Глава 25. Колоритные Масленниковы

Иван Платонович Треуглов к каждому заданию подходил вдумчиво и методично. Сначала он все хорошенько осмысливал, оценивал ситуацию со всех сторон и только затем начинал действовать в соответствии с выработанной системой. И сейчас, получив от начальника (Самарина) поручение опросить жильцов дома по набережной Карповки, где жила Новосельская, он взялся за выполнение задания с полной ответственностью.

Во-первых он набросал план двора, что всегда помогало ему лучше сориентироваться. Художником Иван Платонович был неважным, но в данной ситуации его мастерства было достаточно вполне.

Двор, где жила Новосельская, имел неправильную форму с выступом напротив подъезда, куда направлялась Галина Николаевна. Посередине находился разрушенный фонтан, окруженный газоном, давно пришедшим в такое же запущенное состояние. Если смотреть со стороны Карповки, то справа напротив фонтана находилась низкая темная арка, ведущая в соседний двор. Оттуда, если знать путь, проходными дворами можно было выйти на Чкаловский проспект. Был еще один выход со двора — с левой стороны за уступом, который в этом месте образовывал дом. Арка выходила на узкую улочку, упиравшуюся в набережную Карповки. Именно на этом углу и находился тот самый телефон-автомат, из которого в ту ночь позвонили, вызвав наряд. До сих пор не было известно, кто это сделал.

Это и предстояло выяснить Ивану Платоновичу.

Первым делом он направился в районное отделение милиции, рассудив, что информация информацией, но лучше обо всем порасспросить самому. И теперь он удобно расположился в кабинете своего хорошего знакомого капитана Селезнева. Треуглов не пил, во всяком случае, в рабочее время, они с приятелем ограничились крепким чаем.

— Ну, рассказывай, Иван, какими судьбами? Убийство кандидатши копаешь? — спрашивал Селезнев.

— Его, — ответил Иван Платонович, прихлебывая горячий чай. — Ты-то небось доволен, что дело сразу в город перевели, у вас и так головной боли достаточно.

— Спрашиваешь! Только этого убийства нам не хватало.

Они еще некоторое время говорили о женах, детях и внуках, вспоминали старых друзей, сошлись во мнении о том, что раньше все было не так, а значительно лучше, и наконец Иван Платонович подошел к тому, зачем он, собственно, и пожаловал.

— Слушай, Петро, ваши ведь по вызову ехали в тот самый дом. Какая же собака их вызвала?

— Ну не та, что грызла! — капитан Селезнев расхохотался собственной шутке.

Иван Платонович тоже вежливо улыбнулся, а потом сказал серьезно:

— Посмотри, когда зарегистрирован звонок.

— Капитан Селезнев по внутреннему телефону соединился с дежурным. Ответ соответствовал полученному прокуратурой: звонок от неизвестного лица поступил в десять сорок шесть вечера.

— А что конкретно он говорил, этот неопознанный объект? — спросил Треуглов. — Кто, кстати, принимал звонок?

— Дак, наверное, Полищук. Он тогда дежурил, он и принимал. Но он сейчас дома После ночи спит небось.

— Давай позвоним ему. Если разбудим, ничего страшного: проснется, снова заснет. Зато дома застанем.

Слава Полищук действительно оказался дома и уже не спал, хотя после ночного дежурства ему удалось прикорнуть всего часа на два, потому соображал он медленнее обычного.

— А? Что? Да. Когда? — сказал он, когда капитан Селезнев разъяснил ему, в чем дело.

— Что это с тобой, не выспался, что ли?

— Никак нет, товарищ Селезнев!

— Он что, больной? — тихо поинтересовался Иван Платонович, слушавший по параллельному аппарату.

— Умный больно. Шутит все, — прикрыв трубку рукой, ответил Селезнев, а затем рявкнул: — Ты, Олег, по делу давай. Кто наряд вызывал, как говорил, что сказал?

— Звонил мужчина, судя по голосу, лет… я бы сказал, от тридцати до сорока, ну, может, сорока с чем-то. Не молодой, но и не старый. Голос с хрипотцой, низкий. Кто его знает, вот вы сейчас опросили, Петр Иванович, и я подумал, может, голос был изменен…

— Почему подумал? — коротко спросил Селезнев.

— Тогда нет, это сейчас я так думаю. Ну, может быть, показалось… Не знаю. Дышал тяжело, будто запыхался.

— Что он сказал?

