Злодейка в деле

Глава 17

Смотр войск, торжественная передача мне военных полномочий, ликование толпы… Стараниями Феликса простолюдины меня теперь называют не иначе, как Крессида Защитница. Под чужими взглядами я держусь беззаботно, но, чем я отчётливее осознаю, что еду на поле боя, чем ближе отъезд, тем удушливее страх.

Торжества прошли в первой половине дня, потом состоялся обед, на котором присутствовали командиры. Я настояла, что отправлюсь налегке вечером этого же дня, и не важно, что основные силы выйдут только через два.

Закат я встречаю в покачивающейся карете в получасе езды от столицы. Во второй карете Олис, и нас сопровождает отряд кавалерии.

Раньше хоть дела отвлекали, а теперь…

— Моя принцесса? — дверцы распахивается и, не дожидаясь разрешения, прямо на ходу в карету запрыгивает Феликс.

После бисквитных пирожных мы едва ли парой слов перекинулись.

— М-м?

Не обманувшись напускным равнодушием, Феликс всматривается в моё лицо, взгляд становится всё более и более хмурым. Феликс садится рядом со мной, без слов обнимает, притягивает к себе. Я ощущаю, как его ладонь ложится мне между лопаток, Феликс поглаживает меня по спине.

Страх не отступает, но сворачивается колючим шариком и прячется в глубины подсознания.

Феликс, почувствовав перемену моего настроения, целует меня за ухом:

— Всё будет хорошо, моя принцесса, я же с вами. Стану большим зубастым ящером и всех ваших врагов съем.

— Ящерка, ты шутишь или мысли мои читаешь? — хмыкаю я.

Феликс склоняет голову к плечу, несколько секунд обдумывает мой вопрос:

— Моя принцесса, для меня одного врагов многовато.

— Я тоже так думаю, — я устраиваюсь на его плече поудобнее и закрываю глаза. Ничего пояснять не собираюсь, пусть гадает.

Рядом с Феликсом мне легче, так что я назначаю его своим персональным плюшевым зайцем, а то, что ехать, уединившись с рыцарем, верх неприличия, меня не заботит. Пусть только кто-нибудь попробует что-то сказать…

О том, что я так и не расспросила Феликса о главной героине, я вспоминаю после завтрака на следующий день. Отряд выдвигается, и я уже по собственной инициативе зову Феликса в карету.

— Моя принцесса? — Феликс плюхается напротив.

— Ящерка, я готова послушать сказки про некую сиротку.

Феликс выгибает бровь:

— Неужели? Я уж было подумал, что вы поручили мне расследование просто так, чтобы я без дела не прохлаждался.

— Какой догадливый, — восхищаюсь я. — Ты что-нибудь нашёл?

— Моя принцесса, вам коротко или сказку?

Прикинув, что торопиться некуда, сегодняшний день пройдёт в дороге, я выбираю:

— Сказку, Ящерка, расскажи мне сказку.

— Начнём с того, что с наследством особы не всё ясно. Дом стоит запертый, приусадебный участок зарос бурьяном. Не похоже, что дом продан, выглядит, как будто дожидается хозяйку. Но это так, присказка, а сказка у нас про загадочную гибель чиновника.

— Загадочную? — выхватываю я.

— Верно, моя принцесса. Чиновник с супругой редкостные домоседы, соседи рассказывают, что они и за город на пикники не выбирались, хотя в тех краях это весьма популярное развлечение. И вот однажды супружеская чета и их прелестная дочка исчезли…

— Хм?

Я просила сказку, но зачем нагнетать. Или правда исчезли?

Феликс выдерживает паузу и со смехом поясняет:

— Господин чиновник получил извещение о гибели дальнего родственника и не удовлетворился ответным посланием с соболезнованиями, а зачем-то отправился в дальние дали лично, да ещё и семью прихватил. Как уехали, так больше и не вернулись.

И снова замолкает, паршивец.

Я угрожающе прищуриваюсь:

— Ящерка.

