Злодейка в деле

Глава 20

Пробежав короткое, всего на четыре строки сообщение, я комкаю лист:

— Да что они о себе вообразили?!

Взглядом я невольно упираюсь в затянутую в форму и подтянутую леди. Она принимает заданный в воздух вопрос на свой счёт.

— Не могу знать, госпожа главнокомандующая!

— Можете идти, госпожа капитан.

— Есть!

Потянувшись, я поднимаю бумагу и ещё раз перечитываю. Теперь спокойнее. Итак, Королевство Мергон, наш северо-восточный сосед, предлагает военную помощь в решение степной проблемы. Додуматься надо… Во-первых, мы победим раньше, чем они раскачаются и реально что-то сделают. Во-вторых, про какую такую помощь они говорят? Пока они со своих льдин доползут до южных степей, растают. Ладно-ладно, на льдинах они не живут, у них в основном дремучие леса, Мергон поставляет лучшие меха, но это сути не меняет. В-третьих, я не верю в бескорыстие. Да, у нас, не считая мелких разногласий, крепкие добрососедские отношения вот уже больше тысячи лет. Но дружественные отношения — это абстракция, а услуга за услугу — конкретика. Впрочем, что им от нас понадобилось, пусть папа с Тери разбираются, это по их части.

Интересно, как там хвостатое войско?

Мне настолько не терпится окунуться в дела, что аппетит пропадает. Меня потряхивает от смеси нетерпения и беспокойства. Страшно… Страшно ошибиться, подставить доверившихся мне, обмануть ожидания. Тряхнув головой, я отгоняю сомнения прочь, встаю, наскоро умываюсь, ополаскиваюсь из тазика холодной водой. Водопровода в форт-посту нет, воду таскают вёдрами из колодца, и я обхожусь тем, что у меня с вечера осталось.

Одевшись, я заставляю себя позавтракать и выхожу.

Уж не знаю, глава форта ранняя пташка или ему доложили, что начальство подскочило ни свет ни заря, он приветствует меня в коридоре.

— Доброе утро, — киваю я. — Есть новости?

— Пока нет, ваше высочество.

Почему?

Ящеры ушли ещё до заката. Ночь — их преимущество. По идее, всё уже должно было быть закончено.

Ожидание мучительно…

Вздохнув, я ненадолго занимаю себя ответом столице, сообщаю, что пока помощь не нужна и едва ли она потребуется.

— Доброе утро, Кресси, — Олис, соблюдая этикет, кланяется, причём по-придворному.

— Олис! Доброе утро. Тоже не спится?

— Мне не терпится услышать новости, — хмыкает он. — Полагаю, как и вам?

— Да, — соглашаюсь я, хотя Олис не угадал, меня разбудили, не сама проснулась.

Впору отправиться в степь, но…

Только через два с лишним часа дозорные докладывают, что к посту приближается группа ящеров.

Я устремляюсь во двор навстречу. Не в кабинете же хвостатых ждать. Олис не отстаёт, и за нами тянутся офицеры. В результате встреча получается неожиданно торжественной, и, главное, только остановившись в центре двора, я понимаю, что неоправданно поспешила и сама себя поставила в неловкое положение — генералы не ждут солдат, пусть и столь необычных.

На выручку приходит Олис.

— Госпожа главнокомандующая, — обращается он по всей форме, — разрешите доложить!

Олис вчера занимался фортом вместо меня, ему есть, что сказать, причём по делу. С его подачи получается, что мы все вышли во двор не ради ящеров, а ради обстоятельного отчёта.

— Благодарю, ваше высочество. Вы проявили образцовую дотошность. Теперь мы можем быть уверены в крепости наших тылов, — в отличии от Олиса я могу только пафосом блеснуть.

В целом же выступление на пару получилось неплохим.

— С-с-с.

— Шс, — обращают на себя внимание ящерки. Они уже минут пять как приползли.

Я отмечаю, что самых крупных среди них нет, средние, помельче и одна двухметровая кроха. Она-то ко мне и подбирается.

— С-с.

