему не сильный, но обидный пендаль по заднице, пообещав ему, что, если он не пойдет сам, ему помогут и допинают его до самого стола. Парень сразу перестал упираться и добровольно пошёл, придерживаемый Артёмом под локоть. С девушкой всё было еще проще. Берсерк, как держал её одной рукой в воздухе, так и донёс до стола. Усадив молодых людей на разные лавки по середине и присев к ним с разных сторон, мы отрезали им возможные пути к бегству. Кузьмич, Артём, Витя и Кирилл сидели на лавках по бокам от пленников. Мне с Берсерком не хватило места, мы встали по разные стороны от торцов стола. Я предупредил своих компаньонов:

— Не расслабляемся, внимательно смотрим по сторонам, вдруг их друзья вернутся.

Посмотрев внимательно на притихших парня и девушку, спросил:

— А вы как думаете, вернутся ваши друзья за вами или нет?

Ответила мне, как ни странно, девушка:

— Мы не знаем.

— Хорошо. Это не важно. Зачем вы ходили за нами по городу?

Девчонка, несмотря на то, что ей было от силы лет пятнадцать, трусихой точно не была. Вызывающе задрав подбородок, она коротко ответила:

— Не скажу.

И замолчала. Хм, ситуация, однако — как сказал бы чукча из анекдота. Не пытать же, в самом деле, детей. Ладно, девчонка, что называется, с характером, а вот парень заметно потрясывается от страха. Глядя девчонке в глаза, говорю:

— Ты что, всё ещё питаешь надежду на то, что работает старое правило и девочек бить нельзя? Спешу тебя огорчить, выбрось эту дурь из головы, если ты не заметила, мир рухнул вместе со всеми своими правилами. Теперь девочек могут побить, изнасиловать или пожарить на костре в качестве шашлыка и сожрать. А ещё тут твой друг, он вроде не девочка.

Повернувшись к Берсерку, показываю ему на самую крайнюю доску на столе с той стороны, где сидит парень, и говорю ему:

— Алёшенька, будь другом, ударь вот в этом месте по доске.

Берсерк, как всегда, не колеблясь ни секунды, исполнил мою просьбу, врезав по доске с такой силой, что она с хрустом поломалась пополам, и стол стал на одну доску меньше по ширине. Наклонившись к девушке и смотря в её глаза, я припугнул:

— Следующий удар этот великан подарит твоему другу, если и дальше будете играть в партизанов. Тебя никто пальцем не тронет, а вот ему не поздоровится. Самое интересное, что ты отчасти, из-за своего молчания, будешь виновата в его страданиях.

Девчонка посмотрела на своего друга. Тот сидел, смотря с ужасом в глазах на сломанную перед ним доску, периодически кидая опасливые взгляды на Берсерка. Тяжело вздохнув, она ответила:

— Не бейте Дениса, я вам всё расскажу, только вы вряд ли мне поверите.

Оглядев внимательно двор и не заметив никого из убежавших подростков, я спрашиваю у девчонки:

— Для начала скажи, как тебя зовут. И, не бойся, мы не звери, а вы еще ничего плохого нам не успели сделать.

— Меня зовут Алина, мы и не собирались вам ничего плохого делать. Вы похожи по описанию на тех людей, которые нам помогут.

— С этого момента, пожалуйста, подробнее. Кто вам дал наше описание и с чем вам нужно помочь?

— Мы встречали Бабку! Уверена, вы наслышаны о странном парне в красном шлеме. Он описал вашу компанию и сказал, что вы поможете нам перебраться в Воронеж. Я же говорила, поверить в то, что я скажу, будет трудно.

