В течение лета и осени наши подводные лодки совершили более 30 боевых походов. Торпедами и артиллерией они уничтожили и серьезно повредили 68 неприятельских транспортов и несколько боевых кораблей.
1942 год на Балтике показал, что наши методы преодоления неприятельских противолодочных позиций оправдали себя. Находясь в самых невыгодных условиях, мы захватили инициативу у дозоров и поисковых групп противника и часто сводили их усилия к нулю. Только поздней осенью враг в союзе с непогодой, сорвавшей с якорей многочисленные мины, смог потопить несколько подводных лодок третьего эшелона.
Наши командиры отличались высоким боевым мастерством, храбростью и настойчивостью. В зависимости от условий они умело определяли, каким оружием лучше действовать: для светлого времени они выработали соответствующую тактику - торпедные атаки, для темного - аналогичные атаки с короткой дистанции либо внезапные артиллерийские обстрелы, вызывавшие на судах противника пожары, взрывы котлов и другие повреждения.
О выдержке и хладнокровии советских подводников свидетельствовало и то, что, находясь в удаленных районах моря, где доминировали силы противника, они методически продолжали совершенствовать свою выучку, проводили условные торпедные и артиллерийские стрельбы, тренировочные погружения и всплытия.
Старшины и краснофлотцы имели хорошую теоретическую и практическую подготовку. В боевых походах особенно ценными оказались их навыки в борьбе за живучесть лодок и исправление полученных повреждений. Особенно теплого слова заслужили наши акустики - "слухачи". Они не раз спасали корабли, предупреждая о грозящей опасности.
Самые жестокие испытания выдержала и материальная часть лодок отечественной постройки, в частности корпуса, главные и вспомогательные механизмы.
Мы заставили гитлеровцев привлечь крупные силы для охраны своих транспортов и организовать конвойную службу во всех районах Балтики. Тем самым фашисты как бы расписались в своей слабости, несмотря на хвастливые утверждения, будто они чувствуют себя хозяевами положения. Кроме усиления конвойной эскортной службы противник вынужден был заново ставить минные заграждения, изменить характер всей работы средств навигационного ограждения маяков и пеленгаторных станций, а некоторые вообще закрыть.
Что значила, например, для гитлеровцев необходимость отказаться от самостоятельного движения транспортов в море? Прежде всего - увеличение времени их оборота в рейсах на 30 - 40 процентов, что еще более затрудняло доставку военных грузов, переброску боевой техники и т. д. Еще важнее было падение престижа фашистского государства и его военно-морского командования как в самой Германии, так и в глазах сателлитов.
Наконец, наши подводники не только вызвали у противника все возраставшее напряжение в использовании сил, боевых и технических средств флота, но и вынудили его значительно увеличивать материальные затраты, особенно расход дефицитного жидкого топлива, а также отвлекать с фронта соединения авиации и сухопутные части для охраны побережья.
Вопреки лживым измышлениям буржуазных фальсификаторов истории наш подводный флот обогатил советское военно-морское искусство примерами выдающегося тактического мастерства. Его важнейшие элементы, например прорыв мощного и глубоко эшелонированного противолодочного рубежа противника, были, несомненно, новаторскими. Заслуживают похвалы самостоятельные и продолжительные действия лодок в отдаленных районах Балтийского моря как против одиночных транспортов, так и против целых конвоев, сопровождавшиеся смелыми атаками, а в ряде случаев и уничтожением кораблей охранения - эсминцев и сторожевиков.
Именно в 1942 году блистательно проявилось искусство кораблевождения, которым владели наши командиры и штурманы. Дело было не только в быстром исправлении гирокомпасов с репитерами или же магнитных компасов, выходивших из строя после бомбежек и смещений металла внутри лодки. В Финском заливе почти всюду с корабля виден берег, а лоции разъясняют, где и какие знаки. Дело заключалось в другом: подводные лодки должны были ходить совершенно точно. Просчет даже на полмили после 100 миль пути мог прямехонько привести на минное заграждение или на отмель, риф и другое естественное препятствие.
Ввиду столь высоких требований к точности кораблевождения штурманы не довольствовались определением своего места по одним лишь береговым ориентирам. Они контролировали свои определения по возможности и астрономическими наблюдениями. И те и другие данные постоянно дополнялись показаниями эхолотов, лагов и тахометров. Каково же было штурманам, если все приборы выходили из строя, если на поверхности подстерегал враг с бомбами, и даже в перископ поглядеть - значило подвергаться смертельной опасности! Сегодня, когда мы изучаем карты боевых походов подводных лодок и оцениваем средства, какими были вооружены тогда наши навигаторы, нельзя не поражаться исключительной точности и высокому уровню кораблевождения.
Огромная заслуга в этом гидрографической службы флота, большого коллектива военных специалистов под руководством капитана 1 ранга Г. И. Зимы. Штурманское отделение и мастерские службы проводили важную работу по подготовке электронавигационных приборов на лодках, уходящих в боевые походы. Эти работы выполнялись с особой срочностью и пониманием большой ответственности. И потому не раз, возвращаясь с моря в базу, командиры подводных лодок с чувством благодарности вспоминали работу штурманских специалистов гидрографической службы. Нельзя не вспомнить и о том, что гидрографическая служба снабжала и обеспечивала в первую очередь подводные лодки навигационными картами, лоциями и пособиями, предусмотренными требованиями военного времени. Отлично, с пониманием запросов подводников выполняли эти задания гидрографы.
Непомерно тяжелые условия в тот год были для наших кораблей в районе Кронштадта и особенно в Невской губе. Эти районы полностью просматривались и обстреливались противником. Движение кораблей и вспомогательных судов обеспечивалось действиями, в совокупности представляющими целый комплекс мероприятий. Во-первых, для мелкосидящих судов проложили фарватер в северной части Невской губы. С этим заданием отлично справились командиры-гидрографы Г. С. Жвания, Ф. Воднев и В. И. Герасименко. В последующем гидрографической службе было приказано проложить фарватер от закрытой части Морского канала на север специально для переходов подводных лодок. Выполнение этого задания проходило в исключительно сложной обстановке. Для полной надежности требовалось произвести на нем гидрографическое траление. Гидрографическое судно "Буссоль" под командованием А. И. Серогодского, производя работы с тралом, лишенное возможности маневрировать и уклоняться от снарядов противника, но прикрытое катерами-дымзавесчиками, успешно выполнило поставленную задачу.
Хорошо работала в этом районе манипулярная служба, нужная для возвращающихся с моря подводных лодок.
А с какой изобретательностью и быстротой механики и другие специалисты из старшин и краснофлотцев в невероятно трудных условиях устраняли тяжкие последствия бомбардировок, ударов о грунт или случайных таранов, исправляли поломки механизмов и приборов! Не раз их бесстрашие, самоотверженность, находчивость и дерзкая смекалка спасали подводный корабль и его экипаж от гибели. Здесь сказывалось не только унаследованное от русских умельцев искусство "подковать блоху", но и результаты технической революции, происшедшей в стране за годы Советской власти, воспитательной работы партии, в корне изменившей сознание молодого поколения.
Нам остается еще раз подтвердить положение, что балтийские подводные лодки в 1942 году в значительной мере помешали немцам выполнить планы перевозок стратегического сырья, заставили втянуть гитлеровские военно-морские силы за счет других театров в охрану коммуникаций на Балтийском море"
Нехотя, сквозь зубы, стараясь всячески завуалировать суть дела, и сами заправилы гитлеровской военной машины признавали серьезность проблем, которые выдвигались перед немецким военно-морским командованием действиями советских подводных лодок на Балтике. На совещании в гитлеровской ставке 22 декабря 1942 года отмечалось, что "даже если Ленинград будет полностью уничтожен огнем артиллерии, то все же будет существовать подводная опасность, поскольку Кронштадт остается базой. Каждая подводная лодка, которая прорывается через блокаду, является угрозой судоходству на всем Балтийском море и подвергает опасности немецкий транспортный флот, которого и так едва хватает".
Балтийские подводные лодки в 1942-м действовали в исключительно тяжелых условиях. Каждая подводная лодка, возвратившаяся в базу, в течение боевого похода имела в среднем до четырех боевых столкновений с кораблями и самолетами противолодочной обороны противника. Подводные лодки второго и третьего эшелона имели соприкосновение с минрепами, и многие из них получили повреждения от мин. Из-за большой плотности мин, выставленных в различной комбинации, вероятность подрыва на них была очень велика. Почти 14 тысяч различных мин противник выставил в 1942 году. Даже одно перечисление основных этапов прорыва подводных лодок из Ленинграда и Кронштадта в центральную часть Балтики, через мощные минные поля противника в Финском заливе, вызывает чувство гордости за мужество и беспримерный героизм их экипажей. Наши подводники, а вместе с ними летчики, моряки надводных кораблей внесли свой достойный вклад в победу над врагом.
22 декабря Президиум Верховного Совета СССР учредил специальную медаль "За оборону Ленинграда". Для всех нас в ту пору это было событием огромной важности, как признание великой роли защитников невской крепости, как акт, который останется на века. Медалью награждались воины Ленинградского фронта, Краснознаменного Балтийского флота, все трудящиеся, которые являлись непосредственными участниками героической обороны города. Все, кто с оружием в руках отстаивал подступы к Ленинграду, все, кто самоотверженно трудился на заводах и фабриках, на строительстве оборонительных рубежей, кто был в отрядах местной противовоздушной обороны, в группах самозащиты, в восстановительных и пожарных командах, все они - рабочие, работницы и интеллигенты - получили высокое и почетное право украсить свою грудь медалью "За оборону Ленинграда".
Но каждый защитник города тогда понимал, что отныне возрастает и его личная ответственность в священной борьбе с врагом.
Часть третья.
Балтийцы наступают
Перелом начался
Исходя из сложившейся обстановки, Военный совет Ленинградского фронта поставил Балтийскому флоту на 1943 (год следующие задачи: содействовать войскам фронта в обороне и наступлении; нарушать вражеские коммуникации в Балтийском море и в Финском заливе; продолжать выполнять оперативные и народнохозяйственные перевозки; надежно оборонять Островной район и свои коммуникации на заливе и Ладожском озере; активно участвовать в борьбе с артиллерией противника.
Кроме того, на КБФ было возложено навигационное, гидрометеорологическое обеспечение бесперебойной работы ледовых трасс на Ладожском озере и в восточной части Финского залива. Помимо ладожской Дороги жизни зимой действовали ледовые трассы через Невскую губу и Финский залив. По ним осуществлялось снабжение Кронштадта, Приморской оперативной группы войск, Ижорского и Островного секторов укреплений. Гидрографическая служба флота под руководством Г. И. Зимы вела большую работу по разведке ледовых трасс-дорог, наблюдению за состоянием льда, обеспечению безопасности движения автомашин и военной техники.
Несмотря на обстрелы города, воздушные налеты и чрезвычайно тяжелые условия блокады, личный состав флота вместе с рабочими ленинградских заводов и фабрик успешно закончил ремонт кораблей и своевременно приступил в новом году к активной боевой деятельности в Финском заливе " на Ладожском озере.
Фашистское командование имело в своем распоряжении довольно сильную войсковую группировку в составе до 31 пехотной дивизии, из них 26 дивизий в составе только 18-й армии из группы армий "Север" и до 5 пехотных дивизий финской армии из состава оперативной Карельской группы. Действия их поддерживались танками и силами 1-го немецкого воздушного флота - 487 самолетов - и ВВС Финляндии - 280 самолетов. За время блокады враг окружил город Ленина мощным кольцом долговременных укреплений, опираясь на выгодные естественные рубежи.
Группировка немецких военно-морских сил, действовавшая в Финском заливе, насчитывала 64 боевых корабля различных классов (канонерские лодки, сторожевые корабли, тральщики, минные заградители) и 54 катера. К началу 1943 года большая часть из них находилась в портах и базах западной части Финского залива.
Военный совет Ленинградского фронта еще в середине ноября 1942 года, оценивая сложившуюся под Ленинградом обстановку, подготовил свои предложения о боевых действиях войск фронта на ближайший период. Он считал, что имеется возможность изменить общее оперативное положение войск фронта. Тогда же и была разработана наступательная операция Ленинградского и Волховского фронтов при содействии сил Балтийского флота. Замысел ее состоял в том, чтобы встречными ударами двух фронтов при участии авиации и артиллерии флота разгромить группировку противника в районе шлиссельбургско-синявинского выступа, соединиться южнее озера, прорвав кольцо блокады.
Ставка утвердила предложения фронтов, наметила сроки проведения операции с кодовым наименованием "Искра" и усилила оба фронта артиллерийскими, минометными и танковыми соединениями и частями.
Для координации наступления войск фронтов во время операции на Ленинградском фронте находился представитель Ставки маршал К. Е. Ворошилов, а на Волховском - генерал армии Г. К. Жуков.
Накануне операции Балтийский флот располагал мощной корабельной, береговой и железнодорожной артиллерийской группировкой. Авиация флота насчитывала до 280 самолетов, она непрерывно пополнялась за счет поступления новой материальной части. Вместе с самолетами прибывал и молодой летный состав.
Вся боевая деятельность флота, продолжавшего находиться в оперативном подчинении Военного совета Ленинградского фронта, была направлена прежде всего на защиту города Ленина. Обороняя подступы к нему с моря, флот в то же время оказывал активное содействие войскам фронта огнем своей артиллерии и авиацией. Помимо того, он осуществлял воинские и народнохозяйственные перевозки грузов, необходимых населению города, фронту и флоту. Коммуникация, по которой поступали основные грузы для города, на Ладожском озере продолжала действовать. Многие матросы, старшины и офицеры мужественно сражались на суше, защищая Ленинград...
