Звонкие чувства

– Блин, девушка, что ж вы тут стоите! – сказал мужской голос.

Он чист как то,

Роза, морщась от боли, посмотрела на раздраженного молодого человека. Она уже хотела махнуть головой, как бы говоря, что все нормально, но тут вдруг Митя сурово сказал:

– Если бы вы не спиной ехали, то ни на кого бы не налетели.

О чем молчу,

О чем сказать хочу.

Он протянул руку Розе, помогая ей встать.

– Все нормально? Сильно ушиблась?

– Стоять посередине льда и зевать не надо! – гаркнул незнакомец и уехал.

Митя даже не обратил на него внимания.

– Все нормально, – Роза прижала к груди ушибленную ладонь.

– Может, к врачу? – предложил парень.

– Ой, нет уж. Я просто ушибла, ничего страшного.

– Давай посмотрю, – он осторожно обследовал ее запястье. – Вроде деформации нет, значит, мелкие кости целы.

– Это просто ушиб.

– …И отека нет.

– Это просто ушиб, док. Не переживай. Но коньки я сегодня уже ненавижу.

– Тут кофейня есть. Давай посидим? Погреемся. Заодно убедимся в том, что рука все-таки не отекла.

– Боже мой! – сказала Роза, когда они направились в раздевалку, чтобы переодеться. – Ты параноик еще хуже, чем мой дядя Виля!

В раздевалке Митя помог Розе расшнуровать ее коньки, хотя она и говорила, что рука болит не настолько сильно. Потом они направились в кафе прямо на территории катка, но оно было совершенно простеньким, тут подавали только чай и пончики. Роза с Митей ничего против чая и пончиков не имели, но посидеть им хотелось в тепле и уюте, поэтому они выбрали другую кофейню, неподалеку. Людей тут было много. Единственный свободный столик появился как раз перед их приходом – они в дверях столкнулись с парой, которая его освободила. Пока официант вытирала столик, Роза отошла в уборную. Мыла руки и смотрела на себя в зеркале. Румянец на щеках после мороза. Глаза блестят. Кудрявые волосы, конечно, так себе лежат после шапки, но терпимо! Ох, может, не такой и дурой она была, когда придерживалась шапочного принципа и носила только платки. Они так волосы не прижимали к голове.

Когда Роза вышла, Митя уже снял верхнюю одежду и сидел за уютным небольшим столиком, который стоял около большого окна, украшенного гирляндами. Щеки его тоже были румяные после мороза.

– Я заказал нам какао с корицей, – сказал он, когда Роза опустилась напротив. – Если не хочешь какао, можем отменить заказ, закажем что-то другое…

– Нет, нет. Все хорошо. Люблю какао. Особенно в конце декабря, такая атмосфера.

– Ну хорошо.

– Да.

И они оба замолчали. Еще бы! Роза только в уборной поняла, как сложно им будет высидеть это время наедине друг с другом. И зачем только она согласилась? Надо было сбежать домой! Быстро драпануть к метро, потом несколько станций и все! Она в безопасности! Можно предаваться мечтам о почти состоявшемся поцелуе и не смотреть Мите в глаза лишний раз.

– А на каникулах что делать будешь? Лыжи, прогулки по лесу? – спросил парень.

– А… да я не очень активная. Раньше перед школой бегала, но и это разлюбила. Вот коньки раз в год – мой максимум.

Официант принес огромные кружки какао с маршмеллоу и взбитыми сливками.

– Понятно. Меня брат обычно на лыжах таскает, – Розе стало понятно, почему Митя так и пышет здоровьем и руки у него сильные. – Ты с Люсей увидишься, да? Вы, кстати, так и дружите? Ты говорила, что брата ее учишь, но я не уловил…

Роза грустно улыбнулась. Обида все еще жгла грудь. Сема написал полугодовую контрольную по английскому на пять, а с Люсей Роза больше не общалась после того разговора. Девушка для себя поставила точку в их отношениях. Зачем себя обманывать? Не ее она человек, вот и все.

– Неприятно, – согласился Митя, когда Роза рассказала ему всю историю. – Ну да ладно! Есть много хороших людей.

– Есть, ты совершенно прав, – согласилась она. – Мне вообще очень везет на хороших людей. Аня, Оля, Саня – это наш староста, помогал мне сдать долги – мама моего ученика, которая всегда угощает меня чаем, молодой человек, который мне как-то помог занести тяжелые сумки в подъезд… Ты, – закончила она дрогнувшим голосом.

Роза думала, что Митя сейчас обязательно пошутит, чтобы разрядить обстановку, потому что Роза, сама того не желая, снова заставила их обоих вспомнить, как они стояли, обнявшись на катке. Но он молчал.

В кафе тоже играли новогодние песни. Когда они вошли, крутили детскую песенку: «Кабы не было зимы», а сейчас вот Роза услышала «Happy New Year».

В отчаянной попытке найти тему для разговора Роза оглядела кофейню, при этом подпевая новогодним песням себе под нос. Взгляд ее наткнулся на стеллаж с книгами.

– О! Может, погадаем, – предложила она и проворно встала, чтобы взять какой-нибудь томик стихотворений. Вернувшись к своему столику, она сказала: – Нужно задать вопрос, а потом назвать страницу и строчку. Начнешь?

Она подняла взгляд на Митю и смутилась от того, как он прямо и серьезно смотрел на нее.

– Давай ты, – отозвался он задумчиво.

– Хорошо… А-а… Когда я отдохну и станет легче в работе? Страница тридцать пять, строчка четвертая сверху. Та-ак… – Роза пролистала страницы. – «Я не буду больше молодым». М-да, не вдохновляет. Твоя очередь.

– Страница двадцать пять, первая сверху.

– Та-ак, двадцать пятая… – Роза принялась искать. – А вопрос?

– Ты влюбилась в меня?

В животе скрутился узел. Ладони вспотели. Роза не стала поднимать голову. Открыла книгу на нужной странице, нашла первую строчку и прочитала:

– «Мне грустно на тебя смотреть».