Действительно, её ответ меня озадачил. Зачем нам везти этих подростков в Воронеж, зачем им из относительно безопасного Нововоронежа ехать в город, погруженный в хаос, анархию и кишащий мертвецами? Как и когда Бабка видел нас и смог описать? Её ответ породил множество вопросов. Чтобы привести мысли в порядок, я закуриваю, сделав пару глубоких затяжек, спрашиваю:

— Ладно, Алина, скажу честно, твой ответ меня сильно озадачил. Давай для начала проясним наши отношения. Если вы что-то задумали, то мне будет очень неприятно, но, не сомневайся, ни у кого из нас рука не дрогнет пристрелить тебя и твоих друзей. Если всё так, как ты говоришь, и вам нужна помощь, то предлагаю найти более светлое и уютное место, где можно посидеть и всё обсудить.

— Есть у нас любимое место, недалеко находится городской парк, можно там посидеть.

— Согласен, показывай дорогу.

— Только отпустите Дениса, пусть он скажет остальным ребятам, что всё нормально.

— Хорошо, Денис, ты можешь смело идти куда хочешь.

Все встали с лавок, парень сразу торопливо, чуть ли не бегом, покинул нашу компанию, оставив Алину одну. Девчонка приободрилась, увидев, что её друга отпустили и её никто не держит, позволяя первой идти в сторону парка. Попыток убежать она не предпринимала, спустя минут пятнадцать ходьбы привела нас в парк. Все расселись по лавкам, Алину уже никто не зажимал с разных сторон, пресекая попытку совершить побег, даже наоборот, рядом с ней было больше всего свободного пространства. Если честно, непонятно было, как с ней общаться, по возрасту она еще совсем ребенок, но глаза слишком умные для ребенка. Решил общаться с ней как с равной, задаю ей вопрос:

— Скажи, Алина, что у вас, вообще, за банда малолеток, куда делись ваши родители? Погибли в самом начале?

Посмотрев на меня своими умными глазами, в которых на мгновение мелькнула боль и печаль, она ответила:

— У нас не банда, а, можно сказать, большая семья. Родители у большинства давно погибли, а у кого они живы — такие уроды, что еще не известно, что хуже: иметь живых никчемных родителей-алкашей и наркоманов или потерять нормальных в раннем возрасте. Мы почти все круглые сироты, жили в детском доме.

Начало паззла встало на свои места, вся эта разношерстная компашка детишек — сироты из детского дома. Поэтому она так переживала за Дениса, там за столом. Поэтому у нее такой не по-детски умный взгляд. Без родительской опеки и заботы жизнь более жёсткая штука и взрослеть приходится раньше сверстников, живущих в тепличных условиях, в родительском доме. Девчонку стало жалко, я спросил у неё:

— Ты сама давно в интернат попала? Родителей помнишь?

— Меня еще совсем малышкой оставили на пороге дома малютки, ну, а дальше, интернат стал моим домом. Родителей не помню. Когда была маленькая, мечтала, чтобы они появились и забрали меня домой. Сейчас, если кто из них припрётся, я выцарапаю им глаза и пошлю туда, откуда пришли. — злобно проговорила девчонка, а её красивое лицо исказилось от ненависти.

Чтобы отвлечь её, меняю тему и спрашиваю:

— А что стало с интернатом? Почему вы решили, что вам нужно перебираться в Воронеж? Ты вообще слышала, что стало с городом и что там сейчас происходит?

— Интернат в первые дни превратился в бойню и кормушку для зомбаков. Потом его зачистили, отмыли, и сейчас там можно жить, но не хочется — теперь это место навевает жуткие воспоминания, а перед глазами всплывают ужасные картины того, что там происходило в первые дни.

Я поднимаю вверх ладонь, останавливая её рассказ, и говорю:

— Если тебе тяжело вспоминать о том, что там случилось, то можешь не рассказывать.

Глядя мне в глаза, она произносит:

— Мне, как и другим, тяжело там находиться после того, что случилось. А чтобы вы прониклись и поняли наше желание больше там не находиться и уехать в Воронеж, я всё же расскажу.

