Злодейка в деле

Глава 16

Заминка с бандой, как и короткая остановка, чтобы я могла сменить изодранный дорожный костюм на новый охотничий, не помешала нам выбраться из-под земли до полудня и прибыть во дворец вовремя.

Я отпускаю Феликса отдыхать — во дворце он мне не нужен — а сама направляюсь прямиком к залу Совета, на второй этаж. Зал под потолком опоясывает невидимая из зала галерея, зато с неё и видно, и слышно. С неё за работой Совета наблюдают несовершеннолетние принцы, которым в зале присутствовать ещё не по возрасту, а учиться нужно. Этим, конечно, использование галереи не ограничивается.

— Принцесса?!

— Ваше высочество?

Я игнорирую гвардейцев, выхожу на галерею. На неё гвардейцам ходу нет. Без веской причины, разумеется. Если устроить на галерее драку, то ворвутся сразу.

На галерее я не одна.

— Ваше высочество? — Олис первый, кто не особенно удивлён моим возвращением.

— Доброго дня, принц Олис, — я встаю рядом с ним у смотрового окна. — К счастью, я не ошиблась, вы здесь.

Совет в разгаре, и проходит на редкость шумно. Я бы даже сказала базарно.

— Чем обязан, принцесса Крессида?

— Ничего особенного. Я надеялась, что в паре слов вы обрисуете, что я пропустила, — я кивком указываю вниз. — Кого назначают главнокомандующим?

— До главнокомандующего ещё не дошло. Три четверти Совета, особенно настойчивы южане, требуют возложить вину за гибель посольства на вас и вашего рыцаря, — Олис косится на меня, словно опасается реакции.

Внешне я сама беззаботность.

— Какие глупые южане… Дальше?

— Они настаивают на умиротворении Великого хана через династический брак.

— Изначально Совет создавался как совещательный, чтобы император мог выслушать идеи умных людей и принять решение.

Олис ошеломлённо поворачивается ко мне:

— Принцесса, вы хотите… распустить Совет?!

— Не распустить. Разогнать. Но это чуть позже, не сегодня. Сегодня, раз уж они хотят назначить меня виноватой, мне стоит послушать их лично, не так ли? Помнишь, что я обещала, если ты выберешь верность и преданность нашему роду?

— Помню.

— Почему бы тебе не возглавить армию? Думаю, герцогу это понравится?

Олис пожимает плечами:

— Зато императору не понравится. Принцесса, не важно, на чьей я стороне, я внук одного из ключевых заговорщиков. Император не позволит мне не то что возглавить армию, а даже крохи военного влияния получить.

— С моей-то поддержкой? Ладно, не имеет значения, что вы меня недооцениваете. Главное, что вы согласны. Кстати, сейчас будет весьма занятно, не спешите уходить.

С галереи можно выйти в коридор второго этажа, а можно спуститься по винтовой лестнице на первый и попасть ко входу в зал Совета. Я спускаюсь по лестнице. Пора осушить это болото, ишь, лягушки расквакались.

Конечно, сходу, что лорды в Совете все сплошь либо предатели интересов империи, либо бараны тупоголовые, от которых стране одна польза — на мясо отправить, я заявлять не буду, проявлю чудеса сдержанности и дипломатичности.

Новости о моём возвращении докатиться до зала Совета не успели. Герольд смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Я не сбавляю шага, гвардейцы на карауле вынуждены меня пропустить, они распахивают для меня двустворчатые двери. Опомнившись, герольд зычно объявляет:

— Её высочество императорская принцесса Крессида Небесная.

Я вхожу в зал раньше, чем герольд успевает закончить. Вхожу стремительным шагом.

— Герцог Майрай, почему так скромно?

Когда к тебе обращается императорская особа, ты обязан встать. Герцог вынужденно поднимается. Он не скрывает неприязни.

Я бегло оглядываю зал. Кресла и троны выставляются лакеями перед каждым заседанием по количеству предполагаемых участников. Если бы я захотела присутствовать, для меня бы поставили трон, не такой роскошный, как у императора, и поставили бы его сбоку-сзади от папиного. Словом, сесть мне негде.

