В то время, когда шел Военный совет, несколько подводных лодок находилось на позиции: в устье Финского залива - "М-102" Н. С. Лескового, на подходах к Вентспилсу и Лиепае - "Д-2" Р. В. Линденберга, "Щ-303" Е. А. Игнатьева и "Щ-310" С. Н. Богорада, к западу от Данцигской бухты - "К-56" И. П. Попова. Подходы к Лиепае оставались главными боевыми позициями наших подводных лодок. О лодке "К-56" на Военном совете состоялся большой разговор. Вот чем это было вызвано.
В канун Нового года эта лодка, находясь на позиции западнее банки Штольпе (в южной части моря), потопила третий по счету вражеский транспорт. Для одного похода весомый результат! Особенно когда речь идет о подводной лодке нового типа, применение которого на Балтике только-только начиналось.
Донесение командира "К-56" капитана 3 ранга И. П. Попова обсуждалось на Военном совете. Из него мы узнали некоторые подробности. Позиция "К-56" оказалась на стыке нескольких оживленных коммуникаций противника. На рассвете был обнаружен одиночный транспорт без охранения. Атака была удачной - Попов сам видел попадание торпеды и гибель транспорта. Преследования не было, и на другой день, перезарядив торпедные аппараты, подводники вернулись в этот район. После двукратной попытки удалось потопить второй транспорт. Но и по самой "К-56" вражеские корабли охранения открыли огонь из артиллерийских автоматов. Лишь срочное погружение спасло лодку. Пять часов вражеские корабли преследовали "К-56", но она все же ушла от погони. Корабли и самолеты противника искали ее двое суток. Командир не только сумел обмануть врага, но и атаковал и потопил третий транспорт!
Двадцать суток пробыла лодка в море. Этот боевой поход явился настоящей школой мужества для всего экипажа.
Анализируя на Военном совете результаты похода, мы отметили и недостатки, которых было немало. Но главным для нас было то, что весь экипаж лодки в длительном походе, изобиловавшем острыми моментами, явил пример смелости, выносливости, решительности. Особую гордость мы испытывали за офицерский состав корабля, выросший и возмужавший в боях. Достойным своего экипажа оказался и командир подводной лодки И. П. Попов, пришедший на флот за десять лет до войны по комсомольской путевке.
Но не одними победами и успехами жили мы в ту пору. Не вернулась с моря подводная лодка "С-4". Ее командир капитан 3 ранга А. А. Клюшкин 1 января донес, что успешно потопил транспорт. Что произошло потом? Мы так ничего и не узнали. Забегая вперед, скажу, что никаких сообщений об этом не нашлось и во вражеских сводках.
Много внимания на Военном совете было уделено флотской авиации. Ежедневно с аэродромов поднималось 150 - 200 и более самолетов. Но и обстановка для боевых действий авиаторов теперь значительно усложнилась. Авиационные соединения все время перемещались за боевыми порядками сухопутных войск в западном направлении, приближая базирование к морю. Это позволяло сократить время полета над своей территорией, сохранить больше горючего для действий над морем, что было особенно важно для истребителей прикрытия. Явный плюс, но он имел и обратную сторону - сильно растянулись тыловые пути снабжения.
Командующий авиацией флота Михаил Иванович Самохин в последние месяцы особенно серьезно занимался подготовкой ночных торпедоносцев и бомбардировщиков (ведь конвои противника ныне двигались в основном по ночам).
Флотские летчики хорошо начали новый, 1945 год. Командир минно-торпедного полка Орленко, получив разведывательные данные о выходе конвоя из Лиепаи, в сумерках вылетел на его уничтожение. Сблизившись до предельно короткой дистанции с транспортом, майор Орленко потопил его. Через несколько часов конвой настигла группа самолетов, в которую входили торпедоносец Репина и топмачтовики Кулинича и Полюшкина. Обнаружив противника далеко в море, Богачев и Кулинич атаковали и потопили еще один транспорт, а Репин и Полюшкин отправили на дно плавбазу.
Когда самолет Кулинича выходил из атаки, его повредил зенитный снаряд. Катастрофа казалась неизбежной, но летчик на одном моторе сумел прийти на свой аэродром и благополучно посадил машину.
Мы на Военном совете порадовались успехам летчиков.
Командующий авиацией, командиры соединений подводных лодок, торпедных катеров, Рижского морского оборонительного района получили от Военного совета флота директиву, в которой были изложены конкретные задачи на ближайшее время. Сущность их сводилась к необходимости усиления блокады с моря окруженной на Курляндском полуострове вражеской группировки, осуществлению самостоятельных и совместных ударов по транспортам противника в море, новым минным постановкам.
После заседания Военного совета я позвонил наркому Н. Г. Кузнецову и доложил ему о наших планах на ближайшее время. Его интересовало использование железнодорожной артиллерии для прикрытия и поддержки флангов войск Прибалтийских фронтов. Я доложил, что наша дальнобойная артиллерия начала обстрел военных объектов в Лиепае. Затем попросил разрешения поехать на несколько дней в район Рига, Паланга, Швентойя. На месте легче было бы разобраться в строительстве пирса для торпедных катеров в Швентойе, решить ряд вопросов, касающихся обороны побережья у Паланги, где базировалась значительная часть нашей авиации и располагались железнодорожные артиллерийские дивизии.
Спустя несколько дней я был вместе с командующим 1-м Прибалтийским фронтом генералом армии И. X. Баграмяном в Швентойе.
Строительство пирса для торпедных катеров шло полным ходом. Работало здесь более тысячи солдат из инженерных войск фронта. Я поблагодарил Ивана Христофоровича за помощь. Он много сделал для нас, лично проверял ход строительства, неоднократно бывая в Швентойе.
Вместе с Баграмяном мы проехали на огневые позиции артиллеристов-железнодорожников, высоко оценили хорошую маскировку, добротно сделанные земляные укрытия.
Расставшись с Иваном Христофоровичем, я направился в авиадивизию полковника Манжосова, оттуда - в артиллерийские железнодорожные дивизионы Барбакадзе и Гранина, славных ветеранов войны, прошедших путь от Лиепаи и Ханко до Ленинграда и теперь от Ленинграда до границы Германии.
Железнодорожная артиллерия интересовала не только меня. Представитель Ставки маршал А. М. Василевский, с которым у нас состоялась встреча в конце поездки, спрашивал, как быстро можно выдвинуть тяжелые батареи на новые боевые позиции. А вскоре позвонил командующий войсками 2-го Прибалтийского фронта генерал армии А. И. Еременко. У него был уж совсем конкретный вопрос: сколько веток нужно строить для железнодорожной артиллерии, прибывающей на правый фланг фронта. Генерал Еременко брал на себя организацию необходимых работ, и, надо сказать, все, что нужно, было сделано.
Личный состав железнодорожных дивизионов под руководством командиров батарей Проскурова, Дегтяря, Лачина, Юркевича и других сумел в короткий срок развернуть транспортеры, организовать их боевое использование в новых условиях, провел все необходимые инженерные и маскировочные работы.
Четкая организация дела, боевой опыт, полученный во время блокады Ленинграда, отличная выучка огневых расчетов и высокое мастерство офицеров-артиллеристов пригодились на новом месте. В канун Нового года огнем трех батарей был потоплен вражеский транспорт, пытавшийся войти в Клайпеду.
Флотские артиллеристы получили "зеленую улицу" при движении в Прибалтику по только что восстановленной железной дороге. Два артиллерийских дивизиона заняли позиции на правом фланге 2-го Прибалтийского фронта в районе Тукумса и два - на фланге 1-го Прибалтийского фронта перед мемельским плацдармом.
Дивизионам, которым предстояло действовать в составе этого фронта на участке 43-й армии, ее командующий генерал-лейтенант А. П. Белобородое поставил задачу уничтожать корабли противника при попытке вести обстрел наступающих частей, не пропускать транспорты в Клайпеду, подавлять батареи врага, которые мешают нормальной работе флотской авиации.
Вскоре наши артиллеристы оказались в самом центре весьма горячих событий.
Но прежде чем рассказать о них, несколько слов об обстановке на фронте. К началу 1945 года правый фланг войск 2-го Прибалтийского фронта выходил к побережью Рижского залива севернее Кемери.
Войска 1-го Прибалтийского фронта занимали оборону вдоль побережья Балтийского моря южнее Лиепаи, охватывая участок плацдарма, занятого мемельской группировкой врага. Далее фронт проходил вдоль Немана. Блокированные с суши на курляндском и мемельском плацдармах войска противника пытались соединиться, прорвать нашу оборону, но эти попытки кончались безуспешно.
Мы были убеждены, что фашистам и впредь не удастся прорваться через наши боевые порядки, и смело перебрасывали чуть ли не вплотную к переднему краю железнодорожную артиллерию, перебазировали часть штаба авиации в Палангу, где находился полевой аэродром, неподалеку разместили запасной командный пункт штаба флота, узел связи и ряд других своих частей.
Но 10 января во второй половине дня противник вновь предпринял наступление из района Мемеля, пытаясь соединиться с войсками курляндской группировки. После мощной артиллерийской подготовки в полосе 179-й стрелковой дивизии 92-го стрелкового корпуса 43-й армии начала наступать вражеская пехота, поддержанная танками. На одном из направлений гитлеровцам удалось потеснить части 72-й стрелковой дивизии и овладеть станцией Ягуттен. Как раз здесь и действовали артиллерийские дивизионы Барбакадзе (он командовал не только своим, но и дивизионом Гранина, который болел). Когда обстановка осложнилась, батареям было приказано отходить.
В особо опасном положении оказались четыре тяжелые батареи, расположенные на перегоне железной дороги между Мемелем и станцией Кретинга. Именно сюда направлялся удар фашистов. Свертывать и выводить батареи с боевой позиции по очереди одним паровозом и по одной железнодорожной линии означало поставить их под прямой удар врага.
Барбакадзе доложил об этом мне на запасной командный пункт флота в Паланге. Я приказал храброму, рассудительному Барбакадзе действовать самостоятельно, сообразуясь с обстановкой, будучи уверен, что никто лучше его самого не найдет выхода из создавшегося положения. Барбакадзе ответил кратко: "Есть", и я почувствовал в его голосе полное удовлетворение.
Фашисты бросили в атаку на этом участке около тридцати танков и два пехотных полка. По войскам и железнодорожным батареям был открыт шквальный огонь, но даже четыре прямых попадания 210-миллиметровых снарядов в брустверы не причинили вреда. Орудия надежно прикрывали отлично сделанные защитные сооружения.
Наши тяжелые морские 130-, 152-миллиметровые орудия били по врагу прямой наводкой. Довольно-таки редкая ситуация! Нетрудно представить, что это означало для врага. Наши снаряды раскалывали танковые башни, как орехи, близкие разрывы сдергивали с машин гусеницы.
Когда гитлеровцы прорвались в мертвую зону перед батареей Проскурова и вести из орудий стрельбу стало невозможно, моряки-комендоры взяли в руки автоматы, гранаты и выдвинулись вперед. На подступах к позиции фашистскую пехоту встретил плотный, отсекающий ее от танков пулеметный и автоматный огонь. По танкам ударили противотанковые ружья.
Лейтенант Радионов, запасшись гранатами, пополз навстречу врагу. За ним устремились краснофлотцы. Еще два тяжелых танка беспомощно закрутились на месте.
Вот когда пригодились всесторонняя обученность личного состава, умение вести стрельбу из личного оружия, занимать круговую оборону и вести меткий огонь из орудий главного калибра прямой наводкой сокращенными расчетами. В этом бою проявил мужество и отвагу весь личный состав артиллерийских дивизионов Гранина и Барбакадзе.
В критическую минуту над полем боя появились штурмовики Д. И. Манжосова. Их ударов гитлеровцы не выдержали. Пушечно-пулеметный огонь "илов" уложил пехоту наземь, рассеял ее цепи. Наступление противника замедлилось, а затем под совместными ударами частей 92-го стрелкового корпуса, морских авиаторов и артиллеристов и вовсе заглохло. Фашистские танки повернули назад.