Всего лишь 12 - 15 километров отделяли друг от друга войска Ленинградского и Волховского фронтов, но преодолеть это расстояние было нелегкой задачей. Артиллерия фронта до начала операции в ночное время занимала огневые позиции на правом берегу Невы. Ко дню начала разгрома врага там было сосредоточено около двух тысяч орудий и минометов, что составляло до 144 стволов на километр фронта наступления, не считая реактивной артиллерии и артиллерии флота. Такая плотность на Ленинградском фронте создавалась впервые.
Основной удар по врагу наносила 67-я армия Ленинградского фронта, которой командовал генерал-майор М. П. Духанов. В состав армии входили шесть стрелковых дивизий, пять стрелковых, одна лыжная и три танковые бригады, два танковых полка. Эти соединения и части при поддержке артиллерии и авиации фронта и флота должны были преодолеть мощные оборонительные позиции врага на левом берегу Невы, которые в течение 16 месяцев были превращены в сильно укрепленные рубежи, разгромить противника в западной части шлиссельбургского выступа, овладеть крупным узлом его обороны Шлиссельбургом и, соединившись с войсками Волховского фронта, восстановить связь Ленинграда со страной.
Волховский фронт основные усилия сосредоточивал на своем правом фланге. Для осуществления прорыва привлекались специально сформированная 2-я ударная армия генерал-лейтенанта В. З. Романовского - в составе тринадцати стрелковых дивизий, шести танковых бригад и мощной артиллерийской группировки - и часть сил 8-й армии.
Характеризуя после войны район наступления войск Волховского фронта, Маршал Советского Союза К. А. Мерецков писал:
"Я редко встречал местность, менее удобную для наступления. У меня навсегда остались в памяти бескрайние лесные дали, болотистые топи, залитые водой торфяные поля и разбитые дороги. Трудной борьбе с противником сопутствовала не менее трудная борьба с природой. Чтобы воевать и жить, войска вынуждены были строить вместо траншей деревоземляные заборы, вместо стрелковых окопов - насыпные открытые площадки, на протяжении многих километров прокладывать бревенчатые настилы и гати и сооружать для артиллерии и минометов деревянные платформы".
Артиллерия флота, обладая большой дальнобойностью, в ходе операции по прорыву блокады Ленинграда должна была разрушать опорные пункты и узлы сопротивления в глубине обороны противника, уничтожать его подходившие к фронту резервы и вести контрбатарейную борьбу.
Для выполнения задач были привлечены действовавшие на огневых позициях в средней части Невы корабли, железнодорожные и стационарные береговые батареи. Было собрано 88 морских орудий крупного и среднего калибра, составившие три ударные артиллерийские группы флота: группа стационарной артиллерии в составе 11 батарей, возглавляемая начальником полигона капитаном 1 ранга И. Д. Снитко, группа морской железнодорожной артиллерии в составе 16 батарей, возглавляемая генерал-майором И. Н. Дмитриевым, и группа кораблей, находившихся на огневых позициях в средней части Невы (эсминцы "Строгий", "Стройный", "Опытный", канонерские лодки "Зея" и "Ока"). Эту группу возглавлял капитан 1 ранга М. Г. Иванов. Из состава Ладожской военной флотилии был выделен артиллерийский дивизион. Управление артиллерией флота осуществлялось начальником береговой обороны флота вице-адмиралом И. И. Греном с командного пункта, расположенного в непосредственной близости от КП командующего артиллерией 67-й армии.
В плане использования артиллерии флота были указаны порядок вызова огня, расход снарядов, учитывался также и вызов неплановых огней.
Для непосредственной поддержки 45, 86, 136 и 268-й стрелковых дивизий, наступавших в первом эшелоне, кроме фронтовых были созданы и специальные группы флотской артиллерии, а также артиллерийские группы особого назначения и дальнего действия, на которые возлагались задачи контрбатарейной борьбы с артиллерией противника, уничтожения и разрушения оборонительных сооружений, штабных командных пунктов и узлов связи. Артиллерия флота, не занятая в операции непосредственно, должна была защищать город от вражеских обстрелов и содействовать войскам в случае попыток противника нанести удар на других направлениях.
Важное дело при подготовке к операции было выполнено экипажами боевых кораблей и судов Ладожской военной флотилии под командованием капитана 1 ранга В. С. Черокова. Лед уже сковывал Ладогу, но корабли флотилии продолжали пробиваться через ледовую преграду, доставляя в город Ленина необходимые запасы продовольствия. Особенно отличились в этих условиях канонерские лодки, или, как их называли, "линкоры Ладоги".
Плавание стало почти невозможным. Однако Военный совет фронта считал необходимым в срочном порядке перевезти несколько тысяч солдат и офицеров с боевой техникой. И специально сформированный отряд кораблей из пяти канонерских лодок, двух транспортов, двух озерных буксиров и барж под командованием капитана 2 ранга Н. Ю. Озаровского начал выполнение задачи.
Почти сутки продолжался этот небольшой по расстоянию переход, на который в нормальных условиях нужно было затратить всего несколько часов. Временами путь преграждали ледовые торосы, приходилось подрывать лед. Навигационное ограждение было уже снято, и туман осложнял путь. Но ничто не могло сломить волю и трудовой подъем экипажей кораблей и судов. До начала операции моряки Ладоги под прикрытием с воздуха выполнили боевой приказ. В этих рейсах особенно отличились экипажи кораблей капитан-лейтенанта И. Т. Евдокимова и старшего лейтенанта И. В. Дудникова.
В первых числах января Военный совет флота провел совещание всех командиров и начальников политотделов соединений. На нем шла речь об активной подготовке к наступлению без указания конкретных сроков. Осуществляя руководство партийно-политической работой, Военный совет и политуправление флота обращали внимание на оказание помощи в ее организации и проведении в корабельных, береговых и авиационных частях и соединениях.
Политорганы, партийные и комсомольские организации КБФ в период подготовки к прорыву блокады строили свою работу в соответствии с установками Центрального Комитета ВКП(б), конкретной боевой обстановкой и учетом специфических условий флота. Их усилия были направлены на воспитание у моряков чувства советского патриотизма, ненависти к фашистам, веры в победу, укрепление их стойкости и морального духа. Особенно широко проводилась политическая работа, направленная на воспитание у моряков нашего флота наступательного порыва, непреклонной решимости разгромить врага.
Накануне наступления в войска и на флот поступило обращение Военного совета Ленинградского фронта.
"... Пусть воссоединится со всей страной освобожденный от вражеской осады Ленинград! В бой, в беспощадный бой с врагом, мужественные воины!" говорилось. в нем.
В частях и на кораблях с большим подъемом проходили митинги.
Подготовка личного состава, материальной части кораблей и авиации к долгожданной операции была закончена к 11 января, а ночью железнодорожные артиллерийские транспортеры перешли на новые позиции.
В первые дни нового, 1943 года погода стояла мягкая, в отличие от первой военной зимы не было суровых морозов, на небе часто для ленинградской широты появлялись голубые просветы. Фронт оставался неподвижным, но советские войска готовились к решающим боям.
Утром 12 января я, члены Военного совета Н. К. Смирнов и А. Д. Вербицкий были на батарее поблизости от Шлиссельбурга. 9 часов 30 минут. Взвилась ракета, и невские берега вздрогнули от раската первого залпа. Артиллерия и авиация фронта и флота били по заранее намеченным целям. Около двух тысяч орудий и гвардейских минометов наносили удары по батареям, пунктам управления и районам расположения резервов противника. В течение двух часов двадцати минут летчики и артиллеристы громили вражеские укрепления, уничтожали живую силу противника. О размерах нашего удара очень убедительно свидетельствует такая, например, цифра: артиллерия флота за это время израсходовала 8200 снарядов калибра 100 - 406 миллиметров.
В 11 часов 45 минут удары по врагу нашей артиллерии и авиации достигли наивысшего предела, был дан очередной залп "катюш", и в это время в войсках наступавших дивизий зазвучал "Интернационал". Под мелодию пролетарского гимна на лед двинулась пехота, а через считанные минуты она оказалась уже на левом берегу. Ударная авиация фронта и флота активно поддерживала наступающих. Лавина огня и стали обрушилась на врага. По расположению войск противника были выпущены многие тысячи снарядов.
К исходу первого дня наступления наши войска успешно форсировали Неву, овладели первой линией обороны противника и стали его теснить.
... Семь напряженных суток днем и ночью продолжались ожесточенные бои на левом берегу Невы, на побережье Ладожского озера, в районе Шлиссельбурга и Синявинских поселков. Сотни бессмертных подвигов совершили в эти дни воины Ленинградского, Волховского фронтов и Краснознаменного Балтийского флота. В этих ожесточенных боях было разгромлено несколько пехотных дивизий врага. Утром 18 января войска фронтов - Ленинградского под командованием генерала армии Л. А. Говорова и Волховского под командованием генерала армии К. А. Мерецкова - с честью выполнили поставленную задачу. Два соседних фронта при поддержке сил Краснознаменного Балтийского флота соединились. Блокада Ленинграда в этот исторический день была прорвана! И без промедления началось расширение плацдарма. Плечом к плечу с частями Красной Армии действовали балтийские корабельные, железнодорожные и береговые артиллеристы, летчики и морские пехотинцы.
Авиация флота в этой операции решала важные задачи. Несмотря на неблагоприятные погодные условия, днем и ночью рука об руку с авиаторами фронта летчики-балтийцы бомбами и пушечно-пулеметным огнем наносили удары по живой силе врага, его укреплениям, содействуя войскам в изгнании противника с ленинградской земли. Они громили вражеские штабы, командные и наблюдательные пункты, а после прорыва обороны фашистские резервы. Балтийские летчики в ходе операции совершили 2169 боевых вылетов, сбросив при этом пять тысяч бомб, и снова показывали высокую летную выучку, умение вести бой над сушей не хуже, чем над морем.
Одним из важнейших объектов обороны противника был мощный дот в сооружениях 8-й ГЭС. Мы решили его подавить с воздуха. Экипажи Пе-2 старшего лейтенанта Ф. Болдырева, старших сержантов Ю. Косенко, Г. Пасынкова, И. Соцука, преодолев плотный зенитный огонь, вышли на цель и с крутого пикирования сбросили тяжелые бомбы. Шесть мощных взрывов сотрясли воздух. Путь наступления нашим войскам открылся. Но при подходе к цели загорелся самолет Болдырева. Высота была слишком мала. Выровняв машину, Болдырев приказал штурману М. Калинину и стрелку-радисту покинуть машину. Но фонарь штурмана оказался поврежденным. И штурман и командир погибли.
На третьем заходе был поврежден и самолет Соцука, а сам он тяжело ранен. Превозмогая боль, пилот все же выполнил задание и благополучно посадил машину. Подоспевшие к нему товарищи извлекли из кабины уже мертвого героя.
Полк пикирующих бомбардировщиков под командованием полковника А. И. Крохалева (а затем М. А. Курочкина) отлично справлялся со своими заданиями.
С наступлением темноты на смену самолетам-штурмовикам и пикирующим бомбардировщикам вылетали ночные бомбардировщики 1-го гвардейского минно-торпедного авиаполка Героя Советского Союза гвардии подполковника Н. В. Челнокова. Гвардейцы наносили удары по железнодорожным узлам, поездам, станциям Гатчина, Луга, Волосово, Мга.
Отвагу и мужество проявляли летчики-штурмовики на своих грозных машинах. Герои Советского Союза гвардии подполковник Н. Г. Степанян, капитаны А. А. Карасев, А. С. Потапов, старший лейтенант М. Г. Клименко и многие другие поддерживали войска в прорыве оборонительной полосы врага, наносили удары и по его тылам. Наши авиаторы применяли штурмовое патрулирование над полем боя и в тактической глубине. М. Г. Клименко во время боя был ранен, однако вновь и вновь вылетал на задание, увлекая за собой стремительные "илы". Это была реальная помощь войскам 67-й армии в решении поставленных перед ней задач. В этих боях особенно отличились самолеты штурмового авиационного полка под командованием Героя Советского Союза капитана А. А. Карасева.
Истребители вместе со своими товарищами по фронту надежно прикрывали нашу бомбардировочную и штурмовую авиацию. Несмотря на сильное сопротивление врага в воздухе, они в первый же день на основных участках нашего наступления завоевали в воздухе господство, не давая возможности вражеской авиации бомбить боевые порядки наступавших войск. Слава о героических подвигах балтийских летчиков-истребителей распространилась по всей стране.
Среди героев, защитников ленинградского неба, были уже известные мастера воздушного боя Герои Советского Союза М. Я. Васильев, И. А. Каберов, В. Ф. Голубев, Д. М. Татаренко, С. И. Львов, Е. Т. Цыганов, И. И. Цапов. Замечательные люди, сражавшиеся над Ханко, Сарема, Таллином, теперь самоотверженно защищали город Ленина, помогали нашим сухопутным войскам.
Балтийские летчики первыми применили новый тактический прием в действиях группы истребителей - разворот "все вдруг". Это позволило нашим воздушным бойцам захватывать инициативу в ряде боев и побеждать.