Феликс разводит руками:

— Не вернулись. Один сосед припомнил, что накануне отъезда у чиновника был странный гость. Если смотреть издали, то человек ничем не примечательный, одет по-нашему, как обычный небогатый горожанин. А вот вблизи… Черты лица характерные для степняка, и гость прикрывался низко надвинутой широкополой соломенной шляпой.

— Насколько я помню, родня у сиротки на юге обитает. Возможно, гость родственник? После набегов в приграничье рождается много детей со степной кровью…

— Всё может быть. Найти этого человека я не успевал.

— Правильно. Ты мне здесь нужен, ящерка.

— Угу. Я заметил, моя принцесса. Так вот, до родни чиновник не добрался. На юге, как в центральных или северных районах, не путешествуют. Для южан обычное дело пристраиваться за разумную плату в торговый караван или хотя бы собираться в группу и нанимать отряд, желательно побольше и позубастее.

— Южные земли самые опасные, — киваю я. На юге водится самый сброд.

— Чиновник ехал вместе с караваном, но на одном из постоялых дворов, когда караванщик объявил суточную остановку для отдыха и починки телег, чиновник заявил, что у него нет времени рассиживаться, и семья отправилась дальше в одном экипаже, без слуг, не считая старика-возничего. До следующего постоялого двора они не добрались, зато приблизительно через неполные два месяца интересующая вас особа появилась на пороге у родственников и рассказала о нападении бандитов.

— Не томи, ящерка.

— Следователь перевёлся в другой город, лично поговорить я с ним не смог, не хватило времени. Моя принцесса, мне пришлось отдать золотой, чтобы получить копию протокола допроса. Бумажка только на розжиг костра годится. Девочка не сказала ничего конкретного. Напали то ли ночью, то ли вечером, то ли под утро. Кто, она не знает, сколько их было, она тоже не знает. Родителей убили, ей повезло сбежать — спрыгнуть в реку. Там и вправду неподалёку течёт Южка, мутная и мелководная, но после редких дождей весьма бурная. Девочка натерпелась ужаса, но якобы пешком кое-как добралась до родни, очень долго была не в себе.

— Самое сладкое ты приберёг на десерт, ящерка?

— Разумеется, моя принцесса. Как вы понимаете, я снова пообщался с соседями, золото прекрасно стимулирует память, и пара сплетниц охотно поделились, что видели, как девочка стучалась в крыльцо. Они обратили на неё внимание, потому что она была лохматой и босой, они ещё удивились наглости бродяжки, которая в дом ломится, а потом, присмотревшись, заметили, что платье, хоть и потрёпанное, но вполне чистое, да и руки у девочки были белые, без ссадин и царапин, что никак не вяжется с её историей про прятки в кустах. Самое главное, в город она не входила, у стражей нет записей. Либо она сама где-то тайком пробралась, либо… её провезли в экипаже.

— Ты думаешь, что нападения бандитов не было?

— Тракт, где пропал чиновник, делает изгиб и на одном участке весьма близко подходит к границам со степью. Ваше высочество, у меня нет доказательств, только подозрения, что чиновник добровольно приехал на встречу со степняками. Возможно, что его шантажировали, но этого я не выяснил. Предполагаю, что семья в полном составе отправилась в степь, они стали то ли гостями, то ли пленниками. Около месяца девочка проходила обучение. А затем её отвезли в город к родственникам, родители остались в степи. Повторюсь, это только догадки на основе странных совпадений.

Я киваю:

— Я пришла к тем же выводам. Хотелось бы больше фактов, но ты проделал отличную работу, ящерка.

— Какая невероятно скупая похвала, моя принцесса, — усмехается Феликс.

— Ящерка, — фыркаю я, — что там насчёт предков особы? Есть в ней божественная кровь?

— Явных следов не нашёл, ваше высочество. Отец особы из мелкого аристократического рода. Пару веков назад его предок дослужился до личного титула, затем последовательно личный титул заработали его сын и старший внук.

— По закону с третьего поколения титул становится наследуемым.

— Мать особы из семьи купца. Формально у него обозы с продовольствием, но на самом деле он балуется контрабандой.

— Звучит не особо перспективно, — вздыхаю я.

