Звонкие чувства

– А как было дело?

– Она просто знала, что ты понравился мне после Аниного дня рождения! Да, не отрицаю, она знала про наше прошлое, но она только хотела подтолкнуть нас друг к другу. Мы никогда не смеялись над тобой, я клянусь! Я бы никогда так с тобой не поступила! Ни с одним человеком бы не поступила! А сегодня я просто волновалась!

– Почему? Мы тысячу лет знакомы, мы много времени проводили наедине.

Роза молчала. Ей было неловко озвучивать свои опасения.

– Ну? Роза!

– Мне неясно, в каких мы отношениях, – наконец сказала она. – Я не хочу так, как было у тебя с Дианой. Я хочу любовь.

– Я и не предлагал тебе как с Дианой.

– Да, но… Ты вообще ничего не предлагал. И я просто теряюсь.

– А ты бы хотела отношений?

Когда он так поставил вопрос, Розе стало совсем неловко.

– Ты мне нравишься. И я бы хотела, чтобы ни у тебя, ни у меня не было больше никого, – пробормотала она, глядя в пол.

Митя обнял ее:

– Все, все, – в его голосе она услышала улыбку. – Ты сейчас вскипишь, как чайник. Вся красная.

Роза прижалась к нему, потихонечку расслабляясь.

– Ну что, – прозвучал голос над ее подбородком, – будешь моей девушкой? Не поверишь, с восьмого класса эта фраза была отрепетирована.

Роза рассмеялась, потом подняла голову и сказала:

– Буду. Не поверишь, но именно эту фразу я пять лет назад боялась от тебя услышать.

Теперь засмеялся Митя. Роза снова прижалась к его груди, не удержалась и зевнула. Эмоции улеглись, и сон из-за пережитого стресса все плотнее подбирался к ней. Страх как будто высосал из нее все силы. Парень улыбнулся:

– Давай спать. Будет еще время поговорить.

Они легли на диване в гостиной. Митя как был – в свитере и джинсах. Еще раз зевнув и закрыв глаза, Роза удобно устроила голову на его плече и пробормотала, засыпая:

– Не сомневайся, что у меня к тебе взаимно.

– Я еще ни в чем не признался, – тоже засыпая, улыбнулся Митя.

– Ну так давай, действуй…

– Ага…

И они заснули.

20

Когда в подъезде что-то брякнуло, Роза, которая из-за пережитого страха спала чутко, сразу же вздрогнула и подскочила. Прислушалась… Глупо было предполагать, что воры вернулись с утра пораньше, но мало ли. Нет, судя по звукам, это не преступники, а соседи уходили и закрывали входную дверь.

Роза села на диване и приложила ладони к щекам. Вчерашняя ночь казалась сном.

Она посмотрела на Митю. Спит еще. Роза улыбнулась. Как все-таки хорошо после искреннего разговора, как хорошо!

После того как она осторожно перелезла через Митю, Роза прошла в ванную, ополоснула лицо холодной водой и немного похлопала себя по щекам, чтобы взбодриться.

На кухне Роза включила чайник и быстренько поджарила сладкие гренки. Сонный и взъерошенный Митя появился на кухне, когда она как раз заварила им кофе и хотела уже идти его будить.

– Доброе, – зевнул он.

– Я тоже все утро зеваю, – сказала Роза. – Всю ночь вздрагивала.

– Знаю, я от этого просыпался. Пытались вскрыть дверь… это надо же! Мне казалось, такое может быть только, если ты живешь в частном доме, – и без перехода. – Это что, завтрак?

– Ты же пьешь растворимый кофе?

– Я будущий врач, это мой любимый напиток.

– Так все-таки врач? – спросила Роза, когда они сели за стол.

Митя кивнул:

– Хочется все же в жизни сосредоточиваться на результате, а не на страхах. Кстати, знаешь, почему я так подорвался помочь Ире с Иммануилом? Пытался приучить себя к ответственности. Когда только принес его в квартиру, всю ночь не спал. Думал написать сестре, что не смогу о нем позаботиться и что лучше попросить родителей его забрать…

– Надо же! А почему не написал?

– Утро вечера мудренее. Ночь еще тоже нагоняла тревожности… Утром стало полегче. И Иммануил оказался прикольным парнем. Я его почти сразу полюбил. Так что вот, постепенно учусь брать ответственность. К концу ординатуры, думаю, освою эту науку.

Они помолчали. Но молчание это было уже не неловким и обидным, а уютным и спокойным.

– Снег все идет и идет. Всю неделю, – сказала Роза, глянув в окно. – Хлопья еще такие огромные. А вообще, не хочешь в лес?

– Ты же неспортивная.

