Звонкие чувства

– А я иногда думаю, вдруг, с высоко задранным носом не заметила, как прошла мимо своей любви.

– Ой, слушай, от любви так уж легко не уйти.

Роза промолчала. Она знала, что в таких ситуациях принято сохранять оптимизм всем, кто участвует в диалоге. Все всегда будут убеждать, что счастье еще впереди, что просто она еще не встретила того самого, и когда встретит, она обязательно все поймет. Роза и сама верила в эти убеждения. По натуре она предпочитала верить в лучшее. Но чем старше она становилась, тем грустнее ей было понимать, что она все никак не может встретить того, кого ей обещали все эти оптимистичные разговоры.

– В субботу, – сказала Роза, – я, кстати, уйду часа на два или три. Буду Митю готовить к английскому.

Оля, вставшая вскипятить еще чаю, резко обернулась и села напротив Розы:

– Да ла-а-дно, – сказала она, – все-таки еще свидание!

– Это урок.

– В кофейне?

– Угу.

– Вот все-таки смотри, как вас жизнь сводит.

– Это урок.

– Интересно, а у него реально проблемы с английским или это просто предлог, чтобы тебя захомутать?

– У него есть девушка.

– Прекрати искать преграды, ищи возможности.

– Прекрати говорить статусами из ВК. Все, – Роза поднялась из-за стола, – спасибо, что накормила и напоила, я пошла готовиться к урокам. Может, еще даже успею доклад к семинару сделать.

– Ради такого, как Митя, – крикнула Оля вдогонку, – можно и сломать бетонную стену.

15

Роза забежала в кофейню и первым делом откинула с лица кудри, которые дикий октябрьский ветер набросал ей на лицо, будто подгоняя на урок к Мите. Затем она оглядела помещение. Парень уже сидел за столиком у большого окна. На столе уютным теплым светом горела лампа.

Теперь, когда Роза была в роли преподавателя, она чувствовала себя увереннее и подошла к Мите, удерживая на лице лучезарную улыбку.

– Привет, – спокойно сказала она, – очень рада тебя видеть.

Он поднялся со стула. Роза не могла не отметить этот жест. Мало людей так делают.

– Привет, спасибо тебе еще раз, – сказал он. У него это получилось искренне, но без заискивания. – Что ты будешь есть? Я угощаю, конечно.

За долю секунды Роза успела подумать о том, что Митя студент медицинского факультета и вряд ли у него есть время на подработку, а если и есть, вряд ли денег он получает много.

– Только кофе, я не голодная, – сказала она.

Митя вернулся через пару минут с тарелкой эклеров.

– Кофе сейчас принесут. Я еще десерт взял. Ты же вроде ешь их, да? Видел у вас с Аней коробку таких… Если не ешь, я тебе что-то другое возьму.

– Все хорошо, спасибо. Расскажи мне лучше, с чем именно у тебя проблемы и почему вдруг у тебя так упал уровень английского. Что случилось после восьмого класса?

Принесли кофе. Пока официант не ушел, Митя, откинувшись на спинку стула, молчал и смотрел на Розу.

– Об этом нет смысла говорить. Просто пропал интерес к предмету, и я сосредоточился на химии и биологии. Нагрузка была адская, совмещать я бы не смог. Английский никак не практиковал, вот он и скатился так, что я уже на третью пересдачу иду.

– Но база ведь у тебя хорошая. Я помню. Просто все нужно вспомнить. Какие трудности вызывает медицинский английский? Из чего будет состоять экзамен?

– Чтение медицинских статей вслух и перевод предложений. Я не могу себя заставить сесть и выучить все эти слова и выражения. А если сажусь, то вылетает из головы мгновенно. Роз, мне хотя бы на троечку. Там третью пересдачу уже комиссия будет принимать, среди которой декан, который ко мне хорошо относится. Мне главное дать ему шанс мне помочь, не быть совсем уж, – Митя постучал костяшкой указательного пальца по столу.

– Сколько у нас времени?

– Полторы недели.

Роза шокированно посмотрела на Митю.

– Совсем без шансов? – спросил он.

Теперь на спинку стула откинулась Роза. Она тщательно обдумала свои следующие слова прежде, чем озвучить их:

– Я помню, что у тебя хорошая база. Полностью исчезнуть она не могла. Мы ее оживим. Дальше, слова. Тут очень много зависит от тебя. Я тебе на уроке помогу создать якоря для слов, чтобы они запоминались, но повторение никто не отменял. Чтение тоже подлатаем. Твоя база должна тебе помочь. Я помню, что у тебя было хорошо развито языковое чутье. Но чуда я тебе обещать не могу. И заниматься нужно чаще. Я хочу, чтобы полторы недели ты думать не мог ни о чем, кроме меня, – Роза смешалась и покраснела, когда поняла, как это прозвучало. Уголки Митиных губ едва заметно взлетели вверх. – Т-то есть… Я… Я имела в виду, что обо мне в связке с английским. Чтобы наши уроки занимали все твои мысли. Но не потому, что я веду эти уроки, а потому что это уроки по английскому. Короче, направь все ресурсы твоей короткой памяти на наши уроки.

