1914 год. Гибель русской гвардии

Глава десятая. Срыв наступления русских армий в глубь Германии

Успех русских войск в октябрьских боях на левом берегу Вислы австро-германское командование объясняло их численным превосходством. Первоначально не имея внятного плана действий, оно не сомневалось, что русская Ставка попытается использовать удачный момент для наступления в глубь Германии. Стремясь во чтобы то ни стало сорвать его, начальник штаба главнокомандующего германским Восточным фронтом генерал Э. Людендорф понимал, что необходимо нащупать наиболее уязвимое место противника и самим нанести неожиданный фланговый удар. Немцы научились читать секретные радиограммы русского командования, что позволяло им точно знать о перемещениях войск неприятеля. В воспоминаниях начальника штаба 1-го армейского корпуса полковника Ф.Ф. Новицкого приводится курьёзный случай, когда русская радиостанция получила немецкое радио «с просьбой не беспокоиться шифровать наши депеши, так как все равно немцы их расшифровывают» (Новицкий Ф.Ф. Лодзинская операция в ноябре 1914 г. (из личных записок участника) // Война и революция. 1930. № 7. С. 126).

В итоге генералы Гинденбург и Людендорф разработали смелый план срыва общего наступления русских армий. Сковав противника малыми силами с фронта, намечалось ударить мощной маневренной группой во фланг и глубоко в тыл 2-й русской армии. Охватывающим движением загнать её в мешок. Затем, при удачном стечении обстоятельств, расстроить и другие войска русского фронта. Роль «кулака» отводилась 9-й армии генерала фон Маккензена. Вектор наступления назначен в полосе между линиями жележных дорог Торн — Лович и Калиш — Лодзь — Лович. Первая цель — разгром 5-го Сибирского корпуса у Влоцлавска[29].

Ещё утром 27 октября (9 ноября) русская разведка обнаружила у государственной границы крупные силы германцев. Командующий 1-й русской армией генерал Ренненкампф видел тяжёлое положение 5-го Сибирского корпуса и предложил штабу Северо-Западного фронта переправить на левый берег Вислы части 6-го Сибирского корпуса, но получил отказ. Утром следующего дня немецкие войска занимали исходную позицию для наступления, и русская разведка вновь забила тревогу. Штаб 1-й армии окончательно убедился в необходимости усиления левобережных частей, но активных действий не предпринимал, ожидая распоряжений свыше. Отдать приказ 5-му Сибирскому корпусу отойти и уклониться от неравного боя до подхода подкреплений генерал Ренненкампф не решался, опасаясь получить выговор от штаба фронта.

Согласно плану Гинденбурга, утром 29 октября (11 ноября), закончив переброску войск, 9-я германская армия генерала фон Макензена перешла в решительное наступление. Сосредоточенная у Торна и Врешена, она стремилась ударить вдоль Вислы, в направлении на Лович и Лодзь. Штаб 5-го Сибирского корпуса доносил о наступлении на своём фронте не менее трёх пехотных и полутора кавалеристских дивизий неприятеля. Русские авангарды отошли к главным силам корпуса. Им командовал шестидесятидвухлетний генерал Сидорин{105}, окончивший в 1884 году Академию Генерального штаба, ветеран Русско-турецкой и Русско-японской кампаний. Корпус состоял из двух пехотных и сводной казачьей кавалерийской дивизии. Причём 79-я пехотная дивизия должна была принять боевое крещение с некомплектом в четыре батальона, спешивших из Новогеоргиевска. Они находились примерно в ста километрах в районе Радзиве. В 50-й дивизии недоставало полтора батальона, привлечённых на этапы. Генерал Сидорин оказался заложником обстановки. Приказ на войне свят. Распоряжения уклониться от боя комкор не имел и решил принять неравный бой, уповая на близкую помощь. В ночь на 28 октября (10 ноября) он разослал приказ об обороне позиции. Двое суток шли интенсивные работы по обустройству двух укреплённых линий — основной и дополнительной. Они выгнулись дугой за рекой Згловенчкой, повторяя её изгиб. Отсутствовал сапёрный батальон. Не хватало шанцевого инструмента. В 50-й дивизии нашлось всего по тридцать пять малых лопат на роту. До подхода немецких сил не успели полностью оборудовать укрепления. Для снабжения корпуса боевыми припасами местный парк выслали в Кутно, где располагались военные склады.

Необстрелянную 79-ю дивизию комкор расположил справа, где Висла исключала фланговый манёвр германцев. Левее встала надёжная 50-я дивизия, закалённая в боях под Варшавой. Левый фланг всей позиции прикрывали три полка сводной казачьей дивизии и два пехотных батальона. Ясно было, что кавалерийский корпус фон Рихтгофена слева врежется в русскую оборону, заходя в тыл, отсекая пути к отходу. Стараясь рассеять конницу и расстроить пехоту, он попытается прижать весь корпус к Висле и сбросить его в реку. Леонтий Леонтьевич Сидорин командовал 5-м Сибирским корпусом с февраля 1914 года. За восемь месяцев он хорошо узнал, на что способны его подчинённые. Старый генерал не зря доверил казакам самый уязвимый участок позиции. И не пожалел. Когда дело дойдёт до клинка, в сшибке с лучшей немецкой кавалерией казаки не дрогнут, не подведут своего командира… 1-й казачий Астраханский полк и один из полков 50-й дивизии назначались в корпусной резерв. Артиллерии в резерве не было. Все имеющиеся орудия располагались на позициях. Готовясь к бою, генерал Сидорин не мог не задаваться вопросом о причинах тяжёлой обстановки. Ведь целая немецкая армия — не иголка в стоге сена! Как можно было её не заметить?.

Русская Ставка не разобралась в обстановке и доверилась мнению штаба Северо-Западного фронта. В план действий генерала Рузского не вписывалось наступление четырёх немецких корпусов. Командующий 1-й армией, правильно оценивая обстановку, действовал с присущей ему роковой осторожностью. Неясно одно — в чём можно упрекнуть генерала Сидорина? Но высокое начальство найдёт основание в декабре 1914 года отрешить его от должности и отчислить в резерв чинов при штабе Двинского военного округа. Тогда же отстранили от должности и генерала Ренненкампфа. В 1915 году в Петрограде, в театре его встретил В.Н. фон Дрейер, близко знавший командарма по совместной службе. Остались его воспоминания об этой встрече за рюмкой в директорской ложе. «Ренненкампф сидел грустный, ему, видимо, было не до веселья. И даже боевой номер кафэ-шантана Родэ не мог вывести Ренненкампфа из состояния подавленности, замеченной всеми. Он много пил и, не выдержав, вдруг начал говорить о том, как с ним несправедливо поступили.

— Меня отстранили от командования армией совершенно ни за что; и всё это по проискам Сухомлинова. Я просил дать мне любое назначение, готов был принять даже эскадрон лишь бы не оставаться здесь, без всякой пользы, без всякого дела; мне даже не ответили.

И вдруг, к нашему ужасу и конфузу, этот сильный, мужественный и храбрый генерал залился горючими слезами» (Андоленко С.П. Ренненкампф // Возрождение. 1970. № 221). Некоторая театральность, вероятно, была приметой светского общения тех лет. За эмоциями подвыпившего генерала видна глубокая обида на высшее командование. Оно вершило неправый суд, отчасти перекладывая свою ответственность на его плечи. Повинен он был не перед Ставкой и штабом фронта, а перед сибиряками генерала Сидорина, которых своими действиями, а точнее — бездействием, командарм обрёк на неоправданные жертвы. Похоже, вину эту он не осознавал…

Накануне сражения у Влоцлавска перед глазами генерала Ренненкампфа встала картина слишком неравного боя, с угрозой разгрома всего левого фланга его армии. Он немедленно снёсся с командиром соседней 2-й армии генералом Шейдеманом с просьбой оказать содействие его правофланговым 2-м корпусом. Оба командарма сошлись в оценке обстановки, но для оказания необходимой помощи генералу Шейдеману требовалось разрешение свыше. В результате 5-й Сибирский корпус остался прикрывать Влоцлавск в одиночестве.