– Ну да, но я ведь и не на лыжах предлагаю пробежаться. А так, погулять. На елки, сосны, ели поглазеть. И еще там буфет есть такой замечательный…

– Ах буфет!

– …Его недавно построили. Мама сказала. Там вкусные булочки свежие, чай с травами и еще он, конечно, красивый очень.

– Конечно.

– …Представляешь, весь деревянный, а окна – огромные, панорамные, – смотрят на лес! Камин, кажется, тоже есть. Пойдем? Снег, значит, на улице тепло. Правда, до буфета еще добраться нужно. Он в конце тропы здоровья. А-ля мотивация для оздоровительных прогулок. Пошли! На каток мы уже ходили, надо разнообразить наши свидания. А тут романтика, лес, елки…

– Медведи.

– Да его только один раз и видели!

– Ладно, поехали, пока светло. Иммануила не возьмем. Стемнеет, пока будем мотаться.

Роза уже подскочила и хотела бежать одеваться, когда вдруг вспомнила:

– У мамы ведь ключей нет! Она мне свои оставила.

– А она где вообще?

– Уехала со своим классом в Казань. Но я думаю, что мы с тобой успеем погулять. Она вроде говорила, что вечером только вернется. Да! Надо только побыстрее все делать, поэтому отстань уже от гренок, поешь булочки в лесу, когда пройдем тропу здоровья!

Роза потянула Митю за руку и вдруг неожиданно оказалась в его крепких объятиях.

– Может, ну его, этот лес? – сказал парень, целуя ее.

Роза закрыла глаза, наслаждаясь нежностью.

– Как это «ну»? – едва разлепляя губы, спросила она.

– Ну так. Ну его и все!

Роза улыбнулась:

– И тебя не манит сладкий травяной чай?

– Растворимый кофе тоже неплох.

Он снова хотел поцеловать ее, но она испугалась стремительного развития их отношений, легко отстранилась и сказала с улыбкой, но прямо глядя Мите в глаза:

– И все-таки я бы хотела в лес.

Он понятливо кивнул.

Они собрались и быстро вышли из подъезда. До леса добрались на такси. К этому времени уже стало смеркаться.

– Ужас! Какой короткий световой день! – возмутилась Роза. – Я жить не успеваю!

Неспешно они шли по неширокой тропинке между высокими соснами и пушистыми елками, ветки которых были припорошены снегом.

– Да ладно, с фонарями даже лучше, – сказал Митя.

– Вижу, ты уже проникся романтикой зимнего леса. Так, что ты выберешь: прогулку по лесу или растворимый кофе?

– Кофе.

– Растворимый.

– Да-да, я уловил.

– Ладно… А очень хороший кофе или прогулка по зимнему, очень-очень холодному лесу со мной?

– Я так понимаю, возможность выбора – это иллюзия?

– Абсолютно правильно понимаешь!

Митя замолчал.

– А что это ты там задумался? – с притворным возмущением спросила Роза.

– Прислушивался к себе.

– Вот как! И что в итоге выбрал?

– О, тебе понравится. Я понял, что даже если бы нужно было выбирать между лучшим кофе в мире и бегством от медведя по очень-очень холодному зимнему лесу с тобой, я бы все равно выбрал тебя и, конечно, медведя. Это же так экзотично!

– Да уж, конечно! Медведь в русском лесу. Что может быть экзотичнее?

Роза вдруг замерла, а Митя еще немного прошел вперед, что-то рассказывая.

– Ты чего застыла? – крикнул он, когда заметил, что она отстала. – Только не говори, что медведя увидела. Иначе эту прогулку мы не забудем никогда…

Роза какое-то время не отвечала, а потом быстро подбежала к Мите.

– Что ты делала? – спросил он.

– Снежинки ртом ловила.

– И тут встает вопрос: кто из нас старше. Ответ неочевиден.

– Кстати! А я уже и забыла, что ты младше. В школе это казалось мне такой непреодолимой преградой. Я, в частности, из-за этого и не обращала на тебя внимания. А теперь смотри-ка, вот! – Роза быстро поцеловала его в холодную щеку. – Совсем разница не чувствуется.

– Давай мы поменьше будем говорить о том периоде.

– Почему? По-моему, очень милая часть нашей истории.

– Ну конечно, для тебя милая. А я, может, весь дневник исписал слезливыми фразами о моей безответной любви и твоим именем с моей фамилией.

– Правда? Дневник?

– Ну я немного преувеличил. Но один раз драматично спрашивал у неба, за что мне такая приятная, но все-таки мука любить тебя.

Роза засмеялась.

– Ой, кстати, о неразделенной любви и драме. Помнишь, я тебе про своего ученика рассказывала? Ну страсти в восьмом классе!