Также стремительно я исполняю реверанс, в нарушение всех приличий не дожидаюсь ответа и поднимаюсь на возвышение.

— Кресси? — тихо окликает папа.

Я игнорирую, разворачиваюсь лицом к Совету, а рукой удобно опираюсь на спинку папиного трона.

— Герцог Майрай, я спрашиваю. Почему так скромно? Почему вы предлагаете отдать Великому хану только императорскую кровь? Почему уж сразу юг не отдать?

— Ваше высочество, простите, но вы всегда держались вдали от государственных дел и говорите что-то неразумное. Именно империя виновата…

— Это вам Великий хан так сказал, герцог?

— Принцесса, осторожнее со словами. Вы обвиняете меня в сговоре с Великим ханом?

— Не сейчас, но обвиню обязательно.

В зале и до этого с моим появлением тихо стало, а после насмешливого завуалированного обвинения лорды дышать боятся, только моргают. И почему я раньше Советы не посещала? Оказывается, это очень весело.

— Принцесса Крессида, — окликает папа, чуть повысив голос.

Мы будем играть в злую и доброго полицейского? Скорее, папа просто хочет закрыть рот, сошедшей с ума дочке. Ха!

— Герцог, посольство степняков с одобрения Великого хана готовило диверсию. Степняки возвели в нашей столице своё святилище. Доказательства исчерпывающие. Если вы не потрудились до начала Совета с ними ознакомиться, это ваши проблемы, а отнюдь не повод для гордости и козыряния. Если же вы не понимаете, что действия степняков с прямого попустительства Великого хана — это сознательная ломка и без того хрупкого мирного равновесия между нами, у вас серьёзные интеллектуальные нарушения, являющиеся веским противопоказанием для государственной службы.

— Принцесса, вы хотите залить степи кровью наших солдат?

А вот и герцог номер два, помнится, я его супругу “сладкую вишенку” развела на двести золотых во имя благотворительности. Полез, кто бы сомневался.

— Вы настолько низкого мнения о наших солдатах, герцог? Жаль… Я напомню вам, что мой чёрный рыцарь, боец непоследний, но тем не менее, ничем не выдающийся, можно сказать, обычный, с лёгкостью распотрошил хана, считающегося одним из лучших воинов степняков, настолько выдающимся, что слухи прочили ему возвышение до Великого хана. Но слухи обманулись, хвалёный хан позорно убился об имперский меч. Чтобы доказать это я, клянусь именем Рейзан Судьбоносной, лично возглавлю армию и поведу в бой.

И тишина…

Лорды теперь и правда похожи на лягушек, чьё болото резко стало пустыней. Сидят, глаза пучат. Оба герцога заткнулись, будто дара речи лишились. Едва ли кто осмелится возражать после моего громкого заявления. Я всматриваюсь в лица, отмечаю лордов, которые первыми выходят из ступора — эти, значит, умные, их следует взять на карандаш. Оба герцога вполне осмысленно переглядываются. И скорее они выглядят довольными, чем недовольными. Наверное, Великому хану без разницы, получит он меня как младшую жену или пленницу.

— К-кресси? — а вот папа в себя приходит с трудом.

Пап, прости. Мне очень жаль, что я заставляю тебя волноваться, но иначе никак. В прошлом Хранительницы не лезли на передовую, но в отличии от меня у них были сила и авторитет. Допустим, армию возглавит Теорий. И что, будет он прислушиваться к советам из моих писем? К тем, которые ему покажутся разумными — да. По факту у меня не будет никакого реального влияния, а это никуда не годится. Да и способности свои я толком не контролирую, находясь в эпицентре, я увижу больше.

Запретить мне отец уже не может, потому что клятва именем нашей богини не то, что может переступить император. Точнее, да, он может запретить, может в приказном порядке оставить меня в столице или вернуть в Старый храм, что угодно может. Но тогда я стану клятвопреступницей — богиня же умеет наказывать страшно.

— Ваше высочество императорская принцесса Крессида Небесная, позвольте выразить вам своё глубокое восхищение вашей решительностью. Восхищение и уважение. Но всё же позвольте заметить, что у вас нет военного опыта.

