В восточной и средней части Финского залива активизировалась деятельность немецких подводных лодок, которые использовали неизвестную для нас в то время акустическую торпеду. Враг начал топить торпедами даже катера - охотники за подводными лодками, нападать на катера, находившиеся в дозоре.
В таких условиях Балтийский флот начал весенне-летнюю кампанию 1944 года. Оставались прежние, так сказать, сухопутные заботы - предстоящее наступление Ленинградского и Карельского фронтов, но в то же время появились и свои, чисто морские операционные направления. Первое из них вело на запад и юго-запад, а второе - к Выборгу.
Боевые действия на первом направлении развернулись в начале мая. Вслед за этим нам предстояло оказывать непосредственную помощь армиям фронта. Взаимодействуя с ними, мы должны были овладеть двумя обширными и основательно укрепленными противником островными районами, прикрывавшими подходы к Выборгу с моря.
Наконец, было третье направление - в северной части Ладожского озера. Здесь армиям Ленинградского и Карельского фронтов должна была помогать наша Ладожская военная флотилия, поддерживая фланг, выходящий к озеру, артиллерийским огнем и десантами.
О начале подготовки и задачах летнего наступления генерал армии Л. А. Говоров доложил на заседании Военного совета фронта еще в марте. На этом же заседании обсуждался вопрос о совершенно новом для нас направлении, которое появилось после выхода войск Ленинградского фронта на восточное побережье Чудского озера. Генеральный штаб информировал нас о сосредоточении противником на озере до 100 различных катеров, в том числе и броневых, с пушечно-пулеметным вооружением. Штаб флота усиленно работал, изыскивая возможность доставки по железной дороге боевых катеров. На Чудском озере предстояла боевая работа и флотской авиации. Тогда лее он поставил задачу флоту: силами береговой стационарной артиллерии и 1-й гвардейской морской артиллерийской железнодорожной бригады во взаимодействии с артиллерией 23-й армии организовать систематическую контрбатарейную борьбу с артиллерией противника на Карельском перешейке.
Какими возможностями располагал флот в этот период? К началу нового наступления в его состав входили крупные воздушные, подводные и надводные силы, а также мощная береговая артиллерия, состоявшая из стационарных, железнодорожных и подвижных (на механической тяге) артиллерийских установок. Корабли базировались на Кронштадт, Ленинград, Ораниенбаум, Лавенсари и другие базы. По надводным и подводным силам, береговой артиллерии флот в районе операции имел теперь превосходство над противником.
Ладожская военная флотилия, оперативно подчиненная на время Свирско-Петрозаводской операции командующему Карельским фронтом базировалась на Новую Ладогу. Ее боевые возможности также значительно превосходили возможности озерной флотилии противника.
К сожалению, минная опасность не позволяла нашему флоту полностью использовать в Финском заливе свое превосходство в надводных кораблях, она чрезвычайно затрудняла их боевые действия.
В первые же дни кампании на заливе начались ожесточенные схватки дозорных катеров. 14 мая в ночном бою четыре балтийских охотника - 401, 413, 231и 202 вынудили встретившегося противника отступить в сторону маяка Соммерс. В это же самое время в районе банки Метеор (в 6 милях северо-западнее Лавенсари) наш дозорный катер 122 столкнулся с тремя вражескими катерами. От вражеского снаряда на нашем корабле в моторном отсеке возник пожар, остановились двигатели, были выведены из строя пушка и пулемет. Командир катера старший лейтенант Скупченко погиб, помощник командира был тяжело ранен. Но на катере никто не растерялся. Командование взял на себя командир отделения радистов старшина 2-й статьи Павлов. Противники сошлись почти вплотную, гитлеровцы даже бросили несколько ручных гранат. Нашим морякам было предложено сдаться в плен, но балтийцы продолжали защищаться и одновременно вели борьбу с пожаром.
Старшина 2-й статьи Павлов, несмотря на ранение, исправил кормовой пулемет и открыл огонь по вражескому катеру, и тот полным ходом начал отходить к своим. Вскоре корабли противника ушли в северо-западном направлении.
Убедившись, что пожар ликвидировать невозможно, Павлов с матросом Шуваловым оказали помощь тяжелораненым, спустили их за борт на спасательные средства и покинули охваченный огнем катер. Вскоре мужественные катерники были подобраны нашими морскими охотниками.
Обстановка в воздухе к началу операции была вполне благоприятной. Авиация флота имела превосходство над противником в количестве и качестве самолетов, мы перебазировали ее в район предстоящих боевых действий сухопутных войск как на Карельском перешейке, так и на нарвском направлении.
У авиаторов пауз не было. Сразу же после окончания наступления войск Ленинградского фронта, в марте 1944 года, вся наша авиация была перенацелена на морское направление. Используя каждый летный день, штурмовики и бомбардировщики под прикрытием истребителей систематически наносили бомбоштурмовые удары по вражеским кораблям в Нарвском заливе и по ближайшим пунктам их стоянок. В результате уже к 10 июня они потопили 11 тральщиков и сторожевых кораблей, 4 артиллерийские плавучие батареи, 4 сторожевых катера, 3 вспомогательных судна и 41 кораблю нанесли повреждения.
К поддержке наступления приморского фланга армий Ленинградского фронта мы готовились основательно. К этому обязывала своеобразная ситуация. Ведь у противника предстояло отвоевывать укрепленные группы островов. На них финны создали фундаментальную противодесантную оборону с закрытыми артиллерийскими позициями, а проливы и подходы к ним были так хитроумно заминированы, что представляли опасность не только для крупных кораблей, но и для катеров и судов с самой малой осадкой.
Существовала и другая проблема. Как поддержать высадку десантов в островных районах, чем подавить артиллерийский, минометный и пулеметный огонь обороняющегося противника? Конечно, большую роль мы отводили нашей бомбардировочной и штурмовой авиации, но с воздуха невозможно увидеть закрытых огневых точек, из которых противник будет вести огонь по подходящим десантам. Уничтожать или хотя бы подавлять эти, по сути дела, точечные цели можно лишь прямой наводкой из корабельных орудий хотя бы среднего калибра.
Нужны были небольшие бронированные корабли с сильной артиллерией, хотя бы в одной башне. Мониторы по принципу, катера по размерам. Такие корабли у нас были. Два года в тяжелых условиях блокады строили мы морские бронекатера, имевшие по два 85-миллиметровых орудия в танковых башнях. Первый дивизион этих морских бронекатеров был сформирован и вошел в состав бригады шхерных кораблей.
Авиационная и артиллерийская поддержка десанта - немаловажный фактор обеспечения операции, но не менее важно отлично подготовить и десантируемые войска. В недавнем прошлом за недооценку такой подготовки нам пришлось расплачиваться ненужными и неоправданными потерями.
Поэтому обучению морской пехоты было теперь придано особое значение, готовились к десантным операциям также две дивизии из состава Ленинградского фронта.
По-своему была ликвидирована и острая нехватка малых транспортных средств. Нас снова выручили ладожские десантные тендеры. У них была небольшая осадка, особенно в носовой части, что в сочетании с относительно солидной грузоподъемностью (15 - 20 тонн) делало тендер незаменимым при высадке десантов на берег. Модернизируя тендеры, мы одновременно готовили к предстоящим боям командиров отрядов, механиков, весь личный состав этого своеобразного соединения флота.
Я побывал на наших десантных тендерах, осмотрел легкую броню, защищавшую носовую часть трюма и место командира.
Готовились корабельные группы для высадки и поддержки десантов, сопровождения войск при движении вдоль берега. Особое внимание обращалось на отработку организации взаимодействия десанта с авиацией и артиллерией кораблей при бое во время высадки, обороне плацдарма и действиях в глубине обороны противника. Кораблям шхерной бригады, предназначенным для поддержки фланга наступающих войск, готовились маневренные огневые позиции у северного берега Финского залива; для этого от вражеских мин очищался обширный район.
У читателей может возникнуть вопрос: почему в этой операции крупные надводные корабли - крейсеры и эскадренные миноносцы - мы использовали только на первом этапе, для разрушения оборонительных сооружений противника, и только с огневых позиций в Ленинграде и Кронштадте, не решаясь выводить их для более активных действий в Финский залив? Ответ прост: на море не было и целей, против которых можно и нужно было бы использовать эти корабли. К тому же для них на заливе была особенно велика минная опасность.
Все это, вместе взятое, и заставило нас принять решение воздержаться от использования крупных надводных кораблей.
Большая подготовительная работа развернулась и на Ладожской военной флотилии. Командный пункт командующего артиллерией флота был развернут на Карельском перешейке в непосредственной близости от командного пункта командующего артиллерией фронта и в период наступления перемещался вместе с ним. Общее руководство выделенными на операцию силами Ладожской военной флотилии осуществлял ее командующий контр-адмирал В. С. Чероков через ее походный штаб, находившийся на дивизионе канонерских лодок. Все свои действия он согласовывал со штабом 23-й армии, повседневно поддерживал контакт и со штабом Карельского фронта.
Чтобы не дать вражеской разведке малейшей возможности обнаружить направление главного удара, генерал Л. А. Говоров придавал особое значение скрытному сосредоточению войск в районе предстоящих сражений.
Надежно укрыли мы и трассу перевозок. Огромные клубящиеся тучи дыма тянулись за маневрировавшими катерами-дымзавесчиками и за самолетами, вооруженными специальной аппаратурой. Но пассивной маскировкой не ограничивались. В воздухе непрерывно барражировали наши истребители, делая невозможным подход вражеской авиационной разведки. Против морских дозоров противника в районе Котка, Бьёрке были развернуты наши усиленные дозоры, поддерживаемые авиацией.
Мы развернули активные действия против немецких подлодок. Некоторые из них вынуждены были уйти из восточной и средней части Финского залива с повреждениями, а подлодка "У-250" была нами потоплена.
Наш катер "КМ-910" (командир главный старшина В. С. Павлов) прикрывал от подводных лодок тральщики, работавшие вблизи острова Пиисаари (ныне Северный Березовый). Вдруг сигнальщик обнаружил перископ. Об этом немедленно было сообщено командиру находившегося вблизи катера "МО-103" (командир старший лейтенант А. П. Коленко). Через 10 - 15 минут с него была сброшена серия глубинных бомб. На поверхности воды появились масляные пятна. Предполагая, что вражеская подводная лодка получила повреждение, командир "МО-103" сделал еще два захода и сбросил дополнительно серии глубинных бомб.
... К 25 мая все приготовления к началу операции в основном были завершены. В Невской губе дополнительно к ранее подготовленным мощным зенитным артиллерийским установкам мы развернули и плавучие зенитные батареи. Все суда, курсирующие между Ораниенбаумом и Лисьим Носом, надежно охранялись катерами ОВРа под командованием Е. В. Гуськова. Иначе говоря, в районе перевозок противник не мог нам создать никаких помех.
Гитлеровцы ждали, что мы будем вытеснять их прежде всего из Нарвского залива. Чтобы предупредить наши действия, они решили внезапным ударом уничтожить наши силы в этом районе. 5 июня над районом Островной базы внезапно появились самолеты противника. Мощную группу бомбардировщиков прикрывали истребители. Над аэродромом и стоянками кораблей завязался жестокий и упорный воздушный бой. Наши истребители показали свое превосходство в маневре и владении оружием. Под их нажимом враг беспорядочно сбросил бомбы - только чтобы избавиться от груза. Получили незначительные повреждения только 2 тральщика и 4 торпедных катера. Все они остались в строю.
Хорошо действовали и зенитчики: они не дали вражеским самолетам выйти на прицельное бомбометание. Отгоняя "юнкерсы", они как бы передавали их на расправу Ла-5. Фашисты потеряли более 10 самолетов, остальные спаслись бегством. На поиск сбитых летчиков немецкое командование послало самолет До-24. Наши истребители отправили и эту машину на дно Нарвского залива.
А мы продолжали подготовку операции. Усилили внимание ее политическому обеспечению. Работа политорганов, партийных к комсомольских организаций была нацелена на лучшее выполнение боевых задач. На кораблях, батареях, в авиационных частях и подразделениях состоялись партийные и комсомольские собрания, посвященные роли коммунистов и комсомольцев в бою.
На заседании Военного совета был выслушан начальник политотдела авиации флота полковник Сербин. Он рассказал, в частности, о том, какое сильное впечатление производит на летчиков вынос полковых знамен. Командиры авиационных полков гвардии майор А. Е. Мазуренко и майор А. А. Мироненко перед наиболее ответственными вылетами выносили боевые знамена перед своими полками и призывали личный состав приумножить славу балтийских летчиков, беспощадно уничтожать фашистских захватчиков.
К началу активных боевых действий были выпущены специальные номера многотиражек, радиогазеты, листовки, в которых рассказывалось о подвигах наших солдат и матросов, младших командиров и офицеров в боях под Ленинградом.
Наступал решающий день. Чтобы быть ближе к району боевых действий, Военный совет и штаб Балтийского флота передислоцировались из Ленинграда, где они находились почти два с половиной года, в Кронштадт.
Ранним утром 9 июня члены Военного совета Н. К. Смирнов, А. Д. Вербицкий и я пошли на катере к форту "П". Там для наблюдения за ходом сражения был оборудован специальный пункт, оснащенный оптикой и средствами связи. Подводные корабли связывали форт "П" с командными пунктами вице-адмирала Ю. Ф. Ралля, генералов Н. В. Арсеньева, Г. Ф. Одинцова, М. И. Самохина. А. Д. Вербицкий вслух размышлял о том, что вот, мол, тридцать месяцев противник создавал здесь долговременную оборону, а ее за сутки взломает артиллерия фронта и флота. Мысленно возражая ему, я подумал, что сутки боевой работы нашей артиллерии тоже требовали многих месяцев упорной подготовки, напряженного труда тыла страны. Шутка сказать, для нужд артиллерии флота создано около 120 наблюдательно-корректировочных пунктов! Вновь были составлены так называемые паспорта на каждую артиллерийскую позицию, каждый узел обороны и железобетонный дот в первой и второй линиях обороны противника.
