Пролог

Поезд прибывает к первой платформе

Он был доволен собой. Со стороны, конечно, это трудно заметить; но, да, на самом деле, он был очень доволен собой. В мельчайших подробностях он мысленно вспомнил события прошедшего дня: вопросы членов комитета на собеседовании – мудрые и глупые; и его собственные ответы – тщательно взвешенные и, как он знал, хорошо сформулированные. Несколько ответов ему особенно нравились, и сейчас, пока он стоял на остановке, полуулыбка играла на его твердых губах. Один он мог вспомнить почти дословно.

– Вам не кажется, что, возможно, вы слишком молоды для этой работы?

– Ну да. Это непростая должность, и я уверен, что не раз – если, конечно, вы меня назначите – мне потребуются опыт и советы старших и мудрых руководителей. – (Некоторые из старших и мудрых глубокомысленно закивали головами.) Но если помехой является мой возраст, то я над ним не властен. Могу только сказать, что это тот недостаток, который я постепенно перерасту.

Это было даже не оригинально. Один из его бывших коллег сказал эту фразу, а он ее присвоил в личное пользование. Но сказано было хорошо: и, судя по тихому сдержанному веселью и приглушенному шуму одобрения, видимо, ни один из тринадцати членов комиссии этой фразы раньше не слышал.

Мм.

Опять легкая улыбка заиграла на его губах. Он посмотрел на часы. 7.30 вечера. Почти наверняка он может успеть на поезд в 8.35 из Оксфорда, прибывающий в Лондон в 9.42 на вокзал Паддингтон; затем проехать до вокзала Ватерлоо; и, вероятно, дома он будет к полуночи. Конечно, если ему улыбнется удача, ну и что с того? Наверняка, это два двойных виски создали такое ​​светящееся чувство эйфории, придали уверенности, настроили его на одну волну с музыкой сфер. Что тут говорить, он получит эту работу, он это чувствовал – для него это был долгий день самого короткого месяца.

Сейчас февраль. Еще шесть месяцев до уведомления, он пересчитал их на пальцах: март, апрель, май, июнь, июль, август. Все в порядке: еще много времени.

Его взгляд не спеша скользнул по весьма неплохим отдельно стоящим домам, выстроившимся на противоположной стороне дороги. С четырьмя спальнями, с большим садом. Он решил, что будет не лишним прикупить сборную теплицу и выращивать помидоры или огурцы, как Диоклетиан[1]... или это был Пуаро?

Он сделал шаг назад от пронизывающего ветра к деревянному укрытию остановки. Дождь снова начал моросить. Периодически проносились машины, коротко сигналя, и асфальт блестел под светом оранжевых фар... Правда, не совсем хорошо получилось, когда они спросили о его кратковременном пребывании в армии.

– Вам ведь не присвоили офицерского звания, не так ли?

– Нет.

– Почему же нет, как вы думаете?

– Я думаю, что был недостаточно хорош. По крайней мере, в то время. Нужны особые качества для такого рода вещей. (Он растерялся: болтай, только не молчи.) И у меня... э-э... ну просто подобных качеств не было. Были очень способные люди, приходившие в армию в то время – более уверенные и компетентные, чем я.

На этом он замолчал, изобразив скромность.

Бывший полковник и бывший майор одобрительно кивнули. Еще два голоса в его пользу, почему бы и нет.

Всегда было одно и то же на этих собеседованиях. Надо быть настолько честным, насколько это возможно, но продвигаться нечестным путем. Большинство его армейских друзей были выходцами из частных школ, которых подпитывала самоуверенность, а также правильный акцент. Младшие лейтенанты, лейтенанты, капитаны. Они были убеждены, что это их естественное право по рождению, и наслаждались предлагающимся к званию уважением. Зависть смутно ворочалась в нем на протяжении многих лет. В конце концов, он тоже окончил частную школу...


