Глава двадцать третья

— Тебе повезло, — коротко сказала Фелиция, до сих пор разрываемая между справедливым негодованием от моего панибратского обращения со святыней Механикус и простым человеческим облегчением от того факта, что я все таки сделал это. Ну, по крайней мере, она до сих пор была жива, чтоб быть раздраженной от этого.

Я стоял на краю площади, смотрел вниз с влажного и покрытого растениями ската, достаточно широкого, чтоб вместить три наших машины в ряд (хотя, к счастью никто сильно не желал поэкспериментировать; когда мы прибыли, мы ехали по одному, стараясь не свалиться с крутого склона), который заканчивался плоской платформой под высокими и несколько ржавыми металлическими конструкциями маскирующие вход в тоннель, который мы искали.

Фелиция уже забралась в своего шагателя и готовилась откинуть массивную внешнюю решетку, которая блокировала дорогу через горы, хотя пока она не завела двигатель, мы еще могли свободно разговаривать без использования вокс связи.

— Если бы не нашли лампадку с ладаном, перед тем как ты устроил свой маленький трюк, один Омниссия знает, что бы тогда произошло.

— Тогда спасибо Императору, что ты смогла вовремя призвать к его защите, — сказал я очень вежливо.

Согласно моему опыту, его Божественное Величество несколько занят сохранением вращения галактики, чтоб тратить свое время приглядывая за моим благополучием, вот почему я скрупулезно занимался этим вопросом самостоятельно и сильно подозревал, что так же обстояло дело с его механическим коллегой.

Тем не менее, не повредит быть на его стороне.

Я указал на металлическую решетку перед нами, двенадцати метров шириной и вполовину высотой, со всей небрежностью.

— Ты действительно сможешь с ней справиться?

— Без проблем.

Как я и подозревал, технический вызов для нее позволит сфокусироваться и забыть про наши маленькие разногласия.

— Она секционная. Нам нужно отодвинуть всего парочку.

Она завела двигатель своего модифицированного шагателя и пролязгала к влажному стапелю, для детальной инспекции акведука.

Я развернулся и собрался уйти, до сих пор пытаясь усвоить изменения в наших судьбах и ландшафте вокруг нас.

Озеро утекло, оставив глубокие борозды в скале, где незадолго до этого спокойно плескалась вода.

Теперь это была сцена огромного опустошения, дно и стены откоса были измазаны толстым, воняющим слоем грязи, которая заканчивалась внезапно у самой границы воды.

Чуть выше до сих пор росли разнообразные кусты, которые я заметил на шоссе по дороге к дамбе, яркий контраст со зловонными отбросами, которые теперь проникли во все вокруг нас.

Тоненькая, серебряная струйка, теперь была единственной вещью, разбавляющей монотонность серой грязи, река, которая была сдержана резервуаром, теперь вернулась в свое прежнее русло.

Она плавно извивалась до крошечного бассейна, запечатанного с двух сторон чахлыми останками строения дамбы, текла над ними и далее следовала по руслу, параллельному дороге до того как мы так лихо перестроили ландшафт.

Мало что осталось в долине перед дамбой, яростный поток содрал всю растительность и почву, практически до каменного основания.

Совершенно новые обнажения вырисовывались серым и мрачным над разрушенными остатками шоссе, по которому мы поднимались.

Возвращаться этим путем было нельзя, даже если бы я захотел всех принудить к этому.

Я был уверен, что это задержит наших преследователей на некоторое время, но я научился не недооценивать упорство орков, и свалить куда-то, куда они не ожидают, на мой взгляд, было лучшим решением.

— Какой беспорядок, — сказал Пирс, материализовавшийся рядом с мои локтем.

Засмотревшись на разрушения, которые мы устроили в мирной долине под нами, я не услышал его приближения.

Я рассудительно кивнул.

— Это было единственным, что можно было сделать, — сказал я.

Молодой капитан пожал плечами.

— Я думаю, они всегда смогут построить еще одну, — сказал он пророчески, беспечно не сознающий те отвратительные последствия, которые принес мне этот маленький проект, через несколько лет в будущем, и вручил мне свой инфопланшет.

— У меня тут цифры потерь, если хотите взглянуть на них.