– Да.

– Представляешь, он ведь все осознал! Решил отпустить ее. Сказал, конечно, что больше никогда не познает никакого счастья, но все-таки, как я поняла, преследовать ее больше не будет. Благородно и мудро. И это в восьмом классе!

– Это правильно. В любви мы либо рыцари, либо мы не любим. Это не то чтобы мои слова… Я просто много про неразделенную любовь стихов читал в свои пятнадцать. А эти вот запомнились. Видишь, страдал, как положено, – и снова без перехода: – Как у тебя дела с языковой студией? Ты что-то давно ничего про нее не говорила.

Роза пожала плечами:

– Немного потеряла мотивацию. Не получилось сразу прыгнуть выше головы.

– Мне кажется, тебе не нужно сдаваться и стоит поговорить с моей мамой. У нее до тридцати пяти лет все бизнесы прогорали, она даже домохозяйкой на какое-то время становилась из-за разочарования, а теперь вот ничего, создала студию изучения английского. Ту, в которую мы с тобой ходили.

Розины мысли разлетелись в двух направлениях: во-первых, ее давние догадки о том, что та администратор действительно владелица языковой студии, оказались верными; а во-вторых, он что, только что предложил ей познакомиться с его мамой? Нет, они знакомы уже конечно. Но вот так… представить Розу маме как… Кого? Не школьную подругу, это точно. Роза смутилась и предпочла промолчать, ничего Мите не ответив на его слова.

Наконец вдалеке замелькал свет домика.

– Почти дошли! – обрадовалась Роза.

Когда они переступили порог нагретого деревянного помещения, как раз был свободен столик у огромного окна. С потолка, словно штора, свисала гирлянда. Митя сразу заказал у бабушки, стоящей за прилавком, за спиной которой был стенд с неисчисляемым количеством свежей выпечки, сладкий травяной чай, о котором грезила Роза всю прогулку, и имбирное печенье.

– Ой, что-то я задубела! – сказала Роза, когда Митя опустился напротив нее. – Вот тебе и «снег, значит, тепло»!

– Давай я тебя согрею, – сказал Митя, касаясь ее ладоней.

– Ой, у тебя у самого они как ледышки! Ты меня греешь или о меня греешься?

Митя улыбнулся и дыхнул на ладони девушки теплым воздухом.

– Так лучше?

– Да, так хорошо…

Он повернул ее руки ладонями вверх и поцеловал запястье сначала на одной руке, а потом на другой:

– А так?

– Замечательно. А когда ты в меня влюбился? – спросила Роза тихо.

– В школе – когда ты как-то несмешно пошутила и улыбнулась.

– Нормально я пошутила. А потом?

– А потом уже, когда мы снова встретились, вспышки не было. Говорить, что я любил тебя все эти годы, не стану. А после того первого нашего идиотского свидания ты меня вообще раздражала. Все сложилось постепенно, в общем. Когда подружились, тогда и вернулись чувства.

Он снова поцеловал сначала ее левую руку, потом правую.

Светящимися глазами Роза смотрела на него и улыбалась.

Вдруг зазвонил ее телефон. Она вздрогнула, бросила на Митю извиняющийся взгляд и ответила на звонок:

– Да?

– Роза? – говорила мама. – Ты где? Я тут у подъезда. Ключей-то нет…

– Ой, мамочка! Я сейчас приеду. Извини!

Динамик был громкий, поэтому Митя все слышал. Он молча достал телефон и вызвал такси. Они вышли на улицу ждать машину. Снег уже перестал валить и ощутимо похолодало. Сверкнул фарами автомобиль.

Митя с Розой устроились на заднем сиденье, тесно прижавшись друг к другу. Он водил большим пальцем по ее запястью.

– Сейчас будет час твоих мучений, – сказала ему Роза.

– В смысле?

– Моя мама от тебя не отстанет.

– Я обаятельный. Прорвусь.

– Еще не забудь упомянуть, что ты будущий врач. Она к людям, работающим в госучреждениях, всегда тепло относится, потому что сама учитель. Наверно, считает, что перед лицом общих тягот нужно держаться вместе…

Митя засмеялся, а Роза, убаюканная подогревом сиденья и теплом в машине, стала смотреть на свет фонарей, мимо которых они проносились. Она вдруг вспомнила, что послезавтра тридцать первое декабря. Завтра они с мамой пойдут по магазинам. Батон, мандарины, зеленый горошек, несколько упаковок майонеза, вареная колбаса… Весь день будут слушать новогодние песни, готовить, пить какао…

И вся жизнь впереди.

Роза счастливо вздохнула и задремала на Митином плече.