Почему из всех девушек империи именно она? В прочитанном в прошлой жизни романе искать подсказки, наверное, бесполезно, ведь не было ни намёка, что бедная сиротка главная героиня окажется шпионкой и диверсанткой. Я уверена, что что-то есть, ведь почему-то степняки её выбрали. А если не божественное происхождение, то что?

Феликс прищуривается:

— Моя принцесса, кое-что я для вас нашёл. Начать с того, что интересующая вас особа в семье не только поздний, но и единственный ребёнок, что несколько… необычно.

Есть зелья, предотвращающие нежелательную беременность. Не сказать, что дешёвые, но и не дорогие. Крестьянам такие не по карману, а вот рядовым горожанам — вполне, чиновнику и дочери купца — тем более. Однако же у аристократов, даже у мелких, затягивать с рождением первенца не принято. Простолюдины, кто может себе позволить, стараются аристократам подражать.

— Мать особы обращалась к целителям?

— Соседи рассказали, что она даже из столицы дважды выписывала, но оба раза ей не помогли, а вот бродячий эксцентрик помог. Сперва она к нему вместе с мужем съездила, когда вернулись, она была уже в положении. Второй раз эксцентрик появился лично, уже после рождения девочки.

— Степной шаман?

Феликс пожимает плечами:

— Не знаю. Полагаю, вы правы, ваше высочество. Следов эксцентрика я не нашёл.

— Молодец, — невпопад отвечаю я.

Я отчётливо осознаю, что за неполные три недели, большую часть из которых “съела” дорога, Феликс проделал огромную работу. Он раскопал значительно больше, чем я ожидала. Но я так и не получила ответа на вопрос, чем главная героиня особенная. Хотя… Предположительно дед главной героини ведёт дела со степняками, он же, возможно, из лучших побуждений, свёл бездетную дочь с шаманом. Если исходить из этой версии, то получается, что ничего особенного в девочке нет, а что шаман нашаманил совсем другой вопрос.

Эх, мне бы посмотреть на героиню по-особенному, вдруг бы что-то рассмотрелось… Но мечтать о несбыточном пустое.

Может, зря я Феликса не выслушала раньше? В теории — зря. На практике… не факт, что зрение бы заработало. В любом случае, принципиально ничего не меняется — посмотрю, когда вернусь. Олис под предлогом заботы девочку изолировал, не думаю, что она опасна. В смысле думаю, но интуитивно угрозы не улавливаю. Аргумент, конечно, сомнительный.

Я отворачиваюсь к окну.

— Моя принцесса, позволите пригласить вас на верховую прогулку? Уж очень хочется убедить вас кататься на лошадях, а не ломать спины крокодилам.

— Пфф.

Я невольно улыбаюсь, но на предложение не отвечаю, и Феликс отводит взгляд. Кажется, он искренне расстроен отказом. Неужели он хотел проехаться со мной бок о бок? Определённо, между нами что-то возникает.

— Никогда не пойму, что за удовольствие сидеть в качающейся коробке, — фыркает он, приподнимается, явно намеревается выпрыгнуть на ходу.

— Ящерка, я должна оставаться в карете.

— Принцесса, мы ещё в центральной части, здесь можно не бояться стрелы из засады.

— Разве я боюсь стрелы? Ящерка, я должна оставаться в карете, чтобы никто не сомневался, что я в ней.

Феликс вопросительно выгибает бровь. Намёк он понял — оставаться в карете я не собираюсь, в планах отлучка, причём тайная. Я ухмыляюсь и загадочно молчу. Нет причин раскрывать детали заранее, зато можно подействовать на нервы неведением. Но не только это. Мне интересно, как быстро Феликс поймёт мою задумку. Одни подсказка у него есть.

Нарочито печально вздохнув, Феликс, выпрыгивает из кареты. Я остаюсь в одиночестве, но оно больше не тягостное. Того, что Феликс просто поблизости, мне хватает, чтобы чувствовать себя увереннее.

Я мысленно пункт за пунктом прохожусь по своему плану. Не слишком ли я полагаю на Книгу и интуицию? Но именно благодаря Книге и интуиции папа жив, а его несостоявшийся убийца мёртв.

Чем больше я думаю, тем больше я уверяюсь в своей правоте, но одновременно задумка кажется всё более и более безумной.