... На следующий день на КП командующего авиацией флота прибыл начальник политотдела ВВС генерал И. И. Сербин. Отличный истребитель, знавший настоящую цену подвигу, он скупо рассказал, как в эти тяжелые дни действовала морская авиация. Погода стояла прескверная, нужна была абсолютная уверенность в экипажах, чтобы выпустить их в воздух. У командиров такая уверенность была.
Маршал Советского Союза А. М. Василевский в телеграмме горячо поблагодарил летчиков за отличную боевую работу, получившую одобрение нашей пехоты.
События 10 - 11 января заставили нас по-новому взглянуть на расстановку сил в районе побережья. Правда, я убедился в правильности решения держать вблизи от Паланги сильный авиационный кулак. Но оборона, как выяснилось, была здесь недостаточно прочной. Поэтому я распорядился немедленно направить сюда из Таллина батарею самоходно-артиллерийских установок и артиллерийский дивизион из бригады морской пехоты. Генерал Баграмян приказал выделить для защиты побережья стрелковую дивизию и танковую бригаду.
Тем временем подошло к концу и строительство причалов в Швентойе. Теперь оставалось лишь уловить хорошую погоду для перехода торпедных катеров из Кихельконны.
13 января войска 3-го Белорусского фронта генерала армии И. Д. Черняховского после мощной артиллерийской подготовки, под прикрытием фронтовой, флотской и дальней авиации, перешли в наступление. Успешно начал наступать и 2-й Белорусский фронт маршала К. К. Рокоссовского. Во второй половине января советские войска отсекли восточнопрусскую группировку противника от основных сил гитлеровской армии. Предстояло немедленно ликвидировать мемельский плацдарм.
На КП в Палангу прибыл командующий 4-й ударной армией генерал-лейтенант П. Ф. Малышев. Информируя меня о том, что в ближайшие дни начнется операция по освобождению Клайпеды, он спросил, ем флот сможет поддержать наступающие войска. Договорились об участии от флота бомбардировочной, штурмовой, истребительной авиации и железнодорожной артиллерии.
Наступление в Восточной Пруссии развивалось успешно. Усилила удары флотская авиация. Дивизия полковника Манжосова громила гитлеровцев на суше и на море. Почти каждый летный день ее самолеты делали по двести и больше вылетов для поддержки пехоты. А кроме того, авиаторы вместе с артиллеристами блокировали Клайпеду. В более отдаленных морских районах действовали полки 8-й минно-торпедной авиационной дивизии полковника М. А. Курочкина. В темное время суток торпедоносцы ставили мины на подходах к Лиепае и Клайпеде.
В одну из ночей едва не погиб командир гвардейского полка подполковник И. И. Борзов. После выполнения задания он был атакован истребителем противника. Самолет получил повреждение, но Борзов сумел довести его до аэродрома и посадить на одну "ногу".
Напомню, что летчики минно-торпедного авиационного полка, которым командовал теперь Борзов, 7 и 8 августа 1941 года нанесли бомбовый удар по столице фашистской Германии. За годы войны в полку было воспитано 35 Героев Советского Союза.
После Е. Н. Преображенского, в августе 1942 года, командование полком принял Николай Васильевич Челноков, человек необычайного мужества и точного расчета, ставший дважды Героем Советского Союза. А его сменил И. И. Борзов.
В штабах разрабатывались планы окончательного разгрома курляндской и мемельской группировок. Войска 1-го Прибалтийского фронта готовились к освобождению Клайпеды. Гвардейцы-артиллеристы Барбакадзе и Гранина вместе с летчиками штурмовой дивизии плотно блокировали этот порт. Ежедневными мощными бомбежками, штурмовками, обстрелами причалов они парализовали его работу. Здесь было потоплено и повреждено несколько крупнотоннажных транспортов. Батарея гвардии капитана Лачина заставила выброситься на берег транспорт "Генриетта Шульце".
Мы с нетерпением ждали освобождения Клайпеды: порт был крайне необходим флоту. Перебазирование сюда легких сил позволило бы более активно поддерживать фланг наступавших войск, еще результативнее нарушать коммуникации противника, связывающие Лиепаю и Вентспилс с портами фашистской Германии.
Вечером 25 января из Паланги позвонил генерал Самохин.
- Слышали о новом успехе войск маршала Рокоссовского? - спросил он.
- Пока нет. Из Главного штаба тоже ничего не сообщали.
- Звонил генерал Фалалеев: дивизии 2-го Белорусского вышли к морю в районе Эльбинга.
Новость действительно была важной. Наши войска, выйдя в обход Восточной Пруссии к морю, отрезали от фашистской Германии большую группировку врага и открывали дорогу для дальнейшего наступления вдоль морского побережья в Восточной Померании. Для нас, военных моряков, эти события имели особый смысл.
Я тут же позвонил Н. Г. Кузнецову, поделился новостью, высказал свои соображения. В ближайшее время у противника останутся базы только в юго-западной части балтийского моря, его флот лишь оттуда сможет вести боевые действия по поддержке своих войск и обеспечению морских сообщений. В этих условиях Балтийский флот должен усилить удары по базам, кораблям и транспортам противника. У нас же по-прежнему не хватало минно-торпедной, бомбардировочной авиации. Я снова просил Николая Герасимовича помочь нам.
Тем временем наша авиация и артиллерия наносили удар за ударом по вражеским войскам, скованным на мемельском плацдарме. Немецко-фашистское командование приказывало оборонять расположенные здесь портовые города и примыкающие к ним районы. Гитлер требовал от главнокомандующего военно-морскими силами бросить все, чем располагал флот, на оборону Мемеля (Клайпеды). Но ничто не помогало. Смирившись с неизбежностью поражения, 21 января фашистское командование приняло решение разрушить порт Мемель и порты Данцигской бухты. 26 января армии генерала Баграмяна перешли в наступление на правом фланге и к исходу дня продвинулись вперед на 3 - 4 километра.
Активную помощь наступавшим войскам оказывали штурмовая авиация флота, железнодорожные артдивизионы и танковая рота морской пехоты. Однако гитлеровцы крепко держались за Клайпеду. Несмотря на сильные снегопады, авиадивизии, базирующиеся на западные аэродромы, работали с полной отдачей. Летчики Герой Советского Союза капитан Акаев, старшие лейтенанты Чикунов, Глухарев, лейтенант Дорошников, младшие лейтенанты Иванов, Талдыкин делали по четыре вылета в день. Чтобы быстрее вернуться в бой, они помогали техническому составу на аэродромах обслуживать самолеты.
Ощутимые удары наносились противнику и в море. Молодые летчики лейтенант Макарихин и младший лейтенант Богачев из дивизии полковника Курочкина точным ударом пустили на дно транспорт на подходах к Лиепае, а капитан Пысин удачно атаковал транспорт у Клайпеды.
28 января наши войска штурмом взяли Клайпеду. С освобождением этого города и важнейшего порта было завершено полное очищение Советской Литвы от гитлеровских захватчиков.
В приказе Верховного Главнокомандующего по случаю освобождения Клайпеды была дана высокая оценка действиям летчиков полковника Манжосова, а также артиллеристов-железнодорожников Барбакадзе и Гранина.
Спустя несколько дней войска генерала Баграмяна очистили от врага на Земландском полуострове рыбацкий порт Кранц.
Этот пункт был удобен для базирования сил флота на правом фланге войск 1-го Прибалтийского фронта. Довольно быстро была освоена база в Клайпеде. Сразу после ее освобождения туда выехал член Военного совета флота вице-адмирал Николай Константинович Смирнов. Он познакомился с обстановкой, встретился с командирами армейских и флотских соединений.
Вскоре первая партия торпедных катеров была отправлена из Ораниенбаума в Клайпеду.
Январь 1945 года был морозным, часто штормило, свирепствовали вьюги. Но даже суровая зима не могла помешать нашим подводникам. Общее число подводных лодок, одновременно находившихся на боевых позициях, не уменьшалось. По шхерам северного берега Финского залива ледоколы осторожно выводили в море подводные лодки.
Подводная лодка "Щ-307" Героя Советского Союза М. С. Калинина с 7 января по 1 февраля вела поиск в районе наиболее активной противолодочной обороны противника - на подходах к Лиепае. На второй день крейсерства Калинин обнаружил транспорт, удачно его атаковал и тотчас же подвергся длительному и настойчивому преследованию дозорных катеров. Около 70 глубинных бомб сбросили враги на его подводную лодку, она получила повреждения, но тем не менее оторвалась от противника.
Вернулась в базу с победой также "Щ-318" капитана 3 ранга Л. А. Лошкарева. Она пробыла в море тридцать с лишним суток. Ее позиции - подходы к Лиепае, а затем район Нидден, Брюстерорт. 3 февраля Лошкарев обнаружил транспорт в плотном кольце сторожевых катеров. Быстро определены элементы движения, избрана наиболее выгодная позиция - залп! Раздался сильный взрыв, а через короткий промежуток времени огромный огненный столб поднялся на высоту 100 150 метров.
Через несколько дней лодка в надводном положении была атакована кораблями ПЛО противника и во время погружения попала кормовой частью под таран. Вышло из строя рулевое управление. Только благодаря исключительной выдержке командира, выучке матросов, старшин и офицеров подводная лодка вышла из тяжелого положения и благополучно вернулась в базу.
Подводная лодка капитана 3 ранга П. И. Бочарова нашла вражеский транспорт и вышла в атаку, но одна из торпед, приведенная в боевое положение, застряла в аппарате. Как только конвой противника удалился, лодка всплыла. Чтобы избавиться от торпеды, готовой ежесекундно взорваться при неосторожном толчке, надо было спуститься за борт. Коммунист Соловьев и комсомолец Маранин вызвались выполнить это задание. Оба знали, что в случае появления самолетов или кораблей противника подводная лодка немедленно погрузится и уйдет из этого района, а они останутся на поверхности. Рискуя жизнью, Соловьев и Маранин в легких водолазных костюмах спустились в воду и работали до тех пор, пока не освободили подводную лодку от торпеды. Действовали они сноровисто, умело.
В высшей степени интересным был поход "Л-3" В. К. Коновалова. Подводная лодка пробыла в море всего 18 суток. Она занимала позицию в районе Брюстерорт, Зеркау, где корабли противника частенько тревожили артиллерийскими обстрелами наши сухопутные фланги.
Находясь под перископом, Коновалов обнаружил корабли, маневрирующие на малых глубинах. Они вели обстрел боевых порядков советских войск. Малая глубина не позволяла подводникам атаковать врага. Тогда командир решил поставить мины на вероятных курсах подхода кораблей к этому району. На следующий день "Л-3" снова заняла выгодную позицию в ожидании противника. Ждать пришлось недолго. В перископе Коновалова появился крейсер, в кильватер ему шли два вражеских миноносца. Командир определил элементы движения, лег на курс атаки. Но в самую последнюю минуту, во время выхода в атаку, из центрального поста поступил тревожный сигнал: резко уменьшилась глубина под килем, до основной цели было еще далековато, выйти на дистанцию залпа по ней невозможно. Командир решил атаковать миноносец. Он скомандовал "Пли", когда под килем было всего два метра глубины. Трудно было удержать лодку под водой после выпуска торпед. Но это все-таки удалось, лодка развернулась на обратный курс в сторону больших глубин. Сильный взрыв известил о том, что цель поражена.
Гвардейцы-подводники вынудили фашистов уйти из этого района, был прекращен огонь по флангу армии, вышедшей на побережье Балтики. Я передал командиру подводной лодки Владимиру Константиновичу Коновалову и его экипажу благодарность Военного совета флота, пожелал им новых успехов.
Пока происходили эти события, своим чередом шла подготовка к перебазированию торпедных катеров и катерных тральщиков в Швентойю. Маршал Василевский и адмирал флота Кузнецов дали "добро" на выход торпедных катеров с острова Сарема. Уточнив прогноз погоды, выяснив ледовую обстановку и расположение дозоров противника в районе перехода, я разрешил 5 февраля начать их движение. С рассветом авиаразведка просмотрела море по всему маршруту перехода.