Они были меньше, чем я боялся и хуже чем надеялся, как всегда, я напялил соответственное похоронное выражение лица и похвалил их доблестное самопожертвование, как и должен был.

Я почти отдал его назад, когда одно из имен резануло мне глаз.

— Мы потеряли Колфакса? — спросил я, удивленный, что это меня затронуло.

Он не был самым приятным членом нашей маленькой команды, и, честно говоря, как гид он уже не был нам особо нужен, но на него можно было положиться в определенных пределах.

Пирс кивнул.

— Поймал заряд стаббера прямо в грудь, когда они поперли на нас. Ариотт сделал все что мог, но…

— Довольно, — сказал я и зашагал рядом с ним.

Около дюжины укрытых силуэтов лежали рядом с санитарной машиной, что казалось мне поразительно пренебрежительно, учитывая, что там же лежали раненные, но Ариотт и его санитары сбились с ног ухаживая за выжившими.

Мертвым оставалось только ждать своей очереди.

Я указал на разрушенную долину под нами.

— По крайней мере, он забрал одного в ад, в почетный караул.

— Уверен, Император даровал ему свое покровительство, — сказал Пирс голосом человека, не верящего в свои слова.

Его взводный сержант пронесся мимо, согнувшись, явно занятый своими делами, и молодой офицер окликнул его, явно благодарный за возможность сменить тему.

— Вайнер, вы можете организовать похороны?

— Без проблем, капитан.

Коренастый сержант небрежно откозырял и тут же мобилизовал нескольких оказавшихся рядом солдат с оживленной эффективностью, характерной для любого сержанта в галактике.

— Мне нужны добровольцы. Таффлей, Вел, Найланд…

Оставив его, мы вернулись к Ариотту и его самодельной станции медпомощи.

— Комиссар.

Маленький человек обернулся при нашем приближении с его обычным выражением любезности, несколько уменьшенным теперь, когда он сильно выдохся.

Два санитара, добравшиеся к нам вместе с санитарной машиной все ещё занимались своим делом, обрабатывая переломы и раны с такой уверенностью, что на меня сразу накатило подсознательное облегчение, уверявшее, что все самое страшное уже позади и остались только ходячие раненные.

— Боюсь, мы сейчас немного заняты.

— Я вижу.

Я многозначительно посмотрел на носилки, лежащие позади санитарной машины.

В них было гораздо больше людей, чем они были рассчитаны, так что несколько легкораненых людей лежали прямо на земле.

— Я должен признать, после того что вы сделали утром, я был почти убежден в том, что вы будете ездить на Кэти.

— Ох. Это.

К моему удивлению он покраснел.

— Я просто не мог их оставить на поле боя. Я старался сделать все что мог, пока не было шума, но признайте, это едва ли помогло морально.

Вместо ответа я склонил голову.

— Естественно помогло, — ответил я. — Если бы вы были гвардейцем, я бы представил вас к награде. Но постарайтесь запомнить, что вы нужны живым, хорошо?

Это по какой-то причине увеличило его смущение, хотя если судить по моей жизни, я не мог понять почему[91].

чтоб предотвратить скатывание разговора в обмен любезностями, я указал на толпу раненых солдат и ополченцев.

— Через сколько они будут способны выдвинуться?

— Еще час или около того, — ответил Ариотт, явно благодарный за то, что мы сменили тему.

Он указал на очередь ходячих раненых, в хвосте шла сортировка, и устало пожал плечами.

— Мы теперь заняты поверхностными ранами. Большинство из них смогут сражаться после горячей еды и отдыха.

Он повернулся к скорой.

— У нас двадцать тяжелых, четверо из них в критическом состоянии. Я переговорю с Норбертом, чтоб самых стабильных разместили в других машинах, так чтоб мы смогли заняться тяжелыми.

— Вы хороший человек, — ответил я, подсчитывая в голове.

С учетом двенадцати убитых, мы потеряли тридцать два человека.

Неплохой размен на целую армию зеленокожих, но, тем не менее, это видимые потери для наших рядов.

К счастью, как всегда, самые большие потери были среди ополченцев, так что мы не потеряли много тренированных солдат.