И пришло время частично раскрыть карты.

Вечером, в сгущающихся над лагерем сумерках, держа в руках чашку чая, я подсаживаюсь к Олису. Ужинали мы не вместе, Олис как раз допил, вытряхивает капли с чаинками в траву. Я откровенно мешаю встать, но меня чужие трудности не заботят, я поднимаю к чернеющему небу мечтательный взгляд.

— Звёзд ещё нет.

— И не будет из-за облачности, принцесса, — отвечает Олис.

— Император приказал тебе в точности выполнять мои распоряжения и не увлекаться инициативой? — резко меняю я тему.

— Именно.

— Знаешь, почему я настояла, что ты должен быть заместителем, а не советником?

— Чтобы усложнить мне жизнь? — хмыкает Олис. — С советника какой спрос?

— В том числе, но не только. Для меня важно, чтобы без меня армия не осталась обезглавленной. Задачу ты знаешь — добраться до южных границ в кратчайшие сроки.

— Принцесса?!

— Хм?

Олис, не отрывая от меня взгляда, опускает чашку в траву, разворачивается ко мне корпусом. С минуту Олис обдумывает мои слова. Я с показной беззаботностью пью чай.

— Принцесса Крессида, вы же не собираетесь бросить армию?! — Олис говорит предельно тихо, чтобы расслышать, мне приходится напрягать слух.

— Нет, конечно, нет. Олис, я отлучусь ненадолго. Приблизительно через день догоню. В крайнем случае, через два. И мне нужно, чтобы ты мою отлучку прикрыл.

— Не зная подробностей? — Олис не столько спрашивает, сколько констатирует. Моя просьба ему явно не по душе.

— Я хочу нанести неформальный визит вежливости кое-кому весьма и весьма полезному. Визит, скажу откровенно, важный. Успех моего плана зависит от успеха этого визита. Поэтому, Олис, как твой командир я приказываю тебе взять управление на себя, — с улыбкой завершаю я.

Олис мрачнеет, но ответ даёт ожидаемый:

— Есть, госпожа главнокомандующая.

— Хей, не дуйся. Если у меня ничего не получится, я не хочу, чтобы ты надо мной потом смеялся, — я говорю почти правду. Да, основная причина в доверии. И не только Олису. Зрение работает как хочет, попытки перенастроиться ни к чему не привели, я не представляю, нет ли среди солдат шпиона. Но личная причина именно такая, и пусть Олис не будет смеяться вслух, в мыслях — запросто.

— Вы же знаете, что я бы не стал, Крессида.

— Ха! В лицо бы не стал. А вечером давился бы смехом в подушку.

Олис улыбается краешком губ, и такая его улыбка выглядит гораздо искреннее, чем широкая, во все тридцать два зуба.

Некоторое время мы молчим, сидя бок о бок.

— Крессида, а что мне делать, если ты не успеешь догнать?

Ого!

Кажется, это первый раз, когда Олис обратился ко мне на “ты”. В нежном детском возрасте было, но каждый раз я задирала нос и отвечала, что как императорской принцессе он должен говорить мне “вы” и сама выкала, при этом с остальными братьями общалась нормально. Олис недоумевал и расстраивался, пару раз даже до слёз.

— Я успею. Жди основные силы. Генерал с руководством справится лучше нас обоих вместе взятых. И пусть делает всё, что считает правильным. Если я опоздаю, это будет значить. что мой план бездарно провалился.

— Я буду верить в тебя, Кресси.

— В нас, Олис. Ведь я обещала тебе карьерный взлёт. Заместитель госпожи главнокомандующей звучит солидно, но я обещала больше. Будешь ещё с высоты своей вершины проклинать меня за подставу и вспоминать беззаботное безделье.

— Ага. Я мог бы сейчас приятно проводить время на благотворительном ужине, а не давиться армейским пайком.

— Вот-вот.

— Удачи, Кресси.

Олис уходит первым. Я оглядываюсь, ловлю взгляд сидящего в одиночестве Феликса. Почему-то в сумерках он выглядит позабыто-позаброшенным. Я прищуриваюсь и похлопываю ладонью рядом с собой. Феликс обрадовался? Издали, в полутьме мелькнувшее и пропавшее выражение не понять.

