Глава 68. Попытка бегства

Счастливый случай наступил неожиданно и скоро. Карлос с Рафаэлей отправились на несколько дней навестить родственников в город Куэрнавако, что переводилось, как «Рог коровы».

— Уверена, вам там очень понравится! — уговаривала Рафаэла гостей отправиться с ними. — Я там выросла, там живут мои родители, а сам город стоит на плоскогорье, где не бывает жары.

— Но и русских морозов не бывает тоже, — шутливо добавил Карлос.

— Какие морозы! Там всегда весна и всюду цветы — на земле и деревьях! Не зря его называют краем вечной весны.

Валентин попытался отпроситься у стражников, но те запретили: Куэрнавако у них пока еще не было «схвачено».

— С вашего разрешения мы с женой поработаем в клинике, изучим ход реабилитационного периода, — ответил он на очередное приглашение Карлоса.

Надо же было хоть как-то скрыть унижение, которое Валентин переживал из-за запрета охранников.

Утром хозяева уехали, их дочь тоже продолжала гостить у подруг, а Валентин с Любой отправились на машине Рафаэлы в клинику. Как всегда, в сопровождении красной «тойоты».

Он ехал по знакомой дороге — справа мерно ударяли о берег океанские волны, слева по встречной полосе мчались автомобили, над ними возвышались отвесные скалы из слоеного пирога горных отложений. Наверху стояли старинные виллы с белыми колоннами, кое-где к ним можно было подняться от шоссе на лифтах. Валентин разговаривал с Любой о чем-то второстепенном, как вдруг она схватила его за плечо:

— Охрана отстала! Нет охраны!

Видимо, с «тойотой» произошла поломка или просто прокололось колесо. Инструкция Ивана Ивановича требовала немедленно остановиться и сообщить по мобильнику место своего нахождения.

— Да пошли они! — проговорил Валентин.

Он был зол на то, что их не пустили в гости к вечной весне и продолжал вести машину на прежней скорости в сторону клиники.

— Мне еще из-за них на шоссе торчать! Им надо, они пусть и догоняют.

Но… аэропорт был в том же направлении, куда они ехали. Эта мысль обоим пришла одновременно.

— Если не сейчас, то когда? — спросил Валентин, и Люба согласно кивнула. Только добавила:

— Машину бы поменять…

— Верно.

Все необходимые документы, деньги и кредитные карты были при них. На пути как раз находилась заправка с небольшим мотелем и площадкой, где можно было взять напрокат автомобиль.

Долговязый мулат принял у них машину Рафаэлы и предложил ярко-красный спортивный «ягуар». По-английски он разговаривал плохо и долго вписывал фамилию Валентина в свои бумаги. Барханов с трудом сдерживал себя, чтобы не продемонстрировать нервозность. Преследователи могли обнаружиться в любую секунду и с позором, словно нашкодивших детей, увезти их отсюда

Наконец они снова выехали на шоссе и, посомневавшись несколько мгновений, свернули в направлении аэропорта. Километров через сто располагался другой аэропорт, и можно было улететь оттуда. По крайней мере, там было меньше опасности, что их перехватят. А еще можно было сесть в большой маршрутный автобус и просто ехать, куда глаза глядят. Или развернуться и помчаться в противоположную сторону к американской границе. Однако шансы, что их перехватят, были одинаковы в любом варианте.

Но они мчались по шоссе, и погони не было видно.

— Какое же это счастье — быть свободными! — сказала, смеясь, Люба. — Уж посреди аэропорта они нас не будут хватать.

* * *

Их перехватили на подъезде к аэропорту. Оставалось всего чуть-чуть — не больше пятисот метров. И даже Валентин поверил в освобождение. Но именно на последнем пустынном участке их быстро догнала одна машина, а с обочины, перегородив путь, выехала другая. Все поняв, Валентин остановился.

Им не дали сказать ни слова в оправдание. Знакомый в лицо охранник приблизился вплотную и молча, но резко двинул локтем. В то же мгновение Валентин ощутил жуткий, пронизывающий удар в печень, от которого его перекорежило. Последнее, что мелькнуло в голове, — мысль о Любе, чтобы ее не били. Корчащегося от боли Валентина засунули в «джип», в другую машину затолкали извивающуюся Любу. Видимо, ее все же бить не решились, потому что он услышал ее крик: «Подонки! Подонки! Он знаменитый хирург!»