У меня было подозрение, что нам понадобятся все воины, до того как все закончится.

Хотя это нам особо не поможет, если у нас закончатся боеприпасы.

Эти мысли были достаточно отрезвляющими, чтоб я отправился искать Норберта, как только покинул импровизированный госпиталь, после нескольких одобрительных слов медикам, занятым своими делами.

Чиновник был как раз там, где я и ожидал его найти, в самом центре наших машин с припасами, ругающийся с Сатин именно по тому же самому поводу.

— Вам всего лишь нужно распределить оставшиеся снаряды между танками, — сказала она.

— У нас остался еще только один поддон на грузовике, мы можем разделить его и это все. Если вас это как-то утешит, то снаряды к Сотрясателям и Василискам полностью исчерпаны, за исключением тех, что остались у них в машинах.

Услышав это, кровь застыла в моих жилах.

Проведя достаточно времени в 12-ом артиллерийском полку, я был знаком с устройством этих орудий[92], и знал, что артиллерийский расчет имел с собой всего лишь горстку боеприпасов.

Если бы мой гамбит потребовал больше боеприпасов для подрыва дамбы, у нас могло бы и не получится.

— Ладно.

Сатин была явно расстроена этим разговором.

— Похоже, что нам опять нужно экономить боеприпасы, пока не сможем их пополнить.

— Это ненадолго, — уверил ее Норберт. — Если тоннель выходит там, где сказала техножрица, то нам нужно будет пройти всего лишь двадцать километров до другого склада.

— Ага, в области полной зеленых, — ответила Сатин.

— Что поставите на то, что он еще не разграбен?

До сих пор нам везло, всего лишь пара тайников была разграблена до того, как мы к ним добрались, навыков Норберта хватало только чтоб пополнять наши постоянно исчезающие запасы до следующего тайника.

Но как только мы пройдем через горы, мы войдем в область, где сосредоточены основные силы орков, и шансы, что тайник останется не найденным среди этой толпы был ничтожно мал.

— Тогда нам придется украсть их, — сказал я, стараясь говорить так спокойно, как будто комиссар уже давно планировал поступить именно так.

— Ну да, конечно, — сказала Сатин, — это совсем просто.

Она пожала плечами и повернулась к Норберту.

— Я пришлю кого-нибудь, чтоб забрать то, что осталось.

— А как у нас с топливом? — спросил я, когда она исчезла.

Если мы не сможем захватить резервуары раньше врага, то нехватка снарядов станет одной из наименьших наших проблем.

Бюрократ тонко усмехнулся.

— У нас его достаточно, — сказал он тоном, который предупреждал, что я не хотел бы узнать, насколько велика проблема.

Я понял намек.

В конце концов, он был экспертом.

— Думаю, вы слышали о ситуации с тяжелым вооружением?

Я кивнул.

— У Сатин есть тенденция повышать голос, когда она волнуется, — сказал я сухо.

В воздухе разнесся громкий металлический лязг, который резонировал в рокрите под моими ботинками.

Очевидно, Фелиция только что смогла убрать первую из решеток.

— Да, есть у неё такое, — Норберт кивнул. — Хорошие новости в том, что у нас все ещё много боеприпасов для стрелкового оружия и оружия поддержки. Ну и в случае если мы не сможем пополнить боезапас, мы сможем вернуться к вооружению орков.

Горы оружия были сняты нами с орочьих транспортных средств и заменены на более привычное и надежное имперское вооружение, но мы сохранили большую часть оригинального комплекта в запасе.

Частично потому что Фелиция была им очарована, заявив после осмотра, что оно не могло работать вообще, частично как страховка: если мы будем вынуждены пользоваться орочьими боеприпасами, то нам потребуется что то, что могло бы ими стрелять.

Я кивнул, соглашаясь.

— Еда? — спросил я.

— Никаких проблем, — уверил меня Норберт, хотя я и не ожидал что они там будут.

После выезда из пустыни мы смогли частично жить за счет земли, приятно дополняя наш рацион, так что у нас скопились изрядные запасы.

Он улыбнулся, демонстрируя хорошее настроение.

— Вы могли бы нам позволить пополнить запасы пресной воды, прежде чем отдать её всю зеленокожим.