Подходит ко мне вразвалочку, походкой победителя по жизни, и вообще как будто не я приглашаю, а он, господин, присмотрел скучающую девочку в баре и решил угостить коктейлем и вообще согреть своим вниманием. Он останавливается, возвышается надо мной, смотрит сверху вниз. Выделывается, не заботясь, что я могу приземлить его одной фразой. Пожалуй, если бы не клятва, не контраст между его манерой держаться и реальной расстановкой сил, я бы осадила. Ни малейшего желания. Наоборот, меня заводит, в крови начинает играть охотничий азарт.

— Ящерка, ты меня на совместную прогулку соблазнял. Я соблазнилась. Нам надо уйти так, чтобы никто не заметил. Олис прикрывает.

— И куда же мы в ночи пойдём, моя принцесса?

— Туда, куда я покажу, разумеется, — хмыкаю я.

— Я так понимаю, прогулка будет отнюдь не конной? Верховой для вас и пешей для меня?

— Именно, ящерка. Схватываешь идеи, как геккон — мух.

— Ёпрст, таких комплиментов я ещё не получал.

— Всё для тебя, ящерка.

Сумерки плавно переходят в ночь, западный край неба, подсвеченный лучами закатившегося светила, гаснет.

Оставив лагерь позади, мы уходим.

— Я подарю тебе седло, — обещаю я, ёрзая по чешуйчатой шкуре.

— С-с-с…

— Так и знала, что тебе понравится, — ухмыляюсь я.

Увы, седла мне долго не видать, я ведь так и не заказала, из головы вылетело. Хорошо хоть про тех бандитов, на которых мы с Феликсом напоролись, не забыла — послала отряд стражи достать их из клеток. А заодно показать миру криминала, кто в империи настоящий хозяин.

Не знаю, как в темноте видит Феликс, для меня тьма кромешная, но маршрут он выбирает уверенно, лишь иногда слышится хруст сминаемых лапами веток. Равномерный бег убаюкивает. В какой-то момент я понимаю, что начинаю соскальзывать. Встрепенувшись, крепче схватываюсь за основания рогов.

— С-с-с?

— Ты хочешь сказать, что нужно не просто седло? Я читала, что в далеко-далеко на краю света в стране золота и благовоний водятся звери, размером с гору, темнокожие жители страны путешествуют на их спинах в домиках из шёлка.

— С-с-с…, — в шипении слышится обречённость.

Я щекой прижимаюсь к шероховатой чешуе и снова борюсь с дремотой.

Привал устраиваем утром. Феликсу нужен отдых, так что дальше часть пути пойдём пешком, тем более лес остался позади, как и заросли корявого кустарника, полусухого, облысевшего. Впереди, куда хватает глаз, простирается снежная пустыня, ровная, как дно сковородки, покрытая белой коркой. И мы на её границе. Впереди, конечно, никакой не снег — соль, чистая соль, лучшая в империи. Добывают её севернее, точнее, от нас на северо-западе, если я правильно понимаю, где мы оказались, а нам — на юго-восток.

— Вам бы поспать, — хмуро замечает Феликс, — свалитесь. Уже чуть не свалились. Я за ночь раз шесть насчитал.

— Успеется. Спать я буду, когда к месту придём, и ты будешь… работать.

— Я догадался, что про чёрного рыцаря враньё, самое натуральное рабство.

— Ага… Ладно, потопали, — я затягиваю завязки дорожного мешка.

— Принцесса, вы собираетесь идти пешком?

— Ящерка, даже если оборот стал даваться тебе легче, это не значит, что ты можешь бегать нагишом в одной чешуйчатой шкуре сколько угодно, не теряя разум. Сейчас важнее беречь твои силы, чем мои ноги.

Феликс явно не согласен, но возразить ему нечего, поэтому он закидывает мешок за спину и мы ступаем на хрустящую соляную кору.

Надеюсь, не провалимся. Не с краю, а там, дальше, под слоем кристаллизованной соли скрывается солёное озеро. Я не представляю, насколько глубоким оно может оказаться, ведь никто не замерял. Проверять глубину на себе точно не хотелось бы.

