Глава двадцать вторая

Еще несколько минут я тешил себя надеждой, что это просто разведчики, нашедшие нас, но эта убаюкивающая надежда не продержалась долго.

Контрольная часовня, к которой привела нас Фелиция имела огромное, чистое окно, выходящее на долину ниже, несомненно, для почтительного созерцания дамбы и резервуара, большинство техножрецов слишком далеко ушли от плотской реальности, чтоб просто по человечески восхищаться панорамой (которую, не будь я в такой стрессовой ситуации, я нашел бы несомненно восхитительной).

Игнорируя широкий ряд бронзовых дисков и несметное количество переключателей на потемневшей от времени деревянной плите, я поспешил к листу бронестекла и взглянул вниз, мое дыхание замерло.

— Их тысячи, — сказал Юрген, проталкиваясь, и на этот раз я признал, что он не преувеличивает.

Весь вход в долину был загружен покачивающимися аппаратами, полными завывающими орками, надвигавшимися на нас как орда тиранидов.

Их количество явно мешало продвижению, когда они набились в узкий проход, но они продвигались в очереди с обычной, брутальной эффективностью, наиболее агрессивные и тяжеловооруженные вырывались вперед из толпы.

Те, кто были на дороге, показывали лучшее время, но к моему ужасу, я заметил, что большинство просто не утруждают себя борьбой за место на шоссе, шли веером по всей долине, надеясь на прочную конструкцию машин и их выносливость. Гнали по открытому грунту на такой скорости, что я с трудом верил своим глазам.

Было самое время приказать «Василискам» открыть огонь, но когда умолк безошибочный гром «Сотрясателей» я понял, что Сатин опередила меня.

Наша артиллерийская батарея быстро выпустила три снаряда, все разорвались в центре наступающей орды, но это было все равно, что кидать камешки в пруд, волна вопящей зеленой смерти приближалась так же быстро, как и до этого.

— Сколько времени у нас есть? — спросил я по воксу Пирса, мечтая оказаться прямо в командной Химере с ее набором аппаратуры, вместо того, чтоб сопровождать техножрицу.

Наблюдать это на экране ауспекса было бы менее болезненно для кишечника, чем столкнуться с видом зеленокожих самостоятельно.

— Первая волна доберется примерно через двадцать минут, — проинформировал меня юный капитан, на удивление спокойным тоном.

— Они не заедут сюда вверх не пересекая дамбу, но мы будем уязвимы для пеших, забирающихся по склону.

— Хоть что-то, — сказал я. — Если Сатин сможет удержать подъезды, мы сможем выбивать их при разгрузке.

Это была слабая надежда, огромное количество зеленокожих ограничивало сказанное в конце.

Отсюда было видно, если вся группировка, тащившаяся за нами, объединится в единый отряд, соотношение будет минимум восемь к одному[86].

Если бы хоть половина этого количества поджидала нас в проходе, мы бы не выжили, идя по нему. Хотя, должен отметить, и альтернатива тоже не казалась такой уж привлекательной в тот момент.

Я повернулся к Фелиции.

— Как быстро тоннели очистятся от воды?

— Я не знаю.

Ее голос был отвлеченным, пока она была занята контрольной панелью, игнорируя ужасающий вид за окном, что по мне, так это было где-то на границе сверхчеловеческого самоконтроля[87].

— Это зависит от того, как долго я провожусь с открытием шлюзов. Ритуалы достаточно просты, но это займет время, пока я сделаю по-своему.

Она растерянно оглянула комнату.

— Так, если бы я была лампадой с ладаном, где бы я была?

— Тайбер, — сказал я в вокс, отчаянно стараясь не выдать нетерпение. — Давай сюда ее помощников. Фелиции нужны руки.

Я взглянул на нее, испугавшись своей шутки, думая, не пересек ли я этим черту, но она просто кивнула.

— Это поможет.

— Отлично, — ответил я так невозмутимо, как только мог, что было некоторым достижением в данных обстоятельствах, и я уверен, вы оцените. — И если это поможет, то как скоро тоннели будут чисты?

— Примерно через два часа, — буднично ответила Фелиция. — ну и естественно только после того, как мы откроем шлюзы. Но это займет меньше часа или около того, если мы сможем провести ритуалы четко и получить благословение Омниссии с первой попытки.

— У тебя меньше двадцати минут, пока мы не будет по уши в зелени, — ответил я, так же спокойно, надеясь, что облачив это в слова, не сделаю это каким-то образом неизбежностью.

— Через три часа мы будем мертвы… Но скорее всего гораздо быстрее.

— Я не могу отменить законов богословия, — оборвала меня Фелиция. — Если мы успешно откроем шлюзы, именно столько займет осушение. Так что вам придется сдерживать их, пока не будет готово.