– Расшифруешь?

– Зачем?

– Как хочешь.

Роза быстро допила остатки какао, вскочила и сказала, что хочет домой. Затем так же быстро накинула шубу и, не застегнувшись, вылетела на улицу. Снег все еще валил огромными хлопьями.

«Завтра все заметет», – промелькнула у Розы совершенно ненужная мысль. Вдруг ее кто-то схватил за руку и повернул к себе. Она взвизгнула, а затем успокоилась, поняв, что это Митя. Но спокойствие улетучилось почти мгновенно.

Он обнял ее и поцеловал прямо тут, у дверей кофейни, из которой они только что вышли.

– Неожиданно… – тихо сказала Роза, отстранившись.

– Да что ты! – насмешливо, но тоже тихо ответил он и снова ее поцеловал.

Ей сразу стало хорошо и радостно на душе. Так же спокойно и умиротворенно, как чувствовала себя она, падали на землю огромные, пушистые, нескончаемые хлопья снега.

А всю улицу освещали гирлянды на окнах магазинов и кофеен.

17

Роза написала маме: «Снегопад не заканчивается. Еще на час вылет отложили».

Она устало откинула голову на спинку неудобного простого кресла в аэропорту. Она здесь уже четыре часа! Каждый раз, когда она думала, что вот сейчас точно объявят посадку, вежливый женский голос извещал ожидающих, что снегопад не прекращается и нужно подождать еще час. Даже надежда уже утомилась и покинула Розу.

Она вздохнула и, не поднимая головы со спинки кресла, посмотрела в огромное окно, за которым сплошной стеной валил снег.

Какой снегопад, мамочки!.. Даже темного неба не видно. Только огни аэропорта и города вдалеке иногда мерцают.

Будет настоящей удачей, если она улетит хотя бы сегодня, а не после полуночи.

Вчера снегопад тоже был, но не такой.

Вчера, вчера… Роза улыбнулась и скатилась еще ниже в кресле. Погулять толком они тогда не успели – у Розы было назначено еще одно занятие. Митя проводил ее до дома. Они долго целовались у подъезда. Падающие снежинки холодили горячую шею и щеки. Потом она улыбнулась ему, с трудом попрощалась и поднялась к себе. Оля тоже только вернулась и пила чай на кухне.

– Тебе налить? – спросила она, выглянув в коридор.

– Давай.

– Какая ты загадочная. У вас что-то там произошло на этом несвидании?

Роза кивнула, не сумев скрыть улыбку.

– Да ладно! – взвизгнула Оля. – Что?

– Мы поцеловались.

Подруга захлопала в ладоши, хотя это и было не в ее характере.

– Наконец! Садись и рассказывай все!

Оля вскочила, налила Розе чай, поставила перед подругой, а затем включила гирлянду. В уютном полумраке Роза пересказывала весь вечер. Подруга постоянно взвизгивала от счастья, а потом принялась обнимать Розу.

– Слушай, – вдруг спросила Оля, – а девушка-то его? Как ее…

Роза ощутила себя чуть менее счастливой.

– Я не знаю, – честно сказала она.

– Напиши.

– Ей?

– Господи, ей-то зачем? Ему. Спроси. Лучше сразу все выяснить.

Роза кивнула и достала телефон. Написала только два слова: «А Диана?»

Сидела, уставившись в экран, наверно, минут десять.

– Ну что? – спросила Оля.

– Прочитал, но не ответил. Слушай, может, я себе лишнего напридумывала? Ну поцеловались. Вдруг, для него это так… Не любовь? У него и с Дианой были какие-то несерьезные отношения. И у него проблемы с ответственностью. Если он и со мной не хочет ничего такого?

Оля с присущей ей прямолинейностью сказала:

– Такое может быть, это правда. Но пока ты с ним не поговоришь, не накручивай себя и ничего лишнего не придумывай. Мало ли, почему он не ответил. У тебя когда занятие?

– Через пятнадцать минут.

– Вот и отлично. На час, да? Давай потом посмотрим какой-нибудь новогодний фильм? Нам обеим нужно отвлечься и отдохнуть.

– А у тебя что случилось?

– Да так, – Оля встала и унесла кружки в раковину. – Была на свидании. Такого провала не было уже давно. Пятнадцать минут он мне объяснял, что его будущая девушка должна спрашивать, можно ли ей надеть мини.

– А ты была в мини?

– Да нет, юбка почти до колен.

– И ты слушала его целых пятнадцать минут?

– Ну пока салат ела. Я была голодная. О, угадай, что было потом. Он попросил перевести ему за салат позже, уже после того, как он оплатит! Вот так патриархат! Ну я взяла и при официанте приложила карту к терминалу и сказала: «Я угощаю, зай». И свинтила. А в переписке казался нормальным.

– Ничего, хорошие парни тоже существуют.

– Да, да, твой Митя, – засмеялась Оля.

– Мой Митя, да. Но еще неизвестно, мой ли. Кто его знает, может, общий. А я так не смогу, Оль.

– Пять минут до твоего урока. Иди и раньше времени не страдай.

Роза кивнула. На время занятия ей действительно удалось выбросить из головы все переживания, но, когда они с Олей улеглись на диване смотреть фильм, мысли замелькали одна за другой, а затем закружились в хороводе. Роза то и дело бросала взгляд на телефон. Экран не светился. Ну где Митя? Он ведь прочитал! Потом ей пришло в голову: а если по дороге домой с ним что-то случилось? Вдруг все именно так трагически и закончится? Какая ужасная насмешка судьбы! Обычно так и бывает в сериалах.

Роза быстро остановила мысленную мельницу, пока не дошла до абсурда.

Ночью, когда она уже собиралась спать, телефон на прикроватной тумбочке завибрировал. Протянув руку и зажмурившись из-за яркого света экрана, Роза прочитала:

Митя: Только ты.

Роза: Ты слишком долго писал эти два слова.

Митя: Телефон сел на холоде.