Закончив свою мысль, Роза выдохнула.

– Окей, – сказал Митя спокойно. – Хоть я не расстроился бы, если бы вылетел из универа, но пока у меня нет другого плана на жизнь, надо продержаться.

Хоть Роза и не подала вида, что его слова удивили ее, все же она их запомнила, и когда через полтора часа они решили сделать перерыв, выпить еще кофе и съесть по эклеру, она решила спросить:

– Тебя родители заставили в мед поступать? Я просто не помню, чтобы ты мне рассказывал, что думаешь о чем-то таком.

– Давай будем честны, ты тогда в принципе не особо внимательно меня слушала, – беззлобно сказал Митя, отпивая из кружки американо. Роза неловко улыбнулась. Врать и разуверять его ей показалось глупым и жалким. – Но все-таки идея поступить в мед пришла чуть позднее. Мы тогда уже не общались.

– Если ты решил сам поступать, почему сейчас хочешь уйти? Разочаровался?

– Да нет, разочаровался – немного не то слово. Скорее – прозрел.

Митя больше ничего не сказал. Стало понятно, что если они начнут углубляться, то их разговор из простой беседы станет интимным и глубоким. Этого не стоило допускать, поэтому Роза промолчала, допила кофе, а затем предложила вернуться к уроку.

16

Роза с Митей встречались в кофейне почти каждый вечер. Роза даже специально отменила на неделю занятия в одной из своих групп с малышами, чтобы выкроить это время для помощи Мите.

Иногда ей становилось страшно из-за свалившейся ответственности. Меньше всего ей хотелось, чтобы после столкновения с ее педагогическими талантами Митя окончательно провалился, поэтому перед уроками она освежала все свои знания по методике и придумывала все новые и новые способы запоминания новых слов. Она даже специально разработала несколько интерактивных уроков, которые выглядели как настольные игры, чтобы Митя не впадал в тоску от объема знаний и получал хоть какое-то удовольствие от их занятий.

Когда парень первый раз увидел на экране ее компьютера эту игру, то удивился и вроде как-то даже снисходительно посмотрел на Розу, мол, он не ребенок. Зато потом, когда начался урок, он развеселился как семилетний мальчишка. Розе стало тепло на душе от его радости.

Постепенно его словарный запас пополнялся, а чтение становилось лучше – заложенная база и языковое чутье действительно помогали ему.

Каждый раз, когда Митя без ошибок прочитывал сложный абзац из медицинской статьи, напичканной специфичной профессиональной лексикой, Роза хлопала и почти подпрыгивала на стуле, а парень расслабленно откидывался назад и закладывал руки за голову.

– Слушай, – однажды сказал он после урока, когда они взяли кофе с собой и пошли вместе до дома Мити. Роза как раз хотела забежать в гости к Ане, – я и забыл, как это круто перестраивать мышление, чтобы сказать что-то на другом языке.

– Я еще французский изучаю как второй иностранный, вот там какое-то абсолютно мазохистское удовольствие я получаю от того, что мозг пытается понять, какие правила грамматики и произношения ему нужно сейчас применить.

– Круто. Зря я забросил. Мне реально нравилось ходить в языковой центр.

– А почему ты забросил-то все-таки?

Роза задала вопрос, вполне готовая к тому, что Митя снова ответит что-то общее, без подробностей, но, видимо, столько подряд проведенных вместе вечеров сделали их ближе, и он ответил:

– Роз, когда ты уехала, мне было так искренне плохо, что я решил убрать из жизни все, что о тебе напоминало.

– Правда? – смущенно отозвалась Роза. Она считала, что они никогда не будут затрагивать тему его детской любви.

– Я тебе клянусь. Осенью, когда шел дождь, я сидел у окна, как какая-то девчонка, смотрел вдаль и слушал грустную музыку.

Интонация, с которой он это рассказывал, была веселая, и Роза не стала сдерживать смех.

Мимо них по лужам пронеслась машина, и Роза, которая шла со стороны дороги, вся сжалась, надеясь, что это защитит ее светлое пальто от брызг. Брызги действительно не долетели, но Митя, заметив ее напряжение, положил руку ей на талию и передвинул ее за себя. Теперь со стороны дороги шел он.