Дивизион торпедных катеров темной ночью покинул Кихельконну. Условия перехода были очень тяжелыми: пройти двести миль вдоль берега, занятого противником, из них тринадцать миль в плавучих льдах, - не просто. Море штормило. Надстройки покрывал лед. Матросы и офицеры самоотверженно боролись со стихией за живучесть катеров, с трудом освобождали кингстоны от наледи, чтобы спасти моторы от перегрева. Семнадцать часов шли катера - подобного перехода корабли такого класса еще не знали.
Надо отдать должное искусству многоопытного комдива Осецкого и молодого штурмана коммуниста Ратько, которые через все трудности на рассвете 6 февраля привели дивизион в Швентойю.
А уже 8 февраля группа торпедных катеров Героя Советского Союза В. И. Тихонова под прикрытием истребителей вышла на поиск к Лиепае. Сильный мороз покрывал катера ледяной коркой. Обнаружить противника Тихонову, однако, не удалось. В ночь на 18 февраля в море повел катера Е. В. Осецкий. С рассветом на поддержку ему вышла группа Г. П. Тимченко. К западу от Лиепаи Осецкий встретил вражеский дозор, завязал бой и оттянул его на себя. В это время группа Тимченко устремилась на транспорты. Командиры торпедных катеров С. Н. Бортник, В. А. Бушуев и И. Д. Ищенко молниеносно атаковали противника, нанесли ему значительный урон, затем поставили дымовые завесы и ушли от преследования. Через несколько дней катера Е. В. Осецкого в сложных погодных условиях, действуя совместно с авиацией, на подходах к Лиепае вновь атаковали вражеский конвой и вернулись на базу с победой.
Групповые атаки катерников в новом районе в феврале 1945 года были обнадеживающим началом. Успех здесь обеспечивал прежде всего поиск, неустанный поиск днем и ночью, как во взаимодействии с авиацией, так и самостоятельный.
Разумеется, враг понимал, какая угроза нависла над его важнейшей коммуникацией - ведь наши катера обосновались в непосредственной близости от Лиепаи. Фашисты атаковали с воздуха места их базирования.
Хорошо помог командующий артиллерией 2-го Прибалтийского фронта генерал Г. Ф. Одинцов, старый наш друг по Ленинградскому фронту, выделивший для защиты Швентойи двадцать четыре 37-миллиметровых зенитных автомата.
Теперь налеты противника заканчивались, как правило, беспорядочным сбрасыванием бомб.
Кроме противодействия с воздуха немецко-фашистское командование срочно создало довольно многочисленные маневренные группы сторожевых катеров, начавших интенсивную борьбу с нашими торпедными катерами, изменило маршруты своих транспортов и конвоев. Выходя из Лиепаи, они направлялись теперь не на запад, а на север и лишь на параллели Вентспилса брали курс к острову Гогланд.
Мы решили при обнаружении конвоев с усиленным охранением и группами дозорных катеров выделять специальные подразделения штурмовиков для ударов по личному составу зенитных средств этих кораблей. После таких ударов корабли лишались возможности вести наблюдение, не могли бороться с самолетами. Удары по вражеским транспортам не ослабевали.
В эти дни мне позвонил командующий войсками Ленинградского фронта Леонид Александрович Говоров, принявший (по совместительству) с 9 февраля 1945 года командование 2-м Прибалтийским фронтом.
- Опять, Владимир Филиппович, будем взаимодействовать? Как у вас идут дела на море и на суше?
Этот звонок был мне очень приятен. Три года мы трудились бок о бок с Леонидом Александровичем. Пожалуй, ни одного крупного боя, а тем более операции, Ленинградский фронт не проводил без участия флота. Мы всегда чувствовали глубокую заинтересованность маршала во флотских делах.
Я рассказал Говорову, чем занят флот. Он решал четыре основные задачи: содействовал продвижению войск 1-го и 2-го Прибалтийских фронтов, нарушал морские сообщения противника, защищал свои коммуникации на заливах, совместно с сухопутными войсками оборонял освобожденные районы.
- Задач много, а сил не густо, - посетовал я.
Леонид Александрович обещал помогать, в частности, высказал намерение дать людей и технику для ускорения строительства слипа для катеров в Клайпеде.
Вскоре же это было сделано. В Клайпеду доставили по железной дороге и морем также свыше ста других катеров. Они немедленно начали действовать в прибрежных районах Балтийского моря и на реках Восточной Пруссии.
Тем не менее нам все еще не удалось полностью прервать морские сообщения противника с блокированной с суши Лиепаей.
Я вновь выехал в Палангу. А перед самым отъездом мне позвонил генерал Самохин:
- Командование 3-го Белорусского фронта настаивает на перебазировании минно-торпедной и пикировочной авиации ближе к фронту. Обещают помочь транспортом для перевозки грузов, боезапаса и топлива.
Действительно, линия фронта все больше удалялась на запад, и самолеты тратили много времени на перелет через свою территорию. Уменьшался и радиус их действия в море. Я распорядился немедленно перебазировать часть дивизий полковника Курочкина к Паланге, а часть - на аэродромы фронта.
В середине февраля в Паланге собрались командиры наших соединений, офицеры штаба, политуправления и тыла фронта.
Были подведены некоторые итоги и той большой работы, которую выполнял флот по заданию правительства, - обеспечить бесперебойное движение из Швеции в Ленинград транспортов с важнейшими грузами. Эта коммуникация отнимала у нас много сил, так как здесь все еще сохранялась серьезная минная опасность и надо было страховать перевозки значительным числом тральных дивизионов. Зато из 160 транспортов, форсировавших этот путь с ноября по февраль из Швеции в Ленинград и обратно, погиб, подорвавшись на вражеской мине, всего один.
Но мешали не только мины. В устье залива и в северной части Балтики противник развернул довольно большую группу подводных лодок. Для борьбы с ними мы вынуждены были концентрировать в этих районах значительные силы кораблей и авиации.
Шел разговор и о трудностях в боевой работе авиаторов. Несмотря на то что по численности авиация флота во много раз превосходила авиацию противника, действующего на море, ее все же не хватало. Разбросанность баз, а главное сложность задач, ежедневно возникавших в результате быстро меняющейся обстановки на театре, требовали значительно больших сил. Наши летчики наблюдали за районом, расположенным на востоке, прикрывали базы, активно поддерживали наступление войск 1-го и 2-го Прибалтийских, 2-го и 3-го Белорусских фронтов. Напряжение было огромным: по три-четыре раза в день самолеты поднимались в воздух с полной боевой нагрузкой. Как же выросли, возмужали, закалились авиационные кадры!
Росла политическая зрелость военных моряков. Запомнилась такая цифра: только за первые три месяца 1945 года в партию на флоте было принято более 2 тысяч человек! Коммунисты-балтийцы являли собой ту силу, которая цементировала весь личный состав флота. Партийные организации вели огромную работу по укреплению боеспособности кораблей и частей. Ее результатом были подъем наступательного духа, повышение боевого мастерства воинов флота.
На запад!
Советские войска, продолжая наступление в Восточной Пруссии, отрезали крупную группировку противника от основных сил. Точнее, были три изолированные группировки. Одна из них находилась южнее Кенигсберга, другая - в крепости Кенигсберг, и третья была зажата на Земландском полуострове.
Ликвидацию окруженных группировок Верховное Главнокомандование с 24 февраля возложило на войска 3-го Белорусского фронта. В это же время войска 2-го Белорусского фронта под командованием маршала К. К. Рокоссовского окружили значительную часть группы армий "Висла" в районе Данцига.
Маршал позвонил на командный пункт штаба флота:
- У нас есть данные, что вражеское командование собирается усилить свою окруженную группировку в Данциге за счет Лиепаи. Что вы думаете делать? Можете сорвать эту переброску?
- Думаю, не прозеваем, - ответил я Рокоссовскому. - Ведем усиленную разведку над морем. Следим за всеми отдельными и групповыми выходами транспортов из Лиепаи и бьем их. Самолеты-разведчики непрерывно в воздухе, а ударная авиация лишь ждет сигнала...
К исходу дня на КП пришел М. И. Самохин.
- В аванпорту Лиепаи собрались 10 транспортов, корабли охранения, доложил он. - Можно предположить, что ночью конвой выйдет в море.
- Продолжайте непрерывное наблюдение за портом, за каждым выходом. Дайте приказание всем ударным группам самолетов обеих дивизий находиться в повышенной готовности.
Поздно вечером мы с Самохиным попрощались, а на рассвете он буквально ворвался в домик, где я жил в Паланге:
- Разведчик обнаружил конвой! Следует в южном направлении, к Данцигской бухте.
- Ну, Михаил Иванович, дело чести не упустить конвой! Сосредоточьте на нем главные силы. Ни один транспорт не должен дойти до Данцига...
Тотчас были вызваны командиры дивизий Д. И. Манжосов и М. А. Курочкин. Мы наскоро обсудили с ними на карте организацию совместного удара. Решили так: полки Манжосова ударят по зенитным средствам охранных кораблей, а торпедоносцы и топмачтовики Курочкина - по транспортам.
В воздух решили поднять не менее двухсот самолетов, из них сто - ударные группы: торпедоносцы, топмачтовики и пикировщики под сильным прикрытием истребителей. Затем - штурмовики со своими истребителями и, наконец, специальные группы истребителей и разведчиков.
В назначенное время с разных аэродромов начали подниматься самолеты. Первой настигла конвой группа лейтенанта Дорошникова. "Илы" ударили по кораблям охранения. Это сразу подорвало способность противника к отражению последующих налетов.
Теперь уже начали действовать торпедоносцы и топмачтовики. Сначала зашли на цель гвардейцы, ведомые старшим лейтенантом Чистяковым, за ними группа старшего лейтенанта Борисова. Один транспорт был потоплен, два - повреждены. Нанесла удар группа капитана Мещерина - еще один транспорт с войсками и техникой пошел на дно, другой лишился хода.
Гитлеровцы, видимо, были ошеломлены непрерывностью все усиливающихся ударов. Корабли беспорядочно расходились в разные стороны. А балтийцы методично уничтожали один транспорт за другим. 210 наших самолетов блистательно выполнили боевое задание.
Когда к месту боя прилетели самолеты контрольной разведки, им уже не удалось обнаружить ни одного транспорта в этом районе.
В этот же вечер я позвонил маршалу К. К. Рокоссовскому и доложил о результатах. Командующий фронтом горячо поблагодарил флотских летчиков.
Позднее мы с удовлетворением встретили весть о том, что Президиум Верховного Совета СССР наградил орденом Красного Знамени 8-й гвардейский штурмовой авиационный полк, которым командовал подполковник В. П. Кузьмин, и 3-й гвардейский истребительный авиационный полк подполковника В. И. Каткова.
А ведь это лишь один эпизод. За первые два месяца 1945 года авиация флота провела около четырех тысяч боевых вылетов!
В первых числах марта мне позвонил главнокомандующий Военно-Морским Флотом:
- Есть ли у вас какие-либо данные по рекам Восточной Пруссии Прегеле и Даиме? Можно ли перебрасывать по ним катера? Этим мы могли бы существенно помочь войскам при штурме Кенигсберга.
Такие данные у нас были. Группа офицеров штаба и инженерного отдела флота под руководством капитана 2 ранга Н. И. Теумина провела рекогносцировку этих рек от И Петербурга до Кенигсберга. Прегеле уже очистилась ото льда. Ее глубина и ширина вполне позволяли использовать бронекатера. В Инстербурге река еще находилась подо льдом, но спуск катеров в это время был возможен западнее Тапиау, где железная дорога подходит вплотную к берегу.
Н. Г. Кузнецов остался доволен докладом и перешел к другой задаче: обязал нас оказать максимальную помощь войскам 3-го Белорусского фронта в боях за Пиллау. "
- Куда теперь, по-вашему, противник будет направлять свои конвои? спросил он затем.
- У фашистов остаются только западные порты - Киль, Вильгельмсхафен. Туда, естественно, и побегут. Но переходы из Лиепаи транспорты не смогут совершать за одну ночь, непременно захватят светлое время суток. Тут бы их и атаковать с воздуха. Но сейчас наша ударная авиация базируется далековато - удалена от южных коммуникаций на 400 - 800 километров...
- Куда считаете целесообразным ее перебазировать? - поинтересовался главком.
- В район Кольберга, Бельгарда. Тогда она сможет не только воздействовать на морские сообщения, но и успешно решать и другие задачи, например, уничтожать транспорты и боевые корабли противника в его базах и надежно обеспечивать фланг наших войск от возможных ударов со стороны моря.
Когда Кузнецов спросил, какая помощь нужна флоту, я попросил утвердить наши предложения по перебазированию авиации и согласовать с Генеральным штабом вопрос о предоставлении нам аэродромов в указанных районах. Добавил, что нам нужен автотранспорт для перевозки аэродромного хозяйства и снабжения авиачастей бензином, боеприпасами и продовольствием.
- Хорошо, согласен, давайте приказание командирам авиасоединений. Не забудьте о зенитном прикрытии новых аэродромов. С Генштабом все проблемы согласуем.
Среди подводников Балтики отличился Александр Иванович Маринеско командир подводной лодки "С-13". Корабль пробыл в море 36 суток. Неоднократно в перископ моряки обнаруживали миноносцы, подводные лодки противника, а условий для удара по ним все не было. Но вот, находясь в надводном положении, на исходе 30 января Маринеско обнаружил большой транспорт с затемненными ходовыми огнями, шедший в западном направлении из Данцига. Вокруг судна несколько сторожевых кораблей. Командир "С-13" вскоре установил, что в центре конвоя находится быстроходный лайнер.
Подводная лодка легла на параллельный курс. Началось преследование и определение скорости и курса лайнера. Вскоре "тринадцатая" вышла в голову конвоя со стороны берега и заняла нужную для залпа позицию.
Выстрелили тремя торпедами. Все три попали в цель. Лайнер накренился на левый борт и начал быстро тонуть. Это был "Вильгельм Густлов" водоизмещением 25 тысяч тонн. На его борту находилось около 9 тысяч гитлеровцев, в том числе около 1500 выпускников школы подводников, которыми можно было укомплектовать 35 экипажей подводных лодок.
Противолодочные корабли, охранявшие "Вильгельм Густлов", искали подводную лодку с моря, в то время как она находилась под берегом. Это позволило Маринеско наблюдать за торпедированным судном. Только удостоверившись в гибели лайнера, "С-13" погрузилась и легла на курс отхода.
Фашистское морское командование всполошилось, к району происшествия спешили все новые и новые корабли. Район поиска расширялся. Наконец вражеским кораблям удалось обнаружить "тринадцатую". Началось яростное преследование, но Маринеско перехитрил противника, оторвался от него и... остался на позиции ожидать следующую подходящую цель.
Стоит упомянуть, что по случаю гибели лайнера "Вильгельм Густлов" в фашистской Германии был объявлен траур, а командира конвоя Гитлер приказал расстрелять...
Еще около десяти суток Маринеско оставался в этом районе. В ночь на 10 февраля, когда подводная лодка была в надводном положении, акустик уловил на дальней дистанции шум большого двухвинтового корабля. Вскоре действительно показались затемненные ходовые огни. "С-13" пошла на сближение. Но в это время небо некстати очистилось от облаков, видимость значительно улучшилась, и пришлось перейти в темную часть горизонта.
После выхода лодки в точку залпа было выпущено две торпеды. Два сильных взрыва. Через несколько минут еще три взрыва - вероятно, на борту транспорта сдетонировали боеприпасы. Объятое пламенем, судно начало тонуть. К месту его гибели, включив прожектора, устремились корабли охранения. Над морем повисли осветительные ракеты. "С-13" преследовать не пытались - не до того было...
Некоторое время спустя, по данным иностранных радиостанций, удалось установить, что потоплен транспорт "Генерал Штойбен" водоизмещением 15 тысяч тонн, перевозивший войска и технику. При этом погибло более 3 тысяч солдат и офицеров. Маринеско действовал технически умно, настойчиво и в то же время дерзко. Но это была не безрассудная отвага, а исключительно точный учет всех условий сложившейся обстановки. Экипаж понимал своего командира, любил его, командир верил экипажу, отвечал ему такой же любовью.
"С-13" за один поход уничтожила два судна общим водоизмещением 40 тысяч тонн, отправила на дно фактически полноценную дивизию. Указом Президиума Верховного Совета СССР подводная лодка "С-13" была награждена орденом Красного Знамени.
В марте отличилась гвардейская "Щ-309".
Перед рассветом сигнальщики обнаружили вражеский транспорт, идущий к Лиепае в охранении двух сторожевых кораблей. Ночные встречи очень скоротечны. Находившийся на мостике помощник командира капитан-лейтенант Ефим Иванович Медведев отдал приказание, и три торпеды устремились к цели. Секунды ожидания - и оглушительный взрыв. Позже мы узнали из радиопереговоров, что уничтожен транспорт "Готтинген" водоизмещением около 6500 тонн.
С победой вернулась из боевого похода и подводная лодка "К-52".
О Травкине я уже писал. Это был большой мастер подводных атак. Любая его атака представляла тактический интерес, изобиловала множеством интересных деталей, по которым нетрудно представить себе творческий портрет ее автора. Так было и в данном случае.
Боевая позиция "К-52" находилась в районе банки Штольпе, там, где отличился Маринеско. После его ухода немцы долго не могли смириться с тем, что произошло, их противолодочные корабли и авиация настойчиво искали здесь наши подводные лодки.
Первая встреча "К-52" с противником произошла в ночь на 24 февраля. Лодка находилась в надводном положении, когда Травкину вручили данные вечерней авиаразведки о движении конвоя из Лиепаи. Рассчитав место вероятной встречи, Травкин пошел навстречу цели, обнаружил ее и встретил тремя торпедами. Это был подарок годовщине Красной Армии и Военно-Морского Флота. На другой день командир снова обнаружил транспорт. При попытке выйти в атаку лодка подверглась весьма эффективному преследованию. Пришлось уйти на запасную позицию.
Несколько дней прошли в неустанных, но безрезультатных поисках. Зато днем 1 марта, когда лодка находилась на перископной глубине, акустик уловил шум винтов. Сильное волнение моря не давало возможности держаться на глубине под перископом. Лодку выбрасывало на поверхность. Травкин решил нанести удар из подводного положения, используя данные гидроакустика. Эта атака очень интересна. Повернув на боевой курс, командир по расчетам, которые и в данном случае помогли ему сделать помощник старший лейтенант Пенькин, дивизионный штурман Н. Н. Настай и штурман Е. А. Жолковский, произвел залп тремя торпедами. Через несколько секунд во всех отсеках лодки был слышен сильный взрыв. Сомнений не было - цель поражена. Подвсплыв под перископ, с лодки увидели на горизонте ходившие переменными курсами сторожевые корабли противника, а транспорта уже не было.
В течение почти всего последующего дня "К-52" преследовали подводные лодки противника. Травкин уклонялся, каждый раз менял курс и глубину погружения своего корабля. В ночь на 8 марта он уничтожил еще один транспорт противника. Снова отлично действовал весь экипаж лодки, безотказно работала электромеханическая боевая часть, возглавляемая Михаилом Андрониковичем Крастелевым, что немало способствовало успеху атак.
С добрыми вестями вернулся из своего седьмого боевого похода и Алексей Михайлович Матиясевич. На поставленных им минах погибли транспорт и сторожевой корабль противника.
24 февраля Ставка Верховного Главнокомандования упразднила 1-й Прибалтийский фронт, его войска были переданы 3-му Белорусскому. Маршал Советского Союза А. М. Василевский непосредственно возглавил командование всеми войсками, которым предстояло разгромить противника и в Кенигсберге и на Земландском полуострове.
Приближались решающие бои за Кенигсберг. В середине марта по телефону маршал Василевский спросил меня:
- В какие сроки можете перебазировать под Кенигсберг тяжелую железнодорожную артиллерию?
Я доложил, что батареи могут сняться по тревоге в любое время. Нужно только, чтобы Генеральный штаб дал разрешение на экстренный пропуск эшелонов. Часть артиллерии надо было перебросить из-под Риги, а тяжелую батарею - из района Кретинги. Маршал согласился с этим и приказал немедленно дать заявку в Генеральный штаб на передислокацию железнодорожных эшелонов.
С группой офицеров штаба я выехал в соединение торпедных катеров.
В канун нашего приезда катера под командованием многоопытного офицера, командира дивизиона капитана 2 ранга М. А. Белуша, провели бой.
Конвой, сведения о котором катерникам были переданы уже после их выхода в море, двигался к западу от Лиепаи. Белушу удалось обнаружить его после полуночи. Охранение было сильное. Выйдя в атаку, отряд встретил яростное сопротивление. Лейтенанты Герасимов, Троненко и Бортник выпустили торпеды: одну - в сторожевой корабль, а остальные - в транспорты. Вспыхнули пожары. Корабли охранения сразу же начали преследование катеров, у Швентойи еще четыре вражеских корабля пытались перехватить и уничтожить их, но им удалось вернуться в базу без потерь.
В эту же ночь стало известно о том, что Лиепаю покинул еще один конвой. Тотчас было приказано выйти в море отряду торпедных катеров под командованием капитана 3 ранга М. Г. Чебыкина. Его должны были наводить на цель самолеты-разведчики, но состояние летного поля не позволило им подняться в воздух оба отряда катеров - и Белуша и Чебыкина - действовали почти одновременно, но вернулись с разными результатами. Белуш - с победой и со всеми катерами, без единого раненого, Чебыкин - с немалыми потерями.
В организации взаимодействия отрядов и управлении боем были явления, которые обеспокоили. Я предложил провести разбор ночного боя.
Доклад сделал Белуш. Выслушав его, я задал несколько вопросов, стараясь наглядно показать присутствовавшим на разборе молодым командирам торпедных катеров допущенные ими ошибки. Думаю, разговор помог командирам критически взглянуть на свою работу, сделать выводы из просчетов.
Надо сказать, что огрехи во взаимодействии имели место и у авиаторов. На рассвете воздушная разведка засекла в море тот самый конвой, который атаковали катера. Но наблюдения за движением транспортов сразу не организовали, последующие их координаты не уточнили, и в результате вылетевшая наперехват группа торпедоносцев не смогла обнаружить противника и вернулась ни с чем.
Вслед за ней поднялась в воздух группа Героя Советского Союза К. С. Усенко. Она обшарила море на пределе дальности "петляковых" и также конвоя не нашла. На обратном пути летчики случайно обнаружили в море несколько боевых кораблей - не из состава разыскиваемого конвоя - и нанесли по ним серьезный бомбоштурмовой удар.
Лишь торпедоносцы майора Орленко после дополнительной разведки, уточнения координат догнали конвой, атаковали его и потопили транспорт. Две группы "илов" с ведущим Беляковым ударили по транспортам, пробиравшимся к Пиллау. В итоге четыре транспорта было потоплено, миноносец и несколько судов получили серьезные повреждения.
С авиационными командирами состоялся разговор. Мы тщательно разобрали полеты. Стало ясно, почему не все они были достаточно удачными.
Для улучшения взаимодействия сил флота штабы соединений планировали регулярные встречи летчиков-штурмовиков и командиров торпедных катеров.
Тут же я приказал Олейнику принять все меры к дальнейшему перебазированию катеров, быстро наладить на новых базах управление и все виды обеспечения своих подразделений. Условия для решения этой задачи были. К 23 марта должен был принять торпедные катера Кранц. Саперные войска фронта провели там большие подготовительные работы. Офицеры наших штабов осмотрели также Рюгенвальде, Штольпмюнде, Варнемюнде, Гроссендорф. В каждом из этих пунктов свободно могло разместиться соединение катеров, а Штольпмюнде и Рюгенвальде годились даже для базирования миноносцев. Причальные сооружения тут враг не успел заминировать.
На новые аэродромы было решено перебросить истребительную авиацию.
Балтийский флот шел все дальше на запад.
У Кенигсберга и Пиллау
Вечером 22 марта в Палангу, где в это время находился адмирал флота Н. Г. Кузнецов, прибыл генерал М. И. Самохин. Он доложил главнокомандующему Военно-Морским Флотом о действиях летчиков. Докладывать было о чем. 19 марта наша авиация уничтожила в Пиллау три транспорта и повредила два транспорта и несколько быстроходных десантных барж. Одновременно группы торпедоносцев нанесли удары по кораблям в море. Всего за этот день балтийцы потопили пять транспортов и сторожевой корабль. Несколько судов было повреждено.
Два дня спустя генерал Самохин снова был, в домике адмирала Кузнецова в Паланге. В его докладе звучала гордость за славные боевые дела балтийских летчиков.
К Лиепае двигались немецкие танкер и транспорт в охранении семи кораблей. Навстречу им для прикрытия в воздух поднялось большое число истребителей. Командование наших ВВС решило применить схему массированного удара, которая уже не однажды оправдала себя.
Действиями самолетов управлял находившийся в воздухе командир дивизии полковник Д. И. Манжосов. По его сигналу сначала вылетели штурмовики под сильным прикрытием истребителей. Всю мощь огня они направили на зенитные средства охранных кораблей. Не замедлили появиться вражеские истребители. Противник особенно оберегал танкер, на котором, как позже выяснилось, было до 5000 тонн горючего.
В разгар воздушного боя, когда сопротивление вражеских истребителей уменьшилось, для завершающего удара на цель был выведен минно-торпедный полк 22 самолета. Торпедоносцы, ведомые Д. К. Башаевым, и бомбардировщики В. Г. Мартынова и А. А. Бровченко потопили два тральщика, а торпедоносцы А. А. Богачева отправили на дно танкер "Засниц". Для разгрома конвоя после получения разведывательных данных потребовалось полтора часа.
Закончив доклад, генерал Самохин положил на стол несколько фотоснимков.
Вот танкер в кольце боевых кораблей идет к Лиепае. А вот он в огне, пожар бушует, тянутся черные шлейфы дыма. Еще один снимок: танкер горит. Следующий кадр: этот же танкер опрокидывается. Шесть наших "илов" вернулись на свою базу с незначительными повреждениями.
Главнокомандующий поблагодарил летчиков. Высказал он и ряд замечаний.
- Тактику любого авиационного удара, - подчеркнул Николай Герасимович, нужно строить, исходя из совершенно конкретной обстановки. Вы, балтийцы, воюете уже четвертый год, с вас можно спрашивать без малейших скидок. Особенно будем спрашивать за ночные полеты, тут вы в долгу. Ночь нельзя отдавать противнику.
Мы не могли не признать справедливость этого упрека...
Авиация флота действовала не только на морских коммуникациях. Сильным ударам подвергались корабли противника на стоянках в базах. Теперь, когда наши войска громили врага в Восточной Пруссии и Померании, под опекой балтийских летчиков оказались почти все его базы, вплоть до Свинемюнде. Иногда массированные налеты совершались совместно с авиацией фронтов. И все же фашистам иногда удавалось проводить свои транспорты и разгружать их. Это случалось как раз в ночные часы. Мы поставили перед авиацией задачу - отобрать у врага и ночь, закрыть доступ к базе Пиллау.
Не раз, слушая доклады об успехах, мы узнавали и о горестных потерях. В ночь на 27 марта для поиска в море из Клайпеды вышли два отряда торпедных катеров. Вел их в боевой поход теперь уже капитан 2 ранга Михаил Григорьевич Чебыкин. Он шел на катере 196, которым командовал старший лейтенант Беляев. Заместитель командира дивизиона капитан 3 ранга А. М. Белокуров - на катере 166 (командир капитан-лейтенант Пуйкевич).
В заданном районе были замечены силуэты нескольких сторожевых катеров врага. Наши катерники встретили противника дружным огнем пушек и автоматов. Предполагая, что это головное охранение транспортов, отряд Чебыкина ушел вперед, намереваясь продолжить поиск конвоя. Группа Белокурова вела бой, отвлекая на себя предполагаемое охранение конвоя.
Обнаружить конвой Чебыкину не удалось. В это время Белокуров радировал, что его "166-й" потерял ход, окружен катерами противника, но продолжает бой. Чебыкин поспешил вернуться на помощь товарищам.
Через некоторое время на "196-м" прямо по носу увидели автоматные и пулеметные трассы. Неравный бой вел с врагом отряд Белокурова. На каждый его катер приходилось три-четыре вражеских. План Чебыкина был прост и дерзок. Шедшие с ним катера должны были отогнать вражеские корабли и прикрыть "166-й" дымзавесой, с тем чтобы
"196-й", на котором находился сам Чебыкин, подошел к его борту и снял людей. Он все время торопил Беляева, требовал увеличить ход. Катер на предельной скорости шел в гущу врага. Имевшему значительное превосходство противнику удалось оттеснить шедшие за Чебыкиным катера. Управление ими по радио стало нарушаться, а затем и совсем прервалось.
Теперь враг вел огонь в основном по "196-му". Автоматная очередь ударила в носовую часть, сильно повредив корпус. Вторая ранила Чебыкина, Беляева и механика Богданова. Несмотря на ранения, Беляев и Богданов не покинули боевые посты. Вся команда действовала исключительно четко и слаженно. Новая очередь разворотила кормовую часть, сорвала рубочный спаренный пулемет. Боцман Пампушкин свалился на палубу. Чебыкина вторично ранило - в ногу. Снаряд попал в бензоотсек, начался пожар. Огненный факел помчался по морю, постепенно теряя ход. Беляев понимал, что минуты жизни его маленького корабля сочтены, но продолжал идти в сторону врага, чтобы огнем нанести ему возможно больший урон и отвлечь его внимание от "166-го". Вскоре пламя охватило и моторный отсек. Из люка выскочили в горящей одежде мотористы - парторг отряда Кузьма Демчук с автоматом в руках и Владимир Хайдук - и бросились за борт. Последним покидал моторный отсек командир отделения Виктор Недорослев, но, сраженный осколком вражеского снаряда, он снова упал в пламя. Тяжело раненный радист Прощутинский информировал берег об обстановке. Вспыхнула рубка, начал рваться боезапас. Сгорели на посту командир катера старший лейтенант Я. Н. Беляев и механик старшина 1-й статьи Михаил Богданов.
Катер погибал. Боцман Пампушкин помог тяжело раненным штурману отряда капитан-лейтенанту Хрусталеву, торпедисту Колодину и пулеметчику Вавилкину подползти к борту и сбросил их в воду. Когда на его спине загорелась одежда и не было больше сил терпеть боль, Пампушкин, обняв Чебыкина, потерявшего сознание от ожогов и многочисленных ран, тоже бросился за борт. Фашисты отпорными крюками вытащили оставшихся в живых раненых и обгоревших Чебыкина, Пампушкина, Вавилкина, Мартынова, смертельно раненного Хрусталева. Поднятый на борт катера противника радист Прощутинский бросился в воду и погиб.
Чуть раньше "196-го" затонул после ожесточенной схватки с врагом и "166-й". Радист Шориков успел передать последнюю радиограмму: "Мы повреждены. Ведем бой. Прощайте, товарищи!" Раненых и обгоревших членов экипажа "166-го" Козлова, Птицына, Шорикова, Данилина, Суздалева и Бережко - фашисты тоже взяли в плен.
Вытащенные из воды, моряки с голыми руками бросились на врагов. В схватке погибли парторг "196-го" Кузьма Демчук и моторист Владимир Хайдук. Вступили в неравный бой на борту вражеского корабля и оставшиеся в живых члены экипажа "166-го". Когда уже на берегу у этих людей под дулами автоматов фашисты спросили: "Кто из вас большевик?" - вперед шагнули все, в том числе и те, кто не был членом партии.
Остатки обеих команд были доставлены врагами в Лиепайскую тюрьму. Часть пленных гитлеровцы отправили в Гамбургский концлагерь. Но и там им не удалось сломить советских моряков. Возглавляемые боцманом Андреем Ивановичем Пампушкиным, Анатолий Птицын, Иван Козлов, Павел Данилин, Степан Шориков и Александр Суздалев совершили смелый побег из лагеря. Через чужую территорию, перенеся невероятные лишения, они добрались до советских войск и прибыли в свою часть.
Остальных героев, брошенных в Лиепайскую тюрьму и оставшихся в живых, удалось освободить после Дня Победы. Среди них был и М. Г. Чебыкин.
"В бою и в последующих событиях, - писал мне моторист Анатолий Птицын, нет ни на ком из нас, мертвых и случайно оставшихся в живых, вины и позора. Делали и сделали все, что мог выполнить человек. Все мы, военные моряки, воспитанные при Советской власти, закаленные в огне Великой Отечественной войны, до конца оставались верными присяге и служебному долгу. Этот бой и последующие события должны являться примерами мужества, стойкости, героизма и беззаветной преданности Родине".
Непрерывные удары нашей авиации, подводных лодок и торпедных катеров заставили противника сосредоточить для защиты своих жизненно важных морских сообщений все силы. Немецко-фашистское командование усиливало и совершенствовало оборону не только конвоев, но и отдельных транспортов. Все чаще наши самолеты встречались с истребителями противника, особенно на подходах к базам, плотнее стал зенитный огонь. Число кораблей охранения теперь в два-три раза превышало количество транспортов. В состав эскорта включались миноносцы, сторожевые корабли, тральщики, суда-ловушки, даже подводные лодки. В марте и апреле количество вражеских лодок, выделенных для противолодочной обороны и поиска наших подводных кораблей, достигало 14 - 16.
Возросшая активность противника требовала принятия срочных мер. Военный совет поставил перед главнокомандующим ВМФ Н. Г. Кузнецовым во время его пребывания в Паланге вопрос о создании Юго-Западного морского оборонительного района.
Юго-Западная часть моря стала ареной ожесточенных боев. В недалеком будущем наши удары тут должны были возрасти. Здесь действовали уже почти вся флотская авиация, подводные силы, торпедные катера, железнодорожная артиллерийская бригада. Сюда двигались бронекатера, тральщики, части морской пехоты генерал-майора И. Н. Кузьмичева. Здесь же находились многочисленные части тыла и обслуживания. Создание Юго-Западного морского оборонительного района могло способствовать не только сосредоточению сил флота, но и организации более четкого взаимодействия с сухопутными войсками. Н. Г. Кузнецов согласился с доводами.
- А кого думаете назначить командующим? - спросил он и сам же назвал контр-адмирала Н. И. Виноградова.
Я хорошо знал подводника Николая Игнатьевича Виноградова и, разумеется, поддержал это предложение.
Одновременно решили вопрос о новой, западной базе, куда в ближайшее время предстояло перебазировать авиацию и катера. Командиром новой базы решено было назначить капитана 1 ранга Е. В. Гуськова.
Полным ходом развертывалась подготовка к штурму восточно-прусской твердыни - Кенигсберга. Крепость располагала глубоко эшелонированной системой укреплений, основу которых составляли пояса взаимодействующих фортов. В плане штурма командования фронта видное место отводилось флотской авиации и артиллерии. Ударная авиация флота располагалась поближе к районам будущих боев. Уточнялись объекты и время ударов. За десять дней до начала штурма на созданные фронтовыми саперами позиции прибыли артиллерийские дивизионы и тяжелые батареи гвардейцев-железнодорожников. За моряками-гвардейцами командование артиллерии фронта закрепило те объекты противника, которые были посолиднее и располагались подальше за линией фронта: Кенигсбергский канал и корабли в нем, железнодорожный узел, переправы на реке Прегеле.