Какое-то время Роза просто смотрела в экран, а Митя ничего не писал. Но через минуту ей пришло:

Митя: Мы расстались с Дианой через день после Аниной вечеринки. Она считала, что ты в меня влюблена, а я на грани.

Роза: У вас ведь не такие отношения, чтобы ее это волновало.

Митя: Она хотела таких. Я взял время на подумать и честно ей сказал, что нет.

Роза: Почему ты выбрал не ее?

Митя начал что-то писать, затем стер, вышел из сети и через минуту у Розы зазвонил телефон.

Она улыбнулась и ответила:

– Привет.

– Привет. Как ты?

– Все хорошо, уже спать ложусь. Ты что делаешь?

– К зачету сел готовиться.

– Удачи.

– Я не стал начинать серьезные отношения с Дианой, потому что после возобновления нашей дружбы ты стала мне нравиться. Опять.

Роза замерла.

– А почему ты ничего не предпринимал?

– Роз, ну один раз я уже проиграл эту игру. Да и я до последнего не думал, что ты влюблена в меня. Диана мне говорила, а я отмахивался. Думал, ты просто милая. Примерно так же ты себя вела, когда мы общались пять лет назад.

Роза не могла лежать. Она встала с кровати и подошла к окну. На улице мирно горели фонари. Иногда показывались редкие прохожие.

– А почему ты вдруг решил поверить в то, что я влюблена в тебя, и расстался с Дианой?

– А я не из-за этого с ней расстался. Какой смысл начинать что-то серьезное с одной девушкой, если мне нравится другая. Про то, что ты тоже влюблена в меня, я догадался только на катке.

– Ну, там, – Роза улыбнулась, – трудно было не догадаться.

Митя засмеялся, и она затаила дыхание.

«Наконец! – подумала она. – Наконец, я слышу смех того, кто мне правда нравится!»

– Какие у тебя планы на завтра? – спросил Митя.

– Я завтра лечу домой. Все зачеты сдала, – с сожалением сказала Роза.

– Во сколько вылет?

– В шесть.

– У меня зачеты до восьми.

– Ничего, – искренне заверила его она. – Сдавай зачеты, это важнее.

В телефоне повисло молчание, будто они оба не знали, что сказать, за какую тему ухватиться, но и прощаться не хотели.

Роза хотела еще добавить, что они увидятся в их родном городе, но не решилась. Пусть Митя и сказал, что с Дианой они расстались, но о том, чтобы перевести на новый уровень их с Розой отношения, не было сказано ни одного слова.

– До встречи на малой родине, – услышала Роза.

Она улыбнулась и крутанулась вокруг себя.

– До встречи, – ответила Роза сдавленно из-за какого совершенно детского счастья.

Спать она легла с чувством легкой тревоги. Одна проблема решена, но вмиг появилась другая. Что будет, когда они с Митей снова увидятся? Поцелуй – это еще несерьезно. И все-таки Роза не верила, что и с ней он бы хотел свободные отношения. Если бы это было так, тогда у него не было бы сложностей с Дианой. Но если все-таки он и тут не сможет вынести ответственность, то как быть? Как же страшно разочароваться в нем! А если это не она в нем, а он в ней разочаруется? Он же наверняка ее идеализирует! Как без этого в первой любви? А у нее… трудоголизм есть, высокомерие, капризность… И внешне, талию бы поменьше, да и вообще пару килограмм не помешает сбросить.

Роза села в кровати, и ее губы сами собой растянулись в широкой улыбке. Боже мой, неужели она переживает из-за любви? Ну наконец-то! Наконец она чувствовала себя простой влюбленной девчонкой, такой простой и беззаботной! Роза накрылась одеялом и завизжала от счастья.

Напротив Розы сел мужчина в свитере с оленями, и тем самым выдернул ее из воспоминаний и вернул в аэропорт.

Незнакомец раздраженно вздыхал и хмурил брови из-за задержки рейса, вид его Розу обрадовал. Она вдруг поняла, что уже можно говорить: «С Наступающим!»

Телефон завибрировал. Это мама написала:

Мама: Солнышко мое, очень жду. Я запекла картошку с курицей и сделала пирог с грушей.

Роза: Ох, мама, мама. Зачем ты меня мучаешь?

Мама прислала смеющийся смайлик, а потом и сердце. Совсем скоро! Каких-то два часа полета, и Роза обнимет дядю Вилю, попьет с мамой чай на их замечательной кухне, уснет в своей родной кровати. Вот бы только посадку объявили!

Но даже это промедление Розу не расстраивало. У нее сел ноутбук, и теперь она вынуждена была не работать – настоящее счастье после двух месяцев напряжения.

Роза встала со своего кресла и подошла к окну. Кажется, уже перестает… А намело-то! Намело! Ей стало тревожно. Как лететь в такую погоду? Не случится ли чего?

Затем она достала телефон и написала Оле: «Как Аня?»

Вчера ночью девушек разбудил стук в дверь. Роза в тревоге подскочила на кровати и посмотрела на часы. Три ночи. Она даже подумала, что ей показалось. Может, приснилось. Но стук повторился.

Роза встала с кровати и вышла в коридор. Там она наткнулась на такую же сонную и ничего не понимающую Олю. Переглянувшись, они подошли к входной двери, и подруга резковато спросила:

– Кто там?

– Девочки… Это Аня.

Роза хотела открыть, но Оля остановила ее, взглянула в глазок и только потом повернула ключи в замке.

В скупом свете подъездной лампы действительно стояла Аня. Взгляд у нее был пустой, глаза опухшие, а нос покрасневший.

– Девочки, извините, что поздно – как-то непривычно тихо сказала она. – Просто мне так плохо, что я боюсь ехать домой и быть там одна.

– Господи, что случилось? Заходи! – воскликнула Роза.

Сон мгновенно улетучился.

Аня покорно переступила порог квартиры. Она смотрела в пол и будто не знала, куда себя деть.

– Что случилось? – спросила Оля.