— Доброе утро, леди Шесс.

— С-с.

Мотнув головой, ящерка демонстрирует зажатую в зубах кожаную папку. Олис делает шаг вперёд, опускается на корточки. Ящерка, покосившись на меня и убедившсь, что я не возражаю, отдаёт папку.

— Спасибо, леди Шесс, — благодарю я её.

Олис поднимается, протягивает мне папку, не пытаясь заглянуть внутрь.

Записка от Феликса, кроме его личной подписи, стоит оттиск печати.

“Госпожа главнокомандующая, рад сообщить, что ваш приказ исполнен. Лагерь взят. С нашей стороны потерь нет. Со стороны степняков потери незначительные. Великий шаман жив, но серьёзно ранен, вряд ли доживёт до полудня. Также при смерти старший шаман круга. Остальные шаманы круга мертвы. Погибли два хана наиболее преданных Великому хану”.

Вывод очевидный — следует поторопиться.

— Госпожа главнокомандующая? — окликает меня Олис.

— Союзное войско под командованием моего личного рыцаря взяло лагерь Великого хана, — громко объявляю я.

Объявляю и сама себе не верю. Так легко получилось?! Будто сама судьба мне подыгрывала. Хотя почему “будто”? Как раз-таки подыгрывала.

— Ура!

— Да здравствует принцесса Защитница! Да здравствует принцесса Победительница!

— Ура! Ура! Слава империи!

Ящерок незаслуженно обошли вниманием. Главным образом это их победа. Впрочем, в том, что слава достаётся командирам, нет ничего нового.

— Да здравствует род Шесс, — вклиниваюсь я.

— С-с-с.

Солдаты и офицеры подхватывают.

Я же поворачиваюсь к ящерам средних размеров. Если размещаться по двое на спину, я смогу взять…

— Госпожа главнокомандующая, может ли быть, что вы лично собираетесь отправиться в лагерь?! — один из телохранителей сообразил, о чём я задумалась.

— Хм?

— Ваше высочество, прошу прощения, но во имя вашей безопасности я должен настаивать. Нет никаких причин, чтобы вы лично посещали лагерь или приближались к пленникам на нашей территории.

— Достаточно лорд. Причины есть, и настолько веские, что в лагерь отправлюсь не только я, но и его высочество принц Олис.

— Ваше высочество! — кажется, кто-то не вовремя вспомнил, что я взбалмошная эгоистичная капризуля.

Особам императорской крови не пристало лезть в самое пекло, да-да.

— В лагере уже безопасно, — отмахиваюсь я.

Сама же морщусь от того, насколько глупо прозвучало. Неизвестно, на что способен старый шаман, связанные руки едва ли помешают ему бросить прощальное проклятье, не говоря уже о том, что Великого хана сопровождают лучшие воины. Освободиться и ударить, разменять свою жизнь на мою они способны.

Олис склоняет голову к плечу, жестом показывает, чтобы нам дали пространство.

— Знаете, Кресси, на что это похоже?

— Хм?

— На грубую ловушку. В лагере опасно, и аристократы… Кроме южан-мятежников, разумеется, но они, как заведомо проигравшие, не заслуживают упоминания. Так вот, аристократы равнодушно примут новость о трагической гибели лишнего, никому не нужного младшего принца.

— Похоже, — вынужденно соглашаюсь я. О подобном я не задумывалась, но Олис абсолютно прав. К тому же я вынудила его идти за мной вслепую. Прямо сейчас детали я не раскрою, не при лишних ушах, но… — Именем Рейзан Судьбоносной…

— Не стоит, Кресси, — перебивает Олис. — Я верю. Просто странно… Ты больше не отвергаешь меня, но так ни разу не назвала братом.

У-умный. Оброненное вскользь замечание я игнорирую и легкомысленно предлагаю:

— Тогда идём?

— Да, — в ответной улыбке сквозит горечь.