— Герцог, вы рекомендуете опираться на достойного заместителя? В этом я с вам абсолютно согласна.

Герцог, я понимаю, что вы задумали. Если бы вы знали, что прямо сейчас действуете мне на пользу, вы бы локти себе сгрызли с досады. Можно было упомянуть просто советника, я нарочно говорю о заместителе, подставляюсь.

— Крессида, — папа тоже понял, что происходит, но, наверное, решил, что я оступаюсь и пытается остановить. Или просто поддерживает правдоподобность разворачивающегося спектакля, не знаю.

— Я убеждён, что кронпринц нужен столице, к тому же было бы несколько странно, если бы его высочество оказался в вашем подчинение, при всём к вам уважении, принцесса Крессида.

— Я согласна с вами полностью, герцог Майрай.

— Его высочество принц Лексан тяготеет к финансам и дипломатии, но никак не к военному делу.

— Вы опять же правы, герцог, — поощряю я.

— Я уверен, принц Олис станет для вас надёжной опорой. К тому же его высочество достиг совершеннолетия, пришло время ему проявить себя достойно во славу империи.

Южане подхватывают, прославляют Олиса на все лады. В зале сгущается напряжение. Папа даёт им высказаться. Я знаю, он собирается отказать. Я опережаю. Повысив голос, я перекрикиваю кваканье:

— Да, герцог, как от вас и ожидалось. Не могу представить кандидатуры достойнее его высочества принца Олиса. Ваше величество, — я отступаю от трона и поворачиваюсь полубоком к папе, склоняюсь в низком реверансе, — я умоляю в качестве заместителя отправить со мной его высочество принца Олиса.

— Принц Олис юн.

Я упрямо стою, согнувшись:

— Ваше величество, я умоляю в качестве заместителя отправить со мной его высочество принца Олиса.

— Ваше величество, — подхватывают герцоги наперебой, — поскольку принцесса Крессида возглавит армию разве мы не должны прислушаться к её мнению?

— Ваше величество, от имени лордов юга я прошу дать принцу Олису шанс проявить себя.

А я всё ещё сгибаюсь в реверансе.

Папа не сможет отказать — слишком велико давление с одной стороны, и моё упрямство — с другой.

— Что же, мы нашей императорской волей приказываем принцессе Крессиде Небесной возглавить армию и поручаем назначать заместителя самостоятельно.

Не назначить, а назначать — я вправе менять заместителя по своему усмотрению без согласования с императором. Приятный бонус, но бесполезный в моих планах. Если только Олис не совершит ошибку.

— Благодарю, ваше императорское величество.

Вслед за мной благодарят лорды.

Только вот папа от нашего нестройного хора не в восторге:

— Совет окончен, — объявляет он. — Принцесса, мы прямо сейчас примем вас в нашем рабочем кабинете.

Угу.

Папа величественно поднимается с трона, обводит собравшихся тяжёлым взглядом и молча поворачивает к боковом выходу. Я следую за ним. Лорды провожают нас поклонами.

Я ожидаю, что папа втолкнёт меня в ближайший тайный ход, но он, размашисто шагая, действительно направляется к кабинету. Но вдруг посреди коридора останавливается и, по-прежнему глядя только вперёд, меняет распоряжение:

— Впрочем, нет. Разговора не будет, а в остальном делайте, что хотите, ваше высочество принцесса Крессида.

Ну… я и так делаю, что хочу.

Гвардейцы маячат позади, больше в коридоре никого, а караульные привычны к разным сценам, и их обязанность молчать, забывать сразу, как свидетелями того, что видеть не следует. Я одним слитным шагом догоняю папу, приобнимаю со спины:

— Па, я всё объясню. Я…

— Ха! — он резко сбрасывает мои ладони с плеч.

Довела.

Я не теряю надежды объясниться, тем более аргументы у меня убедительные:

— Па, Тери не может видеть подсказки Книги, а я не для империи стараюсь. Я пытаюсь предотвратить полное истребление нашего рода. Ты думаешь в Старом храме покровителей я была в безопасности? А вот нет. Там для меня с каждым днём становилось всё опаснее и опаснее.