– Ты холоднющая! – воскликнула Роза, трогая Анины ладони и крепко прижимая ее к себе. – Пойдем на кухню. Нам нужен чай.

Вспыхнувший верхний свет на кухне показался особенно резким и заставил всех троих зажмуриться на несколько минут. Пока Роза хлопотала над чаем, Аня сидела молча и смотрела в стол, сжав до бела руки.

– Господи, Аня! – не выдержала Оля. – Что случилось?

Роза поставила перед подругой чай, на секунду прижала ее к себе и села рядом.

За окном мучительно выл ветер и метель ударялась в стекла. «Как же я завтра полечу?» – пронеслось у Розы в голове.

– Девочки, – начала Аня. – Два часа назад я была с парнем и… И все было. Впервые для меня. Не по любви, – одинокая слеза прокатилась по Аниной щеке. Лоб сморщился, будто она сейчас заплачет, но старается сдержаться.

– Это было добровольно? – аккуратно спросила Оля.

– Да.

Аня помолчала, судорожно отпивая из кружки чай, а потом сказала:

– Но я так ошиблась.

– Он что-то не так сделал? – продолжала уточнять Оля.

– Нет, наверно. Я не знаю. Со мной он был уважительным. И, наверно, все было хорошо. Просто… Я же всегда представляла это по любви. Я всегда хотела с одним и на всю жизнь. Но потом я подумала, чего ждать, если пока любви не предвидится. Тело стареет, а мне хочется насладиться его молодостью… И я… В конце концов, ведь все так делают. Оля, например… Я подумала, что ничего такого… и зачем эти детские фантазии о любви на всю жизнь. Лучше я буду жить здесь и сейчас. И я пошла на свидание с парнем, он был симпатичным и милым. Мы поехали к нему. И… Потом я поняла, что самолично уничтожила все, во что верила.

Роза вздохнула, посмотрела на Олю и еще крепче прижала к себе Аню, не зная, что сказать. Время назад действительно не отмотать.

– Так, вот что я тебе скажу, – медленно начала Оля. – В жизни невозможно совершить ошибку, понимаешь? Вообще нет категории «ошибка» и «правильно». Есть выбор, который в той конкретной ситуации ты могла сделать, и полученный опыт. Все. Зато теперь ты знаешь, что жила абсолютно так, как тебе подходило. Ты попробовала иначе, не понравилось. Ты поняла, что для тебя ценнее чувства, чем «не упускать молодость».

– Конечно!– бодро сказала Роза.– И будет у тебя еще по любви! Однажды ты встретишь его.

Аня зареванными глазами посмотрела на подругу:

– Какая же ты счастливая, – сказала она. – Ты не шла на поводу у моды.

– Честно, Ань, я пару раз об этом думала. Просто работы всегда оказывалось больше, чем моего желания переспать с первым встречным.

Аня слабо улыбнулась и провела ладонями по мокрым щекам.

– На самом деле, девочки, – тихо сказала она, – это было неплохо. В моменте очень… незабываемо. Но уже потом, когда я встала, оделась и посмотрела на этого мужчину… Он такой чужой, ему абсолютно все равно на меня… И потом я вспомнила себя, пятнадцатилетнюю, мечтающую о любви… Мне стало так стыдно! Как я могла так себя предать?

Аня снова закрыла лицо руками и разрыдалась.

Роза со всей силы сжала подругу в объятиях.

– Это ничего, – приговаривала она тихо, – все пройдет. Погорюй, и пройдет.

Вибрация телефона вырвала Розу из воспоминаний.

«Мы с ней вместе будем НГ праздновать. Она поедет со мной», – написала Оля.

Роза: Держи меня в курсе.

Оля: Хорошо, не переживай.

Оля: Отдыхай.

В отражении окна аэропорта Роза увидела маленького мальчика, который с одним цветочком шел с папой. Видимо, маме дарить. Роза сразу вспомнила о Вове. После их разговора он как-то неуловимо изменился. Сделался молчаливый, а если и улыбался, видно было, что через силу. Когда Роза пришла к нему для того, чтобы провести последнее в этом году занятие, увидела на столе небольшой букетик.

– Это ей, – пояснил Вова тихо, заметив взгляд учительницы. – Ее завтра из больницы выпишут.

– Добиваться дальше будешь?

Вова покачал головой и сказал:

– Она тогда нос сломала, Роза Романовна.

Роза кивнула, а когда уже стояла в прихожей и собиралась уходить, Вова протянул ей сладкий подарок.

– Это вам, – сказал он.

Роза посмотрела на Вову. Взгляд ребенка! Такой искренний, так с надеждой ждущий ее реакции!

Она спросила:

– Вова, можно я обниму тебя?

– Зачем? – он даже отскочил к противоположной стене, а потом пришел в себя и сказал: – Хотя ладно. Давайте.

– Отличных тебе каникул, – сказала Роза после того, как они обнялись.

– И вам. Хотя вряд ли я когда-нибудь смогу стать счастливым.

– Сможешь, Вова, сможешь! Ты не представляешь, какое чудо творит время.

Роза снова улыбнулась. Казалось бы – четыре часа в аэропорту кого угодно выведут из себя, а она будет помнить о них только хорошее. В конце концов, эти часы растягивали счастливое ожидание встречи и возвращали ее в теплые воспоминания.

«Началась посадка на рейс…»

Роза вздрогнула и прислушалась. Кажется, ее …Да! Ее! Схватив свою сумку, Роза направилась за толпой пассажиров. Она бросила последний взгляд в окно. Снег падал, но уже не стеной. Большие редкие снежинки не спеша спускались с неба.

18

Заспанная Роза вышла из комнаты и тут же споткнулась о спортивную сумку, в которой обычно они с мамой таскали на каток две пары коньков.

– Это что? – зевнув, спросила она.

Мама сидела на кухне на фиолетовом стуле и пила чай.

– Доброе утро, девочка моя! Хотя ты спать, конечно, мастер! Два часа дня! Ну да ладно, спи на здоровье. Что на завтрак хочешь: яичницу с беконом или гренки?