Не тратя время на сборы, я выбираю свиту. Мне, конечно, пытаются навязать лучших бойцов, но я отдаю предпочтение не боевым качествам, а уму и организаторским талантами. Остальные же пусть добираются сами, как хотят, благо лагерь Великий хан разбил относительно недалеко от форт-поста, далеко углубляться в степи не придётся, лошади справятся.

Нам с Олисом подставляет шею самый крупный ящер из группы.

— С-с-с, — выдыхает он и распахивает кожаный капюшон, за которым так удобно укрываться от встречного потока воздуха, к которому в степи обязательно примешается пыль, песок.

Ящеры сразу набирают хорошую скорость, и я вжимаюсь в тёплую шершавую шкуру.

Олису держаться труднее — для него это первая поездка столь необычным способом. Но справляется он достойно. Привыкнув, он даже чуть приподнимает голову и с интересом всматривается в пейзаж.

Пожалуй, степь по-своему прекрасна. Здесь не найти тенистых лесов и фруктовых садов, зато простор поистине бескрайний, здесь можно мчаться с ветром наперегонки до самого горизонта, вдыхать пряный аромат трав. А как восхитительно будет выглядеть степь весной, укрытая ковром цветов?

До лагеря оказывается намного ближе, чем я ожидала, рассматривая карту.

Олис спрыгивает на землю первым, помогает спуститься мне.

— Так близко? — вторит он.

— С башни лагерь не рассмотреть, — пожимаю я плечами. — Но разве патрули в степь не ходят?

— Должны ходить, мы ведь проезжали вышку, и она отсюда видна, вон, — указывает он рукой на колченогую поделку из жердин.

— С этим тоже придётся разбираться, — соглашаюсь я.

Но сейчас важнее всего старый шаман и Великий хан. Ящеры подсказывают дорогу. Прикинув, что сейчас предстоит, я отправляю свиту оценить состояние лагеря, пересчитать пленных, оружие. Словом, заняться делом, причём подальше от нас.

С первого взгляда ясно, что лагерь временный. Начать с того, что нет ни намёка на присутствие кого бы то ни было, кроме воинов: ни женщин, ни детей, ни стариков. Старк-шаман есть, но его я отношу в категорию воинов, так что не в счёт. Больших шатров всего несколько, и они заметно уступают шатрам, описанным нашими дипломатами. Вместо дворца из пёстрых ковров, всего лишь не особо просторные войлочные домики.

— Сдохни! — воин, до сих пор смирно лежавший, придавленный хвостом одного из ящеров, резко приподнимается, замахивается.

Отражённый лезвием солнечный луч на миг слепит.

Воин, сбитый ударом хвоста, с криком заваливается, а кинжал безобидно отлетает куда-то в сторону. Я прохожу мимо.

Оглядевшись, забираюсь на спину ближайшего ящера:

— Воины степи, — громко обращаюсь я к пленникам. Увы, не все услышат, но меня прежде всего интересуют бойцы личного войска Великого хана, а они как раз здесь, — вы проиграли. Я, главнокомандующая армией империи, императорская принцесса Крессида Небесная, даю слово, что сохраню жизни тем, кто примет своё поражение с достоинством. Больше того, я знаю, что вы грабите наши деревни, чтобы прокормить своих детей. Я готова продавать народу степи продовольствие за оплату, посильную народу степи. Те же ковры, редкие степные лекарственные травы… Я готова сохранить ваши жизни и жизни ваших детей.

Едва ли мне верят, но больше не покушаются — ящеры бдят.

Олис вновь помогает спуститься, и мы идём вслед за мелкой ящеркой к навесу, устроенному неподалёку от самого большого шатра. Если честно, ни малейших предположений, зачем этот навес устраивали степняки. Сейчас он служит крышей смертного одра Великого хана. Сообщив, что хозяева степи плохи, Феликс не преувеличил. Скорее, преуменьшил.

Даже в столь жалком состоянии, с рваной раной в боку, Старший шаман смотрится величественно, а его борода словно зачарованная — ни капли крови не попало при том, что одежда пропитана насквозь.

Почувствовав мой взгляд, шаман приподнимает веки, но тотчас опускает.