Одновременно с морскими артиллеристами в намеченный район для спуска на реку Прегеле прибыл дивизион бронекатеров под командованием капитана 2 ранга М. Ф. Крохина. В короткий срок с помощью инженерных войск фронта бронекатера под руководством начальника инженерного отдела флота полковника Т. Т. Коновалова были спущены на воду, и их сразу же начали готовить к выполнению боевых задач на ближних подступах к Кенигсбергу.
С командующим новым оборонительным районом Н. И. Виноградовым мы побывали у гвардейцев-артиллеристов и катерников, согласовали вопросы их взаимодействия с сухопутными войсками, наступавшими вдоль побережья залива. Где бы мы ни были, везде ощущалось приподнятое настроение. Близился день победы.
Во время подготовки к решающим боям за Кенигсберг я побывал у Маршала Советского Союза Александра Михайловича Василевского. Еще раз уточнили задачи. Были решены все вопросы, связанные с оказанием флоту помощи. И как всегда, командующий фронтом обещал поддержку, по обыкновению проявил глубокую заинтересованность в действиях кораблей, артиллерии и флотской авиации.
Немецко-фашистское командование решило для огневой поддержки окруженных с суши войск использовать крупные надводные корабли. Было создано несколько боевых групп, в которые вошли учебный линейный корабль "Шлезиен", тяжелые крейсеры "Лютцов", "Адмирал Шеер", "Принц Ойген", легкий крейсер "Лейпциг" и несколько эскадренных миноносцев. Ведя огонь из тяжелых орудий, они сильно затрудняли наступление наших войск вдоль побережья.
Перед авиационными дивизиями Курочкина и Слепенкова была поставлена задача разгромить эти группы, действовавшие в Данцигской и Померанской бухтах. Теперь сюда нацеливалось большинство вылетов, которые делала ежедневно наша авиация. Много неприятностей было причинено противнику. Я разрешил выход в Данцигскую бухту для поиска вражеских кораблей также торпедным катерам.
Правильность наших решений подтвердил главнокомандующий ВМФ, позвонивший из Москвы.
- Сейчас более чем когда-либо нужны совместные, хорошо согласованные удары авиации и торпедных катеров. Заставьте противника уйти из Данцигской бухты! сказал он.
Мы еще раз пересмотрели наши возможности, потребовали от командиров взаимодействующих соединений усилить удары, не допускать обстрела вражескими кораблями флангов советских войск. К решению этой задачи были подключены и подводные лодки.
Один массированный налет следовал за другим. Пожалуй, не оставалось уже ни одного крупного фашистского корабля в Данцигской бухте, который бы не получил повреждений. 8 апреля германские крейсеры вынуждены были уйти в Свинемюнде. Во время перехода авиация флота повредила крейсер "Принц Ойген" и эскадренный миноносец "213". А 16 апреля под нашим напором покинули Данцигскую бухту и последние шесть вражеских миноносцев.
Вскоре тяжелый крейсер "Лютцов" был выведен из строя английскими летчиками. Таким образом, к концу войны в составе германского флота из крупных кораблей остались боеспособными только тяжелый крейсер "Принц Ойген" и легкий крейсер "Нюрнберг", перебазировавшиеся в Копенгаген.
Замечу, что результаты боевой работы долго были видны в западной части Данцигской бухты: на мелководье, вдоль косы Хель, повсюду торчали из воды надстройки затонувших кораблей и транспортных судов. Только в районе между Кенигсбергом и Ростоком их насчитывалось до 370...
Войска 3-го Белорусского фронта завершили подготовку к штурму Кенигсберга. Еще раз ознакомившись с состоянием соединений флота, которые должны были участвовать в приближающихся боях, я доложил А. М. Василевскому, какие задачи способно решать каждое из них. Маршал дал указание постоянно информировать его о событиях на море.
И вот 6 апреля 1945 года грянули тысячи советских орудий.
Балтийские летчики и флотские железнодорожные артиллеристы вместе с фронтовыми товарищами по оружию сокрушали вражеские укрепления, наносили удары по транспортам и кораблям в Кенигсбергском канале и в порту Пиллау, лишая возможности противника эвакуироваться морем.
На второй день наступления я позвонил маршалу Василевскому:
- Докладываю: за минувшие сутки летчики флота нанесли три массированных удара по кораблям и транспортам противника в Пиллау и Кенигсбергском канале. Уничтожено пять транспортов и одна быстроходная десантная баржа, повреждено пять транспортов, сбито 5 самолетов ФВ-190. Наши потери - 6 Ил-2. В боях участвует до 500 самолетов. Артиллеристы флота продолжают выполнять задачи по поддержке наступления войск 11-й армии. Торпедные катера из Кранца выходили на морские коммуникации, провели ряд атак.
Сейчас в Кранц перебазировалась еще одна группа торпедных катеров. Готовим дивизион катеров к перебазированию на побережье Померанской бухты.
Я доложил командующему фронтом также об успешных боевых действиях подводных лодок. "Щ-310", находясь на позиции, получила данные о выходе конвоя из Лиепаи. Капитан 2 ранга Н. С. Богорад обнаружил конвой из двух транспортов в охранении сторожевых кораблей и катеров. Богорад атаковал противника, наблюдал попадание торпед, взрыв и гибель головного транспорта.
Подводная лодка "Л-21" капитана 2 ранга С. С. Могилевского потопила танкер и транспорт противника. Корабли и самолеты вражеской противолодочной обороны сбросили более 200 глубинных бомб, тем не менее она благополучно вернулась в базу.
Маршал остался доволен действиями флота и передал благодарность летчикам, катерникам и артиллеристам.
В течение четырех дней наши войска сумели разгромить отчаянно сопротивлявшиеся вражеские войска и заставить их капитулировать.
В приказе от 9 апреля Верховный Главнокомандующий в числе отличившихся при взятии Кенигсберга отметил балтийских летчиков генерала М. И. Самохина, полковников Д. И. Манжосова, М. А. Курочкина, Я. З. Слепенкова.
На другой день после падения Кенигсберга мне пришлось побывать на его улицах. За всю войну ничего подобного, пожалуй, я не видел. Весь Кенигсберг представлял собой сплошные развалины. Все, что могло гореть, еще горело. Из подвалов с выражением ужаса на лицах выбирались люди. Старинные здания превратились в груды кирпича. Всюду валялись трупы гитлеровцев. Наши санитары подбирали раненых. У пункта сбора военнопленных выстраивались длинные очереди. Проехать по улицам было невозможно. Мы оставили машину и пешком пошли среди развалин и пожарищ. Мимо спешило какое-то наше подразделение. Люди устали в многодневных тяжелых боях, но лица их светились гордостью и радостью. На подводе, каким-то чудом появившейся в этом хаосе исковерканного металла и кирпича, я вдруг увидел плакат: "За муки и страдания Ленинграда!" Да, не вспомнить на этих руинах Ленинград было невозможно. Словно расплата пришла сюда за страдания города на Неве...
В день взятия Кенигсберга я позвонил маршалу, поздравил его с победой и попросил дать указание после полного очищения города от врага восстановить нормальную колею железной дороги вдоль побережья залива Фришес-Гафф, а затем и по направлению к Пиллау.
- Что хотите делать с этой колеей? - спросил командующий фронтом.
- Немедленно подтянем тяжелые батареи в район Людвигсорт, Вомиттник и помешаем противнику использовать порт Пиллау как для эвакуации, так и для поддержки своей группировки.
- Согласен. Как только отпадет надобность в поддержке флотской артиллерией наступающих войск, начинайте передислокацию батарей на новые огневые позиции.
Все тяжелые батареи переключились на поддержку войск 43-й армии генерала А. П. Белобородова, наступавших по побережью Земландского полуострова.
По-прежнему интенсивно работала флотская авиация. 11 апреля в воздух поднялись 328 самолетов. Они уничтожили 13 транспортов, 6 сторожевых кораблей, 1 миноносец и повредили 6 транспортов. На следующий день вылетело 400 самолетов. На дно было пущено 4 транспорта, танкер, 2 сторожевых корабля, быстроходная десантная баржа, повреждено несколько транспортов.
Бессмертный подвиг совершили заместитель командира эскадрильи по политчасти летчик Романов и стрелок-радист Дубенчук. Романов вел две четверки машин. Обнаружив вражеские корабли, он дал команду "В атаку!" и первым устремился на цель. Летчики, шедшие "за Романовым в атаку, видели, как его машину окутало пламя, довернув, он пошел на цель. На палубе миноносца раздался взрыв. Таран совершили и летчик лейтенант Комозов и стрелок-радист младший сержант Кирконенко. Самолет героев врезался во вражеский тральщик "М-376".
На лиепайском направлении продолжала действовать авиационная дивизия Манжосова. С ней взаимодействовал гвардейский минно-торпедный полк подполковника В. М. Кузнецова.
Зорко следили за Лиепаей и торпедные катера. В одну из ночей поиск в ее районе вел отряд Героя Советского Союза А. И. Афанасьева. Около полуночи над нашими катерами внезапно разорвался осветительный снаряд. Враг был близко. Вскоре отряд обнаружил до 15 катеров противника, видимо вышедших для защиты коммуникации. Завязался бой. Фашисты, видя свое численное превосходство, действовали дерзко, настойчиво пытались окружить отряд. Наши катера, отвечая пушечно-пулеметным огнем, успешно уклонялись.
Командир катера лейтенант Осокин, заметив во время боя силуэт сторожевого корабля, вышел из общего строя, поставил дымзавесу, а затем с короткой дистанции выпустил торпеду. Корабль противника взорвался и затонул. Этот бой показал: командиры учли уроки предыдущих встреч с противником и сумели построить маневр так, что гитлеровцы не смогли воспользоваться своим численным превосходством.
Немало ударов противник стал получать от торпедных катеров, перебазировавшихся в гавань Нейфарвассер. Уже после войны мы узнали, что результатом одного из их ударов были гибель миноносца типа Т и тяжелое повреждение новейшего эскадренного миноносца "2-34".
Наступление на Земландском полуострове близилось к завершению. Мы старались всеми силами на море, на суше и в воздухе помочь наземным войскам. Батареи флотской железнодорожной артиллерии хорошо поддерживали войска. Мы были готовы, если потребуется, высадить десант в Пиллау, морская пехота ждала приказа.
Часто складывалась нелегкая обстановка на море, но, как правило, наши катерники, на плечах которых лежала теперь основная тяжесть борьбы с кораблями противника, с честью выходили из любых испытаний.
Условия, в которых вели борьбу с врагом торпедные катера, даже в 1945 году были сложными. Быстро менялись места базирования: Клайпеда, Кранц, Нейфарвассер, Гроссендорф, Кольберг. Постоянно возникали трудности с материально-техническим обеспечением. Не всегда была удачной организация взаимодействия с авиацией флота. Но, несмотря ни на что, вклад катерников в дело разгрома врага исключительно велик. Только за 4 месяца последнего года войны они осуществили 300 боевых выходов, нанеся противнику большие потери.
За успехи в боевой деятельности, за храбрость и мужество личного состава соединение торпедных катеров было награждено орденами Красного Знамени и Нахимова.
Яростно сопротивлялись фашисты в боях у военно-морской базы Пиллау. Войска плотно концентрировались на небольшом участке, их поддерживала корабельная и береговая артиллерия. Борьба шла за каждый метр земли. Гитлеровцы нередко переходили в контратаки. Основная тяжесть борьбы за Пиллау легла на плечи гвардейцев 11-й армии. Важную роль играли соединения и части флота.
Вот некоторые донесения одного лишь дня.
Рано утром 17 апреля командующий Юго-Западным морским оборонительным районом контр-адмирал Н. И. Виноградов докладывал мне:
- Войска 11-й гвардейской армии генерала Галицкого заняли Фишхаузен, продолжая теснить противника к Пиллау. Сосредоточиваю все десантные средства на двух направлениях: одно - с восточной стороны Пиллау в районе Циммербуде (командует контрадмирал Фельдман), другое - с западной стороны в Нойкурене (командует капитан 1 ранга Кузьмин). Там же сосредоточиваю все торпедные катера (кроме группы, находящейся в Данциге), морские бронекатера под командованием капитана 2 ранга Гапковского, дивизион катерных тральщиков капитана 3 ранга Дудина и выделенные армией десантные войска. На подходе в Кранц ладожские тендеры во главе с опытными, неоднократно награжденными командирами, мичманами и старшинами.