Над водами залива тянулась дымка, местами у берега образовывался туман. Мгла ограничивала видимость и полупрозрачной вуалью окутывала форты. Но скоро погода улучшилась. И вот через окуляры дальномеров и стереотруб мы увидели взрывы снарядов крупных калибров. Над землей поднимались тучи песка и камней, они взлетали, будто изверженные кратером вулкана. Земля под нами то и дело вздрагивала. А там, где взметнувшиеся вверх султаны еще только оседали, снова и снова возникали взрывы.
Артиллеристы группы Снитко (полигона), кораблей эскадры, железнодорожной бригады, фортов Кронштадта и южного берега достигли большого эффекта на предельных дистанциях. Командующий артиллерией фронта назначил нам 24 цели. 17 из них были уничтожены полностью, а 7 основательно ослаблены. Огонь 25 батарей врага наша артиллерия подавляла 76 раз! Канонерские лодки "Волга" и "Кама" отлично стреляли по военным объектам противника, расположенным в районе Куоккалы (ныне Репине). Прекрасно справлялись с работой наблюдательные посты, обеспечивавшие точную и своевременную корректировку огня.
Мощные удары артиллерии, авиации фронта и флота нарушили всю систему вражеской обороны, значительно ослабили ее и нанесли противнику огромные потери в живой силе. К концу дня войска фронта провели разведку боем. Противник, видимо, расценил ее как начало недостаточно эффективного наступления или полагал, что это всего лишь отвлекающий маневр с нашей стороны. Во всяком случае, приостановив действия наших разведывательных частей, гитлеровцы не предприняли мер для подвода своих резервов. Это был роковой для них просчет. Но не случайный, он был результатом скрытности нашей подготовки к операции.
Окончив стрельбу на разрушение наиболее мощных оборонительных сооружений главной полосы обороны противника, артиллерия Кронштадта и кораблей эскадры с 21 часа 9 июня повела методичный огонь с целью сорвать восстановительные работы противника на узлах сопротивления южнее Оллила (ныне Солнечное), а также западнее Александровки подавляла огонь отдельных его батарей.
- Работы хватит еще и на завтра, - доложил мне поздно вечером генерал Арсеньев.
- В таком случае ночуем здесь, - предложил Вербицкий.
Я согласился.
Часа через два он разбудил меня:
- Ох и погодка, товарищ командующий, словно по заказу! И наши уже работают вовсю!
В самом деле, небо было высоким и безоблачным. Видимость увеличилась чуть ли не до мыса Стирсудден. Летели самолеты, напоминая журавлиные стаи. Они обозначались в небе резко, отчетливо, до деталей.
Артиллерийская канонада в это утро казалась еще более мощной, чем накануне. Огонь вела большая часть артиллерии флота.
Днем ко мне прибыл с рапортом о результатах стрельб командующий эскадрой вице-адмирал Л. А. Владимирский. Приятно было слышать его отзывы об отличной работе управляющего артиллерийским огнем линейного корабля "Октябрьская революция" капитана 3 ранга Л. В. Бредуна, похвалы офицеру с линкора "Октябрьская революция" капитан-лейтенанту Г. В. Смородинову, который с главного наблюдательно-корректировочного пункта давал исключительно точное целеуказание, хотя противник несколько раз обстреливал его группу. Лев Анатольевич познакомил меня с донесением начальника политотдела эскадры.
Добрые вести поступали и с КП генерала Самохина. Флотская авиация наносила удары по району станции Белоостров. Командир 11-й штурмовой авиационной дивизии, находясь в воздухе, лично наблюдал за результатами бомбоштурмовых ударов.
Еще в мае дивизия вела напряженные бои за освобождение Крыма, Севастополя. Перебазированная в первых числах июня на Балтику, она сразу включилась в работу. Летный состав в первых же боях показал высокое мастерство, мужество и отвагу. Технический состав самоотверженно, не покладая рук обеспечивал полеты. Мужественно и успешно действовали также летчики штурмовой Ропшинской авиационной дивизии полковника М. А. Курочкина.
К вечеру мы узнали, что войска 21-й армии форсировали реку Сестра. Дивизии продвинулись местами более чем на 20 километров.
Но на приморском фланге противник удерживал еще ряд укреплений, и нам опять предстояло крепко поработать.
Горячие были денечки! События набегали одно на другое. На ходу приходилось решать десятки вопросов, анализировать почти непрерывный поток донесений. Вот мои записи того периода.
12 июня. 21-я армия успешно наступает. Занят сильный опорный пункт Кивеннапа. Ведем контрбатарейную борьбу. 23-я армия подходит ко второй полосе неприятельской обороны. На Ладожском озере, доложил В. С. Чероков, приходится вести частые обстрелы берега, помогая продвижению наших войск. Приятная весть: артиллеристам флота в приказе Верховного Главнокомандующего объявлена благодарность. Авиация флота наносит удары по морским сообщениям противника вдоль опушки шхер, препятствуя перевозкам в Выборг. Войска 21-й армии, поддержанные с моря огнем артиллерии, усилили нажим на приморском направлении.
13 июня. Ладожская военная флотилия, обеспечивающая наступление правого фланга 23-й армии, огнем канонерских лодок "Нора", "Бурея", "Селемджа", "Конструктор" и "Вира" подавила объекты обороны противника в районах Ванхаяма, Метсяпарти и на острове Коневец. Армия прорвала первую оборонительную полосу, подошла ко второй в районе Сиирнамяки. Активные действия кораблей флотилии (угроза высадки десанта на фланге) отвлекали часть сил противника.
14 июня. Завершен первый этап действий на выборгском и кексгольмском направлениях. Войска выполнили поставленную задачу. Флотская авиация, нарушая неприятельские морские сообщения в шхерах, мешает врагу маневрировать резервами. Наши железнодорожные батареи продвигаются вперед, вслед за боевыми порядками наступающих войск. Подведены итоги работы артиллерии флота с начала наступления на этих направлениях. Проведено 590 стрельб. Израсходовано 11 тысяч снарядов, 294 раза подавлялся огонь батареи противника. Тут заслуга и самолетов-корректировщиков - хорошо работали.
16 июня. Расширяем зону боевых действий в море. "Волга" и "Кама" в сопровождении быстроходных тральщиков 205, 207, 215, 217 (по указанию командира 46-й стрелковой дивизии) ведут огонь по пунктам Тойвола, Сортавала и Виттикалла. Наши самолеты совершили 800 боевых вылетов. Группа истребителей (ведущий гвардии старший лейтенант Кравцов), прикрывая корабли, встретила четыре ФВ-190. Кравцов и Прасолов сбили по одному самолету, затем совместно еще один.
Противник явно опасается, что мы завладеем островами Бьёрке. Из Хамины к южным подходам пролива Бьёркезунд выходил вражеский минный заградитель со сторожевыми и торпедными катерами. Несомненно, ставили мины.
Кто-то из старых военных моряков вздыхал:
- Всю жизнь слышу: Бьёрке, Бьёрке... Оттуда еще в гражданскую войну направлялись в Кронштадт английские торпедные катера.
Начальник штаба флота контр-адмирал Петров уточнил со штабом Ленинградского фронта план освобождения островов вплоть до Выборга.
Четыре морских бронекатера на рассвете непосредственно поддерживали огнем наступавший вдоль побережья стрелковый полк. 1-й и 2-й дивизионы наших катерных тральщиков тралили фарватер южнее Сейвясте. Морские охотники лейтенанта Чалова прикрывали их от нападения вражеских самолетов, расстреливали подсеченные мины. Береговые батареи противника вели обстрел тральщиков. На них же совершили налет около 20 вражеских самолетов. Комендоры "МО-132" сбили один Ю-88, три катерных тральщика получили повреждения.
Попросил, чтобы мне поподробнее доложили о лейтенанте Чалове. Командир звена морских охотников, он же командир "МО-132", поехал по комсомольской путевке в училище имени М. В. Фрунзе в 1939 году, сам с Кубани. Учебу не окончил: война. Был назначен сигнальщиком на канонерскую лодку. Осенью 1941 года был направлен на курсы подготовки офицерского состава. По окончании курсов - помощник, а вскоре и командир охотника. Опытный офицер, смелый, отважный.
17 июня. Войска фронта прорвали вторую полосу обороны противника и вышли к третьей. Артиллерия флота провела за 11 - 16 июня 225 стрельб, израсходовав 5809 снарядов. Огонь батарей противника подавлялся 129 раз. Рассеяно 22 скопления пехоты... Вызвано 85 пожаров. Командир 1-й гвардейской морской артиллерийской железнодорожной бригады полковник С. С. Кобец начал перемещение отдельных дивизионов Б. М. Гранина и Л. М. Тудера за наступающими войсками. Авиация флота продолжает наращивать удары по неприятельским кораблям, находящимся в шхерах между Коткой и Выборгом. За день летчики потопили две десантные баржи, нескольким транспортам нанесли тяжелые повреждения. Повреждено несколько боевых кораблей врага. Вице-адмиралу Ю. Ф. Раллю, генерал-майору Н. В. Арсеньеву и командиру 260-й отдельной бригады морской пехоты генерал-майору И. Н. Кузьмичеву дан приказ приступить к освобождению островов Бьёркского архипелага.
Был у командира 1-й бригады торпедных катеров капитана 1 ранга П. Г. Олейника. Приказал ему держать катера между островом Руонти и мысом Ристиниеми в постоянной готовности для атак. Там проходит главная коммуникация противника, начавшего эвакуацию Выборга.
18 июня. Возможность использования береговой артиллерии уменьшилась. Фронт отдалился, и значительная часть стационарных батарей, как и крупные корабли, осталась в тылу. Поэтому отряду корабельной поддержки приказано усилить удары по врагу на фланге фронта. Дивизионы канонерских лодок капитанов 1 ранга М. Д. Полетаева и Э. И. Лазо, маневрируя за тралами, продолжают выполнять огневые задачи, которые вчера решал морскими бронекатерами капитан 2 ранга А. Л. Коляда. Его переключили на ограниченную задачу - помогать пехоте. Продвижение кораблей для непосредственной поддержки фланга наступающих войск приобретает все большее значение.
Прибыли капитан 1 ранга Г. Г. Олейник и командир дивизиона Герой Советского Союза капитан-лейтенант С. А. Осипов, рассказали о ночной удаче. Во исполнение отданного вчера приказания Осипов и с ним катера старших лейтенантов Маряхина и Молостова, лейтенанта Куликова дежурили на коммуникации врага. Стояли в тени берега, когда показались три вражеских транспорта. Конвоиров считать было некогда, что-то около 15 единиц. Атаковали. Торпеды, судя по взрывам, достигли цели.
19 июня. Прорвана и третья полоса обороны врага. Минувшей ночью ходил в Батарейную бухту, наблюдал за выходом в Олалах десантного отряда, предназначенного для высадки на острова Бьёрке и Тиуринсари. Отдельная бригада морской пехоты генерал-майора И. Н. Кузьмичева вышла на тридцати десантных тендерах капитана 3 ранга В. С. Сиротинского. Ее поддержат авиация, морские бронекатера, прикроют дымзавесчики. Всеми силами десанта будет командовать Ю. Ф. Ралль.
Ночью же вернулся на командный пункт штаба флота и узнал, что правый фланг 21-й армии ведет упорные бои на третьей оборонительной полосе, левый фланг овладел Койвисто (ныне Приморск), войска 23-й армии также вышли к третьей полосе и начали продвижение к Выборгу.
Получено сообщение о действиях летчиков в шхерах. Вызвал генерала Самохина:
- Что не докладываешь о победе?
- Да невелика она. Помешали минным постановкам врага. Но штурмовики обещают завтра-послезавтра ликвидировать всякую возможность для противника ставить в районе Бьёрке мины.
Михаил Иванович не бросал слов на ветер. Я знал это, как знал и другие качества генерала Самохина. Еще в тридцатые годы Самохин, молодой тогда командир, возглавил одну из первых эскадрилий минно-торпедной авиации, позднее, командовал бомбардировочным полком на Черноморском флоте. Он хорошо пилотировал машины разного назначения, изучал каждую новую серию самолетов, принятую на вооружение, разбирался в тактике всех родов авиации, знал оружие и материальную часть.
Мы работали с ним локоть к локтю уже не один год. В дни, когда наша страна давала отпор финским прислужникам империалистов-маннергеймовцев, Михаил Иванович являлся заместителем командующего военно-воздушными силами флота. С начала Великой Отечественной войны Самохин успешно руководил боевым использованием авиации флота, доукомплектовывая части машинами, техникой и оружием, готовил кадры. Михаил Иванович обладал огромной энергией, незаурядными способностями, многолетним опытом.
Летом 1941 года корабли Балтийского флота вынуждены были отойти в гавани неприступного Кронштадта, устье Невы. Наша авиация, потеряв аэродромы на западе, оказалась без баз. Впору было приуныть. Но генерал Самохин, наоборот, был сгустком энергии. И, несмотря ни на что, балтийские летчики продолжали драться. Наскоро создавались аэродромы, склады топлива и боезапаса, ремонтные мастерские, учебные пункты, служба погоды на новых трассах. Михаил Иванович докладывал в Военный совет флота, что боевые экипажи должны получать специальное питание в отдельных столовых, иметь в своем распоряжении здравницы и дома отдыха для передышки после боев. Мы по возможности помогали.