Белизна, потрясающей чистоты белизна раздражает глаза слепящим сиянием, и, над ней в размытой дымке у самого горизонта кривыми зубьями поднимаются чёрные горы Ящерова хребта. Отлогие скалы словно на совесть измазаны сажей. Ни намёка на растительность, пусть самую чахлую. Горы и солёное предгорье смотрится мёртвым.

Жизнь скрывается внутри. Уже после того, как род Шесс ослаб и сгинул, в Ящеровы горы ходили экспедиции. В отчётах говорится, что не нашли ничего. Несколько тупиковых пещер, и есть глубокие, похожие на норы ходы, либо оканчивающиеся бездонными провалами, либо уходящие настолько глубоко, что экспедиции разворачивались назад. Внутри гор скрывается жизнь: влажные своды сплошь покрыты водорослевой слизью, которую подчищают многочисленные улитки, кое-где проходят подземные реки, причём не связанные с солончаком, пресные и рыбные. Исследования Ящеровых гор свернули. Для меня же в этих записях много любопытных зацепок. Многообещающих.

Утром шагать легко — соляная корка, что паркет, ровная. Солнце только-только поднялось, косые лучи дают мягкий золотистый свет, нет ни жара, ни духоты. Я про себя радуюсь, что в храме много гуляла по территории, причём выбирала дорожки с перепадами высот. Изнеженное во дворце тело хоть немного привыкло к нагрузкам. Сказывается бессонная ночь, постепенно я устаю. А солнце, поднимаясь всё выше начинает уже не согревать, а ощутимо припекать.

Неудачно оступившись, пробиваю корку, и мне на сапог выплёскивается вода. Будут некрасивые белые разводы…

В конце я уже не иду, а откровенно ковыляю.

— Хватит, — резко останавливает меня Феликс.

— По карте расстояние не выглядело таким уж большим, — жалуюсь я.

— На спину ко мне.

А почему принцессой больше не называет?

— Ящерка, я ногу натёрла, а не голову, и прекрасно помню, что оборачиваться тебе нельзя, иначе потом не сможешь. Забыл, да?

— Вы, моя радость, ушки натёрли. Я разве что-то сказал про оборот?

Ох…

Вообще-то Феликс особо уставшим не выглядит. То ли держится хорошо, то ли привык к куда более серьёзным нагрузкам. Я колеблюсь. Сесть на шею и свесить ножки звучит заманчиво, но мы ведь не по дворцовому саду бродим, здесь иначе.

Отрицательно качнув головой, я делаю ещё шаг.

Феликс тяжело вздыхает. А в следующий миг я вижу перед собой его затылок, и я осознать не успеваю, как оказываюсь в роли второго дорожного мешка.

— Ящерка.

— Судьба у меня такая, ездовым быть, хоть крокодилом, хоть человеком, — Феликс крепко поддерживает меня под колени.

Я улыбаюсь, упираюсь лбом в его плечо. Кажется, он зашагал быстрее, чем, когда приноравливался к моему шагу.

По ощущениям я отключаюсь всего на миг.

— Не знаю, что вы воображаете, но нам обоим нужен отдых, моя радость.

Встрепенувшись, я оглядываюсь. Солнце поднялось высоко. Сейчас часов десять, наверное? И я умудрилась проспать больше часа? За время, пока я висела бесполезной ношей, Феликс не только добрался до подножия Ящеровых гор, но и нашёл неглубокую расселину, в которой можно найти тень.

Феликс помогает мне спуститься на землю.

— Да, отдых тебе нужен, — соглашаюсь я. — Только что за радость, ящерка?

— Я подумал, что называть вас правильно, моя грусть, несколько… непочтительно.

Феликс подаёт мне фляжку с водой. Я беру. Спор отменяется. Я делаю хороший глоток. Не думаю, что с поиском подземных пресных проток возникнут трудности, поэтому можно не считать каждую каплю. Другое дело продовольствие… На одной рыбе можно жабры отрастить. А как её готовить? Топлива у нас нет, веток набрать негде. Сырой — страшновато.