Для начала я вам расскажу, что такое детский дом. Это заведение, в котором живут и учатся дети, у которых нет родителей или родители по какой-то причине не могут заниматься их воспитанием. В большинстве, как и в моем случае, дети даже не знают своих родителей. Есть там и те, кто знает свою маманю алкоголичку или наркоманку. Только толку от этих знаний ноль, как и от таких родителей. Когда ты своих не знаешь, у тебя хотя бы есть место для мечты, что они нормальные и настанет день, когда тебя найдут и заберут. Есть еще одна категория детей, оказавшихся в детском доме, им тяжелее всего. Это те дети, которые росли в благополучных полных семьях, получая, как и полагается ребенку, родительское тепло и заботу, а потом семья погибает, например, в автомобильной аварии, и выживает только ребенок. Часто его к себе забирают бабушка, дедушка, брат или сестра погибших. Но бывает такое, что родни у ребенка, кроме погибших родителей, нет, тогда он тоже попадает в детски дом. Таким детям там тяжелее всего. В силу своего хорошего воспитания, они добродушные и доверчивые, поэтому над ними издеваются не только старшаки, но и ровесники.

Всё, опять же, зависит от воспитателей, нам повезло, у нас были нормальные и беспредела не допускали. А бывают такие звери, что дети, которым и так не повезло, еще и живут хуже, чем пленные в немецких лагерях.

Тот злосчастный день я запомнила навсегда. Это была пятница, погода стояла замечательная, поэтому у нас была вечерняя прогулка. Мы с девчонками стояли в кружке, обсуждая парней. Те тоже стояли отдельно, разговаривая о чем-то своем, подтягивались на турниках. Малышня своей компашкой возилась в снегу. Я еще тогда обратила внимание на то, что в городе звучит слишком много сирен. Решила, что это какие-нибудь пожарные учения на атомной станции. Но потом поняла, что происходит что-то странное.

Людей на улице было меньше, чем обычно в это время, где-то вдалеке слышались крики. Конечно, можно подумать мало ли кто кричит, но кричали как-то страшно. Мимо пронеслась скорая, спустя некоторое время по дороге пролетела полицейская машина. Наша воспитательница заметно нервничала, она стояла и пыталась по мобильному телефону дозвониться до мужа, это у неё не получалась, и она, нервно куря, набирала номер раз за разом, нервничая всё больше. Ни для кого не было секрета, что наша воспиталка курит, но чтобы она это делала при нас — такого я не припомню.

А потом начался ад, по-другому никак не назвать то, что случилось. К нам на территорию детского дома, которая была огорожена для вида, вошел человек. Оказавшись в пяти шагах от нас, он замер, как будто растерялся, а мы, рассмотрев его, заорали от ужаса. Перед нами стоял мужик лет сорока на вид, с погрызенным лицом и залитой кровью курткой. Но самое страшное — это его глаза, они были совсем нечеловеческие, красные, злые, как у всяких демонов из фильмов ужасов.

Постояв мгновение, как будто выбирая себе жертву, монстр кинулся к малышне, бывшей ближе всего к нему и верещавшей от страха. Многие с воплями ужаса бросились врассыпную, одна девочка замешкалась, ей было чуть больше пяти лет, два года назад её родители погибли в аварии, кто-то пьяный въехал на большой скорости в машину, в которой они находились, выжила в той аварии только маленькая Танечка.

Вот её монстр стал рвать зубами, рыча, как зверь, и разбрызгивая в разные стороны на снег её кровь. Она орала своим детским звонким голосом от боли и ужаса, зовя на помощь. Это было настолько ужасно, а малышку так жалко, что почти все, позабыв о страхе, кинулись ей на помощь, оттаскивая от неё рычащего монстра. Пока старшие парни и воспитательница его стаскивали с неё, он успел их тоже покусать за руки, а на Таньку страшно было смотреть, он погрыз ей всё лицо, разгрыз шею, сильно покусал ладони, которыми она пыталась защитить свою шею от укусов.