... Спустя несколько дней мне доложили о действиях штурмовиков. Питомцы Самохина поработали, как он и обещал, отлично. Балтийцы, естественно, стремились на простор родного моря. Еще за месяц до развертывания активных действий флота в Выборгской операции летнюю кампанию открыли соединения торпедных катеров, истребительный отряд и все наши тральщики.
Едва Финский залив очистился ото льда, как с острова Лавенсари мы выдвинули корабельные дозоры. Большое соединение тральщиков очищало от мин восточную часть Нарвского залива, а морская авиация, сторожевые и торпедные катера охраняли их.
Первые боевые столкновения наших катерников с сильными группами кораблей противника произошли в ночь на 30 мая вблизи острова Гогланд.
Еще в 1943 году с командирами катеров в учебном кабинете было проведено четыре тысячи атак. Применялись и анализировались самые сложные варианты, как идти в бой и побеждать ночью и днем. Надо сказать, что дневные атаки катеров некоторые офицеры рассматривали как самое последнее дело тактики. Кое-кто вообще сомневался в целесообразности обучения офицеров торпедным атакам, когда противник почти недосягаем для наших торпедных катеров. Командир бригады капитан 1 ранга Евгений Владимирович Гуськов, офицер рассудительный, с доброй хваткой и трезвым умом, не обращал внимания на ворчунов и продолжал тренировки. И не зря: известные катерники Герои Советского Союза В. П. Гуманенко, С. А. Осипов, А. И. Афанасьев, Б. П. Ущев, И. С. Иванов, А. Г. Свердлов, В. М. Жильцов и многие другие научились совершать дневные торпедные атаки, требовавшие высокой тактической подготовки.
В ночь на 30 мая группа торпедных катеров, которой командовал капитан 3 ранга В. М. Старостин, должна была нанести удар по кораблям на морских сообщениях противника в Нарвском заливе. Еще на подходе к заливу были обнаружены вражеские тральщики. Один из них сразу был выведен из строя, остальные отошли под защиту береговых батарей.
Второе столкновение с противником произошло через сутки. Шесть торпедных катеров под командованием Героя Советского Союза капитана 3 ранга С. А. Осипова, прикрываемые четверкой Ла-5, вышли из бухты Лавенсари на исходную позицию. Они форсировали минные поля и вышли на поиск. Вскоре наблюдатели обнаружили большую группу вражеских кораблей. Часть из них занималась тралением, а другие прикрывали их. Открытый фашистами отсечный артиллерийский и пулеметный огонь был очень плотным. Но Осипов умел хорошо маневрировать. Он приказал одному из катеров поставить дымовую завесу. Этот приказ немедленно и четко был выполнен экипажем старшего лейтенанта Глушкова. Осипов развернул для атаки остальные катера. Первым пошел Калинин. Это была первая атака молодого командира. За ним смело ринулся сквозь огненный шквал и второй молодой командир - коммунист Суворов. Боцманы коммунисты Алексеев, Арефьев, Кузнецов били из пулеметов по экипажам кораблей противника.
Глушков вторично поставил дымовую завесу, и на гитлеровцев обрушилась новая серия результативных ударов. Устрашившись потерь, немцы вызвали на помощь авиацию. Группа воздушного прикрытия, возглавляемая гвардии старшим лейтенантом В. И. Черненко, несмотря на численное превосходство врага, сумела сковать истребителей противника. В этом бою рядом с ветеранами отлично зарекомендовали себя и новички.
Подобные ожесточенные схватки в Нарвском заливе повторялись и в последующие дни. Например, в ночь на 5 июня наши торпедные катера уничтожили вражеский тральщик типа М-37.
А впереди предстояла задача посложнее. Правда, в ней не все обошлось без накладок. Однако расскажу по порядку.
Еще 16 июня командир Островной базы вице-адмирал Г. В. Жуков получил приказание занять островок Нерва, оставить на нем для обороны гарнизон и организовать наблюдательный пункт. В мирное время на острове Нерва имелся маяк. Башня этого маяка была разрушена еще во время боев 1941 года, а затем в течение двух лет крохотная территория острова являлась ничейной. Ныне же, в период наступления, наблюдательный пункт здесь был крайне необходим флоту. Я очень беспокоился: не опередили ли нас враги? В ответ на мои опасения начальник штаба флота отрицательно покачал головой, и в углах его губ появилась усмешка.
- Нет, они полезут на остров не раньше, чем узнают о нашей высадке.
Высадку усиленной роты морской пехоты проводили в ночь на 20 июня. Ее прикрывали торпедные катера под командованием Героев Советского Союза С. А. Осипова, Б. П. Ущева, И. С. Иванова и В. И. Тихонова. В свою очередь для поддержки торпедных катеров в этом районе находились морские бронекатера, катера-охотники под командованием командира соединения капитана 1 ранга Е. В. Гуськова.
На морском охотнике 106 вместе с Гуськовым находился и командир истребительного отряда Михаил Васильевич Капралов, много раз бывавший в дневных и ночных схватках с катерами противника.
В 23 часа на севере внезапно появились силуэты двух довольно крупных кораблей. Гуськов повел отряд на сближение с противником. Гитлеровцы заметили наши катера на дистанции дальности артиллерийского огня, сразу же отвернули на обратный курс, предполагая, видимо, что у нас торпедные катера, и открыли огонь. Один из первых снарядов разорвался рядом с флагманским катером. Осколками был тяжело ранен М. В. Капралов.
Теперь было ясно, что отряд, столкнулся с миноносцами, чье артиллерийское преимущество перед морскими бронекатерами бесспорно. Гуськов сообщил о ситуации Осипову, торпедные катера которого обеспечивали в этот момент высадку на остров Нерва. Осипов быстро определил, что это германские миноносцы типа Т. Заманчивая цель! Но тут командир дивизиона либо погорячился, либо поторопился и принял неправильное решение: приказал атаковать миноносцы лишь одному отряду Ущева. Нападение в лоб не удалось. Ожесточенный огонь нанес катерам серьезные повреждения, а выпущенные торпеды прошли мимо цели.
Этот неприятный урок должен был напомнить командиру дивизиона правила атаки торпедными катерами. Однако Осипов после отхода Ущева повторил локальную атаку силами отряда капитана 3 ранга В. И. Тихонова. Снова наших катерников встретил энергичный отпор. Миноносцы отошли к шхерам. Но прошел час, и они опять появились. Несомненно, у противника была цель сорвать высадку нашего десанта. Только теперь, опасаясь окончательно проиграть бой, командир дивизиона приказал атаковать миноносцы одновременно всеми катерами, у которых остались торпеды и не было серьезных повреждений. Пользуясь ограниченной видимостью и преимуществом в скорости, катера двумя группами взяли миноносцы в клещи, надежно прикрывая себя дымовыми завесами. Один вражеский корабль был торпедирован, а другой, уклоняясь от новых атак и не оказав помощи гибнувшему экипажу, поспешно скрылся в шхерах.
Утром 20 июня на Нерву была высажена рота морской пехоты, выгружена материальная часть батареи, и остров превратился в опорный пункт флота, очень важный для последующих боевых действий в этом районе.
Мне хочется отметить здесь одно характерное качество, присущее нашим офицерам и матросам, качество, которое с особой силой проявлялось у катерников, - это подлинное морское братство, готовность к самопожертвованию во имя товарищества. Вот лишь два факта.
Отряд торпедных катеров, в составе которого действовал и лейтенант Солодовников, проводил поиск в Нарвском заливе. Обнаружили противника и навязали ему бой. Группа дралась хорошо и нанесла врагу большой урон. Но неожиданно сосед Солодовникова попал в тяжелое положение. Ему надо было выйти из боя. Чтобы выручить товарища из беды, Солодовников принял огонь на себя и постепенно оттянул вражеские корабли от пострадавшего катера. Воспользовавшись этим, командир подбитого катера, прикрываясь дымзавесой, отошел. Лейтенант Солодовников продолжал искусно маневрировать, а затем, улучив момент, взял бедствовавший корабль на буксир. Тем временем подоспела подмога: в район боя вылетели командир гвардейского истребительного полка гвардии подполковник В. И. Катков в паре с лейтенантом Черненко. Они штурмовыми ударами разогнали вражеские катера.
И еще пример.
Во время очередного боя катер лейтенанта Хренова, завершая атаку, сделал поворот. Вражеский снаряд попал в моторное отделение. Возник пожар. Через пробоину в отсек хлынула вода. Находящиеся здесь матросы были ранены, обожжены, задыхались в парах бензина. Главный старшина Матюхин, участвовавший в 64 морских боевых столкновениях, получил ранение в ноги, ожоги. Но он все же вытащил мотористов на верхнюю палубу и надел на них спасательные пояса. Катер начал тонуть, и раненые оказались в воде. А Матюхин перешел к другой группе. Там комсорг экипажа матрос Кусков, пораженный осколками в голову и грудь, оказывал помощь тяжело раненному лейтенанту Хренову. Матюхин бережно принял от Кускова командира, а комсорг направился к боцману старшине 1-й статьи Немирову, который перевязывал офицера штаба бригады старшего лейтенанта Прушинского. Оба офицера говорили: - Товарищи, спасайтесь сами!
Но Матюхин спрыгнул за борт, не выпуская из рук Хренова. За ним последовал Кусков, поддерживая Прушинского. Ориентируясь по вспышкам стрелявшей батареи, они поплыли к острову Нерва. Катера отряда еще дрались с сильным противником, и приходилось рассчитывать на собственные силы. Более двух часов, спасая командиров, плыли герои к острову. Они верили, что помощь придет, и не ошиблись: над местом боя появился наш самолет, который обнаружил группу плывущих людей. Летчик сообщил об этом на берег. Вскоре подошел катер и взял всех на борт.
Активность наших торпедных катеров в Нарвском и Выборгском заливах день ото дня возрастала. Не упуская случая нанести удар по врагу, катерники очень осложнили здесь движение его судов и кораблей. Серьезное столкновение произошло в ночь на 27 июня. Герой Советского Союза Осипов вместе с Молостовым, Солодовниковым, Скриповым и Куликовым вышел к северу от линии островов Нерва, Соммерс. В пути они обнаружили группу кораблей противника. Но враги тоже заметили буруны - "усы" шедших с большой скоростью катеров. Под ураганным орудийным и пулеметным огнем Куликов немедленно прикрыл своих боевых товарищей дымовой завесой. Благодаря этому все катера очень удачно сблизились с вражескими кораблями и одновременно развернулись для атаки.
Один из фашистских кораблей был торпедирован и с тяжелыми повреждениями повернул в шхеры. За ним отошли и остальные.
Командир соединения торпедных катеров капитан 1 ранга Г. Г. Олейник решил проверить этот район (что-то противник зачастил сюда). Похоже было на то, что гитлеровцы намереваются убрать наших наблюдателей с острова Нерва. В море вышли катера Васильева, Скрипова, Шлисса и Хренова. Командовать группой поручили гвардии капитан-лейтенанту Ущеву. В июле 1944 года Борису Петровичу Ущеву было присвоено (звание Героя Советского Союза. Предположения подтвердились. Действительно, вражеские корабли попытались снова подойти к острову. Ущев не стал торопиться с атакой, запросил поддержку. Мы сразу узнали его почерк. Он не раз бывал в сложной боевой обстановке, с первых дней Великой Отечественной войны участвовал в многочисленных боевых столкновениях в Ирбенском, Рижском и Финском заливах, минных постановках в водах противника, высадке разведчиков. Не спешить, все взвесить, обеспечить максимум успеха вот принципы, которыми офицер руководствовался. Так он действовал и сейчас. На помощь ему с Лавенсари подошел отряд торпедных катеров капитан-лейтенанта Иванова.
Вице-адмирал Жуков, на случай если противник будет упорно добиваться своей цели, дополнительно направил к острову Нерва сторожевой корабль "Туча" и канонерскую лодку "Москва". Но противник ретировался после первого же залпа батареи, установленной нами на острове.
Катерники все же сумели основательно потрепать отходящего противника. Хотя враг обладал значительным превосходством в силах и ожесточенно отстреливался, наши торпедные катера потопили четыре его корабля.
Бои, естественно, не обходились без потерь. Возвращавшиеся на базу торпедные катера требовали часто ремонта моторов, корпусов. Далеко не всегда его удавалось выполнить в короткие сроки силами личного состава, а судостроительная промышленность Ленинграда еще только восстанавливалась.
... За первые одиннадцать суток наступательных боев между Финским заливом и Ладожским озером армии Ленинградского фронта окончательно похоронили надежды врагов удержаться за мощными укреплениями. Линия фронта отодвинулась на северо-запад от Ленинграда до 150 километров.
В ходе операции флот успешно выполнял поставленные ему задачи, надежно прикрывал и поддерживал кораблями и авиацией фланги наступающих войск.
Сыграли свою роль тщательно разработанный план использования всех родов сил флота, богатый опыт борьбы, накопленный нашими артиллеристами и летчиками в январско-февральской наступательной операции, и большая подготовительная работа, проведенная штабами флота и соединений.
Наши авиационные дивизии совершили за эти дни около 4 тысяч боевых вылетов. Действия войск фронта и кораблей надежно поддерживались истребителями, поддерживались штурмовиками и бомбардировщиками. Штаб генерала М. И. Самохина хорошо организовал взаимодействие всех родов морской авиации между собой и с авиацией фронта.
В ходе наступления артиллерия флота израсходовала свыше 18 тысяч крупнокалиберных снарядов, разрушила много различных объектов в системе вражеской обороны. Особенно большие потери противник понес от ударов флотской артиллерии в первые дни наступления, когда в боях принимало участие ее максимальное количество.