Автобус, кажется, не очень торопился, и он уже начал сомневаться, успеет ли он на поезд в 8.35, в конце концов. Он снова осмотрел хорошо освещенную улицу, прежде чем еще раз отступить под навес автобусной остановки, ее деревянные стены предсказуемо покрывали каракули и надписи различной степени непристойности. Килрой, например, посетил сей храм во время своего паломничества по стране, оставив надпись «здесь был»[2]. Несколько местных шлюшек оповещали потенциальных клиентов о своих нимфоманских наклонностях. Энид любит Гэрри, а Дэйв любит Монику. Разночтения относительно «Оксфорд Юнайтед» передавали страстные фрустрации местных любителей футбола: панегирики и позывы к мочеиспусканию. Все фашисты должны немедленно убраться домой и свобода должна быть предоставлена ​​незамедлительно Анголе, Чили и Северной Ирландии. Окно было разбито, и осколки стекла блестели среди апельсиновых корок, пластиковых пакетов и банок из-под колы. Мусор! Как же он его бесил. Его гораздо больше возмущала нецензурная грязь, чем нецензурная лексика. Если когда-нибудь он попадет во власть, то первым делом ужесточит наказания за загрязнения улиц. Даже на новой работе он обязательно что-нибудь сделает для борьбы с мусором. Ну, если он ее получит, конечно...


Ну же, автобус. Время 7.45. А если остаться в Оксфорде на ночь? Что в этом такого. Если свобода должна быть предоставлена ​​Анголе и всем остальным, то почему не ему? Он давно уже не ночевал вдали от дома. Но он ничего не теряет – приобретает на самом деле; расходы были оплачены чрезвычайно щедро. Все это, должно быть, недешево обошлось местным органам власти. Шесть человек в списке претендентов – один приехал аж из Инвернесса! Ну, этого-то точно не назначат. В ходе встреч с этими людьми он приобрел довольно странный опыт, никто из них не отличался чрезмерным дружелюбием. Как при отборе на конкурсе красоты. В лицо приторно улыбаются, а за спиной готовы тебя убить.

Снова память медленно скользнула назад.

– Если вас назначат, как вы думаете, что будет для вас самой большой проблемой?

– Я не удивился бы, что сторож.

Он был поражен оглушительно восхищенной реакцией на это невинное замечание, и только потом узнал, что синекуру сторожа занимал неприятный, довольно упрямый громила – чрезвычайно не располагающий к общению человек; его глубоко втайне все боялись.


Да, он получит эту работу. И его первым тактическим триумфом станет торжественное увольнение злого сторожа, с единодушного согласия губернатора, сотрудников и учеников, вот. А потом мусор. А потом...

– Ждете автобус?

Он не видел, как она вышла из дальней части укрытия. Ее голову прикрывала шляпка, крошечные капли мороси мерцали на тщательно выщипанных бровях. Он кивнул.

– Кажется, они ходят не очень часто, верно?

Она подошла к нему. Девушка выглядела привлекательно. Хорошие губы. Сложно сказать, сколько ей лет. 18? Даже моложе, возможно.

– Как раз сейчас должен быть один.

– Это хорошая новость.

– Не очень приятная ночь.

– Нет.

Ее пренебрежительная реплика, и одновременно – желание поддержать разговор, и он задавался вопросом, что еще сказать. Должен ли он вот так стоять и говорить, или стоять и молчать. Его спутница в дождевике явно думала подобным же образом и проявила свою опытность.

– Едете в Оксфорд?

– Да. Я надеюсь успеть на поезд в 8.35 до Лондона.

– Все у вас будет хорошо.

Она расстегнула плащ из искусственной ткани, мерцавший от капель дождя, и стряхнула их на пол. Ее ноги были стройными, она была немного угловата, но хорошо сложена; и легкое, мягкое эротическое возбуждение затуманило его разум. Это из-за виски.

– Вы живете в Лондоне?

– Нет, слава Богу. Я живу дальше, в графстве Суррей.

– И вы собираетесь проделать весь этот путь за сегодняшний вечер?

Собирался ли он?

– Это не далеко на самом деле, после того, как проедете Лондон.

Она погрузилась в молчание.

– Как насчет тебя? Ты собираешься в Оксфорд?

– Да. Я никогда не была там прежде.

Она должна быть молода, безусловно. Их глаза встретились на мгновение. У нее был прекрасный рот. Просто краткая неожиданная встреча, пусть и на автобусной остановке, а приятно – просто более приятно, чем должно быть. Тем не менее, это было все. Он улыбнулся ей, открыто и бесхитростно.

– Я полагаю, у тебя много дел в большом греховном городе Оксфорде?

Она посмотрела на него лукаво:

– Зависит от того, чего вам хочется, не так ли?

Прежде чем он смог точно определить, чего ему хочется, или чем заочно восхищает старый университетский город, или что он еще может предложить, красный двухэтажный автобус вырулил на площадку, его передние колеса набрызгали пятнышки грязной коричневой воды на его тщательно отполированные черные туфли. Автоматические двери с грохотом открылись, и он отошел в сторону, чтобы девушка поднялась первая. Она повернулась к поручню, который вел в верхний салон.