Не те слова, которые он может проигнорировать. И он спрашивает:

— С чего бы, ваше высочество? — скепсис бьёт фонтаном.

— Столичное святилище степняков, ваше величество. Сколько их шаманов скрывается у нас под боком? Под видом жрецов шаманы могли бы попасть в храм, и их степные боги вполне могли бы помочь справиться с магией Старого храма. На время, разумеется, а шаманам больше и не нужно, они в набегах хороши, а не в войне. Возможно, они даже пытались прорваться, не уверена.

Рейзан ведь не без причины появилась. Не верю, что исключительно ради меня.

— Звучит почти убедительно, ваше высочество. Только… Зачем степнякам вас похищать?

Может, всё-таки в кабинете поговорим? Я кошусь на гвардейцев, и кое-что мне не нравится. Но на вопрос я отвечаю:

— Я не знаю, ваше величество. Не знаю для какого ритуала Великому хану нужна дочь Рейзан Судьбоносной, но знаю, что хан будет раз за разом пытаться меня получить, пока не преуспеет или пока не умрёт. Предпочитаю второе.

— Кресси?

Я выразительно кошусь за спину, намекая, что чужие уши, какими бы привычными они ни были, всё же лишние, кормить их не нужно, потом прищуриваюсь и тихо спрашиваю:

— Среди этих гвардейцев есть Безликие?

— Нет, — также тихо отвечает папа, вмиг подобравшись.

Я отворачиваюсь, чтобы гвардейцы не смогли читать по губам.

— Есть. Я вижу что-то вроде мутной дымки, окружающей фигуру, и у лица подобие полупрозрачной маски. Не пойму, куда тянется связь, но это и так понятно, к регалиям в Малую сокровищницу. Пап, прямо сейчас примешь меры?

— Нет, чуть позже. Ты убедила, Кресси, я хочу послушать, как именно ты собралась заговаривать мне зубы.

Я усмехаюсь.

Не только заговаривать.

Ухватив папу под локоть, я с лёгким вызовом прищуриваюсь — сбросит он мою руку снова или нет? Он вздыхает, удручённо качает головой. Руку не сбрасывает. Так мы и идём вместе, как будто не ссорились только что. Проходим по коридорам. В приёмной Рыжик вскрикивает со своего места при нашем появлении. Возможно, у него был какой-то доклад, но папа собственноручно захлопывает дверь кабинета перед его носом.

Пройдя вперёд, я не падаю в ближайшее кресло, как привыкла, касаюсь скрытого под одеждой легендарного амулета и мысленно выбираю парадный вариант брони. Папа как раз стоит лицом ко мне и видит во всей красе, как из моей груди вырываются бронзовые ленты и оплетают тело, сливаясь в надёжный доспех.

— Я вернула легенду, папа, — улыбаюсь я, от шлема я отказалась, доспех прикрывает лишь шею. — Книга подсказала.

— Ты намекаешь, что будешь в безопасности?

— Нет, пап. Какая безопасность на войне? Но я буду хорошо защищена, легендарный доспех это козырь, которого от меня никто не ждёт.

Я убираю броню.

Папа качает головой.

— Кресси, — в голосе сквозит неожиданная боль, — Кресси, я не хочу потерять тебя, как потерял твою маму.

— Именно поэтому я еду, пап, — обнимаю я его. — Ты же не думаешь, что я настолько глупая, что хочу приключений под стрелами? Нет, не хочу. И ехать на юг совсем не хочу. Там жарко, солнце шкварит, с каждым вдохом воздух обжигает внутренности. Я там обгорю. Смотри какая у меня белая кожа, — показываю я руку. — Я вернусь черномазая, как головёшка. Как крестьянка… Но, пап, Книга показала гибель нашего рода, всего. Тебя, меня, Тери, Лёка. И Книга показывает, как избежать бед. Но если я проигнорирую подсказку, что будет? М-м-м? Я ведь сама не до конца понимаю, что и как. И читать Книгу свободно не получается. Зато я чётко улавливаю подсказки. Хочешь, я привезу тебе голову Великого хана?