— Ладно, постараемся, — сказал я решительно, сражаясь с ужасом и отчаяньем, которое готово было поглотить меня, даже пока я говорил.

— Ты точно не можешь ничего сделать, чтоб ускорить процесс?

— Точно, — ответила юная техножрица.

Она указала вперед на длинный пульт аппаратуры, полный мерцающих дисков, записывающих информацию, и непонятные для меня.

— Мы должны продвигаться с огромной осторожностью. Если оставить это место без присмотра на недели, все системы станут не стабильны. Ошибка сейчас может стать катастрофичной.

— Катастрофично было бы умереть, я уверен, — сказал я, какая-то мысль начала свербеть в мозгу. — В чем именно заключается проблема?

— В терминах, которые сможете понять? — ответила Фелиция резко, видимо уязвленная моей попыткой влезть в дела, которые должны быть предоставлены помазанникам Омниссии.

Она указала на ряд индикаторов, которые пылали унылой, мрачной краснотой.

— Энергия для питания этого места и окружающих деревень вырабатывается турбинами в основании дамбы. Если расход уменьшается то, она накапливается в конденсаторах, а с тех пор как напали орки, не было никакой нагрузки. Что означает, что они полностью заряжены и более того — перегружены и чрезвычайно нестабильны. Если мы полностью откроем шлюзы, не отключив сначала генераторы и не сбросив лишний заряд, то они взорвутся как бомба. Это достаточно понятно для вас?

— Очень понятно, спасибо.

Я развернулся и поспешил из часовни, как всегда с Юргеном, наступающим мне на пятки, и активировал свою комм-бусину.

— Сатин, насколько быстро вы сможете перенацелить Василиски?

— Потребуется несколько минут, — сказала Лисица из танка, несколько смущенная, но доверяющая моему суждению.

— Какова новая цель?

— Ворота шлюза в основании дамбы, — сказал я.

— Они смогут опустить стволы так низко?

— Если не смогут, то мы просто наклоним их, — уверила меня Сатин, сразу ясно ухватив задачу. — Планируете устроить зеленым ванну?

— Надеюсь, намного больше, чем просто ванну, — сказал я, выбираясь на открытую площадку, в то время как помощники Фелиции двигались в противоположном направлении, туда, откуда я только что пришел и выглядели при этом как возбужденные малолетние хулиганы.

Горный холод ударил жестко, сразу напомнив мне, что моя рубашка по прежнему была неприятно липкой, но времени волноваться об этом не было.

Я поспешил к концу площади, где Сатин вдохновляла экипажи «Василисков» повернуть их неуклюжие машины артиллерии отборным матом.

— Почти, комиссар, — она уверила меня, перекрикивая перемалывающий звук траков, с которым водитель разворачивал машину, пытаясь направить длинный пушечный ствол на шлейф воды, появляющийся у подножья дамбы.

— Орки, — напомнил я ей.

Одновременно с моими словами треск лазерного огня и лай тяжелого вооружения поприветствовал первые из автомобилей зеленокожих, достигших другой стороны дамбы.

Это были по большей части мотоциклы, легкая цель на таком расстоянии, и их ответный огонь был очень неточен, если не считать несколько попаданий по своим.

Из пары попробовавших помчаться к нам по дороге, первый превратился в яркий огненный шар, как только ракета Лускинса нашла цель.

Ехавший сзади налетел на обломки, подпрыгнул, успешно перелетел через парапет, и вместе с наездником, мрачно вцепившимся в руль, понесся вниз, пока не превратился в уродливое пятно на водосбросе.

— Блокировать дорогу, — приказала командир танка своему отделению, и Леман Расс дал залп, изрыгая пламя и дым из стволов орудий, его лазерное вооружение искрило и трещало, так что с того места где я стоял казалось, что они находятся в центре маленькой, но очень интенсивной грозы.

Ярость этого взрыва полностью пришлась на набившихся в узкой дороге зеленокожих, без разбора разрывая как транспорт, так и его пассажиров, без сомнения пожалевших, что в пылу попытки опередить своих товарищей поехали по дороге, а не продолжили трястись по пересеченной местности.

Это напомнило мне кое о чем.

Я глянул вниз и обнаружил что все дно долины, насколько глаз мог видеть, наполнено зеленокожими, как оставленная гнить на солнце миска личинками.

— Открыть огонь! — приказал Пирс настолько спокойно, насколько возможно при таких обстоятельствах, и солдаты с ополченцами, словно откупорив свое стрелковое оружие, залили весь склон таким количеством огня, каким только смогли.

Человеческая армия, я не сомневаюсь, дважды бы задумалась в такой ситуации, но близкие человеческие фигуры, казалось, приводили орков в ярость.