Вспоминаю, как сразу после прорыва блокады на флот прибыли созданные советским народом машины - истребители Ла-5, построенные на средства колхозников Горьковской области.
Новые самолеты первыми опробовали летчики 4-го гвардейского истребительного авиационного полка. На одном из партийных собраний этой части было принято решение:
"Получив подарок колхозников и колхозниц Горьковской области, коммунисты 4-го гвардейского истребительного полка обязуются в кратчайший срок в совершенстве овладеть самолетом и в предстоящих боях беспощадно громить фашистов".
Первым на Ла-5 поднялся в воздух командир 1-й авиаэскадрильи Герой Советского Союза капитан М. Я. Васильев, один из лучших асов Балтики. Скромный, общительный, он всегда был готов прийти на помощь товарищам. И тем тяжелее мы ощутили утрату, когда в начале мая 1943 года Васильев не вернулся с боевого задания...
Балтийцы были горды, что внесли свой посильный вклад в снятие блокады с города Ленина. И летчики, и экипажи кораблей, и артиллеристы. Кстати, в заключение еще несколько слов об артиллеристах. Всего во время операции по прорыву блокады флотская артиллерия израсходовала около 29 тысяч снарядов, преимущественно средних и крупных калибров, провела 1200 стрельб по батареям, узлам обороны, командным пунктам и живой силе противника, нанеся ему серьезнейший урон.
Наши соколы проявили храбрость и самоотверженность, высокое искусство ведения воздушного боя, вписали много замечательных страниц в героическую историю обороны Ленинграда. В результате совместных действий с авиацией фронта с октября 1943 года воздушные налеты гитлеровской авиации на Ленинград прекратились.
... Никогда я не забуду эту историческую ночь на 18 января, когда ленинградцы услышали выстраданную весть с фронта. Три раза ее повторило радио: блокада прорвана! Всю ночь в городе не спали. Музыка, песни без умолку, говорит радио... Перелом под Ленинградом начался!
Перед решающими боями
Стояла поздняя ленинградская осень 1943 года - хмурая, слякотная. Мы, военные, по едва уловимым признакам чувствовали: вот-вот грянет грозовая весна наступления. Начатое у Волги и Дона, продолженное на Курской дуге, оно будет победно развиваться.
Осуществленный в январе 1943 года совместными усилиями армий Ленинградского, Волховского фронтов и Краснознаменного Балтийского флота прорыв вражеской блокады значительно облегчил положение ленинградцев. В городе вновь выпускали электромашины, турбогенераторы, продолжали плавить сталь, делали снаряды и мины. Возобновилась работа многих предприятий. В сентябре в нескольких вузах начались регулярные занятия. В научно-исследовательских институтах многие ученые о успехом продолжали прерванные войной исследования.
Но Ленинград по-прежнему обстреливался. Вражеские снаряды выводили из строя цехи и на "Большевике", и на "Электросиле". Чем реже удавалось вражеским летчикам появляться в ленинградском небе, тем чаще и сильнее вели огонь тяжелые осадные орудия гитлеровцев.
Летом в городе бывали обстрелы, длившиеся свыше суток. Разведка доносила: между Ропшей и Невской губой, в районе совхоза "Беззаботное", поселка Володарский фашисты установили осадную артиллерию, собранную чуть ли не со всей Европы. Туда же из-под Севастополя специальными составами была доставлена уникальная пушка "Дора", стрелявшая самыми тяжелыми снарядами. К счастью, она так и не выпустила по Ленинграду ни одного чудовищного снаряда: была выведена из строя нашей артиллерией еще во время сборки.
Штаб и политуправление КБФ размещались в доме No 5 по улице профессора Попова, в помещении электротехнического института имени В. И. Ульянова-Ленина. Рядом с высоким, массивным зданием института находилась небольшая церквушка. Здесь под толщей земли и разместился защищенный, кроме всего, броневыми плитами временный командный пункт Краснознаменного Балтийского Флота. Руководил работами по его сооружению начальник инженерной службы флота полковник Т. Т. Коновалов.
Тихона Трофимовича в 1943 году подстерегла беда. Возвращаясь с острова Лавенсари на тральщике, он попал под вражескую бомбежку и был тяжело ранен. Коновалов, однако, упросил Военный совет КБФ не отправлять его в тыл. Кое-как подлечившись, наш инженер продолжал до конца войны руководить флотским оборонительным строительством.
Слыша глухие удары рвавшихся невдалеке снарядов, мы могли у себя на КП по достоинству оценить отличный труд нашего мастера фортификационных дел.
Сюда к нам по телефонам, телеграфной связи Бодо, по уложенным водолазами на дне Финского залива и Ладожского озера кабелям поступали приказы, распоряжения, вызовы из Ставки Верховного Главнокомандования, Военного совета Ленинградского фронта, которому флот был оперативно подчинен. Отсюда осуществлялась связь с Кронштадтом, Малой землей южнее Ораниенбаума, КП штаба балтийских летчиков, с командованием Ладожской военной флотилии - передовыми позициями на островах, - словом, со всем разбросанным и сложным хозяйством Балтийского флота.
Койка моя стояла в помещении Военного совета. Ложился спать обычно в два-три часа ночи, вставал в семь, а иногда и раньше.
Неподалеку от нашего КП был Ботанический сад с мертвыми - после того как фашистская бомба разрушила стеклянные своды оранжереи - пальмами (об этом очень хорошо рассказала в поэме "Пулковский меридиан" Вера Инбер) и позднее посаженными плантациями лекарственных растений, предназначенных для жителей осажденного города.
Возвращаешься летом, бывало, часа в два ночи из Смольного после доклада Военному совету фронта. В памяти еще цифры, связанные, с буднями фронтового города и действиями флота. В небе пулеметные трассы, вспышки разрывов. А рядом в густой листве сада раньше вовсю заливались соловьи. Но в эту пору, о которой идет речь, они уже не пели.
Утро командующего флотом начиналось по раз и навсегда заведенному порядку - с докладов начальника штаба и оперативного дежурного обо всем происшедшем: о противнике, боевых столкновениях, потерях.
Мы жили ставшими привычными боевыми буднями, но никогда не забывали о том, что завтра все может измениться, и мы вместе с войсками Ленинградского фронта, со всеми защитниками города Ленина готовились к нанесению решительного удара по врагу.
Еще до того как командование Ленинградского фронта сообщило нам о намеченном наступлении, мы начали продумывать план перебазирования частей и соединений на запад. В сентябре - октябре Военный совет флота неоднократно обсуждал возможные перспективы переброски авиации, частей береговой артиллерии, подразделений будущих военно-морских баз на территорию, которая будет освобождена Красной Армией. 4 октября был разговор о плане перебазирования авиации флота при освобождении Ленинградской области. Перечислялись давно знакомые аэродромы, пункты дислокации частей, рассматривался план устройства на побережье постоянной проводной связи, заготовки необходимых для этого материалов. Одновременно решались вопросы обеспечения флота продовольствием, боеприпасами, горючим, разминирования и охраны территории, размещения личного состава, строительства постов службы наблюдения и связи.
Нашим "флагманам" в Ленинграде - Ю. Ф. Раллю и И. Д. Кулешову - с помощью начальника тыла флота генерала М. И. Москаленко удалось многое сделать для строительства и восстановления боевых кораблей, транспортов и вспомогательных судов. Наши инженеры, старшины и матросы вместе с рабочими, возвратившимися из эвакуации, к осени закончили ремонт нескольких подводных лодок, построили тральщики, много десантных тендеров, тральщиков-стотонников с тралами для уничтожения магнитных мин.
... Где, когда будет нанесен удар, какую роль отведет в наступлении командование фронта флоту - об этом мы часто задумывались с начальником штаба флота капитаном 1 ранга А. Н. Петровым. Петров был назначен начальником штаба недавно, но уже сумел себя прекрасно зарекомендовать, хотя, надо сказать, я и раньше знал о нем только доброе. И знал давно. Мы почти одновременно учились с Анатолием Николаевичем в Высшем военно-морском училище имени Фрунзе, по окончании которого он был назначен штурманом на эскадренный миноносец. Молодой офицер с упорством и любознательностью изучал штурманское дело. Как и преобладающее большинство морских штурманов, он всегда показывал пример особой аккуратности в работе. У А. Н. Петрова за плечами был большой опыт службы на кораблях различных классов - миноносце, крейсере, линкоре. Когда я был начальником штаба флота, он командовал лидером "Ленинград". Войну Анатолий Николаевич встретил на командном мостике крейсера "Максим Горький", а последнее назначение получил с должности заместителя начальника штаба флота.
С. А. Н. Петровым и его помощниками В. Ф. Андреевым, Н. Г. Богдановым, А. В. Забелло, А. М. Зерновым, И. Н. Ганцовым, И. И. Мешко и другими, на плечи которых должна была лечь основная тяжесть подготовки к участию в предстоящих наступательных операциях, мы обсуждали возможные задачи флота. Все отдавали себе отчет в том, что фронтовая весна начнется в не совсем подходящую для нас пору. Нужно было особо учитывать природные условия. От того, какой будет предстоящая зима, зависела прочность льда на море, реках и озерах. А это во многом обусловливало действия не только флота, но и наступающих сухопутных войск.
Наших метеорологов то и дело теребили, от них требовали таких всеобъемлющих сведений о микроклимате Невской губы, таких детальных и точных прогнозов, что те иной раз беспомощно разводили руками. Однажды даже взмолились:
- Помилуйте, но льдами особо занимаются гляциологи!
Привлекли и гляциологов.
Между тем зима 1943/44 года обещала быть на редкость неустойчивой. Снегопады сменялись оттепелями. Каким будет лед? Замерзнут ли болота? Не увязнут ли в них боевые машины, орудия? В эту своеобразную метеорологическую горячку втянули и меня. Я в то время начинал свой рабочий день с вопросов синоптикам. Увы, наша озабоченность, разумеется, никак не влияла на погоду. Невская губа долго не замерзала. Остряки, держа в юмористическом прицеле начальника гидрографического отдела флота капитана 1 ранга Г. И. Зиму, пустили шутку: "Опаздывает зима, чтобы не помешать Зиме ставить вехи и буи". Ему незадолго до этого было приказано обвеховать фарватеры из Ленинграда и с Лисьего Носа к Ораниенбауму, чтобы исключить посадки кораблей на мели.
Как это часто бывает, "претензии" и "заявки" на погоду, понятия о том, когда она хороша, а когда плоха, причудливо переплелись. В те дни вся потенциальная энергия воды и воздуха, казалось, сконцентрировалась для создания туманов. А когда и кому из моряков был по душе туман?
Флоту, судя по всему, предстояло перевезти исключительно много людей и грузов.
В приказе командующего Ленинградским фронтом генерала армии Л. А. Говорова о переброске войск на ораниенбаумский плацдарм содержались точные цифры на этот счет. Флот спешно готовился к решению ответственной задачи.
- Все внимание организации перевозок! Продумайте еще и еще раз, кто и чем может быть полезен. Еще и еще раз подсчитайте, как целесообразнее размещать на кораблях, баржах, судах грузы, как больше взять в трюмы и на палубу бойцов и техники, - напутствовал я в те дни многих наших офицеров.
Крупные перевозки морем, да еще вблизи расположения войск противника, задача чрезвычайно сложная вообще, а в данном случае она была ответственна втройне. В октябре меня и члена Военного совета флота Н. К. Смирнова вызвали в Смольный. В кабинете командующего Ленинградским фронтом генерала Л. А. Говорова были А. А. Жданов, А. А. Кузнецов, командующие армиями генералы В. П. Свиридов (67-я), И. И. Масленников (42-я), А. И. Черепанов (23-я), один незнакомый мне генерал, очевидно представитель Волховского фронта.
Мы уселись вокруг стола, на котором лежала большая карта с нанесенным на ней расположением сил противника и наших войск. Пояснения давал начальник штаба фронта генерал-лейтенант Д. Н. Гусев. Потом выступил с информацией начальник разведотдела фронта. Он сказал, что моральное состояние в войсках генерал-фельдмаршала Кюхлера в основном устойчивое. Разговоры о возможном поражении там беспощадно пресекаются эсэсовцами. Если на других фронтах войска противника менялись и часто пополнялись, то против Ленинградского стоят в основном дивизии, направленные в этот район еще в 1941 году. Моральная устойчивость вражеских солдат основывается также, по мнению начальника разведотдела штаба на их вере в неприступность укрепленной полосы.
Перед Волховским фронтом, протяженность которого была 232 километра, находилось правое крыло 18-й немецкой армии. Средняя плотность войск там была ниже - одна дивизия занимала полосу до 25 километров. 18-я армия оккупировала почти всю территорию Ленинградской области и владела на ней основными железнодорожными и шоссейными магистралями. Ей было приказано продолжать блокаду Ленинграда, систематически разрушать город и уничтожать корабли Балтийского флота.
2-му Прибалтийскому фронту противостояла 16-я немецкая армия (18 пехотных и одна авиаполевая дивизии, одна бригада и 17 пехотных батальонов).
Все эти вражеские войска были объединены в группу армий "Север", которой командовал генерал Кюхлер. Кроме того, на фронте шириной 700 километров у него были три охранные и одна учебная дивизии в резерве. Были подтверждены имевшиеся у нас данные о том, что Кюхлер имеет в своем распоряжении более 190 самолетов различных типов.
- Как вы, Владимир Филиппович, оцениваете обстановку на море? - спросил командующий фронтом.