Великий хан… стоит удивиться, что он ещё дышит. Видимо, мы застали последние вдохи. Одежда пропитана кровью, нога вывернута под неестественным углом, но в ворохе драных лохмотьев, в которые превратился его наряд, без сомнения вычурный и дорогой, не понять, сломана или лишь странно поджата. Великий хан без сознания. Мне так показалось.

Феликс прижимает ладонь к сердцу, склоняется в поклоне:

— Моя принцесса, принц Олис.

Вздрогнув, хан не только глаза распахивает, но и голову приподнимает. Взгляд ясный, осмысленный. Лицо перечёркивает кривая усмешка.

Наверное, можно было бы позлорадствовать. Когда, как не сейчас, растоптать гордость этого выдающегося вожака? Речь над поверженным, умирающим противником — амплуа злодеев. А хан, без сомнения, человек исключительный. Никто до него не смог собрать племена в кулак и крепко держать. Если бы его план удался, его восхождение стало бы новой вехой в истории степного народа. Хах, правильнее сказать, уже стало, ведь я собираюсь продолжить его дело, просто иначе, медленнее и без кровопролития.

— Скоро, через сотню лет, крепостные стены империи станут выше, толще, неприступнее. Совсем скоро, придя за урожаем, дети степи уйдут ни с чем. Ты знаешь, что твой народ обречён.

Хан слушает. Его рот кривится в совсем уж уродливой улыбке.

— Сытая имперская девочка, — выдыхает он. — Давай, убей Олиса.

Сытая? Нет.

Я прожила жизнь простолюдинки, и пусть я никогда не голодала, не испытывала настоящей нужды, не знала, что такое захватившая твой дом война, я по-настоящему переродилась.

— Я не позволю убить мою семью во благо твоего народа, Великий хан. Но я готова предложить тебе мир.

— Мир?! — он заходиться нехорошим булькающим кашлем. — Это я должен бредить, не ты, моя драгоценная неслучившаяся наложница.

— Ты знаешь, что по ту сторону степи? Я видела редкие диковинки, попадающие в империю с юга. Уверена, ты знаешь больше. Я хочу торговать с югом и готова платить продовольствием за безопасную дорогу, за строительство гостевых домов. Я клянусь Рейзан Судьбоносной, что я говорю абсолютно серьёзно. Тебе интересно?

Хан запрокидывает голову, хрипло, с присвистом дышит, с трудом глотая воздух.

Ему бы целителя… Но при мне в свите целителей нет. Да и при всём моём уважении к этому человеку, он враг, которого я боюсь оставлять в живых. Опять же, его методы… Императрица влюбилась в этого уже отнюдь не молодого властного мужчину или он взял её силой? А другие жертвы, среди которых должна была быть и я?

— Она светится, — с трудом, теряя окончания, произносит шаман.

Не совсем понимаю, что он имеет в виду. Он видит, что моё упоминание богини не пустое?

— Доверить судьбу степи дочери богини судьбы? Да… Занятная штука. Теперь я понимаю, почему ваш род непобедим.

— Мне нужен артефакт. Корона Степи. Ты ведь создал корону?

— С-с-с.

Ящерка опережает хана, вытаскивает из шатра сундучок или скорее крупный ларец, бросает, переворачивает, и на землю выпадает простенький ободок с тремя грубо сделанными зубьями.

— Да, она, — кивает хан. Ему на глазах плохеет и он, чувствуя, что это его последние минуты, торопится. — Дайте мне, поднимите меня, — хан переводит взгляд на Олиса. — Сын, подойди.

— Сын?! — поражённо охает Олис.

— Сын, — усмехается хан.

Я смотрю на парня с искренним сочувствием. Его мир только что перевернулся вверх тормашками, и перевернулся с моей подачи. Вины я за собой не чувствую — тайна не моя, и не мне её раскрывать.

— Кресси? — Олис оборачивается в поисках поддержки, но по моим глазам понимает, что хан не лжёт. — Ты знала!

Он снова поворачивается к хану.

Времени нет.