С сотрясающим кости воплем «Вааааргх!», который я еще с пустыни терпеть не мог, (и все ещё не могу, после стольких лет, задумайтесь об этом) они кинулись толпой по склону, побросав свои транспортные средства, как только уклон стал для них слишком велик.

В этом была и хорошая сторона, поскольку я не сомневаюсь, что их тяжелое оружие быстро бы расправилось с нами.

Они могли бы нанести нам куда больший урон, если бы стрелки заняли позиции и открыли заградительный огонь, но будучи орками, они, конечно, ничего такого не сделали, напротив, бросая свой транспорт с союзниками, они присоединялись к этой отвратительной, неудержимой массе.

Ряд за рядом они падали от выстрелов нашего оружия, но только продолжали прибывать, растаптывая поверженных ногами в своем стремлении прикончить нас, полностью игнорируя собственную безопасность.

Полагаю, никакие человеческие войска, кроме Астартес, не смогли бы долго атаковать по такому крутому склону, но зеленокожие неслись, словно по спортивной площадке, лишь слегка затрудняясь подъёмом.

— Продолжать стрелять! — завопил я.

Леман Расс подметал дорогу напротив своими тяжелыми болтерами, разрывая на части выживших зеленокожих, пока парочка горящих грузовиков фактически перекрыла их поток, пытающийся залезать и атаковать нас с вершины дамбы.

К сожалению, они не могли опустить оружие на спонсонах так низко, чтоб достать зеленых, решительно карабкавшихся по скорну, и нам оставалось полагаться только на тяжелое вооружение пехотинцев, которых можно кинуть в драку.

Наступающая волна смерти была достаточно близко, чтоб их дикая пальба начала попадать по гребню, и я нырнул за Василиска, когда смесь болтов и стабберных снарядов начала гудеть в воздухе вокруг меня.

— Это было близко, — отметила Сатин и нырнула в укрытие за мной.

Не всем так повезло.

Пара ближайших пехотинцев упала, и на мой взгляд, они вряд ли поднимутся обратно.

Она осторожно выглянула.

— Какого хрена он делает?

— Один Император знает, — ответил я, замечая Ариотта почти в тоже самое время, что и она.

Маленький человек бежал вперед, низко пригнувшись, пытаясь минимально подставляться, очевидно поглощенный заботой о раненых, несмотря на отчетливую возможность пополнить их ряды.

Я активировал комм-бусину.

— Команда Тарвила, прикройте врача.

Тарвил махнул в подтверждение, и его ополчение переключило свое внимание, концентрируясь на скоплениях стреляющих по бегущему Ариотту.

Не то, чтоб подавляющий огонь как-то подействовал на орков, но теперь им должно было повезти, чтоб пробраться через трупы передних рядов, это хоть немного собьет прицел у выживших.

— Мы выстроились, — проинформировал меня командир Василисков, и я был предупрежден, что кусок металла, за которым я прятался, теперь перестанет двигаться.

Дуло начало опускать, пока не замерло упершись.

— Это самое нижнее положение.

— Будем наедятся, что этого достаточно, — ответил я.

Стали видны первые орки, которые перелезли через край склона, чтоб тут же попасть в стену огня автоматического оружия, начали падать целыми группами, но задние ряды просто перепрыгивали через упавших, и стремительно бежали вперед в своем стремлении вступить в ближний бой.

Они падали, но многие из них вставали снова, их стойкость к ранам позволяла им оставаться на ногах даже при таких ранениях, которых бы хватило на трех человек.

— Гранаты! — приказал Тайбер, и фонтаны из орочьих потрохов взлетели позади первых рядов наступающих, но даже этого было недостаточно, чтоб отбросить их.

— Прекратите глазеть вокруг и стреляйте из этой фраговой штуки![88] — приказала Сатин на удивление сдержанно, учитывая текущие обстоятельства.

Артиллерийские расчеты не нуждались в дальнейших поощрениях, и длинноствольный Сотрясатель, подтверждая свое имя, громыхнул так, что выстрел отозвался эхом по всей долине, перекрывая шум сражения.

Я парировал удар вооруженного топором орка своим цепным мечом, перерубив ему руку в запястье, и предоставил добить его Юргену с его лазганом, а сам повернулся, чтоб посмотреть на дамбу.

Выстрелы попали в цель, подтвердив умения расчетов Василисков, и взорвались на гладкой стене дамбы, чуть выше шлейфа воды, бьющей фонтаном из водосброса.

Брызги разрушенного рокрита полетели в стороны, и когда я поднял ампливизор, поданный мне моим помощником, переступившим через труп только что застреленного им орка, мне показалось что объём вырывающейся воды увеличился.

— Ещё раз, — приказал я, хотя едва ли это было необходимо, когда я это произносил стрелки в большой спешке уже заряжали следующие снаряды в свои орудия.

