Знание – сила, 2000 №08

От первобытного стада – ко Всемирной Паутине

Мать любит своего ребенка? Да.

Это естественно для нас, так как мы понимаем, что для матери ребенок – это еще она сама, едва лишь отделившаяся от нее ее часть.

Но так ли это естественно для биологии животных и эволюции?

В прошлом номере, в «Теме номера», которая была посвящена агрессии, мы упомянули о статье выдающегося отечественного генетика-эволюциониста Владимира Эфроимсона «Родословная альтруизма», опубликованной в № 10 «Знание-сила» за 1971 год, и о той длительной дискуссии, которая развернулась вокруг нее.

Неистовый ревнитель необъятных возможностей генетических структур Владимир Павлович представил в своей статье самые различные пути, которыми могла идти – и шла – эволюция для достижения своих целей, в том числе и используя альтруистические задатки живых существ. «Задача этой статьи, – писал он, – показать, что те огромные, хотя противоречивые потенции к совершению добра, которые постоянно раскрываются в человеке, имеют свои основания также и в его наследственной природе…»

Опираясь на исследования известных антропологов Я. Рогинского и М. Нестурха, Эфроимсон показал, как тесно связан альтруизм с эволюцией человека (в частности, с длительным периодом воспитания несмышленого детеныша, который обусловлен необходимостью созревания и «становления» головного мозга).

Итак, мать любит своего ребенка. Любит еще и потому, что эта любовь обеспечивает внимание к нему в годы его незрелости. А для эволюции эта любовь – забота «эгоистичных» генов о судьбе своих копий в грядущей череде поколений. И о судьбе этих копий у ближайших родственников. Альтруизм – это готовность пожертвовать своими интересами не только ради своих детей, но и ближних. Об этом идет речь в публикуемой на следующих страницах статье.

Там же рассказывается и о «непрямом альтруизме», и о «косвенном вознаграждении» «непрямых» альтруистов.

Примечательно, что оба этих понятия так или иначе восходят к идее взаимопомощи членов первобытного стада, которое находилось во власти прежде всего группового отбора, а уж затем индивидуального, как это имеет быть среди большинства животных. В поле действия группового отбора коллективы древних людей, а еще раньше – предлюдей, находились сотни тысяч, если не миллионы лет, и, несомненно, он оставил значительный след не только в поведении, но и в наследственности человека.

Любопытно отметить, между прочим, что некоторые особенности того, как действует «непрямой альтруизм», о чем рассказывает М. Вартбург, в нынешнее время распространились гораздо шире, чем то, что можно было бы назвать близкородственной группой. Причиной тому – установившиеся связи между отдельными коллективами в древности и в средневековье и действия средств массовой информации в наши дни. Они молниеносно разносят вести, в том числе и те, какие можно причислить к «непрямому альтруизму» и к его вознаграждению. И те связи, которые в глубокой древности возможны были только внутри малой группы, теперь могут устанавливаться между людьми, живущими на разных континентах.

А распространение Всемирной Паутины придаст этой системе возможность действовать повсюду и почти молниеносно.

Но следует ли из этого, что наступает век альтруизма? Сомнительно.

Григорий Зеленно

Михаил Вартбург