Крупных результатов достигла 1-я гвардейская морская артиллерийская железнодорожная бригада.
Из более чем девятисот стрельб морской артиллерии, выполненных тогда, 83 процента было произведено с корректировкой огня. Это наивысший процент за всю войну.
... 20 июня Выборг вновь оказался в наших руках. Это прежде всего порт, причем порт с очень сложными подходами. Извилистый фарватер тянется к нему между многими островами. И прежде всего - островами Бьёркского архипелага. Острова же противник не покинул. Они были основательно укреплены. Да и оборону побережья враг продолжал усиливать. На участок западнее Выборга из Таллина через Хельсинки гитлеровцы перебросили вновь укомплектованную 122-ю моторизованную дивизию и бригаду штурмовых орудий. В этот же район с Карельского фронта перевели одну из своих дивизий и финны. Л. А. Говоров, теперь уже Маршал Советского Союза, обратил мое внимание на важное значение островов Бьёркского архипелага.
- Я не могу оставлять их с такими укреплениями на фланге армии, - сказал он. - Да и флоту, полагаю, финны на островах мешают.
Конечно, эти острова, находясь в руках противника, резко ухудшали положение "на приморском фланге Ленинградского фронта. Это был плацдарм, откуда совершались огневые налеты на Сескарский плес и основной фарватер между островом Лавенсари и Кронштадтом. Вражеские батареи существенно мешали проходу кораблей и в Выборгский залив, где нам предстояло оказывать содействие наступающим войскам.
Я вспоминаю другую беседу с командующим фронтом по этому вопросу. Еще когда войска Ленинградского фронта только прорвали последний оборонительный рубеж линии Маннергейма, Л. А. Говоров при очередной встрече сказал мне:
- Сейчас нам надо штурмовать Выборг. А что будем делать с островами Бьёркского архипелага? Я не задумываясь ответил:
- Острова нужно брать. По вашему решению мы с весны готовили две стрелковые дивизии для высадки десанта. Теперь наступило время их использовать.
Говоров покачал головой:
- К сожалению, эти дивизии будут заняты.
Я напомнил, что флот десантных войск не имеет, кроме одной отдельной бригады морской пехоты.
- Что имели, все передали фронту... Вы, Леонид Александрович, хорошо это знаете. Флот же ни Бьёрке, ни острова Выборгского залива без пехоты взять не сможет.
- У вас есть авиация. Ее мы больше не используем. Есть железнодорожная артиллерия, она может помогать огнем. Есть бригада морской пехоты. Наконец, на кораблях у вас замечательные люди...
- Все это верно, Леонид Александрович, но острова архипелага сильно укреплены. В финскую войну с батареями Бьёрке мы боролись, используя артиллерию линейных кораблей и всю мощь нашей бомбардировочной авиации, а результаты были плачевными. Это точечные цели, поражение которых требует значительных средств и времени...
- Так ищите слабое место, ищите звено, где вас ждет успех. И не затягивайте, - заключил командующий. - После этой операции сразу же встанет вопрос об освобождении островов Выборгского залива.
Нужно было немедленно приступать к выполнению приказа. Мы вызвали командиров соединений на Военный совет и уточнили наши возможности. Началась практическая подготовка к решению задачи. Были тщательно изучены все данные об обороне противника на островах, их топография, условия высадки людей и техники. 260-й бригаде морской пехоты было приказано срочно перебазироваться в район Хумалиоки (залив Олалахт), а после освобождения побережья войсками фронта - в Койвисто, в район, максимально приближенный к островам Бьёркского архипелага.
Одна из основных трудностей была связана с необходимостью сосредоточить высадочные средства в Бьёркезунде, в то время как противник своими батареями на самом острове Бьёрке пока прочно прикрывал узкий вход в этот пролив.
В короткие светлые ночи, прикрываясь дымовыми завесами, нам удалось перебазировать в Хумалиоки несколько десантных тендеров, морских бронекатеров, катеров-дымзавесчиков, а на автомашинах перебросить по берегу батальон морской пехоты.
Оставался открытым главный вопрос: куда высаживаться?
Самую сильную оборону противник создал в южной и юго-восточной частях острова. Здесь располагались основная часть войск, укрытые батареи, противодесантные укрепления. Лезть в лоб на оборону противника, да еще с одной бригадой, было неразумно.
Я спросил Ралля, как он смотрит на разведку боем острова Пиисари. Этот остров, самый северный в архипелаге, расположенный ближе к финскому побережью, занимает тыловое положение. Наверное, там и оборона слабее, и войск меньше.
Юрий Федорович оживился:
- Неплохая идея! Удар в тыл вражеской обороны всего архипелага, а потом с тыла же удар на Тиуринсари. И знаете, с Бьёрке финнам придется самим уйти...
Мнение Юрия Федоровича было для меня всегда ценно. Я привык прислушиваться к его умным советам еще тогда, когда он был начальником штаба флота. Эти обязанности он передал Петрову после того, как трагически погиб командующий эскадрой, большой мой друг, вице-адмирал Валентин Петрович Дрозд, человек разносторонних флотских знаний, большой личной смелости и внутреннего обаяния.
Зимой, в блокадных условиях, связь Кронштадта с Ленинградом осуществлялась по льду, через залив, от дачного поселка Горская на северном берегу Невской губы. Трассы и берег обстреливались. В полынью, образовавшуюся в результате артиллерийского обстрела и затянутую нетвердым льдом, и попала машина командующего эскадрой.
Мы похоронили нашего дорогого товарища в сумрачный февральский день 1943 года на военном кладбище возле Александро-Невской лавры.
С нелегкой душой отпустил Военный совет Юрия Федоровича Ралля с должности начальника штаба флота на эскадру. Ралля я знал очень давно. Один из специалистов старого русского флота, он руководил первыми заграничными походами советских военных кораблей. Им было воспитано не одно поколение военных моряков.
Когда мы отходили в 1941 году из Таллина, вице-адмирал Ралль командовал кораблями прикрытия. Корабль, на котором он шел, подорвался на мине. Юрий Федорович был тяжело контужен, но поста не оставил... И вот после гибели Дрозда он, обычно мягкий, с суровой убежденностью доказал мне и всему Военному совету необходимость его перехода на эскадру.
- Отдыхать вы там не будете, - говорил я ему в сердцах, - но и воевать или вообще решать крупные задачи тоже пока не придется.
- Как смотреть, Владимир Филиппович, - возражал он. - Прежде всего нужно основательно заняться корабельной артиллерией, восстановить полную готовность кораблей для похода. Вот подняли лидер "Минск" - хорошо! А "Стерегущего" не надо поднимать? И ремонтировать линкор "Октябрьская революция" надо. И крейсера должны быть в готовности к боям. Могу вам пообещать подготовку на эскадре специалистов для кораблей, хороших специалистов. Эскадра станет также головным строителем морских броневых катеров, тральщиков. Достроим другие корабли, восстановим ряд транспортов... Вице-адмирал Ралль не убедил бы меня даже этой своей деловой программой, но в это время нарком Военно-Морского Флота прислал в наше распоряжение опытных флагманов. Это позволило сделать ряд кадровых перестановок и без большого ущерба для дела удовлетворить просьбу Ралля...
... Итак, направление удара выбрано. Но опять проблема: как в светлую ночь выйти из залива Олалахт с десантом на тихоходных тендерах, незаметно для противника пройти изрядную часть пролива и на рассвете высадиться? Не так-то просто и точно рассчитать время поддержки десанта штурмовой и истребительной авиацией. Рано начнут - плохо, опоздают - еще хуже.
Все эти соображения, доводы, сомнения были учтены в детальном плане первого этапа боевых действий - освобождения островов Бьёрке и Тиуринсари, который разработали штабы флота и Кронштадтского морского оборонительного района.
К 17 июня наши катерные тральщики очистили узкие фарватеры в бухту Олалахт (ныне залив Ермиловский). Траление производилось под прикрытием дымовых завес. Артиллерия с острова Бьёрке вела сильный, но безрезультатный огонь. Противник не смог помешать тралению, зато наши артиллеристы засекли вражеские батареи. Пока все шло нормально.
При очередном докладе, исходя из нашего плана внезапно овладеть островом Пиисари, Ю. Ф. Ралль сообщил, что на Тиуринсари и Бьёрке имеется до 3 тысяч солдат и офицеров. Противодесантная оборона основательна - дзоты, траншеи, береговые батареи насчитывают до 40 стволов калибром от 45 до 250 мм. Много линий проволочных заграждений. Корабли в Котке, Хамине и шхерах.
- Попрошу, - сказал Ралль, - товарища Самохина уточнить.
- Уже уточнили, - заметил я. - Выявлены по крайней мере 2 миноносца и 5 канонерских лодок, 5 десантных барж, вооруженных артиллерией, 15 сторожевых кораблей и до 50 катеров различного назначения.
- Терпимо, - резюмировал Ралль. - Конечно, если генерал Самохин будет принимать наши заявки.
- Такой приказ уже направлен. Начальник штаба авиации КБФ генерал Шугинин запасся всеми необходимыми данными, чтобы своевременно и активно поддержать высадку десанта и его продвижение на островах.
В распоряжение вице-адмирала Ралля мы передали довольно крупные силы бригаду морской пехоты генерала И. Н. Кузьмичева, соединение шхерных кораблей под командованием капитана 1 ранга С. В. Кудрявцева с дивизионами канонерских лодок, морских бронекатеров, отрядами тендеров, дымзавесчиков и катерных тральщиков.
Военный совет флота одобрил решение вице-адмирала Ралля создать плацдарм на острове Пиисари, вначале внезапно высадив для этого усиленную разведывательную роту морской пехоты.
Как я уже говорил, белые ночи облегчали противнику наблюдение за движением в проливах. Вдобавок, как выяснила разведка, в различных пунктах пролива Бьёркезунд было установлено несколько сот мин. Мины были с ловушками, предназначенными для подрыва катеров, имеющих малую осадку. Поэтому рассчитывать на внезапность высадки было трудно...
К исходу суток 20 июня участники боя за высадку сосредоточились в Хумалиоки. Командовать десантом поручили капитану 3 ранга П. Ф. Мазепину, поддерживать его - капитан-лейтенанту А. И. Потужному. Разведротой, разместившейся на тендерах, командовал майор А. П. Романцов.
Чтобы отвлечь внимание вражеского гарнизона, Ю. Ф. Ралль приказал за час до выхода отряда высадки произвести демонстрацию в противоположном, южном направлении. Туда направили группу катеров. Обманутый противник открыл по ним ожесточенный огонь. Появившиеся в воздухе наши штурмовики ударили по батареям. А тем временем юркие дымзавесчики прикрыли выход отряда Потужного в северном направлении. Прорыв через узкий пролив удался.
На рассвете десантники подошли к острову Пиисари и начали высадку. Команды тендеров прыгали в воду и помогали разведчикам перебрасывать на берег пулеметы и боезапас. Сопротивление было незначительным. Гарнизон острова был явно растерян. Бойцы быстро заняли заранее намеченный плацдарм - полкилометра по фронту и до восьмисот метров в глубину.
Тактическая внезапность превосходно сочеталась с исключительным мужеством и напористостью разведчиков. Орудийный расчет 368 сержанта Ясенко сразу же устремился к выгодной позиции на небольшой высотке.
Враг приходил в себя, и бой разгорался. Наводчик Кораблев из орудийного расчета сержанта Ясенко был ранен, но согласился уйти в укрытие лишь тогда, когда от потери крови совсем обессилел. Раненые, Ясенко и Щекотов продолжали вести огонь.
Большую силу воли проявил младший лейтенант Пичугин. Он командовал взводом противотанковых ружей. Дважды раненый, едва держась на ногах, Пичугин уничтожил три огневые точки противника. Лейтенант Джанов со своими бойцами сразу после высадки занял оборону плацдарма на флангах. Под пулеметным огнем его взвода захлебнулись все контратаки вражеского гарнизона, оказавшегося, как выяснилось к этому моменту, не таким уж слабым - три роты полного состава!
Героически вела себя в бою девушка-санитарка коммунистка Марта Бонжус. Она не раз отличалась в схватках с врагом и раньше. Глубокой осенью 1941 года, находясь в рядах морской пехоты, Марта в одном из жарких боев под Петергофом, заменив убитого пулеметчика, длительное время отражала атаку противника, была контужена. После излечения она снова вернулась в морскую пехоту, стойко несла суровую службу, ходила в разведку, участвовала в боях. Здесь, на Пиисари, она вынесла из боя двадцать раненых. В критические минуты санитарка появлялась среди защитников плацдарма с автоматом. Несколько позже Марта Бонжус спасла жизнь и майору А. П. Романцову. Положив его на плащ-палатку, отважная девушка под огнем противника доставила офицера к берегу, передала его на катер. За мужество и отвагу, проявленные в боях, она в июле 1944 года была награждена орденом.
Майор Романцов и капитан-лейтенант Потужный своевременно потребовали подкрепления. Однако с поддержкой роты произошла заминка. Сказалась, к сожалению, недостаточная оперативность общего руководства высадкой. С часу на час положение десанта ухудшалось еще из-за того, что на катерах-дымзавесчиках (командиры - старшины 1-й статьи Кравченко и Лебедев) и на бронекатере Налетова, которые находились в дозоре, слабо наблюдали за подходами к плацдарму. Четырем артиллерийским десантным баржам и нескольким катерам противника удалось прорваться с севера к району высадки. Их огонь уничтожал и выводил из строя тендеры. Но Потужный и Налетов не отступили. Наш бронекатер в неравном бою отстоял позиции отряда до появления авиации поддержки.