— Сказал, что у Масленниковых шум, крики, кто-то на помощь зовет. Сказал, что нужно срочно вызвать наряд, похоже, есть жертвы. Я спросил, что он видел. Он говорит, я мимо проходил, видел, как кому-то проломили голову, в общем, нужно ехать немедленно Я и послал ребят разобраться. Честно сказать, меня удивило, что один только звонок был. Обычно если серьезный шум во дворе, то сразу несколько человек звонят. С другой стороны, сейчас всем на все наплевать.

— Это уж точно, — проворчал Треуглов.

— Скажи, Олег, ребята сразу выехали по вызову?

— Да не совсем, — задумался Полищук, — может, минут через десять-пятнадцать…

— А то и все двадцать! Вот орлы, — прокомментировал капитан Селезнев, — приезжают, а там уже труп окоченевший, все пьяные валяются, никто ничего не помнит.

— Вы же сами знаете, Петр Иванович, пока сели, пока мотор завели, пока доехали.

— Знаю, конечно, не маленький! Ну, и что Масленниковы?

— Так до них же не сразу доехали. Мужика по дороге подобрали, которого собака грызла. Пока с ним разбирались, пока вызывали скорую по рации, еще время прошло. Потом Новосельскую обнаружили. А уж когда пришли к Масленниковым, у них уже никто и лыка не вяжет. Пьянка-гулянка была. Так это у них каждый день. Их спрашивают, кто кричал, никто ничего не помнит. Может, и кричали. Там женщины были, кто знает, что им могло в голову прийти с пьяных глаз. Сами знаете, как это бывает.

— Да уж знаю, — вздохнул Селезнев. — А насчет головы как? Ну, мужик-то по телефону сказал, что голову кому-то проломили?

— Головы вроде у всех целы. Ребята проверили у присутствующих документы, непрописанных выставили. Одного мужика, который права качать начал, в обезьянник на ночь посадили. А так все тихо. Я думаю, у них орали, грозились голову проломить, а соседи услышали и решили, что кого-то убивают, ну и позвонили.

— Это все?

— Вроде да.

— Ну ладно, Олег, досыпай. Если еще чего в голову придет — звони, у меня тут начальство из прокуратуры сидит, — Селезнев оглянулся на Ивана Платоновича и подмигнул, — проверяют вашу работу.

— А что? — сразу стал в оборонительную позицию Олег. — Выехали максимум через десять минут, даже через пять…

— Я понял. Выехали на три минуты раньше вызова. Ладно, бывай.

Капитан Селезнев положил трубку.

— Видишь, Иван, что получается. Звонил какой-то мужик, причем не из дома, а с улицы. Значит, мимо проходил, может быть, у них под окнами. Эти Масленниковы на первом этаже живут. У них пьяная драка, угрожают, кричат. Он вышел на улицу, стал звонить, сказал, голову проломили. Тут он правильно рассчитал. Нужно сразу на мокрое дело звать, тогда быстрее приедут.

— Еще вопрос, — подумав, спросил Треуглов. — Звонок был сразу в отделение или позвонили по «02» и уже оттуда передали к вам?

— Сразу в отделение, это наверняка

— Значит, звонивший знал ваш номер. Скорее всего, местный житель.

— Да наверняка их сосед! — выдвинул свою версию капитан Селезнев. — Эти Масленниковы у всех в печенках сидят! В среднем каждую неделю-две обязательно к ним выезжаем. Раньше их бы выслали из Ленинграда на сто первый километр, и дело с концом. А теперь нельзя, демократия! Нарушение прав человека. Они и за квартиру уже третий год не платят. И живут, никто их не трогает. Теперь такие у человека права: пей, не работай, дебоширь, а тебе еще гуманитарную помощь принесут!

— Значит, мужик шел по двору. Слушай, это же было за несколько минут до нападения на Новосельскую, — сказал Треуглов. — Может, он видел чего? Собака наверняка уже была где-то рядом. Хорошо бы его отыскать! Где там ваши Масленниковы живут? Нужно в первую очередь их соседей опросить.

— Сейчас дам тебе заветный адресочек, — усмехнулся капитан Селезнев. — У нас этих красавцев все знают. Там, значит, расклад такой: старики-родители и два сыночка неработающих, одному двадцать три, другому двадцать восемь. Сама-то Масленникова вроде сейчас уборщицей нанялась, а мужика, я слышал, опять поперли, он сторожем служил. В общем, сходи к ним. Колоритная публика!

Загрузка...