— Ты ворвалась на заседание Совета, Кресси.

— Ага. Когда я вернусь с триумфом, мы его разгоним, договорились? Видишь, я уже научилась предупреждать.

Папа щёлкает меня по носу указательным пальцем:

— Предупреждать. Кресси, я уверен, Большая императорская корона очень пойдёт к твоим волосам. Зачем мелочиться? Я подвинусь. Честно слово, готов тебе уступить.

Вроде шутка, но очень похоже на проверку.

Я закатываю глаза:

— Папа, ты не можешь так говорить.

— Почему? — усмехается он. — Потому что я император?

— Да, папа, потому что конкретно сейчас ты император и обязан заботиться о благе империи. Ты представь только тот кошмар, который начнётся, попади корона в мои руки. Я же не ты, я же этих квакающих лордов быстро в Тан-Дан затрамбую. Знаешь, я тут краем уха услышала, что лягушачьи лапки весьма вкусны.

— Кресси, а теперь серьёзно. Зачем тебе Олис?

— Я вижу вариант, при котором Олис будет полезен. Пап, он, насколько я понимаю, нас не предавал и к власти в целом не рвётся. Книга показала, что он очень любит свою мать, и на его чувства можно положиться. В том плане, что он не будет нарочно ставить жизнь своей матери под угрозу.

— Ни ты, ни Олис не имеете опыта ведения военно кампании.

Я пожимаю плечами:

— Дай мне надёжного генерала для подстраховки. Строго говоря, кровопролитие в мои планы не входит. Я собираюсь нанести один точечный удар, которым обрушу степной карточный домик.

— Хм?

— Угу. Пап, у меня по Книге есть кое-какие намётки, но пока они не особо внятные.

Вру. План у меня в голове расписан по шагам, затруднение только с самыми последними пунктами, надо уточнить некоторые детали и внести коррективы, но озвучивать свой план я не стану, потому что мой план чистое безумие. И не всё будет зависеть от меня…

— Как отца ты меня не убедила, Кресси, запереть бы тебя в Тан-Дане от греха подальше. В камере даже ты приключений не найдёшь. Но как император я убеждён. Когда выступаешь?

— Как можно скорее, пап. Хан ждать не будет, нападёт на наш юг. Расклада, когда герцог Майрай поднимает мятеж и переходит на сторону хана, исключать нельзя. Дальше, думаю, можно не продолжать?

Если Великий хан с войсками беспрепятственно пройдёт по югу, как по своему стойбищу, то он в считанные дни достигнет центральных регионов и ударит в уязвимое “подбрюшье” империи, а там и до столицы недалеко. Когда-то именно этот сценарий вынудил папу привести новую жену…

Папа выглядывает из кабинета:

— Принца Олиса ко мне.

Я падаю в ближайшее кресло, вольготно откидываюсь, одну ногу подгибаю под себя. Папа, глядя на меня, фыркает и проходит за рабочий столи. Олиса мы дожидаемся в молчании, вроде бы обговорить ещё можно и нужно многое, но не тянет. Не знаю, о чём думает папа, а я вспоминаю маму.

Я действительно на неё похожа? От окружающих я часто слышала, что — да, похожа. Но недавно я убедилась, что внешность унаследовала от Рейзан. Как так? Возможно, от мамы мне достались отдельные черты, а все разговоры о сходстве — лесть? Стоит взглянуть на портрет… Или не стоит?

— Его высочество принц Олис, — докладывает Рыжик.

— Мы будем чай, — решаю я за всех. Постараемся создать хотя бы подобие семейной атмосферы.

Получив разрешение, Олис входит, замирает у двери и склоняется в поклоне. Излишне торжественно, отчуждённо.

— Олис, проходи, располагайся, — приглашает папа. — Должен сказать, когда Тери был в твоём возрасте, я его близко к управлению армией не подпускал. Есть сложности в отношениях с твоим дедом, ты это знаешь, но безотносительно всех этих политических тонкостей, я действительно считаю, что для заместителя главнокомандующего ты слишком юн. Однако Кресси настаивает.