Л. А. Говорова и А. А. Жданова я систематически информировал об обстановке, и можно было ограничиться кратким рассказом о последних изменениях, но на совещании присутствовали командующие армиями, с которыми флоту наверняка придется взаимодействовать, поэтому я решил ответить на заданный вопрос более подробно.
По мере ухудшения общего положения немецко-фашистских войск на сухопутных фронтах для них непрерывно возрастает значение морских коммуникаций. Наш флот видит свою задачу в том, чтобы всеми силами и средствами наносить наибольший ущерб именно в этом, весьма важном звене военной и экономической системы противника на Балтийском море, по которому он переправляет различное сырье для военной промышленности, оружие и боевую технику, а также крупные воинские контингенты.
Гитлеровское морское командование стремится помешать нам путем перекрытия Финского залива противолодочными сетями и дополнительными минными заграждениями. Еще в апреле в районе Таллина враг начал сосредоточение сил и средств, необходимых для создания мощной и глубоко эшелонированной противолодочной позиции на выходе из Финского залива. В самом Таллине, Хельсинки и на других базах увеличилось число сторожевых кораблей, тральщиков, минных и сетевых заградителей, быстроходных десантных барж, сторожевых катеров и подводных лодок.
Наша воздушная разведка добыла фотографии ряда районов Финского залива. Из них видно, что по всей его ширине, от выходов из шхер у Хельсинки до острова Нарген, создано капитальное сетевое заграждение. Оно находится под бдительным наблюдением вражеских корабельных дозоров, снабжено специальной сигнализацией, защитой различного рода. Кроме того, этот район тщательно просматривается с самолетов противолодочной обороны. А самое опасное - перед сетевым заграждением, к востоку, от него, поставлены в различных комбинациях тысячи магнитных и других мин.
Фашисты проводят свои транспортные суда шхерами и Финским заливом к западу от этой позиции, чувствуя себя в относительной безопасности.
Проход к противолодочной позиции с востока возможен лишь после форсирования гогландской позиции, созданной по линии островов Гогланд, Малый Тютерс и южного побережья Финского залива, а также минного поля, протянувшегося от мыса Юминда к северу. За 1942 - 1943 годы противник поставил там многие тысячи различных мин и минных защитников. Главные надежды противник возлагает на позицию, прикрывающую выход из залива. Она находится на значительном удалении от наших баз и аэродромов и пока практически недосягаема не только для торпедных и сторожевых катеров, но и для истребительной авиации флота. Направлять туда бомбардировщики и штурмовики в светлое время без прикрытия истребителей невозможно. Бомбометание же ночью по такой малоразмерной цели, какой является противолодочное сетевое заграждение, эффекта не дает.
Несмотря на эти трудности, авиация максимально использовалась для борьбы с противолодочными силами врага. Чтобы обеспечить выход наших подводных лодок, в 1943 году было совершено более 2500 боевых вылетов. Однако серьезного урона вражеским кораблям противолодочной обороны и дозорам нанести не удалось.
Фашистское морское командование после создания противолодочной позиции на линии Нарген, Порккала-Удд разрешило своим судам совершать переходы в Балтийском море, как в своих водах. Транспорты даже перестали охраняться. Неожиданное появление над Балтикой наших самолетов-торпедоносцев застало противника врасплох. Их удары оказались исключительно эффективными. Основной формой оперативно-тактического применения минно-торпедной авиации флота стали крейсерские полеты над Балтикой.
Мы стремились создать такую обстановку, при которой враг не мог бы беспрепятственно проводить какие-либо действия в восточной части Финского залива и особенно на Гогландском плесе. С этой целью самолеты-штурмовики полковника Г. И. Хатиашвили систематически наносили удары по вражеским дозорам, противолодочным кораблям и пунктам их базирования, уничтожали вражеские транспорты, сторожевики, катера и десантные баржи. Были периоды, когда противник полностью вытеснялся с Гогландского плеса.
С большим напряжением, обеспечивая полеты разведчиков и торпедоносцев, действовала 1-я гвардейская истребительная авиационная дивизия полковника В. С. Корешкова. Она получила большое количество новых самолетов, превосходивших по своим тактико-техническим данным машины противника.
Докладывая Военному совету фронта, я сделал вывод, что господство в воздухе уверенно переходит в наши руки. И второе: хотя действия на море ведутся, как правило, без крупных морских баталий, тем не менее это тяжелая, упорная, ожесточенная борьба, требующая огромных усилий и человеческих жертв. Не вернулись из боевых походов экипажи подводных лодок Героя Советского Союза Е. Я. Осипова. А. А. Бащенко, Н. С. Кузьмина, погиб командир истребительной авиационной дивизии Герой Советского Союза П. В. Кондратьев.
Далее я сообщил о защите собственных морских коммуникаций, о том, что их направления и протяженность остаются весьма ограниченными, в основном они связывают Ленинград с Кронштадтом и ораниенбаумским плацдармом и Кронштадт с Островным районом.
На одном фланге наших коммуникаций находится Ленинградская военно-морская база под командованием контр-адмирала И. Д. Кулешова, которая успешно обеспечивает безопасность переходов отдельных кораблей и конвоев из Ленинграда в Кронштадт, а тральщики базы капитана 1 ранга А. М. Богдановича систематически тралят фарватеры в Невской губе.
Центральное положение на коммуникациях занимает Кронштадтский морской оборонительный район (командир контр-адмирал Г. И. Левченко, начальник штаба контр-адмирал Н. Э. Фельдман). В этом районе сосредоточена почти треть всех сил флота.
Охрану водного района КМОРа осуществляет крупнейшее соединение кораблей под командованием капитана 1 ранга Ю. В. Ладинского, в составе которого 240 вымпелов, в том числе 130 тральщиков и 55 морских охотников. Оно обороняет все, наши коммуникации, идущие из Кронштадта на запад, систематически тралит фарватеры и ведет борьбу с дозорами противника. Морские охотники за лето провели более тридцати боев. Дерутся катерники храбро и мужественно.
На другом фланге коммуникации находится Островная военно-морская база Кронштадтского района под командованием контр-адмирала Г. В. Жукова, имеющая важнейшее значение. Опираясь на острова Сескар и Лавенсари (ныне Мощный), мы можем не только прикрывать свои морские пути, но и развернуть боевые действия на коммуникациях противника. База обеспечивает также вывод подводных лодок в Балтийское море и принимает их после возвращения из боевых походов. Она удерживает в средней части Финского залива благоприятный для нас режим, обороняя с моря подступы к Ленинграду, и должна сыграть еще более важную роль при переходе к нашему общему наступлению.
Противник создал в устье Финского залива замок, который является серьезным препятствием для наших подводных лодок, а тем более для надводных кораблей. Но и мы наглухо закрыли ему морские подходы к Ленинграду.
Ладожская военная флотилия обеспечивает фланги войск Ленинградского и Волховского фронтов, охраняет мосты через Неву и продолжает перевозки продовольствия, боеприпасов, топлива и пополнения для города, фронта и флота.
В заключение я доложил, что личный состав флота готов к наступлению. Морально-политическое состояние моряков исключительно высокое, приносит свои результаты неустанная работа, проводимая политработниками, партийными и комсомольскими организациями по воспитанию личного состава в духе высокого советского патриотизма. Об этом лучше всего свидетельствует то, что наши партийные организации получают много заявлений от ветеранов боев первых двух лет войны и молодых балтийцев с просьбой принять их в партию. С начала года в партию принято около восемнадцати тысяч матросов, старшин и офицеров.
- Значит, на островах Лавенсари и Сескар, - спросил Говоров, - положение прочное?
- Летом мы основательно проверяли их оборону. Можно надеяться, что противник не решится предпринять здесь наступательных действий. А если все-таки попробует, будет бит...
- Насколько мы сильны и какой располагаем техникой, чтобы прогрызть пресловутый вал? - задал командующий очередной вопрос и сам начал на него отвечать: - Если сложить силы Ленинградского и Волховского фронтов, у нас пехоты вдвое больше, чем в 18-й немецкой армии. Артиллерии и минометов - почти в три раза больше. Танков и самоходных артиллерийских систем - почти в шесть раз. Даже авиации, конечно вместе с ВВС флота, - в четыре раза больше. Такое соотношение сил и средств обязывает нас побеждать с минимальными потерями.
Попросив еще раз слова, я добавил;
- Важно и качество вооружения. Командующий авиацией флота генерал-лейтенант Самохин докладывал, что нам передают самолеты отечественного производства с такими тактико-техническими данными, каких у фашистов нет. Для использования на море они будут просто незаменимы. - Я сказал это, надеясь, что командование фронта разрешит нам в ходе наступления использовать авиацию флота не только для поддержки наступающих частей, но и непосредственно для действий на морских направлениях.
А. А. Жданов, улыбнувшись, только подтвердил вывод Самохина:
- Это верно. По потолку, маневренности, скорости, вооружению, приборам, по защите экипажей, словом, по всем статьям новые самолеты великолепны. Это вам не английские "харрикейны".
Генерал Говоров четко и ясно охарактеризовал общий стратегический замысел предстоящей операции. Оба фронта, Ленинградский и Волховский, одновременно наносят удары по фланговым группировкам 18-й немецкой армии, отбрасывают противника от Ленинграда и освобождают Новгород. Затем будет развито наступление на города Кингисепп и Лугу с целью завершить разгром главных сил врага и выйти на рубеж реки Луга.
Командующий фронтом поставил задачи и перед нами, моряками: надежно прикрыть фланги армии с моря, содействовать разгрому узлов обороны врага огнем морской артиллерии и авиации, взаимодействовать со 2-й ударной армией в уничтожении стрельнинско-петергофской группировки противника, не давая ей возможности отступить. Стало еще более ясно огромное значение ораниенбаумского плацдарма, Малой земли, куда флоту было приказано перебросить армейские соединения с боевой техникой. Отсюда начнется один из двух мощных ударов фронта.
- Наступление предполагается начать в середине января, - сказал А. А. Кузнецов. - И так как главная группировка врага скована на Правобережной Украине, из общих резервов Кейтель ничего не сможет дать Кюхлеру...
Сразу же после совещания мы приступили к реализации полученных директив.
Корабельная и береговая артиллерия были сведены в четыре группы, а железнодорожная артиллерия составила пятую. Морской бригадой железнодорожной артиллерии командовал генерал-майор Д. С. Смирнов.
В интересах войск, которые должны будут наступать с ораниенбаумского плацдарма, мы создали наиболее мощную артиллерийскую группу под командованием подполковника Е. А. Проскурина. В нее вошли артиллерия Кронштадта (начальник подполковник А. И. Берг), его фортов, Ижорского сектора и бронепоездов, а также орудия кораблей, базировавшихся в Кронштадтской гавани, - линейного корабля "Марат" (впоследствии "Петропавловск"), двух эскадренных миноносцев и канонерской лодки. Всего в этой группе было 84 орудия, из них 16 - калибра 305 мм.
Генерал И. И. Федюнинский, командарм 2-й ударной, получал также помощь авиации флота, а она равнялась трети всех военно-воздушных сил фронта. К тому же балтийские летчики отлично знали район предстоящих боевых действий.
Силы трех других артиллерийских групп использовались в основном на красносельском направлении. 2-я группа - это корабли эскадры вице-адмирала Ю. Ф. Ралля, дислоцированные в районе устья Невы, линкор "Октябрьская революция" и 2 эсминца. 3-ю группу возглавлял капитан 1 ранга М. Г. Иванов. В нее входили дивизион эскадренных миноносцев и дивизион канонерских лодок, стоявших на Неве выше Ново-Саратовской колонии. 4-ю группу (командир инженер-капитан 1 ранга И. Д. Снитко) составляла артиллерия полигона.
Из 205 орудий больше половины имели внушительную мощность, то есть были калибром от 130 до 406 мм.
Нужно было договориться о том, кто будет вызывать наш артиллерийский огонь и для каких целей. Условились, что огневые задачи поставят общевойсковые начальники каждый в своей полосе наступления, но общее управление действиями артиллерийских групп будет возложено на командующего флотом, а начальник береговой обороны станет его заместителем.
Я начинал свою командирскую службу в двенадцатидюймовой башне линейного корабля и с тех пор любил "ученую" сторону артиллерийского дела. Это и сейчас помогало мне в неотложных заботах. Уточнив огневые позиции оборонительных сооружений противника, мы прежде всего усилили сеть наблюдательных постов. К началу операции их у нас насчитывалось 158. Они были созданы корабельными и береговыми артиллеристами флота. Было хорошо отработано взаимодействие между постами и командными пунктами общевойсковых начальников, проведено специальное учение по связи. Многие корабли и железнодорожные батареи были перебазированы ближе к линии фронта} что позволяло им вести огонь по целям в глубине 1 обороны противника. Топографы тщательно проверили "привязку" огневых позиций.
Вся эта сложная работа была завершена до Нового года и, кажется, не вызвала никаких подозрений у фашистского командования.
Своевременно закончили подготовку к операции и авиаторы. Штабы флотских авиационных соединений согласовали со штабами ВВС фронта и 2-й ударной армии задачи, время их выполнения, силы и средства, создали необходимые запасы горючего и боеприпасов.
Наибольшее напряжение авиации флота предполагалось на первые двое суток, когда войска фронта будут преодолевать главную полосу обороны врага.
Командный пункт генерала М. И. Самохина для обеспечения высокой оперативности управления авиацией флота расположили в непосредственной близости от командного пункта генерала И. И. Федюнинского. Между КП командующего флотом, командующего авиацией флота, начальника береговой обороны и командирами всех артиллерийских групп была организована надежная проводная и радиосвязь, которая дублировалась обходными линиями через узел связи штаба фронта.
Подготовка артиллерии и авиации флота к наступательной операции требовала, разумеется, большого внимания, усилий и времени. И все же, как ни велики были эти заботы, нам одновременно предстояло организовать в сложнейших условиях обширные морские воинские перевозки. Задача чрезвычайно сложная: спланировать и осуществить в сжатые сроки транспортировку десятков тысяч человек с боевой техникой и всеми видами имущества. А времени - в обрез. Правда, заявки на перевозки нам сообщили еще в октябре, но до декабря их объем увеличили в два раза, заставляя нас изменять и без того напряженные планы.
К тому же надо учесть, что Балтийский флот не располагал специальными транспортными средствами. Вместо них использовались сетевые заградители, озерные и речные баржи. Самоходных барж и буксиров не хватало. Позднее для буксировки рискнули применить тральщики. Впрочем, если бы в нашем распоряжении и были крупные суда, то использовать их на фарватерах с малыми глубинами мы все равно бы не могли. В те дни чаще чем обычно упоминали старое хлесткое прозвище Невской губы - Маркизова лужа. Мало того, что глубины на ее фарватерах были небольшими, - и противник располагался тут же, рядом. На самый демаскирующий сигнал он немедленно отзывался артиллерийской стрельбой. Если б гитлеровцы обнаружили или заподозрили, что мы усиливаем войска на ораниенбаумском плацдарме, они немедленно обрушили бы удары своей артиллерии и авиации на все пункты погрузки и выгрузки наших войск и боевой техники.
Мы противопоставили этой опасности четкое планирование перевозок, тщательную маскировку, полную скрытность погрузо-разгрузочных работ. Да и психологический фактор учитывали: противник явно не ожидал от нас такой дерзости.
В результате под носом у гитлеровцев безнаказанно проходили "летучие голландцы" весьма неуклюжего вида. К дизелям мы соорудили глушители. Использовали преимущественно дизельное топливо, чтобы не дымить и не искрить. Тихо и медленно ударялись по воде, буксирные тросы, журчала вода, разрезаемая нагруженными баржами или бывшими невскими "трамваями". Дежурная служба в Ораниенбауме и Кронштадте непрерывно докладывала в нашу импровизированную диспетчерскую: "Конвой пришел. Разгружается у трех причалов", "Конвой вышел в Ленинград". Другой голос шел с Лисьего Носа: "Отправил 340 офицеров и солдат. Грузятся еще 200... "
Конечно, все это совершалось ночами, которые в ноябре уже достаточно темны и продолжительны. Иной раз нам удавалось отправить за ночь 8 - 12 судов, разгрузить их и вновь увести к причалам. Однако и днем в Ораниенбаумском порту противник вряд ли разглядел бы замаскированное судно. Внешне спокойно и мирно выглядел и берег: все, что было перевезено, сразу же втягивалось в укрытия парк, лес, дома - или немедленно и тщательно маскировалось.
Замечательно вел себя в эти тревожные ночные часы личный состав перевозимых подразделений, кораблей и судов. На берегу ни огонька. Категорически запрещено включать, даже на миг, автомобильные фары. И в этой кромешной темноте надо было не просто сидеть, затаившись, а двигаться, работать, экономя каждую минуту.
За организацию конвойной службы отвечали командиры военно-морских баз: в Ленинграде - контр-адмирал Н. Д. Кулешов, в Кронштадте - контр-адмирал Г. И. Левченко. Детально предусматривалась защита наших тихоходных и неповоротливых конвоев. На каждый переход составлялся план, в котором указывался состав конвоя, ставились конкретные задачи силам охранения и обеспечения, определялись порядок выполнения этих задач и способы связи.
Перед выходом очередного конвоя в готовность приводились корабельные, береговые и железнодорожные батареи. В любой момент они могли вступить в дуэль с вражеской артиллерией. Вдобавок на аэродромах дежурили для ударов с воздуха по батареям противника самолеты-ночники.
Все это позволило нам обезопасить ночные рейсы от возможных неожиданностей. Флот успешно выполнил трудную задачу.
Перевозки начались 5 ноября. А 20 ноября я доложил командующему Ленинградским фронтом, что без потерь перевезены 30 тысяч человек, 47 танков, около 1400 машин различного назначения, 400 орудий и минометов, 3 тысячи лошадей, почти 10 тысяч тонн боеприпасов и других грузов.
Но на этом транспортировка войск и техники не закончилась...
В 4 часа утра 23 декабря у меня дома зазвонил телефон (я в эти дни совсем некстати заболел воспалением легких). Вызывал Л. А. Говоров, вернувшийся из Ставки.
- Сейчас к вам выедут начальник штаба фронта генерал-лейтенант Гусев с командующим артиллерией генерал-лейтенантом Одинцовым. Они расскажут о новых задачах и новых указаниях.
- Леонид Александрович, - предупредил я, - все, что зависит от флота, выполним, но погода ухудшается, Невская губа замерзает...
Ночь была необычно тихой, без единого обстрела. Вскоре у дома на Петроградской, где я жид, остановилась машина.
Разговор был короткий и деловой. Д. Н. Гусев и Г. Ф. Одинцов точно указали, сколько и что нужно перевезти, в какие сроки. Я попросил распорядиться о немедленной переброске инженерного батальона на пирс в Лисий Нос, чтобы подготовить причалы к приему тяжелой техники - танков, самоходных артиллерийских установок, дивизионной артиллерии, тягачей.
По информации генералов нетрудно было догадаться: после доклада Л. А. Говорова в Ставке ораниенбаумский плацдарм был выбран для нанесения более мощного удара, чем предполагалось ранее.
А это означало, что на плечи флота ляжет задача куда сложнее, чем та, которую мы осуществили в ноябре. Даже беглый подсчет показал, что теперь нам предстояло перевезти из Ленинграда и Лисьего Носа на плацдарм за те же 15 дней вдвое больше грузов. И это в условиях наступившей зимы!
Да, погода резко ухудшилась. В устье Невы, вдоль всего северного берега Невской губы образовался блинчатый лед. Небольшие льдины смерзались, образуя довольно обширные поля. Пользоваться самым глубоким фарватером для перевозок на многих судах становилось невозможно. Но и прекратить транспортировку или замедлить ее тоже нельзя.
Надо было срочно найти способ разрушения льдов на фарватере.
Речные буксиры для этой цели не годились. Правда, разгоняясь, они могли "вползать" в лед, но при этом часто теряли винты и рули. Ломать лед силой старого ледокола "Ермак"? Однако он мог работать только на гораздо больших глубинах. Мы еще не определили даже в общих чертах средств борьбы со льдами, как положение осложнилось: стали поступать сведения о сжатии, подвижках и торошении молодых ледовых полей.
- Чего и следовало ожидать, - вспоминали с огорчением свои прогнозы флотские синоптики.
Но выход из тупика надо было найти в любом случае. В эти дни мне пришлось выслушать немало упреков. Я и сам внутренне возмущался: месяц ничего не перевозили, упустили такие возможности!
На очередном совещании с нашими флагманами и штабными офицерами один из них предложил:
- Остается рискнуть быстроходными тральщиками.
- Как?
- Им придется буксировать баржи, пусть и выполнят функции ледоколов...
Такое предложение было, как говорится, не от хорошей жизни. Ведь корпуса этих кораблей, не предназначенные для таких целей, станут быстро изнашиваться. Но делать было нечего, обстановка заставляла.
Решение приняли. Но беда одна не ходит. Все предыдущие дни дул слабый ветер, а теперь со дня на день он все более усиливался, изменяя направление с юго-западного на западное. И в эти же дни вдруг начал активизироваться противник. Его артиллерия стала периодически открывать огонь по Кронштадту, Лисьему Носу, Ораниенбауму, по переднему краю нашего плацдарма - в районе села Мартышкино. Три дня прошло после первого артналета, и мы поняли, что эта группа фашистов, ведущая огонь, для нас наименее опасна. Педантичная стрельба производилась в определенные часы и почти с одинаковым лимитом снарядов. Значит, били фашисты без определенной цели, просто "для порядка".
Снова начались перевозки. Только шли они, как казалось теперь, медленнее. А возможно, у нас просто изменилось субъективное ощущение времени? Иначе говоря, мы нервничали. Но попробуйте сохранить спокойствие, когда вам сообщают:
- Тральщик с трудом пробивает лед в фарватере... Еще бы! В дневные часы, когда мы фарватером пользоваться не могли, его, конечно, затягивало ледяной коркой.
- Что у него? Что буксирует?
- Боезапас. Техника тоже есть - тягачи, радиостанции.
- Все-таки идет?
- Да, пока идет.
Обстановка требовала неослабного наблюдения за ходом перевозок. В связи с этим мне довольно часто приходилось бывать на командном пункте, откуда осуществлялось руководство ими. Этот пункт находился на фабрике "Канат". В одну из тревожных ночей вместе с контр-адмиралом И. Д. Кулешовым мы прошли к берегу и прислушались. Где-то вдали вода стесненно плескалась, будто дышала. Своеобразные шумы распространялись в направлении к Стрельне и перемешивались с треском раскалывающихся льдин.
- Зажмет еще у самого берега, на виду у фашистов. А те утром вдруг удачно пальнут, - сказал Кулешов. На смуглом с небольшой бородкой лице Ильи Даниловича было написано беспокойство. За время после 1942 года, когда он прибыл к нам с Черного моря, я хорошо успел узнать этого человека, воодушевлявшего всех своей жизнерадостностью, опытного моряка. Если Кулещов чем-то обеспокоен, значит, положение действительно серьезное. Так оно и было, опасения оказались ненапрасными.
Когда мы вернулись на КП, дежурный доложил Илье Даниловичу, что тральщик зажат льдом и его командир просит помощи. До берега, где находится противник, всего три мили...
- Карту, - потребовал Кулешов и угрюмо бросил: - Правду говорит...
Решили срочно направить на помощь другой тральщик, которым командовал капитан-лейтенант А. В. Цыбин. Отправили и, уж конечно, остались ждать результатов. Прошло некоторое время. Первые сведения: тральщик обеспечения подошел, но торосы преградили путь, невозможно подать буксир. Если бы раньше подумали, то на руках по льду подтащили бы буксирный трос, а теперь нельзя лед взломан, крошево плавает.
Как впоследствии стало известно, в этой критической ситуации смелый поступок совершил матрос комсомолец Михайлов.
- Пройти можно! Разрешите? - обратился он к командиру.
Вместе с Михайловым на лед пошли мичман Тарнопольский, старшина 1-й статьи Барзыкин, матросы Ундарев и Лазарев. Ползком, по доскам, проваливаясь в воду, они дотянули трос на баржу. И вот результат - суда своевременно вышли из опасного района, можно сказать, из-под носа у противника.
Следующая ночь преподнесла новую, еще более опасную каверзу. Ветер усилился, началась сильная подвижка льдов в Невской губе, к в них были зажаты восемнадцать (!) судов, буксировавших баржи с бойцами и техникой. Все попытки провести их ночью хотя бы в Кронштадт успеха не имели.
Неумолимо приближалось утро, надо было принимать чрезвычайные меры. Я созвонился с Самохиным, послал к нему штурманов с картами, и перед рассветом группа опытных пилотов начала ставить дымзавесы в районе зажатых льдами судов. Летчикам помогли станции дымопуска наших баз. С риском балансировали по доскам и плавающим льдинам смельчаки (среди них наиболее отличились матросы Прохоров, Лебедев, Иванов и старшина 2-й статьи Смирнов), как можно дальше вынося дымовые шашки. Запеленали дымом тральщики с баржами так, что люди оттуда взмолились по радио:
- Спасибо. Но не усердствуйте так, дышать нечем.
Противник, конечно, почуял неладное, начал обстрел. Однако в течение целого дня гитлеровцы так и не разобрались в обстановке на льду залива. Им просто было не до этого. Ведь мы немедленно обрушили на вражеские батареи удары нашей артиллерии, бомбардировочной и штурмовой авиации. Особенно хорошо работали бомбардировщики подполковника М. А. Курочкина.
Батареи противника, расположенные в районах Коркули, Владимирове и совхоза "Беззаботное", были парализованы. Должно быть, до конца войны немцы так и не узнали, почему мы именно здесь нанесли им такой неожиданный и сильный удар. День между тем был выигран, и вскоре все наши тральщики, буксиры и баржи без потерь пришли в Ораниенбаум.
Но обстановка продолжала оставаться напряженной. Едва окончилась эпопея с восемнадцатью судами, как возникла новая угроза: начались колебания уровня воды в Невской губе. А это означало, что каждый час конвои могут оказаться на мели.
Мне позвонил командующий Кронштадтским морским оборонительным районом контр-адмирал Г. И. Левченко:
- Тебе докладывал Кулешов?
- О чем?
- О том, что выполнение директив по перевозкам снова срывается.
- А я бы его не стал слушать!
- А меня выслушаешь?
Я попытался уйти от прямого ответа дипломатическим замечанием, что серьезные вопросы по телефону не решают. Но адмирал довольно резко заявил, что он скоро прибудет ко мне... Действительно, пришла беда.
На трассе Ленинград - Ораниенбаум толщина льда сильно возросла. Лед стал толще и у причалов. Это само по себе задерживало движение судов. И вдобавок начались значительные колебания уровня воды: от -60 до +60 сантиметров. В этих условиях на переход конвоя в одну сторону требовалось в лучшем случае 12 - 14 часов.
- Переориентируем все перевозки под вашим контролем на Лисий Нос Ораниенбаум. Командование Ленинградского фронта не пойдет на прекращение перевозок, - решил я.
Я ожидал, что адмирал скажет, будто там нет подходящих условий, но он утвердительно кивнул. Нам еще раньше в тесном содружестве с начальником инженерных войск фронта генерал-лейтенантом Б. В. Бычевским удалось на Лисьем Носу расширить причалы и укрепить их для погрузки тяжелой техники и танков. Но мелководные подходы к пристани не позволяли использовать мощные морские буксиры с ледокольным утолщением. В условиях неподвижного, иногда и торосистого льда здесь работали только тральщики и заградители. Но другого выхода не виделось.
Пришлось распорядиться, чтобы Кулешов сообщил о вновь принятом решении штабу Ленинградского фронта и организовал переброску с городских причалов назначенных для Ораниенбаума грузов.
Все действовали оперативно. К вечеру колонны с грузами прошли мимо Лахты на Лисий Нос. Подписав короткое объяснение по этому вопросу в адрес Военного совета фронта, я приехал на пристань проверить ход погрузочных работ.
Пройдя на один из пирсов и наблюдая, как сбивают лед на буксире, я подумал, что температура воздуха с каждым днем падает и что можно ведь готовить еще один путь: ледовую дорогу Горская - Кронштадт, с тем чтобы затем людей и технику в Ораниенбаум перевозить на баржах, но уже оттуда.
С этой мыслью заторопился в обратный путь. На подходах к пристани скапливались танки, орудия, машины разного назначения - от санитарных до автомастерских. "Вот мишени", - подумалось мне, и я приказал шоферу возвращаться к пристани. Хотелось помочь командирам практическим советом, найти решение для более рационального и уплотненного размещения грузов, чтобы не было у причалов этого скопления техники. Однако ничего не приходило в голову.
Мою тревогу заметил и правильно понял командир сетевого заградителя "Онега" капитан-лейтенант Ф. Д. Рутковский.
В его маленьком и дружном коллективе, который сейчас размещал танки и орудия на палубе, царило деловое возбуждение. Работа кипела под руководством энергичного боцмана старшины Анциферова. Рутковский подозвал его и сказал, что надо бы добиться более плотной загрузки корабля.
Анциферов с минуту раздумывал, прикидывая что-то, потом попросил довериться ему: он, мол, сам все сделает.
- Действуйте, - сказал Рутковский.
Минут через пятнадцать раздались задорные молодые голоса: "Качать старшину!" Выяснилось, что "Онега" дополнительно забирает в рейс еще один тяжелый танк. Пример онежцев послужил сигналом к соревнованию команд всех транспортов. Вес и объем отправляемых с Лисьего Носа грузов сразу резко возрос. Мы поддержали и поощрили это движение, объявив приказом благодарность Рутковскому и Анциферову.
9 января метеорологическая обстановка улучшилась. Суда могли быстрее совершать переходы к Ораниенбауму. Одновременно мы открыли дорогу по льду из поселка Горское в Кронштадт. Сначала по ней двигались только пешеходы и конный транспорт, потом пошли и машины.
Когда транспортировка начала производиться с перевалкой в Кронштадте, появилась возможность привлечь к ней и ледокольные морские буксиры.
К 22 января все дополнительные перевозки были осуществлены. С 23 декабря по 21 января мы транспортировали 22 тысячи солдат и офицеров, 800 автомобилей и спецмашин, 140 танков, 380 орудий и минометов, а также другие грузы общим весом до 20 тысяч тонн.
А противник и знать не знал о передислоцировании целой армии на приморский плацдарм.
Флот обеспечил выполнение главного замысла - начать внезапное наступление мощной группировки сил. Действительно, 2-я ударная армия И. И. Федюнинского к началу наступления получила превосходство общевойсковых соединений над фашистами в два с половиной раза, по танкам - более чем в пять раз, по орудиям и минометам - более чем в три раза.
Мы могли по праву гордиться своим вкладом в успех предстоящей операции. Осуществив в таких масштабах морские перевозки, балтийцы еще раз доказали, что они могут самоотверженно и, главное, результативно действовать в самых трудных условиях.
Да, эти сложнейшие задачи мы сумели решить главным образом благодаря высокому порыву людей, их страстной любви к Родине, самоотверженности.
Как всегда, велико было в этот период значение партийно-политической работы, хотя она имела особые трудности. Дело в том, что длительное время командиры и политработники по понятным причинам в разговорах с людьми не указывали конкретные сроки и участки наступления войск фронта.
Но вот в начале января Военный совет флота собрал всех командиров и начальников политотделов соединений. На совещании речь пошла об активных наступательных действиях. Стало ясно, что теперь и для нас близок решающий час. Это вызвало у всех на флоте громадное воодушевление.
Переброска войск и техники в Ораниенбаум внешне не выглядела так эффектно, как многие другие боевые действия или операции Балтийского флота. Перевозки есть перевозки. Формально это не бой, не сражение. Тем не менее хочу особо подчеркнуть: это был подвиг, который дал возможность нанести сокрушительный удар по врагу.
Ленинград выстоял, Ленинград победил!
В ночь на 13 января я встретил на Лисьем Носу командующего 2-й ударной армией генерала И. И. Федюнинского. К ее бойцам и офицерам ленинградцы питали благодарные чувства. Трудящиеся города Ленина знали, что армия была активной участницей боев в январе - феврале 1943 года, благодаря которым удалось открыть прямую железнодорожную связь со страной и с Волховским фронтом. И вот сейчас снова начинается наступление прославленного объединения. И снова - в январе, и снова - под командованием Ивана Ивановича Федюнинского.
Имея в виду это повторяющееся сочетание, - кто-то из наших балтийцев уважительно окрестил командарма "генералом Январем".
- Мне сказали, что вы здесь, - обратился ко мне Федюнинский. - Но признательность выражу, товарищ адмирал, когда заколотим крышку гроба нашего противника.
- Значит, начинаем? - спросил я.
Он был озабочен и напряжен. Его можно было понять: армия сосредоточена на пятачке и с него должен быть нанесен удар по врагу. Задача не из простых!
Угадывая его состояние, я сказал:
- Не сомневайтесь, Иван Иванович, вся наша авиация и артиллерия с рассвета четырнадцатого в вашем распоряжении, в том числе не меньше сотни стволов крупных калибров... Не подведем.
На машине мы вместе уехали через Горскую в Кронштадт, а оттуда на буксире в Ораниенбаум.
И вот он настал, долгожданный момент. 14 января "генерал Январь" приказал открыть огонь. Я в это время находился на наблюдательном пункте 1-й артиллерийской группы у переднего края ораниенбаумского плацдарма. На хронометре 9 часов 35 минут.
- Начинаю, - сказал подполковник Проскурин.
Я протянул ему руку, дружески пожал:
- Действуйте!
Странное, ни с чем не сравнимое чувство овладело мной, когда на НП в лесу, в непосредственной близости от переднего края, я воочию наблюдал эффективность действий нашей артиллерии.
Это был шквал огня и раскаленного металла. На вражеском переднем крае и в районе важнейших целей рвались двенадцатидюймовые снаряды Красной Горки. Их мощные взрывы были видны и слышны за два десятка километров. Снаряды других калибров накрывали штабы и батареи противника, узлы дорог, разрушали траншеи...
В оглушительной канонаде выделялись орудийные голоса Кронштадта, его фортов и линейного корабля "Марат". Их снаряды проходили над нашими головами. Плотность огня была великолепная. Ведь мы смогли перевезти на ораниенбаумский плацдарм даже несколько железнодорожных батарей...
Я жил ощущением наступившего боя. Адская канонада, казалось, распространилась вдоль всего горизонта. Неотразимые удары крушили оборону врага. Возникали огромные столбы дыма и огня, доносились взрывы, тряслась земля. Более 100 тысяч снарядов и мин обрушили артиллеристы армии и флота на позиции врага!
Славный день! Канонада еще не умолкла, а корректировщики с высот за поселком Таменгонт доносили, что наши танки сбрасывают маскировку, готовится к атаке пехота.
Войска генерала И. И. Федюнинского перешли в наступление.
Опираясь на сильно укрепленную и глубоко эшелонированную оборону, противник ожесточенно боролся за каждый опорный пункт, пытался контратаковать...
Участились доклады наблюдателей и корректировщиков. Все чаще поступали просьбы на открытие огня, прежде всего по Порзолову и Сашину, по Владимирову и Кузнецам. Короткие артиллерийские удары повторялись шестнадцать раз. По заявке командира стрелкового корпуса, наступавшего на правом фланге войск 2-й ударной армии, генерала А. И. Андреева артиллерии флота было приказано усилить огонь против объектов противника, которые еще не были разрушены и могли помешать продвижению войск.
Доложили о захвате первых групп пленных. Прежде почти всегда самодовольные, гитлеровцы ныне держались по-иному - растерянно и робко рассказывали о своем поражении.
К концу дня стало ясно, что первая позиция оборонительной полосы врага взята нашими войсками.
А как обстояло дело в Петергофе, в Стрельне? Я позвонил начальнику штаба фронта генералу Д. Н. Гусеву. Он ответил, что петергофско-стрельнинская группировка вражеских войск еще держится. На петергофском участке на каждую цель противника расходовалось 40 - 70 снарядов крупного калибра. Выполняя требования генерала И. И. Федюнинского, флотские артиллеристы открывали огонь по объектам в районах Капорья, Кернова и Глобицы, громили скопления вражеских войск и техники. С большим напряжением в этот день работали артиллеристы подполковника Г. В. Коптева, майоров Е. С. Семенченко, Я. Д. Туликова и В. Д. Стукалова. А батареи Е. П. Мельникова, И. Н. Бердникова и А. В. Марчукова полностью разрушили узлы обороны в Дятлицах, Гостилицах и Ропше. В распоряжении врага наблюдалось не менее двадцати крупных взрывов и пожаров.
Запись тех дней: "За день в 1-й группе проведено 128 стрельб. Выпущено 3112 снарядов только крупного калибра".
В ночь на 15 января и в течение всего дня артиллерия флота продолжала наносить удары по вражеским батареям, уничтожая и нейтрализуя их. Мне в эту ночь предстояло перебраться в город, пересечь его и прибыть на командный пункт фронта.
Фашисты, конечно, догадывались, что стоявшие в конце Международного проспекта стены огромного недостроенного и разбитого Дома Советов скрывают наблюдательный пост наших артиллеристов - очень уж удобное место. Поэтому здание часто обстреливалось. Но немцы не предполагали, что в разгаре начавшегося наступления отсюда будет управлять войсками командующий фронтом. Здесь была сосредоточена мощная оптика, радиостанции и Другая техника управления, сюда тянулись десятки проводов связи.
Ранним утром, до начала небывалого артиллерийского "концерта", которому предстояло разразиться теперь уже на главном участке наступления, я был на КП фронта. Вместе с Л. А. Говоровым поднялись на чердак разрушенного здания. В морозной синеве сумрачно вырисовывались Пулковские высоты, в стереотрубу отчетливо просматривался весь передний край.
Артподготовка началась. Тысячи стволов фронта и флота сотрясали воздух. В грохоте канонады наши попытки разговаривать напоминали мимику актеров в немых фильмах. Мы вынуждены были объясняться друг с другом записками. Меня, да и всех присутствующих здесь восхищала удивительная сила огня, ритмичность, непрерывность и точность действий наших артиллеристов.
- Отличная работа! - сказал я командующему артиллерией фронта генерал-лейтенанту Г. Ф. Одинцову.
- Спасибо на добром слове, Владимир Филиппович, но похвала ваша должна быть предназначена не только мне, - ответил генерал. - Тут не меньшая заслуга Ивана Ивановича Грена.
Вражеская артиллерия систематически обстреливала Ленинград. Бывали дни, когда противник до семидесяти раз открывал огонь по городу, используя для этого 15 - 17 батарей одновременно.
Из захваченных у фашистов карт с планами города было видно, что даже Эрмитаж, Дворец пионеров, больница Эрисмана имели свои номера и предназначались для систематического обстрела. Наибольшей интенсивности вражеские артналеты достигли к сентябрю 1943 года. Примерно треть, а в отдельные периоды и около половины всех снарядов, выпущенных по городу, падало на объекты флота. За 1943 год в Ленинграде было зарегистрировано 78 304 падения снарядов, из них - 33 026 в расположении частей и соединений флота.
Контрбатарейная борьба осложнялась тем, что часто огонь приходилось вести на предельных дистанциях. В такой ситуации быстро и точно засечь вражеские артиллерийские позиции - первейшее условие. Где только не устраивались наши артиллерийские разведчики: на чердаках мясокомбината и Дворца Советов, на эллинге завода имени Жданова и многоэтажных жилых домах в Автово, на соснах в лесу ораниенбаумского плацдарма и правого берега Невы! Контрадмирал И. И. Грен бывал почти на всех этих точках, лично изучал систему наблюдения за врагом и расположение его батарей.
Для нанесения ответных ударов по каждой выявленной батарее врага создавались группы в составе 6 - 7 артиллерийских дальнобойных батарей, а для борьбы с вновь появившимися огневыми точками были готовы резервные группы в составе 10 - 14 батарей.