Кто-то из охранников сел за руль «ягуара». Валентин уже знал, что русские старались не раздражать местных жителей там, где оказывались. И «ягуар» они явно решили доставить на место. Это его успокоило: похоже, по крайней мере, сразу их убивать не станут. Иначе зачем отмечаться у долговязого мулата?

* * *

Николай, он же Хосе Уэрта де Линарес, заготовил паспорта и частный самолет для спасения Валентина с Любой. Всякий раз, когда его тянуло на благотворительность, он ругал себя, но отказать в помощи не мог. Тем более, кроме него никто их спасти не сможет.

У каждого киллера такого уровня на связи работает несколько аналитиков, им доступны практически любые секреты мира. Поэтому о том, зачем понадобился хирург Барханов некоей структуре, проводящей своего человека в губернаторы крупнейшего после Москвы города, Николай представление получил.

А уж узнать о том, как вездесущий Иван Иванович вырос из мелкого партийного клерка в серые кардиналы этой структуры, большого труда не представляло. Может быть, эти знания и подвигли мексиканского гражданина Хосе Уэрта де Линареса искать новых приключений на пляжах Тихого океана.

План у него был простой. Он ликвидирует охрану и вызовет легкий самолет, который сядет на несколько минут прямо на шоссе. Они вместе перелетают американскую границу. Дальше по новым документам врач с девушкой порознь улетают на Аляску и перебираются на Чукотку. И некоторое время отсиживаются там, пока Хосе Уэрта де Линарес не ликвидирует серого кардинала.

Первый раз Николай-Хосе Уэрта де Линарес оставил машину недалеко от дома Карлоса в момент, когда парням из охраны взбрело в голову выкупаться в океане. Парней было двое — один, судя по всему, болтливый, другой, наоборот, молчун.

— Ей-бо, дома же засмеют: сидел неделю на Тихом океане, а не поплавал, — повторял болтливый.

Судя по всему, эти разговоры происходили у них каждый день и всегда кончались одним и тем же — купаньем. Но всякий раз молчун сначала сопротивлялся.

— Дела! — вдруг оживился болтливый, глядя на людей, катающихся вдалеке под парусом на волнах. — В инструкции упущение. Смотри, если к объектам с моря на катере кто подойдет, что делать будешь? Вдогон поплывешь или как?

— Я их всех из калаша положу, — коротко ответил молчун, — чего думать!

— Не-е, я б сначала с этой, с Любонькой потрахался. А потом можно из калаша. А ты?

— Да иди ты! — отмахнулся молчун.

Погода была жаркая. «Тойота», хоть и стояла в тени, но высидеть в ней весь день разве что утопленник бы смог. А нормальному человеку это не под силу. Кондиционер они уже поломали.

Они с завистью смотрели на плавающих Валентина с Любой. День был выходной, а плановых операций по воскресеньям в клинике Карлоса не делали.

— Объекты вон плавают, а мы что, жертвы Чернобыля? Пошли в океан, — продолжал уговаривать болтун молчуна. — В инструкции что сказано — не упускать объект из поля видимости. Пойдем, чтоб не упускать, — более решительно сказал он.

Наконец, ему и в этот раз удалось уговорить напарника. Машины здесь закрывать было не принято. Даже ключи они оставили в замке зажигания и пошли вниз.

— Уж если не потрахаться, так хоть понюхать, как баба пахнет! Неделю на просушке, — продолжал болтать все тот же разговорчивый стражник, мечтательно разглядывая издалека гибкое тело Любы. — Ты баб каких любишь? Я люблю, чтоб когда бабу берешь, у нее мясо трещало! Слышь, ты много их отымел?

— Ладно, ты не очень-то! — осадил его молчаливый коллега, внимательно озирая окрестности, чтобы убедиться, что ничего подозрительного поблизости нет.

Так они и спустились.

Пожалуй, ситуация сама подсказывала решение. Под картер стоило поставить магнитную мину, которая должна была взорваться в момент запуска двигателя. Это — на случай, если одному стражнику удастся добежать до машины. Но еще лучше утопить их обоих в океане, окутать тонкой капроновой нитью тела, привязать на дне к скалам, чтоб и следов не осталось.