Только в полдень положение десанта было существенно облегчено, авиация флота, хотя и с некоторым опозданием, заставила отступить корабли противника, нанеся им большой урон. На остров высадилась еще одна рота морской пехоты, которой командовал лейтенант А. Н. Соколовский.
К этому моменту на побережье полуострова Койвисто заняла позицию наша 85-миллиметровая батарея. Она открыла огонь по вражеским кораблям.
Положение десанта все еще не стало стабильным. Надо было срочно наращивать его силы, так как враг наседал на плацдарм. Но два батальона, переброшенные на автомашинах по побережью Койвисто, теряли драгоценное время, ожидая тендеры.
В штабе Ралля заколебались. Там даже склонны были считать, что обстановка сложилась не в нашу пользу, что лучше вывезти с острова Пиисари высаженные роты.
Хорошо, что Потужный вовремя прибыл из пекла на КП. Он сообщил, что роты стойко обороняют плацдарм, можно и надо развивать успех. Ралль приказал командиру бригады шхерных кораблей Кудрявцеву немедленно направить тендеры капитан-лейтенанта Воскобойникова и капитана 3 ранга Мазепина к батальонам морской пехоты. Туда, маскируясь на переходе дымзавесами, вышли шестнадцать тендеров.
На рассвете 22 июня на Пиисари высадились два батальона, отдельная пулеметная рота, две батареи истребительного дивизиона и штаб бригады во главе с полковником Л. В. Добротиным. Хорошо сработало авиационное прикрытие, подкрепление удалось доставить с минимальными потерями.
Корабельные дозоры, предусмотрительно занявшие позиции севернее и западнее островов, недалеко от выхода из шхер, решительно пресекли попытку двух сторожевиков противника помешать нашему десанту.
С обнаженным, не подготовленным для обороны тылом финские островные гарнизоны не могли стойко обороняться. В течение дня они эвакуировались. Наших десантников встретили лишь слабые заслоны. На рассвете конвой с остатками вражеских островных гарнизонов был настигнут нашими штурмовиками. Часть транспортных судов противника была потоплена.
На островах в наши руки попали торопливо брошенные склады оружия, боеприпасов и продовольствия. Ралль сообщил по телефону:
- Главный трофей внушителен - сорок пять орудий разных калибров. Врагу здесь уже неоткуда вести огонь по нашим морским коммуникациям.
Значение этой победы выходило за пределы тактического успеха. Заняв острова Бьёркского архипелага, мы получили выгодные позиции для освобождения островов Выборгского залива, обеспечили тыл войск фронта. Кроме того, наши части вышли к началу глубоководного шхерного фарватера, идущего под северным берегом финского залива от Бьёрке до выхода в Балтийское море в районе Ханко, Утэ. Фарватер этот представлял главную, относительно свободную от мин коммуникацию в Финском заливе, которой до этого широко пользовался противник.
В середине июля я готовился к совещанию наших командиров соединений и руководителей политорганов. Помню, сидел у меня контр-адмирал И. Д. Кулешов, командир вновь созданной Лужской военно-морской базы. Мы говорили о том, что для нас сейчас наступил совсем новый этап войны
В чем была эта новь? Прежде всего в том, что теперь мы, наступая, 370 диктовали свою волю противнику. Ленинград окончательно стал тыловым городом, снова имел свободный железнодорожный путь к Москве и Мурманску. Успешно шли боевые действия против Финляндии.
- Пройдет немного времени, и Финляндия капитулирует, - заметил я.
- Хорошо бы, Владимир Филиппович, чтобы финское морское командование прежде всего показало карты минных полей. Нам необходимы фарватеры теперь, до начала большого траления.
- Необходимы, - согласился я. - Всем необходимы - и подводникам, и надводникам. Но, мечтая, сами будем работать. Вот, кстати, надо переправлять бронекатера на Чудское озеро... А вам, не удивляйтесь, готовиться переходить в Таллин.
- Хотите организовать там командование районом по типу КМОР? встрепенулся Кулешов.
- Да. И с тем, чтобы вы были там раньше сухопутных частей. Через несколько дней А. Н. Петров знакомил меня с планом отчета о проведенных боевых действиях.
- Кажется, все?
Он еще раз кратко перечислил наиболее характерные моменты:
- Бои кораблей и батареи в связи с географическими условиями велись на коротких дистанциях, широко использовалась маскировка. Выгоды тактического характера, связанные с применением самоходной морской артиллерии. Авиаторы сумели на таком активном и тесном театре безошибочно находить врага
- Что ж, с этим они справились неплохо. И в дальнейшем будут справляться, если летчиков-новичков смелей станут вводить в строй, - подсказал я.
А дальше шел доклад о минной обстановке и задачах траления.
- Пожалуй, в этом году придется затралить и уничтожить мин не меньше, чем за три предыдущие кампании, вместе взятые, - говорил Петров.
Я ответил:
- Вдвое больше! Вдвое! Так и ориентируйте командиров соединений, иначе с моря в Таллин и в Рижский залив не попадем.
Как видите, мы уже могли конкретно думать и говорить о Таллине, Риге. Победы, одержанные Советскими Вооруженными Силами, начинали в корне менять характер боевой деятельности Краснознаменного Балтийского флота.
Финал на Ладоге
Разгром врага на островах Бьёркского архипелага еще только заканчивался, а мы с группой офицеров уже летели на Ладогу. Между Ладожским и Онежским озерами готовились к наступлению войска Карельского фронта, возглавляемые генералом армии К. А. Мерецковым. Им предстояло форсировать реку Свирь, а затем продвигаться на северо-запад. Но здесь начиналась полоса мощных инженерных сооружений, созданная врагом между озерами. Вдобавок в этом районе, имелись большие естественные препятствия.
Командование фронта избрало основным направлением для наступления прибрежное - вдоль Ладожского озера. Это позволяло все время иметь на фланге прикрытие и огневую поддержку Ладожской военной флотилии. Чтобы расшатать оборону сильно укрепленного Олонецкого района, планировалось с помощью морского десанта перерезать тыловые коммуникации противника - железную дорогу и шоссе. Иными словами, на военных моряков флотилии снова возлагалась ответственная задача.
Хотя после разгрома противника у острова Сухо Ладожская военная флотилия полностью господствовала на озере, одно это еще не гарантировало успеха операции. Ведь в районе высадки, находившемся в глубоком тылу противника, нужно было не просто провести кратковременный, отвлекающий его силы бой, а в течение нескольких дней, до соединения с войсками фронта, прочно удерживать плацдарм, захватываемый десантом на важнейшей коммуникации противника.
Командование Ладожской военной флотилии уже давно готовилось к операции, и я надеялся, что ее командующий Виктор Сергеевич Чероков сделает все так, как надо. За плечами у него был уже немалый опыт командования соединениями.
Встретивший нас на аэродроме контр-адмирал В. С. Чероков после обычных приветствий, как говорится, с места в карьер обратился ко мне с просьбой повлиять на командира истребительного авиационного полка подполковника П. И. Павлова, который находился неподалеку, на аэродроме, чтобы тот организовал при переходе десанта и особенно во время боя за высадку непрерывное барражирование истребителей.
Пока мы ожидали командира полка, Чероков объяснил причины своей озабоченности. Командование флотилии считает самым слабым местом в плане подготовки десанта именно прикрытие с воздуха. Ведь переход кораблей с десантниками должен был проходить в период белых ночей.
- Восьмидесяти вымпелам трудно пройти скрытно, без потерь, - заключил контр-адмирал. - Приходится рисковать. В случае осложнений надеюсь на быстрые и грамотные действия командиров.
Чероков доложил, что отряд высадки возглавит капитан 1 ранга Н. И. Мещерский, артиллерийскую поддержку - капитан 1 ранга В. Н. Лежава, охранение - капитан 3 ранга Н. И. Кирсанов. Отрядом высадочных средств командует капитан-лейтенант А. А. Сочинин, который должен будет взаимодействовать с командиром отряда транспортов капитаном 2 ранга М. О. Котельниковым.
Я знал этих офицеров и сказал, что с такими командирами риск становится трезвым расчетом, хотя и своеобразным, но заметил, что организовать надежное прикрытие десанта с воздуха все равно нужно.
- Времени на подготовку хватило? - спросил я Черокова.
- 14 июня у Мерецкова мне сообщили ориентировочные сроки, разумеется, окажись они для нас новостью, недели не хватило бы. Но мы давно имели указание Военного совета готовиться к такого рода боевым действиям, и флотилия практически уже вовсю отрабатывала элементы десантной операции. Правда, готовились мы применительно к правому флангу войск Ленинградского фронта, но существенной разницы здесь нет.
Пока мы вели этот разговор, вернулся офицер штаба флота капитан 1 ранга Н. Г. Богданов с подполковником П. И. Павловым.
Командир авиаполка понял ситуацию с полуслова и попросил уточнить общую задачу. Чероков информировал его, что северо-восточное побережье Ладожского озера обороняет особая финская бригада береговой обороны. Надо считаться с возможностью активизации ее действий для срыва перехода наших десантных кораблей и, главное, высадки десанта.
- Да и авиация противника также не упустит случая нанести удары по нашим кораблям, - добавил контр-адмирал.
Павлов попросил меня усилить боевой состав его полка, чтобы самолетов хватало для непрерывного патрулирования в воздухе. Я немедленно вызвал к телефону генерал-лейтенанта авиации М. И. Самохина. Тот доложил, что все его истребительные полки работают с большим напряжением на выборгском направлении.
Пришлось повторить просьбу:
- Все-таки надо помочь Павлову, Михаил Иванович. Ваши летчики добились хороших результатов в районе Бьёркского архипелага, там дело идет к концу, и хлопот станет меньше...
Самохин вздохнул, но согласился.
- Есть, товарищ командующий, помогу, - сказал он. - Сейчас Шугинин займется этим делом.
Обсуждение деталей предстоящего десанта продолжалось на командном пункте флотилии. В нем участвовал начальник штаба флотилии Аркадий Васильевич Крученых, отлично подготовленный офицер, обладающий хорошими организаторскими способностями. Наконец мы уточнили все неясные и не решенные еще вопросы.
Вот основные элементы нашего решения. Десант высаживать на восточное побережье Ладожского озера, между реками Тулокса и Видлица, на плацдарм, ширина которого 2 километра. Предварительно, разумеется, надо нанести по месту высадки авиационный и артиллерийский удары. Участок для десантирования был удачным. Он ограничивался с флангов естественными преградами - реками, что должно было облегчить его оборону. Да и глубины здесь позволят судам подходить почти вплотную к берегу.
Посадку войск на корабли и суда решили осуществить в Новой Ладоге. Это, правда, далековато от места десантирования, зато больше было шансов на скрытность начала операции. В первом эшелоне должны пойти главные силы десанта с артиллерией, минометами. Во втором эшелоне, через 4 - 6 часов, высаживаются около 3300 человек с артиллерией, боезапасом и продовольствием. Запасным районом десантирования избрали участок побережья у мыса Охра, в 13 милях к югу от устья реки Тулокса.
В это время на командный пункт прибыл командир 70-й отдельной морской стрелковой бригады подполковник С. А. Блак. Я обратился к нему с вопросом:
- Ясно ли вам, что предстоит сделать бригаде после высадки?
- Да, товарищ адмирал, задача ясна, - четко ответил Блак. - Нам нужно захватить плацдарм, перерезать проходящие по побережью железную и шоссейную дороги, лишить противника возможности маневрировать войсками и техникой. Успех наших действий имеет важное оперативное значение.
- Какие у вас имеются средства усиления?
- Товарищ адмирал, - секунду помешкав, ответил подполковник, - дело не в том, что дает или не дает мое начальство. Ни танков, ни самоходных орудий флот перевезти и выгрузить не в состоянии. А они бы нам здорово пригодились на плацдарме...
Приходилось полагаться на быстрые и смелые действия самих десантников и, главным образом, на превосходство над противником фронтовой и флотской авиации в районе высадки (мы нацелили сюда до 250 самолетов, из них около 140 штурмовиков и бомбардировщиков). Наметили активно использовать артиллерию кораблей флотилии. И наконец, десантникам предстояло интенсивнее использовать собственные средства: легкие пушки, пулеметы, противотанковые ружья и минометы.
И план наступления, о котором я уже рассказал подробно, был успешно осуществлен.
В результате победы на Карельском перешейке, успеха наступления в Межозерье группировки. финской армии были разгромлены и отброшены на 110 - 130 километров. Вся Ленинградская область, большая часть территории Карелии, включая Петрозаводск, были освобождены. Финское правительство вскоре решило прекратить военные действия и выйти из блока стран, поддерживающих гитлеровскую Германию. Фашисты лишились еще одного сателлита, что значительно ухудшило общее положение армии на левом фланге советско-германского фронта.
Для нас же это означало расширение операционной зоны Балтийского флота, значительное улучшение общей оперативной обстановки в восточной и средней частях Финского залива, что позволяло полностью контролировать все фарватеры, идущие из Кронштадта в Лужскую губу, на острова Лавенсари, Сескар и в Выборгский залив, надежнее охранять коммуникации, сделать их более устойчивыми и малодоступными для противника.
Здравствуй, Эстония!
Фашисты всеми силами и средствами препятствовали выходу наших кораблей и особенно подводных лодок за пределы гогландской минной позиции.
Наша разведка еще в начале августа установила, что в портах от Свинемюнде и Гдыни до Лиепаи и Вентспилса находятся 2 фашистских линейных корабля, 4 тяжелых и 4 легких крейсера и 13 эскадренных миноносцев. Легкие силы противника находились и севернее - в Рижском заливе и в портах Эстонии, вплоть до бухт Локса и Кунда, восточнее Таллина. Значительная часть легких сил находилась в Финском и Рижском заливах.