— Кайфас! — пронзительно вскрикнул голос Фелиции в моей комм-бусине. Что, во имя Омниссии, вы там делаете?

— Экономим вам немного времени, — находчиво ответил я, насколько это вообще возможно сделать, будучи оглушенным грохотом Василиска и пронзительным воем его снаряда.

При столь малом расстоянии и пологой траектории разрыв прозвучал почти мгновенно, накладываясь на звук выстрела как эхо.

На этот раз, без всякого сомнения, выстрел нашел свою цель.

После очередного фонтана щебня, вырывающаяся струя воды удвоилась, и подразделения орков, пробирающиеся по берегам речушки обнаружили что струйка воды, едва замачивавшая их ноги стала прибывать.

Через несколько мгновений воды им было уже по грудь, а течение внезапно превратилось в сметающий водный поток, в котором мелькали конечности неосторожных и сорванная экипировка.

— Это вымоет часть из них из наших волос, — прокомментировала Сатин с удовлетворением, вытаскивая свое личное оружие, чтоб выстрелить в лицо зеленокожему с топором, который как раз выскочил из за угла Василиска, ревя свой монотонный боевой клич и разыскивая, кого бы убить.

Для пущей безопасности, как только он упал, я отрубил ему голову своим цепным мечом.

Они были крепкими, и я вполне мог увидеть, как он встает после такого ранения.

К моему изумлению, я заметил краем глаза, что Ариотт все ещё жив, таща раненного солдата в безопасное место, совершенно игнорируя вопли зеленокожих, а толпа Тарвиловских ополченцев продолжала поливать огнем все вокруг него.

— Разве вы не поняли, что я вам говорила? — требовала Фелиция с возбуждением в голосе, удивительным для члена секты, посвятившей себя преодолению человеческих слабостей, например волнению.

— Мы даже ещё не начали отключать генераторы, не говоря уже о разрядке конденсаторов…

— Хорошо, — сказал я, прервав её словесный поток.

— Как думаете, насколько сильно они рванут?

— Достаточно сильно, чтоб поставить под угрозу разрушения все это строение, — сказала она мрачно, словно это было плохо. — Вы лучше надейтесь что…

Я так и не узнал, на что я должен был надеяться, потому что в этот момент мои самые оптимистичные пожелания весьма действенно исполнились.

С низким грохотом, странно напоминающий грохот выгребных ям подулья, объем вытекающий воды увеличился тысячекратно, сопровождаемый кусками рокрита, размером с Химеру, которые падали в долину, размазывая чудовищное количество зеленокожих.

— Кровь Императора, — воскликнула Сатин. — Вся стена дамбы рушится!

Он была права, цельная кладка начала сходить с ума, покрываясь разломами, из которых начали бить потоки воды.

С тяжелой медлительностью все здание начало крушиться, огромное напряжение запруженной воды начало высвобождаться.

Внезапно показалось, что исчезла целая секция, вместо нее стеной стоял вал воды, высотой с десяток метром, который с ревом рванул в долину, сметая с нее наводнение зеленокожих.

Машины и орки были поглощены в секунды, у них не было времени сбежать, даже если бы сзади не напирали их товарищи, их подхватывало и начинало кружить, как мусор в водостоке сточной канавы.

Несколько самых умных, если этот термин вообще можно было применить к оркам, пытались найти убежище на возвышенностях, но это всего лишь означало попасть под заградительный огонь наших защитников, которые продолжали поливать склоны.

Застигнутые врасплох неожиданным наводнением больше, чем орками, большинство наших людей продолжали стрелять, их моральный дух усилился таким внезапным поворотом событий в нашу пользу.

— Дави их! — кричал я, размахивая цепным мечом в уместной героической манере.

— Сметем их! — отвечали Перлианцы с энтузиазмом.

Без подкрепления, авангард зеленокожих, который прорвался через наши линии, внезапно обнаружил себя окруженными, отрезанными и стремительно уничтожаемыми.

С диким ревом, который заглушил все, что я слышал, со звуком такой силы, что я его скорее почувствовал, чем услышал, остаток дамбы сдался, порванный на части потоком воды.

Мокрый от брызг, которые холодили в свежем горном воздухе, но хоть в какой-то степени уменьшили вонь от жизненных жидкостей сервитора, в которых до сих пор была моя рубашка, я с ужасом наблюдал за целой долиной, полной кувыркающейся серой воды, вспенивающие потоки внезапно снесли всю орочью армию, как будто ее и не было вовсе.

Уверенный, что нескольких оборванных выживших быстро подстрелит наше ликующее воинство, я повернулся к Сатин со всей безразличностью, которую только мог изобразить.

— Что ж, — сказал я, поправляя фуражку, — все прошло так же хорошо, как и ожидалось.

Загрузка...