Глава 40. Жаль только, жить в эту пору прекрасную…

Чем дальше шла экскурсия, тем Агния все больше жалела, что не поступила так же, как этот симпатичный мальчик, сын Синельникова. Ничего интересного не было, кроме трескучих речей, так или иначе сводившихся к проблеме «неграждан». И было совершенно невозможно убедить экскурсовода, что русский, допустим, врач, пришедший к русскому пациенту, совершенно не обязан беседовать на эстонском языке. И писать на нем же историю болезни, которую потом будет читать другой русскоязычный врач. «Государственныый ясыык!» возражала дама. Так скучно и неинтересно прошла поездка.

Экскурсия продлилась немного дольше, и, когда на шоссе Олега с Герой не оказалось, Агния и Глеб не особенно взволновались, решив, что мальчик уехал в пансионат, благо автобусы ходят исправно.

В пансионате, однако, ни Олега, ни Геры не обнаружилось, и Агния с Глебом забеспокоились. Вскоре вернулся автобус из национального парка, куда ездил Синельников-старший. Агния разнервничалась.

— Он заблудился в лесу, я уверена, — твердила она. — Нужно немедленно организовать поиски. Есть же отряды спасателей.

— Никто не станет искать мальчика, не вернувшегося вечером домой. Ищут, когда человека нет несколько дней, неделю, — вздохнул Борис Дмитриевич, принимая корвалол. Ему самому хотелось схватить телефон и начать названивать в полицию, службу спасения и прочие организации. Но он по опыту знал, чем это обычно кончается.

— Но это же Эстония, а не Россия, — заметил Глеб, — может, у них по-другому…

Начался прощальный банкет. Стол буквально ломился от деликатесов, которых раньше было невозможно достать, а теперь — купить. В другое время Агнесса, пожалуй, предалась бы чревоугодию, но сегодня она едва притрагивалась к еде. Борис Дмитриевич произнес витиеватый тост в благодарность устроителям конференции. Все остались очень довольны, и только Глеб и Агния понимали, каким вымученным было его красноречие.

Банкет продолжался. Участники конференции разбрелись по залу. Кто-то танцевал, кто-то отчаянно дискутировал по кардинальным вопросам современности, некоторые продолжали бродить у стола, подливая в бокалы. Питерская делегация покинула банкет, как только это стало удобно. Праздновать никому не хотелось.

Чтобы хоть чем-то занять себя, Борис Дмитриевич пошел ко входу в пансионат и спросил сторожа, не проходил ли мальчик с собакой. Мальчик не проходил.

— Вы как хотите, — заявила Агния, — но лично я звоню в полицию. Отфутболят — пусть. По крайней мере, я сделаю все, что можно.

С ней никто не спорил.

Агния сняла трубку и на сносном английском языке начала объяснять, что потерялся мальчик, его приметы…

На другом конце полицейский, владевший «всемирным» языком существенно хуже Агнии, пытался строить корявые фразы, долженствующие означать: «Во что был одет?» и тому подобное.

— Джинз, джэкет, — перечисляла Агния, — Потом, этот, как его…

— Вы говорите по-русски? — радостно возопил полисмен на русском языке. — Так что ж мы мучаемся! Во что, говорите, был одет ваш мальчик?

Разговор пошел быстрее.

Наконец полицейский записал все необходимое и сказал:

— Я разошлю данные всем окружающим постам. Если мальчика найдут, мы вам сообщим немедленно.

— Спасибо большое, — растроганно сказала Агния. — Тэнк ю вери мач!

— А знаете, — заметила она повернувшись к Глебу и Борису Дмитриевичу, — стыдно жить в стране и даже не пытаться выучить язык ее народа.

* * *

Больше всего Олег беспокоился за Геру. Он не мог все время держать ее на руках, потому что сам порядком вымотался, но время от времени нес ее, потому что маленькие собачьи лапки должны были ступить несколько раз, пока он делал один шаг. К тому же оба давно не ели, а Олег, что было еще хуже, не пил. Гера-то прикладывалась к лужицам, и ей было легче. Олег вспоминал рассказы отца о пустынях, где заблудившемуся грозила смерть от катастрофической потери жидкости. Обезвоживание в эстонском лесу, к счастью, не грозило, но пить все равно хотелось. Правда, еще не до такой степени, чтобы, уподобившись своей спутнице, утолять жажду из «коровьего копытца, полного водицы». Перспектива стать теленочком или заработать зловредные сальмонеллы или лямблии пока еще перевешивала.

Олег заблудился вконец. Он был уверен, что идет по направлению к шоссе на Усть-Нарву, но, по его представлениям, он прошел уже как минимум три таких расстояния, а шоссе было не видно и не слышно. Вспомнились все рассказы о потерявшихся и заблудившихся, которые питались ягодами и грибами. В это время года и то, и другое уже благополучно отошло. С другой стороны, подобные злоключения обычно происходили в Сибири, где на сотни километров вокруг нет жилья. Эстония в этом отношении цивилизованнее. Поэтому и странно, что он до сих пор не вышел к какому-нибудь хутору. Олег подозревал, что ходит по кругу, и это не радовало.