На долю секунды Роза застыла, глядя на его спину. Ей снова захотелось расплакаться, как в тот раз, когда Оля приготовила ей еду и чай. После растерянности и благодарности пришла веселость, и Роза защебетала, как птицы летом. Они с Митей болтали так беззаботно и открыто, что трудно было поверить, как всего несколько недель назад они были рассержены друг на друга.

У подъезда Митя сказал:

– Ладно, ты беги к Ане, я покурить еще хочу.

Эти слова напомнили Розе, как же он ей не подходит.

– Ну пока тогда.

– Ага, давай.

Роза сделала робкий шаг к Мите, не зная, ответит он на ее порыв обняться или нет, но он ответил и прижал ее к себе.

– Пока, – повторила Роза еще раз.

– Пока.

Она забежала в подъезд, сама не замечая, что на губах у нее широкая искренняя улыбка.

И не понимая, почему так счастлива, она решила пройтись до Аниного этажа пешком, а пока поднималась, все думала о том, как хорошо возобновлять прежнюю дружбу, когда человек уже такой знакомый и даже родной.

Добравшись до нужной лестничной клетки, Роза постучала в дверь, но никто не ответил. Она постучала еще раз. И снова тишина. Прислушалась, вдруг Аня была в душе, но нет. Абсолютная тишина.

Роза открыла телефон.

Аня: Розик.

Аня: Извини.

Аня: Я мчу!!!

Аня: Задержалась по работе, а такси еще в пробку встало.

Аня: Приложение пишет, что буду на полчасика позже.

Роза растерянно оглянулась. Она пришла немного раньше, и до приезда Ани ей нужно было где-то побыть почти час.

Разъехались двери лифта.

– Не открывает? – спросил Митя, подходя к своей квартире.

– Она задерживается. Приедет только к половине.

– Зайдешь?

– Я не помешаю тебе? У тебя ведь планы были.

– Не помешаешь. Ничего такого, что нельзя было бы отменить.

– Спасибо.

Митя открыл дверь и пропустил Розу внутрь.

Она с интересом оглядела небольшой коридор. На вешалке висела спортивная кофта, рядом стояли кроссовки. Никаких женских вещей. Роза сняла пальто, туфли и остановилась, ожидая, когда разденется Митя. Ей было неловко проходить дальше в квартиру без него.

Тот быстро скинул ботинки и куртку и прошел в кухню. Роза снова посмотрела на его затылок, и в ее голове всплыл ее список. Она не могла отрицать то, что Митя действительно по-человечески ей нравится, все в нем было пропорционально, плечи достаточно широкие, руки мускулистые, но не перекачанные, а сам он серьезный, но и шутить умел. Но курение, наличие девушки, возраст и заработок (очевидно, меньше, чем у Розы) – слишком все это весомо, чтобы снять узду со своего сердца и пустить его галопом.

«И какой мне толк влюбляться, если он не влюблен? Чтобы что? Плакать и страдать? И зачем?» – подумала Роза, усаживаясь на стул на кухне и наблюдая, как Митя ставит чайник. И таким милым, искренним и простым он ей показался в эту минуту, таким близким, что в голове закрутились сомнения в правильности ее мышления. Она хочет влюбиться, но пытается подойти к этому рационалистично, выбрать… Но, с другой стороны, снова задумалась Роза, надо же здраво оценивать ситуацию. Не хватало еще выскочить замуж, а потом слушать, как муж рассказывает тебе о своем высоком предназначении художника и как ты ему мешаешь…

В раздумьях она оглядела чистый обеденный стол, на котором в углу лежала сложенная шахматная доска, а на ней две шоколадки.

– Ты играешь? – спросила Роза.

Митя обернулся, проследил за ее взглядом и ответил:

– Иногда. У меня есть друг, который даже чемпионат по шахматам выигрывал. Когда он приходит, мы можем вечер за ними провести. Я, конечно, проигрываю, – Митя хохотнул, – но мат он мне долго не может поставить. Пару раз я даже к пату сводил. Считаю это своим личным достижением.

Роза улыбнулась.

– Может, сыграем?

– Ты умеешь?

– Да, мой дядя меня учил. Он, кстати, тоже врач. Все врачи любят шахматы?

Митя пожал плечами, взял кружки с горячим чаем и поставил одну перед Розой, а другую на свою сторону стола.

– Просто хорошо мозги переключаются. После операций, наверно, помогает ему отвлечься и отдохнуть. Ты бери шоколадку, если хочешь.

– Спасибо, я после кофейни сытая, – сказала Роза, устанавливая шахматную доску на столе.

Затем она взяла в одну руку белую пешку, в другую черную, перемешала их за спиной, а потом вытянула руки перед Митей:

– Выбирай.

Он секунду посмотрел на кулаки Розы, потом перевел взгляд на ее лицо и сказал, глядя в глаза:

– Правая.