Ящерка уже выплюнула корону хану в руки, и тот с неожиданной ловкостью её поймал, вцепился в ободок до побелевших костяшек. Кажется, металл рассёк кожу на ладони, потому что закапала свежая кровь. Хан не обращает внимания. Феликс, подхватив его подмышки, резко поднимает. Сам хан стоять не способен и повисает в руках Феликса. На долю мига он отключается, но корону не теряет.

— Давай же, сын.

Олис взял эмоции под контроль, он опускается на одно колено, прижимает ладонь к груди, чуть опускает голову. Как вассал перед сюзереном. Но нет, он не вассал. Преемник, наследник.

Великий хан с неимоверным трудом удерживает простенькую корону. Как всегда внезапно моё зрение перестраивается, и я начинаю видеть больше. Корона артефакт, и неказистая лишь внешне. Скорее всего её сделал кузнец, привычный к грубой работе, но никак не ювелир. В сплав добавили растёртые в порошок энергетические камни, и добавили щедро. Я не разбираюсь в артефакторике настолько, чтобы определить второй компонент, но мне это и не нужно, я вижу, что порошок и вторая добавка образуют почти монолитную структуру — идеальная основа для по-настоящему мощного артефакта.

Легенды гласят, что регалии были переданы нашему роду самой Рейзан Судьбоносной. Отчасти я верю. Ни современные, ни древние мастера не могли бы создать артефакт, даже отдалённо похожий на Книгу судьбы. Но в Малой сокровищнице хранятся и другие артефакты. Та же маска Безликих мощнейшая, древняя, но явно рукотворная.

Однажды столь же мощной может стать корона хана. От неё уже тянутся многочисленные поводки магических клятв.

— Кровь от крови моей…

Великий хан одновременно и признаёт Олиса своим не просто сыном, а своим наследником, и передаёт ему корону. Фактически, коронует. Просто, в отношении степи, не признающей наследственной передачи власти так говорить некорректно. Но это пока.

Одна из самых толстых нитей тянется к Старшему шаману, а от него разбегаются ниточки потоньше. Небольшое усилие, и я вижу на их концах шаманов круга, учеников. Одна из связок нехорошо пульсирует. Словно через резиновый шланг протаскивают шарики большего диаметра, и в месте, где они поднимаются, резина растягивается. Только к старику бегут отнюдь не шарики. И выглядит старик заметно лучше. Да он прямо сейчас тянет чьи-то жизненные силы, убивает, чтобы залатать свои раны, поправиться и встать полным энергии.

Старший шаман встречает мой взгляд, растягивает губы в улыбке:

— Это наши дела, — его шёпот едва различим. — Ученик знал, на что шёл, и был готов отдать свою жизнь мне.

Шаман опаснее, чем я предполагала.

— С-с? — спрашивает ящерка. Шаман ей на один зуб.

— Не спеши, принцесса. Я тебе нужен.

— Зачем бы?

— Я понял, что ты задумала. Не скрою, план Великого хана нравился мне больше, но я научен довольствоваться малым. Я хочу того же, что ты собираешься дать детям степей — будущее. Расспроси обо мне, принцесса. Я был волком-одиночкой, свободолюбивым гордецом, но ради будущего я добровольно стал сторожевым псом на поводке. Великому хану Олису потребуются степняки, на которых он сможет опереться. Я один из них. Я полезный.

Не лжёт…

Или лжёт настолько ловко, что обманывает мои способности.

— Ты можешь исцелить…

— Корона передана, принцесса. Отныне у старого пса новый хозяин. Хозяина, отдавшего поводок, я исцелить не могу. Раньше мог. Но зачем? Хан, проигравший битву, должен умереть.

Я бросаю взгляд в сторону. Хан возложил корону на голову Олиса, кровью то ли испачкал, то ли нанёс на лоб не знакомый мне знак. Феликс положил хана обратно на землю, а Олис поднялся и теперь возвышается над отцом. А бывший Великий хан хрипит. Лицо сереет.

Получается, его жизнь поддерживал Старый шаман? Больше поддержки не будет…

Ухитрившись расслышать наш разговор, хан, глядя на Олиса, произносит вполне внятно:

— Сын, он надёжный пёс.