Теперь она лежала на снегу вся истерзанная, в крови и не дышала. Жуткое чудовище, сотворившее такое, с трудом смогли повалить на снег и всеми удерживать, стоя на нем. Он рычал и пытался вырваться, не обращая внимания на удары, которыми его щедро все осыпали, забивая ногами. Воспитательница схватила Танечку на руки, крикнув нам, чтобы держали и не отпускали монстра, побежала с ней в кабинет врача, хотя было видно, что малышке уже вряд ли кто сможет помочь. А мы смотрели, как парни стоят на извивающемся и рычащем монстре.

Прошло минут пятнадцать, те из ребят, кто получил укусы, начали себя плохо чувствовать. Присев на снег, они стали им умываться, пытаясь сбить жар, а потом стали терять сознание. Начиналась паника, воспитательница не появлялась. Пятеро из старших ребят лежали без сознания на снегу, другие стояли на пытающемся вырваться чудовище. Рядом от страха плакала малышня, давя на нервы.

Вдруг один из лежавших без сознания парней открыл глаза и начал подниматься. Когда все увидели его взгляд, то снова закричали от ужаса. Он превратился в такого же монстра, мы заорали на малышню, чтобы они бежали на улицу, а сами стали играть в салочки с монстром, отвлекая его от мелких и давая им шанс на спасение. Догонялки закончились быстро, лежавшие без сознания парни стали подниматься с такими же безумно кровожадными взглядами. Тогда все бросились бежать куда глядят глаза, позабыв обо всем на свете и крича от ужаса.

Улица, которая должна была стать нашим спасением, на самом деле стала продолжением ужаса, начавшегося на заднем дворике детского дома. Тут тоже были красноглазые монстры, они пытались поймать бегающих людей. Машины носились, как будто их водители сошли с ума или за руль сели те самые монстры, они мчались на высоких скоростях, сбивая оказавшихся на их пути людей и монстров, врезались друг в друга. Малышня почти вся там погибла, троих сбили машины, остальных переловили монстры и терзали. Увидев всё это, я просто побежала, не разбирая дороги и ничего не понимая. Пришла в сознание только от сильного удара ладонью по щеке, обнаружив себя в окружении людей, один из которых крепко держал меня за плечи.

Державший меня за плечи, увидев, что я начала соображать, говорил:

— Успокойся, всё нормально, ты в безопасности. Тебя не укусили?

Поскольку последние минут десять-пятнадцать, что я в ужасе бежала, не разбирая дороги, я не помнила вообще, то честно ему ответила:

— Не знаю, на нас напали, и я побежала, а дальше всё как в тумане.

Они начали внимательно осматривать мою одежду со всех сторон, в поисках укусов, а я посмотрела на своих спасителей. Передо мной стояли пятеро мужчин и две женщины. Тот, кто придерживал меня за плечи, был в полицейской форме. Еще двое были в черной форме, которую обычно носят охранники, все остальные были в обычной одежде. Оружие было только у полицейского и охранников, остальные были с топорами и битами в руках. Не найдя у меня следов укусов, полицейский произнес:

— Она чистая, нужно её спрятать. Есть у меня знакомые, живут недалеко, уверен, приютят на время.

Все одобрили его план, мы пошли вслед за полицейским. Мы шли по улице, мимо проносились машины и бегали люди. Монстры тоже присутствовали, мои сопровождающие их убивали, проламывая им головы, стараясь не использовать огнестрельное оружие. Как я поняла из разговора, патронов было немного, поэтому его берегли до последнего.

Наконец мы дошли до нужно нам дома, полицейский, набрав цифры на домофоне, начал говорить со своими знакомыми. Те ему сказали, что откроют дверь и меня приютят, но предупредили, что в подъезде недавно были слышны страшные крики, и нам нужно быть осторожнее. Как только мы открыли дверь, сразу столкнулись нос к носу с тремя зомби, они, услышав разговор по домофону, пришли на звук. Их убил полицейский, выхватив пистолет, он быстро выстрелил им в головы и прокричал, чтобы мы быстрее забегали. С улицы к подъезду на звуки выстрелов начали идти монстры. Все быстро забежали в подъезд и захлопнули входную дверь. Спустя мгновение по ней снаружи раздались стуки и противные скребущие звуки ногтей, по железной двери.