– Гренки. И кофе, пожалуйста. А что там за сумка? Кто куда едет?

– Я, – ответила мама, вставая со стула и направляясь к плите. – Просто сказать тебе еще не успела. Пятиклассники мои намылились в Казань, я сопровождающий.

– Надолго?

– Да нет, конечно. На одну ночь. Сегодня вечером уеду, завтра вечером буду уже дома. И можно будет идти закупаться продуктами к празднику.

Мама поставила перед Розой тарелку с подсахаренными гренками и кофе. За окном снова шел снег, небо было пасмурным и уже начинало темнеть. Еще час и включат фонари.

– Замела зи-и-има все твои-и-и дома-а-а, – мурлыкала себе под нос Роза, завтракая, пока мама ходила по квартире, собирая вещи.

Покончив с гренками, Роза взяла кружку с кофе и стала ходить следом за мамой. Потом вдруг почувствовала, как по рукам бегут мурашки, и натянула в своей комнате белый свитер.

– Ты сегодня дома будешь? – крикнула мама из гостиной.

– Наверно, – Роза снова зевнула.

Она даже не подозревала, как устала. И дело было не в том, что из-за позднего перелета и долгого ужина с семьей она легла спать ближе к утру. Роза чувствовала себя выжатой и даже пустой. Она отменила все занятия с учениками, которые еще должна была провести в декабре, и не желала даже думать о своем бизнесе, от которого пока не было никакого толку. Она даже не рассказывала о нем маме и дяде Виле. Они своими страхами и доводами окончательно бы уничтожили ее веру в себя.

– Какие планы на вечер? – продолжала кричать мама.

Роза вышла из своей комнаты и прошла в гостиную. Села там на диван и стала смотреть на маму, которая рассматривала два своих вышедших из моды, заношенных, но опрятных свитера, выбирая, что ей взять с собой.

– Думаю сделать какао, печенье с имбирем и фильмы смотреть.

– Белый или коричневый? – спросила Анна Сергеевна, так и не сумев самостоятельно выбрать свитер.

– Белый, – ответила Роза, а сама обрадовалась, что у нее получилось накопить приличную сумму на шопинг со стилистом. Она подарит ей сертификат на Новый год.

Когда мама достала из шкафа плойку и вслед за свитером положила и ее в сумку, Розу осенило:

– Что за тщательность? Ты же всего на день с пятиклашками едешь.

Мама закрыла сумку и даже как-то смутилась:

– Видишь ли…

– Да-да?

– Стыд уже, конечно, в моем возрасте… У нас недавно директор сменился. Зоя Петровна ушла на пенсию. Жалко, конечно, толковая и добрая была женщина, но возраст – тут уж ничего не попишешь…

– Мама! Ближе к делу.

Та робко улыбнулась:

– Новый директор такой солидный мужчина. В костюмах ходит, общается вежливо. У меня, сколько лет работаю, всегда в кабинете холодно зимой, и мне завхоз наша говорила, что ничего не поделаешь, а он как-то зашел, поежился, спросил: «Как вы тут работаете?» Я говорю, что в куртке сижу, так он на следующий же день прислал рабочих. Наладили отопление. Глупо, конечно, что я вот плойку на один день тащу и свитер, как девочка пятнадцатилетняя выбираю…

Роза не знала, что сказать. Она не помнила, чтобы у мамы когда-нибудь были мужчины после развода.

– Ты молчишь, – она опустила плечи. – Глупо, да? Наверно, ты права. Что я как девчонка себя веду! Сорок пять лет! А куда-то все лезу и лезу! – мама открыла сумку и стала вытаскивать плойку и только что сложенный белый свитер.

– Нет-нет! Что ты, мамочка! – Роза вскочила с дивана и крепко обняла ее со спины. – Ты еще такая молодая и красивая у меня. Да тебе наоборот краситься надо перестать, чтобы в тебя хоть иногда не влюблялись.

Мама засмеялась.

– Какие сладкие речи.

– А то! Чему, как ты думаешь, я столько лет училась.

Когда мама прилегла на пару часов, чтобы отдохнуть перед дорогой, Роза ушла на кухню, заварила чай, а потом вернулась в свою комнату, чтобы выбрать, какую книгу почитать. Она уже давно забыла о такой роскоши, как неспешно посидеть с книгой.

Роза стала разглядывать свой стеллаж. Диккенс, Уайльд, Бронте, Остин… Надо же как она много читала на английском! Вдруг взгляд ее зацепился за сборник рассказов Эдгара По. Ведомая смутным воспоминанием, Роза взяла книгу и пролистала. Среди последних страниц отыскалась небольшая открытка. Неровным детским почерком на ней было написано: «Оставайся такой же красивой и невероятной. Митя»

Чувствуя небывалое счастье, Роза поднесла открытку к губам и нежно поцеловала. Вернув открытку обратно в книгу, она взяла роман Джейн Остин и вернулась на кухню. Но сосредоточиться на чтении у нее никак не получалось. Мысли ее постоянно возвращались к Мите. Как он там? Сдал ли зачеты? Мучили его преподаватели? Какой вопрос ему попался? Когда прилетит? И словно прочитав ее мысли, телефон завибрировал, уведомляя о полученном сообщении.

Митя: Что ты делаешь сегодня вечером?

Роза отложила книгу, схватила телефон и с громко бьющимся сердцем написала:

Роза: Ты же помнишь, что я не в Москве?

Он прислал смеющийся смайлик, а потом текст:

Митя: Я тоже. Сегодня утром прилетел. Выпьем по какао?

Ох уж это какао!

«Какао – двигатель наших отношений», – хотела написать Роза, а потом испугалась. Каких отношений? Вдруг они все еще «просто дружат», а она тут со своими «отношениями».

Поэтому она написала только:

Роза: Я не против.

Они договорились о времени. Роза посмотрела на часы. Боже мой! Где был ее разум, когда она соглашалась встретиться через полтора часа? Она ведь даже не умывалась еще!