Олис сжимает кулаки и бессильно выдыхает:

— Ненавижу.

— Отныне судьба детей степи в твоих руках. Сын.

Хан растягивает губы в усмешке. Несколько секунд он смотрит на Олиса. Его глаза закатываются, воздух со свистом выходит из груди. Владыка степи скончался…

Я молчу, отдаю дань выдающемуся человеку. Мы все молчим. Даже ящеры не шипят. Первым заговаривает Олис:

— Ненавижу…, — но при этом склоняется и закрывает хану глаза.

Олис отступает на шаг.

— Шаман, тебе знакомо бальзамирование? В степи слишком жарко, — тихо спрашиваю я, но Олис слышит, вскидывается:

— Разве недостаточно просто похоронить?

Им опять владеют эмоции.

Я пожимаю плечами. Уверена, Олис понимает не хуже меня, что торжественные похороны, как бы цинично это ни звучало, нужны прежде всего для него самого, нужны, чтобы собрать вместе ханов мелких и крупных племён, утвердить над ними свою власть, показать себя как преемника, укрепиться в статусе нового Великого хана. Но все эти разумные мысли будут позже.

Олис отходит в сторону.

Я догоняю, молча останавливаюсь рядом, беру его за руку и крепко сжимаю пальцы.

— Даже не знаю, что хуже, — усмехается он, — узнать правду о своём происхождении или узнать, что ваше отношение ко мне поменялось, когда вы узнали правду, ваше высочество. Родным я был не нужен, а как оказался чужаком, так можно и принять будущего вассала.

— Это не так, Олис. Правду знали только папа и её величество. Меня же всегда влекли легенды о нашем былом могуществе, и я тайком спустилась в Малую сокровищницу, коснулась Книги судьбы. Именно так я узнала о готовящемся покушении на папу. И заплатила за чтение своей жизнью. Я умерла, умерла по-настоящему, Олис. Около минуты моё сердце не билось. Мне повезло, я вернулась из-за грани, и после этого моё восприятие действительности изменилось, и я, наконец, осознала то, что папа должен был объяснить мне маленькой. Я не спешила к тебе приближаться, я не была уверена, на чью сторону ты встанешь. О твоём происхождении я догадалась позднее, когда сопоставила некоторые странности с подсказками из Книги.

Он всматривается в моё лицо, словно хочет проникнуть в мысли. Лоб перечёркивает вертикальная морщинка, отчего знак, нанесённый ханом искривляется, но это уже не имеет значения. Олис едва заметно расслабляется, напряжение уходит из его позы.

— Действительно? — переспрашивает он.

Я киваю:

— Знаешь, мне показалось, что неправильно называть тебя братом, пока я знаю правду, а ты нет. Для меня твоё происхождение ничего не значит. Кроме политической выгоды, но это про здравый расчёт, а не про чувства. В семьях бывают приёмные дети, и между ними и родными не делают различий. Правда… Сказать, что ты для меня значишь то же, что Тери или Лёк, будет ложью, но… для меня ты не безразличен, брат. Мне жаль, что в семье тебя не приняли.

Внезапно Олис рассмеялся, на лице заиграла добрая, но немного покровительственная улыбка. Я даже опешила от резкой и не понятной мне смены настроения:

— Кресси, сестрёнка, ты в своём слепом эгоизме неподражаема.

— А? — хлопаю я глазами. Олис о чём? Конечно, в альтруисты я не перекрасилась, но я ведь к нему искренне…

Олис выжидательно смотрит, но понимания так и не дожидается, качает головой:

— Кресси, в дома меня не принимала только ты. О том, что у папы, у Тери, у Лёка может быть другое мнение, ты до сих пор мысли не допускаешь. У тебя, сестрёнка, сейчас на лице такое удивление, как будто ты узнала, что тараканы подняли против тебя мятеж и захватили дворец. Тебе хотелось, чтобы меня не принимали, и ты думала, что всё происходит по-твоему. Я поражаюсь тебе, Кресси.