— Щедрое сердце — подарок Императора[93],— процитировал я, и он рассмеялся.

— Ну, там, куда мы идем её должно быть много, — сказал он.

ЕГО СЛОВА стали пророческими, и им было суждено подтвердится очень скоро.

После всех трудностей передвижения в течение предшествующих недель наш переход через акведук прошел на удивление гладко.

Несколько десятков километров пути под горной цепью мы прошли за часы, а не за дни, которые бы потребовались нам, если бы решили перевалить через горные пики, даже если бы там не было орков, и я чувствовал себя несколько расслабленным, насколько это вообще было возможно в таких обстоятельствах.

Пол тоннеля под ногами был гладким, лучи люминаторов подсвечивали усики тумана, образовавшегося из-за высокой влажности, и на нас накатывалось эхо нашего движения.

Время от времени я замечал вспомогательные трубопроводы и другое встроенное оборудование, смысл которого мне был непонятен, но навевал волнующие воспоминания о том, как Кэрри вела нас по подсобным коридорам на борту Длани Возмездия, пока холод и монотонность окружения (не говоря уже о непрерывном грохоте) не вынудили меня вернуться в Химеру.

Меня встретили смешанные запахи Юргена и рекафа, и я взял чашку с благодарностью, чувствуя как тепло растекается по моим пальцам.

Я был счастлив, поскольку, в отличие от моего прошлого унылого опыта, я оказался в подземелье, и никто не пытался в меня стрелять.

— Спасибо Юрген, — сказал я, и пошел посмотреть на дисплей ауспекса.

Орилли отодвинулся от чашки в моей руке, что вполне естественно, учитывая, что Химера вообще не славилась плавностью хода, и дал мне возможность получить четкое представление о нашем продвижении.

— Сколько мы прошли?

— Уже почти на полпути, сэр.

Очкастый оператор ауспекса показал на наше положение на тактическом дисплее, выглядевшее как растянутые бусины четок, в которых командная Химера удобно устроилась посередине.

Я не удивился, заметив, что Фелиция находится во главе колонны, пропустив вперед только разведывательные саламандры.

Возможность встретить в этом туннеле орков была весьма смутной, но моя паранойя начала работать сверхурочно.

Чем ближе мы подбирались к безопасности, тем больше меня интересовало, что же делать дальше, когда моя удача неизбежно должна закончиться, а беда могла ждать за каждым углом.

(Если задуматься, то это душевное состояние не слишком ослабело за прошедшую сотню лет.

Но сейчас, по крайней мере, худшее, о чем приходится волноваться — это держать своих кадетов под контролем, да мелочный идиотизм некоторых моих коллег)[94].

— Возможно, стоит передохнуть, прежде чем идти дальше, — предложил Пирс, и я кивнул, думая о том же самом.

— Если мы пошлем вперед разведывательную группу, для того чтоб расчистить путь, то мы должны будем выбраться наружу раньше, чем зеленокожие узнают что мы подъезжаем.

— Работка как раз для меня, — согласился я, предоставив ему отдать соответствующие приказы. — В любом случае техножрецу потребуется какое-то время, чтоб убрать решетки.

Из того что Фелиция рассказывала, я уже наполовину ожидал, что тоннель приведет нас прямо на лезвия турбин генератора, которые, по прикидкам, должны быть куда больше тех, что мы разнесли вдребезги на верхнем краю. Но она только рассмеялась.

— Есть ворота для доступа в тоннель выше по течению, чем турбины часовни, — пояснила она, — для того чтоб могли проходить команды обслуживания. Все что нужно, так это быть внимательными и не пропустить их, а как найдем — просто открыть.

— А если зеленокожие нашли их раньше нас? — спросил я.

Фелиция просто пожала плечами.

— Ну, тогда мы это узнаем, — уверила она меня.

На нас не накатывались волны орочьих криков, что я счел хорошим знаком, и ауспекс Орилли был свободен от контактов, так что я предположил, что в целом мы успевали.

Конечно, если бы я знал, что меня ждет с той стороны горы, я бы нашел себе тихую, уютную расщелину в скале, забрался бы туда и ни в коем случае не выходил.

Загрузка...