Олис вцепляется в спинку пустого кресла, к которому подошёл, не садится, переводит взгляд с меня на папу и обратно.

Тьфу! Щекотливая ситуация, надо спасать:

— Па-а-ап, кажется, Олис воспринял твой монолог как намёк, что следует отказаться от должности по собственной инициативе, но, извини, ничего не выйдет. Я уже взяла с Олиса обещание и повторюсь, кандидата достойнее нет. Правда, Олис? — я расплываюсь в улыбке.

На Олиса я смотрю с вполне искренней симпатией, лишь слегка преувеличенной.

— Ваше высочество, вы предлагаете мне подтвердить вашу последнюю фразу? — Олис уже не такой напряжённый, даже перестал терзать спинку кресла и садится, хоть и на самый краешек, явно, что готов вскочить в любой момент.

— Именно! — радуюсь я. — Видишь, папа? Олис понимает меня с полуслова! Мы отлично поладим.

Папа только вздыхает:

— Вижу. Олис, отправляйся с Кресси, я не возражаю. Но не учись у неё плохому. Двух чудовищ я не выдержу.

Олис склоняет голову в знак послушания, а я тихо фыркаю.

Рыжик вовремя приносит чай, и папа посылает его за картами, а заодно и за генералом, на чьи плечи ляжет реальное управление, потому что от нас с Олисом проку мало. Олис получил полноценное образование, а вот я с военными науками познакомилась лишь поверхностно, причём с упором на парадный протокол. Как оказалось, это было ошибкой, которую исправлять нет времени. На Олиса тоже рассчитывать трудно, и я не про доверие. Папа прав: Олис владеет теорией, ему бы хоть немного реального опыта получить, прежде чем вставать во главе армии.

Вся надежда на генерала и Книгу, подбросившую весьма занятную зацепку.

Ради карты трое лакеев вносят в кабинет дополнительные столы, настолько она большая. Увы, после электронной масштабируемой, да ещё и с функцией геолокации, цветастая, дотошно прорисованная, великолепная бумажная карта не впечатляет. Папа с Олисом встают рядом, а я уделяю внимание чаю, словно совещание меня не касается.

Папа недовольно косится:

— Госпожа главнокомандующая не изволите ли изложить свой план?

У-у-у…

Я поднимаюсь с кресла, не выпуская чашки. С рабочего стола заимствую карандаш.

— Мы в столице, — я небрежно указываю в центр карты, промахнувшись на пяток сантиметров. — В темпе идём на юг, к степям, — я перевожу карандаш левее и указываю на линию границ, — и занимаем оборонительную позицию. Наша армия не готова к полноценному вторжению в степи, поэтому главной задачей станет защита наших рубежей, нельзя позволить степнякам топтаться по нашей территории. А затем мы нанесём один точечный удар. Власть нынешнего Великого хана держится на его личном авторитете, на его способностях. Что случится, если он будет убит?

— Я слышал, у него есть преемник, — осторожно отвечает Олис.

— Толку с того преемника? Великий хан пришёл к власти, выиграв в традиционном поединке, но его правление — сплошное нарушение традиций. Им недовольны, его власть держится на страхе перед его войском. Грубо говоря, нужно победить всего одно племя, и единство степняков развалится. Убрать его, парочку других ханов и, обезглавленные, степняки отступят. Не только отступят, но и погрязнут во внутренних раборках. Как-то так.

— Звучит мутно, — Олис от изложенного не в восторге.

И надо признать, он прав.

Хах, Олис ещё не слышал мой настоящий план, вот где муть и безумие.

Я допиваю чай, отставляю чашку:

— Выдвигаемся завтра.

— Кресси, нереально, — морщится папа.

— Завтра выдвигаемся мы с Олисом во главе передового отряда. Пап, я тороплюсь. Чем быстрее мы наведём порядок на юге, тем лучше. Разве нет? — я беззаботно падаю обратно в кресло и болтаю ногами, как маленькая девочка. Поведение под стать по-детски несуразным словам.