Я ответил Виноградову:
- Вам, Николай Игнатьевич, лучше всего находиться на КП в Кранце. Держите тесную связь со штабом 11-й гвардейской армии. Уточняйте сроки и места высадки. Фельдман пусть закрепится в Циммербуде и держит войска десанта и все десантные средства в полной готовности. Сроки и места высадки получит от вас. Как только штаб армии переберется в район Фишхаузена, вместе поедем на КП Галицкого. Держите в курсе дела генерала Самохина.
В тот же день командир соединения подводных лодок капитан 1 ранга Лев Андреевич Курников, сменивший отбывшего к новому месту службы С. Б. Верховского, докладывал:
- Вернулся с моря Коновалов с хорошими новостями: потопил три вражеских транспорта. Один был потоплен западнее Данцигской бухты. "Л-3" после атаки долго преследовалась кораблями ПЛО противника. Второй и последующие дни были тоже результативными. Мы с командиром дивизиона капитаном 1 ранга Орлом дали хорошую оценку его торпедным атакам и минным постановкам.
Несколько позже оказалось, что один из транспортов, потопленных Коноваловым, был "Гойя". На нем, по западногерманским данным, погибло свыше 10 тысяч гитлеровцев из окруженной на полуострове Хель группировки. Вторым транспортом оказался "Роберт Мюллер", тоже перевозивший войска. В мае 1945 года капитану 3 ранга Владимиру Константиновичу Коновалову было присвоено звание Героя Советского Союза.
Курников доложил о действиях подводных лодок, находящихся в море, и тех, которые готовятся к выходу на боевые позиции. Я спросил, что слышно от Травкина.
- Он продолжает активно и настойчиво искать врага, - ответил командир соединения, - действует решительно. Имел несколько встреч с противником.
Нельзя было не порадоваться новым успехам замечательного командира и его экипажа.
За этот поход, шестой и последний за войну, "К-52" потопила несколько фашистских транспортов.
Я приказал Курникову передать Травкину, что Президиум Верховного Совета СССР наградил подводную лодку "К-52" орденом Красного Знамени и что ему присвоено звание Героя Советского Союза. В последние два месяца войны вражеское военно-морское командование резко увеличило количество дозорных и поисковых противолодочных групп. Вызвано это было серьезным повышением активности наших подводных лодок. За четыре с небольшим месяца 1945 года они пустили на дно с помощью торпед и артиллерии около трех десятков транспортов и несколько боевых кораблей противника. К этой цифре следует прибавить несколько транспортов, подорвавшихся на минах, поставленных подводными минными заградителями. Специалисты подводных лодок - офицеры, старшины и матросы имели хорошую теоретическую и практическую подготовку. Они в самой сложной боевой и навигационной обстановке обеспечивали безупречную эксплуатацию сложной техники, умело боролись за живучесть, успешно исправляли в море полученные повреждения. Особо хочется отметить акустиков. Мастера высокого класса, они не раз спасали подводные лодки от ударов врага, вовремя предупреждая о грозящей опасности. Стоит сказать здесь о том, что четырнадцать подводных лодок, начавших борьбу с врагом с первых дней войны, оставались в строю в течение почти четырех лет, до победы. Заслуга тут и их славных экипажей, и тех, кто создавал подводные корабли. Самые жестокие испытания выдержала материальная часть, особенно надежными были корпуса, главные и вспомогательные механизмы.
В последние месяцы войны подводники значительно повысили результативность торпедных атак, особенно в темное время суток, когда от командира требовалось быстро и точно определять элементы движения цели - и столь же быстро выполнять маневр выхода в атаку. Подводники множили свою боевую славу, традиции. Они делали все для того, чтобы с честью выполнить поставленные перед ними задачи, выполнить свой воинский долг. Кроме тех, о которых я, хотя и кратко, поведал в этой книге, доблесть и мужество, отвагу и находчивость проявляли экипажи подводных лодок "Щ-407", "К-51", "Щ-303", "К-53", "М-90", "М-102" и других. Подводные лодки "К-52", "С-13", "Щ-307" и "Щ-310" были награждены орденом Красного Знамени. Этой высокой награды удостоилось и все соединение.
Действия подводных лодок на морских сообщениях врага в 1945 году имели важное значение для ускорения разгрома вражеских войск, оставшихся в изолированных от центральной части Германии районах Балтийского побережья. Уничтожая транспорты, подводники оставляли врага без пополнения, боеприпасов, лишали его возможности эвакуировать ценное имущество.
17 апреля советские войска овладели мощным узлом сопротивления врага Фишхаузеном (ныне Приморск). Защищавший его гарнизон численностью 15 - 20 тысяч человек сумел отойти в Пиллау. Оборона базы получила подкрепление. 20 апреля на подступах к Пиллау развернулись ожесточенные бои.
25 апреля, после шестидневного сражения, не прекращавшегося ни днем, ни ночью, под мощными ударами советских войск и при активном содействии флота пала важнейшая база гитлеровского военно-морского флота крепость Пиллау. Тем самым был завершен полный разгром земландской группировки врага. В приказе Верховного Главнокомандующего, посвященном этому событию, наряду с войсками 3-го Белорусского фронта были отмечены флотские соединения и части Н. И. Виноградова, Л. А. Курникова, М. И. Самохина, Д. И. Манжосова, М. А. Курочкина, Я. З. Слепенкова, М. Ф. Крохина.
Специальная комиссия, обследовавшая Пиллау после вступления советских войск, отметила, что в порту уничтожены 2 подводные лодки, 10 транспортов, плавучий док, более 100 вспомогательных судов, буксиров и барж.
Остатки войск, выбитых из Пиллау, бежали через пролив Зеетиф на косу Фрише-Нерунг. На небольшом участке косы скопилось до 35 тысяч солдат и офицеров. Передышки врагу нельзя было давать. Уже на следующий день после падения Пиллау мы были готовы высадить десант на косу Фрише-Нерунг, чтобы разъединить силы врага в районе Вальдхалле, Лемберг, Хакен и ударом с тыла обеспечить армейским соединениям форсирование пролива Зеетиф. Своеобразие обстановки подсказало решение - высадить два тактических десанта с обеих сторон косы.
Отмечу, что десант на косу Фрише-Нерунг с двух направлений удался блестяще. Он расшатал оборону противника, помог войскам 11-й гвардейской армии форсировать пролив Зеетиф, окружить и полностью разгромить северную группировку врага.
С падением Пиллау наши корабли продвинулись еще дальше на запад, теперь они становились хозяевами и в юго-западной части Балтийского моря.
Последние залпы
В конце апреля 1945 года наступление на Балтике развивалось по двум основным направлениям. Первое - вдоль побережья Балтийского моря - Кольберг, Свинемюнде, Росток, где шли вперед войска маршала К. К. Рокоссовского. Объектом второго направления была курляндская группировка с питающими ее портами Лиепая и
Вентспилс.
Командующие войсками 2-го и 3-го Белорусских фронтов требовали от флота прежде всего обеспечения флангов и содействия в ликвидации отдельных плацдармов в южном районе Балтики. Главнокомандующий Военно-Морским Флотом также считал эту задачу первостепенной для флота, требовал сосредоточить в Южной Балтике авиацию и легкие надводные силы, достаточные для высадки десантов на остров Рюген и датский остров Борнхольм, оккупированный фашистами.
Гитлеровское командование использовало Борнхольм в качестве маневренной базы. Сюда вывозились потрепанные войска, эвакуированные с Балтийского побережья. Островной гарнизон, насчитывающий более 12 тысяч человек, имел указание своего командования сдаться в плен только англичанам и выжидал развертывания событий, опасно нависая над правым флангом наших войск на материке. К этому времени мы уже сосредоточили в Кольберге штурмовые, минно-торпедные и истребительные полки авиации флота. В гавани находилась значительная часть соединения торпедных катеров. Сюда же подтягивались войска, выделенные маршалом К. К. Рокоссовским для десанта. Представитель штаба фронта генерал-майор П. М. Котов-Легоньков, командир военно-морской базы капитан 1 ранга Е. В. Гуськов и начальник штаба базы капитан 2 ранга Д. С. Шавцов готовили корабли и людей.
30 апреля Самохин позвонил мне из штаба фронта:
- Завтра маршал Рокоссовский начинает операцию по очищению Свинемюнде. Он просит, чтобы авиация флота усилила удары по боевым кораблям и транспортам, уходящим в Германию.
Военный совет принял решение перебазировать в Кольберг дополнительно полк пикирующих бомбардировщиков, а кроме того, собрать здесь целиком соединение торпедных катеров, все морские бронекатера, три дивизиона катерных тральщиков и несколько дивизионов морских охотников.
Война шла к концу, но, когда она кончится, мы знать не могли. Поэтому даже в канун Первого мая, когда воевать оставалось несколько дней, Военный совет и штаб флота усиленно работали над планом дальнейших: боевых действий.
К большому наступлению готовились войска маршала Говорова: они должны были нанести решительный удар по курляндской группировке. Леонида Александровича интересовало, готов ли флот оказать войскам необходимую помощь.
Я сообщил маршалу:
- В назначенный срок контр-адмирал Чероков высадит десант: одну дивизию и пять отдельных пулеметно-артиллерийских батальонов. Войска уже тренируются в районе Виртсу. Тральщики ведут траление на подходах к месту высадки. Мой КП расположится на острове Сарема. Авиация флота сосредоточится к этому моменту на полевых аэродромах острова. Подводные лодки получили задачу прикрыть Ирбенский пролив от проникновения вражеских кораблей. Вся флотская железнодорожная артиллерия уже работает по указаниям командующего артиллерией фронта генерала Одинцова.
Командующий фронтом высказал полное удовлетворение, окончательный срок наступления обещал назвать несколько позднее.
Тем временем на берлинском направлении заканчивалась гигантская битва. Она завершилась взятием столицы гитлеровской Германии и капитуляцией 2 мая ее гарнизона.
Но на Балтике пушки еще не смолкли. У врага еще были силы для обороны окруженных плацдармов, и он отчаянно сопротивлялся.
По-прежнему активно действовала авиация флота. В апреле наши самолеты сделали 5777 вылетов, потопили 13 транспортов и 2 танкера. Лишь в первые дни мая туманы и низкая облачность несколько снизили боевую активность балтийских летчиков. Когда войска маршала Рокоссовского начали бои за военно-морскую базу противника Свинемюнде, флотская авиация атаковала боевые корабли и транспортные суда в Штеттинском заливе. 4 мая большая группа самолетов флотской авиации - торпедоносцы и бомбардировщики в сопровождений штурмовиков и истребителей - прорвалась несколько раз к рейдам Свинемюнде и нанесла удары по кораблям и судам противника. В результате их линейный корабль "Шлезиен" был сперва поврежден, а потом и потоплен. Пошли ко дну также вспомогательный крейсер "Орион", четыре крупных транспорта, миноносец и плавучая батарея.
5 мая войска 2-го Белорусского фронта заняли Свинемюнде. Считая дальнейшее сопротивление бесполезным, капитулировал гарнизон острова Рюген. Необходимость высадки десанта сюда отпала.
Все восточное и южное побережье Балтийского моря, от Финского залива до Ростока, кроме курляндского плацдарма, было теперь очищено от немецко-фашистских войск.
Окруженные в Курляндии дивизии были также обречены: 2-й Прибалтийский фронт усиленно готовился к решительному наступлению. 7 мая в штаб группы армии "Север" по радио был передан ультиматум, подписанный Маршалом Советского Союза Л. А. Говоровым. На размышления давалось 24 часа. Трудно было заранее предсказать, как поведет себя противник. Поэтому в штабе фронта готовились в случае отказа капитулировать немедленно начать наступление.
Около 7 часов утра 8 мая за подписью генерала Гильперта в адрес маршала Говорова поступила радиограмма: условия капитуляции приняты.