Вечером 29 октября (11 ноября) генерал Ренненкампф, не дожидаясь указаний штаба фронта, отдал запоздалый приказ о переправе 6-го Сибирского корпуса на левый берег Вислы в районе Плоцка. Подручных средств для переправы у корпуса не оказалось. Превысив свои полномочия, командарм потребовал от коменданта Новогеоргиевска немедленно прислать необходимые для переправы средства. Командарм понимал, что, перейдя на левый берег Вислы, 6-й Сибирский корпус должен пройти ещё около ста километров до Влоцлавска, где войска придётся вводить в дело частями, прямо с похода, без отдыха. Тем временем счёт шёл на часы. Казалось, что избиение сибиряков генерала Сидорина лучшей немецкой армией Восточного фронта неизбежно…

Позже современники генерала Ренненкампфа и военные историки часто давали его действиям крайне полярные оценки. Одни предъявляли опытному русскому генералу с немецкой фамилией ряд тяжёлых обвинений, вплоть до предательства, другие видели в нём неоценённого полководца, военного гения с терновым венцом. Думается, что в действительности ни тем ни другим он не являлся. Истина, как часто случается, находится между полюсами мнений. За спиной боевого генерала ползли оскорбительные слухи, слышались упрёки в бездарности, множились обидные подозрения. Сказывалась привычка придворных стратегов тасовать кадры в угоду своим пристрастиям. Некоторым высшим чиновникам царапала слух немецкая фамилия. Несомненно, герой Китайского похода и Русско-японской войны генерал Ренненкампф был честным человеком и способным военачальником. Беспримерный рейд его отряда летом и осенью 1900 года в Маньчжурии в ходе Китайской кампании, доблесть, проявленная им в сражениях под Ляояном и Мукденом и победа над немецкими войсками при Гумбиннене в августе 1914 гощда красноречиво говорят о полководческом даровании генерала Ренненкампфа. Он умел разобраться в оперативной обстановке и твёрдо управлять войсками. Но в решающий момент вместо смелого шага он мог выбрать шаблон и действовать с оглядкой на мнение начальства. Ещё Наполеон признавал осторожность одной из последних добродетелей полководца, а первыми — интуицию, самостоятельность и смелость. Военная удача любит флирт с умными авантюристами…

Нет! Генерал Ренненкампф не был Ганнибалом Великой войны… Обвинения в его адрес в области военного искусства отчасти верны. Волею судьбы он не однажды в первые месяцы кампании мог склонить исход крупных сражений в пользу русского оружия, но упускал момент или действовал неуверенно. За несколько дней перед боем за Влоцлавск генерал Ренненкампф знал о численности наступающих немецких частей, видел горячую необходимость усиления левого фланга армии, но медлил. Вопреки мнению штаба фронта, своевременно перебросив 6-й Сибирский корпус в помощь генералу Сидорину, он мог серьёзно спутать карты фон Макензена. Встретив крепкую оборону двух русских корпусов у Влоцлавска, германские войска теряли бы драгоценное время и силы на лобовые атаки и поиски слабого места русского фронта. При таком раскладе исчезал фактор внезапности, ускользала инициатива. Дерзкий план Гинденбурга о срыве общего русского наступления в глубь Германии мог пойти под откос в самом начале операции. Её сценарий пришлось бы менять на ходу, что чревато ошибками.

Первый крупный бой разыгрался у Влоцлавска 30 октября (12 ноября). Соотношение сил в бою за Влоцлавск, по данным А.Н. Де-Лазари{106} — русские войска: до 25 000 штыков и 2500 сабель, 48 пулемётов и 106 орудий; немецкие войска: до 45 000 штыков и 8000–9000 сабель, 100 пулемётов и 324 орудия (Де-Лазари А.Н. Мировая империалистическая война 1914–1918 гг. Пояснения к атласу схем. М.: Государственное военное издательство, 1934. С. 58). Четыре германских корпуса обрушились на растянутый фронт недоукомплектованного русского 5-го Сибирского корпуса. Более чем двухкратное превосходство немецких сил и обилие артиллерии, казалось, предопределяли исход сражения. Но для гарантии успеха необходим был одновременный удар всех корпусов, а они находились на разном расстоянии от линии обороны противника. Их приходилось вводить в дело частями. Кроме того, протяжённость фронта заставила немцев развернуться широко, что не позволило надёжно сконцентрировать удар для прорыва русской позиции.

Донесения разведки обеспокоили русскую Ставку. Считалось, что немцы начали перегруппировку с целью усиления своего левого фланга. Не имея ясной картины происходящего и не желая откладывать намеченное наступление, Ставка вручила главнокомандующему Северо-Западным фронтом генералу Рузскому всю полноту власти.

Фронтовая и армейская разведки верно определяли масштабы ударной немецкой группировки. Штаб 1-й армии доносил, что 5-му Сибирскому корпусу угрожают не менее трёх корпусов с двумя дивизиями кавалерии. Сводки 2-й армии говорили о четырёх корпусах. Но командующий Северо-Западным фронтом генерал Рузский посчитал данные разведки преувеличенными, дав в директиву от 13 (26) ноября, что «со стороны Торна наступают около двух дивизий…» (Корольков Г.К. Лодзинская операция 2 ноября — 19 декабря 1914 г. М.: Государственное военное издательство, 1934. С. 39). Отход сибиряков генерала Сидорина он объяснял нестойкостью войск и командиров. А в это самое время 5-й Сибирский корпус, едва избежав котла, пятился к Гостынину. На него сыпались сокрушительные ударами 25-го и 1-го резервных, а также 20-го немецких корпусов, накатывали лавы кавалерийских дивизий генерала фон Рихтгофена.

Как можно было не заметить нависшие над правым флангом 2-й армии немецкие корпуса? Но генерал Рузский не хотел их видеть. Ведь Ставка, отдав приказ об общем наступлении в глубь Германии, вручила ему инициативу. Вот он, счастливый билет! Вот они, долгожданные великие «пять минут»! Рывок! И немцы перебросят войска из Франции. Ещё рывок! И они окажутся между молотом его армий и англо-французской наковальней. Пора примерить лавровый венок полководца-победителя Мировой войны! Ни Цезарь, ни Наполеон не могли и мечтать о такой удаче… Вероятно, генерал Рузский уже видел себя на коне, отлитым в бронзе, стоящим на главных площадях Петербурга, Парижа и Лондона… Но выпавшая карта оказалась краплёной. Её искусно подбросил штаб Гинденбурга, а подхватило генеральское тщеславие…

Накануне боя у Влоцлавска генерал фон Макензен дал следующие указания: 25-му резервному корпусу овладеть Влоцлавском, 1-му резервному корпусу наступать в районе Венец — Брест, 20-му корпусу выйти на Крушин и Ходеч, 1-му кавалерийскому корпусу ударить в направлении Коваля в тыл русской позиции. В восемь часов утра 30 октября (12 ноября) 49-я резервная германская дивизия на своём фронте открыла губительный артиллерийский огонь из восьмидесяти орудий против девяти русских 316-го полка. Два часа германская артиллерия перепахивала снарядами русские позиции, затем пошли в атаку двенадцать немецких батальонов пехоты. Им удалось сбить необстрелянные русские части с основной позиции. В критический момент боя генерал Сидорин ввёл в дело свой корпусной резерв — 313-й полк с шестью орудиями, что позволило удержаться на резервной позиции. К полудню в районе Клементиново сосредоточилась 50-я германская дивизия. Теперь все части 25-го корпуса были в сборе и готовились к решающей атаке. Немецкое командование торопилось. Они стремились прорвать русский фронт до подхода частей 6-го Сибирского корпуса. Правее, на соседнем участке фронта, около двенадцати часов дня 36-я немецкая резервная дивизия атаковала окопы 315-го полка. Двенадцать немецких батальонов при восьмидесяти орудиях обрушились на четыре русских батальона с двенадцатью орудиями. 315-й полк с честью принял боевое крещение, более часа выдерживая натиск врага. Но вскоре заговорили ещё пятьдесят немецких орудий 60-й резервной дивизии. В час дня русская пехота и на этом участке оставила основную позицию. Её отход по приказу командования 50-й дивизии совпал с атакой 1-й германской резервной дивизии на 197-й полк. Ему пришлось дважды останавливаться для отражения ударов врага, что привело к потере половины личного состава. Соседний 200-й полк тоже отвёл свои правофланговые части. Почти на два часа замолчала немецкая артиллерия. Батареи меняли свои позиции. В это время передовые части головной дивизии 20-го немецкого корпуса переправились у села Любранец через речку Згловёнчку. 200-й полк отбил их атаку, и авангард 41-й немецкой дивизии остановился, ожидая подхода основных сил.

В пятнадцать часов вновь заговорили немецкие батареи. Артиллерийская канонада не стихала до сумерек. Генерал Сидорин опасался, что расстроенные во время утреннего боя части 79-й дивизии, прикрывавшие Влоцлавск, не выдержат новой атаки. Он укрепил их четырьмя батальонами, только что прибывшими из Новогергиевска. В результате на этом участке фронта силы атакующей немецкой пехоты примерно сравнялись по численности с пехотой русской. Каждая из сторон имела по двенадцать батальонов. Завязался ожесточённый бой за Влоцлавск. На залпы восьмидесяти немецких орудий отвечали всего двадцать четыре русских. Превосходство немецкой артиллерии сыграло решающую роль. При этом корпусной резерв был практически исчерпан. Под рукой у генерала Сидорина оставался ещё 196-й пехотный полк. Первый казачий Астраханский полк комкор придерживал, ожидая тревожных известий с левого фланга, где накатывали лавы 1-го немецкого кавалерийского корпуса. На случай несчастья он запросил у генерала Ренненкампфа разрешение на отвод дивизии в район Домб Вельке — Горень Дуже. Остальную пехоту предполагалось отодвинуть к сёлам Петрово и Рембов. Уже в темноте, потеряв связь со штабом корпуса, остатки 79-й дивизии откатились с дополнительной позиции в лесной массив. Наступление ночи не позволило немецким частям развить успех и прорвать фронт.

В то же время части русской 50-й дивизии проявили исключительную стойкость. Её силы вместе с приданным 315-м полком и шестнадцатью орудиями 79-й артиллерийской бригады насчитывали восемнадцать батальонов при шестидесяти двух пушках. На них обрушились немецкие части численностью в тридцать один батальон при двухсот десяти орудиях. Германцы надеялись прорвать фронт вблизи села Махнач, где шёл особенно жаркий бой, но это им не удалось. К ночи они были вынуждены прекратить бой и отойти на исходную позицию за речку Згловёнчку.

На левом фланге русской позиции весь день с переменным успехом шли жестокие схватки кавалерии. Не давая коннице генерала фон Рихтгофена выйти в тыл корпуса, Сводная казачья дивизия растянула свой фронт на десять километров. Связанная мелкими стычками и боями, немецкая кавалерия не смогла нащупать слабое место в русской обороне и сконцентрировать силы для решающего удара. Причём один из полков 33-й немецкой кавалерийской бригады потерял половину личного состава во время атаки на 198-й русский пехотный полк. С наступлением темноты германская конница отхлынула, не выполнив задачу, поставленную перед ней генералом фон Макензеном.