Я завинчиваю пробку и возвращаю фляжку Феликсу. С удовольствием вытянув ноги, я на миг зажмуриваюсь. Кто-то касается колена. Я распахиваю глаза. Феликс, присев на корточки, меня разувает.

— Моя грусть, не пора ли сказать, зачем мы пришли в горы моего божественного предка?

— В гости.

— Леди?

— Разве твой божественный предок не обитает здесь, в самой глубокой пещере?

Возможно, предок Феликса обитает так глубоко, что может купаться прямо в магме.

— Моя принцесса, — мрачнеет Феликс.

— Можешь не отвечать, — поспешно заверяю я. Божественное наследство — это не то, о чём свободно распространяются. Возможно, Феликс связан семейными традициями. Я совершенно не собираюсь устраивать ему конфликт клятв. — Можешь даже не подтверждать мои догадки. Просто послушай.

— Слушаю, — Феликс слегка расслабился. Сев рядом, он укладывает мои стопы к себе на колени и принимается мягко массировать.

Настолько хорошо, что я готова выпасть из реальности. Но я заставляю себя сосредоточиться.

— Видишь ли, мои предки присматривали за твоими предками. Мне известны особенности инициации Шесс. Возможно, не все. Но я, ты в курсе, точно знаю, что для пробуждения наследия вы спускаетесь в подземную тьму, и должны успеть выйти вовремя.

— Да.

— Также я знаю, что опоздавшие становятся ящерами. Не людьми, запертыми в звериной шкуре, а просто животными, пусть и умными, но при этом я не нашла в архиве записей о таких ящерах. Сомневаюсь, что твои предки убивали детей и сестёр-братьев, тем более такие переродившиеся ящеры сохраняют семейные привязанности и помнят о родстве. И потом, подземная тьма, можно сказать, выманивает звериную суть. Возможно, ящеры больше не выходили на поверхность, так?

— Логично, — кивает Феликс.

— Во-от. Твои предки старались проходить инициацию не абы где, а здесь, в Ящеровых горах. Какой вывод напрашивается?

— Какой, моя грусть?

— Где-то глубоко под нами ящеры весело щёлкая зубами, весело ловят рыбу, слизывают со стен мясистых улиток и заедают водорослевым салатом. Не исключено, что со временем они становятся отдельным видом, откладывают яйца, из которых вылупляются новые ящерки, уже не настолько умные, но всё же особенные.

— Логично.

Это его способ подтвердить мою догадку? Если прямо говорить не может…

— Ящерка, почему бы тебе не навестить свою семью? Ты мог бы рассказать им грустную историю о том, как злая принцесса заставляет тебя перегрызть всех врагов империи, а у тебя зубки ещё детские, на особо твёрдых доспехах могут поломаться. Неужели старшая родня оставит тебя в беде?

— Имперским солдатам глубоко в степь не забраться, потерь от такого похода будет больше, чем пользы. А ящерицам в степи самое место. Так получается?

— Можешь начинать восторгаться моей гениальностью.

— Серьёзно? Допустим, ящеры действительно существуют и достаточно разумны, чтобы понять задачу. Они отдельный вид и старшая родня. С чего вы решили, что я смогу уговорить их вылезти из норы и ползти невесть куда по прихоти вздорной девчонки?!

— Это я-то вздорная девчонка?!

— Ну не я же.

— Ящерка, — я закатываю глаза, — я же не прошу тебя притащить на поле боя твоего предка. Меньше здравомыслия, больше энтузиазма, и всё получится. Иначе бы мне не пришла такая идея в голову.

— Что? Вы это серьёзно? Да это безумие!

— Конечно. Иначе почему, по-твоему, я ни с кем своим планом не делилась?

— Боги…

— Ящерка, о чём ты переживаешь? Спуститься и позвать — что проще? Я даже не прошу ловить хвостатых арканом и тащить силком.

— Вот спасибо, благодетельница!

— Ящерка, ты такой ворчун. Я всё ещё жду восхваления моей гениальности, между прочим.

Нас самым беспардонным образом прерывают. Над ухом раздаётся свистящее:

— С-с-с…