Я нарочно безобразничаю, всё равно я некомпетентна.

— Генерал прибыл! — докладывает Рыжик.

— Ваше высочество, — обращается ко мне Олис. — торжественный смотр войск назначен на послезавтра.

— Присоединяйтесь, — папа жестом приглашает генерала, не дожидаясь поклонов. — Лорд Риц, только вам я могу доверить детей.

Генерал редко бывает при дворе, но я помню его с детства. Непропорционально крупный, с богатырскими плечами и спичечно тонкими ногами, он вручил мне уличный леденец на палочке, чем раз и навсегда покорил.

— Есть, ваше величество!

Я встаю. При генерале кривляться совсем не хочется, я его слишком уважаю.

— Лорд Риц, рада видеть вас. Теперь я уверена в успехе кампании.

— Принцесса Крессида.

— Наша задача как можно быстрее достичь южных границ, генерал. В течении семи-восьми дней было бы идеально. Рассчитываю на вас, — самое лучшее, что я могу сделать, это сбросить всю рутину на человека, который способен с ней справиться.

Генерал бросает взгляд на карту:

— Принцесса? Но длительный марш-бросок через пол империи будет очень тяжёлым для солдат и негативно скажется на боеспособности.

Хм…

— Поскольку вы так говорите, лорд Риц, основные силы отправятся под вашим руководством. Марш-бросок совершит только передовой отряд и присоединится к пограничным войскам.

— Кресси, по твоим сведениям степняки нападут раньше, чем мы ожидаем? — вклинивается папа.

Врать в этом вопросе я не буду:

— Нет. Но у меня есть наводка, где Великий хан окажется в окружении сил, уступающих нашим. Я не собираюсь воевать в полном смысле этого слова, я использую против степняков их же стратегию. Набег. Прийти, взять голову Великого хана и откатиться к нашим границам.

Не ложь, но и правдой назвать трудно.

— Звучит мутно, ваше высочество, — генерал почти слово в слово повторяет фразу Олиса.

Я пожимаю плечами.

Начинается обсуждение конкретики — кто, куда, в каком порядке будет двигаться, снабжение, логистика и прочее, прочее, без сомнение важное. Я слушаю и честно пытаюсь вникнуть. В общем и целом я вполне ориентируюсь, но рот мне лучше не открывать. От Олиса проку больше. Если я лишь вдохновляюще киваю, то Олис высказал пару дельных предложений. Дельных — это не моё мнение, а генерала.

— У вас потрясающая хватка, принц! Сир, вы можете гордиться сыном, — с похвалой генерал, увы, промахивается.

— Уверена, Олис войдёт в историю, — хмыкаю я.

— Разве что героической смертью, — себе под нос вздыхает Олис.

Ни папа, ни генерал его не слышат. Я игнорирую, лишь подмигиваю.

Совещание затягивается.

До своих покоев я добираюсь в районе полуночи. Совершенно не удивляюсь, когда обнаруживаю в будуаре Феликса. Он, развалившись на диване, уплетает мои любимые бисквитные пирожные, причём таскает их с блюда не вилкой, а пальцами. Моя бедная горничная шокирована и возмущена до глубины души. Ещё более шокированной она становится, когда я подхватываю последнее оставшееся на блюде пирожное точно также пальцами, но не съедаю сама, а протягиваю Феликсу, и ему невольно приходится слизнуть сладость с моей кожи. Ухмыльнувшись, я молча ухожу в спальню.

Надо бы расспросить, что Феликс узнал про главную героиню, но у меня голова от военных премудростей пухнет. Ещё и это я сейчас не выдержу, тем более Олис за героиней присматривает.

Я засыпаю, едва ощущаю под головой подушку. Кто-то меня укрывает. Кажется, Феликс.

Следующий день оказывается не менее утомительным, снова совещания то в узком, то в расширенном составе, слушание докладов, чтение сводок и отчётов, а в редких перерывах подгонка военной формы по фигуре.

— Олис, — я откладываю пачку документов, передо мной ещё три таких необработанных, — скажи, что мне в храме не сиделось, а?