– Пройдем наверх?

Автобус был пуст, и, когда она села на заднее сиденье, уставившись на него призывно, у него не было иного выбора, как только опуститься рядом с ней.

– У вас есть сигарета?

– Нет, прости. Я не курю.

Была ли она самой обычной шлюхой? Она ведет себя почти как они. Он должен выглядеть в ее глазах настоящим джентльменом: безукоризненный темный костюм, новая белая рубашка, галстук, хорошо сшитое тяжелое пальто и кожаный портфель. Она, вероятно, надеется на дорогие напитки в шикарном номере гостиницы на четыре звезды. Ну, если и ожидает, то будет сильно разочарована. До Оксфорда всего несколько миль автобусом номер 2. И все же он чувствовал приглушенное, магнетическое притяжение к ней. Она сняла шляпку и вытряхнула из нее длинные темно-каштановые волосы. Мягкие, недавно вымытые.

Усталый кондуктор медленно поднялся на винтовой лестнице и встал перед ними.

– Два до Оксфорда, пожалуйста.

– Куда конкретно? – голос человека прозвучал угрюмо.

– Э-э... я еду на станцию.

Она сказала вместо него:

– Два до станции, пожалуйста.

Кондуктор механически отмотал билеты, и, понурившись, исчез внизу.

Это было совершенно неожиданно, и он был захвачен врасплох. Она взяла его под руку, и нежно сжав его локоть, привалилась к нему мягким телом.

– Он подумал, что мы сбежали в кино, – хихикнула она счастливо. – Во всяком случае, спасибо, что купили мне билет.

Она повернулась к нему и нежно поцеловала в щеку мягкими, сухими губами.

– Ты не говорила мне, что собираешься на станцию.

– На самом деле я не собиралась.

– Тогда куда же ты собиралась?

Она придвинулась немного ближе.

– Не знаю.

Пугающая мысль на момент мелькнула в его голове, – не слишком ли она наивна. Но нет. Он был совершенно уверен, что в настоящее время, по крайней мере, она бесконечно более здраво оценивала то, что происходит. Тем не менее, он был почти рад, когда они добрались до железнодорожной станции. 8.17. Чуть более четверти часа до отправления поезда.

Они вышли из автобуса и немного постояли, молча, возле станционного буфета. Дождь продолжал моросить.

– Выпьешь что-нибудь? – спросил он непринужденно.

– Я была бы не против кока-колы.

Он удивился. На взгляд любого человека, это был странный запрос. Большинство женщин ее типа, несомненно, предпочли бы джин или водку, но, конечно, нечто более крепкое, чем кола. Кем она была? Чего она хотела?

– Ты уверена?

– Да, спасибо. Я не пью много.

Они вошли в буфет, где он заказал двойное виски для себя, и для нее бутылку колы и пачку «Бенсон & Хеджес».

– Давай побудем здесь.

Она, казалось, была искренне благодарна. Она быстро прикурила сигарету и спокойно стояла, потягивая свой напиток. Время шло, минутная стрелка железнодорожных часов неумолимо приближалась к 8.30.

– Ну, я лучше пойду на платформу. – Он помедлил, а потом протянул руку за своим кейсом. Он повернулся к ней и еще раз их глаза встретились. – Я был рад познакомиться с тобой. Может быть, мы встретимся снова в один прекрасный день.

Он встал и посмотрел на нее сверху вниз. Она с каждым взглядом казалась ему все более привлекательной, он стоял и смотрел на нее.

– Я хочу, чтоб мы были сегодня непослушными, а ты? – сказала она.

Боже, да. Конечно, он хотел. Он быстро задышал, и вдруг снова у него пересохло во рту. Громкоговоритель объявил о том, что поезд в 8.35 прибывающий к первой платформе, следует через Рединг до Паддингтона; пассажиров в течение... Но он не слушал. Все, что ему нужно было сделать, это поблагодарить, мило улыбнуться, пройти через дверь буфета, всего около трех или четырех ярдов, и выйти на первую платформу. Всего-навсего. И снова и снова в последующие месяцы и годы он будет горько упрекать себя за то, что не сделал именно этого.

– Ну, куда бы нам пойти? – это были его слова, вырвавшиеся почти невольно.

Проход на Фермопилы был свободен, ​​и персидская армия могучим потоком устремилась вперед.

Загрузка...