Говоров приказал создать подвижные группы войск, которые сразу же по вступлении в силу условий капитуляции устремились вперед, занимая важные узлы дорог к портам.
В свою очередь Военный совет флота сосредоточил ударную и штурмовую авиацию, торпедные катера, подводные лодки, железнодорожную артиллерию на лиепайском направлении. Штаб флота разработал специальный план, предусматривавший уничтожение транспортов, выходивших из Лиепаи. Противнику были нанесены тяжелые потери.
А теперь вернемся к событиям, которые происходили несколько раньше в Юго-Западной Балтике.
5 мая командование Балтийского флота предупредило жителей острова Борнхольм о предстоящих ударах авиации по фашистским кораблям и судам и предложило им для собственной безопасности оставить портовые сооружения и другие здания в портах Ренне, Нексе и уйти в леса.
После того как наши авиаторы нанесли по врагу ряд сокрушительных ударов, советское командование передало открытым текстом радиограмму начальнику островного гарнизона с требованием сложить оружие.
Руководители гарнизона генерал Вутман и его заместитель по морской части капитан 1 ранга фон Камец не согласились. Балтийские летчики возобновили атаки...
8 мая в пригороде Берлина Карлсхорсте представители немецко-фашистского верховного командования подписали акт о безоговорочной капитуляции всех своих вооруженных сил.
Командование Балтийского флота в 23 часа дало радиограмму на немецком языке (открытым текстом), в которой всем военным кораблям, торговым и вспомогательным судам, находившимся в море, предлагалось следовать для сдачи в порты Клайпеду и Кольберг. Всем добровольно сдавшимся гарантировалась жизнь, офицерам - сохранение знаков различия и орденов. Однако гарнизон острова Борнхольм снова отказался капитулировать.
Нужен был еще один удар. 9 мая 6 торпедных катеров высадили в порту Рене усиленную роту. Вслед за тем на остров были переброшены около 8 тысяч человек - 132-й стрелковый корпус, который и заставил гитлеровский гарнизон на Борнхольме капитулировать.
8 этот же день был получен приказ главнокомандующего Военно-Морским Флотом: с 9 мая прекратить боевые действия флота. Специально выделенным группам кораблей и катеров с морской пехотой предписывалось занять порты Лиепая, Вентспилс, Хель и остров Борнхольм, принять капитуляцию войсковых группировок, взять под охрану плавсредства, имущество, вооружение; всякое сопротивление гитлеровцев рассматривать как несоблюдение условий всеобщей капитуляции и подавлять силой.
Приказ был немедленно передан в соединения и часть флота. Тут же началась его практическая реализация.
9 мая почти на всех фронтах были прекращены боевые действия.
Но нам еще предстояло закрепить победу. Балтийские летчики продолжали водить свои "илы", "петляковы" и "яки" в море, на транспорты и корабли противника, отказавшиеся капитулировать. В результате ударов в море было уничтожено все, что могло быть использовано для бегства. Наши истребители сбили 16 самолетов противника, преимущественно транспортных Ю-52, один - типа "Гамбург" с бежавшими из курляндского мешка офицерами фашистской армии.
На рассвете этого же дня в Вентспилс и Лиепаю направились отряды катеров с морской пехотой. Из Швентойи вел торпедные катера с морскими пехотинцами на борту командир Краснознаменного соединения капитан 1 ранга А. В. Кузьмин. Над нашими катерами в воздухе непрерывно барражировали истребители. Через два часа отряд Кузьмина вошел в аванпорт Лиепаи. Над портом вскоре был водружен флаг Военно-Морского Флота Советского Союза.
И вот наступил день, которого все так ждали, ради которого боролись. 9 мая ранним утром я и мои товарищи по Военному совету поставили свои подписи под последним обращением грозовых лет войны:
"8 мая в 23 часа по среднеевропейскому времени Германия подписала акт о безоговорочной капитуляции.
В ознаменование победоносного завершения Великой Отечественной войны против немецко-фашистских захватчиков и побед Красной Армии, увенчавшихся полным разгромом врага, Президиум Верховного Совета СССР день 9 мая установил днем всенародного торжества - праздником Победы.
Военный совет Краснознаменного Балтийского флота горячо поздравляет весь личный состав флота, а также рабочих и служащих производственных предприятий и учреждений КБФ с великой победой советского народа над немецко-фашистскими захватчиками.
Краснознаменный Балтийский флот, выполняя волю советского народа и приказы Верховного Главнокомандующего, на всем протяжении войны высоко держал знамя славы и чести советского оружия, вложил и свою долю в дело общей победы... "
В штаб флота поступали последние боевые донесения.
В огне боев Великой Отечественной войны, с первого ее дня и до последнего, плечом к плечу с воинами Красной Армии героически и успешно сражались, выполняя свой долг перед Родиной, военные моряки Краснознаменного Балтийского флота - летчики и подводники, корабельные, береговые и железнодорожные артиллеристы, катерники, матросы и офицеры крейсеров, миноносцев и тральщиков, морские пехотинцы и тыловики, связисты и саперы.
В течение всей войны Балтийский флот являлся надежным щитом, прикрывавшим с моря один из наиболее ответственных участков советско-германского фронта. Взаимодействие сухопутных войск и флота сыграло решающую роль в срыве гитлеровского плана захвата Ленинграда. Оно продолжало оставаться основной задачей флота и на завершающем этапе войны. На решении этой задачи сосредоточивались все усилия флота. Каждый род сил его, каждое соединение внесло достойный вклад в дело разгрома немецко-фашистских захватчиков. Боевые действия Балтийского флота показали высокое мастерство командного и политического состава, воспитанного Коммунистической партией, глубоко понимающего природу современного боя, хорошо знающего способы ведения боевых действий и умеющего применять их в конкретных условиях боевой обстановки.
Подлинным вождем и организатором вооруженной борьбы с ненавистным врагом немецким фашизмом была Коммунистическая партия. Партийная организация Балтийского флота была, как и всегда, тесно сплоченной вокруг Центрального Комитета ВКП(б). Через Военный совет флота, политорганы и партийные организации Коммунистическая партия осуществляла свое влияние на военных моряков Балтики, повышала уровень политической работы, закаляла боевой дух воинов, вселяя в них веру в победоносный исход войны. Партия воспитывала у матросов, старшин и офицеров такие качества, как любовь к Родине, ненависть к врагу, верность присяге и воинскому долгу, высокую бдительность, стремление к совершенствованию своего военного мастерства. Офицерские кадры на флоте с честью выполняли роль руководителей и воспитателей личного состава. До 80 процентов их было коммунистами.
Коммунисты всегда находились на самых трудных участках, личным примером воодушевляли матросов, старшин и офицеров на героические подвиги. Партийная организация флота постоянно росла. Лучшее, наиболее многочисленное пополнение она получала в наиболее тяжелые периоды войны. Балтийцы считали для себя великой честью быть в партии, сражаться и, если надо, умереть коммунистами. Партийные организации флота являлись надежной опорой командиров в политическом воспитании личного состава, в повышении боеспособности кораблей и частей флота.
Нельзя не сказать о той огромной роли в воинском воспитании балтийцев, которую сыграла флотская печать во главе со старейшей военно-морской газетой "Красный Балтийский флот", первый номер которой вышел в 1919 году. На протяжении всей войны газета вооружала краснофлотцев и командиров идеями партии, говорила им правду, какой бы она горькой ни была, оперативно освещала боевые действия на море и сухопутных фронтах, поддерживала у воинов высокий боевой дух.
Балтийский флот вступил в Великую Отечественную войну с орденом Красного Знамени на своем флаге - наградой за подвиг в Великой Октябрьской социалистической революции, в гражданской войне. За подвиг, свершенный в Великой Отечественной войне, Родина наградила Краснознаменный Балтийский флот вторым орденом Красного Знамени.
Свыше 100 тысяч балтийских моряков получили за свои славные боевые дела высокие государственные награды. На знаменах 58 кораблей и частей появились боевые ордена, 23 - присвоено почетное звание гвардейских. 137 балтийцев были удостоены звания Героя Советского Союза.
Я написал о наиболее отличившихся. Но победа в войне была, разумеется, подвигом всех балтийцев. Это был подвиг людей особой закалки, воспитанных Коммунистической партией, беззаветно преданных Родине, способных пойти во имя ее блага на любые жертвы. Это был подвиг, величие которого не померкнет в веках, навсегда останется ярким примером для грядущих поколений.
Примечания
{1}Ленин В. И Полн. собр. соч., т. 39, с 231.
{2}Это решение создавало лучшие условия командующим фронтами и их штабам для более целеустремленного руководства боевыми действиями подчиненных им войск на значительно меньшей протяженности фронта.
{3}"Совершенно секретно! Только для командования!" Стратегия фашистской Германии в воине против СССР. Документы и материалы. (Далее - "Совершенно секретно! Только для командования") М., 1967, с. 217.
{4}"Совершенно секретно. Только для командования". С. 270.
{5}Генерал-лейтенант П. С. Пшенников принял командование 8-й армией от генерал-майора И. М. Любовцева 6 августа 1941 года.
{6}ИО ВМФ, ф. 506, д. 902, с. 175.
{7}Там же.
{8}ИО ВМФ, ф. 506, д. 886, с. 28 - 30.
{9}26 августа на Таллинский рейд из Моонзунда возвратился отряд кораблей Балтийского флота под командованием капитана 2 ранга С. Д. Солоухина, действовавший на коммуникациях в Рижском заливе.
{10}Ачкасов В. И. Операция по прорыву КБФ из Таллина в Кронштадт. Военно-исторический журнал, 1966, No 10, с. 19 - 31.
{11}Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. М., 1970, с. 329.
{12} 25 сентября 1941 года штаб группы армий "Север" был вынужден сообщить главному командованию сухопутных войск, что с оставшимися в его распоряжении силами нельзя продолжать наступление на Ленинград
{13}"Совершенно секретно! Только для командования!", с. 264.
{14}Еще в мае 1941 года на совещании у Гитлера рассматривался вопрос о возможности интернирования русских кораблей в Швецию и о препятствии всеми средствами выходу Краснознаменного Балтийского флота из залива. "Если же корабли прорвутся, то заставить правительство Швеции выдать их Германии" ("Марине Рундшау", 1961, октябрь, тетрадь 5, с. 297 - 302).
{15}"Совершенно секретно. Только для командования!", с. 264.
{16}Гальдер Ф. Военный дневник. М., 1971, т. 3, кн. 1, с. 171.
{17} Через четыре дня после первого налета на Берлин руководство' фашистской Германии издало директиву No 34, в которой говорилось: "... Как только позволит обстановка, следует совместными усилиями соединений сухопутных войск, авиации и военно-морского флота ликвидировать военно-воздушные базы противника на островах Даго и Эзель. При этом особенно важно уничтожить вражеские аэродромы, с которых осуществляются воздушные налеты на Берлин. Кейтель" ("Совершенно секретно! Только для командования!", с. 273 - 274).
{18}ИО ВМФ, ф. 506, д. 909, с. 27.
{19}КПСС о Вооруженных Силах Советского Союза. М., 1958, с. 47.
{20}Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 39, с. 56.
{21}Цит. по: Г. Д. Розанов План "Барбаросса". Замысел и финал. М., 1970, с. 93 - 94.
{22}Дуврский барраж - заграждение от немецких подводных лодок, созданное Великобританией в Дуврском проливе в ходе первой мировой войны. Оно состояло из многочисленных мин, противолодочных сетей и значительного количества кораблей, охранявших подходы к заграждению. Состав дуврского корабельного патруля в 1918 г. превышал 3500 кораблей. Массированное применение различных сил и средств противолодочной обороны привело к тому, что проход немецких подводных лодок через Дуврский пролив резко сократился, а затем и вовсе прекратился. По английским данным, в 1918 г. при форсировании дуврского барража погибло 14 германских подводных лодок.
{23} Майстер Ю Война на море в восточноевропейских водах 1941-1945 гг. (Пер ЦВЛВ), с 94 - 96
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги