Аллергия на №1

Глава 13

Лев

Кто-то мне говорил, что, когда ты любишь и у тебя, наконец, случается с этим человеком долгожданный секс, то ты постоянно хочешь спать с ним. То есть вот вообще не вылезая из постели. Кто бы знал, что это правило распространится только на Сашку и… немного в другом контексте.

— Не хочу быть надоедливым дятлом, Сашуль, но пора вставать, — говорю я, скользя губами по обнаженному плечу девушки.

Громова недовольно сморщилась и откатилась на другую сторону, буркнув еле понятное:

— Изыди, демон.

Я улыбнулся и начал тянуть одеяло на себя, в которое завернулась ярая фанатка сна.

— Хоть всё забирай. Ты уже всё рассмотрел, — фыркнула Саша, раскусив мой коварный план. А затем всё-таки соизволила повернуться в мою сторону и открыть голубой глаз. — Меня бесит твоя чуть ли не сверкающая рожица, Ельский. Избавь меня от неё.

Расхохотавшись, я сел на кровать и положил поднос с едой себе на колени, заявив:

— Тогда я всё это съем сам.

Вот теперь девушка окончательно пришла в себя и заметно оживилась. Завернувшись в одеяло, она села рядом и довольно промурлыкала:

— М-м-м… Еда-а-а.

Маленькая ручка проворно стянула с подноса банку с "Нутеллой", ложечку и тост. Саша сноровисто начала намазывать шоколадную массу на хрустящую поверхность.

— Даже не сомневался, что единственный способ тебя разбудить — это повести едой возле носа, — весело говорю я, наливая кофе в чашечку и протягивая заспанному и лохматому созданию.

— Меня удивляет, что ты так быстро встал, вечный прогульщик, — ехидно парировала Саша, засовывая в рот ложечку и озорно глядя на меня.

Да, она меня лучше всех знает. Но мне захотелось сделать нечто приятное ей, чтобы увидеть эту улыбку.

Небесно-голубые глаза ярко переливались на уставшем, но довольном лице. Светлые волосы небрежно торчали во все стороны, а на нижней припухшей губе остался след от шоколада. Я ощутил как нечто теплое и приятное затрепетало в животе, что просто хотелось разулыбаться, как последний дегенерат. И это даже не от воспоминаний о сегодняшней ночи… ну, почти.

— Итак, — деловито сказала девушка, складывая руки на груди, — стоит заехать в больницу к дяде Андрею, а затем домой. Раз мама приехала, то она наверняка там. И нужно расспросить Илью. Вдруг и у него были какие-то неприятности, но ему повезло больше, чем вам?

Настроение немного подпортилось, напоминая, что есть нерешенные дела и не получится снова насладиться тем, чем мы занимались всю ночь. Проклятье. Волшебство закончилось, пора возвращаться в реальность. И я это отлично понимаю, поэтому не получится поступить, как последний эгоист… а так хотелось.

— Командор, ты хоть секундочку не можешь думать об этом? — вздохнул я, запуская пятерню в волосы. В висках уже начало откровенно болеть от упоминания всей этой ситуации с отцом, мною, полицией и мачехой.

Сашка прикусила губу, а затем села на колени, обняла мое лицо ладонями и, глядя в глаза, сказала:

— Лев, я сама не хочу думать об этом… но вот просто не могу. Мне неприятно, что моя мама ввязалась в бега за вашими деньгами, а тем более, когда всё зашло так далеко. Я очень волнуюсь за дядю Андрея и за тебя. И чем быстрее все закончится, тем вероятнее я больше не буду думать об этом.

Губы девушки подрагивали, а сама она отвела глаза, словно ей было стыдно смотреть мне в глаза, из-за поступков матери.

— Эй, всё нормально, Саш, — тихо произнёс я, притягивая к себе её и прижимаясь губами к щеке.

Девушка вздохнула и крепко обняла меня. Минут десять мы просидели так, обнявшись. Наверное, я бы на её месте тоже переживал, если бы кто-то из родных совершал подобное.

— Маникюр, — вдруг выдала Саша, резко слезая с моих коленей и скидывая с себя одеяло.

— В смысле? — не понял я, не отводя взгляда от обалденного голого тела девушки. Во мне снова проснулось желание, хотя я был внутри неё два с половиной часа назад. Твою ж мать, я становлюсь натуральным извращенцем, но, честно говоря, меня это не волнует.

Быстро натягивая на себя белое нижнее белье, она повернулась ко мне, взмахнув светлыми волосами, и торжественно пояснила:

— Уже четыре года подряд моя маман посещает лишь одного мастера по маникюру. Она никогда не ходит в европейские салоны красоты, считая их непригодными. А после отдыха она обязательно его посетит.

— С чего ты взяла, что твоя мама сказала нечто полезное этому мастеру? — спросил я, вставая с кровати и подходя к ней ближе.

Саша ловко увернулась от моих рук, что попытались её притянуть к себе, и быстро надела на себя сиреневый сарафан на тонких лямках. Я мученически вздохнул, чем повеселил девушку.

— Жестокая, — припечатал я, тоже решив одеться.

— Не время для нежностей, сейчас нужно действовать и… Да и тебе разве было мало? Я уже живого места на себе не чувствую, — сморщившись, недовольно сказала Саша, схватившись за расчёску.

— Говоришь так, будто у нас всю ночь были игры тех… ну, которые ещё и побить их просят. Там ещё плетки, цепи и кожа. Сплошной брутализм в мире разврата, в общем. Можно и подобное провернуть, — хохотнул я, несильно шлепая пробегающую девушку по упругой заднице.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Сашка возмущенно развернулась и замахнулась на меня утюжком для волос. Я дурашливо поднял руки над головой и писклявым голосом простонал:

— Не наказывай меня, мой повелитель. Я буду послушной. Обещаю.

На губах Громовой мелькнула паскудненькая ухмылочка. Откинув волосы с шеи, она пафосно заявила:

— Ельский, следующего раза не будет. Короче, простым языком: я тебя жестоко поматросила и бросила, так что, асталависта, бейби, и всё такое. Извини, не помню, что там говорят, когда после использования, бросают.

Гордо развернувшись, она пошла в ванную и захлопнула дверь. Я же еле сдерживался, чтобы не вытащить за волосы её сюда и не устроить хорошенькую взбучку. Чёрт, а ведь я действительно много лет назад не зря напугал девчонку в красной куртке.

— Меня не бросают, Громова, так что жди великой мсти, — хохотнул я. — И почему ты так уверена, что мачеха не сменила мастера?

Я был уверен, что она сейчас скажет, что дело в профессионализме или же это лучшая подруга моей мачехи, но услышал неожиданное:

— Она ненавидит этого человека больше всех на свете.

Саша

Я до сих пор помнила название того салона и местонахождение. Мне было несколько волнительно, ведь я не видела её уже два года. И то, потому что она запретила мне с ней общаться.

Когда мы вошли, то я подошла к девушке, что сидела за администраторской стойкой. Та тут же хотела встать и как положено по регламенту поприветствовать нас, но я опередила её, сказав:

— Добрый день. Можете, пожалуйста, позвать сюда Нину?

— У нас две Нины сегодня работают. Вас какая именно интересует? — улыбнулась девушка, поправляя белое строгое платье и не сводя любопытного взгляда с Льва, что занял диванчик.

— Громова, — произнесла я, теребя браслетик на руке.

С лица девушки упала улыбка. Вместо неё появились раздражение и усталость. Поправив и так идеально зачесанный пучок, администратор сказала:

— Сейчас позову. Но… она сегодня не в духе после одной клиентки. Вам принести кофе или же чай?

— Спасибо, но нам ничего не надо. Просто позовите её сюда, — вздохнув, говорю я. Затем прошла и села рядом с заинтересованным Львом.

Когда девушка скрылась за дверью, Ельский повернулся ко мне и, наконец, дал волю любопытству:

— Так это родственница твоего папы? Тогда это объясняет неприязнь мачехи.

— Хуже, — тихо сказала я.

Дверь открылась и вслед за администратором вышла невысокого роста девушка в черных брюках, футболке и фартуке. Пшеничного цвета пушистые волосы разметались по плечам, обрамляя округлое личико, на котором мерцали живые карие глаза, маленький вздернутый носик и упрямые полные губы.

— Твою ма-а-ать, — выдохнуло от искренней злости двадцатилетнее создание, узрев меня.

— Нина, — шикнула администратор на девушку.

— Я тоже тебя рада видеть, сестрёнка, — широко улыбнулась я.

Нина прищурилась и стукнулась страдальчески лбом об дверной косяк. Да, она так и не изменилась. Десять лет назад даже Лев бы выглядел милейшим ребенком на фоне Нины, которую за глаза папа называл "Мамай".

— Я отойду, Наташ, — предупредила девушка, снимая с себя фартук и оставляя его на столешнице.

Администратор посмотрела на нас и сухо сказала:

— Только недолго.

Мы вышли из главного входа, а затем обошли здание, где находился чёрный вход для персонала, а так же скамейки и мусорные баки. Нина вольготно села на скамейку, а затем заявила:

— Разговор не за "спасибо", так что денежки на бочку сразу.

Я же говорила. Это создание было прирождённой шаромыгой и в 90-ые имело бы успех по рэкету.

Лев достал бумажник и вытащил пятитысячную купюру. Нина, присвистнув, быстренько проверила её на подлинность и засунула в карман брюк, а после, дружелюбно разулыбавшись, любезнейшим тоном сказала:

— Спрашивайте, хлопцы, что хотели.

— Кто ты для Саши? — быстро спросил Лев, опережая меня.

Нина ехидно покосилась на меня.

— Извини, систер, но он купил ответы.

— Говори, что хочешь, — ответила я, пожав плечами.

— Окей. Отвечаю: ошибка природы, как бы сказала мама Сашки, — усмехнулась Нина. — А если честно, то единокровная сестра. Двадцать с хером лет назад нашему отцу надоела истеричка Виктория и он отправился на поиски острых ощущений на стороне, в следствие чего появилась я. А ты кто такой, булочка с корицей? Если тебя держат в заложниках, то моргни два раза.

Лев расхохотался, а потом представился:

— Сын второго мужа той самой истерички, то бишь сводный брат, а так же любовь всей жизни Саши.

— Я тебя бросила, — хмыкнула я, складывая руки на груди.

— Это, конечно, твоя самая огромная ошибка в жизни, но я тебя, так уж и быть, прощаю, — развеселился парень, обнимая меня за шею и целуя в макушку.

Во мне всколыхнулся трепет. Не думала, что это так приятно, когда он, касаясь меня или же даже так шутливо, намекает, что я с ним и ничего не изменится. По крайней мере, сейчас. Кто знает как потом изменится будущее? Хотя, какая разница? Главное, что сейчас мне с ним хорошо.

Младшая сестрёнка с легкой брезгливостью наблюдала за нами и театрально делала знаки, что её сейчас стошнит. Пришлось вспомнить, что у нас все же дело, ибо препираться мы могли долго.

— Короче, Нин. — Я села рядом с ней на скамейку и заглянула в саркастично прищуренные карие глаза. — Моя мать уже была у тебя, так?

— Час назад упёрла. И что?

— Она что-то говорила… — замялась я, не зная стоит ли говорить девушке обо всей ситуации.

Нина проницательно посмотрела на наши серьёзные лица, чуть улыбнулась и протянула:

— Викуся много, что говорила. Все три часа. Она так и осталась типичной тупой блондинкой. Сочувствую, Шурик. Я бы стыдилась, если бы вылезла из этой женщины. Но… — Девушка сделала многозначительную паузу и красноречиво посмотрела на карман Льва, где скрылся бумажник. — …я столько потратила нервов на эту мымру, что боюсь и не вспомню всего.

Проклятье. Эта зараза просто просекла, что нашла золотую жилу, из которой будет тянуть деньги!

— Ты не охренела, Мамай? — откровенно возмутилась я.

Девушка вскинула холодно на меня глаза и процедила:

— В отличие от вас, праздной золотой молодёжи, у меня есть работа, от которой я отхлыниваю и моё время стоит денег. А если бы ты хоть раз приехала к отцу, то может я была бы посговорчивее.

Да как она вообще смеет такое мне говорить? Сама меня послала и запретила приезжать, а теперь ещё и попрекает?!

— Ладно, — процедила я, доставая из сумки кошелёк.

Правда, здесь меня снова Лев опередил, всучив девушке ту же купюру, что дал в в первый раз.

— Начни рассказывать по порядку, что она говорила. Хорошо? — ровным голосом произнёс Лев, глядя девушке в глаза.

Нина залезла на скамейку с ногами и сняла черную резинку с кисти, собираясь убрать волосы, попутно говоря:

— Так как она у меня в постоянных клиентках, то Вика за три дня записалась ко мне. И будто специально в день, когда у меня экзамен в универе и выходной, то есть сегодня, но не в этом суть. Пришла, как обычно, вся из себя примадонна. Вика так и не догнала, что мне на неё наплевать и что я просто зарабатываю на ней деньги. Неприятно, конечно, когда тебя и покойную матушку поливают грязью, но деньги есть деньги, а она платит немало мне. Болтала о своем путешествии в Италии, куда мне, простой челяди, не попасть, о том, что я в её возрасте стану сгорбленной одинокой старухой, которую никто не пожелает даже трахнуть, а так же, что наш папа сделал ей одолжение, когда изменил ей с моей мамой, мол, сейчас она бы была обычной домохозяйкой, а не миллионершей. А затем её стошнило на стол, где меня обвинили в попытке отравления. Типа я использую просроченные лаки. Вот такая история.

— Можно поподробнее о моменте, где она возомнила себя миллионершей, — попросила я.

— Если честно, то там было сплошное бахвальство и восхваление собстенного огромного ЧСВ. Я её не слушала, — говорит Нина, вставая со скамейки. — Но потом ей кто-то позвонил, она помрачнела и остальную часть сеанса промолчала. Насколько услышала, её собеседник потребовал, чтобы она приехала в ресторан "Золотой Лев".

— Не услышала время и его имя? — отчего-то жадно поинтересовался Лев.

Девушка отрицательно покачала светлой головой.

— Не знаю зачем вам эта информация, но мне нужно приступить к работе. Приятно было пообщаться.

— А главное, прибыльно, — усмехнулась я, перехватывая Нину за руку и заглядывая ей в глаза. — Я могу поговорить с тобой пару минут ещё?

Поняв, что я хочу поговорить с Ниной наедине, Лев достал ключи от машины и сказал:

— Я буду ждать тебя в машине, Саш.

Когда парень скрылся из виду, я повернулась к блондинке. Она была ниже меня и будто ещё сильнее похудела, а под глазами залегли темные круги. Не знаю почему, но, оставшись с ней наедине, я ощутила вину. Да, мы с ней никогда не были особо близки, но всё же я была старше и должна была проявлять интерес к её жизни. Лев даже, когда мы не общались, старался присылать упоминания о себе, а я же, родная сестра, и ни разу за эти годы не поинтересовалась её жизнью.

— Нин, скажи честно: почему ты пропустила экзамен? Я с тобой хоть и виделась за жизнь всего шесть-семь раз, но все эти встречи ты мечтала о том, что выучишься и станешь большим человеком.

— Может, приоритеты сменились? — вскинула независимо подбородок девушка.

— Ты школу с золотой медалью закончила! Зачем тебе нужны деньги? — взволнованно спросила я, заглядывая в её глаза.

— А почему ты не приезжала и даже не звонила?

— Так ты же…

Тут девушка громко выдохнула из себя воздух и бурно взмахнула руками, воскликнув:

— Да мало, что я говорила! Меня вообще нельзя слушать, когда я зла! Хоть бы раз кто-то не поверил в мои слова. Но о чём это я? Проще же всегда отступить и ничего не делать, — вздохнула под конец она, устало опускаясь на скамейку.

Я села рядом, не спуская с неё требовательного взгляда. Солнечные лучи летнего солнца осветили покрасневшее лицо младшей сестренки, о существовании которой я узнала только в шестнадцать лет. Даже в свои тогда тринадцать Нина, словно держала на своих узких плечах всю тяжесть этого мира. Это был очень ответственный ребёнок.

— В общем, если бы ты и приехала сейчас, то отца бы ты не встретила там. Мой дед выгнал его из дома мамы, когда узнал, что он продал конюшню, которая принадлежала мне, какому-то иностранцу. А если точнее, то твоя мама вцепилась в глотку нашему папе и тот отдал конюшню ей, а та уже продала какому-то своему крутому знакомому, — вздохнула она.

Боже. Цепь сожаления сдавила моё сердце, ведь конюшня и все лошади… Нинка обожала и выхаживала каждую. Когда я гостила у них, то она даже спать не ложилась, пока не наговорится со своими копытными друзьями, каждую не расцелует и не убедится, что им удобно.

— Никак нельзя обратно вернуть? — сочувственно спросила я.

— Без денег — никак. Дед уже говорил с этим иностранцем и тот разрешил ему работать управляющим. Нас же дом находится практически в двадцати метров, да и деда хороший эксперт, а бабушка ветеринар. Как только сдам экзамены, то я поеду домой. К счастью, этот чувак ещё не скоро прилетает обратно и я смогу что-то придумать, — упрямо сказала Нина, сжимая маленькие ручки в кулачки.

— Я могу чем-нибудь помочь?

— Если умеешь призывать денежный дождь, то можешь, — хихикнула девушка, доставая трезвонивший телефон. — Ладно, у меня клиентка пришла. Да ты не расстраивайся. Прорвёмся.

— Теперь-то я смогу приехать к тебе? — с улыбкой спросила я.

— Пф-ф, конечно же нет, — ехидно фыркнула она, идя к двери. Нажав на какую-то кнопку, раскрыла дверь, а затем повернулась, произнеся: — Для непонятливых: это значит да.

Махнув ей на прощание и улыбнувшись, я пошла к машине. Нина — молодец. Не опускает руки и никогда не сдается, но… Господи, как же хочется иногда придушить эту шаромыгу!

Но раз папа больше не живёт вместе с семьей Нины, то где он? Мамин мотив мне и так был ясен — просто месть, но больше жалко в этой истории Нину. Ведь не папа потерял место, в котором вырос, а именно младшая сестра. Я покачала головой. Как же это всё-таки гнусно и несправедливо.

— Твоя малая — пробивная девчонка, — улыбнулся Лев, когда я залезла на переднее сиденье. — Почему никогда не рассказывала о ней?

— Чтобы ты потом или же кто-то из вашей шайки затащил невинного ребёнка в постель? — сыронизировала я. — Да и от моей мамы ей бы досталось гораздо сильнее, если кто-то из её новой семьи узнал, что даже ей, такой роскошной красотке, изменяют.

— Ревнивица, — поддел меня парень.

— Я — реалистка, — гордо отозвалась я, пристёгивая ремень.

— Ты просто нереально ревнуешь, — говорит он, заводя машину. — Мне это нравится, но напрасно. Мы же с тобой и огонь, и воду, и… многое остальное прошли. — Мы выехали на дорогу. Налет наигранного веселья слетел с него, показывая помесь подавленности и переживания на лице. — Кстати, Род и Нико расспросили того парня, которому я "типа" заплатил за покушение на отца и, знаешь, сняли кое-что любопытное на камеру.

— И?

— И дали наводку полиции, — сухо произнёс Лев, часто отчего-то моргая. — Группа захвата уже у ресторана отца.

Я воодушевленно посмотрела на него. Если так, то скоро всё закончится. Вот только почему Лев не особо-то и рад?

— Что не так?

— Как оказалось, в этой истории: не твоя мама — главный злодей.

— А кто? — искренне изумилась я.

Парень сжал с силой руль и уткнул взгляд изумрудных глаз прямо на дорогу. Он постояно часто моргал и сжимал с силой челюсти, словно узнал действительно нечто шокирующее.

Всю остальную дорогу мы проехали до ресторана молча. Лев так и не ответил на вопрос, а я не спрашивала, понимая, что не время. Захочет — сам расскажет или же покажет.

Машина плавно въехала на свободное место. Только я хотела открыть рот и задать вопрос, как увидела, что из ресторана полицейские вытаскивают верещащую маму в элегантном красном платье, а следом и Илью… Я пригляделась сначала, думая, что мне показалось, но нет. Это был он. С непроницаемым лицом, в деловом костюме и с идеальной укладкой.

Я дёрнулась, думая, что те по ошибке взяли не того, но Лев крепко схватил меня за кисть, не давая выбежать. Повернув голову в его сторону, увидела его бледное и каменное лицо, на котором мёртвым светом сверкали потускневшие темно-зелёные глаза.

Что-то в мозгу оглушительно и мрачно щёлкнуло.

— Почему они забирают Илью? — тихо спросила я, неверяще смотря на эту картину.

Какой глупый вопрос… когда страшный ответ прямо перед глазами. Но так просто не может быть!

Лев мне снова не ответил. До тех пор, пока и маму, и Илью не завели в машину. И только тогда, когда захлопнулась дверь и их увезли, парень поймал рвано губами воздух и прикрыл глаза. Из-под чёрных длинных ресниц потекли стремительно две влажные дорожки, а грудь содрогнулась.

Господи.

— Лев, — сипло прошептала я, порывисто обнимая его.

Он прижался ко мне и закопался лицом в волосы. Его тело содрогалось от бесслышных рыданий, а руки сжимали меня с силой, будто я была его спасательным кругом, среди сильного шторма. Даже не представляла, как ему было сейчас плохо.

Гладя его по волосам, я что-то успокаивающее шептала и покрывала короткими поцелуями родное лицо. В какой-то момент мне приходилось с силой прикусывать губу, чтобы самой не разреветься. Сердце ныло и болело за него.

— Всё ради денег… просто ради ***ных денег…

Лев

Прошлым вечером

Выйдя из участка, я увидел две отлично знакомые моськи. Хотел бы увидеть третью, но её не было. Странно. Неужели, всё-таки обратно в лагерь уехала? И это есть ответ на мой вопрос?

— Спасибо, что вытащили, — произнёс я, подходя к друзьям.

— Ну, мы же не могли по-другому поступить, детка, — хохотнул Нико, прислоняясь спиной к машине Рода.

Последний же протянул мне сигарету из пачки и кинул зажигалку. Втянув в себя никотин, я расслабленно выдохнул дым из полуприкрытых губ. Чёрт, стало лучше.

— Где Саша?

— Не волнуйся. Уехала к себе, — говорит Родион, не спуская с меня цепкого взгляда чёрных глаз. — Когда я связался с отцом, то он мне поведал одну информацию, Лев. Достаточно интересную для тебя.