Когда-то после изматывающих тренировок на выживание в пустыне, в группе у Николая начались еще более изнурительные занятия по подводному плаванию. Под конец многим стало казаться, что они, оттолкнувшись от французского берега, способны вынырнуть на берегу английском, — столько им приходилось проплывать на тех занятиях. Это было совсем в другой жизни, когда он, как и остальные его друзья, являли собой зеленых салаг.

Эту операцию Николай наметил на следующий день. Оставалось лишь уточнить детали. Однако все смешала неожиданность: утром, едва отъехали мексиканские хозяева, спасаемые самостоятельно ударились в бега. Сделали они это неквалифицированно, а потому и были схвачены у аэропорта.

* * *

— Оклемался, мудила? — спросил Валентина стражник, который бил его в печень. Он вел машину назад и спросил без злобы, а потом стал выговаривать: — Мы с тобой, как с человеком, а ты — как пацан глупый. Чего добился-то? У нас прям другого дела нет, как тебя мочить.

— Так чего, на море кончать их будем? — спросил другой стражник, сидевший тоже впереди.

— Не, надо инструкцию получить.

Они выехали к океану и остановились около небольшой косы, у ржавых рыболовных судов, выброшенных наполовину на берег.

— Во, это теперь твой дом, — сказал старший стражник и прикрикнул: — Вылезай, падла! Сим пойдешь или тебя за ручку отвести? — И он указал на три хлипкие доски, перекинутые с берега на грязную палубу.

— Сам, — отозвался Валентин, с трудом передвигая ноги и оглядываясь в поисках второй машины.

Резкая боль теперь растеклась по телу. Желудок был полон желчи, отчего казалось, что жгучая отвратительная горечь вот-вот разорвет пищевод.

— Не хотел жить во дворце, будешь тут, — сказал старший стражник. — Вонища там!

По металлическим ступеням он спустил Валентина вниз судна, откуда бил в нос запах разлагающихся то ли птиц, то ли животных, а может быть, и людей.

— Ладно, от вони еще никто не сдыхал.

Его втолкнули в рубку с задраенным наглухо иллюминатором, где, судя по всему, раньше работал радист. Потом старший стражник проявил заботу: не закрывая дверь, сходил к машине и вернулся с двухлитровой бутылкой воды.

— Чтоб ты сразу не окочурился, пока инструкцию не получим, — заботливо сообщил он — И не дури, понял? Не то также пахнуть станешь.

— Где моя жена? — выговорил Валентин.

— Ну ты даешь! — рассмеялся стражник. — Жену захотел. Обойдешься пока.

— Я спрашиваю, где она?

— Где надо, там и будет Мне что. прикажут, вместе с тобой сделаем утопленницей. А нет — так назад отвезем.

Он захлопнул дверь, в камере сразу стало абсолютно темно, Валентин лишь услышал, как стражник протопал наверх.

* * *

Судно жило своей жизнью: скрипело, шуршало, тихо постукивало. Валентин осторожно нащупал место, где можно было сесть, закрыл глаза и впал в полузабытье.

Он не знал, сколько прошло времени, пока не раздались новые шаги.

«За мной», — подумал он и поднялся. Но звуки скоро затихли. Потом возобновились вновь. Кто-то явно спускался вниз. Мгновение Валентин колебался: подавать голос или нет. Потом решил, что хуже, чем теперь, ему уже не будет и громко позвал в темноту:

— Эй!

— Я те крикну! — пообещал кто-то.

Но сразу его перебил голос Любы:

— Подонки! Что вы с ним сделали?!

— Люба, я тут!

— Заткнитесь оба! — скомандовал кто-то. — А ты — и этот кто-то пнул ногой дверь, — еще вякнешь, на свет выволоку и так отметелю!

По удалявшимся шагам Валентин понял, что Любу уводят на другой конец судна. И все же ему стало легче. По крайней мере он знал, что она где-то рядом.

Когда шаги стали приближаться вновь, он замолотил в дверь и крикнул:

— Вы, там! Я хочу говорить с вашим боссом! С Иваном Ивановичем!

— Поговоришь, скоро поговоришь, — пообещал проходящий мимо. — И с боссом и с Богом, со всеми поговоришь…

Капсула с цианистым калием, словно в старинных шпионских фильмах, была при нем. Даже две. Люба их вшила в воротники всех его рубашек. Но пока еще оставалась надежда, что они не понадобятся.

Загрузка...