— А-а…

— Скажи уже “бе”, Кресси. Папа к нам, сыновьям, был одинаково строг. Он мало проводил с нами времени, но всё равно раз в несколько дней находил хотя бы час, чтобы побыть с каждым из нас наедине, расспросить, что нас беспокоит, похвалить, подурачиться. Тери тоже относился к нам с Лёком одинаково, а уж с Лёком мы в детстве как только не безобразничали. Вместе, Кресси.

Как?!

— А-а…

— А при тебе Лёк всегда надувался от важности и молчал, мне потом говорил: “Будем, как положено умным мужчинам, снисходительны к принцессе”.

— О?!

— Новый звук, — притворно восхищается Олис.

— Не могу поверить.

Это же как надо было погрузиться в фантазии, чтобы таких вещей не замечать?! Я действительно чувствую себя полной дурой.

— Тогда у Лёка спроси. Например, как мы забрались в папин рабочий кабинет. Мы же видели, что папа много работает, хотели помочь и усердно перепортили печатью две кипы важных документов.

— Сурово наказал?

Мне в детстве в голову не приходило предложить помощь…

Олис фыркает:

— Растрогался и поблагодарил. И объяснил, конечно, что так помогать не нужно.

— У-у-у…

— Вот тебе и “у-у-у”, — передразнивает Олис и притягивает меня в объятия.

Будто не я тут старшая, а он.

Я украдкой вздыхаю. Слов нет. Открытие потрясло меня до глубины души. Я начинаю задумываться, что, возможно, и с императрицей всё не так плохо, как мне виделось. На официальных мероприятиях я не позволяла себе лишнего, а неофициально с императрицей я почти не пересекалась.

Олис отстраняется, по-доброму щёлкает меня по носу.

— Я-то себя умной считала, — признаюсь я и корчу обиженную рожицу.

— Правильно считала, — Олис снова серьёзен. — Идея со степью и вовсе гениальна.

— Ты мне льстишь, братик, — хмыкаю я. — Идея не совсем моя, я просто собрала воедино намёки, подсказки, крупицы информации. Считай, что судьба меня носом ткнула.

— Озвучишь планы?

Я киваю:

— Ты получаешь власть над степью и укрепляешься на карьерной вершине, которую я тебе обещала, Южный владетель Великий хан. Империя выделит продовольствие, чтобы тебя поддержать.

— Я принесу вассальную клятву.

Естественно. Доверие доверием, но личные отношения не должны мешать государственным интересам.

— Через степь, — продолжаю я, — можно проложить короткие удобные маршруты к нашим соседям, а не как раньше, в обход по широкой дуге. Это просто, быстро, денежно, уже через месяц можно получить плату за проход с первых смельчаков. Постепенно займёмся югом. Если найдёшь в степи полезные ископаемые, наладим добычу. А если говорить о самых ближайших планах, то дальше, с поддержкой ящеров, ты и без меня прекрасно справишься. Наслаждайся работой, Олис, а я посвящу себя эгоистичному безделью.

— Ещё язык покажи, как в детстве, — хмыкает Олис.

Мне не жалко. Я высовываю самый кончик:

— Бе-е.

— Пфф! — прищуривается Олис, я чувствую, как шутливый настрой меняется на серьёзный, и Олис спрашивает. — Мама?

Одно единственное слово, а чувств вложено — океан. Хоть в этом не ошиблась, в том, что Олис маму любит.

Что касается самого вопроса, то он не ко мне.

Я пожимаю плечами:

— Чего не знаю, того не знаю. С папой обсуждай, а для начала, кстати, у её величества спроси, хочет она быть императрицей и жить во дворце или матерью Великого хана и тесниться в шатре. В столице она занимается благотворительностью. А что будет делать в степи?

— Хм…

— Про горничную не спросишь? — в романе они стали парой. В реальности складывается иначе, но нельзя отрицать, что Олису девушка по какой-то причине не безразлична.

— Ей нельзя доверять, — в голосе Олиса прорезается искренняя боль.