Неутешительным оказался итог боя 30 октября (12 ноября) у Влоцлавска для 9-й немецкой армии. Стойкость русской пехоты и несогласованность действий германских корпусов привели к тому, что к исходу дня сибиряки смогли удержаться на резервной позиции, оставив первую линию обороны. Немецкие дивизии вводились в бой частями. Главные силы 20-го корпуса запаздывали и не приняли участия в сражении. Кавалерия не смогла обойти левый фланг русской позиции и понесла ощутимые потери. Целые сутки фронт топтался на месте, создавая предпосылки для срыва всей операции. Терялся фактор внезапности. Раскрыв масштаб своих сил, генерал фон Макензен справедливо ожидал усиления неприятеля свежими войсками.

В то же время генерал Сидорин понимал, что расстроенные части 79-й дивизии на второй день боя не выдержат серьёзного нажима немецких войск, обнажив правый фланг всей позиции. Помощь от генерала Ренненкампфа запаздывала. В такой обстановке продолжение боя у Влоцлавска угрожало прорывом фронта вдоль Вислы, образованием одного или нескольких котлов и полным разгромом 5-го Сибирского корпуса. Комкор принял решение отвести 79-ю дивизию на укреплённую позицию по линии Леоново — Цесликово, оборудованную заранее при движении на Влоцлавск. Отход следовало завершить до наступления нового дня, когда германцы возобновят атаки. Для восстановления связи и передачи приказа об отходе с наступлением темноты в 79-ю дивизию направлялись кавалерийские разъезды. Часть ночи ушла на поиски выбитых с позиции и укрывшихся в лесном массиве пехотных частей. После восстановления связи выяснилось, что боеспособность дивизии гораздо ниже, чем предполагал штаб корпуса. За день интенсивных боёв она потеряла свыше трёх тысяч убитыми и ранеными, около тысячи двухсот пропавшими без вести, восемь орудий и тринадцать пулемётов. Общие потери составили около двадцати двух процентов, что считалось некритичным[30]. Однако боевой дух дивизии сильно пошатнулся. Впечатление от мощного артиллерийского огня вражеских батарей и решительных атак лучшей немецкой пехоты Восточного фронта рождало у необстрелянных солдат пораженческие настроения. Грядущий день обещал быть жарким в боевом отношении. В такой обстановке держать оборону у Влоцлавска означало неизбежный разгром всего корпуса. Генерал Сидорин принял единственно правильное решение — в течение ночи начать отвод своих частей на новую позицию, где он рассчитывал держать оборону до подхода подкреплений. Своевременно отданный приказ об отходе позволил 79-й дивизии оторваться от неприятеля и, после суточного перехода к утру 1 (14) ноября достичь нового рубежа обороны, избежав преследования немецкими войсками. Уже на исходе ночи начали движение две колонны 50-й дивизии. С рассветом 31 октября (13 ноября) её арьергарды подверглись интенсивным атакам немецкой кавалерии. При этом два батальона левофланговой колонны попали в окружение, но при поддержке основных сил дивизии прорвались из кольца. К девяти часам вечера вся 50-я дивизия сосредоточилась на новом рубеже обороны в районе сёл Петрово и Рембов. В сражении у Влоцлавска и во время отхода на новую позицию в дивизии выбыло из строя свыше семи тысяч восьмисот человек, что составляло почти шестьдесят процентов личного состава, потеряно семь орудий и восемь пулемётов. Однако, закалённые в сражении под Варшавой, её части сохранили высокую боеспособность. Весь левый фланг корпуса надёжно прикрывала Сводная казачья дивизия с двумя батальонами 198-го пехотного полка. Уверенные действия казаков не дали 9-й германской кавалерийской дивизии проявить инициативу. Немецкая конница так и не решилась атаковать русские части, которые планомерно отошли от Ходеча к Любени, где продержались до сумерек, а к ночи ушли в Ланету.