Гера терпеливо следовала за ним или сидела на руках. Наконец мальчик не выдержал, сел на траву и погрузился в самые мрачные раздумья. Стало стремительно темнеть и перед ними появилась малоприятная перспектива страшной и холодной ночевки в лесу. Олег поежился при одной мысли, что можно уснуть посреди леса, когда вокруг будут неслышно ступать невидимые ночные существа. И хотя он знал, что в местных лесах не водятся саблезубые тигры, пещерный медведь или другие звери, излюбленной добычей которых бывают человеческие существа и их домашние любимцы, все равно было не по себе. Не хотелось проверять эти знания на практике.

И вдруг откуда-то издалека, почти с другой планеты, раздался вой. Тот самый знакомый голос Упыря. Олег вздрогнул, настолько неприятен был этот заунывный звук, но затем вскочил на ноги.

Звук шел со стороны, противоположной той, где, по мнению Олега, остался страшный питомник. Судя по всему, до него было довольно далеко.

— Ну и забрались мы с тобой, Гера, — сказал Олег громко. В ответ собака тявкнула.

— Ищи, ищи, — сказал Олег, — ты же собака все-таки. Ищи дорогу какую-нибудь Машину!

Гера будто поняла его, навострила уши, потянула носом воздух

— Ищи! — приказал Олег. — Ну, веди меня.

Пуделиха оглянулась на человека, понюхала кочку, а затем пошла по лесу в том направлении, куда Олег точно не пошел бы. Он не был уверен, что они идут правильно, но несколько часов подряд дорогу выбирал он, и ничем хорошим это не кончилось. Почему бы для разнообразия не пойти за собакой?

Скоро совсем стемнело, но небо еще оставалось светлым, и белую Герину шубку было хорошо видно на фоне жухлой травы. Зимой было бы труднее.

Они шли медленно Олег молчал. Им овладело безразличие. В сущности, все закончилось хорошо. Он спас собаку от живодеров и сам ушел от них. Теперь дело за малым. А Эстония не Сибирь, скоро они выйдут на дорогу. Даже если в Сибири идти очень долго, обязательно выйдешь к жилью.

Его размышления прервал звук, прозвучавший для скитальцев как бетховенская «Ода радости». Где-то впереди проехала машина. Они выходили на дорогу.

* * *

Борис Дмитриевич в сотый раз обошел пансионат. Это было единственное, что он мог делать. Ни о каком осмысленном занятии, включая сон, не могло быть и речи. Он услышал где-то наверху звук телефона. И сразу успокоился. Удивительная вещь — шестое чувство. Не зная еще причины звонка, он сразу понял, что сын нашелся.

Действительно через минуту с балкона раздался голос Агнии:

— Борис Дмитриевич, Гера и Олег нашлись! Собака в этом списке стояла первой. Прыгая через три ступеньки, Синельников буквально взлетел на нужный этаж.

— Агнесса Евгеньевна, Алечка, где он, то есть они? Кто звонил?

— Звонили из полиции, — обстоятельно объяснила Агния. — Видите, как они могут работать, не чета нашим. Они действительно сообщили всем постам, и одна из машин увидела мальчика с собакой. Скоро их привезут.

— Машина увидела? — уточнил Глеб. — Техника на грани фантастики.

— Автомобильсканер! — веселился Борис Дмитриевич.

— Мужчины… — презрительно сказала Агния, — неспособны даже на сострадание. Я так беспокоилась, что у меня все смешалось в голове…

— Как в доме Облонских, — закончил Синельников. Теперь, когда стало известно, что мальчик и собака нашлись, на всех напало легкомыслие.

— Но я все-таки взгрею мерзавца, — Синельников погрозил пальцем ни в чем не повинному телефону. — Что за комиссия, создатель, быть отцом!

Минут через сорок к воротам пансионата подъехала полицейская машина, из которой выпрыгнула Гера, а за ней выбрался Олег. Все заинтересованные лица были в сборе и тут же бросились каждый к своему: кто к сыну, кто к собаке.

— Тэнк ю вери мач! — от всего сердца сказала Агния.

— Талекко собраался ваш маальчик! — улыбнулся полицейский. — В Таллинн хотел уйти. Эмигрировать.

— Как в Таллинн? — трое взрослых воззрились на Олега.

— Шел по Таллиннскому шоссе.

Еще раз поблагодарив полицейских, взрослые набросились на Олега с расспросами. Он рассказал, что они заблудились в лесу, и Гера вывела его к дороге.

— Ты моя маленькая! Моя умничка! — Агния с такой силой прижимала к себе собаку, что становилось страшно, сможет ли несчастная пуделиха самостоятельно двигаться после подобных ласк. Но привычная Гера все сносила героически.

— Было темно, — продолжал Олег, — и я чего-то не сориентировался.

— Но как тебя так далеко занесло? — спросил Глеб.

— Сам не знаю, — пожал плечами Олег, радуясь, что его спутницей была собака, которая хоть и все понимает, но говорить, к счастью, не может.

— Ладно, все хорошо, что хорошо кончается, — сказал Борис Дмитриевич, которому все время казалось, что сын не договаривает.

Прежде чем разойтись, Глеб задумчиво сказал:

— Может быть, и наша милиция когда-нибудь станет такой.

— Все может быть! — парировала Агния, — только увидеть ту пору прекрасную, дорогой мой, не доведется ни мне, ни тебе…

Загрузка...