— Какую?

— Ты же знаешь, что у отца, что у Изольды Львовны — один нотариус.

— С чего меня это должно волновать? — фыркнул небрежно я, складывая руки на груди.

Вьюгин замолчал, будто подбирая слова, а затем продолжил:

— Этот нотариус по секрету сказал моему отцу, что Изольда Львовна переписала завещание пару месяцев назад и прямо при Илье. Короче, папа сказал, что твой брат был страшно зол, так как твоя бабка выбрала наследником своего состояния не его, а тебя, Лёва.

Я закатил глаза. Старая песня.

— Род, мой отец переписал своё состояние на Илью и бабушка, как я слышал, собиралась сделать то же самое. Они оба знают, что я никогда не управлюсь с подобными деньгами, а бабушка у меня мудрая женщина и не сошла с ума ещё.

Но лицо Рода осталось непроницаемым. Покачав брюнетистой головой, он твёрдо сказал:

— Лев, мой батя только поэтому тебя и помог вытащить. А мой старик помогает только полезным людям и именно он, заинтересованный в этом деле, хочет помочь тебе, дабы потом ты не забыл о его великодушии. А ты сам отлично знаешь, что из себя мой отец представляет.

Я ощутил, как улыбка спала с моего лица, а каждый мускул в теле напрягся. Вьюгин Евгений Александрович был крайне известен своей любовью делать досье на каждого своего партнёра, ради простого "спасибо" даже дышать не будет. И если он мне помог, то…

— Да не может быть такого, — выдохнул я из себя. — Да, бабушка меня любит, но, чтобы так… Абсурд какой-то.

— Похоже, уверенности в тебе у неё больше, чем у тебя, — хмыкнул Родион.

— Окей, предположим это так, но при чём здесь Илья?

— Слушай, не хочу заранее нагнетать, но я нашёл Перпетую в том баре, куда она снова хотела устроиться и ради интереса показал ей фото твоего брата. И знаешь что? Она узнала его и сказала, что именно он заплатил барменше, чтобы она подсыпала тебе наркотиков.

Они что обкурились? Мой брат и козни против меня?.. Да они скорее всего шутят. Илья, конечно, тот ещё мудак, но против своих он не пойдет.

Но парни, почувстовали мой скептицизм, и переглянулись. Я ожидал, что они сейчас рассмеются и скажут, что это шутка… но почему-то этого не произошло.

Непривычно серьёзный Нико вышел вперёд и, положив мне руку на плечо, сказал:

— Лёва, Род тебе правду сказал. Илья запугал девушку до смерти, и скорее всего твою мачеху, так как Перпетуя сказала, что она и слова лишнего не могла сказать, без его дозволения. Мы попросили её назначить встречу сегодня в том же баре Илье и вывести его на разговор. Родион поедет прямиком туда, а я же в больницу к дяде Андрею.

— Я с Родом, — решительно ответил я, до конца не веря в их слова. Если то, что они сказали, возможно, правда, то я должен убедиться.

— Нет, — отрицательно качнули вместе головами они.

Я с искренним возмущением посмотрел на них. Что значит "нет"?! Если они хотят разоблачить моего брата, то я должен быть там!

— Это дело моей семьи, блин. Да и мне мало верится во всё это.

— Думай, что хочешь, Лев, а мы тебе никогда не врали. Да и прости, бро, но ты слишком взвинчен после камеры полицейского участка, так что просто отдохни, — широко улыбнулся Нико, щуря голубые глаза. — Тем более, Сашка придумала такую жаркую легенду, что вам обязательно её стоит воплотить в жизнь.

Лицо Рода разгладилось. Он прикрыл ладонью рот, пряча смешок, пока Нико еле сдерживался, чтобы не заржать.

— Какую легенду? — медленно говорю я, просто не сдерживая улыбки. Да, Громова это может.

Полдень этого дня

— Да, — сказал я, приняв звонок от Нико. Я как раз сказал Роду заехать в ресторан отца, куда, судя по всему, направилась мачеха. А Сашка пока болтала со своей боевой сестричкой.

Открыв дверь, я залез на переднее водительское сидение, готовясь внимать. Меня раздражало, что эти двое мне запретили участвовать в самой важной цепи расследования, но… они были правы. Сейчас я бы навряд ли сдержался, так как нервы уже были на пределе, а я не знал, что думать… так как я вчера, преждем чем приехать к Саше, заехал в контору Романа Петровича (нотариуса моей бабушки) и дабы убедиться, попросил его путём небольшого шантажа показать завещание бабушки. И к моему изумлению, Родион и его отец оказались правы. Я действительно получаю после её смерти всё нажитое моей властной бабушкой. Правда, мои мысли сейчас были далеки от наследства.

— Помнишь своего старого друга Олега Синичкина? — произнёс Дёмин.

Я замер. Мне было непривычно услышать имя того, кто решил мне показать мир под наркотической призмой от близкого друга. Я хотел забыть имя этого человека и всё то, что наделал будучи импульсивным подростком.

— И?

— Короче, этот придурок снова ударился в наркоту и именно он напал на твоего отца. В этом он уже сам признался. Я тебе прислал видео в "Ватсап" с нашего разговора. Посмотри и… Лев, постарайся не наделать глупостей.

— Я не желторотый сопляк, Никодим, так что смогу сдержаться.

Видео было недолгим, но как я понял это был отрезок от основной записи. Я еле узнал Олега в худющем дерганном мужичке, чьи руки тряслись, а взгляд покрасневших бесцветных глаз бегал по комнате, нигде практически не останавливаясь. Мои друзья смотрели на него с брезгливостью, но не выдавали этого ни в голосе, ни в поведении.