Забыв о книге, она понеслась в ванную. Пока тщательно чистила зубы и щедро поливала шампунем волосы, она стала представлять себе их встречу. О чем говорить? Как себя вести? Как поздороваться? Раньше Роза всегда обнимала Митю или целовала в шутку при встрече. А сейчас? Разве это будет уместно, учитывая, что оставалось неясным, в каких именно они отношениях.

Хоровод вопросов, на которые у Розы не было ответов, превратился в дикий ужас и холодным комком спустился из мозга куда-то в живот. Ей сразу же стало дурно. Последний раз она так волновалась перед созвоном с Павлом Владимировичем. Трясущимися руками Роза обмотала волосы полотенцем и прошла к себе в комнату. Одеться, наверно, нужно невычурно. В конце концов, они идут в простую кофейню. Белый свитер или молочный? В белом она была, когда они ходили на каток. Вдруг Митя подумает, что с тех пор она его не стирала?

Роза выбрала молочный. Немного поколебавшись, накрасила губы, оставила маме записку и прыгнула в такси.

Всю дорогу она волновалась, а когда увидела Митю, сидящего за уютным небольшим столиком в теплом свитере и джинсах, совсем растерялась. В голове мысли, мысли, мысли… Они жужжали и раздражали, как комары летом. Розе захотелось закричать и убежать.

Митя увидел ее, улыбнулся и встал.

– Я очень рад тебя видеть, – сказал он, глядя ей прямо в глаза.

Роза, измученная своими волнениями, смешалась и ответила, даже не улыбнувшись:

– Да, привет.

Митя бросил на нее внимательный взгляд, но ничего не сказал.

Они сели, сделали заказ. Разговор не клеился. «Глупая! Глупая! – ругала себя Роза. – Так буркнула „привет“, что самой себе настроение испортила. Боже мой, что делать? Я так рада, так рада, что он тут, такой милый и замечательный…»

– Я вот зачеты сдал, – сказал Митя.

– Да? – отозвалась Роза. – Это здорово.

– Да, здорово…

Роза никак не могла собраться, чтобы поддержать разговор. Она была бы рада расспросить его о том, как он решил проблемы в университете, и порадоваться за него, но ничего не могла с собой поделать. Бывают дни, когда все кусочки пазла, из которых собирается интересная и многогранная личность, распадаются, и остается только необходимый для жизни костяк. Вот сегодня Роза как раз и растеряла всю себя. Такие ситуации никак от нас не зависят, с ними нужно только смириться и переждать их. «Но почему, почему мы решили встретиться сегодня? Я так устала, так перенервничала…» – ей хотелось плакать.

Почему именно после первого поцелуя они снова ведут себя, как на том первом, ужасном свидании? Роза вдруг представила, как Митя говорит, допив свое какао: «Знаешь, все-таки не выходит у нас с любовью. Сама ведь видишь. Все-таки, как ни крути, а только дружба у нас и получается». Представила, и настроение испортилось окончательно. Роза совсем ушла в себя. Вечер был загублен.

И вдруг самые страшные ее мысли перебрались в реальность: Митя, окончательно утратив надежду на теплый разговор, вздохнул, надавил пальцами на глаза и посмотрел на Розу.

– Что же у нас с тобой никак не получается? – сказал он устало.

Роза вскинула на него взгляд, но ничего не сказала.

– Я только одного понять не могу, почему же ты такая холодная.

– В смысле? – тихо спросила она.

Он не отвечал, молча смотрел на нее. А Роза не знала, что сказать.

Наконец, Митя вздохнул и пояснил:

– Ты как будто вечно держишь дистанцию. Как будто равнодушна… Стой, подожди, – быстро, но по-прежнему тихо добавил он, когда увидел, что Роза замотала головой. – Дай объясню. Помнишь, я тебе в школе коробку со сладостями дарил на Восьмое марта? Я тебе почти в любви тогда признался.

– Да, я помню. У меня и откр…

– Когда мы с тобой встретились через пару дней в школе, ты вела себя точно так же, как ведешь сейчас. Как будто ничего не было. Я как-то спросил тебя, была ли ты хоть сколько-нибудь в меня тогда, в школе, влюблена. Ты ответила, что нет. Я просто соотношу твое поведение тогда, когда я не имел для тебя никакого значения, и сейчас… Я не вижу разницы, Роза. Ты холодная. И в связи с этим я хочу задать тебе один вопрос: ты все-таки что-то чувствуешь ко мне или что это тогда было?

Роза сжала челюсти. Опять, опять «холодная»! Ладно Артем, тот бариста, сказал это. Он ее плохо знал, но Митя… Как он мог не понять?

Роза посмотрела на окно. Обида обожгла ее и холодный комок страхов в животе рассосался. Она быстро открыла окно, взяла горсточку снега с железного оконного карниза. Затем схватила Митину руку и положила этот снег ему на ладонь.

– Вот это холодно! – сказала она. – А я… А ты для меня… Иди ты!

Не сказав больше ни слова, она быстро накинула шубку и выбежала на улицу. А затем специально спряталась за дом, чтобы Митя не нашел ее.

Все-таки она очень устала. Хватит, хватит, хватит. Только сон и еда. А то можно и в больницу с нервами загреметь.

В такси Роза немного поплакала. Вернувшись домой, обнаружила, что мама еще спит. Роза выбросила записку, которую оставляла и, стараясь не шуметь, скинула вещи, а потом забралась в горячую ванну.

19

Мама постучала в дверь ванной комнаты:

– Эй, водоплавающее, – сказала она. – У тебя там все в порядке?

– Да, я читаю.

– Ладно, хорошо. Роза, я уехала, закройся. Ключи я тебе оставляю, раз ты свои посеяла.

– Да захлопни просто, я из ванны выйду и на замок закрою.

Из прихожей послышался шум. Потом мама еще раз крикнула:

– Я ушла!

И входная дверь хлопнула.

Книгу Роза, конечно, никакую не читала. Так и пролежала два часа в ванне в темноте, только свечу себе зажгла. Один час ни о чем не думала. Лежала с закрытыми глазами. Потом уже появились силы мысленно вернуться в произошедшее. Теперь, когда Роза, как и вода в ванной, остыла, ситуация перестала выглядеть так плохо, мрачно и безнадежно, как выглядела еще буквально час назад.

«Ну и зачем я так вспылила? – размышляла она. – Да, назвал холодной, но ведь он мысли не умеет читать. Господи! Надо было не снегом швыряться и драматично убегать, а поговорить нормально! Ведь он же сделал первый шаг – самый сложный – поднял тему, которая его тревожит, а я вместо того, чтобы спокойно объяснить… Но холодной меня назвать!..»

Роза решила, что обязательно наберется завтра сил, чтобы поговорить с Митей. И, довольная своими жизнеутверждающими выводами, спустила остывшую воду в ванной, закуталась в халат и прошла на кухню.

Чайник уютно и спокойно зашумел.

Телефон несколько раз завибрировал. Роза ткнула экран. И пропущенные звонки, и сообщения от Мити… В груди у нее разлилось тепло. Она все-таки дорога ему. Она схватила телефон, чтобы тут же перезвонить Мите, но тот вдруг выключился. Села зарядка.

Роза оставила телефон заряжаться и, взволнованная тем, что не может ответить сразу, стала ходить по квартире.

В попытках отвлечься и не дергать телефон каждые три секунды, она заварила себе чай, устроилась на диване перед телевизором и укрылась пледом. Лениво полистала каналы, краем глаза все равно поглядывая на лежащий тут же телефон. Все еще черный экран! Наверно, он очень долго был на 1 %, раз сейчас ему нужно так много времени.

Роза продолжала листать каналы, удобнее устраиваясь на диване. Плед хорошо согревал, на улице мирно шел снег, в комнате верхний свет не горел – только лампа, да сам экран телевизора мигал. Убаюканная уютом и спокойствием, она задремала.

Резкий голос актера рекламы выдернул Розу из сладкого состояния полудремы. Она вздрогнула и открыла глаза. Девушка посмотрела на часы: полночь. Поморгала. Перед глазами стояла какая-то пелена. Роза подумала, что раз уж она так сладко дремала, стоит и дальше отправиться спать. Потом вспомнила про Митю. Поздно уже писать и звонить. Лучше утром. Ночевать решила здесь, в маминой комнате. Притащила из своей спальни одеяло и, не расправляя диван, устроилась. Ей казалось, что, как только ее голова коснется подушки, она тут же провалится в сон, но расслабиться никак не получалось. От слишком резкого пробуждения все еще стучало сердце. Хлопья снега сменились метелью, которая билась об окна. И чем больше Роза пыталась уснуть, тем больше каких-то жутких мыслей крутилось в ее голове. В памяти всплывали уже давно забытые кадры из фильмов ужасов и страшные истории, которые когда-то ей рассказывали в школе. Роза боялась выглянуть из-под одеяла. Ей казалось, что в темноте коридора она обязательно увидит страшное, вытянутое существо, от которого не спастись.

«Да что это такое? – подумала Роза, стараясь глубже дышать, чтобы успокоиться. – Мне ведь не пять! Откуда вдруг такие страхи? Я на пятом этаже в многоквартирном доме в городе. Что со мной может случиться?»

Но страх не проходил. Напротив – стал перерастать в панический ужас. Роза начала представлять, как какой-то сумасшедший врывается в ее квартиру и убивает. А потом в новостях будут передавать: «Самое кровавое убийство в их городе!»

Роза ничего не могла поделать. Воображение не желало успокаиваться, и мысли о страшной собственной смерти не покидали ее. Вот медленно дернется ручка входной двери, и кто-то злой проберется в ее квартиру…

Когда в голове запульсировала мысль: «Смерть» – Роза не выдержала, включила свет в комнате и подошла к входной двери. На всякий случай она решила проверить замок и, когда дверь зашаталась из-за сквозняков в подъезде, Роза похолодела. Она забыла закрыться на ночь! Ведь мама уехала. Оставила ей свои ключи, поэтому просто захлопнула дверь. А Роза после ванны должна была запереться. Сколько же часов она с открытой дверью? Еще и дремала!

Роза повернула замок и хотела идти спать, но мельком заметила в зеркале какое-то пятно на щеке. Она тут же стала осматривать свое лицо. Прыщ? Нет, показалось. Просто отлежала.

Она потянулась к выключателю в коридоре, когда вдруг дверная ручка резко дернулась. Кто-то пытался открыть дверь. Роза похолодела. На цыпочках она подошла к глазку. Какой-то мужчина в черной куртке ковырялся в замке.

Когда ручку дернули еще два раза, Роза очнулась и с ухающим сердцем, ничего не слыша из-за пульса и шума в ушах, схватила швабру и стала с громким криком «Пожар!» бить по полу. Внизу живет семья, отец семейства очень внушительный мужчина, кажется, грузчик. Господи, хоть бы всех перебудить! Только бы не было этой страшной тишины!

Копошение за дверью прекратилось.

Роза заорала еще громче. Надо бы позвонить в полицию, мелькнуло в ее голове. Но ей казалось, что, если она отведет взгляд от входной двери, воры тут же ворвутся в квартиру. Как будто именно ее взгляд мешал замку сдаться.

Набравшись смелости, она снова посмотрела в глазок. Около двери уже никого не было. Тогда с дрожащими руками она бросилась к телефону и позвонила в полицию. Как только ей пообещали, что машина уже в пути, в дверь постучали.

– Кто? – тихо спросила Роза. Почему-то теперь посмотреть в глазок она не додумалась.

– Сосед ваш снизу.

Только сейчас Роза быстро глянула в глазок, увидела знакомое и, как оказалось, такое родное и милое лицо, и тут же повернула замок, открыв дверь.

– Что вы расшумелись, девушка? – грубо спросил мужчина.

Роза была готова обнимать его, целовать. Теперь все кончилось. Уже ничего страшного больше не случится. Ведь вот он, сосед. Она уже не одна, и пугающей тишины, какая бывает, когда хищник затаивается перед нападением на свою жертву, не было.

– Мне в квартиру ломились! – дрожащим голосом сказала Роза.

– В квартиру ломились? – сосед зачем-то обернулся, а потом снова посмотрел на Розу. – А я думал, куда так эти двое летят. Мимо меня пронеслись по лестнице. Это хорошо, что вы зашумели. Напугали их. Полицию вызвали?

Роза кивнула.

– Ну я пойду тогда.

– Подождите! – быстро сказала она. В эту минуту ни гордость, ни страх показаться слабой и инфантильной не останавливали ее. Она просто знала, что одна сегодня ни за что не останется. – А вы не могли бы со мной до приезда полиции поговорить?

– Ну давайте поговорим, – вздохнул сосед. – Вы одна дома, что ли? Позвоните подругам, пусть приедут. До утра еще далеко, а до рассвета – тем более. Я тут с вами до первых петухов сидеть точно не смогу. Полицию, так и быть, подожду.

Сосед говорил отрывисто и грубовато, а Роза только радостно улыбалась и кивала. Облегчение вдруг накатило на нее.

– Вы подождите, я сейчас. Позвоню другу.

Она разблокировала телефон. Руки все еще дрожали. После такого выброса адреналина еще и истерически смеяться хотелось.

– Митя! – вскрикнула она, когда на том конце бодро ответили. Хорошо, что он еще не ложился. – Тут такая ситуация, – Роза хихикнула. «Боже мой! – подумала она. – Я как будто пьяная или сумасшедшая». – Ко мне в квартиру пытались пролезть. Как в «Один дома», представляешь?

– Стой, подожди. Не понимаю ничего. Ты где?

– Дома. Я спала, а тут ручку дернули… Какие-то мужчины, – теперь ее голос дрогнул и задрожал. – Я полицию вызвала… Они убежали уже, но я одна не могу. Меня трясет всю.

– Ты с кем сейчас?

Роза спросила у соседа:

– Вас как зовут?

– Кирилл Петрович, – растерянно ответил он.

– С Кириллом Петровичем, – повторила, как попугай, девушка в телефон. – Я еще полицию вызвала. Они приедут скоро. Кирилл Петрович со мной их дождется. Ты приезжай, пожалуйста. Приедешь? Мить, я эту ночь не переживу одна. Я поседею. Приедешь?

– Сейчас приеду, – ответил он. – Вы не переехали?

– Нет.

– Тогда скоро буду.

Через двадцать минут, когда полиция уже собиралась уезжать, Митя вошел в Розину квартиру, входная дверь которой была распахнута.

– Повезло вам, девушка, что заметили вовремя, – говорил один из полицейских. – Могло все хуже быть. Мы за этой шайкой гоняемся с осени. Обчищают квартиры, – парень вспомнил, как они с Розой обсуждали эти случаи. Он еще тогда сказал, что его родители купили еще одну овчарку для защиты дома. – Они, видимо, увидели, что ваша мама уехала. А про вас не знали, раз вы на каникулы только приехали. Вот и не рассчитали, что дома кто-то может быть. Повезло вам.

Роза выглядела уставшей. Первая волна адреналина отхлынула, и она вдруг поняла, что совсем без сил. Роза посмотрела за спину полицейского, и Митя поймал ее взгляд. Он увидел, как в ее глазах засветились радость и облегчение.

Когда за всеми закрылась дверь, Роза три раза перепроверила замок, зевнула и повернулась к Мите, который стоял, оперевшись плечом о стену.

– Я тебе завтра все подробно расскажу, – сказала Роза. – Меня так вырубает. Я уже успокоилась, и мне сразу спать захотелось.

– Спи, конечно, – сказал Митя.

– Нет, раз уж я сегодня храбрая, я хочу тебе кое-что показать.

Она взяла парня за руку и привела в свою комнату. Взяла с полки сборник рассказов Эдгара По, открыла его, и маленькая открытка вылетела из книги, мягко спланировав на пол. Митя наклонился и поднял ее.

– Ты эту записку вложил в ту коробку с гематогенками, помнишь? Я ее хранила. Прости меня, ну прости, что я не любила тебя тогда! Прости, что мне было тогда все равно! Это мучило тебя, я знаю. Я теперь тебя полностью понимаю. Я все прочувствовала на себе! Я тебя правда тогда не любила, но как я могу быть виновата в этом? Ведь ты сам должен понимать, что сердцу не прикажешь. Но я не холодная, – Митя посмотрел на Розу. – Я всегда очень ценю, когда люди хорошо относятся ко мне, проявляют свою любовь. Равнодушно я себя держала тогда, в школе, с тобой, чтобы не обидеть и одновременно не давать надежды. Мне не было на тебя наплевать тогда, а сейчас… сейчас, конечно, тем более, – Роза сняла с телефона чехол, под которым оказалась маленькая фотокарточка. – Помнишь, когда мы имя Иммануилу в парке придумывали? Я фото сделала. Оно для меня очень много значит. Я его распечатала специально такого размера, чтобы под чехлом носить, – Митя растерянно переводил взгляд с записки, в которой еще детским почерком писал слова любви, на фотокарточку. Он прекрасно помнил тот день. Чудесная выдалась прогулка. Они тогда только начинали дружить. – Так что я не холодная… И ты очень много для меня значишь, – сказала она почти шепотом.

Митя вскинул на Розу глаза.

– Извини меня. Просто на долю секунды я подумал, что это была какая-то извращенная игра и тебе хотелось просто снова видеть меня преданным и влюбленным, как щенок.

– Нет, нет, что ты! Я бы так никогда!.. Откуда вообще такие мысли?

Парень пожал плечами:

– Когда Оля предложила нам пойти на свидание, она так хитро смотрела, будто хотела засмеяться. Я тогда подумал, что ты им все рассказала и вы просто хотите развлечься.

– Боже мой! Что ты! Что ты!