Роза раскрыла кулак:

– Черные.

Быстро расставили фигуры на доске. Затем стандартно – Е4 и Е5. Выскочили кони, а затем, как копья, пролетели слоны.

– Я каждый раз в шоке от того, как одинаковое начало может каждый раз приводить к разным результатам, – задумчиво сказала Роза, наблюдая, как Митя рубит ее коня.

Он посмотрел на нее и спокойно пожал плечами:

– На самом деле все возможные положения фигур уже существуют. Это же математика. Можно посчитать. Просто это все долго, муторно, получится космическое число, и все комбинации все равно не запомнить. Но факт в том, что мы с тобой за границы того, что допустимо, не выйдем, какие бы ходы ни совершали.

– Все предопределено, – медленно сказала Роза, выводя ферзя.

Когда очередь хода перешла к Мите, она откинулась на спинку стула, посмотрела в заплаканное окно за плечом парня и добавила:

– Хм, то есть, когда мы начинаем играть, уже формируются параллельные вселенные со всеми возможными исходами. Вроде все правда предопределено, потому что есть только какое-то конкретное количество комбинаций и с каждым ходом это количество все уменьшается и уменьшается, но как много все-таки отдано нам на усмотрение.

– Твой ход.

Роза перевела взгляд на Митю. И все-таки он не отличался красотой, но был по-мужски обаятелен. Парень открыто улыбнулся ей, и его уши от этой улыбки подскочили. Роза тоже улыбнулась. Вдруг она представила, как целует его и как он прижимает ее к себе. Картинка была такой отчетливой, будто это воспоминание, а не мечта. Она не могла отвести от Мити взгляд. Но он только на втором курсе, он будущий врач, он курит…

Ее взгляд медленно скатился на доску. Она сделала ход пешкой. Митя хмыкнул.

– Что? – спросила Роза.

– Интересный ход.

– Почему?

– Не могу понять, что ты задумала. Не вижу выгоды и не понимаю твою тактику.

– Я вот это поле защитила, – простодушно выдала Роза.

– А кто нападает?

Митя уже стал думать над следующим ходом, а она так и сидела – остолбеневшая. В голове закрутились шестеренки. Роза еще не понимала, куда принесет ее этот поток мыслей, но чувствовала, что ей нужно как можно быстрее остаться одной, потому что тот процесс рефлексии, который запустили Митины слова, как огромная волна, от которой не убежать и которой просто нужно сдаться.

Роза играла рассеянно, и парень быстро поставил ей мат, но она даже была рада. Хотелось подумать, покрутить. Вся ее жизнь, все поступки теперь представлялись ей в другом свете. Кто нападал, когда она до изнеможения училась? Кто нападал, когда она отказывалась от свиданий, когда по какому-то одному критерию молодой человек не подходил ей? Кто нападал, когда она проводила по шесть уроков в день после учебы? Кто на нее нападал, кроме ее страхов?

Когда Аня приехала, Роза быстро собралась, но в дверях Митя долго возился с замком, тот заедал. Роза смотрела на его профиль, на то, как морщится его нос, когда парень думает, на сжатые челюсти, вспоминала «а кто нападает?» и видела, как вся симпатия, которую она сдерживала, заполняет ее всю и оседает улыбкой на губах. И никаких причин больше не находила Роза, чтобы снова загонять свои чувства в клетку. Телефон Мити зазвонил. Это мог быть кто угодно, но Роза вспомнила о красивой рыжеволосой девушке с модной челкой, и поняла, что Митя-то больше в нее, Розу, уже не влюблен. Вот здесь шах и мат.

17

Роза застелила огромный, длинный стол черной скатертью, на которой была нарисована вся нечисть, какую только умудрились придумать когда-то люди: и вампиры, и ходячие мертвецы, и призраки, и убийцы из фильмов ужасов.

– Спасибо, что помогаете, девочки, – сказала Оля, ставя на стол огромную упаковку пластиковых стаканчиков, которая была похожа на падающую Пизанскую башню. – Мы со студсоветом не успеваем вообще ничего.

– Без проблем, – откликнулась Аня, которая вешала на стену паутину и большие буквы, образовывавшие фразу: «Какой твой любимый ужастик?»

– Оль, а чё, куда проектор-то ставить? – спросил какой-то парень из студсовета.

– Вот там, за шторами. В то пространство. Девчонки, скажите, крутая идея разделить лофт на зоны и ужастики смотреть через проектор? Мы еще свет погасим, будут только вот такие ночники стоять.

Оля выглядела уставшей и раздраженной, но все-таки довольной собой. Только благодаря ей эта вечеринка вообще состоится. Именно она собирала со всех деньги, договаривалась с лофтом, занималась едой и напитками. Остальные члены студсовета занимались оповещением студентов и продумыванием программы.

– Во сколько приходить, кстати? – спросила Аня.

– К девяти. Тебе что, пригласительный на почту не пришел? Вроде все рассылали. Роз, ты ведь будешь?

– Буду, буду… – отозвалась она, выставляя на стол десять бутылок кока-колы. – Только парочку занятий отведу. Какие ужастики планируются?

– Да разные. Парочка старых, еще вроде несколько недавних… Ну сами увидите, я за это не отвечала просто.

Аня наконец справилась с гирляндой и подошла к подругам.

– Митя мне перевел деньги за занятия, – сказала Роза нерешительно. Она долго думала, говорить подругам об этом или нет.

– Да ладно! – восхитилась Оля. – Прямо за все? Вы сколько часов отпахали, восемь точно?

– Угу. Я же ему еще свою ставку не говорила ни в какую, а он все оплатил по средней. Очень приличная сумма получилась.

– Какой он молодец, – кивнула Аня. – Это прямо заслуживает уважения. Мог просто шоколадкой обойтись.

– Мне неловко.

– Почему?

– Ну девочки, ведь он только учится. Откуда у него такие деньги? Кажется, он не работает. Я знаю, что он из достаточно состоятельной семьи, но мне не хотелось ставить его в такое положение. Я просто от чистого сердца помогала.

– Не придумывай, – сказала Оля, оглядывая лофт и пытаясь понять, все ли готово. – Ты понятия не имеешь, работает ли он. Если заплатил, значит, была возможность. Вряд ли это его последние деньги. И не жалей. Мужчин вообще жалеть не надо, а то кто подвиги будет совершать.

– Какое-то неоднозначное высказывание.

– Ну ладно, зайдем с другой стороны. Ты бы так же сокрушалась, если бы он заплатил за продукты в магазине? Конечно, нет. Потому что это нормально, платить за то, что ты приобретаешь. У него есть руки, ноги и голова. Заработает двести раз еще те деньги, которые перевел тебе за честно выполненную работу.

– Согласна, – сказала Аня. – Нас вот что-то никто не жалеет, когда мы отдаем по десятке за окрашивание волос.

Роза поджала губы. И все равно ей было неудобно. Казалось, что Митя наскребал последнее, лишь бы не быть в долгу, или унижался перед родителями, выпрашивая у них…

Вдруг ее взгляд упал на часы.

– Тебе еще помощь нужна? – спросила Роза у Оли. – У меня просто работа.

– Иди-иди! Ты мне очень помогла, спасибо.

Уже дома Роза села за компьютер и стала звонить Семе. Накопившаяся усталость билась у нее внутри только одной мыслью – о сне. Роза даже всерьез раздумывала над тем, чтобы все-таки отказаться от Семы, но убежденность в том, что слово надо держать, победила. Она сделает для Люсиного брата все, что от нее зависит. Ребенок, в конце концов, совсем не виноват в том, что она согласилась на то, что ее не устраивает, поэтому с ним она будет такой же, как и со всеми своими учениками.

Камера включилась. Рядом с темноволосым мальчиком с выразительными голубыми глазами Роза увидела маму Люси – долговязую женщину среднего возраста с неухоженными вьющимися темными короткими волосами и с таким же усталым взглядом, как и у Розы.

– Роза, привет, – сказала Семина мама.

– Здравствуйте.

– В общем, хотела объяснить тебе, что у него западает. И ты, если что, не обращай внимания на его глазки, прикрикни. Он так лучше понимает.

Роза кивала и с тоской посматривала на часы, пока Семина мама говорила. Наконец она отошла от экрана компьютера, но Роза поняла, что сидит она, судя по тени на полу, рядом, где-то в комнате.

Сема Розе понравился. Славный, улыбчивый мальчик, которого просто раньше не могли заинтересовать. Слушал он внимательно, постоянно задавал вопросы, на которые, видимо, учителя ему не отвечали, а когда непонятное становилось для него понятным и знакомым, он так улыбался, что Роза ловила себя на том, что этот парнишка ей западает в душу, как и любой ее ученик. И даже чувство раздражения по отношению к себе и Люсиной семье прошло, но потом в камере снова появилось лицо Семиной мамы, и все то неприятное, что она чувствовала, вернулось к ней с новой силой.

– Я тут послушала, Роза. Вроде, ты хороший преподаватель, мы тогда у тебя останемся. Когда следующее занятие? И лучше бы по два раза или три в неделю. Чтобы прогресс был.

Совершенно вымотанная этими иссушающими минутами с мамой Семы, Роза выключила компьютер и положила голову на руки. До следующего урока было еще полтора часа, а ей бы буквально полчасика подремать…

17

На первом этаже лофта не протолкнуться. Все гудели, снимали свои пальто, сдавали их в гардероб, перебрасывались шутками.

– Вот ты где! – Оля взяла Розу за руку и потянула наверх. – Я подумала, что ты не придешь.

– Да там ситуация такая на втором занятии была. Помнишь, я тебе про Вову рассказывала, который целенаправленно свою Джульетту завоевывает?

– Ну? – отозвалась подруга, ведя Розу за собой и умело огибая группки студентов.

– Он хмурый такой был, бука настоящий. Я его разговорить никак не могла. А потом за пять минут до конца занятия выдал исповедь на полчаса, как пришел в школу с этим букетом и шариком, а она даже не взяла. Говорит, прилипла к своему Грю из «Б».

– Грю из «Б»? Так и сказал?

– Да. А Юлю назвал миньоном. А потом меня заверил, что любит ее, поэтому она должна быть с ним, раз он ее любит… Еще удивлялся, как она может выбирать этого Грю из «Б», если он объективно хуже его, ниже там, учится не очень… Но, я думаю, что Вова как-то неправильно во всей этой ситуации себя ведет.

Они забежали в туалет. Роза быстро достала помаду и тушь, подкрасилась и совершенно забыла, о чем рассказывала. Начиналась ее последняя студенческая вечеринка в честь Хэллоуина.

Хоть в пригласительных, которые разослали всем на электронную почту, и было сказано: «Самая страшная и мистическая вечеринка года. Всем быть в костюмах», никто и не подумал заморачиваться. Разве что первокурсницы, для которых все происходящее было в новинку, пришли с кровавыми пятнами на шеях и щеках и в разных костюмах медсестер или вампирш.

Оля, как ответственная за все происходящее, произнесла небольшую речь, прося проявлять благоразумие на протяжении вечера, объяснила правила пользования лофтом и сказала, что они забронировали его только до трех ночи.

А затем началось веселье.

Музыка орала так, что оставалось только поразиться благоразумию Оли, которая намеренно сняла лофт в той части центра, где по ночам проходили вечеринки. Не было ни одного уголка, где пульс не синхронизировался бы с битами. Алкоголь лился рекой, и с каждой минутой атмосфера становилась все более расслабленной и разнузданной.

Смеясь вместе с подругами и одногруппницами в середине зала, где все танцевали, Роза заметила пару раз в толпе Митю. Конечно, он тоже здесь, как иначе… Сердце ее подпрыгнуло. Он все еще ей не подходил. Три жирных минуса и большая морально непреодолимая преграда в виде девушки. Только вся душа покрывалась мурашками при мысли о нем.

Шум музыки и визги выбили из Розиной головы все мучительные мысли о бесконечной работе и делах, и, совершенно забывшись, она танцевала в обнимку с Олей и Аней. В глазах ее рябило из-за быстро сменяющихся цветов диско-шара.

Пробыла Роза среди толпы танцующих людей бесконечно долго. Часы ее показывали, что уже около полуночи, когда они с подругами вывалились из толпы и поспешили на первый этаж, к выходу.

– Последний год, – вздохнула Аня. – Можете себе представить? А потом все…

– Поступай в аспирантуру, – сказала Оля, приваливаясь спиной к входной двери.

– Это конечно… Но все равно не то. Уже не то студенчество, понимаете?

– Девочки, такие вы красивые, – к ним подошла одногруппница Саша.

В этот вечер она была без своих подруг и, видимо, хотела найти себе компанию.

Роза, Аня и Оля наперебой завалили Сашу комплиментами в ответ. Они не лукавили, одногруппница действительно была высокой светловолосой и голубоглазой красавицей. По ее соцсетям Роза знала, что та работает моделью в Китае.

Ночь и выпитые бокалы всегда располагают к личным беседам, поэтому девушки начали говорить о парнях. Роза рассказала Саше обо всех своих неудачных свиданиях, Аня пожаловалось, что мечтает выйти замуж, родить малыша и больше ничего не делать, Оля единственная только поддакивала, особо не распространяясь. Особенности ее характера.

Саша слушала с интересом, а потом сказала:

– Ой, девочки, не говорите. Любовь – это так сложно, – она пододвинулась поближе и шепотом, чтобы не услышали курящие рядом ребята, добавила: – Мой парень без высшего образования и не на какие руководящие должности его не берут. И хотя он зарабатывает неплохо, но вот он его потолок. А пойти учиться он не может, не хватает времени. И вот как нам быть, если я на моделинге могу за пару лет себе на квартиру в Москве заработать, в этом году у меня уже будет диплом, а он вот…

– Он тоже переживает из-за этого? – спросила Роза.

Саша замешкалась, будто взвешивала, сказать или нет, а потом придвинулась еще ближе, и подруги ощутили запах арбузной жвачки у нее изо рта:

– Он изменил мне этим летом. Из-за этого. Мы поссорились, я уехала, а он вот так… Он сразу признался, в тот же вечер. Он правда хороший парень. Сказал, что чувствует себя рядом со мной неудачником. А я ведь ему никогда ничего подобного… Ой, девочки, – Саша вымученно улыбнулась, – я его простила, и мы решили начать сначала. Но страшно теперь. Не могу же я быть менее успешной ради него? Я очень люблю свою работу. Но я не говорю ему об успехах, не рассказываю, сколько заработала. Потому что не знаю, справится ли он? И не случится ли такое, что он перестанет мне подходить? Честно, девочки, я его люблю. И… В общем вот так. Сложно.

Аня обняла Сашу и сказала, что даже если не справится, то не судьба, а Саше ради него уменьшаться и отказываться от работы не нужно, сказала еще, что та обязательно встретит того, кто будет гордиться ею, а не изменять из-за ее успехов.

Роза с улыбкой кивала, но в голове у нее звучали Олины слова: «Может быть такое, что мы никогда не встретим свою любовь».

Потом их отвлекли курившие рядом знакомые молодые люди с других факультетов. Роза искала глазами Колю. Ей казалось, что у них что-то может получиться, если он сделает первый шаг. А где еще его делать, если не на вечеринке? Но Колю она не увидела. Наверно, он не пришел. Он ведь старшекурсник, наверняка работает. Роза прислушалась к себе. Расстроена ли она? Нет, она редко вспоминала о нем и у нее не было о парне никаких мечт. А вот то, что Митя пришел, волновало и радовало, будто впереди ее ждал какой-то подарок.

Оля и Аня заговорили чуть в сторонке с понравившимися парнями, Саша зашла внутрь, а Роза осталась стоять у входа и смотреть в темное, безлунное небо.

Вдруг накатила усталость. Она же сегодня с семи утра на ногах. Сначала пары, потом помощь Оле, потом репетиторство. Пойти домой? Нет, они с подругой договорились, что вместе поедут.

И ноги гудели от танцев.

Со второго этажа Роза услышала женский визг. Кажется, в одном из залов там сейчас фильмы ужасов показывают. Она окликнула Аню, показала ей головой на второй этаж и вошла внутрь.

Протиснувшись сквозь толпу танцующих людей, Роза оказалась около другой комнаты. Она осторожно просунула туда сначала голову, а затем и вошла. В этой части лофта стояла темнота, только свет от проектора освещал сидящих на полу людей. Каким-то образом и ударяющая по ушам музыка здесь не так досаждала, и можно было даже иногда разбирать, что говорят герои фильма. Экран стал ярче, и Роза увидела у дальней стены стол с пиццей и попкорном. Она осторожно протиснулась туда, а затем устроилась там, где было поменьше людей.

На экране Дрю Берримор готовила себе попкорн и болтала по телефону. Роза обрадовалась, что пришла на начало ужастика.

Когда Дрю поняла, что говорит по телефону с убийцей и заиграла парализующая до ужаса музыка, Роза вся собралась и сжалась, даже перестав жевать попкорн. Столько раз смотрела, а все равно страшно!

Позади кто-то кашлянул. Роза так вздрогнула, что даже несколько штучек попкорна вылетели из пакета. Нахмурившись, она обернулась.

– Надо же, привет, – услышала она Митин голос прямо у своего уха. В голове сразу завертелись мысли, чувствует ли он ее духи и приятны ли они ему.

– Привет, – радостно отозвалась Роза. – Ну как пересдача?

– Сдал.

Она радостно завизжала, и на нее тут же зашикали. Она закрыла себе рот руками и подвинулась к Мите.

– Сложно было? – прошептала она ему на ухо. От него приятно пахло каким-то шампунем.

– Нормально. Они даже колебались между тройкой и четверкой, но решили в качестве щелчка по носу поставить тройку.

– Вау!

– Спасибо тебе.

– Ты сам молодец. Видно было, что все мысли заняты английским.

Митя кивнул. Она немного помолчала, а потом сказала:

– Можно я верну тебе деньги?

Парень резко повернул к ней голову, и Роза, смутившись, немного отодвинулась.

– Просто мне не нужно. Я по дружбе помогала. Ты и так меня угощал в кафе каждый раз.

– Не говори ерунды. Скажу честно, я до последнего не был уверен, что накоплю на оплату твоих уроков. Думал, хотя бы в кофейне угощу. Потом подвернулась подработка, я помог парочке первокурсников с докладами, и деньги появились. Ты на меня столько времени убила, что отделаться только кофе и эклерами как-то уж совсем… свинство. Да и не в таких уж дружеских отношениях мы были, чтобы я принял эту услугу.

Они помолчали, глядя на экран. Когда героиня в ужасе пыталась правильно ответить на вопрос убийцы, Роза не выдержала и сказала:

– А теперь в таких?

– Что?

– Ты сказал, что мы были не в таких дружеских отношениях. А теперь в таких? Друзья? – Роза протянула Мите ладонь.

Она увидела, как после секундной задержки он улыбнулся, а затем пожал ей руку.

– Друзья, конечно.

– Ура! – Роза боднула плечо парня кулаком.

– Знаешь, что забавно, – сказал Митя. – Ни в какой период жизни у нас не получается любовь, зато к дружбе, блин, мы всегда все с тобой сводим легко.

– Не судьба. Такая вот, видимо, невозможная комбинация в этой партии.

Митя засмеялся, и только сейчас Роза вспомнила, что ее ладонь все еще лежит в его. Она осторожно освободила ее. Парень проследил взглядом за тем, как она убирает руку, а потом они снова вернулись к просмотру фильма.

– Слушай, а тут дело в паранормальном или как? – спросил Митя.

– Нет, тут нет мистики, – ответила она. – А ты что, не смотрел?

– Не-а, я больше как раз по мистике. С реальными убийцами скучновато.

– Если хотите поболтать, идите отсюда! – зашипела на них девушка с соседнего ряда.

Роза раздраженно вздохнула, но ничего не сказала, только еще ближе придвинулась к Мите и зашептала ему на ухо так, что губами почти касалась мочки.

– Что интересного в мистике? Кто угодно может написать, как призраки кого-то мочат. А ты попробуй качественный ужастик с реальными людьми сделать. Это куда сложнее, тут надо, чтобы все логично было, а не просто призрак непонятно откуда появился. Прикол конкретно этого фильма вообще именно в том, что ты все полтора часа пытаешься угадать, кто убийца, и все равно не угадываешь!

Митя захватил горсть попкорна из Розиного пакета.

– Возьми себе сам со стола!

– Спорим, я угадаю, кто убийца, – сказал он, проигнорировав ее возмущение.

– Спорим! – а сама подумала: «Ага, как же – угадаешь!»

Они посмотрели еще минут пятнадцать фильма в тишине, а потом Роза услышала:

– Так, смотри, это не тот псих, который постоянно язык показывает…

– Который?

– Ну вот, глазастенький. Слишком странный, чтобы быть убийцей. И точно не подруга, ее вообще сейчас убьют. Может, тот, кто помешан на ужастиках и всем правила рассказывает? Но это слишком банально…

Роза улыбнулась и ничего не ответила. Митя наклонился всем телом вперед, наблюдая за происходящим на экране, потом снова взял горсть попкорна из ее пакета.

– Возьми себе на том столе! – снова возмутилась Роза, посмотрев на него.

– Я вот, знаешь, на кого думаю… На парня этой девушки. Но, блин, тоже нарочито очевидно.

– У тебя все нарочито очевидные.

– Так если так и есть!

– Вот видишь! Ты проспорил.

– Погоди-ка, фильм еще не закончился!

– Окей, еще минут двадцать и тогда угадывать уже не нужно будет.

Фильм они смотрели, привалившись плечами друг к другу и поедая попкорн из одного пакетика. Митя что-то шутил по ходу сюжета, Роза смеялась. Когда после очередной забавной реплики она бросила на него быстрый взгляд, увидела, что и он смотрит на нее. Она быстро отвернулась.

Еще какое-то время Митя похрустывал ее попкорном (а она в ответ пила его колу) и кидал ей свои догадки. Полицейский, да, точно. Слишком простенький, значит, точно он. Хотя… Если он, получается, что он сестру свою убил. Наверно, все-таки журналистка. Да, это очень походит на правду! Ей как раз сюжет для репортажа нужен!

Вдруг у Мити два раза пиликнул телефон. Как по команде, люди впереди оглянулись на него с недовольными лицами. Парень не обратил на них внимания, выключил звук и прочитал сообщения.

– Мне нужно идти. Меня внизу ждут, – сказал он.

Роза кивнула, не подавая виду, что расстроилась.

– Сдаешься? – спросила она нарочито весело.

– Сдаюсь. Так кто?

Роза ответила, а Митя возмутился:

– Ты не сказала, что тут два убийцы!

– В этом и суть эффекта неожиданности в этом фильме.

– Вот ты шулер! Ладно, я пошел. Увидимся.

Роза помахала ему.

Место его опустело, и плечу, которым она прижималась к нему, стало холодно и зябко. Роза обхватила себя руками. Фильм продолжился, но ее одолело ощущение, словно с момента, как они пожали друг другу руки, не прошло и минуты. Да и не хотелось, чтобы время шло. Вот бы отмотать назад, когда он сел рядом с ней…