Судя по запуганному голосу, с ним уже успел пообщаться Род и именно моему брюнетистому другу он и отвечал. Как оказалось на отца он напал, чтобы отомстить. Именно мой папа оплатил его лечение в клинике, лечащей от наркозависимости… но и он же не дал вернуться ему обратно в школу.

— Скажи, Олег, — произнёс Родион, показывая сначала в камеру, а затем ему фотку моего брата и не спуская угрожающего взгляда чёрных очей с него. — Именно этот человек надоумил тебя напасть на Ельского Андрея Петровича и дать показания против его младшего сына?

Синичкин нервно сглотнул и кивнул, сказав:

— Да. Этот у**ок обманул меня. Сказал, что Лев тоже на этот раз поплатиться… Но где этот говнюк, а? Где?! Я опять за решёткой, а с этой гниды, как с гуся вода, — истерично засмеялся наркоман, показывая желтоватые зубы.

Дальше я уже не смог это слушать и смотреть. Злость и ярость овладели мною. Просто почему? Он мог жить спокойной жизнью, но снова выбрал губительный путь наркомана, а брат… Не могу поверить, что Илья причастен к этому. Это… это просто какой-то кошмарный сон, в который я уже не могу не верить.

Через пару минут меня побеспокоил новый звонок. От Рода.

— Ты как, Лёва?

— Как щука на суше. Пойман, но не сломлен, — криво улыбаюсь, потирая зудящую от перенапряжения переносицу. — Ты у ресторана?

— Да. Благодаря отцу, с группой захвата. Мы только что снарядили официантку, что будет обслуживать Викторию и…

Пауза сказала многое… даже больше, чем нужно. Что-то липкое и густое заполонило мои лёгкие, не давая ровно дышать. До сих пор верил в чудо, что у старшего брата найдется оправдание, ведь… ведь среди Ельских просто не может быть такого! Илья просто не мог предать собственную семью и чуть не отправить на тот свет отца, и меня. И чего ради? Денег? Банальных бабок?!

— И Илью, — произнёс я сухим голосом, пытаясь всеми силами не сорваться.

— Да. Лев… — Родион замялся. — Если что, я могу и отозвать группу захвата.

Мне очень хотелось попросить его отозвать, чтобы Илья мог всё объяснить, но… он подставил не только меня, но и благодаря ему папа в больнице. А что если потом он поймёт, что всё это время мне помогали? И примется за тех, кому я дорог и кто дорог мне? Родион и Никодим, а так же Саша. Нет. Достаточно и нас с папой. Пора научится принимать решения… даже такие сложные.

— Не стоит, — безэмоциональным голосом сказал я, пытаясь не ощущать скручивающей боли в груди. — Делай, что считаешь нужным. Мы скоро будем.

Сейчас

Я чувствовал как маленькие ручки крепко обнимали мою правую руку, а щека девушки нежно прижалась к моему предплечью. Сашка так и не выпускала мою руку всё это время, словно не давая почувствовать себя одиноким. В принципе, этого ей и не нужно было делать, так как в гостиной Нико собрались все самые близкие мне люди. И всё же я был безмерно благодарен моей девочке за эту поддержку.

— Так! — Нико, шлепнув себя по коленям, встал с кресла. Затем подошёл к своему бару и вытащил из холодильника четыре бутылки пива. — После всего, что произошло, мы заслужили чуточку радости. Верно я говорю, Санёк?

Его предложение было встречено сначала молчанием. Но потом Саша, отпустив мою руку, решительно встала и задорно сказала:

— Верно. У тебя есть караоке?

— В этом доме есть всё, моя богиня, — весело ответил мой рыжеволосый друг, направляясь к огромной плазме во всю стену.

Родион, отпив из бутылки, раздражённо посмотрел на парочку, что перебирали журналы с песнями. Его настроение было таким же, как и мое. То бишь убитым и подавленным, но в отличие от нас Род успел встретиться со своим отцом, а так же с Ильей уже за решеткой. В принципе, мне следовало тоже поехать с ним, но чувствовал, что сяду рядом с братцем, так как страстно хотелось просто прибить его.

— Вы серьёзно собираетесь петь и плясать, после трёх часов в участке?

— Эээ… да, — кивнул решительно Нико, подсоединяя микрофоны. — Ну не мы же сели туда, блин! Мама Громовой — та ещё сука, как и Илья, гад пригретый на груди нашего доверия. Узнали? Проучили? Проеха-а-али. Главное, что все живы и здоровы, а наша компания расширилась. Это главный плюс. Лев, мне кажется ты тоже так думаешь.

Я посмотрел на Сашку, севшую в позе лотоса просматривать журналы и понял, что Нико прав. Если бы в тот день я не свалился от передоза к ногам сводной сестры, то она бы меня не спасла. Девушка бы просто взяла интервью у Макса Акосты и уехала по своим делам. А я же последовал вечером в клуб, где снова напился и развлёкся с какой-нибудь симпатичной мордашкой. Вместо этого я снова научился смотреть на вещи глубже и понял, что мне нужна лишь одна вредная мордашка, что всегда была рядом со мной.

— Да, — улыбнулся я, глядя на сводную сестру. Блондинка вскинула на меня глаза. — Увидели хоть Аверина. А вы знали, что Громова замечательный фотограф?

Саша закатила глаза, вернувшись к просматриванию журналов.

— А Аверин тут при чём? — спросил Нико. — Ладно, пофиг. Что поём, Сань?

Девушка хитро на меня посмотрела и сказала:

— Бритни Спирс — Give Me More.

Нико набрал номер песни, и когда заиграли первые аккорды, он потрясенно повернулся к девушке, спросив:

— Да ты издеваешься?

Встав с дивана, я решителньо взял микрофон с рук друга.

— Это она мне песню заказала. Знает, что Бритни — моя тайная слабость.

Вообще ни хера. Терпеть её не мог, но благодаря Сашке знал большую часть песен наизусть. И, естественно, она была в курсе! Хотя стоит поблагодарить, что это была не одна из песен Тейлор Свифт.

Так как Род отказался пить пиво, то он, сидя на диване и попивая одиноко водку, наблюдал за нашими дурачествами и плясками. Понятия не имею, как нам удалось снова накидаться, ведь большую часть мы пели, но это, блин, снова случилось!

Саша

Последнее, что я помнила, так это бутылку рома в руках и как у меня её отнимает Лев, а дальше… А дальше я очнулась забитой в угол купе! Поезд медленно ехал, иногда потряхивая нас. На соседнем диванчике лежал бревном Род и страдальчески смотрел в потолок.

— Господи-и-и, — завыл на полу… Дима!

На друге была золотая спортивка а-ля "привет, 2000-ые", цепи и… алая ленточка с надписью "главная подружка невесты". Вот что за?..

Э, что?.. В смысле?!

— Только не это, — простонала я, стукаясь лбом об стекло. — Этого не могло еще раз произойти!

— Уж поверь, Громова, — недовольно подал голос Род, на котором была точно такая же ленточка, что и на Диме, но вот в придачу у него были разбиты костяшки и синяк на скуле.

Мне так захотелось начать биться головой об стекло, и впадать полностью в панику, но…

— А куда это мы едем? Да еще и втроем?

— В Анапу, блин, — мученически протянул Род, резко вставая и запуская пятерню в волосы.

Голова страшно раскалывалась, но не так, как в прошлый раз, но все-таки… Стоп. А где вообще Лев и Нико? И как оказался с нами Дима?

— А что мы там забыли-то? — всё ещё пребывала я в офигее.

— Потом расскажу, — устало потер глаза Вьюгин.

— Я больше никогда не буду пить, — промычала я. Затем взгляд упал на мой рюкзак и я быстренько его схватила и прижала к себе, будто он меня сейчас обратно умчит в Москву. За окном уже было светло, а небо окрасилось в нежные пастельные оттенки.

— Согласен. Ты больше никогда не будешь пить. Ну, я-то уж точно не буду больше пить с тобой… да и с Львом и Нико, — прогудел парень, начиная потирать пальцами виски. Похоже, ему действительно было очень херово.

Внезапно нас тряхнуло и поезд остановился на какой-то станции. Бывший одноклассник быстро вскочил и потащил меня за руку из купе. Ойкнув, я только и успела подхватить, чуть не упавший рюкзак на пол.

— А как же Димка? — крикнула я, пытаясь не запутаться в своих ногах, когда мы бежали по узким коридорам поезда.

— Он-то как раз и уезжал ночью в Анапу и по ошибке тебе позвонил сопроводить его, а мы увязались за ним… но прежде споили, — пояснил Родион, сморщиваясь от нового приступа головной боли.

— Это нечестно! — воскликнула я. — Я тоже хочу на море в отпуск с Димкой! Оставь меня…

Правда уже было поздно, так как Вьюгин всё-таки вытащил меня из поезда. Но как только я собралась вознегодовать, то мне прошипели:

— На ленточку свою посмотри.

Посмотрела. Охренела. Снова посмотрела в несчастное бледное лицо Рода.

— А чё это я "муж"? — изумилась я, поддевая указательным пальцем висящую на мне темно-синюю ленточку.

— Я… не помню, — честно признался Род. — Ладно, пойду куплю билеты. К счастью, мы с тобой не успели уехать далеко.

— А где мы?

— В Рязани.

Я забралась на скамейку с ногами, пытаясь максимально зарыться в толстовку (пять утра… но холодно!), пока Вьюгин ушел покупать билеты на обратную дорогу, блин. И как только мне удается влипать в такие истории? Чёрт, просто стоит признать, что пить я не умею, у меня от алкоголя память вообще отшибает! Хотя… а ведь не только у меня.

— Наш поезд через сорок минут прибудет. Через три часа будем снова в Москве. Вот, возьми. — Родион сел рядом и протянул мне пластиковый стаканчик, с дымящимся кофе.

— Спасибо, — благодарно улыбнулась я, прикладывая холодные пальчики к горячим пластиковым бокам стакана. — Можно вопрос?

— Только не тот, как я разбил костяшки и получил синяк на всю морду. Я вообще не помню.

— Да нет, — отмахнулась я. Приятный бархатный напиток устремился в желудок, согревая моё замерзшее и пьяное тельце. — А как нас взяли с тобой в поезд?

— Судя по тому, что на моей руке нет часиков… думаю, и так понятно, — усмехнулся Род, просматривая журнал звонков на телефоне. — Ребята, нас потеряли. — Неожиданно парень улыбнулся той самой обалденной улыбкой, от которой все девчонки школы сходили с ума. — Я же тебе говорил, что Лев выполнит обещание и потащит под венец. Вон… уже первые шаги начал делать.

Рассмеявшись, я чуть не разлила себе кофе на колени.

— Не буду ничего загадывать. Зато я с удовольствием посмотрю на ту, которую ты потащишь в ЗАГС, Вьюгин.

Парень надменно фыркнул и, откинув чёрные пряди с глаз, твёрдо заявил:

— Я никогда не женюсь, Саш. Не вижу в этом необходимости для своего образа жизни. Жена, дети, борщец… не моя мечта.

Да-а-а, если бы эти слова услышали все те, кто когда-то западал на этого циничного красавчика… то началась бы война невест и Род только бы сильнее убедился в своей правоте. Ну да ладно.

— Твоё дело, — пожала плечами я, глядя на светлеющий краешек горизонта.

— Кстати, мне Лёва позвонил и попросил тебе кое-что передать…

Я почувствовала, как мне начало откровенно плохеть…

— Не продолжай. Я спустя три часа услышу все изысканные шуточки Льва, что он, наверняка, просил тебе передать…

Небольшую часть времени мы провели, вспоминая прошлый вечер. Ленточки мы купили у какой-то женщины на вокзале, а провожали Диму мы все вчетвером, но Лев и Нико куда-то отошли, а мы с Родом почему-то захотели в Анапу… Что-то помню было про вино, море и аквапарк… Правда, чем больше вспоминали, тем сильнее голова болела, поэтому мы забросили это дело и благочестиво проспали остаток пути.

Когда мы подъезжали к вокзалу, я уже из окна увидела сердитую моську Льва, прислонившегося к одной из колонн. Весь потрепанный, в черной толстовке, с взъерошенными волосами и… почему-то с фатой в кармане. Пальцы сжимали сигарету, а сквозь полуприкрытые губы выходил никотиновый дым.

Поняв, что кто-то наконец исполнит свою угрозу с отшлепыванием (вспомнила, что мы обсуждали в пьяном угаре бдсм… да-а-а, нашли тоже, что обсуждать на пьяную голову), я поняла, что терять мне как-то нечего.

— Встречай, жена, своих героев! — лихо воскликнула я, спрыгивая с лестницы поезда и размахивая руками, как чемпион. На Льве была розовая ленточка с золотистой подписью "жена".

После того, как сладко продрыхла большую часть пути, как дохлый проспиртованный хорек, то я ощущала небольшой прилив бодрости и сил.

Уголок губы Льва еле заметно дернулся, но глаза все также мрачно смотрели на меня.

— Щекастая, герои — это те, кто не уматывают ласты, как только я отошел ненадолго.

Мужчина двинулся ко мне, что тут же заставило меня занервничать.

— Мне было скучно, — попыталась оправдаться я. — И вообще! Это ты меня кинул одну-одинешеньку…

— Громова, я вообще-то… — начал бдящий Родион.

Я коршуном повернулась к парню.

— Вьюгин, не мешай мне спасать свою шкуру от порочного надругания, — шикнула я на него. Лев вопросительно выгнул бровь дугой, явно ожидая продолжения. Не будем разочаровывать публику. — Так вот… о чём это я? Ах, да. Жена, ты бросила своего мужа одного-одинешеньку. Хотя знаешь, что мы, мужья, чуть что сразу идём налево! В этом вся твоя вина, ведь не удержала меня именно ты. Но… я, так уж и быть, милостиво прощаю тебя, — торжественно заключила я.

— Саш, ты была бы скверным мужем, — ехидно выдохнул Лев. — Не спорю, конечно, что это хорошая попытка, родная. Но не засчитано, — усмехнулся шатен, складывая руки на груди. — Не хватает драматизма и в конце словосочетания "я так больше не буду, милый".

— Мне что оправдываться перед тобой путем оперного пения? — протянула ехидно я, в точности копируя его позу.

— То есть ты меня заставила всю ночь носиться с вытаращенными глазами по Москве, так теперь и хочешь добить своим заунывным пением? — не на шутку развеселился мужчина. Зелёные глаза весело искрились.

— Ну да, меня никто не терял, ведь я не был с вами и совершенно не пил, — саркастично протянул Род, засовывая руки в карманы чёрных брюк. — Но вы можете продолжать меня игнорировать, ибо я же человек-невидимка.

Но на него никто не обратил внимания. Ну что поделать, когда мы играем с Львом в словесную дуэль, то нам откровенно похрен на всех.

— Я отлично пою! — воскликнула оскорбленно я. — Вот, сейчас. Кхе-кхе. — Я прокашлялась, чтобы прочистить горло. А затем набрала в легкие побольше воздуха и бешено завыла: — О-о-о-о-о, со-о-о-оле-е-е-е ми-и-и…

Моё прекрасное пение оборвалось тем, что мне бесцеремонно закрыли рот широкой ладонью.

— Никогда так больше не делай, Сашуль, — хохотнул Ельский. — Я чуть разрыв сердца не схватил от этих потусторонних воплей.

— Вынужден согласиться, ибо это было откровенно говоря… как бы помягче сказать? Отвратительно, ужасно, кошмарно? Не могу выбрать наиболее подходящее слова. Всё подходит, — зловредно добавил Род, сморщиваясь от головной боли.

— Ничего вы не понимаете в высоком искусстве, — обиженно пробурчала я, разворачиваясь.

Сзади послышался слаженный ржач двух представителей этой гоп-банды, которая явно ничегошеньки не понимает в пении… Гады и губители великих талантов!

Но спустя миг меня догнал Лев мягко развернул к себе.

— Это вообще-то я должен сердиться за то, что ты смылась отдыхать в другой город и не взяв меня с собой. Ведь куда муж, туда и жена, — озорно улыбнулся мужчина, притягивая меня к себе за талию.

— Везде хочешь отхватить себе кусочек? — усмехнулась я, кладя руки ему на обтянутую черной тканью толстовки грудь.

— И самый сладкий, — ухмыльнулся Лев, одним резким рывком впиваясь в мои губы поцелуем. Слегка прохладные губы страстно ласкали мои, дразняще покусывая. Затем он отстранился и еле слышно прошептал: — Волновался очень.

Но не смотря на его игривый настрой, было видно, что эта ночь, как и последние события утомили его. Под вечно летними глазами легли тени, а сами глаза воспалились.

— Куда теперь? — спросила я, прикоснувшись нежно губами к его подбородку. Затем, привстав на цыпочки, прижалась губами к его лбу, оставляя лёгкий поцелуй.

— Домой, но прежде нужно кое-куда заехать.