Генерал Ренненкампф делал всё, что было в его силах, для ускорения переправы 6-го Сибирского корпуса на левый берег Вислы. Комендант Новогеоргиевска прислал к Плоцку баржи для устройства моста, пароходы с мостовым материалом и паровые паромы для экстренной переправы. Нервозная обстановка и спешка мешали делу. Два парохода и четыре парома сели на мель. Дело осложнялось отсутствием пристаней в Плоцке, из-за чего терялось драгоценное время на погрузку и разгрузку. Паром мог взять лишь полторы роты или два орудия с прислугой и лошадьми. Несмотря на все усилия, в полночь на 31 октября (13 ноября) переправились только два полка 14-й Сибирской дивизии. Они ждали артиллерию и обозы: санитарные двуколки, полевые кухни и запас патронов, что остались на правом берегу. Стремясь ускорить работы, генерал Ренненкампф сам приехал в Плоцк и приказал не прекращать переправу ночью. В отсутствии освещения участились поломки на паромах. Темень и холод долгой осенней ночи не давали быстро устранить неполадки.

Для быстрой постройки моста на баржах не хватало материалов и рабочих рук. Ранее генерал Ренненкампф просил вышестоящее командование оборудовать мост у Плоцка, но штаб фронта оставил его просьбу без внимания. Лишь к исходу третьего дня работ строительство завершилось. К тому времени большинство частей 13-й Сибирской дивизии, артиллерия и обозы 14-й дивизии ещё ожидали своей очереди на паромы. Утром 3 (16) ноября они начали переправу по мосту. В самом начале движения тяжёлый ящик со снарядами для мортир проломил свежий настил и свалился в воду. Ещё шесть часов понадобилось на починку моста. Казалось, что злой рок преследовал генерала Ренненкампфа. Несмотря на все усилия командарма, ряд его ошибок, оперативная близорукость штаба фронта и цепь трагических случайностей привели к тому, что 6-й Сибирский корпус был вынужден вступить в бой по частям.

Чтобы хоть как-то облегчить положение 5-го Сибирского корпуса, командарм ещё 30 октября (12 ноября) распорядился направить к левому флангу атакующих Влоцлавск германцев 6-ю кавалерийскую дивизию. Но она на правом берегу Вислы едва сдерживала натиск сильного отряда коменданта Торна генерала фон Дикгута-Гарраха[31], с боем занявшего Кикол и Липно. К исходу дня, передав свой участок подошедшей пехотной бригаде, 6-я кавалерийская дивизия заняла Шпеталь. На рассвете 31 октября (13 ноября), когда бой за Влоцлавск уже завершился, её батареи открыли огонь по левому берегу Вислы, где двигались наступающие немецкие колонны. Пытаясь оценить степень опасности, генерал фон Макензен приказал направить часть 49-й дивизии на правый берег для угрозы левому флангу русской конницы. Переправу помогли осуществить местные жители, немцы-колонисты. 6-я кавалерийская дивизия не могла оказать генералу Сидорину ощутимую помощь. Однако огнём своих батарей она приковала внимание германского командования и заставила его до выяснения оперативной обстановки придержать некоторые войска, назначенные для преследования 5-го Сибирского корпуса. Вскоре генерал фон Макензен понял, что артобстрел его левобережных войск не что иное, как демонстрация контрнаступления русской кавалерии. Он тут же направил 36-ю резервную дивизию догнать русскую пехоту, но было уже поздно. В результате 5-й Сибирский корпус оторвался от преследования, избежав ещё одного неравного боя, и сохранил силы и боеспособность для будущих сражений.