Голова у парня работает, то есть не приворот и не иное подчинение, но что-то всё-таки есть.

Я жестом показываю Старшему шаману подойти.

Старик восстановился, о рваных ранах, полученных в зубах и когтях ящеров, напоминают только пропитанные кровью лохмотья, в которые превратилась одежда. Зрение на несколько мгновений перестраивается, и я вижу, что от шамана к подчинённым идёт на три ниточки меньше, чем раньше. Получается, чтобы встать, он забрал жизни троих своих учеников.

Опасный…

— Великий хан, — шаман демонстративно уважительно склоняет голову перед Олисом, мне же достаётся второй поклон, тоже уважительный, не придраться, просто шаман чётко обозначил, кому именно он служит. — Императорская принцесса.

— Почивший Великий хан отправлял к принцу Олису девушку? — я в двух словах описываю внешнось главной героини, кратко перечислсяю, что о ней знаю.

Шаман понимающе улыбается:

— Понравилась?

Олис меняется в лице.

— Что. Ты. С ней. Сделал, — спрашивает тихо и почти доброжелательно, но спокойная интонация не скрывает желания убивать.

Шаман отступает на шаг, мотает головой:

— Ничего. Я — ничего, — и принимается объяснять. — Харта, старая карга, умерла больше года назад. Это она искупала девушку сперва во тьме ночи, а затем в свете полной луны, до этого Харта благословила рождение этой девушки. Как именно, не знаю, но предполагаю, что тоже светом луны.

Я беру Олиса за руку, чтобы глупостей не натворил, а шаману приказываю:

— Конкретнее.

— Принцесса, не гневайтесь, купание в лунном свете сродни благословению. Вы упоминали о южных странах по ту сторону степи. Я там бывал, Харта бывала. Их обычаи совсем не такие, как в империи или у нас, в степях. Южане впервые видят лицо жены после свадьбы, когда при сиянии сотен свечей снимают с новобрачной покрывало. Накануне свадьбы девушку купают в лунном свете с именем её будущего мужа, чтобы она в его глазах стала привлекательной. Это как пресное тесто посыпать сахаром. Тот, кто ест, не меняется, но сдоба для него становится восхитительно сладкой.

Вот почему я не рассмотрела принуждения, его нет.

А шаман хитрый, как ловко он ввернул, что будет полезен при установлении контактов с югом. Тьфу! Может, он тоже сахаром в ночи посыпался, а?

— Чем он её держал? Почему она не обратилась к стражам, а продолжала работать на хана? — хмурится Олис.

Шаман отвечает безмятежной улыбкой:

— Её родители стали… нашими гостями. Они сейчас в вашем главном лагере, Великий хан Олис. Какая дочь подведёт своих папу и маму?

Звучит мерзко.

Нет, я не питаю иллюзий. Грязные методы бывают поразительно эффективны, и ради победы от них не отказываются. Разве не скрытым шантажом я вынудила Феликса принести мне полную клятву верности? Я действовала во благо, и не только своей семьи. Феликс в результате выиграл. Но шантаж есть шантаж.

Я предпочитаю сменить направление разговора и, возможно, тоже поступаю не очень красиво в отношении родителей девушки.

— Имперский чиновник, с хорошим образованием и опытом градоуправления, крутившийся среди степняков, если он не совсем дурак, будет тебе полезен. К нему уже привыкли, и то, что ты его приблизишь к себе не будет раздражать так сильно, как появление новых лиц. Что касается девочки, то… Олис, сам понимаешь, что ей грозит обвинение в государственной измене. Уверена, папа не откажется подписать указ об императорской милости, но во дворце она остаться не сможет. И раз уж тебе небезразлична её судьба, я отправлю её к тебе сюда. Как минимум она встретится с родителями, а там уж разбирайся. Не маленький мальчик, с понравившейся девочкой сам справишься.

Забавно получается: я меняюсь с главной героиней судьбой. В романе её ждало блестящее будущее в империи, а меня — роль наложницы. Теперь же наложницей предстоит стать ей.