Ставка Гитлера объясняла перевод большой части кораблей своего флота из портов и баз Северного моря в балтийские воды только необходимостью вывести их из-под ударов американской и английской авиации. Но в этом было мало правды. Из огня да в полымя, как говорится, нормальные люди не бросаются. Генералы Гитлера скорее рассчитывали на то, что англичан и американцев до известной степени устроит усложнение задач советского командования. Впрочем, фашистское командование и здесь просчиталось. Значительные силы флота, сконцентрированные им на Балтике, из-за минной опасности не могли полноценно использоваться для боевых действий. Однако в связи с тем, что положение немецко-фашистских войск на сухопутном фронте ухудшилось, оно вынуждено было, не считаясь с потерями, активизировать с августа свои боевые действия в средней части Финского залива. Корабли и авиация фашистов довольно часто вступали в бой с нашими кораблями. Снова появились в заливе фашистские подводные лодки, вооруженные электрическими торпедами с акустическим взрывателем. Кстати, двигатели таких торпед работали от аккумуляторов и имели важное преимущество перед другими типами этого оружия: бесследность при движении под водой к цели. Кроме того, они могли быть снабжены специальным взрывателем, срабатывающим в акустическом поле (шум винтов) корабля.
Усложнялась и минная обстановка. До сентября 1944 года противник к ранее поставленным минным заграждениям добавил, как стало потом известно, более 16 500 мин различного назначения и минных защитников.
Балтийский флот, стремясь сковать действия противника, также постоянно подновлял свои минные заграждения. Финский залив буквально был усеян минами. Всего к концу кампании 1944 года в заливе нами и противником было поставлено около 67 тысяч мин, причем фашисты основные минные постановки производили против наших малых кораблей - тральщиков, сторожевых и торпедных катеров. О том, насколько велика была плотность минных заграждений и сложна обстановка для плавания, свидетельствуют подрыв и гибель в Нарвском заливе трех фашистских эскадренных миноносцев в ночь на 19 августа. Но мины были причиной и 49 процентов всех наших потерь в корабельном составе. При этом из общего количества потерянных нами надводных кораблей 70 процентов приходилось на катерные тральщики, сторожевые и торпедные катера.
Таким образом, к осени 1944 года в Финском заливе складывалась довольно сложная обстановка. Шла напряженная борьба за уничтожение мин противника на гогландской позиции, готовились новые фарватеры, ведущие в Нарвский залив, с целью вывода надводных кораблей, необходимых для прикрытия фланга и поддержки наших сухопутных войск при их продвижении на запад.
К началу операции по освобождению Эстонии флот располагал эскадрой надводных кораблей, соединениями авиации, подводных лодок, торпедных катеров, шхерных кораблей, морской железнодорожной артиллерии и военно-морскими базами, в состав которых входили части охраны водного района, береговой и зенитной артиллерии. На Чудском озере к этому времени была сформирована бригада речных кораблей, которая имела количественное и качественное превосходство над противником.
Как я уже говорил, при вынужденном бездействии крупных надводных кораблей - крейсеров и эскадренных миноносцев - большое значение приобрела боевая деятельность авиации флота. Она надежно удерживала господство над заливом. Более того, полки нашей минно-торпедной и бомбардировочной авиации к этому моменту находились уже и на аэродромах, срочно оборудованных на освобожденной территории Литовской ССР, откуда наносили удары по морским сообщениям врага в средней и южной частях Балтийского моря. Они были очень болезненны для гитлеровцев. Ведь в условиях, когда немецко-фашистские войска были отброшены далеко на запад, а их сухопутные пути сообщения нарушены, перевозки морем приобрели для противника, особенно для его группы армий "Север", важнейшее значение.
В ходе подготовки операции по освобождению Эстонии на флоте выполнялась большая организационная работа, связанная с предстоящим перебазированием на территорию Эстонии, Латвии и Литвы частей, соединений, тылов и различных служб с их весьма сложным и громоздким хозяйством. Предстояло восстанавливать всю систему базирования, оставленную нами летом 1941 года.
Одновременно шла подготовка к освоению передаваемых нам островов в Финском заливе и арендованной у Финляндии Советским Союзом военно-морской базы Порккала-Удд (5 сентября 1944 года боевые действия против вооруженных сил Финляндии были прекращены). Мы также планировали после заключения перемирия с финнами использовать действующие шхерные фарватеры для вывода наших подводных лодок в Балтийское море, минуя гогландскую и нарген-порккалауддскую противолодочные позиции в Финском заливе.
Масштабы работ росли, и мы едва с ними справлялись. Флот получил и должен был срочно освоить новые аэродромы, спешно формировать новые стационарные батареи и маневренные базы. Мы укрепляли бригаду речных кораблей восточной части Нарвского залива, готовили гарнизоны и посты СНиС для размещения на островах Финского залива и во многих пунктах его побережья, а главное готовили флот для перехода в Таллин. Легко сказать: переход в Таллин.
Без траления мы не могли даже выдвигать корабельные дозоры на запад, а тем более готовить общее наступление сил флота. Не случайно в составе легких сил важнейшее значение в то время имели бригады траления. На флоте уже действовали отлично укомплектованные и подготовленные соединения капитанов 1 ранга Ф. Л. Юрковского и М. Ф. Белова, но мы создавали и третью бригаду под командованием капитана 1 ранга И. И. Мешко. Задачи и масштабы траления были настолько сложны и велики, что имелась настоятельная необходимость в формировании еще не одной, а многих бригад траления. Увы, наши возможности по-прежнему были ограничены.
Образно говоря, на море как будто бы шла размеренная позиционная война. Тральщики шаг за шагом преодолевали сопротивление врага и каждые две-три мили очищенных фарватеров позволяли нам последовательно передвигать дозоры все далее на запад, сначала к средней части Финского залива, а позже и в юго-западную его часть.
Казалось бы, все нормально: у балтийцев накоплен огромный опыт траления, они хорошо освоили его тактику и технику, и все пойдет как по маслу. Следовало лишь проявлять выдержку и упорно тралить воды. Однако на практике все это было намного сложнее. Противник снова и снова преподносил нам "минные сюрпризы", и мы были вынуждены изыскивать и создавать новые средства и тактику борьбы с минным оружием. Когда я вернулся из Гакково, где знакомился с работой по ликвидации минных заграждений, у меня состоялся разговор по телефону с наркомом ВМФ.
Адмирал флота Н. Г. Кузнецов спросил меня:
- Что выяснили? Удастся ли вывести наши корабли в Нарвский залив и помочь артиллерийским огнем приморскому флангу Ленинградского фонта при дальнейшем наступлении его войск на запад?
- Судите сами, - ответил я. - Теперь противник поставил мины в самых различных комбинациях, на глубинах от полуметра и больше. У нас довольно долго дул восточный ветер, он вызвал понижение уровня воды. Я лично видел, как много поставлено мин с малым углублением.
- Какие средства решили ввести в траление?
- Средство у нас одно - тралить по верхнему ярусу разъездными катерами ЗИС. Хотя мореходность их невелика, но зато осадка не превышает 30 - 40 сантиметров.
- Что ж, разумно. Впереди еще будут погожие дни, и в какой-то мере вы первую задачу решите. А как нижние ярусы?
- После пойдут катерные тральщики типа КМ, укомплектованные опытными командами. Осадка их около 80 сантиметров. И лишь потом на траление выйдут штатные катерные тральщики типа Р с осадкой больше метра.
- Какие результаты траления получаются при такой последовательности и оправдала ли она себя?
- Да, оправдала. 1-я бригада траления в Нарвском заливе только с 25 июля по 1 августа уничтожила 273 мины и 11 защитников. А всего за третий квартал бригада Юрковского затралила 630 мин и 191 защитник.
- Это уже можно считать богатым уловом, - заметил нарком.
- Должен добавить, что у нас появились своеобразные охотники за минами, поставленными на малое углубление. В хорошую погоду добровольцы ныряли в воду, подвешивали к мине заряд взрывчатки с бикфордовым шнуром и на катере быстро уходили...
- Смело! Передайте мою благодарность капитану 1 ранга Юрковскому и всему личному составу бригады. И потребуйте от всех командиров бригады увеличить темпы траления - это сейчас наиболее важно, - закончил нашу беседу Н. Г. Кузнецов.
Напряженную работу вела в эти дни и 2-я бригада траления капитана 1 ранга М. Ф. Белова. С 18 июня по 15 августа она затралила и уничтожила до 382 мин различного назначения.
Всего к началу операции по освобождению Эстонии было уничтожено около 1300 мин, и наши корабли получили возможность плавать по многим фарватерам, которые вновь "засорять" мы врагу уже не позволяли.
На Чудском озере была сформирована бригада речных кораблей. В ее составе имелось 12 бронекатеров и 21 десантный тендер. Позже бригаду усилили несколькими катерными тральщиками. Ныне этой флотилии предстояло выполнить важное задание. Вот как оно определилось.
Я вылетел на новый командный пункт штаба Ленинградского фронта. Располагался он в живописной местности в районе Кингисеппа. Маршал Л. А. Говоров встретил меня, как обычно, тепло и приветливо. Расположение этого командного пункта, казалось, давало возможность ему чаще находиться на открытом воздухе. Это было так необходимо для его здоровья.
- Рад принимать балтийцев не на окраине Ленинграда, а в доброй сотне верст от него, - сказал он, здороваясь. В тон ему я ответил:
- Рад и я, Леонид Александрович, что вы лесным воздухом дышите. Прямо как в доме отдыха.
- Это вы верно говорите. Воздух здесь чудесный. Да только не до отдыха. Знаете, зачем я вас пригласил? Конечно, в связи с новым наступлением. Но где на этот раз я нуждаюсь в моряках?
- Речь, очевидно, пойдет о новом...
Маршал жестом прервал мою реплику. Он подвел меня к стене, на которой висела карта, и сказал:
- Смотрите, войска генерала Федюнинского подведены к рубежам на Нарвском перешейке, откуда мы должны начать наступление. В их составе, кстати, находится и Эстонский стрелковый корпус. Это, заметьте, политически важно... Пойдем ведь на Эстонию! Но рубеж между Чудским озером и Финским заливом одним махом не преодолеть. Укрепили его фашисты сильно. Здесь и долговременные сооружения, и естественные условия не в нашу пользу - болота, лес... А если по-другому?
- Значит, озеро?
- Да, да! Озеро! Вот единственный правильный выход. Хочу знать, как вы там оцениваете обстановку? Что может сделать флот для оказания помощи флангу наступающих войск со стороны озера?
Мне стало ясно, что, зная о тяжелой минной обстановке в Нарвском заливе, маршал ожидает от флота помощи на противоположном, левом фланге 2-й ударной армии - со стороны Чудского озера. Но какой?
- Самой эффективной! Если вы действительно хозяева на озере, то помогите нам высадить войска на фланге и в тылу противника.
Я доложил Леониду Александровичу, что в районе Гдова уже перевезены и спущены на воду бронекатера, десантные тендеры и катерные тральщики. Бригада практически создана и заканчивает подготовку техники, обработку всей организации.
Однако, хотя бригада и накопила большой боевой опыт, подчеркнул я, в подобных случаях корабли надо усиленно поддерживать авиацией. Тем более что у противника в этом районе действует группа штурмовиков и бомбардировщиков, да и на самом озере фашисты имеют артиллерийские баржи, катера и вооруженные буксиры.
- Так вы и поручите очистить озеро от противника своей авиации. Сил хватит?
- Я надеюсь, что генерал Самохин в течение двух-трех недель справится с такой задачей, но с одним условием.
- Каким?
- В этот период его дивизии не станут отвлекать на другие направления.
- Не станем, не станем. Но скажите, Владимир Филиппович, какое количество войск и техники одним рейсом сможет перевезти ваша бригада? Кажется, командир товарищ Аржавкин?
- Да, капитан 2 ранга Александр Федорович Аржавкин. Мы с ним проверили цифры: стрелковый полк без средств усиления. О крупной технике придется подумать нашим инженерам. Но надо сразу решить и другие вопросы, Леонид Александрович.
- Рассказывайте, обсудим.
- Во-первых, переход и высадка также должны осуществляться под прикрытием авиации. Во-вторых, надо создать мощную артиллерийскую группу, чтобы в районе высадки быстро преодолеть сопротивление врага или свести его к минимуму. И наконец, в-третьих, уточнить организацию и ответственность - кто и за что будет отвечать при подготовке и бое за высадку.
- Я тоже не люблю импровизации, - согласился Говоров. - Что ж, все в нашей власти. Давайте действовать. Принципы ясны. Теперь пусть наши штабы совместно обсудят и конкретизируют все мероприятия. А вы вдохновляйте генерала Самохина.
Соответствующие задачи авиации флота были поставлены в тот же день. Я, разумеется, информировал командование ВВС о беседе с маршалом.
Казалось, все ясно. Осталось ждать начала тщательно подготовленной операции. Но вдруг 10 августа Говоров отменил намеченные планы. Через два дня стало известно, что Ставка вывела из оперативного подчинения Ленинградского фронта бригаду речных кораблей на Чудском озере и передала ее южному соседу 3-му Прибалтийскому фронту, который подготовили к наступлению. Но задачи? Они не объявлены. А воевать, не ведая целей, немыслимо.
Для планирования и координации действий бригады речных кораблей в Гдов к капитану 2 ранга А. Ф. Аржавкину была направлена группа офицеров штаба флота во главе с капитаном 1 ранга Н. Г. Богдановым. Несколько позже туда же вылетел и начальник штаба флота контр-адмирал А. Н. Петров.