Нам нужен был четвертый этаж. Пока мы поднимались, ещё три монстра, оказавшихся в подъезде, попытались нас укусить. На этот раз обошлось без использования пистолета, их забили насмерть битами и топорами. Когда я проходила мимо, меня вырвало на труп одного из этих чудовищ. Зрелище было слишком жуткое, когда не видишь красные глаза монстров и не слышишь их звериное рычание, они ничем не отличаются от обычных людей, поэтому, когда я шла мимо, то видела тела трёх человек с разбитыми черепами, валяющимися под ногами белыми мозгами, похожими на большие грецкие орехи, меня стошнило.

На четвёртом этаже монстров не было, только кровавые следы на стенах напоминали о них. Но после того, как я рассмотрела у себя под ногами содержимое их черепной коробки, то кровавые лапки на стенах казались ерундой. Нас ждали, поэтому дверь открыли сразу и запустили внутрь. Мы поспешно зашли в квартиру, дверь тут же закрыли на все замки. Хозяева квартиры муж с женой, предложили всем чай, но мои спасители отказались, попросив присмотреть за мной и, по возможности, не покидать квартиру в ближайшие три дня. После этого, пообещав вернуться за мной, ушли.

Два дня я провела в квартире с Ольгой и Петром, так звали приютившую меня пару. То, что мы видели в интернете, было похоже на фильм ужасов мирового масштаба. В это было трудно поверить, если бы за окном не происходило то же самое.

Монстров становилось всё больше, она бегали за людьми, животными тоже не брезговали. Иногда мы были свидетелями ужасных сцен, происходивших у нас под окнами на улице, когда монстры ловили своих жертв и рвали их зубами, как дикие звери. Так двое несчастных погибли, разрываемые этими чудовищами, страшно крича от боли, а позже восстали, пополнив их ряды.

Пару раз мимо проезжала бронированная машина, откуда через громкоговоритель призывали всех сидеть по домам и ожидать помощи, обещав избавить город от мертвецов. После этого людей на улице не стало, в городе периодически были слышны выстрелы, под окнами слонялись мертвецы. В подъезде тоже слышались подозрительные звуки, мы вели себя тихо, чтобы не привлекать внимание. От волнения уснуть все смоги только под утро.

Проснулись от жалобного собачьего визга, в окно мы увидели, как мертвецы грызли черного лабрадора. Он лежал на боку, беспомощно дергая лапами и громко жалобно скулил от боли. Бедная собака мучилась минут двадцать, лежа на снегу с разорванным животом и тяжело дыша, пока не умерла. Лабрадор, в отличие от людей, не восстал, так и лежал с разорванным животом и вырванными внутренностями на кровавом снегу. На какое-то время на улице наступила тишина, мертвецы бесцельно слонялись, выжившие люди попрятались.

В подъезде иногда отчетливо было слышно, как ходят мертвецы, шоркая ногами и порыкивая. В какой-то момент они что-то учуяли или услышали, стали на верхнем этаже ломиться и стучать в дверь квартиры. Хозяин квартиры пьяным голосом орал на них отборным матом, рассказывая им, кто они такие и куда им следует идти. Они реагировали на его голос, скреблись к нему в дверь, как будто поняли значения обидных слов и хотели разорвать сквернослова. А тот, поорав на них минут пятнадцать матом, сказал, что они его за…ли и включил на всю громкость матерные частушки.

Тут не только зомби из подъезда, но и мертвецы, бродившие бесцельно на улице, собрались под его окном, стояли, задрав вверх головы и покачивались. Сначала мы испугались, но потом решили, что пусть лучше ломятся в двери к пьяному дураку, чем к нам. А мужик, увидев, что у него под окном собралась толпа слушателей, вообще съехал с катушек, поймав кураж. Сменив матерные частушки на Вагнера, он включил «Полёт Валькирии» и с криком, что «сейчас устроит проклятым упырям Вьетнам», начать скидывать на головы мертвецов разнообразные предметы.

Пока у него не закончился боевой запал, он успел убить с десяток мертвецов тяжелыми предметами, скинутыми из окна. Более легкие наносили страшные раны, но монстры, казалось, вообще не обращали на них внимания. Потом музыка замолкла, видать, сосед решил проспаться, а вот мертвецы хотели продолжения, веселья и стояли на улице под его окнами. Те, что были в подъезде, тоже с азартом скреблись в его дверь, не зная устали.

На третий день по всему городу начали звучать выстрелы, после обеда стрелять стали на нашей улице. Выглянув в окно, мы увидели людей, уничтожавших мертвецов, они приехали на разнообразных машинах. Были обычные грузовики, грузовики спецслужб вперемешку с броневиками. Люди, забравшись на крыши, сидя в кузовах, с безопасного расстояния убивали всех монстров, что выходили к ним на звуки выстрелов. Почему-то больше всего мне запомнилась красная пожарная машина, на которой сверху было много людей со странными копьями в руках. Позже мне рассказали, что это не копье, а пожарный багор. Так вот, парни, вооружённые копьями с крюками, стоя на пожарной машине, пробивали головы монстрам, образовывая вокруг автомобиля высокие завалы из трупов.

Когда всех монстров перебили и колонна тронулась дальше, пожарная машина поехала, давя своими большими колесами валяющиеся на дороге тела монстров, и забуксовала. Впрочем, буксовала она не долго, но зрелищно, давя трупы и выбрасывая из-под колес фрагменты тел. А потом, когда выехала, оставляла за собой на снегу два кровавых следа, чем-то похожих на рисунок ёлочки, как обычно её рисуют совсем маленькие дети.

Мертвецов на улице после бойни стало мало, но они всё еще появлялись. В подъезде тоже слышалась их возня, наверху, у дверей любителя устроить зомбакам дискотеку. Музыку он больше не включал, но периодически орал матом на зомби, которые ломились к нему в дверь.

Под вечер появились мои спасители и позвонили в домофон. Мы открыли дверь, предупредив, что в подъезде, где-то выше нашей квартиры, находятся мертвецы, и, подойдя к двери, стали внимательно вслушиваться. Раздались шаги — они прошли мимо нашей квартиры и стали подниматься по лестнице выше. Спустя время послышался свист, а затем гулкие звуки ударов. Наступившую тишину внезапно прервал крик мужика, в чью квартиру ломились мертвецы:

— Вы чё, падлы, свистеть научились?! Я вам все равно не открою, валите на!

Кто-то из людей, находившихся на лестничной площадке, ответил ему:

— Выбирай выражения, земляк, а то за такие неосторожные слова у тебя зубной состав может тронуться!

Наступила тишина, потом мужик проорал:

— Ёклмн, вы чё, утихомирили этих красноглазых уродов, что скреблись ко мне в дверь и мешали культурно отдыхать?

— Да, мертвецы больше не будут омрачать твой культурный отдых, но ты лучше завязывай пить! Сейчас, чтобы выжить, лучше иметь трезвую голову.

— Спасибо вам, я сегодня еще отдохну, а потом просплюсь, и завтра буду как огурчик. Извините за посыл, я думал, что это те уроды эволюционировали и стали свистеть у меня под дверью.

— Бывай, земляк.

Закончив разговор, мои спасители начали спускаться вниз. Дождавшись, пока их шаги будут на нашем этаже, мы открыли дверь, запуская их в квартиру. На этот раз пришло четыре человека: три мужика и одна женщина. Вид у них был усталый, на предложения попить чай или кофе они с радостью согласились, разулись и прошли на кухню. Усадив усталых гостей за стол, мы, терзаемые страхом и любопытством, начали засыпать их вопросами о том, что происходит в городе. Полицейский, тяжело вздохнув, сказал:

— В городе полный писец, как и во всем мире. Я за трое последних суток спал, даже, скорее, дремал, всего пару часов.

Окинув грустным взглядом сидевших за столом, он продолжил рассказывать:

— Это все, кто выжил из состава той группы, с которой мы сюда приходили. Мы потеряли почти половину людей за эти три дня, сражаясь с зомби и спасая людей. И, наверное, проиграли бы мертвецам сражение, если бы нам на помощь не пришла охрана с атомной станции. Сначала они смогли оповестить людей по всему городу, призывая их не покидать дома и другие безопасные места, где можно пересидеть несколько дней, а потом начали зачистку города от мертвецов и стали тем самым маленьким камушком, который катится с горы и образует неудержимую снежную лавину. Они стали тем крепким костяком, который обрастал мощью по мере присоединения к нему выживших людей, решивших дать отпор монстрам и спасти свой город. Постепенно, с каждым домом, с каждым кварталом, районом, людей присоединялось всё больше.

К сожалению, не обошлось и без отрицательных персонажей, которые, решив воспользоваться царившим в городе хаосом, начали грабить, насиловать и творить другие бесчинства. С такими долго не церемонились, либо сразу пулю в голову, либо, если их преступления были слишком серьезными и жестокими, кидали живьем в толпу мертвецов и смотрели, как они, терзаемые монстрами, орут от боли.

Одного такого я сам лично без малейшего сожаления отправил на корм монстрам, а когда он восстал, еще и с удовольствием выстрелил ему в голову. Этого дегенерата поймали выходящим из подъезда, всего перепачканного свежей кровью. Когда у него спросили, что случилось, он начал блеять что-то несуразное, путаясь в своих словах. Тогда решили проверить, зайдя в подъезд, откуда он вышел, начали подниматься по лестнице, заглядывая в каждый уголок и дёргая все двери. Примерно на третьем этаже мы учуяли запах гари откуда-то сверху. Его источник обнаружился на седьмом этаже, в одной из квартир. Толкнув открытую дверь, мы увидели в прихожей тлеющий матрас, а квартира была вся в дыму. Я хотел открыть окно, а то дышать было нечем, но меня остановили, сказав не делать этого. Объяснив, что если я распахну окно, то обеспечу приток кислорода и может случиться сильное возгорание, которое уже невозможно будет потушить. Пришлось, намочив найденные полотенца, повязать их на лица, ведрами и тазиками, таскать воду и тушить подожжённый матрас. Когда мы его наконец залили водой и раскрыли окна, выпуская дым из квартиры, то обнаружили в комнате жуткую находку: три тела со следами зверских пыток лежали на полу в луже крови. Судя по возрасту, смертельным пыткам подверглись дедушка, бабушка и их маленький внук. Кто это сотворил — долго гадать не пришлось: кровавые отпечатки следов от ботинок принадлежали пойманному нами у подъезда уроду.

Как только все поняли, что произошло, трясущемуся от страха душегубу, выбили зубы прикладом автомата и от души попинали его ногами. А потом спросили зачем он это сделал, и знаете зачем? Из-за денег! Этот тупой урод, не смог придумать ничего лучше, как пойти грабить пенсионеров. А когда они отдали ему свои жалкие сбережения, не поверил, что это все и больше у них нет. Так и запытал всех до смерти, начав с маленького мальчика.

Мы обыскали его и нашли 60 тысяч рублей. Вы представляете? Он убил троих, перед этим истязая их, за несчастные 60 тысяч рублей, а потом решил устроить пожар и поджег матрас, чтобы скрыть следы преступления. Его ни капли не заботило, что может сгореть весь дом и люди, которые в нем прятались от мертвецов.

Самое паршивое, его отравленный наркотиками мозг даже не осознавал, что теперь это никому не нужная бумага. Этого упыря я сам собственноручно выкинул из кузова грузовика в толпу мертвецов. К сожалению, таких мы встретили немало, а самое печальное, что не всех постигла заслуженная кара. Иногда мы просто обнаруживали тела ограбленных или изнасилованных жертв, а установить, кто это сделал, не представлялось возможным.

Полицейский замолчал и принялся пить уже остывший чай. Другой парень, пришедший вместе с ним, проговорил:

— Да, некоторые люди показали свои чёрные души, но и без них городу очень сильно досталось. Сколько за эти дни пострадало людей, даже страшно представить. Конечно, основной вклад в это внесли зомби, но были и другие факторы. Когда началась паника, случилось много автокатастроф, нам довелось спасать людей, которые провели три дня зажатыми в покорёженных машинах с различными травмами. По всему городу вспыхивали пожары, которые тоже нужно было тушить, чтобы не перебрасывались на соседние дома.

Женщина, сидевшая за столом, наверное, была моложе, чем выглядела сейчас. Её волосы были растрёпанные, а лицо носило следы усталости и недосыпа. Но, тем не менее, она нашла в себе силы улыбнуться и подбодрила:

— Ну, что вы, мальчики, всё о негативе. Хороших новостей тоже немало. Большинство пожаров удалось затушить. Атомная станция не пострадала. Мертвецов начали уничтожать, конечно, их еще много, но уже не бегают ордами по городу. Много людей было спасено, для них разбили временный лагерь рядом с территорией атомной станции, и теперь там усиленная охрана, люди в безопасности.

Посмотрев на меня, она спросила:

— Тебя Алина зовут, и ты из детского дома, верно?

— Да, всё верно.

— У меня для тебя хорошие новости, мы нашли выживших ребят, теперь они временно проживают в лагере у станции.

Эта новость подняла мне настроение. Я очень переживала за своих друзей, боясь, что им не так повезло, как мне в первый день, а значит шанс, что они выжили, был мал. Дальнейшие разговоры я не слушала, меня раздирало желание поскорее покинуть это место, оказаться в лагере и увидеть своих друзей, поэтому, когда все допили чай и закончили рассказывать новости, я уже чуть ли не приплясывала от нетерпения, желая поскорее отправиться в дорогу. Распрощавшись, я искренне поблагодарила Петра с Ольгой за то, что дали мне в эти страшные дни у себя укрытие. Мы покинули их квартиру, подъезд был пуст, а мертвые зомби всё так же валялись на лестнице, никто из жильцов даже не удосужился выйти и убрать трупы. К отвратительному зрелищу прибавился ужасный запах. Я еле смогла сдержать рвотные позывы, быстро проскочила мимо тел, стараясь не смотреть вниз, под ноги.

На улице было пустынно, повсюду валялись убитые зомби. Все были заняты убийством монстров, поиском и спасением выживших людей, некому было убирать тела с улиц. У подъезда нас ждал высокий, темно-зеленый грузовик с брезентовым кузовом, его окна были наспех обварены решётками. Передняя часть и колёса машины были испачканы в крови, выглядел грузовик довольно жутко. Мне помогли залезть через задний борт в кузов. Оказавшись внутри, я села на узкую деревянную лавку, заняв место поближе к заднему борту, чтобы видеть происходящее на улице.

Грузовик, громко рыча двигателем, ехал через город, направляясь к палаточному лагерю у атомной станции. Город напоминал сцены из фильмов ужасов. Повсюду валялись трупы, водитель старался их обруливать, но были места, где это не представлялось возможным, и тогда он проезжал по ним, а под колесами противно хрустело. Изредка нам встречались другие автомобили и небольшие вооружённые группы людей. Было много разбитых машин, некоторые просто сдвинули с дороги, чтобы можно было проехать, те, которые не мешали проезду, так и стояли покорёженные на дороге. Были заметны следы пожаров, множество окон, витрин на первых этажах были разбиты и зияли пустыми проемами. По всему городу был разбросан разнообразный мусор, мне было непонятно, откуда его столько взялось за такое короткое время. Как будто зомби, растерзав тех, кому не повезло оказаться на улице, от скуки принялись раскидывать повсюду мусор.