Только в 1943 году артиллерия флота израсходовала для контрбатарейной борьбы 104 194 снаряда калибром 100 - 406 мм. Артиллерия флота имела уникальные по своей мощности системы, которые не предназначались для такого длительного и интенсивного использования. Но считаться с обычными нормами не приходилось.
Опыт, накопленный артиллеристами под руководством Грена, использовался сейчас.
Я пожалел в эту минуту, что Иван Иванович не видит результатов своего труда, не слышит артиллерийской симфонии, гремевшей перед нами, - он был нужнее в другом месте.
После мощной артиллерийской и авиационной подготовки войска 42-й армии перешли в наступление в направлении Красное Село, Ропша. На направлении главного удара действовали воины 30-го гвардейского стрелкового корпуса генерала Н. П. Симоняка, героя обороны
Ханко, командира одной из первых дивизий, форсировавших Неву в январе 1943 года. Основным костяком его корпуса были ушедшие воевать на сушу матросы Балтики.
Часов в одиннадцать меня попросили срочно оказать помощь: фашисты укрепились на одной из высот в районе Красного Села, упорно огрызались и задерживали продвижение нашей пехоты.
Я и раньше знал об этой так называемой цели No 23. Но все же проверил свои предположения по телефону, вызвав командира 4-й артгруппы инженер-капитана. 1 ранга И. Д. Снитко. Он подтвердил мои сведения, и я поручил ему фундаментально заняться зловредным "орешком". Орудия калибра 406 мм вместе с артиллерией крейсера "Максим Горький" сумели его все же расколоть.
Несколько позже поступило приказание командующего фронтом подавить сопротивление противника в Малых Кабози и Виттолово. Эти цели, как и предыдущую, могли накрыть только орудия группы Снитко и линейного корабля "Октябрьская революция".
Они ударили вместе. 500-килограммовые снаряды разрушили ряд долговременных огневых точек, уничтожили много офицеров и солдат.
До штурма Кенигсберга я потом не наблюдал такого мощного огня и такой грандиозной концентрации артиллерии. В продолжение 15 января орудия нашей железнодорожной артбригады открывали огонь 136 раз и выпустили при этом 7 тысяч снарядов, а вся артиллерия флота провела 220 стрельб и выпустила 12 тысяч снарядов.
На второй день наступления флотская артиллерия сокрушила батареи врага в районе Большого Семиногонта, громила неприятельские узлы сопротивления.
По данным управления артиллерией флота, балтийцы на первом этапе наступления обстреляли 876 целей, израсходовав более 24 тысяч снарядов крупного калибра, разрушили 33 долговременных огневых сооружения, 11 узлов сопротивления, уничтожили десятки орудий крупного калибра, подавили более 500 раз огонь батарей гитлеровцев и вызвали 20 больших взрывов и 17 пожаров.
Генерал-лейтенант Г. Ф. Одинцов говорил:
- В военной истории едва ли имело место такое классическое использование морской артиллерии для нужд наземных войск.
Позднее Указом Президиума Верховного Совета СССР за отличные боевые действия по разгрому немецко-фашистских войск под Ленинградом крейсер "Максим Горький" и 101-я морская артиллерийская железнодорожная бригада были награждены орденом Красного Знамени.
Я еще не упомянул о том, как помогала фронту авиация флота, решавшая в этой операции не совсем обычные задачи. А эта помощь имела не меньшее значение, чем массированный огонь крупнокалиберной морской артиллерии.
В период блокады Ленинграда авиация флота значительную часть своих боевых действий вела в интересах сухопутных войск и приобрела в этом качестве большой боевой опыт. Ныне он особенно пригодился. Все три дивизии нашей авиации вновь прославили в ленинградском небе имя балтийцев, хотя погода и усложняла обстановку. В первые дни наступления вообще трудно было летать. Облачность увеличилась до десяти баллов. Высота ее достигала 200 метров, но нередко уменьшалась и до 20 - 30 метров. Видимость в лучшем случае доходила до километра, а временами сокращалась до сотни метров.
И все же балтийцы летали! Летчики морской авиации с исключительным самообладанием водили машины под низкими облаками, несмотря на огонь зенитных орудий и пулеметов, который, как известно, на такой высоте более опасен. Штурмовики полковника Георгия Ивановича Хатиашвили одиночно и парами наносили бомбовые удары, взрывали вместе с артиллерией долговременную оборону противника. Своими смелыми и эффективными боевыми действиями они не раз расчищали путь войскам генерала Федюнинского.
К исходу дня немцы решили отразить атаку наших войск танками. Два десятка "тигров" и "пантер" перешли в контратаку, но, не выдержав огня и ударов балтийских штурмовиков, повернули вспять. Продвижению одного из наших подразделений мешала артбатарея врага. На помощь подоспели штурмовики-балтийцы Максюта и Никулин. Мощной атакой бомбами, пушками и пулеметами оказали поддержку пехотинцам, продвигавшимся на запад. Особенно наши наземные войска ощущали поддержку балтийских штурмовиков на дороге Гостилицы - Заостровье. Отличный пример выполнения своего долга показал там командир 35-го штурмового авиационного полка майор Д. И. Акаев. Он первым нанес точный и чувствительный удар по противнику, действовавшему в этих районах.
Военный совет Ленинградского фронта после первого же дня боевой работы авиации флота, поддерживающей армию генерала И. И. Федюнинского, объявил благодарность всему летному составу, участвовавшему в боях 14 января.
15 января высота облачности несколько увеличилась. Теперь бомбоштурмовые группы можно было прикрывать истребителями. Воспользовавшись этим, командование флотской авиации отлично помогло 2-й ударной армии в районе Дятлицы, Забородье, введя в действие новые ударные силы.
В последующие дни активность нашей авиации продолжала возрастать.
Авиационные полки минно-торпедной дивизии под командованием И. И. Борзова и М. А. Курочкина получили задание нанести мощный удар по сосредоточению вражеских войск и техники в районе Ропши. Над аэродромом дивизии была сплошная низкая облачность, но, несмотря на это, пикировщики начали взлет, один за другим уходя за облака для построения. После сбора всех групп ведущий командир полка М. А. Курочкин взял курс на Ропшу. Первая группа зашла на цель с тыла и, используя элемент внезапности, удачно сбросила бомбы на цели. Следующая группа под командованием Героя Советского Союза В. И. Ракова вместе с летчиками Барским и Кожевниковым нанесла удар по предполагаемому месту нахождения вражеского командного пункта. Последнюю группу вел капитан Голубев. Противник встречал группы пикировщиков сильным зенитным огнем, но балтийские летчики, искусно маневрируя, преодолели завесу огня к сбросили свой бомбовый груз на скопление вражеской техники.
Истребители полковника В. С. Корешкова почти непрерывно патрулировали над полем боя, прикрывая наступавшие части. В полосе движения наших войск они полностью господствовали в воздухе и даже штурмовали иногда пехоту и танки противника.
Всего за первую неделю, несмотря на плохие метеоусловия, балтийцы провели 699 самолето-вылетов, из них 118 бомбардировочных, 290 штурмовых, 232 истребительных и 59 разведывательных.
После 21 января авиация флота бомбила войска противника, отходившие по шоссейным и железным дорогам, мешая им производить перегруппировки. Она сопровождала нашу пехоту и танки в наступлении 2-й ударной армии и вела разведку в тактической и оперативной глубине обороны противника. Условия для боевой работы в этот период стали более благоприятными. Противник отступал под ударами наших войск не только ночью, но и днем. Следовательно, увеличилось количество целей и объектов для воздушных атак. До конца января авиация флота выполнила 109 боевых вылетов, ее удары стали более эффективными.
Отличные действия соединений морской авиации трижды были отмечены в приказах Верховного Главнокомандующего. 9-й штурмовой авиадивизии было присвоено почетное наименование Ропшинской, а 8-й минно-торпедной авиадивизии - Гатчинской.
... Прошли третий, четвертый, пятый и шестой дни нашего наступления. Фронт прорыва все более расширялся. 17 января фашистское командование стало отводить свои войска из Ропши и Красного Села на тыловую оборонительную полосу. 19 января войска Ленинградского фронта захватили эти сильнейшие узлы сопротивления. Части 2-й ударной армии генерала И. И. Федюнинского в районе Русско-Высоцкое соединились с частями 42-й армии, которой командовал генерал И. И. Масленников. Судьба немецко-фашистских войск под Ленинградом была решена.
20 января перестала существовать петергофско-стрельнинская группировка войск противника. От солдат и офицеров трех вражеских дивизий в живых осталось лишь 1100 гитлеровцев, которые сдались в плен. Мы захватили на этой территории 85 орудий калибром от 150 до 400 мм и разное ценное имущество.
Я побывал в разрушенном фашистами Петергофе сразу после его освобождения. Они не только уничтожили любимое место отдыха ленинградцев, но и кощунственно надругались над ним. От Большого Петергофского дворца остались одни почерневшие стены. Там, где, символизируя победу русского флота над шведами, бронзовый Самсон раздирал пасть льву, зияла чудовищная обледенелая воронка. Сбегающие к морю склоны парка были заминированы, многие деревья вырублены. В подвалах петергофских домов были аккуратно сложенные поленницы - фашисты намеревались сидеть здесь всю зиму.
На Красной улице под сенью огромного геральдического креста выстроились аккуратные плиты фашистских могил - свидетельство точности прицела кронштадтского огня. Огромные, в пестрой маскировке орудия в Нижнем парке были направлены на Кронштадт. Их стволы, ощеренные в бессильной ярости, больше не способны были принести нам вреда.
В результате наступления войск Ленинградского, Волховского и 2-го Прибалтийского фронтов во взаимодействии с Краснознаменным Балтийским флотом с 14 по 30 января 1944 года противнику, отброшенному на 60 - 100 километров, было нанесено серьезное поражение. Был окончательно освобожден от вражеской блокады Ленинград, очищен от немцев старинный русский город Новгород. Создались условия для полного разгрома фашистской 18-й армии.
К этому времени была полностью очищена Октябрьская железная дорога. Эту важнейшую магистраль спешно восстанавливали.
На втором этапе операции - с 31 января по 14 февраля - войска Ленинградского фронта развивали наступление на нарвском и лужском направлениях.
Однако левое крыло Ленинградского фронта и ближайший его сосед отставали. Лишь 12 февраля наши дивизии освободили Лугу.
Что на этом этапе мог делать флот?
Мы начали разведку морских путей на запад, расширяли свою операционную зону в Финском заливе. Теперь можно было вернуть на ряд передовых аэродромов наши истребители и с их помощью организовать прикрытие торпедоносцев на трассе перелетов над Финским заливом.
Заметно активизировалось использование нашей минно-торпедной авиации на вражеских морских коммуникациях.
Вот некоторые эпизоды тех дней.
20 февраля 1944 года летчик 1-го гвардейского минно-торпедного полка старший лейтенант Колесник и штурман младший лейтенант Зименко около полудня в 8 милях северо-западнее маяка Кэри (Финский залив) с дистанции 800 метров атаковали вражеский транспорт, шедший в охранении пяти кораблей. Торпеда попала в кормовую часть транспорта, и он затонул.
27 февраля 1944 года летчик-гвардеец этого же полка капитан Стрелецкий и штурман капитан Афанасьев западнее порта Вентспилс с высоты 40 метров и дистанции 500 метров атаковали вражеский транспорт "Монт Паскал", шедший без охранения. Торпеда попала в среднюю часть транспорта. Он начал тонуть с креном на правый борт.
Вскоре совершил удачный вылет молодой летчик Михаил Шишков. Его самолет благополучно пересек Эстонию, Рижский залив, Ирбенский пролив и пошел над открытым морем. Изменив высоту, Шишков повел свой тяжелый самолет над самой поверхностью воды. С каждой секундой силуэт судна на горизонте увеличивался. Вскоре экипаж убедился, что это тяжелогрузный танкер. Шишков вывел машину на боевой курс, нажал кнопку, и грозная торпеда ушла в воду. Секунды ожидания - и радист-стрелок докладывает командиру, что видит на танкере мощный взрыв. Это была первая, но далеко не последняя победа молодого гвардейца, будущего Героя Советского Союза.
Поиски в открытом море вражеских кораблей авиацией велись в основном ночью, а днем - при низкой облачности, малой видимости, и притом одиночными самолетами. Дело в том, что, несмотря на освобождение нашими войсками аэродромов на территории Ленинградской области, условия для вылета торпедоносцев на коммуникации оставались сложными. Большая часть Финского залива продолжала оставаться под контролем противника. До выхода на поиск длительное время приходилось лететь над территорией, занятой врагом и плотно насыщенной средствами противовоздушной обороны, при сильном противодействии истребительной авиации. Поэтому основой тактики самолетов-торпедоносцев являлся перелет через линию фронта под прикрытием истребителей, или скрытный, с дальнейшим набором предельной высоты и уходом за облака.
Войска фронта не одолели с ходу рубеж на Нарвском перешейке, и наступление приостановилось. Правда, этот рубеж был трудным. Генерал Л. А. Говоров вызвал меня и предложил высадить за Нарвой на побережье залива десант - батальон наших автоматчиков. Я попросил средства усиления для батальона. Командующий отказал.
- Батальон автоматчиков захватит станцию Аувере, - сказал он, - займет оборону и встретит в тот же день наши наступающие войска. Высадку обеспечит огонь с кораблей. А средства усиления только стеснят батальон.