Время шло к вечеру, когда меня позвали к телефону. Анатолий Николаевич доложил, что новые задачи для бригады определены. Приказано высадить десант в составе 191-й стрелковой дивизии генерал-майора И. Н. Бураковского на западное побережье Теплого озера. 128-я стрелковая дивизия генерал-майора Д. А. Лукьянова будет высаживаться на плацдарм во втором эшелоне.
Итак, надо немедленно "менять карты" - организовать перебазирование бригады кораблей Аржавкина из Гдова в Раскопельский залив на восточном берегу Теплого озера.
Офицерам штаба флота, находившимся у Аржавкина, я приказал не уезжать, пока не будет разработана вся необходимая на операцию документация. Со всеми этими заботами мы успели справиться. В ночь на 14 августа бригада речных кораблей передислоцировалась, а еще через сутки - около полуночи - была произведена посадка первого эшелона войск.
Десант высадили на рассвете 16 августа на необорудованный западный берег Теплого озера в районе Мехикорма. Артиллерия бронекатеров внезапно нанесла удар по малочисленным войскам противника, и десант стал развивать успех в направлении Тарту к реке Эмайыги. На занятое побережье озера доставлялись не только штатные части стрелковых дивизий, но и средства усиления, а также многообразная техника и боезапасы.
Экипажи катеров и тендеров мужественно отбивались, боролись до последней возможности.
К исходу 16-го из 20 тендеров в строю осталось 7. Нам пришлось спешно, не имея на озере достаточных средств, организовать ремонт бронекатеров и тендеров. К счастью, окончательно выведенных из строя десантных тендеров было не так много. Мы еще до 19 августа перевезли через Теплое озеро 6500 бойцов и 170 орудий. Маршал Говоров помог нам перебросить сюда ремонтную мастерскую, а мы увеличили силы, подчиненные Аржавкину, дополнительно придав бригаде 20 тендеров и 6 бронекатеров.
Прошло еще дней пять, и снова мы с Говоровым приступили к обсуждению дальнейших боевых действий бригады на Чудском озере.
- Задачи усложнились, а сроки сократились, - сказал сразу маршал. - На плацдарме сосредоточим дополнительно всю армию генерала Федюнинского. Отсюда нанесем мощный удар в направлении Раквере. Цель нашей операции - выйти в тыл нарвской группировке войск противника и освободить Таллин. Потом бригада поддержит войска 8-й армии в ее наступлении в общем направлении на Таллин. Но учтите, перевозить придется в три-четыре раза больше. Можете ли вы своими средствами перебросить столько и когда готова будет бригада?
- Не раньше чем через десять суток, - ответил я. - Ремонт большой. Но зато и сил прибавится: я приказал усилить бригаду переброской из Кронштадта нескольких бронекатеров, тендеров. Еще есть забота: надо оборудовать спаренные тендеры для перевозки танков и самоходных орудий. Они смогут принимать на борт и перевозить, правда с риском, технику весом до 35 - 40 тонн. Заодно в этот срок инженерные батальоны оборудуют подъездные пути, причалы для погрузки и выгрузки.
- Значит, на озере авиация будет действовать ваша, - резюмировал Говоров, - все вопросы ПВО ваш полковник Федоров решит с генералом Рыбальченко. Инженерное обеспечение начнет действовать немедленно. 5 сентября годится как срок начала перевозок?
- Годится. Впрочем, для полной уверенности я побываю у Аржавкина.
- Добро, - сказал маршал, посмеиваясь тому, что приспосабливается к морской терминологии. - А как дела у Самохина?
- Уничтожили и повредили наши летчики до сорока вражеских катеров и буксиров. Аржавкин теперь на озере полный хозяин, благодарит авиаторов.
- Ну а с моря нам не будет помощи при наступлении?
- Постараемся, Леонид Александрович. Прежде всего прикроем фланг 8-й армии от возможного воздействия кораблей и самолетов противника, одновременно нанесем удары по портам на побережье Эстонии, на торпедных катерах высадим тактические десанты. Попытаемся также поддержать фланг 8-й армии огнем канонерских лодок и морских бронекатеров.
Леонид Александрович задумался и, подводя итог нашему разговору, сказал:
- Это все хорошо, но главное сейчас - уточнить задачи бригады на Чудском озере... Аржавкину следует установить более тесный контакт с командиром эстонского стрелкового корпуса генералом Перном.
Затем я поделился с маршалом своими соображениями о необходимых для флота на период операции технике и боевых средствах, доложил, что намерен просить у маршала авиации С. Ф. Жаворонкова самолеты типа "Каталина". На Черном море их успешно применяли для высадки тактических десантов морской пехоты.
В конце нашей беседы я откровенно рассказал Говорову о затруднениях и недостатках в деятельности флотского тыла. В свое время фронт забрал у нас много транспортных средств, но взамен ничего не дал. Теперь, когда на нескольких направлениях увеличивается дальность перевозок, возрастает нужда во всех видах жидкого топлива, боезапаса и других видах снабжения. Нехватка, например, автомашин ощущается с особой остротой.
- Да, да, - пообещал Говоров, - не только катерам, но и авиации, не только авиации, но и подводным лодкам нужно отличное и бесперебойное снабжение. Дам задание хотя бы частично возместить ваши недостатки в транспорте.
Я коротко доложил маршалу о положении на морском театре, рассказал о подготовке к выходу в открытое море первого эшелона подводных лодок. Говоров поблагодарил за информацию и еще раз подчеркнул:
- На организацию взаимодействия с войсками Старикова и Федюнинского прошу обратить особое внимание. На это мне и в Ставке указывали.
... В конце августа я вылетел на Чудское озеро в расположение штаба бригады речных кораблей. К этому времени войска 2-й ударной армии уже шли походным порядком с нарвского направления в районы сосредоточения для погрузки и переправы через Чудское озеро.
Бригада стояла в устье речки Желча. Мы осмотрели командный пункт, узел связи, замаскированные катера. Шел ремонт бронекатера, получившего пробоины. На сварке, у токарного и фрезерного станков трудились ленинградцы. Оказалось, что для ремонта и здесь, на месте, нашлось кое-что в мастерской моторно-рыболовной станции, которую фашисты не смогли вывезти, хотя и приступили к ее демонтажу. Однако основные работы выполняла наша флотская подвижная судоремонтная мастерская, переброшенная сюда по указанию начальника тыла фронта. Всюду наблюдался морской порядок, и все делалось с энтузиазмом. Я похвалил товарищей за это.
Во время недавней поездки в Гдов, на дороге, ведущей в расположение штаба эстонского корпуса, у колеса машины лопнула камера. Пока шофер занимался ремонтом, я неожиданно оказался среди знакомых. Ведь штаб флота за год довоенной жизни и деятельности в Таллине установил тесные связи с партийными, советскими и другими гражданскими учреждениями. Вопросы строительства, размещения флота в Таллине, организация ремонта кораблей требовали общения со многими товарищами - от руководителей Центрального Комитета Коммунистической партии Эстонии и Совета Министров до цеховых мастеров и молодых рабочих.
Шофер еще только ставил под машину домкрат, а я уже был в окружении таллинцев из рабочего полка и батальона милиции, участников нашего перехода Таллин - Кронштадт. Некоторых я Даже считал погибшими. И вот, случится же такое, встретились!
- Нет, - говорил один из них, - я был на "Казахстане".
- А меня вытащили из воды на катер и доставили на Гогланд.
- А я вот здесь лесами пробирался, уже зимой. Сначала через озеро Пейпус.
- Хорошо стал говорить по-русски.
- Так я жил на Урале, а потом в пехотное училище, видите, лейтенантом стал.
Как было приятно окунуться в эту дружескую атмосферу!
Я рассказал об этих встречах Аржавкину и его офицерам. А затем перешли к вопросу, ради которого я сюда, собственно, и приехал. С удовлетворением узнал, что размах предстоявших оперативных перевозок не пугал Аржавкина и Шустрова. Они обрадовались, что и впредь будут взаимодействовать с авиацией флота. Для ускорения перевозок, сообщил Аржавкин, в бригаде разработан ряд рационализаторских предложений. Они хорошо проверены вместе с начальником инженерного отдела флота полковником Т. Т. Коноваловым и инженерным управлением фронта. Самое главное из них - спаренные тендеры с платформой для погрузки тяжеловесов. Балтийские катамараны, совершенствуясь, получали все большее применение.
В те дни мне подготовили очередную докладную записку - представление наиболее отличившихся к награждению орденами. Читая этот документ, я снова и снова ощутил огромную, богатырскую силу личного состава флота. Бесчисленные подвиги матросов, солдат, старшин и офицеров невольно наталкивали на обобщения, хотелось глубже понять и осмыслить источники, причины массового героизма.
В одном из рапортов я обратил внимание на очень точное наблюдение офицера штаба.
"Дело совсем не в отчаянной храбрости, - писал он, - люди необыкновенно ощущают свою ответственность, и очень велико чувство локтя".
- Весьма важное замечание, - сказал я тогда Аржавкину.
- В корень смотрит. Такое впечатление у всех, кто наблюдал людей в бою. Каждый из нас подпишется под этим заключением.
Я без колебаний утвердил список офицеров и матросов, представленных Аржавкиным к награждению. Позднее 60 офицеров, старшин и матросов бригады стали кавалерами ордена Красного Знамени. Почти 200 человек получили орден Отечественной войны I и II степени.
Перевозки начались точно в срок - 5 сентября.
Первых своих "пассажиров" - бойцов эстонского стрелкового корпуса бригада Аржавкина встречала с особым чувством. Ведь эти люди вот-вот должны были ступить на родную землю.
При мне были разрешены вопросы, связанные с прикрытием от ударов авиации врага, организацией дозоров на озере, усилением гарнизона на острове Пирисари пулеметной ротой, располагающей мощными огневыми средствами, зенитными пулеметами и другим вооружением.
За 15 дней были перевезены управление 2-й ударной армии, 8-й, 30-й гвардейский и 108-й стрелковые корпуса, 100 тысяч человек, тысяча орудий, 4 тысячи автомашин, 13, 2 тысячи лошадей, 14 тысяч тонн боезапаса, 67 тысяч тонн продовольствия.
15 и 100 тысяч. Две памятные для меня цифры - свидетельство небывалой доблести военных моряков и инженерных войск фронта. 100 тысяч солдат и офицеров плюс техника и боезапас! И все это было перевезено за 15 дней.
В итоге на тартуском направлении была сосредоточена 2-я ударная армия со всеми необходимыми средствами усиления, имевшая мощную артиллерийскую группировку (2040 стволов). Эта группа войск должна была в операции по разгрому фашистов в Эстонии нанести по врагу главный удар.
Признаюсь, что мы, военные моряки, гордились своим вкладом в успех предстоящей операции, которая положила начало освобождению Советской Эстонии.
Закончив перевозку большей части войск на Чудском озере, бригада речных кораблей сразу же получила новые боевые задачи. Она должна была прикрыть фланги войск 2-й ударной и 8-й армий, выходившие на озеро, огнем бронекатеров оказать поддержку наступлению войск генерала Федюнинского и обеспечить продолжавшиеся перевозки техники, боезапаса и питания через Теплое озеро. И наконец, бригада должна была находиться в готовности к высадке тактического десанта на северный берег Чудского озера. Все эти задачи начали выполняться немедленно, энергично и настойчиво.
А что происходило в это время в Нарвском и Финском заливах?
Здесь в наших буднях появилась новая деталь: военным морякам чуточку пришлось стать и дипломатами.
По условиям ожидаемого перемирия финны должны были передать нам некоторые острова в Финском заливе, и не только.
Мы предъявили военно-морскому командованию Финляндии ряд требований, связанных с обеспечением наших наступательных действий в Финском заливе.
Свои соображения о характере этих требований мы в свое время доложили наркому ВМФ.
Прежде всего нам нужно было получить от финского морского командования навигационные карты, необходимые для плавания шхерными фарватерами, и все сведения о минных заграждениях, поставленных в Финском заливе и Балтийском море.
Мы намеревались предъявить финскому военно-морскому командованию требование обеспечить безопасность плавания наших кораблей продольным шхерным фарватером под северным берегом Финского залива.
5 сентября на основании соответствующих директив штаб флота сообщил во все соединения и части о прекращении боевых действий против финнов, но потребовал готовности не снижать, так как на территории Финляндии еще оставались немецко-фашистские войска.
Примерно в это же время вице-адмиралу И. Д. Кулешову, назначенному командовать Таллинским морским оборонительным районом, было приказано, чтобы он подчиненные ему корабли и части морской пехоты срочно вводил в бой одновременно с войсками 8-й армии и так организовал их действия, чтобы они не отставали при движении вдоль Финского залива от фланга войск 8-й армии генерал-лейтенанта Ф. Н. Старикова.
Чрезвычайной важности события произошли в Финском заливе 14 сентября. В этот день финское командование потребовало от гитлеровцев покинуть базу и порт Котка. Срок был дан 24 часа. Финны привели свои вооруженные силы в боевую готовность, однако не помешали фашистам на выходе из порта минировать фарватер.
Одновременно другие фашистские корабли, обнаруженные нашей ночной воздушной разведкой, покинули бухту Хара-Лахт (южный берег Финского залива между Таллином и Нарвой) и свои базы в финских шхерах. Они соединились (очевидно, по заранее разработанному плану) западнее острова Гогланд. Довольно внушительный отряд в составе 10 тральщиков, 15 сторожевых катеров и 24 быстроходных десантных барж подошел к Гогланду, имея на борту 2500 фашистских солдат и офицеров. Командир фашистского отряда ультимативно предложил финскому коменданту немедленно сдать остров. Тот отказался. Фашисты начали высадку.
Финны, избегая боя, оттянули свои силы к западному берегу острова.
Радиограмма из Хельсинки, в которой сообщалось об этих событиях, поступила к нам почти одновременно с донесениями флотской воздушной разведки.
Замысел гитлеровцев разгадать было нетрудно. Даже временный захват острова давал им некоторые преимущества, связанные с прикрытием отхода своих сил из Финского залива, а главное - мог затормозить наше боевое траление и вывод подводных лодок в Балтийское море.
Генералу Самохину было приказано немедленно направить к Гогланду штурмовую авиацию флота и разгромить корабли противника.
На рассвете 15 сентября, когда фашисты заканчивали высадку, над островом у бухты Сууркюля появился первый эшелон "илов". Они атаковали группу быстроходных десантных барж, выходившую из бухты, и другую группу, находившуюся еще у причала. На помощь своему корабельному отряду противник направил истребители, базировавшиеся на аэродромах Эстонии. Но патрули флотских Ла-5 не зевали. Они встретили фашистов решительными атаками, нанесли им значительный урон и практически не допустили к нашим самолетам.
К 18 часам 15 сентября авиация флота, совершив более пятисот вылетов, потопила у побережья острова несколько десантных барж, тральщик и сбила 15 истребителей. Уцелевшие корабли бросили свой десант на Гогланде и скрылись в сумерках в юго-западном направлении.
Подбодренный успехами наших летчиков, финский гарнизон утром 16 сентября с боем вынудил гитлеровцев поднять белый флаг. Тогда же вице-адмирал Жуков сообщил, что на подходе к острову Лавенсари захвачен штурмовой бот с частью фашистского десанта, бежавшего с Гогланда.
Близился день начала нового наступления войск Ленинградского фронта. Нам надо было спешить. Все тральные соединения флота (около 200 единиц), используя каждый день хорошей погоды, во всех районах операционной зоны флота - от Кронштадта до гогландской позиции включительно - производили траление на десятках фарватеров.
Максимум усилий мы сосредоточили на фарватерах, идущих из Лужской губы в Нарвский залив. Напомню, что здесь не могли ходить без риска даже торпедные катера, так как противник установил сотни мин с малым углублением.
Вынужденное замедленное развертывание надводных сил флота компенсировалось успешными действиями наших летчиков. Морские сообщения противника в Балтийском море и Финском заливе "опекались" достаточно результативно: в июле - августе авиация флота уничтожила и повредила несколько десятков транспортных и вспомогательных судов врага.
Стабильная в недалеком прошлом система оперативных морских перевозок противника к осени 1944 года была нарушена, регулярная связь оккупированных портов с собственно германскими портами часто прерывалась, что вынуждало гитлеровцев осуществлять широкие оборонительные мероприятия и приводило к большому расходу обеспечивающих сил.
Перед началом наступления Военный совет флота обнародовал обращение, в котором призвал личный состав кораблей и морской пехоты, летчиков, артиллеристов выполнить свой долг перед Родиной, изгнать врага с нашей советской земли.
Наступление трех Прибалтийских фронтов началось 14 сентября в общем направлении на Ригу, Войска Ленинградского фронта перешли в наступление несколько позже - 17 сентября. 2-я ударная армия после артиллерийской и авиационной подготовки, поддерживаемая с правого фланга бригадой речных кораблей Аржавкина, прорвала вражескую оборону и устремилась на север, к Раквере.
Наши военные моряки на Чудском озере снова показали себя с наилучшей стороны. Дивизионы и отряды бронекатеров капитана 2 ранга Крохина, капитана 3 ранга Ельникова, капитан-лейтенантов Геранина и Мазепина смело маневрировали под артиллерийским обстрелом. Они подходили на дистанцию стрельбы прямой наводкой и в упор били по врагу. Огнем бронекатеров был, например, уничтожен командный пункт одного из пехотных полков противника вместе с его хозяином.
Авиация флота в эти дни надежно прикрывала фланг войск 8-й армии, выходившей к побережью Нарвского залива, и обеспечивала боевые действия бригады речных кораблей на Чудском озере.
Утром 19 сентября закончились переговоры с финнами, и мы получили согласие на использование их шхерных фарватеров.
Днем меня вызвал к телефону нарком ВМФ.
Он интересовался прежде всего тем, готовы ли подводные лодки для выхода в Балтийское море через финские шхеры. Я доложил, что десять подводных лодок ждут приказа выйти на позиции. Нужно лишь уточнить с финским командованием организационные вопросы и разработать наставление по обеспечению перехода подводных лодок. Фарватер все же чужой! Н. Г. Кузнецов потребовал форсировать выполнение этих мероприятий. Я немедленно отдал соответствующие приказания.
20 сентября был последним днем боевых действий бригады речных кораблей на Чудском озере. Она эффективно поддержала фланг войск 8-й армии, последовательно высаживая сильные разведывательные группы в тыл врага, которые нападали на разрозненные части противника, сеяли среди немцев панику, захватывали пленных. К исходу дня бригада Аржавкина высадила десант в составе усиленного полка в районе Ранна, Пунгерья, который разгромил значительные силы деморализованного противника.
Как же развертывались в это время события в Финском заливе? После разгрома фашистов под Гогландом нам следовало бы на другой же день занять острова Большой и Малый Тютерс. Но сделали мы это с некоторым опозданием. Командование Островной военно-морской базы слишком уж увлеклось дипломатической деятельностью. Вице-адмирал Г. В. Жуков и его штаб все свое внимание сосредоточили на событиях, связанных с капитуляцией Финляндии, освоением островов, передаваемых нам по мирному договору, забывая, что нам нужно еще воевать да воевать, и, в частности, выбивать фашистов с островов Большой и Малый Тютерс.
Несколько лучше обстояло дело у вице-адмирала И. Д. Кулешова, однако тоже не так, как хотелось бы. А хотелось, разумеется, чтобы наше продвижение по морю не отставало от фланга наступающих войск.
Кто в тяжелых условиях минной обстановки мог продвигаться в Нарвском заливе с такой же скоростью, как и войска на суше? Только торпедные катера. Да и им ежесекундно грозили мины-ловушки, мы теряли людей и корабли.
В дружной семье катерников выросла и возмужала целая плеяда прославленных новаторов, мастеров точных торпедных ударов.
20 сентября группа торпедных катеров Героя Советского Союза В. М. Старостина высадила разведывательную группу морской пехоты на Большой Тютерс и заняла его.
21 сентября торпедные катера капитана 3 ранга И. Я. Становного высадили бойцов бригады морской пехоты в небольшом порту на побережье Эстонии - Кунде.
Правый фланг войск генерала Старикова к этому времени, преследуя противника, находился уже в 20 километрах западнее города.
Узнав об освобождении Кунды, вице-адмирал Кулешов приказал большой группе торпедных катеров под командованием капитана 3 ранга А. П. Крючкова взять на борт батальон морской пехоты, которым командовал майор А. О. Лейбович, и занять Локсу, гавань в бухте Хара-Лахт восточнее Таллина.
И эта высадка блестяще удалась. Десантники захватили в Локсе богатые трофеи.
В тот же день командиру дивизиона А. П. Крючкову было приказано с морскими пехотинцами на борту идти в Таллин и высадиться в Минной гавани, чтобы не дать фашистам взорвать причальные стенки, коммуникации, вывезти ценности. Наконец-то! Ведь балтийцы давно мечтали первыми ворваться в Таллинский порт. Вражеские корабли и транспортные суда, грузившие там награбленное имущество, подверглись ударам самолетов-штурмовиков. Честь нанесения первых ударов по вражеским транспортам в порту принадлежала балтийским штурмовикам Героям Советского Союза Д. Е. Мазуренко, А. Е. Гургенидзе, А. И. Батиевскому и другим летчикам. Шесть транспортов и сторожевик были уничтожены штурмовиками.
На Таллин стремительно шли и войска Ленинградского фронта.
К 14 часам 22 сентября столица Советской Эстонии была освобождена.
Торпедные катера под командованием капитанов 3 ранга А. П. Крючкова и Е. В. Осецкого форсировали боковое заграждение, выставленное фашистами в Таллинской бухте, и высадили батальон бригады морской пехоты в Военной гавани Таллина. Торпедные катера в 1941 году последними уходили отсюда. И вот спустя три года они первыми вернулись. На головном катере морской пехотинец младший сержант Иосиф Юрченко держал древко с развевающимся Военно-морским флагом. Как только катер коснулся своим бортом причала, Юрченко выскочил на стенку и устремился к ближайшему зданию. Вскоре над зданием порта взвился Военно-морской флаг Советского Союза.
Штурмовики и небольшая часть бомбардировщиков и после освобождения Таллина продолжали наносить удары по транспортам и кораблям, уходящим на запад. В устье Финского залива, вблизи острова Осмуссар, минно-торпедная авиация потопила транспорт, на борту которого находилась тысяча фашистских солдат и офицеров.
На следующий день торпедные катера капитана 3 ранга И. Я. Становного высадили группы морской пехоты на острова Нейсаар (Нарген) и Аэгна. Вместе с торпедными катерами в этом бою принимали участие и наши морские охотники под командованием капитан-лейтенанта А. А. Обухова. Благополучно форсировав минные поля, морские охотники на рассвете 23 сентября появились в гавани Таллина.
Остров Нейсаар являлся фланговым пунктом гигантского сетевого и минного заграждения, поставленного против наших подводных лодок еще в 1943 году.
Что теперь с ним делать? Уничтожить? Но это не так-то просто: на подходах к страшному "забору" таилось огромное количество мин и минных защитников.
Несколько позже мы приняли более разумное решение: сетевое и минные заграждения не убирать, а, зная их координаты, использовать против фашистских подводных лодок, на случай если они попытаются пройти в среднюю и восточную части Финского залива.
В тот же день мы с группой офицеров штаба флота прибыли в Таллин. Тяжелое зрелище представилось нашим глазам. Город был сильно поврежден артиллерией врага еще при нашем отходе в 1941 году. Однако тогда в нем мало пострадали жилые кварталы и средневековые постройки у подножия Вышгорода. Теперь же башня "Длинный Герман" высилась как грустный страж города-кладбища.
От многих кварталов вообще ничего не осталось. В развалинах лежал уникальный архитектурный ансамбль, объединявший национальный театр с концертными залами. К счастью, здание Военного совета и штаба флота, занимаемое нами до войны, осталось невредимым.
- Что в Таллине? - спросил по телефону нарком ВМФ. Я доложил Н. Г. Кузнецову о первых впечатлениях:
- Хуже всего в порту. Фашисты не жалели взрывчатку. В Купеческой гавани разрушили все стенки. Причального фронта практически нет. Служебные здания развалины. Некоторые даже не узнать. В Минной гавани тоже ни стенок, ни зданий. Можно швартоваться только к небольшим участкам причалов на протяжении не более 70 - 80 метров. Здание артиллерийских мастерских заминировано. Якорные и магнитные мины в большом числе беспорядочно поставлены по всему рейду. Пока их не ликвидируют, базирование немыслимо. В ближайшее время протралим фарватер. Конечно, только для судов и кораблей с малой осадкой. Другие гавани - Беккеровская и Русско-Балтийского завода, - можно сказать, не существуют. Пресной воды и электроэнергии для кораблей нет... Одним словом, придется еще крепко поломать голову, чтобы придумать, как использовать Таллин в качестве базы для снабжения кораблей и авиации.
- Вы остаетесь в Таллине? - спросил нарком Военно-Морского Флота.
- Я прошу разрешения после получения новых задач в штабе фронта у маршала Говорова ехать в Хапсалу. Попытаемся с ходу овладеть Моонзундскими островами. В Таллин сейчас начнет перебазироваться вице-адмирал Кулешов со всем своим хозяйством.
- А кто же возглавляет переговоры с финским военно-морским командованием? Ведь их представители находятся на Лавенсари.
- Все разговоры от имени командующего с финнами ведет вице-адмирал Жуков, который получил необходимые указания. Кроме того, на Лавенсари находятся контр-адмирал Стеценко и командир соединения подводных лодок капитан 1 ранга Верховский. Поскольку разговоры ведутся по вопросу о выводе наших подводных лодок в море - им и карты в руки...
Возвращение флоту военно-морской базы Таллин и предоставление по условиям перемирия с Финляндией права использовать ее порты и базы, а также шхерные фарватеры позволяло значительно расширить операционную зону флота и немедленно перенести боевые действия из Финского залива в Балтийское море, на морские сообщения противника.
Мы стремились с ходу овладеть островами Моонзунда. Штабами фронта и флота владела одна мысль: на плечах противника ворваться на острова или же, на крайний случай, максимально сократить паузу от момента выхода наших войск на побережье у проливов Моонзунда до высадки их на острова. Пусть читатель правильно поймет наше нетерпение. Дело в том, что, используя ранее созданные укрепления противодесантной обороны и сооружая новые, противник мог рассчитывать длительное время обороняться немногочисленными сухопутными гарнизонами. Вдобавок его могли поддерживать с моря значительные надводные силы. Упустив время, освобождать Моонзундский архипелаг пришлось бы ценой огромных материальных затрат и, главное, больших людских потерь.
Для высадки десанта мы могли в те дни использовать лишь торпедные катера. Они продолжали действовать очень результативно.
Группа катерников Героя Советского Союза В. П. Гуманенко с бойцами морской пехоты на борту (командир роты лейтенант Стрелков) утром 24 сентября ворвалась в бухту Палдиски.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги