Глава 61. Деньги от подполковника милиции

Первые большие деньги хирург Барханов получил от подполковника милиции.

Во время ночного дежурства в отделение доставили молодого мужчину с двумя огнестрельными ранениями в область груди. Рядом с каталкой, которую санитар ввез в операционную, шествовали два парня.

— В коридоре, пожалуйста, — сказал им Валентин, стараясь говорить построже. И крикнул сестре, дежурившей по отделению: — Почему пустили в уличной обуви?

— Я им говорила, а они меня… знаете, куда послали? — жалостливо начала оправдываться сестра.

— Слушай, ты, — и один из парней, от которого во все стороны просто-таки разлетались волны агрессии, приблизившись вплотную, положил руку на плечо Барханову, — мы будем сидеть, где хотим и с кем хотим. Понял? А если его зарежешь, отсюда живым не уйдешь. Хорошо понял?

— Нет, в таких условиях я оперировать не буду, — ответил Барханов.

— Будешь, — парень впечатляюще, хотя и не больно, ребром ладони ударил его по шее.

И тут неожиданно Люба, с которой он тогда только-только начал встречаться, подскочила к парню и громко, с яростью скомандовала:

— Марш отсюда! Еще нашего хирурга лапать! Ты на кого поднял руку, дурак! Да вы все на него молиться будете, когда вас, как этого, продырявят!

Как ни странно, ее слова подействовали на парня, и он снял руку.

— Ну, мы только посидим, — он показал на операционную. — Скажи своим этим, чтоб притаранили стулья.

— Тогда нужно снять обувь, — взял инициативу в свои руки Валентин, воспользовавшись ситуацией, — халаты вам принесут.

По крайней мере, благодаря Любе он не почувствовал себя униженным.

Во время операции через стеклянную дверь иногда он поглядывал на них. Они сидели на стульях, замерев, поджав ноги, и вид у них стал неожиданно домашним.

Операция была не из самых сложных. Одна пуля прошла, не задев жизненно важных органов, другая, расколов ребро, застряла в летком. С ней пришлось повозиться.

Валентин сделал последние стежки и объявил:

— Порядок.

— Теперь так, — сказал все тот же парень, — отдельная палата есть?

— Откуда у нас отдельные палаты? Что у нас — гостиница «люкс»?

— Это твои проблемы. Сделай так, чтоб была.

— Ребята, да вы что, ошалели?! — Барханов возмутился. — У меня во всех палатах лежат больные. Вон даже в коридоре двое отдыхают. Одному вчера, кстати, капельницу ставили. И ничего, не жалуется.

— Ты плохо понял. Тебе сказали, это твои проблемы.

Он, конечно, мог перейти в свой кабинет и вызвать оттуда наряд милиции, но уже знал, что этого не сделает.

Пришлось подчиниться: из палаты, в которой помещались три койки, среди ночи убрали ничего не понимающего больного, а туда завезли каталку с раненым. Парни бережно переложили его на койку. Один сел рядом, другой — расположился у дверей в коридоре. Так сказать, личная охрана. Потом Валентин видал уже и не такое. Но тогда, в первый раз, это было сильным впечатлением.

А скоро прибыл незнакомый подполковник милиции. Валентин спустился к нему в приемный покой. Тот показал удостоверение и спросил:

— К вам раненого привезли. Как он?

— Два пулевых ранения? Прооперирован.

— Я спрашиваю, как он себя чувствует.

Валентин решил, что подполковника интересует возможность допроса — такое иногда бывало и прежде. И злорадно подумал, о том, как пройдет его встреча с личной охраной бандита.

— Больной пока слаб, можно задать один-два вопроса, не больше. Говорить ему много нельзя.

Он поднялся вместе с подполковником на лифте. И к его удивлению парень, сидевший снаружи, не вздрогнул, не вскочил испуганно, а так и остался сидеть Виноватый вид оказался у подполковника.

— Тебе, мудила, сказали где быть, а ты? — зло спросил его парень.

— Ну ладно, ладно, не шуми. Все ведь обошлось, — стал оправдываться подполковник, покосившись на Валентина. — Вызвали меня к начальству, понимаешь. Так получилось.

Дальше Валентин слушать не стал. Понял, что так безопаснее.

Подполковник поговорил полушепотом с парнем еще несколько минут, а потом подошел к Валентину, который, сидя за сестринским столом, заполнял журнал назначений.

— Я знаю, вы врач опытный, — милиционер помялся. Видимо, еще не наработал опыта, как вести себя в подобной ситуации. — Вам положено докладывать о таких случаях в милицию. Считайте, что доложили.

— Но у меня уже сделаны записи…

— Так вы их уничтожьте. Вырвите страницу, залейте чернилами…

— Чернил у нас давно нет.

— Ну, соляной кислотой. Она обесцвечивает.

Видно, что в школе подполковник химию изучал.

— Я так не могу… Вы же первый потом меня привлечете.

— Никто вас не привлечет, — подполковник устало махнул рукой. — Кому теперь какое дело. И вот что… — он достал несколько крупных купюр. В сумме они складывались в две его месячные зарплаты. — Это вам благодарность от органов милиции. За работу и беспокойство.

Все это повторялось потом не один раз. Причем с каждым разом гонорары его увеличивались. И Валентин не удивлялся, когда за бандитов ходатайствовали милиционеры, или, наоборот, привозили офицера милиции, которого заботливо охраняла братва. Раненых наутро иногда увозили, видимо, в более комфортные условия. Иногда они долечивались в отделении. Им приносили дорогую еду, ставили в палату телевизоры.

Спустя месяца два-три после выписки того самого первого раненого, он зашел осмотреть очередного. В это время по телевизору, стоявшему на тумбочке, показывали новости. Кого-то опять расстреляли посреди улицы из автомата. И взглянув на экран, Барханов увидел крупным планом лицо своего первого раненого, о котором так заботливо спрашивал подполковник милиции. Теперь бывший раненый стал трупом.

Загрузка...