Приказ отдан, и его надо выполнять.
Было решено высадить десант ночью без предварительной артиллерийской и авиационной подготовки, с тем чтобы предельно использовать фактор внезапности. В Нарвском заливе подготовили фарватеры для подхода к району высадки и маневрирования кораблей отряда артиллерийской поддержки. Командир базы контр-адмирал Г. В. Жуков наметил корабли для включения в состав отряда. Ему же мы поручили командовать высадкой.
13 февраля в 16 часов, в сгустившихся зимних сумерках, отряд пробился через слабый лед в бухте острова Лавенсари и лег на курс в Нарвский залив, вне видимости островов Большой и Малый Тютерс. 14 февраля около 4 часов утра первая группа катеров подошла к намеченному пункту у деревни Мерикюля и, не обнаруженная противником, высадила десант. Однако вторая группа морских пехотинцев десантировалась уже под огнем врага.
Словом, десант своей задачи, к сожалению, не выполнил. Войска фронта, предприняв в этот день наступление, прорвать оборону врага и соединиться с моряками тоже не смогли.
Но в целом обстановка продолжала складываться в нашу пользу. К 14 февраля противник был отброшен от Ленинграда на 150 - 250 километров. Создались благоприятные условия для дальнейшего наступления в юго-западном направлении: К 1 марта Ленинградская к часть Калининской области были освобождены. Наши войска вступили на землю Советской Эстонии. К этому моменту войска Ленинградского и 2-го Прибалтийского фронтов приостановили наступление, чтобы подготовиться к новым операциям.
Авиация флота и на этом этапе наносила бомбоштурмовые удары по отходящим силам противника и прикрывала войска генерала Федюнинского от вражеских ударов с воздуха. Всего с 14 января до 1 марта было сделано 4404 боевых вылета. Урон гитлеровцам балтийские летчики нанесли значительный.
Президиум Верховного Совета СССР за образцовое выполнение заданий командования наградил 1-й гвардейский минно-торпедный, 21-й истребительный и 15-й отдельный морской разведывательный авиационные полки орденом Красного Знамени. 73-й бомбардировочный авиационный полк был преобразован в 12-й гвардейский пикировочно-бомбардировочный.
За отвагу и храбрость, проявленные в боях за освобождение Ленинграда; сотни офицеров, сержантов и матросов авиации удостоились орденов и медалей Советского Союза, а десяти лучшим балтийским летчикам было присвоено звание Героя Советского Союза.
Участвуя в одной из крупнейших операций Великой Отечественной войны, балтийцы приобрели ценный опыт по прикрытию с моря флангов сухопутных войск. Он очень пригодился потом, при освобождении Карельского перешейка и Прибалтики. Ценным был и опыт осуществления морских перевозок, который мы с успехом использовали летом 1944 года, когда нужно было транспортировать часть войск фронта на Карельский перешеек, и при вторичной переброске 2-й ударной армии через Чудское озеро осенью 1944 года. Навыки же стрельбы артиллерии флота по сухопутным целям очень скоро пригодились при разрушении укреплений врага на Карельском перешейке, а позднее - и при штурме твердыни Восточной Пруссии - Кенигсберга. Наконец, совместные действия авиаторов флота со 2-й ударной армией дали им возможность отработать оперативное и тактическое взаимодействие с наземными войсками в большом масштабе. Это тоже было многократно использовано при освобождении островов Бьёркского архипелага и Выборгского залива, а затем в Прибалтике.
Победа под Ленинградом позволила освободить южное побережье Финского залива до устья реки Наровы. Расширение операционной зоны позволяло вновь создать маневренную базу в Усть-Луге и Ручьях и начать переброску на освобожденную территорию авиации, береговых и зенитных батарей. Режим обороны наших островов Лавенсари и Сескар стал более устойчивым. Мы начали расширять зоны наших дозоров, выдвигая их на запад. Увеличились темпы, районы траления, и скоро мы открыли новые фарватеры, которые надежно охранялись. Началась даже ликвидация южной части гогландской минной позиции противника. В свое распоряжение мы снова получили бывшие наши аэродромы, что позволило эффективнее использовать штурмовики и истребители.
Создались также более подходящие условия для боевой подготовки надводных кораблей и подводных лодок в Лужской и Копорской губах. Расширение зоны базирования флота облегчило в дальнейшем ведение боевых действий и операций совместно с сухопутными войсками при освобождении Выборга и Прибалтики.
По Карельскому перешейку.
В Финском заливе
Летнее наступление Советских Вооруженных Сил в 1944 году началось стратегической операцией по разгрому противника на Карельском перешейке и в Южной Карелии. Она была осуществлена 10 июня - 9 августа. Ее составными частями являлись Выборгская и Свирско-Петрозаводская операции, которые проводились последовательно одна за другой силами Ленинградского и Карельского фронтов во взаимодействии с Краснознаменным Балтийским флотом.
В один из мартовских дней, когда наступление войск Ленинградского фронта временно приостановилось и фронт стабилизовался под Нарвой, меня вызвал нарком Военно-Морского Флота адмирал Н. Г. Кузнецов для доклада в Ставке. Докладывать предстояло в основном о состоянии флота, его готовности к выполнению новых боевых задач весной и летом 1944 года.
До приема у Верховного Главнокомандующего Николай Герасимович внимательно выслушал меня по всем вопросам, детально и глубоко обо всем расспрашивал, явно пытаясь узнать о нашем флоте как можно больше. Он был, как всегда, прост, слегка волновался, слушая меня, несколько раз повторил, что пережитое нами, ленинградцами, в блокаду - это великий подвиг, на который способны лишь советские люди.
На приеме у Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина в присутствии адмирала Н. Г. Кузнецова обсуждался в числе других и вопрос о более полном использовании всех возможностей военно-морских флотов, улучшении руководства их боевой деятельностью. Суть моего доклада Верховному Главнокомандующему сводилась к тому, что у нас в условиях блокады Ленинграда все силы флота по приказанию командующего фронтом, которому мы были оперативно подчинены, направлялись прежде всего на оказание максимальной помощи войскам и поэтому для решения чисто морских задач оставались небольшие возможности. Я подчеркнул, что это было правильно, поскольку от обстановки на фронте зависело и положение флота. Теперь же, после того как войска продвинулись на запад, а силы флота получили возможность выходить из Ленинграда и Кронштадта, очевидно, большую их часть целесообразно нацелить на морское направление. Это особенно касалось нашей авиации, которая в период блокады использовалась преимущественно в интересах фронта, а в новых условиях лишь она пока давала нам возможность усилить удары по вражеским морским коммуникациям.
После недолгого обсуждения этого вопроса было решено, что задачи по боевым действиям на море (нарушение морских коммуникаций противника и защита своих) будут ставиться наркомом Военно-Морского Флота.
Для нас это решение было чрезвычайно важным, особенно в части использования авиации. Сталин даже бросил реплику:
- Кто господствует в воздухе, тот владеет и морем...
Не менее важным являлось решение об ответственности за оборону побережья при продвижении войск фронта. В составе флота специальных частей к этому времени уже не было, поэтому Ставка согласилась с нашим предложением: отвечать за оборону побережья должны приморские фронты.
Когда зашла речь об обстановке на море, я, не преувеличивая и не преуменьшая, доложил, что после снятия блокады Ленинграда обстановка на Финском заливе несколько улучшилась. Теперь противник не может обстреливать корабли, находящиеся в городе на ремонте или на огневых позициях, но они пока подвергаются опасности, если выходят из Кронштадта на запад.
- Ну, эта возможность скоро у врага отпадет, - было сказано мне.
- Безусловно, - согласился я, - отсеются и другие препятствия - прежде всего навигационные, но самое трудное - сложная минная обстановка сохранится. После таяния льдов боевые походы в Финском заливе будут затруднены большим количеством плавающих мин. Надо ожидать и новых их постановок. Фашисты уже ведут деятельную подготовку к этому.
Поэтому, отвечая на вопрос, готов ли флот начать движение на запад вместе с войсками, я доложил, что по техническому состоянию корабли будут готовы к концу весны, но потребуется некоторое время для ликвидации минной опасности.
В кабинете Верховного Главнокомандующего была вывешена специально подготовленная карта. Можно было видеть, в каких сковывающих условиях находится пока флот. Южное побережье Финского залива, от Ленинграда до Нарвы, занимали наши войска, на северном же берегу залива противник удерживал все побережье, начиная от старой государственной границы. Кроме того, в руках оккупантов находились все крупные острова на Финском заливе, кроме Сескара и Лавенсари.
- Какие классы кораблей использует противник на заливе? - спросил И. В. Сталин.
- В основном корабли для минных постановок, противолодочной обороны, охраны минных заграждений и прикрытия фланга войск.
Из беседы я понял, что Верховный Главнокомандующий знает о том, что осенью 1941 года на минах, поставленных нами, взорвался и затонул финский броненосец береговой обороны "Ильмаринен".
С тех пор мин в заливе, конечно, значительно прибавилось. Я показал на карте минные заграждения, поставленные нами и противником (последние, разумеется, были известны не все), доложил, что немецко-фашистское командование, стремясь блокировать наши корабли, с февраля 1944 года приступило к подавлению минных заграждений наргенской противолодочной позиции и к созданию новых линий минных заграждений в районе островов Большой и Малый Тютерс вплоть до побережья Эстонии.
Только на гогландской позиции и в Нарвском заливе враг с февраля по сентябрь поставил, по-видимому, больше 10 тысяч мин и минных защитников, а в прибрежной части Нарвского залива и островов в целях противодесантной обороны было устроено не менее 3 тысяч фугасов. Всего на гогландской позиции врага с 1942 до середины сентября 1944 года поставлено предположительно свыше 30 тысяч мин и минных защитников. А целиком в Финском заливе с 1942 года обеими сторонами было поставлено около 70 тысяч мин и минных защитников.
После создания столь плотных заграждений фашистам, казалось бы, не требовалось держать в этом районе много дозорных и противолодочных кораблей. Однако, по нашим разведывательным данным, кроме финских кораблей здесь постоянно дислоцируются и внушительные легкие немецкие военно-морские силы. В связи с этим я еще раз подчеркнул, что действия авиации в предстоящей кампании приобретут особое значение ввиду трудностей выхода надводных кораблей за меридиан Гогланда. Кроме обеспечивающих боевых действий авиации придется осуществлять минные постановки в шхерных районах побережья, вести оперативную разведку, прикрывать стоянки кораблей на острове Лавенсари, в Лужской губе и Кронштадте.
Последовал новый вопрос:
- Насколько мощны ваши батареи на фортах Красная Горка и Обручев, достанут ли они до северного берега при продвижении наших войск?
- Все батареи в полной боевой готовности, и их дальнобойность позволит нам оказать войскам существенную помощь. Кроме того, мы можем поддерживать наступление артиллерией кораблей эскадры, северных фортов Кронштадта и железнодорожной бригады. Это несколько сотен мощных морских дальнобойных орудий.
- В каком состоянии Кронштадт? - спросил Верховный.
- Несмотря на блокаду, город все время жил полнокровной жизнью. Строил и ремонтировал корабли, оружие и технику, готовил кадры для флота.
Затем я подробно доложил о количестве и качестве кораблей, находящихся в строю, рассказал о судостроении, ведущемся в блокадном Ленинграде, в заключение кратко доложил о боевой деятельности флота во время недавнего наступления.
К концу пребывания в Ставке мы получили указания относительно предполагаемых ближайших задач флота и о том, к чему нужно готовиться в первую очередь.
Имелось в виду, что наступление войск Ленинградского фронта через некоторое время возобновится. С продвижением их вдоль побережья будут все время улучшаться условия базирования кораблей и частей Балтийского флота.
Для нас вызов в Ставку означал прежде всего внимание флоту, а ее указания обязывали сделать все возможное, чтобы выполнить поставленные задачи. Нам предстояло работать, учиться использовать каждый день и час для подготовки флота к новым операциям. Обо всем этом я доложил по возвращении в Ленинград на заседании Военного совета командирам и начальникам политотделов соединений.
Теперь, весной 1944 года, мы не могли мириться с противодействием нашему тралению в Нарвском заливе и на подходах к Бьёркезунду. Одновременно надо было решительно препятствовать новым минным постановкам врага на направлениях нашего будущего наступления к Выборгу. Оборона коммуникации, связывавшей Кронштадт с Островной и вновь созданной Лужской базами, намного усложнилась в связи с появлением в Финском заливе немецких подводных лодок. Нельзя было также допустить сохранения противником превосходства в Нарвском заливе. Он прикрывал приморский фланг группы армий "Север" и свои минные поля отрядом кораблей в 10 - 15 вымпелов (2 - 3 миноносца, сторожевики, быстроходные десантно-артиллерийские баржи и тральщики). А для нарушения сообщений между Кронштадтом, островом Лавенсари и Усть-Лугой и нанесения ударов по передовым базам противник держал на аэродромах Эстонии сильную группу авиации. На побережье Нарвского залива для борьбы с нашими тралящими кораблями немцы установили многочисленные стационарные артиллерийские батареи. Кроме того, противник стремился всячески нарушить систему наших ночных дозоров. Для этого он использовал сторожевые и торпедные катера, действовавшие группами по 7 - 8 единиц. Столкновения происходили преимущественно ночью, когда мы не могли применять для поддержки авиацию.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги